Lib.ru/Классика: Шассен Шарль-Луи. Хроника парижзской жизни

ХРОНИКА ПАРИЖСКОЙ ЖИЗНИ.

I.
Открытіе всемірной выставки.-- Дурныя предвѣщанія.-- Гроза въ день открытія.-- Описаніе Трокадеро.-- Оффиціальная рѣчь.-- Маршалъ впервые рѣшается на произнесеніе словъ: "Французская республика".-- 26 оркестровъ музыки.-- Переходъ черезъ Іенскій мостъ.-- Общій видъ Марсова Поля.-- Довольство публики.-- Удивительная "улица націй".-- Открытіе иностранныхъ отдѣленія выставки.

"Республиканцамъ никогда не удастся открытіе ихъ выставки!" повторяли на всѣ лады, въ теченіи двухъ лѣтъ, бонапартисты.

-- Если выставка когда-нибудь осуществится, говорилъ де-Брольи до переворота 16-го мая, во время его и даже послѣ:-- то открывать ее буду я! Мое происхожденіе даетъ мнѣ на это право, если въ числѣ нашихъ гостей будутъ члены царствующихъ династій.

Въ то время, когда клерикализмъ еще былъ у насъ грозною силою и прусское правительство не разрѣшало германской промышленности отправки ея произведеній въ Парижъ, князь Бисмаркъ, какъ носились слухи, предсказывалъ, что открытіе выставки, если оно и произойдетъ, не будетъ замѣчено среди громовъ европейской войны.

Ни одно изъ этихъ предсказаній, къ счастію, не сбылось. Выставка 1878-го года открылась въ назначенный срокъ, и хотя приготовленія къ ней заняли несравненно менѣе времени, чѣмъ приготовленія къ выставкѣ 1867-го года, ко дню открытія все было въ большемъ порядкѣ, чѣмъ въ 1867 году. Никто изъ династическихъ гостей, почтившихъ нашъ промышленный праздникъ -- ни принцъ Уэльскій, ни герцогъ д'Аоста, ни даже супругъ эке королевы испанской, дои-Францискъ Ассизскій -- даже не замѣтили, что у кормила правленія Франціи не стоятъ болѣе герцоги де-Брольи, Деказы и т. д. Никто изъ нихъ даже не поморщился, когда маршалъ произнесъ торжественную фразу открытія: "Именемъ республики, объявляю выставку открытой!" Даже Бисмаркъ ошибся -- войны пока еще нѣтъ, и если въ день открытія происходила въ Парижѣ пушечная пальба, то это было праздничное салютованіе.

Страшный ливень съ бурею наканунѣ перваго мая и сильная гроза съ дождемъ въ самое утро открытія выставки исполнили несказанною радостью сердце клерикаловъ. Они надѣялись, что никакія празднества не состоятся, а нѣкоторые ожидали даже, что грозою разобьетъ самое нечестивое зданіе площади Трокадеро -- эти новыя "вавилонскія башни". Вёйльо даже настрочилъ въ этомъ смыслѣ, утромъ 1-го мая, въ своей вечерней газетѣ "Univers", пророческую статью, предсказанія которой однако же тоже не сбылись. Хотя густыя толпы народа, собравшіяся съ ранняго утра на Марсовомъ Полѣ и возвышенности Трокадеро, и вымочило-таки порядкомъ дождемъ, но съ первымъ пушечнымъ выстрѣломъ и звуками барабановъ, извѣщавшими публику, что оффиціальный кортежъ приближается къ мѣсту праздника, на небѣ проглянуло ослѣпительное солнце, исполнившее радостью десятки тысячъ людей. Нужно было слышать, какимъ единодушнымъ крикомъ встрѣтила 50 ти-тысячная толпа это солнечное сіяніе. Я думаю, что солнце рѣдко встрѣчалось съ такими оваціями даже самими солнцепоклонниками. Погода внезапно разгулялась, и съ этого времени, впродолженіи цѣлыхъ двѣнадцати часовъ (съ 2-хъ по-полудни до 2-хъ по полуночи), цѣлыя волны народа не переставали двигаться оживленными массами въ мѣстности, отведенной подъ выставочныя постройки. Я лично, во всю свою жизнь, не видалъ еще ни разу скученія танинъ массъ публики, одушевленной такимъ единодушнымъ энтузіазмомъ.

Прежде, однако, чѣмъ я приступлю къ описанію торжества самого открытія, считаю необходимымъ, хотя въ нѣсколькихъ словахъ, познакомить васъ съ мѣстомъ дѣйствія.

Декретъ о настоящей выставкѣ подписанъ 4 то апрѣля 1876 то года. Ассигнованіе палатами необходимыхъ для нея фондовъ, назначеніе главнымъ ея директоромъ Кранца, выборъ и утвержденіе мѣстности, назначеніе администрацій, составленіе и утвержденіе плановъ, проэктовъ, сметъ и т. д.-- заняли время до ноября 1876-го года. Собственно постройки начались только съ этого мѣсяца, но зато уже не прерывались, ни вслѣдствіе опасеній обще-европейской войны, ни вслѣдствіе внутренняго кризиса, пережитаго Франціей и тянувшагося чуть не цѣлый годъ. Нужна была чуть не сверхъестественная энергія, чтобы соорудить въ такое короткое время такую массу всевозможныхъ построекъ, какими покрылись какъ Марсово Поле, такъ и возвышенность Трокадеро. Тотъ, кто, зная эти мѣстности и не посѣщавши ихъ года полтора, увидалъ бы ихъ внезапно теперь, вѣроятно, не повѣрилъ бы своимъ глазамъ или нашелъ бы, что въ волшебныхъ сказкахъ, въ которыхъ феи строятъ въ одну ночь цѣлые дворцы, нѣтъ ничего невѣроятнаго.

На самой вершинѣ Трокадеро помѣщается главное зданіе, внѣшность котораго настолько же грандіозна, какъ и изящна. Дворецъ этотъ не будетъ сломанъ, такъ какъ онъ составляетъ собственность города Парижа, участвовавшаго съ похвальною щедростью въ издержкахъ сооруженія. Центръ зданія представляетъ собою массивную ротонду, отъ которой идутъ двѣ полукруглыя, легкія галлереи. Надъ ротондою возвышаются двѣ башни, которыя нѣсколько узки у своихъ основаній и, по-моему, недостаточно высоки относительно размѣровъ ротонды. Если же этихъ башенъ вовсе не было, то громадная статуя скульптора Мерсье "Извѣстность" (la Renommée), помѣщенная надъ большимъ куполомъ, значительно выиграла бы въ своемъ эффектѣ, хотя она и теперь представляется чудомъ скульптурно-архитектурной смѣлости. Подъ нею, на ажурной баллюстрадѣ галлерей, отъ которыхъ начинается куполъ, расположены тридцать молу ментальныхъ статуй различныхъ искуствъ, наукъ и отраслей промышленности. Рядомъ съ олицетвореніемъ медицины вы увидите тутъ статую металургіи, рядомъ съ астрономіей -- гончарное искуство, педагогію, живопись, этнографію и т. д. Ниже ихъ, въ первомъ ряду галлерей, помѣщается шесть массивныхъ фигуръ, изъ позолоченнаго чугуна, представляющихъ части свѣта, причемъ Сѣверная и Южная Америки представлены отдѣльно. Наконецъ, на четырехъ углахъ овальнаго бассейна, куда впадаетъ каскадъ, устроенный передъ главнымъ балкономъ, отлиты тоже чугунныя позолоченныя изображенія животныхъ: быка, лошади, носорогъ и слона.

Ровно въ 2 часа по-полудни, сообразно назначенному церемоніалу, президентъ республики, въ полной парадной формѣ маршала Франціи, появился въ этомъ дворцѣ и сѣлъ на кресло, приготовленное ему въ главной залѣ зданія у большого балконъ Едва онъ занялъ свое мѣсто, какъ со всѣхъ краёвъ балкона громадною водяною скатертью съ бѣлою пѣною сталъ падать каскадъ, что вызвало продолжительное рукоплесканіе толпы, тѣмъ болѣе довольной, что, передъ тѣмъ, всѣ реакціонныя газеты предсказывали, что каскадъ не будетъ дѣйствовать, такъ какъ механизмъ его не удался."

