Топелиус Сакариас
Две сосны

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Сказки З. Топелиуса
Профессора Александровского университета в Гельсингфорсе

Дозволено цензурою. Спб. 19 Августа, 1882 г.

[]

[]
 []

Две сосны

Зимняя сказка

    []В большом лесу, далеко в пустынях Финляндии, росли рядом две громадные сосны. Они были так стары, так стары, что никто даже и не запомнит, когда они были молодыми. Издалека можно было видеть их темные верхушки, которые высоко поднимались над всем окружающим лесом. Весною в ветвях этих сосен дрозды распевали свои нежные песни, а маленькие бледно-розовые цветы вереска поглядывали вверх на них с таким смирением, как будто хотели сказать: "Боже мой, неужели здесь на свете можно сделаться таким большим и таким старым?" Но зимою, когда вьюга и метель окутывали всю окрестность снегом, а поблекшая травка и цветы вереска покоились глубоко под белым снежным покровом, тогда свирепая буря с шумом проносилась по верхушкам могучих сосен и сметала снег с вечно-зеленых сучьев; ураган разрушал большие дома, опрокидывал целые леса, но сосны эти стояли непоколебимо и твердо; не ломались они и тогда, когда буря вокруг них все ломала и опрокидывала. А быть таким сильным и крепким что-нибудь да значит.
   Недалеко оттуда виднелся в лесу пригорок, а на нем маленькая хижина в два окна, крытая дерном. В ней жил бедный крестьянин со своею старухой женой, а по близости было небольшое огороженное поле, где они садили картофель и сеяли рожь. Зимою старик рубил в лесу бревна, а потом возил их на большой лесопильный завод, который находился за несколько верст оттуда; таким образом он зарабатывал столько, что у него всегда был хлеб и масло, молоко и картофель. Всем этим он был очень доволен, -- он знал, что многим приходится довольствоваться одной мякиной, и у них нет даже масла, чтобы намазать на свой хлеб.
   У старика и старухи было двое детей. Мальчика звали Сильвестром, а девочку Сильвией.
   Однажды в зимний день дети отправились в лес осматривать свои силки и сети, расставленные для зайцев и куропаток, которых очень много водилось в том лесу. Оказалось, что в сеть Сильвестра попался белый заяц, а в силок Сильвии белая куропатка. Заяц и куропатка запутались в силки ногами и потому были еще живы. При виде детей они запищали так жалостно, что дети в удивлении остановились.
   -- Отпусти меня, и тебя наградят за это -- пищал заяц.
   -- Да, отпусти меня, и тебя наградят за это -- пищала куропатка.
   Дети сжалились над ними и выпустили их. Заяц со всех ног пустился бежать в чащу леса, а куропатка торопливо поднялась и полетела, и оба в одно время закричали: "Опросите великанов! спросите великанов!"
   -- Что это значит, -- с досадой сказал Сильвестр, -- эти неблагодарные животные нас даже не поблагодарили.
   -- Они сказали, чтобы мы спросили великанов, -- сказала Сильвия. -- Кто это? Никогда я прежде не слыхала здесь о великанах.
   -- И я тоже, -- сказал Сильвестр.
   В это время пронесся сильный холодный ветер по сучьям двух огромных сосен, которые росли тут по близости; удивительно зашелестели при этом их темные верхушки и дети, к немалому своему удивлению, услышали в этом шелесте странные слова.
   -- Стоишь ли ты еще, брат великан, -- спросила одна сосна.
   -- Разумеется, я стою -- отвечала другая сосна. -- Но каково тебе, брат великан?
   -- Я начинаю стареть -- отвечал первый. Ветер отломил у меня один сучек с верхушки.
   -- В сравнении со мною ты еще ребенок. Тебе только триста пятьдесят лет, а мне уже исполнилось триста восемьдесят восемь, -- прошелестел второй великан.
   -- Смотри, теперь ветер возвращается -- сказал первый. -- Давай споем немного, по крайней мере моим сучьям будет о чем подумать.
   И они запели вместе под шум бури:
   
   Услышь наше слово!
   На севере диком,
   В пустынях далеких,
   С давнишних времен мы живем;
   Вросли наши корни
   Глубоко, глубоко,
   Вершинами к небу растем.
   Свирепые бури,
   Метели и вьюги,
   Дожди, непогода кругом --
   Стоим нерушимо
   Два старые друга,
   А время все мчится бегом.
   Уходят теряясь
   В пучине забвенья,
   Века все один за другим,
   И с ними родятся
   И гибнут творенья,
   А мы все стоим, да стоим.
   Растите же дети
   Велики и сильны,
   Как мы, не страшитесь невзгод,
   Свет истины светит
   Для всех вас обильно!
   Идите же смело вперед!
   
