Жуковский Василий Андреевич
Сказка о царе Берендее,

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 5.51*391  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери.

  
  
  
  

  
  
  
  Жил-был царь Берендей до колен борода. Уж три года
  Был он женат и жил в согласье с женою; но все им
  Бог детей не давал, и было царю то прискорбно.
  Нужда случилась царю осмотреть свое государство;
  Он простился с царицей и восемь месяцев ровно
  Пробыл в отлучке. Девятый был месяц в исходе, когда он,
  К царской столице своей подъезжая, на поле чистом
  В знойный день отдохнуть рассудил; разбили палатку;
  Душно стало царю под палаткой, и смерть захотелось
  Выпить студеной воды. Но поле было безводно...
  Как быть, что делать? А плохо приходит; вот он решился
  Сам объехать все поле: авось попадется на счастье
  Где-нибудь ключ. Поехал и видит колодезь. Поспешно
  Спрянув с коня, заглянул он в него: он полон водою
  Вплоть до самых краев; золотой на поверхности ковшик
  Плавает. Царь Берендей поспешно за ковшик - не тут-то
  Было: ковшик прочь от руки. За янтарную ручку
  Царь с нетерпеньем то правой рукою, то левой хватает
  Ковшик; но ручка, проворно виляя и вправо и влево,
  Только что дразнит царя и никак не дается.
  Что за причина? Вот он, выждавши время, чтоб ковшик
  Стал на место, хвать его разом справа и слева -
  Как бы не так! Из рук ускользнувши, как рыбка нырнул он
  Прямо на дно колодца и снова потом на поверхность
  Выплыл, как будто ни в чем не бывало. "Постой же! (подумал
  Царь Берендей) я напьюсь без тебя", и, недолго сбираясь,
  Жадно прильнул он губами к воде и струю ключевую
  Начал тянуть, не заботясь о том, что в воде утонула
  Вся его борода. Напившися вдоволь, поднять он
  Голову хочет... ан нет, погоди! не пускают; и кто-то
  Царскую бороду держит. Упершись в ограду колодца,
  Силится он оторваться, трясет, вертит головою -
  Держат его, да и только. "Кто там? пустите!" - кричит он.
  Нет ответа; лишь страшная смотрит со дна образина:
  Два огромные глаза горят, как два изумруда;
  Рот разинутый чудным смехом смеется; два ряда
  Крупных жемчужин светятся в нем, и язык, меж зубами
  Выставясь, дразнит царя; а в бороду впутались крепко
  Вместо пальцев клешни. И вот наконец сиповатый
  Голос сказал из воды: "Не трудися, царь, понапрасну;
  Я тебя не пущу. Если же хочешь на волю,
  Дай мне то, что есть у тебя и чего ты не знаешь".
  Царь подумал: "Чего ж я не знаю? Я, кажется, знаю
  Все!" И он отвечал образине: "Изволь, я согласен".
  "Ладно! - опять сиповатый послышался голос.- Смотри же,
  Слово сдержи, чтоб себе не нажить ни попрека, ни худа".
  С этим словом исчезли клешни; образина пропала.
  Честную выручив бороду, царь отряхнулся, как гоголь,
  Всех придворных обрызгал, и все царю поклонились.
  Сев на коня, он поехал; и долго ли, мало ли ехал,
  Только уж вот он близко столицы; навстречу толпами
  Сыплет народ, и пушки палят, и на всех колокольнях
  Звон. И царь подъезжает к своим златоверхим палатам -
  Там царица стоит на крыльце и ждет; и с царицей
  Рядом первый министр; на руках он своих парчевую
  Держит подушку; на ней же младенец, прекрасный как светлый
  Месяц, в пеленках колышется. Царь догадался и ахнул.
  "Вот оно то, чего я не знал! Уморил ты, проклятый
  Демон, меня!" Так он подумал и горько, горько заплакал.