Вслѣдъ затѣмъ министръ торговли и земледѣлія, главному управленію котораго подчинена выставка, обратился къ маршалу и всему блестящему собранію, съ торжественною рѣчью, въ которой напомнилъ, что первая мысль объ этомъ великомъ конкурсѣ труда и искуствъ, объ этомъ новомъ торжественномъ праздникѣ цивилизаціи и прогресса родилась "на слѣдующій же день послѣ того, какъ республика получила окончательную санкцію приведеніемъ въ дѣйствіе конституціи". Этимъ правительство республики "засвидѣтельствовало свою увѣренность въ устойчивости и плодотворности тѣхъ учрежденій, какія страна для себя создала, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, выразило свою полнѣйшую увѣренность, что иностранныя державы не откажутъ ему въ своемъ сочувствіи". Затѣмъ, Тейссеренъ де Боръ напомнилъ, что первые рабочіе появились на Марсовомъ Полѣ 1-го декабря 1876 года и что 20 мѣсяцевъ было достаточно для возведенія всѣхъ построекъ, несмотря на не предвидѣнную необходимость увеличить число ихъ, вслѣдствіе громаднаго количества экспонентовъ со всѣхъ странъ міра, для достойнаго размѣщенія всѣхъ чудесъ искуства земледѣлія и промышленности. Затѣмъ, онъ отдалъ благодарность какъ иностраннымъ, такъ и отечественнымъ экспонентамъ, равно и главному организатору выставки, сенатору Кранцу, его помощникамъ и всѣмъ рабочимъ, которые "патріотически не пощадили никакихъ усилій и сочли дѣломъ своей личной чести, чтобы слово, данное Франціей, осуществилось". Окончилъ свою рѣчь министръ слѣдующими словами, обращёнными уже прямо къ маршалу Мак-Магону: "Настоящая выставка вполнѣ удовлетворитъ ваши патріотическія стремленія; она послужитъ для васъ очевиднымъ доказательствомъ того, что Франція, переставшая сомнѣваться въ своей будущности, прониклась подъ покровомъ политической формы правленія. пользующейся ея сочувствіемъ, новымъ одушевленіемъ и удвоила свою дѣятельность и энергію. Вы невольно признаете что нація стала трудиться съ неслыханнымъ до сихъ поръ для нея рвеніемъ, что и помогло ей увеличить значительно количество такихъ произведеній ея труда, которыя приносятъ честь своимъ производителямъ, украшаютъ и дѣлаютъ болѣе легкою жизнь народовъ, подымаютъ нравственный уровень обществъ и усиливаютъ, для счастія и славы человѣчества, благодѣянія цивилизаціи". Еслибы на мѣстѣ маршала находилось другое лицо, то оно непремѣнно воспользовалось бы этимъ случаемъ для произнесенія краснорѣчивой отвѣтной рѣчи, которая облетѣла бы всю Европу. Но маршалъ ограничился заявленіемъ благодарности оратору и ближайшимъ изъ иностранныхъ гостей, окружавшихъ его, и затѣмъ объявилъ отъ имени республики, что выставка открыта. Такимъ образомъ, избраннику 24-го мая 1873 года и иниціатору 16-го мая 1877 года пришлось таки впервые произнести ненавистное для него слово "французская республика". Уже одно это было настоящимъ событіемъ, и эта новость быстро разнеслась между всѣми массами публики, толпившейся на Трокадеро и Марсовомъ Полѣ, и вызвала единодушное восклицаніе "да здравствуетъ республика" въ ту самую минуту, когда церемоніймейстеръ съ верху терассы выставилъ знамя, что послужило сигналомъ для всѣхъ хоровъ музыки, расположенныхъ по обоимъ берегамъ Сены. Эти оркестры, число которыхъ, какъ говорятъ, было 26, произвели бы несравненно большій эфектъ, еслибы были сгрупированы въ одномъ мѣстѣ и потомъ двинулись во главѣ кортежа. Играя на значительныхъ разстояніяхъ одно и то же, они никакъ не могли попасть въ одинъ ладъ, такъ что произошло нѣчто весьма не стройное, заставившее насмѣшниковъ назвать исполнявшуюся пьесу кантатой въ честь Св. Сердца пополамъ съ Марсельезой, между тѣмъ какъ это былъ просто извѣстный гимнъ Гуно въ честь Франціи. Потомъ, когда кортежъ тронулся, каждый оркестръ игралъ что хотѣлъ. Особенно хорошо были исполнены передъ китайскимъ домикомъ отрывки и маршъ изъ "Сна въ лѣтнюю ночь" Мендельсона Сбитый съ толку музыкой, церемоніальный кортежъ, формировавшійся у лѣвой лѣстницы дворца Трокадеро, не удался. Маршалъ, никого не дожидаясь, ринулся впередъ, за нимъ едва поспѣвали иностранные принцы, которыхъ сенаторамъ, въ свою очередь, пришлось догонять съ большими усиліями. Депутаты врѣзались въ кортежъ только на Іенскомъ Мосту, причемъ, несмотря на то, что они были облечены въ знаки своего званія и перевязаны трехцвѣтными шарфами, войска едва послѣ долгихъ переговоровъ ихъ пропустили. Послѣдній случай произошелъ по винѣ и, вѣроятно, даже преднамѣренности распорядителей церемоніала -- лицъ, состоящихъ въ штатѣ чиновъ Елисейскаго Дворца еще со времени имперіи. Въ трупахъ, ближайшихъ къ кортежу, то тамъ, то сямъ, какіе то индивидумы пыталась кричать: "да здравствуетъ маршалъ Мак-Магонъ!"; но крахи ихъ немедленно заглушались другими: сначала "да здравствуетъ президентъ республики!", а потомъ просто -- "да здравствуетъ республика"!

Если съ Іенскаго Моста, обратясь спиной къ Трокадеро смотрѣть на Марсово Поле, то дворецъ этой мѣстности, представлявшійся и въ 1867 году весьма громаднымъ, кажется еще болѣе, чѣмъ прежній, колоссальнымъ. Онъ возвышается на терассѣ, на которую ведутъ особыя лѣстницы изъ пятнадцати ступеней; расположенъ онъ на мѣстности въ 260 метровъ длинны и 20 ширины. Восемь лѣстницъ, ведущихъ къ нему, украшены прудами, трупами растеній и цвѣтовъ и статуями, что придаетъ имъ чрезвычайную красоту. Наружный фасадъ громаденъ и раздѣленъ на три выдающіеся павильона, куполы которыхъ напоминаютъ куполы Тюильрійскаго Дворца. На вер шивѣ центральнаго павильона развѣвается огромныхъ размѣровъ трехцвѣтный флагъ, на которомъ золотыми буквами изображено: R. F. (французская республика) и Рах (миръ). Кромѣ этого флага, надъ зданіемъ виднѣется множество флаговъ другихъ національностей, на которыхъ красуются различныя эмблемы. Подъ стекляннымъ перистилемъ по всему протяженію фасада расположены на цоколяхъ въ полтора метра, при каждомъ пилястрѣ, статуи въ четыре метра вышины, олицетворяющія страны, принявшія участіе въ настоящей выставкѣ; ихъ 22: Голландія, Португалія, Египетъ, Персія, Южная Америка, Данія, Греція, Бельгія, Швейцарія, Россія, Венгрія, Австрія, Испанія, Китай, Японія, Италія, Швеція, Норвегія, Соединенные Штаты, Австралія. Англія и Англійская Индія. Недостаетъ только Германіи, такъ какъ разрѣшеніе правительства на выставку художественныхъ произведеній этой страны дано было такъ поздно, что исполнить статую Германіи не было уже ни времени, ни возможности.

При вступленіи кортежа, съ маршаломъ во главѣ, въ первый залъ центральнаго павильона, изъ выставочныхъ зданій послышались единодушные крики: "да здравствуетъ республика!" и "да здравствуетъ миръ", служившіе какъ бы отвѣтомъ на крики съ Марсова Пола. Кортежъ приняли делегаты экспонентовъ и направили ихъ къ англійскому отдѣленію, находящемуся справа и откуда начинается громадная аллея подъ открытымъ небомъ, прозванная администраціей выставки "улицей націй".

Улица эта -- главнѣйшая замѣчательность настоящей выставки -- производитъ чрезвычайный эфектъ, но производила бы его еще болѣе, если бы фасады выставочныхъ зданій различныхъ національностей, представляющіе собою типы національныхъ архитектуръ, были расположены не по одной сторонѣ улицы, а по обѣимъ. Теперь же глазамъ какъ-то странно видѣть налѣво разнообразнѣйшіе архитектурные стили и затѣи, а справа -- цѣлый рядъ голыхъ стѣнъ и непривлекательныхъ крышъ Улица эта простирается на 650 метровъ длины, 150 изъ которыхъ заняты выставкою предметовъ англійской производительности. Однѣ англійскія постройки представляютъ пять фасадовъ, не считая масивныхъ ажурныхъ воротъ изъ желѣза, служащихъ входомъ въ паркъ. Домъ для англійскихъ выставочныхъ жюри построенъ изъ простого кирпича съ балкономъ изъ бѣлаго камня. Помѣщеніе для принца Уэльскаго выстроено въ стилѣ XVI столѣтія. Кромѣ того, англичанами выстроенъ домъ въ готическомъ стилѣ, котэджъ съ окнами изъ мелкихъ стеколъ и деревянный домикъ во вкусѣ построекъ времени Елизаветы. За Англіей слѣдуетъ Америка. Америка построила только одну модель современнаго американскаго дома. Снаружи онъ ничѣмъ не замѣчателенъ, зато внутри вы увидите всевозможныя приспособленія, могущія послужить въ удобству и пользѣ его обитателей. Кромѣ того -- и это его главнѣйшая замѣчательность -- онъ складной и весь состоитъ изъ частей, которыя весьма легко рознятъ, чтобы уложить въ вагонъ любой желѣзной дороги. Не болѣе полусутокъ довольно для того, чтобы его разнять и снова сложить въ полнѣйшемъ порядкѣ. Швеція и Норвегія, слѣдующія за Америкой, своими постройками вполнѣ солидарны между собою. Оба ихъ загородные домика украшены одинаковою рѣзьбою въ романскомъ вкусѣ XII столѣтія и соединены между собою общимъ балкономъ. Италія построила цѣлый паллацо, на манеръ миланскихъ, котораго монументальный порталъ раздѣляетъ двѣ аркады съ мраморными колонами, украшенными мозаиками, на золотомъ фонѣ которыхъ красуются копія съ Тиціана, Рафаэля, Никель-Анджело и т. д. Радомъ съ итальянскимъ отдѣломъ находится японскій. Японія ограничилась постройкою небольшаго загороднаго домика съ тяжелою дверью изъ сандальнаго дерева, на стѣнахъ котораго находятся карта всей страны и планъ новой резиденціи Микадо въ Токіо. При домикѣ садъ съ затѣйливымъ фонтанчикомъ. Особенный интересъ этой постройкѣ представителей крайняго Востока заключается въ томъ, что она населена, и японцы, и японки расположились въ ней совершенно какъ дома. Рядомъ съ Японіей слѣдуетъ Китай, въ отдѣлъ котораго ведетъ красная дверь въ стѣнp3;, выкрашенной черною и зеленою краскою, а вверху крыша съ колокольчиками -- точная модель входа во дворецъ богдыхана въ Тонкинѣ.

Опасаясь показаться наивнымъ, маршалъ сохранилъ полнѣйшее хладнокровіе и спокойствіе при видѣ этихъ оригинальныхъ образцовъ китайскаго и японскаго жанра, но онъ не могъ сохранить своей серьёзности и невольно улыбнулся передъ испанскимъ отдѣломъ. Дѣло въ томъ, что Испанія, для доказательства своего военнаго могу расположила передъ фасадомъ своей

постройки образцы формъ и вооруженій всѣхъ родовъ своихъ армій. Самый фасадъ зданія, построенный по образцу гренадской Альгамбры въ мавританскомъ вкусѣ, ярко выкрашенный, а мѣстами посеребренный и позолоченный, очень красивъ, изященъ и эфектенъ.

Весьма красива и австро-венгерская постройка съ длиннымъ портикомъ изъ колонъ, украшенныхъ рядомъ статуй, и ярко красною стѣною, на которой расположены, подъ гирляндой въ помпейскомъ вкусѣ, портреты различныхъ великихъ людей, родившихся въ этой странѣ, начиная съ Бетховена и кончая венгерскимъ поэтомъ Петёфи Шамборомъ.

За Австро-Венгріей слѣдуетъ Россія. Массивная бревенчатая постройка ея обращаетъ на себя всеобщее вниманіе. Лѣстницы и крыши произвели значительный эфектъ; и въ самомъ дѣлѣ, мы, напримѣръ, никогда не думали бы, что деревяннымъ лѣстницамъ можно придавать прочность каменныхъ. Жаль только, что онѣ должны быть неудобны при пожарахъ.

Рядомъ съ Россіей -- Швейцарія; но, вмѣсто обычнаго и легендарнаго швейцарскаго шале, постройка швейцарцевъ представляетъ длинную колонаду неопредѣленнаго стиля съ небольшими башнями, на которыхъ помѣщается нѣсколько часовъ. Надъ колонами возвышается сводъ, окрашенный въ голубую краску, усѣянный золотыми звѣздами. Куполъ этотъ некрасивъ и понадобился гельветической республикѣ вѣроятно для того, чтобы изобразить на немъ гербы всѣхъ швейцарскихъ кантоновъ и гуманный девизъ федераціи "Всѣ для каждаго и каждый для всѣхъ!"

Далѣе Бельгія -- тоже съ своимъ девизомъ: "Всѣ бельгійцы равны передъ закономъ: всѣ власти въ зависимости отъ націи". Бельгійское зданіе ратуши (Hôtel de Ville) -- той эпохи, когда Бельгія вела неутомимую борьбу за религіозныя и гражданскія вольности, какими она пользуется теперь. Зданіе это украшено множествомъ колонъ изъ разныхъ сортовъ мрамора, добываемаго въ Бельгіи, и какъ въ цѣломъ, такъ и въ частномъ, представляетъ собою чудо архитектуры, что было тотчасъ же замѣчено посѣтителями, такъ что едва, кортежъ поровнялся съ этимъ зданіемъ, тысячи рукъ инстинктивно стали апплодировать, какъ удачной театральной декораціи.

Греція построила небольшой домикъ изъ бѣлаго пентелинскаго мрамора -- по образцу жилища эпохи Праксителя. При входѣ, подъ балкономъ стоитъ изображеніе покровительницы дома -- Паллады-Аѳины -- изъ разноцвѣтнаго мрамора.

Данія построила домъ, напоминающій одну изъ англійскихъ построекъ. Кортежъ остановился передъ нимъ для отдыха, въ честь находившагося въ его рядахъ датскаго наслѣднаго принца. Затѣмъ идетъ вилла въ испанско-мавританскомъ вкусѣ, служащая для помѣщенія представителей государствъ Центральной и Южной Америки. За нею пестрѣли постройки Персіи, Сіама, Туниса и Марокко -- и что имъ придаетъ особенный интересъ -- населенныя туземцами. За тѣмъ является небольшое общее зданіе трехъ микроскопическихъ европейскихъ владѣній: республики Сан-Марино, княжества Монако и великаго-герцогства Люксембургскаго. За ними -- португальская постройка по образцу готической Беленской Часовни въ Лиссабонѣ. Послѣднее зданіе въ улицѣ націй принадлежитъ Голландіи: это -- модель красиваго кирпичнаго дома XVII столѣтія, съ скульптурными украшеніями изъ бѣлаго капая и традиціонной башней, часы которой играютъ торжественный гимнъ, но звуки эти, заглушаются гуломъ органовъ и стукомъ инструментовъ, раздающихся изъ имѣющейся здѣсь большой галлереи, прозванной "галлереею ручнаго труда" и расположенной по всему протяженію края Марсова Поля, со стороны Военной Школы.

Такъ какъ а уже не вернусь къ описанію улицы націй, служащей какъ бы общей оградой пространства, занимаемаго выставкой произведеній иностранныхъ экспонентовъ, то чтобы дать вамъ понятіе объ этомъ пространствѣ, приведу нѣкоторыя цифры. Фасады, какъ а уже сказалъ, простираются на протяженіи 650 метровъ. Протяженіе это раздѣлено на 125 участковъ, простирающихся въ глубь (до машинной галлереи) на 85 метровъ. Англійскими экспонентами занято 35 такихъ участковъ, австро-венгерскими и бельгійскими 12, русскими, сѣверо американскими, швейцарскими, итальянскими и испанскими -- по 7, шведо-норвежскими, центрально и южно-американскими и голландскими -- по 4, португальскими, японскими, китайскими, персидскими, сіамскими, марокскими и тунисками -- по 3, греческими, датскими, люксембургскими, монакскими и сан-маринскими -- по 2.

II.
Продолженіе описанія открытія выставки и праздниковъ, устроенныхъ в честь этого открытія.-- Посѣщеніе галлереи ручныхъ работъ во время ихъ производства.-- Добровольная иллюминація Парижа.-- Фейерверки.-- Подвижная иллюминація на улицахъ и поющая публика: конецъ траура Франціи.-- Тостъ принца Уэльскаго его свиданіе съ Гамбеттой.-- Открытіе отдѣла изящныхъ искуствъ Германіи.-- Выставка отвергнутыхъ изящныхъ произведеній (exposition des exclus).-- Будущія празднества.

Ряды кортежа постоянно увеличивались присоединеніемъ къ нему делегацій всѣхъ иностранныхъ отдѣловъ -- по мѣрѣ того какъ кортежъ доходилъ по улицѣ націй, до того или другаго отдѣленія выставки. Вступленіе кортежа въ первую галлерею выставки было привѣтствовано единодушнымъ крадемъ "да здравствуетъ республика!" экспонентовъ и всѣхъ рабочихъ, принявшихся тотчасъ же за различныя производства. Такихъ производствъ въ этой галлереѣ болѣе пятидесяти. Въ самомъ центрѣ, обширной мастерской помѣщается гранильная для драгоцѣнныхъ камней. Необдѣланные камни обтачиваются здѣсь при помощи стальныхъ жернововъ, обращающихся вокругъ своей оси отъ 2500 до 3 тысячъ разъ въ минуту, и превращается въ многогранники, блестящіе всѣми цвѣтами радуги. Вблизи приготовляются вѣера, и вы видите, какъ въ какія нибудь три минуты изъ полосокъ дерева всѣхъ родовъ, изъ пластинокъ слоновой кости, кусочковъ кружевъ и т. д. приготовляются роскошные вѣера, которые тутъ же на мѣстѣ и покупаются публикой на расхватъ. Подлѣ расположены мастерицы шалей высшихъ сортовъ, такъ называемыхъ набобскихъ кашемировъ, и нужно удивляться терпѣнію бѣдныхъ ткачихъ, которыя несмотря на все свое проворство и ловкость въ подбираніи одной къ другой тысячи разноцвѣтныхъ шелковинокъ, не успѣваютъ въ теченіи часа приготовить и вершка дорогой ткани. Надъ такою шалью подобная мастерица должна провозиться болѣе года. Рядомъ съ мастерицами шалей находятся кружевницы, по большей части изъ Сѣверной Нормандіи и Франіи Контэ. Онѣ заняты тѣмъ, что обводятъ нескончаемою нитью безчисленное количество булавокъ", воткнутыхъ въ картонъ и подвижную кожу, на которой изображенъ рисунокъ будущихъ кружевъ. Подлѣ кружевницъ расположились парикмахеры или, какъ они себя величаютъ, "артисты волосныхъ работъ". Здѣсь публику брѣютъ, стригутъ, завиваютъ и приготовляютъ всевозможные парики, накладки и шиньоны, кромѣ того дѣлаютъ кольца, браслеты и цѣлыя картины изъ волосъ умершихъ, памятью которыхъ дорожатъ близкіе.

За парикмахерами слѣдуютъ производители чисто парижской спеціальности всякихъ мелочей и бездѣлицъ, извѣстныхъ подъ общимъ названіемъ "articles de Paris" и которыхъ вамъ нигдѣ въ мірѣ, кромѣ Парижа, не сдѣлаютъ. Тутъ вы найдете всякія неожиданности: кольца для ключей, которыя въ тоже время могутъ служить гильотинками для сигаръ, такія же кольца, служащія вмѣстѣ и пробочниками, палочки, заключающія въ себѣ и ручку для пера, и чернильницу, и разрѣзку для бумаги, и зубочистку, и еще богъ знаетъ что. На изобрѣтательность подобныхъ пустячковъ Парижъ неистощимъ -- и большая часть подобныхъ вещицъ является передъ вашими глазами сдѣланной въ пять минутъ изъ какой-то особенной массы, подъ страннымъ названіемъ "минеральной слоновой кости" (ivoirine minérale). Тутъ же-приготовляютъ и пуговицы, начиная съ простыхъ костяжекъ и кончая прихотливѣйшими образцами изысканнѣйшей фантазіи. При васъ ихъ вырѣзаютъ при помощи особаго механизма, просверливаютъ, покрываютъ фольгой, матеріями, золотомъ, серебромъ и т. п. и потомъ протыкаютъ на бумажки по полудюжинамъ, какъ они продаются въ магазинахъ. Здѣсь же приготовляютъ вещи изъ стекла въ подражаніе брильянтамъ, кольца, серги, броши и т. д., которыя такъ блестятъ, что могутъ рѣшительно очаровать какого либо властелина изъ внутренней Африки. Здѣсь же изъ латуни вамъ сдѣлаютъ цѣпочку, которую изъ-далека не отличить отъ золотой, и коробочку для спичекъ, которую можно принять за серебряную. Искуственная эмаль, между прочимъ, служитъ здѣсь для приготовленія рыбокъ и морскихъ животныхъ, для кабинетныхъ акваріумовъ. Изъ слоновой кости вытачиваютъ руло на салфетки, разрѣзки, ручки для тростей -- однимъ словомъ, чего хочешь, того просишь, но еще большее разнообразіе рядомъ, въ отдѣлѣ дѣтскихъ игрушекъ.