   -- Поговорил теперь с этими детьми людей, -- прошелестел второй великан.
   -- Меня удивляет, что бы эти сосны могли сказать нам, -- тихо сказал сестре Сильвестр.
   -- Нет, нет, пойдем домой, -- шептала Сильвия, -- я боюсь этих больших деревьев и их удивительных песен.
   -- Подожди, вон идет отец с топором на плече, -- сказал Сильвестр.
   В это время к ним подошел отец.
   -- Вот два таких дерева, какие мне нужно, -- сказал крестьянин, поднимая топор, чтобы срубить одного из великанов.

[]

   Но дети начали плакать:
   -- Добрый батюшка, не трогай этого великана -- говорил Сильвестр.
   -- Милый батюшка, не тронь и этого, -- говорила Сильвия. -- Они уже такие старые, и только что пели нам песенку.
   -- Что за ребячество -- сказал старик, -- будто деревья умеют петь! Но все равно; если вы просите не трогать их, то я могу найти себе пару других деревьев.
   С этими словами он пошел дальше в лес, а дети из любопытства остались послушать, что еще им скажут два великана.
   Ждать им пришлось не долго.
   Ветер воротился с мельницы, где он молол с такою силою, что искры летели из жерновов, и снова зашумел в ветвях вековых сосен. Теперь дети совсем ясно расслышали, как деревья опять заговорили.
   -- Вы спасли нашу жизнь -- говорили они детям -- и этим сделали доброе дело. Теперь просите от нас по подарку, и чего бы вы ни пожелали, все вы получите.
   Дети очень обрадовались этому, но в то же время и задумались. Им казалось, что им нечего желать на этом свете. Наконец Сильвестр сказал:
   -- Я бы хотел, чтобы теперь хотя немного засветило солнце; тогда бы мы лучше могли разобрать следы зайцев в снегу.
   -- Да, да, -- сказала Сильвия, -- а я хотела бы, чтобы опять настала весна и снег начал бы таять; тогда бы и птички снова запели в лесу.
   -- Безрассудные дети! -- зашелестели деревья. -- Вы могли пожелать себе разных прекрасных вещей, а вы пожелали то, что сделается и без вашего желания. Но вы спасли нам жизнь и потому мы исполним ваши желания; но исполним их только лучше и прекраснее. Ты, Сильвестр, будешь иметь дар, что, куда бы ты ни пошел и на что бы ни взглянул, везде вокруг тебя будет светить солнце. А ты, Сильвия, получишь тот дар, что, куда бы ты ни пошла и когда бы ни открыла ротик, везде вокруг тебя будет весна и снег начнет таять около тебя. Довольны ли вы этим? -- спросили деревья.
   -- Да, да! -- закричали обрадованные дети. -- Это больше, чем мы желали. Благодарим вас, добрые деревья, за чудесные подарки.
   -- Ну, прощайте, -- сказали деревья, -- желаем вам счастья.
   -- Прощайте, прощайте, -- закричали дети и весело побежали домой.
   По дороге Сильвестр по привычке часто оглядывался, высматривая на деревьях куропаток, и к своему удивлению заметил, что, куда бы он ни взглянул, везде перед ним мелькал как бы ясный луч солнца, сверкая как золото на сучьях деревьев. Не меньше удивилась и Сильвия, когда также заметила, что снег начинал таять по обеим сторонам тропинки, по которой они шли.
   -- Посмотри, посмотри, -- крикнула она брату, и едва успела открыть рот, как зеленая травка стала показываться у ее ног, деревья начинали распускаться и высоко в синеве неба послышалась первая песнь жаворонка.
   -- Ах, как это весело, -- кричали дети, счастливые и веселые вбегая в дом.
   -- Я могу видеть сияние солнца, -- кричал Сильвестр своей матери.
   -- Я могу сделать, чтоб таял снег, -- кричала Сильвия.
   -- Ну, это всякий сумеет делать, -- сказала мать и засмеялась.
   Но немного времени спустя она крайне удивилась. Хотя уже стемнело и наступил вечер, в избушке все еще как будто сияло солнце, пока Сильвестру не захотелось спать и его глаза тихо не закрылись. И несмотря на то, что была глубокая зима, в избушке так сильно запахло весной, что даже веник в углу начал зеленеть, а петух несмотря на позднее время от радости принялся петь на своем насесте, и это продолжалось до тех пор, пока Сильвия не заснула.
   -- Слушай, отец, -- сказала старуха мужу, когда тот воротился домой, -- с нашими детьми что-то не ладно. Я боюсь, не околдовал-ли их кто-нибудь в лесу.
   -- Пустое! Ты себе это только воображаешь, -- сказал старик. -- Слушай лучше, какую новость я тебе скажу. Угадай, какую? Король с королевой путешествуют по нашей стране и завтра проедут мимо нашей церкви. Как ты думаешь, не взять ли нам с собой наших детей и поехать с ними посмотреть короля и королеву.
   -- Да, я согласна, -- весело сказала старуха. -- Не часто приходится нам видеть короля и королеву.
   На другой день старики с детьми с раннего утра отправились к церкви. Они уже заранее так радовались предстоящему зрелищу, что никто из них и не вспомнил о случившемся накануне. Не замечали они и того, как луч солнца то и дело скользил перед их санями и что березы распускались на всем их пути.
   Когда они подъехали к церкви, там собралось очень много народу, но все были испуганы чем-то; говорили, будто король был очень недоволен тем, что нашел страну такою пустынною и дикою, и потому многие думали, что он по своей обычной строгости наложит на страну тяжелые наказания. О королеве говорили, что ей было очень холодно во все время путешествия по Финляндии и что она при этом очень скучала.
   Все знали об этом и потому народ с беспокойством поджидал королевскую чету. Скоро все со страхом увидали, как королевские сани показались вдали и стали быстро приближаться. Король смотрел угрюмо, а королева плакала; но они все-таки остановились у церкви, чтобы переменить лошадей.
   -- Посмотрите, как вдруг засияло солнце, -- сказал король, осматриваясь по сторонам, и при этом он засмеялся так милостиво, как обыкновенно смеются все прочие люди. -- Я совсем не понимаю, отчего мне вдруг стало так весело, -- говорил он.
   -- Вероятно потому, что ваше величество изволили хорошо позавтракать, -- отвечала королева. -- Но и мне также стало что-то весело.
   -- Вероятно оттого, что ваше величество изволили хорошо отдохнуть эту ночь. -- Но посмотрите однако, как прекрасна эта пустынная страна! Взгляните, как ярко солнце освещает те две огромные сосны, которые виднеются там в лесу. Вот здесь бы нам выстроить себе дворец.
   -- Да, да, ваше величество, выстроим здесь дворец, -- сказала королева. -- Здесь должен быть хороший климат! Посмотрите только, как посреди зимы распускаются на деревьях зеленые листья.
   В это время они заметили Сильвестра и Сильвию, которые взобрались на изгородь, чтобы лучше видеть короля и королеву. Сильвия от радости так много болтала, что вся засохшая изгородь вокруг нее стала распускаться в роскошную зелень.
   -- Посмотрите, там стоят двое милых детей, -- сказала королева. -- Пусть они подойдут к нам.
   Дети подошли, положив пальцы в рот, как дети обыкновенно делают при подобных случаях.
   -- Слушайте, -- сказал король, -- вы мне очень нравитесь, и глядя на вас, мне становится весело. Садитесь ко мне в сани, я вас повезу в свой дворец; там вас оденут в золотые одежды, и будете вы радовать и веселить всех людей.
   -- Нет, благодарим, господин король, -- отвечали Сильвестр и Сильвия. -- Нам приятнее радовать дома отца и мать. Да к тому же мы соскучились бы у вас по нашим великанам.
   -- Но нельзя ли взять с собой ваших великанов, -- сказала королева, весело и ласково глядя на детей.
   -- Нет, благодарим, госпожа королева, -- отвечали дети. -- Это невозможно, они растут в лесу.
   -- Чего только дети не придумают! -- сказали в один голос и король и королева, и при этом так радушно засмеялись, что даже королевские сани запрыгали от такого смеха.
   Король и королева приказали выстроить здесь для себя дачу, и к удивлению всех при этом были очень ласковы и милостивы. Все бедные получили от них по золотой монете, а Сильвестру и Сильвии, кроме того, они подарили большой крендель, испеченный придворным булочником; крендель этот был так велик, что его с трудом могли везти четыре лошади. Дети поделили этот крендель со всеми другими детьми в деревне и у них все-таки осталось от него так много, что лошадь их едва могла дотащить эти остатки домой.
   На обратном пути старуха шепнула своему старику:
   -- Знаешь ли ты, отчего король и королева были так милостивы?
   -- Нет, -- ответил старик.
   -- Да оттого, что Сильвестр и Сильвия смотрели на них. Помнишь ли, о чем я тебе говорила вчера?
   -- Тише, -- сказал старик. -- Не говори этого при детях. Пусть лучше они и не подозревают, что обладают такими чудесными дарами, которых ни один человек и понять не может.
   Между тем Сильвестр и Сильвия так радовались полученному большому королевскому кренделю, что совсем забыли о том, что умеют вызывать сияние солнца и растоплять снег. Они не замечали, что все, кто бы на них ни взглянул, становились веселыми и добрыми. Всем казалось, что им так весело потому, что они видят хороших детей. Как бы то ни было, но верно то, что родители, глядя на них, испытывали истинную радость, и что пустыня, окружавшая со всех сторон их избушку, мало помалу превратилась в роскошные зеленеющие пашни и богатые пастбища, на которых всю зиму распевали весенние птички.
   Через несколько лет Сильвестр был назначен лесничим над большим лесом, окружающим новую королевскую дачу, а Сильвии поручили смотреть за большим садом, потому что, удивительное дело, где бы только дети эти ни находились, там все цвело и зеленело, так что любо и весело было смотреть.
   Однажды Сильвестр и Сильвия пришли навестить своих старых друзей великанов. В это время бушевала сильная зимняя буря, от которой шумело и гудело в темных верхушках двух огромных сосен; под шум этой бури громадные сосны опять запели свою старую песенку:
   
