Шиллер Фридрих
Мария Стюарт

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Фридрихъ Шиллеръ

Марія Стюартъ

Трагедія въ 5 дѣйствіяхъ

  
   Вступительный этюдъ къ трагедіи "Марія Стюартъ" проф. А. И. Кирпичникова
   Новый переводъ В. С. Лихачева.
   Собраніе сочиненій Шиллера въ переводѣ русскихъ писателей. Подъ ред. С. А. Венгерова. Томъ II. С.-Пб., 1901
  

http://аz.lib.ru

  

0x01 graphic

  

МАРІЯ СТЮАРТЪ.

ТРАГЕДІЯ ВЪ ПЯТИ ДѢЙСТВІЯХЪ.

  
   Трагедія "Марія Стюартъ", при всѣхъ своихъ высокихъ достоинствахъ, не принадлежитъ къ числу важнѣйшихъ произведеній Шиллера: не говоря уже объ его юношескихъ драмахъ: "Разбойникахъ" и "Донъ-Карлосѣ", поэтъ не отдалъ ей и пятой доли того напряженія творчества, какое положилъ онъ на "Валленштейна", непосредственно ей предшествовавшаго, и не вложилъ въ нее столько собственной души и сердца, какъ въ "Орлеанскую Дѣву", которая непосредственно за нею слѣдовала. Но исторія возникновенія этой трагедіи и довольно продолжительна и весьма поучительна. До поступленія въ "Военную Академію" Карла Евгенія, Шиллеръ не имѣлъ никакого понятія объ исторіи; въ академіи преподаваніе этого предмета было сперва поручено ректору людвигсбургской школы Яну, но уже въ 1772 г. оно перешло въ руки молодого учителя Іог. Готтлиба Шотта, который не безъ основанія считался талантливымъ преподавателемъ, и патетическимъ, нѣсколько театральнымъ разсказомъ о несчастной судьбѣ юнаго Конрадина или Маріи Стюартъ старался извлекать слезы изъ глазъ своихъ слушателей. Юный Шиллеръ не выдвигался среди учениковъ Шотта, такъ какъ вообще во время своего пребыванія въ педагогической теплицѣ герцога Вюртембергскаго, по разнообразнымъ причинамъ (см. его біографію), учился только посредственно. Но нѣтъ сомнѣнія, что краснорѣчивый разсказъ учителя глубоко запалъ въ его впечатлительную душу, и такъ какъ онъ очень рано мечталъ о сочиненіи театральныхъ пьесъ, то весьма возможно, что онъ тогда же думалъ о судьбѣ казненной королевы, какъ о прекрасномъ сюжетѣ для трагедіи. Но это только предположеніе, не особенно смѣлое, зато и не плодотворное: если и были у мальчика Шиллера такія мысли, на этотъ разъ изъ нихъ ничего не вышло.
   Проходитъ нѣсколько лѣтъ; Шиллеръ, уже авторъ "Разбойниковъ" и "Фіеско", полный вѣры въ свои силы, несмотря на нѣкоторыя разочарованія и стѣсненное матеріальное положеніе, ищетъ сюжета для новой драмы и останавливается на Маріи Стюартъ. 9 декабря 1782 года онъ пишетъ изъ Бауэрнбаха, гдѣ г-жа ф. Вольцогенъ предоставила ему покойное убѣжище, своему пріятелю мейнингенскому библіотекарю Рейнгольду: "Пришлите мнѣ историческихъ книгъ для моей Маріи Стюартъ. Камбденъ (Анналы царствованія Елизаветы, изд. въ 1615 г.) -- прекрасная книга; но было бы хорошо, еслибъ я имѣлъ возможно большѣе число пособій". Въ концѣ февраля 1783 г. Шиллеръ уже условливается съ лейпцигскимъ книгопродавцемъ Вейгандомъ относительно печатанія своей будущей трагедіи, изображающей судьбу шотландской королевы. Но и на этотъ разъ планъ остался безъ исполненія, такъ какъ поэтъ былъ отвлеченъ творческой работой надъ другимъ сюжетомъ ("Донъ Карлосъ"); если для Маріи Стюартъ и было что-нибудь написано, эти наброски пропали безслѣдно.
   Проходитъ еще 16 плодотворныхъ лѣтъ; Шиллеръ -- уже прославленный, великій поэтъ, близкій другъ и сотрудникъ Гете; его скитанія и умственныя, и физическія уже совсѣмъ окончились, и онъ живетъ спокойно въ Іенѣ, въ кругу возлюбленной семьи, всецѣло отдавшись творчеству; какъ будто чувствуя, что ему недолго остается жить, онъ усиленно спѣшитъ работать и безъ отдыха переходитъ отъ одного обширнаго труда къ другому. Окончивъ въ началѣ 1799 г. "Смерть Валленштейна", онъ немедленно ищетъ сюжета для новой драмы. Теперь онъ думаетъ остановиться на чемъ нибудь вымышленномъ; 19 марта онъ пишетъ Гете: "Я пресытился солдатами, героями и властителями". Нѣкоторое время онъ обдумывалъ планъ "Мессинской невѣсты"; но уже въ апрѣлѣ онъ оставилъ его ради Маріи Стюартъ и энергично принялся за подготовительныя работы.

0x01 graphic

   Весьма важенъ для пониманія трагедіи вопросъ: почему Шиллеръ такъ легко разстался съ этимъ сюжетомъ въ 1783 г., и почему онъ, не смотря на свое пресыщеніе героями и властителями, съ такой энергіей взялся за него теперь, въ 1799 г.?
   Великія политическія событія послѣднихъ годовъ XVIII в. имѣли сильное вліяніе на міровоззрѣніе даже такого ненавистника политики, какъ Гете. Шиллеръ былъ живѣй и впечатлительнѣй своего друга, и пережитыя имъ революція и директорія подѣйствовали на него очень сильно. Шиллеръ былъ отъ юности горячимъ проповѣдникомъ дѣятельной любви къ человѣчеству, гуманистомъ въ лучшемъ значеніи этого слова; таковымъ же оставался онъ и до конца дней своихъ. Но его политическія убѣжденія не могли не измѣниться подъ вліяніемъ событій. Въ 1783 г. онъ былъ пылкимъ либераломъ и демократомъ, и несчастная судьба шотландской королевы, возбуждавшая его жалость "по человѣчеству", не воодушевила его настолько, чтобы создать изъ нея трагедію. Жалко, конечно, женщину, которая, нагрѣшивъ въ дни юности по легкомыслію и женской страстности, расплачивается за это 19-лѣтнимъ плѣномъ и наконецъ эшафотомъ; интересна эпоха, когда религіозная борьба жестоко волнуетъ народы и служитъ канвою для сильныхъ страстей властителей, поэтична фигура заключенницы, которая изъ тюрьмы внушаетъ пылкую привязанность и колеблетъ троны; трогательна смерть наслѣдницы двухъ коронъ, которая, послѣ всѣхъ грѣховъ своихъ и долгихъ лѣтъ страданія, сумѣла проявить на послѣднемъ судѣ столько ума и силы воли, а передъ плахой -- столько геройскаго самообладанія, женскаго изящества и доброты. Но Марія Стюартъ, фанатически преданная католицизму, способная къ энергичной борьбѣ только за личное благосостояніе и власть, Марія Стюартъ, дѣятельность которой была такъ опасна для свободы англійскаго народа, что ея казнь была отпразднована въ Лондонѣ и др. городахъ, какъ національное торжество, не могла быть героиней Шиллера въ началѣ 80-хъ годовъ; не могъ онъ вложить въ уста ея свои вольнолюбивыя и высокогуманныя мечты; опиравшаяся на народную волю Елизавета должна была быть ему симпатичнѣе.
   Не то было въ 1799 г. Событія послѣдняго десятилѣтія значительно разочаровали Шиллера въ добросердечіи и разумности народныхъ движеній; онъ разочаровался и въ вожакахъ народа и въ особенности въ "людяхъ успѣха"; искусство управлять толпой онъ склоненъ теперь отождествлять съ отсутствіемъ нравственнаго чувства, попросту сказать, съ безсовѣстностью, и того, кто для достиженія общаго благосостоянія ссылается на желаніе народа и "общее благо", онъ готовъ признать безчеловѣчнымъ эгоистомъ и лицемѣромъ. Теперь онъ думаетъ, что кто изъ разсчета и ненависти отнимаетъ жизнь у своего ближняго, для того нѣтъ никакихъ извиненій; предполагаемое общее благо -- только бесчестная маска, и жертва такого человѣка заслуживаетъ всеобщей симпатіи.
   Вотъ отчего теперь, почти при началѣ творческой работы Шиллера, Елизавета -- въ его глазахъ "царственная лицемѣрка", съ которой онъ хочетъ сорвать маску величія; ея жертва, Марія Стюартъ -- грѣшная, но живая и добрая женщина, возбуждающая симпатію поэта; возвышенныхъ идейныхъ монологовъ говорить она не будетъ; но она будетъ жить и страдать, страданіемъ искупитъ вину свою и умретъ, примиривъ зрителя съ собой и возвысивъ его вѣру въ человѣка. Эпоха реформаціонной борьбы, когда фанатизмъ дѣлаетъ увлекающихся людей убійцами (у Шиллера Мортимеръ), а спокойныхъ и разумныхъ безжалостными притѣснителями (Берлей), сильно напоминаетъ ему борьбу революціонную, въ такой же степени озлоблявшую и отдѣльныхъ лицъ и цѣлые народы. Но гуманистъ и идеалистъ Шиллеръ увѣренъ, что это дѣйствіе скоропреходящее, что въ массѣ общества добрые инстинкты должны взять верхъ надъ злыми, и устами Шрусбэри, представителя общественной совѣсти (IV дѣйствіе, явл. 9), убѣждаетъ Елизавету не разсчитывать на продолжительность народной злобы и мстительности: пройдетъ возбужденіе, и тираны и насильники всѣхъ родовъ и видовъ будутъ внушать только отвращеніе. Вотъ, по нашему мнѣнію, главная причина, почему этотъ давно покинутый сюжетъ показался Шиллеру теперь особенно привлекательнымъ и почему онъ съ такой энергіей принялся за работу.

0x01 graphic

0x01 graphic

0x01 graphic

   Подготовительныя работы поэта состояли въ перечитываніи старыхъ пособій -- главнымъ образомъ Камбдена -- и чтеніи новыхъ {Изъ того, съ чѣмъ онъ познакомился вновь, особенно много дала ему книга Брантома (Pierre de Bourdeilles de Brаntôme), Vie des dаmes illustres, явившаяся впервые послѣ смерти автора (1614 г.) и потомъ перепечатанныя не одинъ разъ въ полномъ собраніи его сочиненій (въ Гаагѣ въ 15 т. въ 1740 г., въ Парижѣ въ 8 т. 1787 и пр.). Брантомъ явно на сторонѣ Маріи Стюартъ. Повліяли на него и общіе курсы Юма и Робертсона и др. (Подробнѣе см. объ этомъ Дюнгцера: Henrich Düntzer, Erläuterungen zu deu doutschen Klаssiken. 48 и 49 B. 4 te Aufl. Lpzg. 1892, стр. 1--50).}. Собирая черты нравовъ эпохи и интересныя въ художественномъ отношеніи подробности событій изъ разнообразныхъ источниковъ, во всемъ важнѣйшемъ Шиллеръ слѣдовалъ сравнительно новому, популярному изслѣдованію Архенгольца {Archenholz, Geschichte der Königin Elisаbeth von Englаnd въ Hist Kаlenderfür Dаmen, 1790, 1--189.}, который разсказываетъ дѣло такъ:
   Отецъ Маріи Стюартъ, шотландскій король Іаковъ V, умеръ въ 1542 г., черезъ нѣсколько дней послѣ рожденія своей несчастной дочери. Регентшей Шотландіи была объявлена его вдова, тоже Марія, урожденная Гизъ, сестра тѣхъ Гизовъ, которые стояли во Франціи во главѣ непримиримыхъ католиковъ. Регентша убѣдила шотландскій парламентъ, раздраженный недавней войною съ Англіей, согласиться на бракъ ея дочери съ наслѣднымъ принцемъ французскимъ Францискомъ. Пятилѣтняя Марія Стюартъ была поэтому отправлена во Францію и воспитана въ роскошной обстановкѣ веселаго и утонченно-чувственнаго двора Екатерины Медичи. 15 лѣтъ она была обвѣнчана съ дофиномъ, юношей слабаго здоровья, горячо любившимъ свою красавицу невѣсту. По совѣту кардинала Гиза, Францискъ и Марія приняли титулъ короля и королевы англійскихъ на томъ основаніи, что Марія приходилась внучкой старшей сестрѣ Генриха VIII;. Елизавету же католики считали рожденною внѣ брака и потому не имѣющею правъ на англійскую корону. Въ 1559. г. Францискъ вступилъ на престолъ французскій, но умеръ, не процарствовавъ и полныхъ 2-хъ лѣтъ. Преемникомъ его былъ его младшій братъ Карлъ IX, за малолѣтствомъ котораго Франціей управляла Екатерина Медичи. Марія не поладила съ своею свекровью и рѣшила вернуться въ Шотландію, гдѣ за нѣсколько мѣсяцевъ передъ тѣмъ умерла регентша, ея мать. Со слезами покидала 19-лѣтняя королева берега милой Франціи и переѣзжала на забытую родину. Народъ принялъ ее торжественно и радостно, и она водворилась въ Эдинбургѣ. Но ликованіе шотландцевъ было не продолжительно: на сцену выступилъ религіозный вопросъ; вельможи протестанты подвергали королеву всевозможнымъ униженіямъ изъ-за ея преданности католицизму. Марія старалась смягчить ихъ своею уступчивостью, но тщетно; ненависть къ королевѣ-католичкѣ росла съ каждымъ днемъ; а явная симпатія Маріи къ Франціи и легкость нравовъ, господствовавшая при ея дворѣ, значительно усиливали это чувство. Марія пыталась сблизиться съ Елизаветой и искала свиданія съ нею, но Елизавета, не отказываясь, откладывала его на неопредѣленное время. Марія послала къ ней преданнаго рыцаря Джемса Мельвиля, который по возвращеніи убѣждалъ свою королеву нивъ какомъ случаѣ не довѣрять ласковымъ словамъ Елизаветы.
   Единственнымъ выходомъ изъ затруднительнаго положенія, въ которомъ находилась Марія Стюартъ, былъ новый бракъ. Въ виду своихъ притязаній на англійскій престолъ, который она надѣялась занять по смерти Елизаветы, Марія не хотѣла выходить замужъ безъ одобренія англійской королевы, какъ своей старшей родственницы, и просила ее высказать свое мнѣніе относительно сватовства Карла, эрцгерцога австрійскаго. Елизавета отказала въ своемъ согласіи и предложила въ мужья Маріи своего любовника лорда Дудлея (впослѣдствіи графа Лейчестера). Считая такой бракъ для себя униженіемъ, Марія отвѣтила гнѣвнымъ отказомъ, а такъ какъ Елизавета послѣдовательно отвергала всѣхъ иностранныхъ принцевъ, сватавшихся за Марію, королева шотландская отдала руку своему дальнему родственнику, 20-лѣтнему красавцу, Генриху Стюарту, лорду Дарнлею, который, какъ внукъ младшей сестры Генриха VII, тоже имѣлъ притязанія на англійскій престолъ. Дарнлей былъ тоже католикомъ, и этотъ бракъ еще больше раздражилъ шотландскихъ протестантовъ. Нѣсколько могущественныхъ вельможъ возстали противъ короля Генриха (Марія дала ему этотъ титулъ, не испросивъ на то согласія парламента), но, несмотря на поддержку Елизаветы, были разбиты и бѣжали въ Англію. Дарнлей, оказавшійся безпутнымъ мальчишкой, не могъ надолго удержать сердце Маріи: не прошло и года, какъ она совсѣмъ охладѣла къ мужу и увлеклась пѣвцомъ Риціо, котораго сдѣлала своимъ тайнымъ секретаремъ. Дарнлей составилъ заговоръ противъ этого любимца и, ворвавшись къ женѣ съ своими родственниками Дугласами, убилъ его на глазахъ Маріи, которая тогда находилась на 6-мъ мѣсяцѣ беременности. Послѣ этой ужасной сцены заговорщики подвергли Марію заключенію, требуя, чтобы она объявила имъ помилованіе. Марія не соглашалась, но, повидимому, примирилась съ мужемъ и при его содѣйствіи бѣжала въ Дёнбаръ. Оттуда она собрала войско и пошла на Эдинбургъ; заговорщики принуждены были скрыться въ Англію. Но скоро королева забыла все пережитое ею, въ своемъ новомъ увлеченіи графомъ Ботвеллемъ, и простила всѣмъ своимъ врагамъ, кромѣ мужа: она избѣгала сношеній съ нимъ и старалась всячески унизить его. Дарнлей думалъ удалиться во Францію или въ Испанію, но почему-то отложилъ на время свои отъѣздъ и отправился въ Глазго, гдѣ заболѣлъ какой-то странной болѣзнью, носившей признаки отравленія {На самомъ дѣлѣ это была оспа. Здѣсь изложеніе Архонгольца не точно: нѣкоторые факты искажены и освѣщены невыгодно для Маріи.}. Марія внезапно выказала большую заботливость объ немъ, пріѣхала къ нему сама и настояла, чтобы онъ вернулся въ Эдинбургъ и поселился недалеко отъ города въ уединенномъ домикѣ (въ Kirk of Field), гдѣ больной могъ пользоваться необходимымъ для него покоемъ. Королева провела тамъ нѣсколько ночей, но съ 9-го на 10-е февраля 1567 г. она ночевала у себя во дворцѣ. Въ эту ночь жилище Дарнлея было взорвано. Публику хотѣли убѣдить, что взрывъ произошелъ случайно, но тѣло короля носило явные слѣды насильственной смерти, и народъ громко называлъ Ботвелля и Марію убійцами. По требованію отца Дарнлея, лорда Леннокса, было назначено по этому дѣлу слѣдствіе, но оно велось небрежно и пристрастно, а на судъ Ботвелль явился съ толпою своихъ приверженцевъ и былъ оправданъ. Уже 15 мая того же 1567 г. происходила свадьба Маріи съ Ботвеллемъ, который ради этого развелся съ своею молодой женою. Чтобы оправдать эту поспѣшность, была разыграна такая комедія: Ботвелль похитилъ королеву на дорогѣ и будто бы насильно привезъ ее въ свой замокъ, гдѣ она и переночевала, послѣ чего нѣсколько лордовъ подписали заявленіе, что, при существующихъ обстоятельствахъ, они считаютъ бракъ королевы съ Ботвеллемъ необходимымъ. Но Ботвелль и послѣ свадьбы обращался съ королевой, какъ съ плѣнницей, и его самоуправство заставило шотландцевъ опасаться за жизнь наслѣдника престола Іакова (род. 19 іюля 1566 г.), который, находясь при матери, былъ во власти Ботвелля. Лорды составили лигу и внезапно напали на Бортвикъ, гдѣ находились Марія и Ботвелль; но тѣмъ удалось бѣжать въ Дёнбаръ. Лорды вступили въ Эдинбургъ и обвинили Ботвелля въ убійствѣ Дарнлея, въ насиліи надъ королевой и въ замыслѣ на жизнь Іакова. Ботвелль собралъ своихъ приверженцевъ и приготовился, по возможности, къ битвѣ; но до нея дѣло не дошло: ему разрѣшили удалиться безпрепятственно (онъ уѣхалъ въ Данію), а королевѣ предложили вернуться въ Эдинбургъ, гдѣ обѣщали обращаться съ ней почтительно и покорно. Но это обязательство исполнено не было: захвативъ королеву, лорды вмѣсто столицы отвезли ее въ замокъ Лохлевинъ и тамъ принудили подписать отреченіе отъ престола въ пользу сына. Этимъ они не удовольствовались: королеву обвинили въ прелюбодѣяніи и въ убійствѣ мужа, приговорили къ строгому заключенію, и парламентъ утвердилъ этотъ приговоръ. Но Маріи удалось, при помощи 18-лѣтняго Джорджа Дугласа, бѣжать въ Гамильтонъ; здѣсь она объявила подписанное ею отреченіе недѣйствительнымъ и собрала вокругъ себя до 6000 приверженцевъ, которыхъ однако парламентское войско, подъ начальствомъ регента, лорда Муррея, обратило въ бѣгство. Тогда Марія, несмотря на увѣщанія многихъ преданныхъ ей людей, приняла роковое рѣшеніе искать защиты у Елизаветы. Вильямъ Сесиль (лордъ Бёрлей), издали руководившій дѣйствіями враговъ Маріи, былъ очень доволенъ такимъ ея намѣреніемъ: онъ находилъ, что протестантамъ чрезвычайно выгодно имѣть претендентку въ своей власти. Марія, переправившись въ предѣлы Англіи, написала Елизаветѣ трогательное письмо, въ которомъ умоляла ее о свиданіи, но Сесиль доказывалъ, что дѣвственной королевѣ неприлично вступать въ личныя сношенія съ женщиной, обвиняемой въ прелюбодѣяніи и мужеубійствѣ, пока она не оправдается передъ англійскими комиссарами. Марія отказалась унизить себя такимъ подчиненіемъ авторитету чиновниковъ, но Сесиль придумалъ другую уловку: ей предложили выступить обвинительницей ея враговъ, и процессъ начался въ Іоркѣ; когда дѣло стало принимать благопріятный для Маріи оборотъ, судъ перенесли въ Вестминстеръ и значительно измѣнили составъ судей. Такъ какъ Марія не соглашалась отказаться отъ своихъ правъ на англійскую корону, ее переводили все дальше и дальше въ глубь страны, а процессъ ея тянули умышленно. Въ это время герцогъ Норфолькъ, первый пэръ Англіи, бывшій въ началѣ предсѣдателемъ комиссіи, которая разбирала дѣло Маріи, вступилъ въ сношенія съ плѣнной королевой и составилъ въ ея пользу обширный заговоръ. Франція, Испанія, англійскіе католики, даже самъ Лейчестеръ (изъ личныхъ видовъ) сочувствовали его плану освободить Марію и жениться на ней. Но Елизавета узнала объ этомъ заблаговременно и заключила Норфолька и его главныхъ приверженцевъ въ Тоуэръ. Графы Нортёмберлендъ и Вестморлендъ подняли однако знамя возстанія, но оно было быстро подавлено. Тогда вмѣшался въ дѣло папа Пій V; онъ издалъ буллу о лишеніи Елизаветы королевскаго трона. Парламентъ отвѣтилъ на это такимъ постановленіемъ: онъ объявилъ измѣнникомъ и врагомъ Англіи всякаго, кто при жизни королевы Елизаветы предъявитъ свои права на престолъ ея или будетъ сочувствовать такому предъявленію. Такъ какъ Франція не вступалась за Марію Стюартъ (въ это время шли переговоры о бракѣ герцога Анжуйскаго съ Елизаветою), то вновь составился заговоръ, разсчитывавшій на помощь папы и Испаніи; но и объ немъ Елизавета узнала заблаговременно, и нѣкоторые его участники, въ томъ числѣ и Норфолькъ, были казнены, а епископъ Росскій бѣжалъ во Францію. Послѣ этого надзоръ за Маріей сталъ еще строже. Прошло нѣсколько лѣтъ сравнительно спокойныхъ, но Елизавета всегда находилась подъ страхомъ возстанія католиковъ, для которыхъ знаменемъ и поводомъ служила Марія, не терявшая надежды на благопріятную перемѣну въ судьбѣ своей. Въ апрѣлѣ 1584 г. былъ казненъ Трокмортонъ, заподозрѣнный въ заговорѣ въ пользу Маріи; на эшафотѣ онъ признался въ сношеніяхъ съ испанскимъ посланникомъ Мендозой, который долженъ былъ содѣйствовать ему въ осуществленіи плана герцога Гиза относительно низверженія Елизаветы и протестантизма. Въ 1585 г. казненъ членъ нижней палаты Парри, обвиненный въ подобныхъ же замыслахъ; Mарія не безъ основанія была заподозрѣна въ сношеніяхъ съ нимъ. Тогда лордъ Шрусбэри, бывшій цѣлыя 15 лѣтъ весьма снисходительнымъ тюремщикомъ для Маріи, былъ замѣненъ пуританиномъ Полетомъ, а парламентъ въ 1586 г. издалъ билль, лишавшій навсегда правъ на престолъ того, кто подстрекалъ подданныхъ къ возстанію или къ покушенію на особу царствующаго го сударя. Немного спустя послѣ этого въ Англію явился изъ Реймса {Тамъ была семинарія для англійскихъ католиковъ, содержимая кард. Гизомъ.} молодой офицеръ Саважъ, давшій торжественный обѣтъ убить Елизавету, и вступилъ въ соглашеніе съ богатымъ фанатикомъ Бабингтономъ, который взялся къ назначенному сроку освободить Марію и поднять возстаніе въ разныхъ городахъ. Марія знала объ этомъ и была въ сношеніяхъ съ заговорщиками. Когда и эта отчаянная попытка не удалась, всѣ бумаги плѣнницы были отобраны, и слуги ея и секретари арестованы, а ее перевели въ укрѣпленный замокъ Фотерингей, въ 15 часахъ ѣзды отъ Лондона. Народъ, раздраженный частыми покушеніями, громко требовалъ смерти Маріи; министры Елизаветы доказывали необходимость такой мѣры; Лейчестеръ совѣтовалъ отравить шотландскую королеву. Наконецъ рѣшено было судить ее, на основаніи парламентскаго билля, въ комиссіи изъ 40 знатнѣйшихъ присяжныхъ и 5 верховныхъ судей. Марія сперва гордо отказалась отвѣчать, такъ какъ не могла признать компетентность какого бы то ни было суда надъ собою; но когда ей замѣтили, что этимъ она лишаетъ себя единственнаго случая оправдаться, она согласилась говорить, хотя и продолжала настаивать на незаконности суда. Ее обвиняли въ соучастіи съ Саважемъ и Бабингтономъ на основаніи ея писемъ, признанія заговорщиковъ передъ казнью и показаній ея секретарей Но (Nаu) и Кэрля (Curle; ей не дали очной ставки съ ними, несмотря на ея требованія). Безъ совѣтниковъ и адвокатовъ она защищалась съ большой энергіей и достоинствомъ. Она призналась въ сношеніяхъ съ представителями иностранныхъ государствъ, въ своихъ домогательствахъ свободы и даже короны, даже въ сношеніяхъ съ заговорщиками, но отрицала какое-либо свое участіе въ покушеніяхъ на жизнь Елизаветы. 25 октября 1586 г. судъ приговорилъ Марію къ смертной казни главнымъ образомъ за злоумышленіе на жизнь королевы; парламентъ утвердилъ этотъ приговоръ и подалъ королевѣ прошеніе о скорѣйшемъ его исполненіи. Марія Стюартъ выслушала приговоръ спокойно: "Послѣ столькихъ страданій, сказала она, смерть для меня желанный избавитель. Я горжусь тѣмъ, что протестанты требуютъ моей крови и что я такимъ образомъ умираю мученицей за вѣру". Послѣ объявленія приговора съ ней перестали обращаться, какъ съ коронованной особой, и вынесли тронъ изъ ея пріемной залы. Марія написала послѣднее письмо Елизаветѣ; она не старалась отклонить казни, но просила нѣкоторыхъ милостей: 1) Тѣло ея должно быть отправлено для погребенія во Францію. 2) При смерти ея должны присутствовать ея слуги (которымъ она испрашивала позволеніе безпрепятственно уѣхать, куда они захотятъ, съ ея предсмертными подарками), чтобы они могли засвидѣтельствовать, что она умерла доброй католичкой. 3) Ее долженъ напутствовать католическій священникъ. На это письмо отвѣта не было получено.
   Начался 1587 годъ. Ходили слухи о новыхъ заговорахъ, о приближеніи испанскаго флота, о высадкѣ французской арміи подъ предводительствомъ Гиза. Напуганная чернь требовала исполненія приговора, а въ то же время католическія державы ходатайствовали о помилованіи. Елизавета очень ясно намекала, что лица, стерегущія Марію, могли бы посредствомъ яда избавить свою государыню отъ затруднительнаго положенія, но Полетъ съ негодованіемъ отказался отъ этой чести. Наконецъ, королева подписала приказъ о казни и велѣла статсъ-секретарю Девисону приложить къ нему государственную печать, но не дала прямого приказанія о немедленномъ исполненіи. Члены тайнаго совѣта, видя ея колебанія и страхъ, рѣшили взять дѣло на себя: не внесли, какъ того требовалъ обычай, снова запроса королевѣ, а послали приказъ шерифу и поручили графамъ Кенту и Шрусбэри наблюсти за исполненіемъ казни Маріи, когда ей 7 февраля объявили о наступленіи смертнаго часа, быстро овладѣла собой и въ послѣднія минуты выказала поразительное самообладаніе; утромъ 8 февраля она отказалась отъ напутствія протестантскаго пастора, ласково простилась съ своими слугами, и, громко поручивъ свою душу Богу, приняла ударъ палача. Узнавъ о совершившейся казни, Елизавета сочла нужнымъ разыграть ужасную комедію: она сдѣлала видъ, будто это произошло противъ ея воли, рыдала, надѣла трауръ; Бёрлею она выразила сильное неудовольствіе, Девисона же засадила въ Тоуэръ, а по освобожденіи разорила и огромнымъ штрафомъ; но немногихъ она обманула этимъ лицемѣріемъ. Архенгольцъ заключаетъ свое повѣствованіе такой оцѣнкой Маріи Стюартъ; "Гумманность склоняетъ насъ набросить завѣсу на ея прошлое и приписать ея проступки скорѣй ея несчастному положенію, чѣмъ природнымъ наклонностямъ. Страданія ея, какъ своею силою, такъ и продолжительностью далеко превосходятъ тѣ трагическія несчастія, которыя создаетъ фантазія драматическаго поэта для возбужденія состраданія зрителей. Если мы всесторонне разсмотримъ ихъ, мы навѣрное почувствуемъ желаніе забыть ошибки несчастной королевы и дать волю слезамъ".
   Таковъ въ сокращеніи разсказъ Архенгольца, который легъ въ основу глубоко трогательной и гуманной драмы Шиллера. Участіе Маріи въ убійствѣ Дарнлея и преступную страсть ея къ Ботвеллю поэтъ принялъ за фактъ (хотя одно изъ важнѣйшихъ его пособій -- книга Брантома: Ѵіе des dаmes illustres -- считаетъ это клеветою), такъ какъ съ его точки зрѣнія только это дѣлало Марію трагическою героинею, ибо такимъ образомъ ея долгія страданія и самая смерть являлись искупленіемъ содѣяннаго ею преступленія.
   Исходя изъ этой идеи, Шиллеръ повелъ свою творческую работу съ изумительной энергіей. Уже въ іюнѣ 1799 г. онъ изготовилъ планъ и набросалъ скелетъ пьесы, а 24 іюля того-же года написанъ весь первый актъ и начатъ второй; 9 августа Шиллеръ пишетъ Кернеру, что важнѣйшая треть работы окончена; дѣйствительно, 26 августа дописанъ второй актъ и приступлено къ обработкѣ третьяго и, если бы дѣло пошло далѣе такимъ же образомъ, Шиллеръ исполнилъ бы свое первоначальное намѣреніе: совсѣмъ закончить пьесу къ концу зимы. Но здѣсь начались разнообразныя задержки и препятствія: другія спѣшныя и срочныя работы (Musenаlmаnаch и пр.), рожденіе дочери, болѣзнь жены, переѣздъ въ Веймаръ, наконецъ, собственная серьезная болѣзнь. Все же 9 іюня 1800 г. трагедія была совсѣмъ отдѣлана и черезъ пять дней поставлена на веймарскую сцену. Пьеса имѣла успѣхъ, но не совсѣмъ въ томъ объемѣ, какъ мечталъ авторъ, глубоко полюбившій свой сюжетъ во время напряженной работы надъ нимъ, а англійскій переводъ, о возможно скорѣйшемъ появленіи котораго усиленно хлопоталъ Шиллеръ, совсѣмъ потерпѣлъ неудачу. Только съ середины XIX ст. Марія Стюартъ пользуется на всѣхъ европейскихъ сценахъ той славой, которую заслуживаетъ она и по идеѣ и по геніальному ея исполненію.
   Неудача англійскаго перевода этой трагедіи вполнѣ удовлетворительно объясняется національными предразсудками заламаншскихъ современниковъ Шиллера; а сравнительно малый успѣхъ пьесы на континентѣ Европы въ первыя десятилѣтія прошлаго вѣка долженъ быть приписанъ главнымъ образомъ той чрезмѣрной строгости, съ которой тогда относились къ "искаженіямъ фактовъ" въ художественныхъ произведеніяхъ, не отказавшихся отъ исторической почвы и не переходившихъ въ область чудеснаго. Всякій, кто выучилъ въ средней школѣ, что Марія Стюартъ пробыла въ англійскомъ плѣну почти 19 лѣтъ, что во время суда и казни ей было 44 года, что она уже давно потеряла свою пресловутую красоту, отяжелѣла и тѣломъ и духомъ и не только не могла увлекать другихъ, но и сама не могла увлекаться, считалъ своимъ долгомъ пожимать плечами при видѣ такихъ "анахронизмовъ", при видѣ того, какъ героиня рѣзвится на сценѣ, подобно ребенку и живетъ сердцемъ вопреки разсудку и всякимъ разсчетамъ. Только тогда, когда образованная публика отрѣшилась отъ этой немного наивной придирчивости, а историческая критика разобрала мотивы поэтическаго пересозданія такъ наз. міровыхъ событій, Марію Стюартъ оцѣнили по достоинству.
   По поводу постановки Маріи Стюартъ на Берлинской сценѣ Шиллеръ писалъ Иф