За игрушками слѣдуетъ отдѣлъ искуственныхъ цвѣтовъ, изъ которыхъ многихъ нельзя не принять за натуральные; за цвѣтами -- парфюмеры, приготовляющіе духи, помады и всяческіе душистые воды и спирты; за ними -- вязальницы шторъ и филейныхъ тканей; дальше -- рисовальщицы на фарфорѣ, которыя на вашихъ глазахъ и рисуютъ, и красятъ, и обжигаютъ формы въ небольшихъ печахъ.

Далѣе идутъ токарныя мастерства. Выпиливаніе всевозможныхъ предметовъ изъ дерева и кости составляетъ тоже такую спеціальность парижскихъ рабочихъ, въ которой у нихъ есть чему поучиться даже японцамъ и китайцамъ, какъ извѣстно, великимъ въ этомъ дѣлѣ искусникамъ. Сравниться съ такими рабочими по искуству могутъ развѣ только производители мундштуковъ изъ пѣнки. Всякій невольно заинтересуется при видѣ того, какъ грубый кусокъ пѣнки, пройдя черезъ руки десяти, пятнадцати спеціалистовъ, обращается въ скульптурное произведеніе и принимаетъ самыя фантастическія, формы человѣческихъ и звѣриныхъ головъ, миѳологическихъ боговъ и богинь, и т. п. Не съ меньшимъ искуствомъ наши рабочіе (преимущественно изъ Сент-Антуанскаго и Тампльскаго Предмѣстій) поддѣлываютъ турецкія и алжирскія произведенія, начиная съ фонарей, какими украшаются театры и кафешантаны Стамбула и Перы, и до мельчайшихъ туалетныхъ принадлежностей жительницъ любого сераля и гаремовъ. Я готовъ держать пари, что множество предметовъ этого рода продается на турецкихъ базарахъ нетолько небольшихъ городовъ, но даже и самого Константинополя, такъ какъ они съ провозомъ должны обходиться гораздо дешевле мѣстныхъ произведеній этого рода, производство которыхъ, при старыхъ способахъ его, какихъ придерживаются восточные рабочіе, должно стоить крайне дорого. Производство поддѣлокъ всякаго рода чрезвычайно соблазняетъ парижскихъ рабочихъ, и они не ограничиваются въ этомъ отношенія однимъ Востокомъ, а поддѣлываютъ произведенія и всѣхъ другихъ народовъ. Такъ, напримѣръ, на выставкѣ вы увидите очень изящные портсигары, якобы изъ русской кожи, стоящіе всего на всего по 65 сантимовъ, т. е. дешевле, чѣмъ обошелся бы кусокъ дѣйствительно привозной русской кожи. Замѣчательное мѣсто занимаютъ также литейщики такъ называемыхъ авто литотипографическихъ прессовъ, которые начинаютъ все болѣе и болѣе входить въ общее употребленіе. За 25 франковъ на выставкѣ вы можете получить, чуть не цѣлую переносную типографію и можете при ея пособіи напечатать хоть цѣлую книгу. Рядомъ съ литейщиками помѣщаются гребенщики и щеточники, вслѣдъ за которыми начинается уже галлерея французскихъ машинъ. Оффиціальный кортежъ былъ такъ утомленъ осмотромъ залы ручныхъ работъ, что, почти не останавливаясь, прошелъ галлерею машинъ, изъ которыхъ многія, впрочемъ, не успѣли еще и пустить въ ходъ, также наскоро прошелъ и по двумъ галлереямъ, расположеннымъ со стороны дома Инвалидовъ, въ которыхъ выставлены мёбель и шелковыя ткани. Дойдя до того выхода съ выставки, который называется воротами Раппа, маршалъ распростился съ кортежемъ и когда сѣлъ въ карету, ему пришлось еще разъ услышать возгласъ: "Да здравствуетъ республика!", вырвавшійся въ этотъ разъ изъ среды болѣе чѣмъ трехсотътысячной публики, толпившейся съ ранняго утра по смежнымъ улицамъ и алеямъ въ ожиданіи, когда для нея будетъ открытъ входъ на выставку по билетамъ. Большинству, однакоже, въ этотъ день, конечно, на выставку попасть не удалось и пришлось вернуться домой ни съ чѣмъ, кромѣ развѣ увѣренности, что выставка дѣйствительно открыта. Однѣхъ каретъ -- я беру цифру, опубликованную полицейской префектурой -- находилось въ этотъ день у входа на выставку 19,088.

Достать хотя какой-нибудь экипажъ для возвращенія домой съ выставки не было никакой возможности. Мнѣ пришлось вернуться попросту, по желѣзной дорогѣ, и когда я, въ 6 часовъ, вышелъ съ парижской станціи улицы Сен-Лазаръ, чтобы возвратиться домой по улицѣ Пигаль и внѣшнимъ бульваромъ, то я былъ крайне пораженъ видомъ, какой представляли далеко не центральныя мѣста города. Всѣ дома были украшены всевозможными флагами и знаменами всѣхъ странъ, не исключая и Германіи (какъ наканунѣ предлагали это жителямъ республиканскія газеты). Выйдя послѣ обѣда на главные бульвары по улицамъ Мучениковъ, Лафайетъ и Пуассоньеръ, я увидалъ, что, кромѣ флаговъ и знаменъ, повсюду горѣла самая разнообразная иллюминація. Я взялъ коляску и прикачалъ кучеру возить меня повсюду, гдѣ ему вздумается и вездѣ, въ самыхъ маленькихъ улицахъ и даже внутри дворовъ, я видѣлъ венеціанскіе фонари, шкалики и свѣчи. Толпа уличныхъ мальчишекъ завладѣла Шомонскими Высотами и пускала оттуда ракеты и римскія свѣчи тысячами, которыя" своею многочисленностью. образовывали чрезвычайно эффектный фейерверкъ. На Монмартрскихъ Высотахъ устроилъ блистательный фейерверкъ со всевозможными затѣями извѣстный Руджіери, бывшій фейерверкмейстеромъ при дворѣ Наполеона III. Фейерверкъ этотъ вызвалъ восторгъ въ демократической средѣ обитателей этой мѣстности, и гулъ криковъ въ честь республики здѣсь во весь вечеръ не смолкалъ ни на минуту. Лѣвый берегъ Сены не отсталъ отъ правой. По всему протяженію улицы Сен-Жака и широкаго бульвара, проходящаго черезъ Сену, отъ комерческаго суда до судебной палаты -- рядъ блестящихъ иллюминацій не прерывался. Въ небольшихъ переулкахъ, между центральнымъ рынкомъ и зданіемъ биржи, были развѣшаны гирлянды изъ цвѣтныхъ фонарей и горѣло множество транспарантовъ съ словами: "Свобода, равенство, братство!", "Франція вѣчно останется республикой!", "Да здравствуетъ миръ!", "Да здравствуетъ выставка!", "Трудъ свободы", "Миръ со всѣми и для всѣхъ", и т. д. Между зданіями театра "Французской Комедіи" и "Оперы" частное дома были такъ ярко освѣщены газовою и "сякою другою иллюминаціею, что электрическое освѣщеніе національной Академіи Музыки, усиленное въ этотъ вечеръ впятеро противъ обыкновеннаго, не производило рѣшительно никакого эффекта. Колосальный Апполонъ, украшающій куполъ этого театра, не былъ положительно замѣтенъ, и его приходилось освѣщать время отъ времени, цѣлыми массами краснаго, голубато- и зеленаго бенгальскаго огня.

Доѣхавъ до внутреннихъ бульваровъ, я, какъ и всѣ, вынужденъ былъ выйти изъ экипажа и уже пѣшкомъ продолжалъ свои странствованія. Увлеченный буквально людскою волною, я совершенно отдался ея теченію. Кое-какъ двигаясь употребивъ немало усилій и потративъ столько же времени и терпѣнія, я могъ проникнуть и на Площадь Согласія, въ Елисейскія Поля и въ Елисейскому Дворцу. Эти обычныя мѣстности народныхъ праздниковъ были сравнительно мало освѣщены. Правительство не рѣшилось на затрату такихъ суммъ, какія въ прежнее время расходывались на иллюминованіе этихъ мѣстъ газовыми гирляндами. Сады Елисейскаго Дворца, гдѣ въ этотъ вечеръ происходилъ пріемъ лицъ, участвовавшихъ въ открытіи выставки, были иллюминованы a giorno; но черезъ стѣны и рѣшотки дворца нельзя было разглядѣть, удалась ли эта иллюминація. Вообще, правительство, соблюдая строгую экономію, ограничилось повсюду только тѣмъ, что всѣ газовые аппараты, находящіеся передъ принадлежащими ему зданіями и памятниками, были зажжены. Такимъ же способомъ оно освѣтило и церкви, духовенство же, разумѣется, не прибавило отъ себя ни одного су на усиленіе такого освѣщенія. Нѣсколько щедрѣе оказалось городское управленіе, такъ какъ республиканскій муниципальный совѣтъ ассигновалъ на иллюминацію сумму въ 50,000 франк. Но, говоря вообще, оффиціальной иллюминаціи почти не было замѣтно среди того блеска, съ какимъ иллюминовали свои дома парижскіе обыватели. Мало того: иллюминація подъ конецъ вечера сдѣлалась подвижною. Появились цѣлыя тысячи молодыхъ людей, со всевозможными цвѣтными фонарями на длинныхъ шестахъ, палкахъ, или просто на шляпахъ. Особенно эфектны были зонтики, на которыхъ были нацѣплены по восьми, десяти и даже двѣнадцати фонариковъ. Я думаю, что видъ этихъ безчисленныхъ свѣтящихся точекъ среди движущейся толпы, по крайней мѣрѣ, въ полтора мильйона человѣкъ, изъ верхнихъ этажей долженъ быль быть восхитителенъ. Гулъ, несшійся изъ толпы, имѣлъ характеръ какого-то страннаго журчанія, среди котораго вырывался то гигантскій взрывъ смѣха 10,000 человѣкъ, то звуки громаднаго хора, пѣвшаго какую-нибудь патріотическую пѣсню. Чаще всего раздавались звуки извѣстной пѣсни жирондистовъ и Марсельезы. На нее въ послѣднее время такъ нападала реакціонная печать, что ни одивъ изъ 26 военныхъ оркестровъ Трокадеро и Марсова Поля не позволилъ себѣ ея исполнить между брабантскимъ гимномъ бельгійцевъ и "God save the Queen" англичанъ. Зато публика его пѣла, и можно было даже опасаться, чтобы народъ, изъ протеста къ нелѣпому распоряженію военнаго начальства, не придалъ характера революціоннаго и воинственнаго припѣву этой пѣсни, подъ звуки которой столько разъ освобождалась Франція и совершалось нѣсколько революцій; но парижане и въ этомъ случаѣ выказали удивительный тактъ: опасаясь чѣмъ-либо оскорбить своихъ гостей иностранцевъ, к несвоевременно раздражить своихъ соотечественниковъ-реакціонеровъ, они пѣли Марсельезу совсѣмъ особеннымъ образомъ. Такъ, запѣвалы пропускали всѣ тѣ строфы, въ которыхъ заключаются намеки на жажду отмщенія, и смягчали тонъ произношенія даже самыхъ мирныхъ строкъ, въ которыхъ говорится о священной любви къ отечеству и свободѣ, а массы не повторяли за ними извѣстной строки припѣва: "Къ оружію, граждане!" Кромѣ того, вслѣдъ за каждымъ крикомъ: "Да здравствуетъ республика!", раздавался еще болѣе сильный крикъ: "Да здравствуетъ миръ!"