  Все удивились, но слова никто не промолвил. Младенца
  На руки взявши, царь Берендей любовался им долго,
  Сам его взнес на крыльцо, положил в колыбельку и, горе
  Скрыв про себя, по-прежнему царствовать начал. О тайне
  Царской никто не узнал; но все примечали, что крепко
  Царь был печален - он все дожидался: вот придут за сыном;
  Днем он покоя не знал, и сна не ведал он ночью.
  Время, однако, текло, а никто не являлся. Царевич
  Рос не по дням - по часам; и сделался чудо-красавец.
  Вот наконец и царь Берендей о том, что случилось,
  Вовсе забыл... но другие не так забывчивы были.
  Раз царевич, охотой в лесу забавляясь, в густую
  Чащу заехал один. Он смотрит: все дико; поляна;
  Черные сосны кругом; на поляне дуплистая липа.
  Вдруг зашумело в дупле; он глядит: вылезает оттуда
  Чудный какой-то старик, с бородою зеленой, с глазами
  Также зелеными. "Здравствуй, Иван-царевич, - сказал он. -
  Долго тебя дожидалися мы; пора бы нас вспомнить".
  "Кто ты?" - царевич спросил. "Об этом после; теперь же
  Вот что ты сделай: отцу своему, царю Берендею,
  Мой поклон отнеси да скажи от меня: не пора ли,
  Царь Берендей, должок заплатить? Уж давно миновалось
  Время. Он сам остальное поймет. До свиданья". И с этим
  Словом исчез бородатый старик. Иван же царевич
  В крепкой думе поехал обратно из темного леса.
  Вот он к отцу своему, царю Берендею, приходит.
  "Батюшка царь-государь, - говорит он, - со мною случилось
  Чудо". И он рассказал о том, что видел и слышал.
  Царь Берендей побледнел как мертвец. "Беда, мой сердечный
  Друг, Иван-царевич! - воскликнул он, горько заплакав. -
  Видно, пришло нам расстаться!.." И страшную тайну о данной
  Клятве сыну открыл он. "Не плачь, не крушися, родитель, -
  Так отвечал Иван-царевич, - беда невелика.
  Дай мне коня; я поеду; а ты меня дожидайся;
  Тайну держи про себя, чтоб о ней здесь никто не проведал,
  Даже сама государыня-матушка. Если ж назад я
  К вам по прошествии целого года не буду, тогда уж
  Знайте, что нет на свете меня". Снарядили как должно
  В путь Ивана-царевича. Дал ему царь золотые
  Латы, меч и коня вороного; царица с мощами
  Крест на шею надела ему; отпели молебен;
  Нежно потом обнялися, поплакали... с богом! Поехал
  В путь Иван-царевич. Что-то с ним будет? Уж едет
  День он, другой и третий; в исходе четвертого - солнце
  Только успело зайти - подъезжает он к озеру; гладко
  Озеро то, как стекло; вода наравне с берегами;
  Все в окрестности пусто; румяным вечерним сияньем
  Воды покрытые гаснут, и в них отразился зеленый
  Берег и частый тростник - и все как будто бы дремлет;
  Воздух не веет; тростинка не тронется; шороха в струйках
  Светлых не слышно. Иван-царевич смотрит, и что же
  Видит он? Тридцать хохлатых сереньких уточек подле
  Берега плавают; рядом тридцать белых сорочек
  Подле воды на травке лежат. Осторожно поодаль
  Слез Иван-царевич с коня; высокой травою
  Скрытый, подполз и одну из белых сорочек тихонько
  Взял; потом угнездился в кусте дожидаться, что будет.
  Уточки плавают, плещутся в струйках, играют, ныряют.
  Вот наконец, поиграв, поныряв, поплескавшись, подплыли
  К берегу; двадцать девять из них, побежав с перевалкой
  К белым сорочкам, оземь ударились, все обратились
  В красных девиц, нарядились, порхнули и разом исчезли.
  Только тридцатая уточка, на берег выйти не смея,
  Взад и вперед одна-одинешенька с жалобным криком
  Около берега бьется; с робостью вытянув шейку,
  Смотрит туда и сюда, то вспорхнет, то снова присядет...
  Жалко стало Ивану-царевичу. Вот он выходит
  К ней из-за кустика; глядь, а она ему человечьим
  Голосом вслух говорит: "Иван-царевич, отдай мне
  Платье мое, я сама тебе пригожусь". Он с нею
  Спорить не стал, положил на травку сорочку и, скромно
  Прочь отошедши, стал за кустом. Вспорхнула на травку
  Уточка. Что же вдруг видит Иван-царевич? Девица
  В белой одежде стоит перед ним, молода и прекрасна
  Так, что ни в сказке сказать, ни пером описать, и, краснея,
  Руку ему подает и, потупив стыдливые очи,
  Голосом звонким, как струны, ему говорит: "Благодарствуй,
  Добрый Иван-царевич, за то, что меня ты послушал;
  Тем ты себе самому услужил, но и мною доволен
  Будешь: я дочь Кощея бессмертного, Марья-царевна;
  Тридцать нас у него, дочерей молодых. Подземельным
  Царством владеет Кощей. Он давно уж тебя поджидает
  В гости и очень сердит; но ты не пекись, не заботься,
  Сделай лишь то, что я тебе присоветую. Слушай:
  Только завидишь Кощея-царя, упади на колена,
  Прямо к нему поползи; затопает он - не пугайся;
  Станет ругаться - не слушай; ползи да и только; что после
  Будет, увидишь; теперь пора нам". И Марья-царевна
  В землю ударила маленькой ножкой своей; расступилась
  Тотчас земля, и они вместе в подземное царство спустились.
  Видят дворец Кощея бессмертного; высечен был он
  Весь из карбункула-камня и ярче небесного солнца
  Все под землей освещал. Иван-царевич отважно
  Входит: Кощей сидит на престоле в светлой короне;
  Блещут глаза, как два изумруда; руки с клешнями.
  Только завидел его вдалеке, тотчас на колени
  Стал Иван-царевич. Кощей ж затопал, сверкнуло
  Страшно в зеленых глазах, и так закричал он, что своды
  Царства подземного дрогнули. Слово Марьи-царевны
  Вспомня, пополз на карачках Иван-царевич к престолу;
  Царь шумит, а царевич ползет да ползет. Напоследок
  Стало царю и смешно. "Добро ты, проказник, - сказал он, -
  Если тебе удалося меня рассмешить, то с тобою
  Ссоры теперь заводить я не стану. Милости просим
  К нам в подземельное царство; но знай, за твое ослушанье
  Должен ты нам отслужить три службы; сочтемся мы завтра;
  Ныне уж поздно; поди". Тут два придворных проворно
  Под руки взяли Ивана-царевича очень учтиво,
  С ним пошли в покой, отведенный ему, отворили
  Дверь, поклонились царевичу в пояс, ушли, и остался
  Там он один. Беззаботно он лег на постелю и скоро
  Сном глубоким заснул. На другой день рано поутру
  Царь Кощей к себе Ивана-царевича кликнул.
  "Ну, Иван-царевич, - сказал он, - теперь мы посмотрим,
  Что-то искусен ты делать? Изволь, например, нам построить
  Нынешней ночью дворец: чтоб кровля была золотая,
  Стены из мрамора, окна хрустальные, вкруг регулярный
  Сад, и в саду пруды с карасями; если построишь
  Этот дворец, то нашу царскую милость заслужишь;
  Если же нет, то прошу не пенять... головы не удержишь!"
  "Ах ты, Кощей окаянный, - Иван-царевич подумал, -
  Вот что затеял, смотри пожалуй!" С тяжелой кручиной
  Он возвратился к себе и сидит пригорюнясь; уж вечер;
  Вот блестящая пчелка к его подлетела окошку,
  Бьется об стекла - и слышит он голос: "Впусти!" Отворил он
  Дверку окошка, пчелка влетела и вдруг обернулась
  Марьей-царевной. "Здравствуй, Иван-царевич; о чем ты
  Так призадумался?" - "Нехотя будешь задумчив, - сказал он. -
  Батюшка твой до моей головы добирается". - "Что же
  Сделать решился ты?" - "Что? Ничего. Пускай его снимет
  Голову; двух смертей не видать, одной не минуешь".
  "Нет, мой милый Иван-царевич, не должно терять нам
  Бодрости. То ли беда? Беда впереди; не печалься;
  Утро вечера, знаешь ты сам, мудренее: ложися
  Спать; а завтра поранее встань; уж дворец твой построен
  Будет; ты ж только ходи с молотком да постукивай в стену".
  Так все и сделалось. Утром ни свет ни заря, из каморки
  Вышел Иван-царевич... глядит, а дворец уж построен.
  Чудный такой, что сказать невозможно. Кощей изумился;
  Верить не хочет глазам. "Да ты хитрец не на шутку, -
  Так он сказал Ивану-царевичу, - вижу, ты ловок
  На руку; вот мы посмотрим, так же ли будешь догадлив.
  Тридцать есть у меня дочерей, прекрасных царевен.
  Завтра я всех их рядом поставлю, и должен ты будешь
  Три раза мимо пройти и в третий мне раз без ошибки
  Младшую дочь мою, Марью-царевну, узнать; не узнаешь -
  С плеч голова. Поди". - "Уж выдумал, чучела, мудрость, -
  Думал Иван-царевич, сидя под окном. - Не узнать мне
  Марью-царевну... какая ж тут трудность?" - "А трудность такая. -
  Молвила Марья-царевна, пчелкой влетевши, - что если
  Я не вступлюся, то быть беде неминуемой. Всех нас
  Тридцать сестер, и все на одно мы лицо; и такое
  Сходство меж нами, что сам отец наш только по платью
  Может нас различать". - "Ну что же мне делать?" - "А вот что:
  Буду я та, у которой на правой щеке ты заметишь
  Мошку. Смотри же, будь осторожен, вглядись хорошенько,
  Сделать ошибку легко. До свиданья". И пчелка исчезла.
  Вот на другой день опять Ивана-царевича кличет
  Царь Кощей. Царевны уж тут, и все в одинаковом
  Платье рядом стоят, потупив глаза. "Ну, искусник, -
  Молвил Кощей, - изволь-ка пройтиться три раза мимо
  Этих красавиц, да в третий раз потрудись указать нам
  Марью-царевну". Пошел Иван-царевич; глядит он
  В оба глаза: уж подлинно сходство! И вот он проходит
  В первый раз - мошки нет; проходит в другой раз - все мошки
  Нет; проходит в третий и видит - крадется мошка,
  Чуть заметно, по свежей щеке, а щека-то под нею
  Так и горит; загорелось и в нем, и с трепещущим сердцем:
  "Вот она, Марья-царевна!" - сказал он Кощею, подавши
  Руку красавице с мошкой. "Э, э! да тут, примечаю,
  Что-то нечисто, - Кощей проворчал, на царевича с сердцем
  Выпучив оба зеленые глаза. - Правда, узнал ты
  Марью-царевну, но как узнал? Вот тут-то и хитрость;
  Верно, с грехом пополам. Погоди же, теперь доберуся
  Я до тебя. Часа через три ты опять к нам пожалуй;
  Рады мы гостю, а ты нам свою премудрость на деле
  Здесь покажи: зажгу я соломинку; ты же, покуда
  Будет гореть та соломинка, здесь, не трогаясь с места,
  Сшей мне пару сапог с оторочкой; не диво; да только
  Знай наперед: не сошьешь - долой голова; до свиданья".
  Зол возвратился к себе Иван-царевич, а пчелка
  Марья-царевна уж там. "Отчего опять так задумчив,
  Милый Иван-царевич?" - спросила она. "Поневоле
  Будешь задумчив, - он ей отвечал. -Отец твой затеял
  Новую шутку: шей я ему сапоги с оторочкой;
  Разве какой я сапожник? Я царский сын; я не хуже
  Родом его. Кощей он бессмертный! видали мы много
  Этих бессмертных". - "Иван-царевич, да что же ты будешь
  Делать?" - "Что мне тут делать? Шить сапогов я не стану.
  Снимет он голову - черт с ним, с собакой! какая мне нужда!"
  "Нет, мой милый, ведь мы теперь жених и невеста;
  Я постараюсь избавить тебя; мы вместе спасемся
  Или вместе погибнем. Нам должно бежать; уж другого
  Способа нет". Так сказав, на окошко Марья-царевна
  Плюнула; слюнки в минуту примерзли к стеклу; из каморки
  Вышла она потом с Иваном-царевичем вместе,
  Двери ключом заперла и ключ далеко зашвырнула.
  За руки взявшись потом, они поднялися и мигом
  Там очутились, откуда сошли в подземельное царство.
  То же озеро, низкий берег, муравчатый, свежий
  Луг, и, видят, по лугу свежему бодро гуляет
  Конь Ивана-царевича. Только почуял могучий
  Конь седока своего, как заржал, заплясал и помчался
  Прямо к нему и, примчавшись, как вкопанный в землю
  Стал перед ним. Иван-царевич, не думая долго,
  Сел на коня, царевна за ним, и пустились стрелою.
  Царь Кощей в назначенный час посылает придворных
  Слуг доложить Ивану-царевичу: что-де так долго
  Мешкать изволите? Царь дожидается. Слуги приходят;
  Заперты двери. Стук! стук! и вот из-за двери им слюнки,
  Словно как сам Иван-царевич, ответствуют: буду.
  Этот ответ придворные слуги относят к Кощею;
  Ждать-подождать - царевич нейдет; посылает в другой раз
  Тех же послов рассерженный Кощей, и та же всё песня:
  Буду; а нет никого. Взбесился Кощей. "Насмехаться,
  Что ли, он вздумал? Бегите же; дверь разломать и в минуту
  3а ворот к нам притащить неучтивца!" Бросились слуги...
  Двери разломаны... вот тебе раз; никого там, а слюнки
  Так и хохочут. Кощей едва от злости не лопнул.
  "Ах! он вор окаянный! люди! люди! Скорее
  Все в погоню за ним!.. я всех перевешаю, если
  Он убежит!.." Помчалась погоня... "Мне слышится топот", -
  Шепчет Ивану-царевичу Марья-царевна, прижавшись
  Жаркою грудью к нему. Он слезает с коня и, припавши
  Ухом к земле, говорит ей: "Скачут, и близко". - "Так медлить
  Нечего", - Марья-царевна сказала, и в ту же минуту
  Сделалась речкой сама, Иван-царевич железным
  Мостиком, черным вороном конь, а большая дорога
  На три дороги разбилась за мостиком. Быстро погоня
  Скачет по свежему следу; но, к речке примчавшись, стали
  В пень Кощеевы слуги: след до мостика виден;
  Дале ж и след пропадает, и делится на три дорога.
  Нечего делать - назад! Воротились разумники. Страшно
  Царь Кощей разозлился, о их неудаче услышав.
  "Черти! ведь мостик и речка были они! Догадаться
  Можно бы вам, дуралеям! Назад! чтоб был непременно
  Здесь он!.." Опять помчалась погоня... "Мне слышится топот", -
  Шепчет опять Ивану-царевичу Марья-царевна.
  Слез он с седла и, припавши ухом к земле, говорит ей:
  "Скачут, и близко". И в ту же минуту Марья-царевна
  Вместе с Иваном-царевичем, с ними и конь их, дремучим
  Сделались лесом; в лесу том дорожек, тропинок числа нет;
  По лесу ж, кажется, конь с двумя седоками несется.
  Вот по свежему следу гонцы примчалися к лесу;
  Видят в лесу скакунов и пустились вдогонку за ними.
  Лес же раскинулся вплоть до входа в Кощеево царство.
  Мчатся гонцы, а конь перед ними скачет да скачет;
  Кажется, близко; ну только б схватить; ан нет, не дается.
  Глядь! очутились они у входа в Кощеево царство.
  В самом том месте, откуда пустились в погоню; и скрылось
  Всё: ни коня, ни дремучего лесу. С пустыми руками
  Снова явились к Кощею они. Как цепная собака,
  Начал метаться Кощей. "Вот я ж его, плута! Коня мне!
  Сам поеду, увидим мы, как от меня отвертится!"
  Снова Ивану-царевичу Марья-царевна тихонько
  Шепчет: "Мне слышится топот"; и снова он ей отвечает:
  "Скачут, и близко". - "Беда нам! Ведь это Кощей, мой родитель
  Сам; но у первой церкви граница его государства;
  Далее ж церкви скакать он никак не посмеет. Подай мне
  Крест твой с мощами". Послушавшись Марьи-царевны, снимает
  С шеи свой крест золотой Иван-царевич и в руки
  Ей подает, и в минуту она обратилася в церковь,
  Он в монаха, а конь в колокольню - и в ту же минуту
  С свитою к церкви Кощей прискакал. "Не видал ли проезжих,
  Старец честной?" - он спросил у монаха. "Сейчас проезжали
  Здесь Иван-царевич с Марьей-царевной; входили
  В церковь они - святым помолились да мне приказали
  Свечку поставить за здравье твое и тебе поклониться,
  Если ко мне ты заедешь". - "Чтоб шею сломить им, проклятым!" -
  Крикнул Кощей и, коня повернув, как безумный помчался
  С свитой назад, а примчавшись домой, пересек беспощадно
  Всех до единого слуг. Иван же царевич с своею
  Марьей-царевной поехали дале, уже не бояся
  Боле погони. Вот они едут шажком; уж склонялось
  Солнце к закату, и вдруг в вечерних лучах перед ними
  Город прекрасный. Ивану-царевичу смерть захотелось
  В этот город заехать. "Иван-царевич, - сказала
  Марья-царевна, - не езди; недаром вещее сердце
  Ноет во мне: беда приключится". - "Чего ты боишься,
  Марья-царевна? Заедем туда на минуту; посмотрим
  Город, потом и назад". - "Заехать нетрудно, да трудно
  Выехать будет. Но быть так! ступай, а я здесь останусь
  Белым камнем лежать у дороги; смотри ж, мой милый,
  Будь осторожен: царь и царица, и дочь их царевна
  Выдут навстречу тебе, и с ними прекрасный младенец
  Будет; младенца того не целуй: поцелуешь - забудешь
  Тотчас меня, тогда и я не останусь на свете,
  С горя умру, и умру от тебя. Вот здесь, у дороги,
  Буду тебя дожидаться я три дни; когда же на третий
  День не придешь... но прости, поезжай". И в город поехал,
  С нею простяся, Иван-царевич один. У дороги
  Белым камнем осталася Марья-царевна. Проходит
  День, проходит другой, напоследок проходит и третий -
  Нет Ивана-царевича. Бедная Марья-царевна!
  Он не исполнил ее наставленья: в городе вышли
  Встретить его и царь, и царица, и дочь их царевна;
  Выбежал с ними прекрасный младенец, мальчик-кудряшка,
  Живчик, глазенки как ясные звезды; и бросился прямо
  В руки Ивану-царевичу; он же его красотою
  Так был пленен, что, ум потерявши, в горячие щеки
  Начал его целовать; и в эту минуту затмилась
  Память его, и он позабыл о Марье-царевне.
  Горе взяло ее. "Ты покинул меня, так и жить мне
  Незачем боле". И в то же мгновенье из белого камня
  Марья-царевна в лазоревый цвет полевой превратилась.
  "Здесь, у дороги, останусь, авось мимоходом затопчет
  Кто-нибудь в землю меня", - сказала она, и росинки
  Слез на листках голубых заблистали. Дорогой в то время
  Шел старик; он цветок голубой у дороги увидел;
  Нежной его красотою пленясь, осторожно он вырыл
  С корнем его, и в избушку свою перенес, и в корытце
  Там посадил, и полил водой, и за милым цветочком
  Начал ухаживать. Что же случилось? С той самой минуты
  Всё не по-старому стало в избушке; чудесное что-то
  Начало деяться в ней: проснется старик -а в избушке
  Все уж как надо прибрано; нет нигде ни пылинки.
  В полдень придет он домой - а обед уж состряпан, и чистой
  Скатертью стол уж накрыт: садися и ешь на здоровье.
  Он дивился, не знал, что подумать; ему напоследок
  Стало и страшно, и он у одной ворожейки-старушки
  Начал совета просить, что делать. "А вот что ты сделай, -
  Так отвечала ему ворожейка, - встань ты до первой
  Ранней зари, пока петухи не пропели, и в оба
  Глаза гляди: что начнет в избушке твоей шевелиться,
  То ты вот этим платком и накрой. Что будет, увидишь".
  Целую ночь напролет старик пролежал на постеле,
  Глаз не смыкая. Заря занялася, и стало в избушке
  Видно, и видит он вдруг, что цветок голубой встрепенулся,
  С тонкого стебля спорхнул и начал летать по избушке;
  Все между тем по местам становилось, повсюду сметалась
  Пыль, и огонь разгорался в печурке. Проворно с постели
  Прянул старик и накрыл цветочек платком, и явилась
  Вдруг пред глазами его красавица Марья-царевна.
  "Что ты сделал? - сказала она. - Зачем возвратил ты
  Жизнь мне мою? Жених мой, Иван-царевич прекрасный,
  Бросил меня, и я им забыта". - "Иван твой царевич
  Женится нынче. Уж свадебный пир приготовлен, и гости
  Съехались все". Заплакала горько Марья-царевна;
  Слезы потом отерла; потом, в сарафан нарядившись,
  В город крестьянкой пошла. Приходит на царскую кухню;
  Бегают там повара в колпаках и фартуках белых;
  Шум, возня, стукотня. Вот Марья-царевна, приближась
  К старшему повару, с видом умильным и сладким, как флейта,
  Голосом молвила: "Повар, голубчик, послушай, позволь мне
  Свадебный спечь пирог для Ивана-царевича". Повар,
  Занятый делом, с досады хотел огрызнуться; но слово
  Замерло вдруг у него на губах, когда он увидел
  Марью-царевну; и ей отвечал он с приветливым взглядом:
  "В добрый час, девица-красавица; все, что угодно,
  Делай; Ивану-царевичу сам поднесу я пирог твой".
  Вот пирог испечен; а званые гости, как должно,
  Все уж сидят за столом и пируют. Услужливый повар
  Важно огромный пирог на узорном серебряном блюде
  Ставит на стол перед самым Иваном-царевичем; гости
  Все удивились, увидя пирог. Но лишь только верхушку
  Срезал с него Иван-царевич - новое чудо!
  Сизый голубь с белой голубкой порхнули оттуда.
  Голубь по столу ходит; голубка за ним и воркует:
  "Голубь, мой голубь, постой, не беги; обо мне ты забудешь
  Так, как Иван-царевич забыл о Марье-царевне!"
  Ахнул Иван-царевич, то слово голубки услышав;
  Он вскочил как безумный и кинулся в дверь, а за дверью
  Марья-царевна стоит уж и ждет. У крыльца же
  Конь вороной с нетерпенья, оседланный, взнузданный пляшет.
  Нечего медлить: поехал Иван-царевич с своею
  Марьей-царевной: едут да едут, и вот приезжают
  В царство царя Берендея они. И царь и царица
  Приняли их с весельем таким, что такого веселья
  Видом не видано, слыхом не слыхано. Долго не стали
  Думать, честным пирком да за свадебку; съехались гости,
  Свадьбу сыграли; я там был, там мед я и пиво
  Пил; по усам текло, да в рот не попало. И все тут.
  
  
  Сказка написана в ходе "состязания" с А. С. Пушкиным 2 августа - 1 сентября 1831 г.
  Первая публикация - в сборнике "Новоселье" (СПб, 1833, с. 37-68).
  
  

Оценка: 5.51*391  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru