Уйда
Фиговое дерево

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Перевод Е. И. Синерукой.
    Текст издания: журнал "Русское Богатство", No 2, 1902.

  

Уйда.

Фиговое дерево.

(Перев. съ англійскаго Е. И. Синерукой).

   -- Мать,-- сказалъ крестьянинъ женѣ,-- я пойду, соберу винныя ягоды; онѣ переспѣютъ, если будутъ еще висѣть.
   -- Конечно, переспѣютъ,-- отвѣтила жена. Она отличалась рѣдкимъ для женщины качествомъ соглашаться съ тѣмъ, что говорятъ другіе.
   Онъ взялъ большую корзинку, легкую стремянку и вышелъ изъ дома; прошелъ черезъ дворъ, выстланный соломой (хлѣбъ недавно молотили), населенный курами, пѣтухами, голубями, свиньями, копошившимися въ соломѣ. Дворъ окружали съ трехъ сторонъ стѣны, покрытыя виноградными лозами.
   -- Не пошлешь ли ты одного изъ парней вмѣсто себя, Джіоваккино,-- крикнула ему жена вслѣдъ,-- вѣдь ты тяжелый.
   -- Не такой уже я тяжелый, чтобъ не влѣзть на дерево,-- нѣсколько раздражительно оборвалъ ее мужъ, проходя по освѣщенному солнцемъ двору и выходя черезъ старыя ворота. Самыя ворота-то, впрочемъ, давно исчезли, остались только одни столбы.
   Цезира вернулась на кухню и принялась стряпать, что дѣлалось у нея самымъ примитивнымъ способомъ. Дѣло было въ восемь часовъ утра. Въ домѣ часовъ не было, всѣ отгадывали время по положенію солнца на небѣ. Солнце поднялось уже довольно высоко надъ головой; котелъ кипѣлъ и хлѣбъ сталъ темнѣть, но мужъ не возвращался.
   Немного погодя, второй сынъ ея, Онейро, вернулся съ работы; онъ былъ голоденъ; за нимъ пришелъ и старшій сынъ Алессіо; потомъ три дочери, ходившія въ лѣсъ за хворостомъ. Всѣ были голодны и не могли дождаться похлебки изъ бобовъ.
   -- Надо подождать отца,-- сказала Цезира.-- Какъ долго онъ собираетъ винныя ягоды.
   -- Я пойду, позову его,-- сказалъ Онейро, юноша двадцати лѣтъ, русый, плечистый, коренастый,-- сложенный, какъ молодой Давидъ.
   -- Правда, иди,-- посовѣтовала Цезира,-- онъ, можетъ быть, ушелъ дальше собирать груши.
   Онейро ушелъ; другіе, ворча, опустились на стулья и на старую скамью; они были разгорячены, устали и нетерпѣливо, широко раздувая ноздри, вдыхали въ себя ароматъ изъ кипящаго котла.
   Не прошло и нѣсколькихъ минутъ послѣ ухода Онейро, какъ они услышали страшный крикъ, за нимъ другой, третій, все громче и страшнѣй. Они бросились вонъ изъ дома и со двора и бѣгомъ вбѣжали на поросшій травой склонъ, откуда раздавались крики. На полъ-дорогѣ ихъ встрѣтилъ братъ: лицо его было блѣдно, какъ полотно, свѣтлые волосы стояли дыбомъ, зубы стучали. Онъ не могъ произнести ни одного понятнаго слова и только кричалъ.
   -- Отецъ?-- закричали другіе и, оттолкнувъ его, опрометью бросились дальше, ниже виноградныхъ лозъ, гдѣ стояло фиговое дерево. Цезира добѣжала первая: подъ деревомъ мужъ ея лежалъ недвижимъ! Гнилая вѣтка, сломанная пополамъ, лежала рядомъ и говорила за себя. Шея его была переломана; когда его подняли, голова повисла и болталась изъ стороны въ сторону, какъ у зарѣзанной птицы. Онъ былъ очень тяжелъ и неосторожно переступилъ съ лѣстницы на такую вѣтку, которая не могла его сдержать.
   Въ этотъ день супъ въ котлѣ выкипѣлъ напрасно: никто въ этомъ домѣ не ѣлъ.
&nbs