Парижскіе старожилы не помнятъ ничего подобнаго этому ночному празднику. Его праздновалъ весь городъ со всѣми сагами предмѣстьями и окрестностями, и едва ли когда-нибудь подобный искренній энтузіазмъ одушевлялъ въ Парижѣ едновременно столь громадныя массы такъ, чтобы при этомъ сохранялся полнѣйшій порядокъ. Полиція, которая едва ли и въ состояніи была бы что либо дѣлать въ такой колоссально многолюдной толпѣ блистала полнѣйшимъ своимъ отсутствіемъ. Роль ея ограничивалась тѣмъ, что она приводила въ порядокъ въ улицахъ, паралельныхъ съ бульварами, ряды омнибусовъ и всякихъ экипажей, проѣздъ которыхъ по главнымъ улицамъ съ 9-ти часовъ вечера сдѣлась буквально невозможнымъ. Такимъ образомъ, мильйоная толпа безъ всякой полиціи съумѣла такъ сама съ собою управиться, что, на слѣдующее утро, ни одинъ изъ самыхъ ретроградныхъ журналовъ не имѣлъ возможности злорадно указать на какое-либо нарушеніе порядка или несчастный случай отъ неосторожности.

Съ 15-го августа 1869 г., когда Франція послѣдній разъ справляла именины Наполеона III, французскій народъ, увлекающійся всякими національными празднествами, въ теченіи чуть что не десяти лѣтъ не имѣлъ поводовъ что-либо праздновать. Поэтому то празднованіе открытія выставки главнѣйшимъ образомъ и устроилось, какъ мы видѣли, самимъ народомъ. Одинъ рабочій въ весьма мѣткихъ словахъ выразилъ мысль, которую, безъ сомнѣнія, раздѣлялъ весь Парижъ: "сегодня оканчивается трауръ нашего отечества -- снимемте же его и съ нашихъ одеждъ". Въ самомъ дѣлѣ, какой праздникъ для всякаго француза -- созерцаніе отечества, встающаго изъ могилы, куда его погребла имперія, возродившагося послѣ потери своей военной славы, единственно благодаря мирному труду его гражданъ, и послѣ всевозможныхъ невзгодъ, разразившихся надъ нимъ восемь лѣтъ тому назадъ, способнаго оказать такое блестящее гостепріимство всему цивилизованному міру! Понятно, что въ подобный моментъ должны смолкнуть всѣ печали, исчезнуть всякая ненависть и раздоръ между французами. Парижане это хорошо поняли, такъ что даже изъ среды обитателей рабочихъ предмѣстій, пользующихся всякимъ случаемъ политическихъ похоронъ для возгласовъ о необходимости амнистіи, но раздалось ни одного восклицанія, которое напоминало бы о коммунѣ въ эту достопамятную ночь 1-го мая 1878 года -- ночь всеобщаго примиренія французовъ. Замѣтилъ это на слѣдующее же утро "Le ХІХ-е Siècle", нетерпимѣйшій изъ всѣхъ республиканскихъ журналовъ относительно коммуны, и въ немъ было заявлено, что наступила пора амнистіи. При этомъ тотъ же "Siècle" обратилъ вниманіе, что у дверей многихъ отелей и кофеенъ, гдѣ знамена разныхъ націй были соединены въ одинъ пучекъ для ознаменованія братства народовъ, нѣмецкое знамя, не было исключено изъ пучка. Только передъ однимъ зданіемъ, гдѣ пруссаки выставили свое знамя какихъ-то необычайныхъ размѣровъ, что показалось публикѣ провокаціей, послышался нѣкоторый ропотъ неудовольствія, который тотчасъ же прекратился вслѣдъ за замѣчаніемъ кого-то, что, такъ какъ германцы участвуютъ въ выставкѣ, то они -- наши добрые гости. Замѣчаніе это такъ удовлетворило толпу, что она стала аплодировать и прошла мимо съ криками: "Да здравствуетъ миръ" и "Да здравствуетъ республика".

Образъ дѣйствій Франціи -- и, я говорю, всей Франціи, такъ какъ въ этотъ вечеръ въ большей части ея городовъ произошли такія же, какъ и въ Парижѣ, празднества, украшенія знаменами и иллюминаціи -- вызвалъ самое живое сочувствіе къ намъ со стороны иностранцевъ, находящихся въ Парижѣ.

На банкетѣ англійскихъ экспонентовъ принцъ Уэльскій произнесъ тостъ, въ которомъ, между прочимъ, высказалъ слѣдующую мысль: "Все мое сердце на сторонѣ Франціи. Всѣмъ присутствующимъ здѣсь, точно такъ же, какъ и всѣмъ лицамъ, знающимъ меня, должно быть извѣстно, что я всѣмъ моимъ сердцемъ сочувствую величію Франціи". Черезъ нѣсколько дней, на одномъ изъ министерскихъ обѣдовъ наслѣдникъ великобританской короны, когда ему былъ представленъ Гамбетта, повторилъ ему въ самыхъ лестныхъ выраженіяхъ, насколько онъ удивляется могуществу націи, съумѣвшей возродиться послѣ столькихъ невзгодъ, я политическому такту тѣхъ лицъ, которыя съумѣли вывести страну, посреди столькихъ интригъ и бѣдствій, на широкую дорогу свободы и благосостоянія. Что дипломаты увидали въ этихъ словахъ только авансъ, дѣлаемый Франціи Великобританіей въ виду возможности союза противъ Россіи, это -- дѣло весьма естественное; но за исключеніемъ ихъ и представителей журнальнаго міра, большинство французовъ приняло эти слова за наличную монету, такъ какъ -- повторяю еще разъ -- французы рѣшительно не желаютъ вмѣшиваться, и народъ нашъ, можетъ быть, никогда еще не былъ такъ миролюбиво настроенъ, какъ въ настоящую минуту открытія своего промышленнаго праздника. Мы положительно не питаемъ никакой непріязни и желаемъ, прежде всего и больше всего, мира со всѣми, такъ какъ, благодаря такому миру, мы могли достигнуть нашего настоящаго торжества.

Открытіе германскаго отдѣла изящныхъ искуствъ на Марсовомъ Полѣ происходило съ большою торжественностью 11-го мая. Генеральный комиссаръ секціи, директоръ берлинской академіи изящныхъ искуствъ Вернеръ, поручилъ офиціально нѣмецкую выставку высокой протекціи посланника своего императора. Обращаясь къ этому лицу, онъ, въ своей рѣчи на нѣмецкомъ языкѣ, высказалъ сожалѣніе, что германскіе художники не имѣли достаточно времени, чтобы собрать такую коллекцію своихъ современныхъ произведеній, которая давала бы вѣрное понятіе о прогрессивномъ артистическомъ движеніи ихъ страны, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, выразилъ свою признательность, главнымъ распорядителямъ выставки, отнесшимся "любезно и сердечно" къ его соотечественникамъ-экспонентамъ. Германскій посланникъ, князь Гогеилоэ, отвѣчалъ ему также по-нѣмецки; а затѣмъ онъ обратился къ министру земледѣлія и торговли Тейссерену де-Бору съ весьма любезной рѣчью уже на французскомъ языкѣ. Поблагодаривъ его за дружественный пріемъ, сдѣланный нѣмецкимъ артистамъ, онъ сказалъ: "Наша выставка, несмотря на всю скромность своихъ размѣровъ, должна доказать вамъ, что, если Германія не могла примять болѣе значительнаго участія въ громадномъ конкурсѣ, на который Франція созвала народы со всего міра, то это произошло рѣшительно не вслѣдствіе какихъ-либо чувствъ враждебности или соперничества къ вашей странѣ, но единственно вслѣдствіе причинъ экономическаго характера. Не сомнѣвайтесь, господа, прибавилъ онъ, возвышая голосъ и обращаясь ко всѣмъ присутствовавшимъ: -- Германія умѣетъ оцѣнить по достоинству великія идеи, обусловившія возникновеніе настоящей выставки -- дѣло прогресса и умиротворенія; она видятъ въ немъ новую гарантію добрыхъ отношеній, которыя такъ счастливо установились между нашими обѣими странами". Почти въ тѣхъ же выраженіяхъ отвѣчалъ ему и министръ, поблагодаривъ посланника за то участіе, какое онъ принялъ въ рѣшеніи Германіи участвовать въ конкурсѣ, открытомъ Франціей, и заявилъ, "что произведенія германскаго искуства привлекутъ своимъ совершенствомъ исключительное вниманіе публики и послужатъ хорошею школою для французскихъ художниковъ". Послѣ такого обмѣна привѣтствій, князь Гогенлоэ и министръ Тейссеренъ пожали другъ другу руки, и вмѣстѣ съ лицами, окружавшими ихъ, начали осмотръ галлерей, куда, черезъ полчаса была допущена и публика. Церемонія эта получила особенное значеніе, когда стало извѣстно, что въ Берлинѣ, почти въ тоже время, рабочій Гёдель покушался на жизнь императора. Протоколъ объ открытіи нѣмецкаго отдѣла, такимъ образомъ, былъ отправленъ въ Берлинъ вмѣстѣ съ поздравительной депешей маршала къ императору о счастливомъ избавленіи его отъ преступнаго покушенія.

Описаніе статуй, картинъ и рисунковъ германскаго отдѣла а оставлю до слѣдующаго раза, когда у насъ пойдетъ рѣчь о произведеніяхъ изящныхъ искуствъ другихъ странъ; теперь же ограничусь только замѣчаніемъ, что германцы-организаторы этого отдѣла, безъ всякаго намёка со стороны французскихъ распорядителей выставки, не допустили ничего, что. хотя отдаленно, напоминало бы войну 1870--71 годовъ. Зато и французскіе распорядители съ такою же тщательностью не допустили на выставку ни одной картины французскихъ художниковъ, сюжетомъ которой были бы сцены изъ франко-прусской войны. Такъ, разумѣется, и слѣдовало поступить; но я рѣшительно отказываюсь понимать, чѣмъ было вызвано нелѣпое распоряженіе, чтобы такія картины не появлялись и на обычной ежегодной выставкѣ Елисейскихъ Полей. Такое распоряженіе даже противузаконно, такъ какъ, по уставу, картины художниковъ, получившихъ награду на предшествовавшихъ выставкахъ, какъ не подлежащія конкурсу, должны приниматься безусловно на выставку. Извѣстный издатель гравюръ и продавецъ картинъ, Гупиль, пріютилъ въ своемъ помѣщеніи произведенія художниковъ, которымъ было отказано въ чести появленія ихъ на выставкахъ. Въ числѣ такихъ картинъ особенное вниманіе публики привлекаютъ "le Bourget" и "Alerte" де-Нёвилля, (художника, получившаго уже большую извѣстность за свою картину: "Послѣдній патронъ") "Гусары", "Постойный билетъ", "Парламентёръ", и "Благодарность" Детайля, "Полкъ" Прото, "Посѣщеніе аванпостовъ", "Сент-Денисская караульня", "Въ траншеяхъ", "Сенскіе стрѣлки" Берна-Белькура. Всѣ эти картины исполнены всевозможныхъ художественныхъ достоинствъ, да и самые сюжеты ихъ, собственно говоря, совершенно невинны, такъ какъ не возбуждаютъ въ зрителѣ воинственныхъ чувствъ нести, а изображаютъ только то, что ни одинъ народъ не можетъ забыть, пока существуетъ.

Праздникъ 1-го мая, такъ удобно самъ собой организовавшійся, подалъ поводъ къ предложенію устройства другихъ праздниковъ. "ХІХ-е Siècle" Эдмона Абу предлагаетъ устройство "банкета націй" на одной изъ большихъ площадей, для рабочихъ всякихъ національностей, которые такъ или иначе способствовали постройкѣ или устройству выставки. "France" Эмиля де-Жирардена желаетъ, чтобы, около 15-го сентября, былъ устроенъ "праздникъ наградъ" въ честь всѣхъ экспонентовъ, которые получатъ награды. Для награжденныхъ въ этотъ день, долженъ быть, по плану "France", устроенъ даровой торжественный спектакль въ зданіи Большой Оперы, а потомъ весь Парижъ долженъ снова освѣтиться иллюминаціями и пустить нѣсколько фейерверковъ въ честь труда и всеобщаго умиротворенія.

"La Petite République Franèaise" откопала гдѣ то въ старыхъ газетахъ, что будто бы, въ 1789 году, когда въ Петербургъ пришло извѣстіе о взятіи Бастиліи, прохожіе, при встрѣчахъ между собою, цѣловались въ знакъ радости по поводу этого со бытія. "Почему же, замѣчаетъ газета: -- и намъ, наконецъ, не отпраздновать достойно этого событія, годовщина котораго будетъ 14-го іюля, какимъ-нибудь праздникомъ Свободы или всеобщимъ праздникомъ освобожденнаго человѣчества"?

Въ ожиданіи осуществленія подобныхъ проектовъ, 30-го мая произойдетъ торжество въ честь памяти Вольтера. Приготовленія къ этому торжеству неудачны, но я увѣренъ, что самый праздникъ удастся -- недаромъ клерикалы уже заранѣе его побаиваются.

III.
Политическія новости.-- Снятіе флаговъ по случаю годовщины 16-го мая.-- Катастрофа въ улицѣ Беранже.-- Судебная медицина и дѣло Данваля.-- Открытіе засѣданій палатъ.-- Продолженіе провѣрки полномочій и слѣдствіе.-- Новая бюджетная комиссія и программа Гамбетты.-- Побѣда министра Фрейсине въ сенатѣ.-- Военные законы.-- Данферъ, его смерть и погребеніе.-- Возстаніе клерикаловъ противъ празднованія юбилея Вольтера.-- Парижскій муниципальный совѣтъ и министръ внутреннихъ дѣлъ.-- Неудача Дюпанлу въ сенатѣ.

Хотя Парижъ былъ иллюминованъ только въ самый день открытія выставки, но флаги, знамена и ковры, которыми были украшены окна и балконы его домовъ, почти нигдѣ не были сняты. Общественныя зданія рѣшено также оставить украшенными на все время выставки. Исключеніе было сдѣлано только въ день 16-го мая, годовщину печальнаго политическаго событія прошлаго года, когда со всѣхъ общественныхъ зданій и со многихъ частныхъ домовъ флаги были сняты. Въ Тампльскомъ кварталѣ флаги эти не вывѣшивались въ теченіи нѣсколькихъ дней по случаю печальнаго происшествія въ улицѣ Беранже, находящейся въ этомъ кварталѣ, именно взрыва одного дома,-- сопровождавшагося пожаромъ. Катастрофа произошла въ 8 часовъ вечера, когда, по французскимъ обычаямъ, всѣ семьи собираются по домамъ для обѣда. Домъ, въ которомъ произошелъ взрывъ, въ нѣсколько минутъ обратился въ груду развалинъ; два сосѣдніе дома тоже полуразрушились, а вслѣдъ затѣмъ подверглись пожару. И все это бѣдствіе, какъ говорятъ, произошло отъ неосторожности служанки, уронившей керосиновую лампу въ погребѣ, гдѣ хранилось нѣкоторое количество скоро-воспламеняемаго состава, служившаго для приготовленія игрушечныхъ пистолетиковъ. Всѣхъ раненыхъ удалось очень скоро собрать, но не такъ легко было розыскать трупы убитыхъ, такъ какъ розыски эти пришлось дѣлать съ крайней осторожностью, изъ опасенія произвести новый взрывъ; въ теченіи двухъ недѣль отрыто до 20-ти труповъ. Катастрофа эта произвела на общественное мнѣніе еще большее впечатлѣніе, чѣмъ извѣстный случай взрыва въ лабораторіи приготовленія химическихъ препаратовъ на Сорбонской Площади въ послѣдній годъ имперіи. Общество обратило вниманіе на то, что наши законоположенія о храненіи быстро-воспламеняющихся веществъ далеко неудовлетворительны. При пособіи ученыхъ различныхъ спеціальностей, немедленно образовалась комиссія для составленія проекта новаго закона, которымъ въ будущемъ отстранялась всякая возможность повторенія чего-либо подобнаго. Нѣсколько семействъ совершенно раззорены этою катастрофою, такъ какъ хотя у нѣкоторыхъ изъ нихъ имущества и были застрахованы, но наши страховыя общества не берутъ на себя отвѣтственности за пожары, происходящіе отъ взрывовъ, если это -- не взрывы газа. На помощь къ пострадавшимъ поспѣшили частная и общественная благотворительность; открылось нѣсколько подписокъ при газетахъ, а театры, цирки и кафёшантаны заявили о своей готовности дать представленія въ ихъ пользу. Такъ, сегодня же, зданіи американскаго цирка будетъ происходить публичное чтеніе депутата округа, гдѣ произошла катастрофа -- Спюллера, а устройство этого вечера принялъ на себя Гамбетта.

Не меньшій шумъ произвела почти одновременно уголовная исторія аптекаря улицы Мобёжъ -- Данваля. Онъ былъ заподозрѣнъ въ отравленіи своей жены и приговоренъ ассизнымъ судомъ къ смертной казни, а благодаря смягчающимъ обстоятельствамъ, признаннымъ присяжными -- къ вѣчнымъ каторжнымъ работамъ. Дѣло это волновало общественное мнѣніе не менѣе извѣстнаго дѣла вдовы Лафаржъ. Какъ и во время дѣла Лафаржъ произошелъ шумный споръ между Орфилой и Распайлемъ, такъ подобный же ученый споръ возникъ и теперь между экспертомъ Бержерономъ и профессоромъ фармацевтической школы -- Буисомъ. И теперь, какъ и тогда, споръ возникъ о мышьякѣ. Этотъ-то споръ и заставилъ присяжныхъ признать смягчающія обстоятельства; можетъ быть, при неясности вопроса о томъ, была ли дѣйствительно отравлена жена подсудимаго, его и совершенно бы оправдали, еслибы на судѣ не выяснилось, что онъ самымъ возмутительнымъ образомъ съ нею обращался при ея жизни. Она любила его, а онъ билъ ее безъ пощады, заставлялъ выманивать деньги у ея отца; самъ же онъ содержалъ любовницу, съ которой видѣлся каждый день и даже тотчасъ послѣ смерти жены. Послѣднее обстоятельство, конечно, и заставило присяжныхъ признать его виновнымъ; но только имъ слѣдовало обвинить его въ жестокостяхъ съ женою и побояхъ, угрожавшихъ ея жизни, а не въ отравленіи ея, для чего, по нашему законодательству, они не имѣли достаточной свободы. Журналистика по поводу этого дѣла весьма справедливо накинулась на судебную медицину, пользующуюся названіемъ науки, а не способную доказать было ли дѣйствительно отравленіе. Кстати при этомъ досталось и произволу прокуратуры, стѣсняющей, по нашимъ судебнымъ законоположеніямъ, свободу у присяжныхъ. Съ тѣмъ вмѣстѣ, былъ поднятъ еще болѣе важный вопросъ о секретныхъ слѣдствіяхъ, при которыхъ привлеченный подвергается всѣмъ неудобствамъ разслѣдованія, предпринимаемаго для его обвиненія, и безсиленъ производить какія бы то ни было дѣйствія въ свою защиту. Въ этомъ смыслѣ въ министерствѣ юстиціи вырабатывается новый законопроэктъ, но едва ли онъ пройдетъ ранѣе возобновленія состава сената 1879 г., т. е. когда и сенатъ будетъ такъ же расположенъ къ судебнымъ реформамъ, какъ теперь расположена къ нимъ палата депутатовъ.

Сессіи обѣихъ палатъ открылись за нѣсколько дней до выставки, а именно 26-го апрѣля, но отложили на время всякія важныя работы. Палата депутатовъ продолжала провѣрку полномочій и произвела нѣсколько новыхъ инвалидацій оффиціальныхъ кандидатовъ тѣмъ съ большею увѣренностью въ правотѣ своего дѣла, что выборы 16-го мая вполнѣ подтвердили ея вердиктъ: никто изъ непризнанныхъ ею кандидатовъ ни въ одномъ изъ округовъ не былъ снова выбранъ. Къ годовщинѣ 16-го мая въ средѣ палаты оказалось какъ разъ 363 республиканскіе депутатъ, что доказываетъ какъ нельзя лучше, что всѣ реакціонныя прошлогоднія затѣи интригановъ нравственнаго порядка были совершенно напраснымъ безумствомъ. Изъ всѣхъ новыхъ провѣрокъ полномочій наиболѣе интересною представилась провѣрка извѣстнаго кирасира де-Мёна, прошедшаго значительнымъ большинствомъ бонапартистовъ. Дѣло его, однако, отложено до окончанія парламентскаго слѣдствія, когда всѣ продѣлки духовенства будутъ выведены на свѣжую воду. Самое слѣдствіе подвигается впередъ и, благодаря поѣздкамъ подкомиссій въ провинціи, обличительный матеріалъ собранъ въ громадномъ количествѣ. Первый докладъ слѣдственной комиссіи, вѣроятно, будетъ оконченъ до лѣтнихъ вакацій, до начала іюня; но палата депутатовъ приступитъ къ его обсужденію не раньше осени. Результатомъ этого будетъ, по всѣмъ вѣроятностямъ, преданіе суду де-Брольи и его сообщниковъ и будетъ тѣмъ дѣйствительнѣе, чѣмъ позднѣе произойдетъ рѣшеніе. Судить будетъ сенатъ, и если слѣдствіе начнется въ ноябрѣ, то къ январю, когда оно будетъ окончено, треть состава сената будетъ уже обновлена послѣ департаментскихъ выборовъ. Если эта треть будетъ въ большинствѣ состоятъ изъ республиканцевъ, то и герцогу и интригану придется понести достойное наказаніе за всѣ противозаконныя продѣлки.

Прямые налоги, распредѣленіе которыхъ лежитъ на обязанности генеральныхъ совѣтовъ, будутъ вотированы въ началѣ іюня для того, чтобы, согласно обычаю, департаментскія собранія имѣли возможность заняться этимъ дѣломъ въ ихъ обыкновенную августовскую сессію. Косвенные налоги и расходы будутъ обсуждаться несравненно серьёзнѣе, чѣмъ въ прошломъ году, и главное -- бюджетная комиссія уже назначена и приступила къ своимъ работамъ. Комиссія эта, какъ и въ прошломъ году, составлена исключительно изъ республиканцевъ, такъ какъ было бы нелѣпо вводить въ нее элементы раздора и назначать туда членами представителей меньшинства, непризнающаго легальности существующаго порядка и продолжающаго конспирировать противъ него. Нечего и говорить, что Гамбетта почти единогласно былъ снова выбранъ предсѣдателемъ этой комиссіи. Благодаря своимъ товарищамъ избирателямъ, Гамбетта обратился къ нимъ съ рѣчью, въ которой высказалъ программу своихъ будущихъ дѣйствій, главныя основанія которой суть слѣдующія: поддерживать ненарушимо союзъ республиканцевъ; окончатъ организацію арміи, какъ оборонительной силы Франціи, въ видахъ поддержанія мира и согласія, и облегчить, насколько это только будетъ возможно, тяжести налоговъ. Очевидно Гамбетта понимаетъ, что послѣ выставочною тріумфа Франція придется считаться съ соціальными вопросами. Въ самомъ дѣлѣ, если массы и спасли инстинктивно республику отъ монархическихъ коалицій, то и ей, чтобы сдѣлаться прочною, пора стать дѣйствительною республикою, правительствомъ всѣхъ для каждаго, а не тѣнь, чѣмъ была она до сихъ поръ во время долгаго и томительнаго переходнаго періода; пора ей, однимъ словомъ, позаботиться о дѣйствительномъ благѣ народа.

Для народа же, кромѣ облегченія налоговъ, въ высшей степени затруднительнаго, вслѣдствіе необходимости уплаты процентовъ за 5 мильярдовъ контрибуціи и громадной стоимости реорганизаціи арміи -- увеличеніе національныхъ работъ составляетъ первую и существеннѣйшую необходимость, не терпящую ни малѣйшій отсрочки. Начало этому важному дѣлу уже положено проектомъ выкупа небольшихъ западныхъ и юго-западныхъ желѣзнодорожныхъ компаній, одобреннымъ въ апрѣлѣ палатою и обсужденіе котораго было отсрочено сенатомъ въ видахъ противодѣйствія сенатскихъ реакціонеровъ, рѣшившихся его отвергнуть. Въ то время, когда министръ Фрейсене знакомилъ со своимъ планомъ палату, онъ обнаружилъ замѣчательный ораторскій талантъ, выказавши всѣ полезныя стороны своего проэкта и убѣдивши въ необходимости его принятія. Еще большій талантъ проявилъ онъ въ сенатѣ, разбивъ своими доводами на голову оппозицію.;0мѣя передъ собою двухъ экс-министровъ, Бюффе и Кайльо, полнѣйшихъ представителей реакціонной ненависти и интересовъ финансовыхъ феодаловъ -- онъ достигъ такой полной побѣды, которая далеко превзошла самыя смѣлыя надежды его друзей: когда дошло дѣло до вотированія законопроекта противъ него оказалось лишь 74. Такимъ образомъ, Фрейссине побѣдилъ сенатъ и разрушилъ главнѣйшую надежду реакціи возбудить въ народѣ неудовольствіе противъ республики, препятствуя ему къ полученію достаточнаго количества работы.

Послѣ этого пораженія, разбитая сенатская оппозиція не могла уже воспрепятствовать и тому, чтобы и другіе законопроэкты, такъ коварно отсроченные сенатомъ передъ пасхальными вакаціями, не прошли. И дѣйствительно, какъ законъ объ увеличеніи содержанія лицъ, находящихся на государственной службѣ въ Парижѣ, ровно и рабочихъ, занятыхъ выставкой такъ и законъ объ образованіи школьныхъ кассъ, и нѣкоторые другіе менѣе важные, были приняты сенатомъ.

Послѣ довольно продолжительной болѣзни, скончался почти внезапно въ Версальскомъ дворцѣ одинъ изъ квесторовъ палаты Дайферъ-Рошеро. Имя это, конечно, извѣстно нашимъ читателямъ, тамъ какъ онъ заслужилъ себѣ громадную славу защитой Бельфора, который не согласился сдать на капитуляцію пруссакамъ. Онъ былъ однимъ изъ депутатовъ Парижа послѣ того, какъ вышелъ въ отставку, вслѣдствіе гоненій реакціоннаго военнаго начальства. Еслибы его похороны происходили въ Парижѣ, то народъ сошелся бы провожать его огромными массами и произвелъ бы грандіозную манифестацію; въ Версалѣ же, хотя погребеніе происходило и на государственный счетъ -- оно было только прилично. Семья его, отъ избытка скромности, воспротивилась произнесенію рѣчей надъ его могилою, такъ что бельфорская депутаціи, возложившая на гробъ его громадный вѣнокъ иммортелей, едва добилась позволенія сказать послѣднее "прости" тому человѣку, который, по ея выраженію, "былъ душою народной обороны въ несчастномъ Эльзасѣ, своимъ живымъ патріотизмомъ и непоколебимою твердостью съумѣлъ отстоять отчизну до послѣдней крайности". Во время богослуженія въ протестантскомъ храмѣ, пастырь, произносившій слово, высказалъ, между прочимъ, слѣдующую мысль: "Франція не забудетъ внести въ лѣтописи своихъ несчастій и славы имя этого храбраго солдата, который далъ ей возможность гордиться собой даже при своемъ пораженіи". Останки Данфера отвезены въ Монбеліаръ для погребенія ихъ въ фамильномъ склепѣ. Когда гробь провозили мимо бельфорской крѣпости, то изъ всѣхъ ея орудій въ честь покойника былъ произведенъ залпъ, а начальникъ гарнизона, полковникъ Луавильонъ, въ короткихъ, но весьма прочувствованныхъ словахъ привѣтствовалъ пасять покойнаго. Въ палатѣ, отъ имени республиканскаго большинства вообще и дубской депутаціи въ частности, депутатъ Віеттъ сказалъ нѣсколько словъ въ честь "солдата гражданина, достойнаго наслѣдника доблестей той эпохи, когда крѣпости не капитулировали, а арміи считали своимъ главнѣйшимъ долгомъ подчиненіе народной волѣ". По иниціативѣ парижскаго депутата Локруа, военный министръ способствовалъ подписанію маршаломъ декрета, которымъ одному изъ фортовъ Бельфора разрѣшено называться именемъ Данфера. Его же именемъ будетъ называться "одна парижская улица, по рѣшенію муниципальнаго совѣта.

Юбилей Вольтера, долженствующій справляться 30-го мая, въ столѣтнюю годовщину дня смерти величайшаго изъ философовъ XVIII" столѣтія -- несмотря на то, что до сихъ поръ къ нему ничего еще порядочно не подготовлено, успѣлъ уже вызвать цѣлую бурю со стороны духовенства. Парижскій муниципальный совѣтъ, постановивъ, чтобы на площади Шатодо была воздвигнута въ честь Вольтера его статуя, рѣшилъ произвести это открытіе вполнѣ оффиціальнымъ образомъ, т. е. собравшись на него въ полномъ своемъ составѣ, и пригласилъ обывателей къ иллюминовашю и украшенію ихъ домовъ въ этотъ день. Такое постановленіе заставило орлеанскаго епископа Дюпанлу прискакать внезапно въ Парижъ съ юга Франціи, гдѣ онъ лечится отъ жолчныхъ припадковъ, вызванныхъ тѣмъ, что ни Пій IX, умирая, ни Левъ XIII, вступивъ на папскій престолъ, не удостоили его званіемъ кардинала. Юнъ заявилъ, что 30 мая настоящаго года приходится одновременно Вознесенье и память Іоанны д'Аркъ, осмѣянной, какъ извѣстно, Вольтеромъ въ его поэмѣ "Pucelle". Дюпанлу написалъ по этому поводу до десятка статей въ своей "Défense sociale et réligieuse", потомъ оттиснулъ ихъ особой брошюрой и разослалъ послѣднюю всѣмъ 80 муниципальнымъ совѣтникамъ и болѣе чѣмъ двумстамъ сенаторамъ и депутатамъ, въ томъ числѣ и президенту Греви, подписавъ подъ брошюрою, что это -- "печальное приношеніе автора". Эта жалкая обругивающая Вольтера брошюрка, въ которой Дюпанлу цитируетъ фернейскаго философа по подтасованнымъ выдержкамъ извѣстнаго католическаго памфлетиста Николарде, была какъ бы прелюдіей къ тѣмъ словоизверженіямъ, произвести которыя Дюпанлу порѣшилъ въ сенатѣ. Когда онъ туда для этого явился, то произвелъ этимъ ликованіе въ средѣ разбитой реакціи. Какъ новый Петръ-пустынникъ, онъ заявилъ о необходимости въ наши дни новаго крестоваго похода противъ... разума и встрѣтилъ въ этомъ поддержку въ воинственныхъ рыцаряхъ де-Ларейнти и де-Брольи. Атаку свою они повели такимъ образомъ, что, нападая на Вольтера, въ дѣйствительности направляли ее противъ министерства, якобы поддерживающаго въ городѣ нечестіе и атеизмъ. Правительство и сторонники политики уступчивости сочли борьбу съ клерикалами въ настоящую минуту почему-то особенно опасною, министръ внутреннихъ дѣлъ де-Марсэръ отказался утвердить рѣшенія муниципальнаго совѣта, какъ не имѣющаго права, по существующимъ законамъ, назначать общественныя празднества. Казалось этимъ можно было бы удовлетвориться Дюпанлу -- какой большей радости нужно было бы еще? Но онъ слишкомъ расходился и, видя невозможность интерполировать правительство, не утерпѣлъ, чтобы не сдѣлать ему хоть вопроса. Дѣло въ томъ, что Дюпанлу -- учредитель значительнаго ультрамонтанскаго общества, главною цѣлью котораго -- противодѣйствовать всѣми способами пропагандѣ вольтерьянскихъ идей, въ какихъ бы формахъ онѣ ни проявлялись. Въ видахъ этого общества, ему необходимо было достигнуть запрещенія дешеваго тома сочиненія Вольтера, изданнаго групою Менѣе. Поэтому, 21-го мая, онъ явился въ сенатъ съ цѣлою кипою выписокъ изъ этого тома, подобранныхъ съ крайними ехидствомъ" прочелъ ихъ громогласно и обратился къ правительству съ торжественнымъ вопросомъ: не сочтетъ ли оно необходимымъ 1) запретить его разносную продажу и 2) предать суду его издателей" какъ сообщниковъ самыхъ дерзкихъ оскорбленій католической религіи, христіанства и всѣхъ исповѣданій, признаваемыхъ государствомъ?

Первый министръ Дюфоръ, конечно -- христіанинъ; но онъ, въ тоже время -- и юристъ-консульть. Онъ отвѣтилъ, что, какъ христіанинъ, онъ скорбитъ о томъ, что Вольтеръ позволялъ себѣ такія противорелигіозныя вольности, "но, прибавилъ онъ строгимъ тономъ:-- среда, въ которой жилъ Вольтеръ, и общество, въ которомъ онъ вращался, были сообщниками во всемъ, что находится достойнаго осужденія въ его сочиненіяхъ. Возможно ли, однако, предать на судъ присяжныхъ все XVIII столѣтіе вмѣстѣ съ Вольтеромъ?"

При этихъ словахъ, громкій и всеобщій смѣхъ раздался въ сенатѣ. Демократическія газеты и каррикатуристы воспользовались этимъ случаемъ, и орлеанскій епископъ былъ осмѣянъ въ сотнѣ статей и безчисленномъ множествѣ каррикатуръ, гдѣ онъ изображается инквизиторомъ, совершающимъ аутодафе надъ философіей XVIII вѣка и ея ужаснымъ представителемъ. Такимъ образомъ, память великаго человѣка, такъ высоко ставившаго значеніе смѣха, была смѣхомъ же и отомщена.

Дюфоръ ничего не отвѣчалъ на требованіе запрещенія разносной продажи, которое и не было произведено; онъ только заявилъ, что слѣдящія за изданіями власти не сочли возможнымъ что либо преслѣдовать въ книгѣ, въ которой помѣщены отрывки изъ сочиненій, находящихся въ каждой библіотекѣ и во всѣхъ рукахъ. Но онъ этимъ не ограничился и, къ крайнему озлобленію клерикаловъ, отдалъ достойную честь генію писателя, благодаря трудамъ котораго, по его словамъ, "общественные нравы смягчились, терпимость распространилась повсюду, а уголовные законы измѣнились въ такомъ направленіи, что общество охранено ими отъ тѣхъ юридическихъ несправедливостей, какимъ оно безпрестанно подвергалось при старыхъ порядкахъ".

Не вмѣшайся такъ неудачно Дюпанлу, и празднованіе юбилея Вольтера, пожалуй, могло бы совсѣмъ не состояться, такъ какъ въ средѣ учредителей его происходило передъ этимъ значительное несогласіе. Общество писателей, съ Викторомъ Гюго во главѣ, отдѣлилось отъ комитета Менѣе. Съ одной стороны, редакторъ "Bien public" Ивъ Гюйо, личность неособенно авторитетная, хотѣлъ играть въ этомъ дѣлѣ слишкомъ видную роль, съ другой -- редакція и сторонники "République Franèaise" не могли допустить и мысли, чтобы такое важное общественное торжество могло бы происходить помимо ихъ иниціативы и главнаго управленія дѣломъ. Между тѣмъ, какъ непримиримые настаивали на своемъ противупоставленіи Руссо Вольтеру, сообразно взгляду, высказанному объ этомъ въ предисловіи къ "Исторіи Революціи" Луи Блана; партія же В. Гюго, подобно Мишле, смотрѣла на этихъ обоихъ мыслителей, какъ на представителей только крайнихъ полюсовъ одного и того же французскаго духа, произведшаго революцію. Послѣ же сенатскаго случая, всѣ демократическія газеты, какъ непримиримыя, такъ и уступчивыя, единодушно и вполнѣ тождественно почтили память геніальнаго мыслителя; комитетъ однакоже, все-таки, раздѣлился.

Еще неизвѣстно, что организуетъ комитетъ непримиримыхъ; кромѣ дешеваго изданія сочиненій Вольтера, но существенное дѣло въ томъ, что, благодаря неблагоразумію орлеанскаго епископа, правительство положительно признало заслуги Вольтера общечеловѣческому развитію, и на его сочиненія обращено усиленное вниманіе всей Франціи. Благодаря этому, изданіе Менѣе будетъ читаться и тамъ, куда оно безъ этого едва ли бы и проникло -- въ самыхъ глухихъ и захолустныхъ деревушкахъ Франціи. Свѣтъ же, который такъ щедро изливаетъ въ своихъ сочиненіяхъ фернейскій мыслитель, при такомъ распространеніи, разумѣется, послужитъ немало къ тому, чтобы католическій и метафизическій мракъ обскурантизма во Франціи разсѣялся какъ можно скорѣе.

Людовикъ.

Парижъ, 28-го мая 1878 года.

"Отечественныя Записки", No 6, 1878

Оставить комментарий Шассен Шарль-Луи (yes@lib.ru) Год: 1878 Обновлено: 26/02/2024. 75k. Статистика. Статья: Переводы, Публицистика Сочинения	Скачать FB2 Ваша оценка:
Аннотация: I. Открытие всемирной выставки.- Дурные предвещания.- Гроза в день открытия.- Описание Трокадеро.- Официальная речь.- Маршал впервые решается на произнесение слов: "Французская республика".- 26 оркестров музыки.- Переход через Иенский мост.- Общий вид Марсова Поля.- Довольство публики.- Удивительная "улица наций".- Открытие иностранных отделения выставки. II. Продолжение описания открытия выставки и праздников, устроенных в честь этого открытия.- Посещение галереи ручных работ во время их производства.- Добровольная иллюминация Парижа.- Фейерверки.- Подвижная иллюминация на улицах и поющая публика: конец траура Франции.- Тост принца Уэльскаго его свидание с Гамбеттой.- Открытие отдела изящных искуств Германии.- Выставка отвергнутых изящных произведений (exposition des exclus).- Будущие празднества. III. Политические новости.- Снятие флагов по случаю годовщины 16-го мая.- Катастрофа в улице Беранже.- Судебная медицина и дело Данваля.- Открытие заседаний палат.- Продолжение проверки полномочий и следствие.- Новая бюджетная комиссия и программа Гамбетты.- Победа министра Фрейсине в сенате.- Военные законы.- Данфер, его смерть и погребение.- Восстание клерикалов против празднования юбилея Вольтера.- Парижский муниципальный совет и министр внутренних дел.- Неудача Дюпанлу в сенате. Перевод Е. Г. Бартеневой(?).

Шассен Шарль-Луи Хроника парижзской жизни

ХРОНИКА ПАРИЖСКОЙ ЖИЗНИ.

Шассен Шарль-Луи
Хроника парижзской жизни