   О, ох, ох, ох, ох!
   Постарели мы сильно,
   Вершины седеют у нас;
   Но также мы крепки,
   Нас бури не могут
   Сломить... не настал еще час.
   Уходят пред нами
   В пучину забвенья
   Века все один за другим,
   И с ними родятся
   И гибнут творенья,
   А мы все стоим, да стоим.
   О, ох, ох, ох, ох!
   Постарели мы очень,
   Вершины седеют у нас,
   Но также мы сильны,
   Нас бури не могут
   Сломить!..
   
   И только что они успели допеть до этого места, как послышался ужасный треск и гул, и трах... повалились сразу на землю две сосны-великаны. Одной в это время исполнилось триста пятьдесят пять лет, а другой триста девяносто три года. Они сами не заметили, как их корни под конец так завяли и сгнили, что ветры небесные наконец осилили их.
   Но Сильвестр и Сильвия ласково потрепали поросшие мхом стволы их и стали говорить им такие ласковые речи, что снег кругом них начал таять, а бледно-красные цветы вереска высоко поднялись над упавшими деревьями и похоронили их под собой. Таким образом сосны-великаны нашли себе могилу в цветах.
   Давно уже я ничего не слышал про Сильвестра и про Сильвию, и вероятно они давным-давно сами постарели и поседели, так как очень много времени прошло с тех пор, как какой-то король с королевой путешествовали по Финляндии. Но всякий раз, когда я вижу двух веселых и добрых детей, любимых всеми, мне кажется, что это должно быть Сильвестр и Сильвия, и что они получили свои веселые и добрые глаза от тех сосен-великанов. Недавно я видел двух таких детей, и, удивительное дело, в какую бы сторону они ни взглянули, там как будто мелькал ясный луч солнца, отражаясь на темном небе и на печальных или равнодушных лицах людей. Сами дети не замечали этого, но при виде их всякий испытывал такую радость, какую испытывает человек при виде невинности, веселья и доброты. Тогда и лед на окне начинает таять, и снег в сугробах, и мороз в холодных сердцах людей, и наступает весна с роскошною зеленью посреди холодной зимы, так что даже и веник в углу начинает зеленеть, сухая изгородь распускается в розах и жаворонки начинают петь под высоким небесным сводом. За все это мы должны благодарить тех великанов, -- или вернее, за все это мы должны благодарить Всевышнего, милостью которого на земле продолжает зеленеть весна и радость.

[]

   Текст издания: Сказки З. Топелиуса, профессора Александровского университета в Гельсингфорсе / Пер. с швед. М. Гранстрем и А. Гурьевой. -- Санкт-Петербург: тип. М. М. Стасюлевича, ценз. 1882. -- 108 с., 3 л. ил.; 24 см.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru