Сильва Кармен
Пуйу. Последний птенчик

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

[]

Кармен Сильва.
Пуйу.
Последний птенчик

   Роскошной красавицей была вначале Земля, и много было у неё и здоровых сильных сыновей и красивых богатых дочерей. И вот, обуреваемая желанием наделить своих детей и счастьем и разными благами, она каждому из них отвела по отдельному саду, а вдобавок, каждому из них даровала и особый язык.
   Но при этом на долю старших детей, конечно, выпали сады наиболее плодородные и роскошные, живописно приютившиеся под сенью красивых широколиственных пальм и постоянно согреваемые яркими живительными лучами полуденного солнца. С течением же времени и так как число их постоянно прибыло, то и сады, выпавшие в удел этим старшим, постепенно расширялись, распространяясь все дальше и дальше как к западу, так и к северу, где солнце грело уже далеко не так жарко, почему и самая обработка садов потребовала и большего прилежания и больших трудов.
   Многим достались сады в местах очень гористых; другим -- среди вечных льдов и снегов, а кому и на островах, среди необъятного океана. Но как бы то ни было, а все они, сколько их ни было, остались, в конце концов, не особенно довольны выпавшим на их долю уделом; а так как загадочная мать-земля при разделе наделила каждого из них и особым наречием, то все эти родные братья и сестры вскоре перестали понимать друг друга. Такое же непонимание не замедлило довести всех этих детей от одной матери к ссорам, часто завершавшимся дракою, причём грудь матери не редко бывала, обагряема кровью родных ее детей!
   Но вот у матери-земли родился и еще один ребёнок: прелестная малютка, хорошенькая черноглазая девочка с тёмными курчавыми волосами, длинными чёрными ресницами, тонкими чёрными бровями и красными губками, промеж которых, белея, сверкал двойной ряд маленьких ровных зубов; с тонким и гибким станом и крошечными ножками, которыми девочка бегала и плясала так грациозно и легко, словно вовсе даже и не прикасалась к земле.
   И вот этой-то своей младшей и любимой дочери мать-земля решила уготовить участь самую лучшую и самую сладкую.
   Среди широко раскинувшихся как вширь, так и вдаль садов и рощ могучих старших братьев и под их непосредственною защитою был отведён молодой девушке прелестный, хотя и очень небольшой садик промеж гор, многоводных рек и моря, весь залитый солнцем, орошаемый плодотворными дождями, освежаемый горными снегами; с живописными шумливыми потоками, зелеными лугами, тучными нивами и красиво вьющимися по стенам смеющимися виноградниками, увешанными тяжёлыми сочными гроздьями.
   Вдобавок же ко всему этому мать-земля наградила свою баловницу-дочь чудным и как музыка благозвучным языком, так что когда эта прелестная, кроткая и добрая -- Пуйу, с венком из ярких красных цветов на чёрных волнистых волосах и вся радостно сияющая, принималась в избытке радостных чувств плясать, распевая родные свои песни, то глядя на неё и небо, и земля, и солнце, и нивы, и луга только радовались, и в пышном царстве её, в угоду милой веселой королеве, всё само собою и росло, и цвело, и процветало, так что могла она, сложив свои хорошенькие ручки, жить и веселиться, ни о чём не заботясь, и ни до чего не дотрагиваясь.
   А между тем старшие братья и сестры красавицы Пуйу вскоре начали не без зависти посматривать на младшую свою сестру, по отношению к которой мать-земля проявляла столько пристрастия. Но, выказывая такое явное пристрастие к своему милому баловню, мать-земля позабыла, однако же, принять во внимание то обстоятельство, что старшие ее дети, живя между собою в беспрестанных неладах, вряд ли могут быть надежными защитниками и покровителями кроткой и беспомощной Пуйу. Отличаясь чрезвычайно воинственным характером и необузданным своеволием все они старались уловить такую минуту, когда младшая их сестра начинала вводить некоторый порядок в хорошенький свой садик, чтобы ворваться в ее владения и, учинив такое вторжение, принимались по-своему здесь хозяйничать, похищая у неё и цветы, и лучшие плоды. А не то, ссорясь промеж себя, они не редко выбирали сад безответной Пуйу, благо он находился как раз среди различных их владений, местом своих кровавых побоищ и, таким образом, сад ее беспрестанно подвергался и порчи и опустошению.
   Не раз пробовала, было, бедная Пуйу силою отразить вторжение то того, то другого из братьев. Но такая неравная борьба каждый раз оказывалась для неё непосильною, и волею-неволею ей приходилось уступать. Иной же раз случалось и то, что в ее борьбу с одним из братьев вмешивались и остальные, причём, являясь к ней с непрошенной своей помощью, старались лишь продлить ссору и, пользуясь такою враждую, нередко оттягивали в свою пользу то тот, то другой клочок её сада, так как -- объясняли они ей -- обработать весь свой сад она всё равно не в состоянии.
   Но вот один из братьев, наконец, совершенно покорил её; сковал ее красивые руки тяжелыми цепями и строго приказал ей предоставлять ему всё, что было наилучшее в ее саду.
   После этого бедная Пуйу, закованная в тяжёлые цепи, уныло бродила по своему саду, нередко оглашая воздух такими заунывными, душу надрывающими песнями, что сердце матери-земли сжималось от боли. Вяло, лениво и без всякой охоты обрабатывала она теперь свой сад и за это не раз и не два принимала от обративших ее в бессловесную рабу суровых братьев и брань и побои. Очень равнодушно смотрела она теперь и на то, как братья у неё в саду затевали между собою драку. Не все ли ей было равно? Кому была она нужна, и кто же из них заступился бы за неё? Впрочем, несколько раз ей давали обещание возвратить свободу, -- но всё так и не исполняли, держа по-прежнему в цепях и тяжёлой зависимости.
   Как-то раз, растянувшись на траве среди цветов и закинув под голову отягощённые цепями руки, она уснула. На цепях покоилась хорошенькая головка; словно росинки дрожали слезы на длинных шелковистых ресницах, между тем как из полуоткрытых уст -- нет-нет, -- да и вырывался глубокий стон и заодно с благоуханием цветов уносился в мёртвую даль.
   В эту минуту из недр матери-земли вдруг раздался голос, прозвучавший сперва тихо, чуть слышно, словно дуновение теплого ветерка. Но затем, сгустившись, голос этот пронесся в воздухе с силою громового раската, отчего все окрест содрогнулось, и спавшая проснулась!
   -- Пуйу! -- прозвучал голос матери-земли. -- К чему приходить тебе в отчаяние? Падать духом никогда не следует. Лучше же выслушай ты меня и последуй моему совету: возьми ты пилу и начни среди глухой ночной тишины неслышно подпиливать мало-помалу свои оковы, но так, чтобы никто этого не заметил, и делай это, пока не подам я тебе сигнала сбросить свои цепи.
   Не одну томительную, нескончаемо-долгую ночь провела после этого бедная Пуйу, украдкой распиливая осторожно свои цепи. Но прочно были скованы тяжёлые железные кандалы, и, чтобы распилить их, пришлось ей потратить немало сил, а вместе с тем и ловкости, так как, пилить их надо было так, чтобы не слышен был ни лязг пилы, ни позвякивание цепей. А тут, как назло, один из братьев, услыхав какой-то подозрительный визг, поспешил ещё скрепить цепи, чтобы сделать их и того более надёжными.
   Но наконец, работа эта была доведена до конца, и Пуйу, взойдя на одну из гор, стояла теперь в ожидании услышать голос матери. А между тем эта последняя почему-то всё ещё медлила подать сигнал, хотя Пуйу в своём нетерпении скорее сбросить с себя ненавистные оковы уже не раз принималась сердито топать ножкою и до слёз кусала себе губы.
   Ещё свежо было в ней воспоминание о том, что значит быть независимой и, страстно тоскуя об утраченной свободе, она рвалась к ней, вся радостно трепещущая, всеми силами своей души.
   Но тут, как нарочно, между братьями возникла новая распря, причём один из братьев, желая окончательно сразить другого, проложил себе дорогу к нему как раз через её сад.
   А между тем тот из братьев, который, поработив бедную Пуйу, держал ее в тяжелой зависимости, очень спокойно ждал у себя прихода противника. Вскоре враги столкнулись; сцепились; произошло страшное кровавое побоище, причём поражение грозило тому из них, который нагрянул со своими войсками на чужие владения. Тут Пуйу, следившая с высоты горы за кровавой схваткой между двумя родными братьями, в ужасе всплеснула руками, причём цепи её чуть слышно звякнули, и в эту самую минуту из глубины раздался громовой голос:
   -- Теперь наступило время! -- и молодая девушка, огласив воздух радостным криком, стряхнула с рук тяжёлые оковы. Цепи упали на землю, и Пуйу, схватив обеими руками огромный тяжелый камень и метнув им со всего размаха и с такою силою, какой ожидать от неё никогда нельзя было, раздробила члены тому из братьев, что причинил ей, держа её в тяжёлой зависимости, столько горя.
   Стряхнув с себя столько лет её давившие оковы, она поднялась ещё выше и, поместившись на такое место, которое было всё залито солнцем, взглянула оттуда, вся сияющая счастьем, красотою и молодостью, сперва на лежавшие у ног её цепи, a затем и вниз -- на брата и на свой сад, теперь впервые ставший её полной и нераздельной собственностью, и улыбнулась. Встрепенулась от радости мать-земля при виде этой улыбки милой дочери своей, и с моря ласкающим дуновением потянул на юную красавицу теплый южный ветерок и, любовно поиграв ее роскошными кудрями, понесся, затянув громкую победную песнь, дальше по весело шелестевшему лесу.
   Остолбенели сёстры Пуйу от изумления и долго не хотели верить, чтобы эта маленькая, всеми ими пренебрегаемая Пуйу бросила камнем в брата силача! При этом большинство их остались очень недовольны такой выходкой молодой девушки, и принялись сёстры всячески её бранить, стращая своими угрозами.
   -- Это ты погубила любимого нашего брата и вконец разорила его! -- говорили они ей. -- А вместе с этим ты и нас лишила удовольствия любоваться грандиозной этой борьбой. К чему было тебе вмешиваться? Разве не могла ты довольствоваться одним пассивным созерцанием?
   Молча выслушивала Пуйу все эти упреки и только от времени до времени ощупывала свои руки, столь долгое время носившие тяжёлые цепи.
   Немало взволновало и встревожило пробуждение Пуйу и её братьев, и долго не могли они успокоиться. При этом тот из них, что в последней борьбе одержал победу, оттянул у неё клочок её сада, заметив ей:
   -- Ты же его всё равно не возделывала!
   Побеждённый же тот, напротив, подарил ей частичку своего сада, причём сказал:
   -- Ничего поделать с этим краем я не мог. Попробуй ты!
   Все же остальные, как братья, так и сёстры принялись после этого очень усердно вмешиваться в её садоводство, порицая в нём то одно, то другое и очень настойчиво требуя от неё, чтобы ввела она в него различные изменения.
   -- Какое вам дело до моего сада? -- упрямо замечала им Пуйу.
   Но братья, схватив её за обе руки, принялись её водить от одной гряды к другой, от одного дерева к другому, насильно заставляя её возделывать свой сад непременно так, как того хотели они, а не иначе.
   Напрасно сердито сдвигала Пуйу свои красивые чёрные тонкие брови, тщетно затуманивались ясные очи слезами затаённого негодования! Ничего не помогло! Братья были сильнее её и, сознавая свою силу, положили себе, во что бы то ни стало смирить гордую красавицу. Крепко держали они бедняжку в железных своих руках и с угрозою позвякивали перед нею тяжёлыми цепями!
   Наконец утомительный труд был доведен до конца: сад был разбит и приведён в порядок, и Пуйу, вырвавшись на волю, без оглядки убежала в горы и тут, забившись в такой уголок, где видеть её никто не мог, со слезами и рыданиями бросилась на землю.
   -- О, мама! мама! -- стонала бедняжка, -- зачем была ты ко мне так жестока! Наделив меня пылким нравом, горячим сердцем, высокими помыслами и дав мне в удел чудный восхитительный сад, ты не дала моим членам ни силы, ни крепости. И вот уделом моим стал один лишь позор, да беспрестанные унижения! Если же ты желала видеть меня мёртвою, то для чего было и создавать меня?
   Но тут из недр земли прогремел ей в ответ опять тот же грозный мощный голос:
   -- Разве не защищала я тебя и не оберегала до сих пор? Не напрасно же одарила я тебя такой чудной красой, -- не напрасно наделила большим богатством, красивою благозвучною речью, живою мыслью, воображением, бодрым духом и пылкою душою. Жить будешь ты и, красуясь в полноте пышного расцвета молодых здоровых сил и достоинства, радовать весь мир изобилием своих плодов!
   Воспрянула духом красавица Пуйу и, вскочив на ноги, устремила взор куда-то далеко-далеко в пространство, и этот взгляд -- глубокий и мечтательный -- был порукою ожидавшей ее впереди великой будущности.

-------------------------------------------------------------------------------------------

   Первое издание перевода: Царство сказок / Кармен Сильва (Елизавета, королева Румын.); Пер. с нем. С. М. Майковой. С рис. худож. Р. Ф. Штейна. -- Санкт-Петербург: В. И. Губинский, ценз. 1897. -- VIII, 299 с., 14 л. фронт. (портр.); ил.; 19 см.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru