Шекспир Вильям
Король Генрих V

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

СОЧИНЕНІЯ
ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА

ВЪ ПЕРЕВОДѢ И ОБЪЯСНЕНІИ
А. Л. СОКОЛОВСКАГО.

Съ портретомъ Шекспира, вступительной статьей "Шекспиръ и его значеніе въ литературѣ", съ приложеніемъ историко-критическихъ этюдовъ о каждой пьесѣ и около 3.000 объяснительныхъ примѣчаній

ИМПЕРАТОРСКОЮ АКАДЕМІЕЮ НАУКЪ
переводъ А. Л. Соколовскаго удостоенъ
ПОЛНОЙ ПУШКИНСКОЙ ПРЕМІИ.

ИЗДАНІЕ ВТОРОЕ
пересмотрѣнное и дополненное по новѣйшимъ источникамъ.

ВЪ ДВѢНАДЦАТИ ТОМАХЪ.

Томъ VIII.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ

ИЗДАНІЕ т-ва А. Ф. МАРКСЪ.

   

КОРОЛЬ ГЕНРИХЪ V.

   Для опредѣленія времени, когда написана хроника: "Король Генрихъ V", мы имѣетъ вѣрное указаніе въ самомъ текстѣ пьесы, а именно въ хорѣ передъ пятымъ дѣйствіемъ, въ которомъ описывается торжественный въѣздъ Генриха V въ Лондонъ послѣ счастливаго окончанія войны съ Франціей. Описывая встрѣчу, какою народъ почтилъ героя-короля, авторъ прибавляетъ, что если зрители хотятъ себѣ представить ея торжественность, то пусть вообразятъ, какъ встрѣтили бы граждане города полководца королевы Елисаветы, графа Эссекса, если бъ онъ вернулся съ такимъ же успѣхомъ изъ Ирландіи. А такъ какъ современный Шекспиру походъ Эссекса въ Ирландію для усмиренія этой страны былъ въ 1599 году, то, значить, и настоящая пьеса была написана въ это же время. Сопоставляя это время со временемъ созданія прочихъ хроникъ, мы увидимъ, что "Генриха V" надо считать послѣднею изъ написанныхъ Шеспиромъ пьесъ этого рода, такъ какъ хроника "Генрихъ VIII" (написанная гораздо позднѣе) имѣетъ уже совершенно иной характоръ.
   Написанная въ 1599 году, пьеса была напечатана въ первый разъ въ 1600 году въ форматѣ in quarto подъ слѣдующимъ заглавіемъ: "The chronicle history of Henry the fifth, with ins batteU fought at Agin Court in France. Togither with ancient Pistoll. As it bas been sirndry times playd by the Kight honorable the Lord Chamberlaine his servants", т.-е. "Исторія Генриха Пятаго съ описаніемъ Азинкуртской битвы во Франціи. При этомъ исторія поручика Пистоля въ томъ видѣ, какъ пьеса много разъ представлялась слугами достопочтеннаго лорда Камергера". За этимъ изданіемъ послѣдовали два другихъ -- въ 1602 и 1608 годахъ, а затѣмъ пьеса была перепечатана въ первомъ in folio 1623 года, въ отдѣлѣ драматическихъ хроникъ подъ простымъ заглавіемъ: "The life of Henry the fifth, т.-е. "жизнь Генриха Пятаго".
   Сличая текстъ первыхъ изданій in quarto съ текстомъ in folio, мы увидимъ между ними огромную разницу не только во внутренней разработкѣ сценъ и содержанія, но и въ самой величинѣ пьесъ. Текстъ in quarto заключаетъ всего 1.800 строкъ, а текстъ in folio 3.500. Это обстоятельство повело къ многимъ спорамъ относительно происхожденія текста обоихъ изданій. Одни комментаторы, считая изданіе in quarto истиннымъ текстомъ Шекспира, полагаютъ, что пьеса была передѣлана и дополнена впослѣдствіи имъ самимъ. Другіе же, напротивъ, думаютъ, что изданіе in quarto было напечатано безъ согласія Шекспира, какъ плагіатъ, при чемъ издатели обезобразили и сократили настоящій текстъ пьесы по своему усмотрѣнію, я что истиннымъ текстомъ пьесы слѣдуетъ считать тотъ, который напечатанъ въ in folio 1623 года. Которое изъ этихъ мнѣній справедливѣе -- сказать трудно, но болѣе правдоподобнымъ представляется второе. Это подтверждается тѣмъ, что въ изданіи in quarto., въ числѣ многихъ пропусковъ противъ in folio, пропущены, между прочимъ, хоры, въ томъ числѣ хоръ пятаго дѣйствія, въ которомъ говорится, какъ о современномъ событіи, о походѣ Эссекса, бывшемъ въ 1599 году. Вслѣдствіе этого невольно возникаетъ вопросъ: почему же эти хоры, написанные явно уже въ 1599 г., когда была написана и сама пьеса, пропущены въ первыхъ изданіяхъ? Предполагать, что они были выпущены съ согласія самого автора, нѣтъ никакого основанія; если же принять мнѣніе, что первыя изданія были дѣломъ недобросовѣстныхъ спекулянтовъ, исказившихъ весь текстъ, то подобный пропускъ, сдѣланный въ числѣ множества другихъ, можетъ быть легко объясненъ. Во всякомъ случаѣ истиннымъ текстомъ пьесы принимается въ настоящее время всѣми новѣйшими издателями текстъ in folio, далеко превосходящій изданіе in quarto какъ по объему, такъ и по достоинствамъ. Что касается до источниковъ, изъ какихъ взято содержаніе пьесы, то здѣсь Шекспиръ руководствовался, какъ и въ предыдущихъ хроникахъ, лѣтописью Голлиншеда и старинной пьесой: "The fomous victories of Henry fifth", а еще болѣе народными легендами о выведенной въ пьесѣ эпохѣ и ея героѣ.
   Генрихъ V вступилъ на престолъ послѣ смерти своего отца, Генриха IV, и царствовалъ отъ 1413 до 1422 года. Почти все его царствованіе было наполнено войной съ Франціей,-- войной, которая, благодаря своему успѣху, сдѣлалась въ Англіи на многіе вѣка легендарной. Успѣхъ этотъ (какъ это всегда бываетъ) осѣнилъ ореоломъ славы и личность руководителя войны, хотя онъ, какъ разъяснила исторія, вовсе не былъ на дѣлѣ такимъ титаническимъ героемъ, какимъ прославило его народное мнѣніе. Война эта назрѣвала давно, но не могла разразиться въ грандіозномъ видѣ вслѣдствіе внутреннихъ неурядицъ, которыя переживали оба государства. Предшественники Генриха V (Ричардъ II и Генрихъ IV) оба избѣгали этой войны, хотя и по разнымъ причинамъ. Ричардъ II былъ изнѣженный, малодушный государь, гораздо болѣе интересовавшійся праздниками и турнирами, чѣмъ государственными дѣлами; вслѣдствіе сего онъ не только не искалъ войны съ Франціей, но, напротивъ, старался всѣми силами жить съ этой страной въ мирѣ. Когда же, по сверженіи Ричарда, на тронъ вступилъ Генрихъ IV, то, несмотря на свой твердый характеръ и дѣйствительно блестящія государственныя способности, онъ также не могъ отважиться на внѣшнія предпріятія, будучи принужденъ употреблять всѣ свои силы на усмиреніе внутреннихъ безпорядковъ, вызывавшихся безпрестанными возстаніями знатныхъ лордовъ, возведшихъ его на тронъ и считавшихъ себя недостаточно имъ вознагражденными. Смерть Генриха измѣнила это положеніе дѣлъ. Сынъ его и наслѣдникъ, Генрихъ V, вступилъ на тронъ уже не какъ похититель короны, подобно своему отцу, но какъ законный наслѣдникъ, а потому это одно придавало его власти въ глазахъ народа законную прочность. Сверхъ того вся страна порядочно утомилась отъ прошлыхъ междоусобицъ и жаждала внутренняго покоя. Враждовавшіе съ Генрихомъ IV лорды частью были усмирены, прочіе же поняли, что дальнѣйшая ихъ вражда съ короной была невозможна, а наконецъ всѣ видѣли, что молодой король, бывшій почти полновластнымъ правителемъ государства уже въ послѣдніе годы царствованія его больного отца, имѣлъ очень внушительный, твердый характеръ и могъ съ полнымъ достоинствомъ занимать тронъ. Франція была около этого времени въ совершенно обратномъ положеніи. На престолѣ ея сидѣлъ сумасшедшій король Карлъ VI. Сынъ и наслѣдникъ его, дофинъ Лудовикъ, былъ извѣстенъ только своей безхарактерностью и развратнымъ поведеніемъ. Вслѣдствіе этого могущественныя партіи Орлеановъ Арманьяковъ и герцога Бургундскаго, споря за то, кому стоять у власти и управлять слабоумнымъ королемъ, терзали несчастное государство своими происками внутри и тѣмъ ослабляли для борьбы, съ внѣшнимъ врагомъ. Всѣ выгодные шансы войны между обоими государствами были такимъ образомъ на сторонѣ англійскаго короля. Генрихъ V однако все-таки не вдругъ рѣшился бросить исконнымъ врагамъ своей родины окончательный вызовъ. Ему, правда, нечего было бояться противодѣйствія со стороны, могущественныхъ вельможъ; но онъ въ началѣ своего царствованія не былъ въ ладахъ съ духовенствомъ, которое въ это время было въ Англіи еще очень большой силой. Генрихъ, будучи еще принцемъ, покровительствовалъ реформаціонному ученію Виклефа, но, сдѣлавшись королемъ, понялъ, что такой образъ дѣйствія, ведшій къ борьбѣ съ духовенствомъ, связывалъ ему руки въ предстоявшей войнѣ. Вслѣдствіе этого онъ разрѣшилъ преслѣдованіе еретиковъ и этимъ средствомъ помирился съ духовенствомъ, которое въ благодарность немедленно встало на его сторону и предложило ему для воины огромныя денежныя субсидій. Общій энтузіазмъ охватилъ всю Англію. Выдумавъ для благовиднаго оправданія войны самое натянутое толкованіе своихъ династическихъ правъ на французскій тронъ и получивъ, конечно, отказъ Франціи на свои требованія, Генрихъ отъ слова перешелъ къ дѣлу. Война началась высадкой на французскій берегъ огромнаго войска и осадой города Гарфлера, который и былъ взять въ 1415 г. Какъ ни былъ блестящъ этотъ успѣхъ, Генрихъ купилъ его дорогой цѣной. Войско его, разслабленное походомъ и болѣзнями, не могло продолжать наступательной войны, и потому онъ рѣшилъ отступить въ Калэ. Французы послѣдовали за нимъ и, несмотря на совѣты опытныхъ вождей выждать, когда непріятель ослабнетъ еще болѣе, рѣшили датъ сраженіе. Послѣдовавшая битва при мѣстечкѣ Азинкуртѣ была для нихъ несчастна въ полномъ смыслѣ слова. Англичане, несмотря на большой перевѣсъ силы враговъ, одержали блистательную побѣду, которая повернула все дѣло въ ихъ пользу. Борьба партій началась во Франціи съ удвоенной силой. Герцогъ Бургундскій перешелъ открыто на сторону англичанъ. Генрихъ объявилъ себя французскимъ королемъ. Королева Изабелла, жена Карла VI, старалась войти въ соглашеніе съ Генрихомъ и предложила ему руку дочери Карла, красавицы Екатерины. Но Генрихъ былъ слишкомъ уменъ и хитеръ, чтобъ поддаться на такую удочку. Бракъ съ принцессой входилъ въ его планъ только въ томъ случаѣ, если вмѣстѣ съ нимъ онъ могъ достичь главной своей надежды: добиться короны Франціи. Цѣлыхъ четыре года прошли затѣмъ въ томительномъ, неустановившемся положеніи, при чемъ никто не зналъ, кто былъ во Франціи настоящемъ королемъ: Генрихъ ли, владѣвшій сѣверной ея частью, или слабоумный Карлъ? Описывать всѣ мелочныя событія этого тяжелаго времени нѣтъ надобности въ настоящемъ краткомъ очеркѣ. Кончилось оно лишь въ 1421 году, когда окружавшіе Карла VI интриганы принудили его подписать въ. Труа постыдный для Франціи договоръ, въ силу котораго Генрихъ, женившійся на дочери короля, Екатеринѣ, признавался по смерти Карла наслѣдникомъ французской короны съ совершеннымъ устраненіемъ дофина Карла. Съ этого времени во Франціи дѣйствовали два правительства: одно -- Генриха, другое -- дофина Карла, отказавшагося признать договоръ въ Труа и вошедшаго въ сношенія съ Шотландіей, которая прислала ему помощь. Генрихъ, между тѣмъ, вернулся въ Англію, гдѣ былъ принять съ неслыханными почестями, какъ тріумфаторъ. Намѣстникомъ французскихъ владѣній былъ назначенъ братъ короля, герцогъ Кларенсъ, но назначеніе это не оказалось счастливымъ. При первыхъ же дѣйствіяхъ противъ врага Кларенсъ былъ разбить при Боже. Генрихъ, узнавъ объ этомъ, поспѣшилъ вернуться во Францію, но вскорѣ по прибытіи захворалъ и умеръ 31 августа 1422 года, оставя наслѣдникомъ престола своего малолѣтняго девятимѣсячнаго сына, впослѣдствіи короля Генриха VI. Смерть Генриха сдѣлалась поворотнымъ пунктомъ счастья этой войны. Дофинъ Карлъ немедленно объявилъ себя королемъ. Борьба партій въ Англіи при малолѣтнемъ королѣ разыгралась съ новой силой, и вся затѣянная Генрихомъ война кончилась полнымъ торжествомъ Франціи, съ устраненіемъ навсегда претензій англійскихъ королей овладѣть этой страной.
   Таковъ въ краткихъ словахъ очеркъ царствованія Генриха V и исторіи веденной имъ войны. Сличая трезвый историческій выводъ, какой можно и должно сдѣлать изъ этихъ событій, съ тѣмъ, что изобразилъ Шекспиръ въ своей пьесѣ, можно легко видѣть, какъ далеко уклонился онъ отъ исторической истины. Война, затѣянная между двумя молодыми, сильными государствами, стоявшими на одинаковой степени развитія своего политическаго роста, конечно, никогда не могла кончиться слитіемъ обоихъ подъ однимъ скипетромъ. Которая бы изъ сторонъ ни затѣяла подобное предпріятіе, оно все равно неизбѣжно кончилось бы отраженіемъ нападавшихъ и возвращеніемъ къ statu quo ante. Между тѣмъ Шекспиръ въ своей пьесѣ какъ бы умышленно позабылъ объ исходѣ этой войны и изобразилъ лишь ея первую, болѣе благопріятную для англичанъ, половину, при чемъ придалъ всему событію героическій, легендарный характеръ; самого же зачинщика возвысилъ на недосягаемый эпическій пьедесталъ, уклонясь совершенно отъ того, что говорила безпристрастная исторія. Такой поступокъ Шекспира нѣкоторые критики объясняютъ его патріотизмомъ и находятъ даже, что въ пьесѣ этой онъ сошелъ съ точки объективнаго міросозерцанія и написалъ совершенно тенденціозную вещь. Но Шекспира нельзя судить такъ поверхностно. Спору нѣтъ, что въ нѣкоторыхъ деталяхъ пьесы онъ польстилъ патріотизму своихъ соотечественниковъ, и польстилъ даже до излишка. Такъ, конечно, нельзя безъ улыбки читать сцену, когда королю передаютъ отчетъ объ Азинкуртской побѣдѣ, при чемъ оказывается, что на тысячи убитыхъ французовъ насчитано всего нѣсколько десятковъ англичанъ. Но если оставить въ сторонѣ такія мелочи и взглянуть на духъ пьесы вообще, то мы увидимъ, что Шекспиръ и здѣсь остался, какъ всегда, великимъ поэтомъ, чуждымъ всякихъ тенденціозныхъ взглядовъ. Если изображенные имъ король Генрихъ и событія войны были далеко нетаковы, какими рисуетъ ихъ безпристрастная исторія, то не надо забывать, что они въ то время такими казались, и казались не только современникамъ Шекспира, но даже и позднѣйшимъ потомкамъ. Генрихъ V былъ возведенъ народнымъ мнѣніемъ на степень легендарнаго, почти полумиѳическаго героя, подобно Петру Великому, а Азинкуртской побѣдой англичане хвастали, какъ величайшимъ событіемъ своей исторіи, почти до дня Ватерло. Несчастнаго окончанія войны народъ не хотѣлъ даже знать. Но если подобнаго рода настроеніе и подобные взгляды существовали дѣйствительно въ умахъ цѣлой націи, то ихъ поневолѣ слѣдуетъ признать крупнымъ историческимъ фактомъ, и потому поэзія имѣла полное право ихъ изобразить. Всякій народъ имѣетъ такую эпопею, а всякая эпопея не что иное, какъ изображеніе лучшихъ и болѣе возвышенныхъ народныхъ вѣрованій и взглядовъ, съ устраненіемъ низкихъ и дурныхъ. Въ глазахъ Англіи царствованіе Генриха V сдѣлалось именно такой народной эпопеей, и потому великій поэтъ, захотѣвшій увѣковѣчить эту эпопею въ своемъ произведеніи, долженъ былъ непремѣнно считаться съ такими взглядами и добросовѣстно изобразить то, что существовало дѣйствительно, несмотря даже на преувеличеніе такихъ взглядовъ и отклоненіе ихъ отъ исторической истины. Созданная Шекспиромъ личность Генриха V, а равно и окружавшихъ его лицъ, совершенно соотвѣтствуетъ такому взгляду. Всѣ его поступки, изображенные въ пьесѣ, запечатлѣны такимъ характеромъ и возвеличены, вопреки истинѣ, согласно тому общественному мнѣнію, какое о немъ жило въ умахъ массъ. Такъ, нелѣпый іезуитскій предлогъ, выдуманный Генрихомъ для начала войны, будто бы онъ имѣлъ право на корону Франціи по происхожденію, превратился подъ перомъ Шекспира въ искреннѣйшее, благочестивое убѣжденіе короля, будто онъ ищетъ одной только правды и рѣшается на войну съ единственной цѣлью возстановить попранное право. Все, что Генрихъ дѣлаетъ и говорить въ пьесѣ, далѣе представлено въ такомъ же точно приподнятомъ, прикрашенномъ противъ дѣйствительности видѣ. Въ военныхъ сценахъ, которыя и въ настоящей войнѣ, конечно, ничѣмъ не отличались отъ общаго тогдашняго варварскаго способа вести войны, Генрихъ тоже представленъ правдивымъ героемъ, допускающимъ лишь съ прискорбіемъ рѣзню и жестокости. Его приказъ перерѣзать плѣнныхъ (что въ то время дѣлалось всегда) изображенъ, какъ неизбѣжныя репрессаліи за жестокость самихъ французовъ. Даже въ сватовствѣ и въ бракѣ съ Екатериной, -- бракѣ, заключенномъ чисто изъ политическихъ причинъ, Генрихъ представлялся какъ глубоко-любящій человѣкъ, радующійся такшгь способомъ покончить кровавую распрю. Точно такой же свѣтлый покровъ наброшенъ на дѣйствія и всѣхъ окружающихъ его лицъ. Духовенство, приставшее къ партіи Генриха исключительно въ отплату за его согласіе на преслѣдованіе еретиковъ, изображено тѣмъ, чѣмъ оно должно быть въ дѣйствительности, т.-е. истолкователемъ Священнаго Писанія и молельщиковъ за отечество. Вельможи, хотя и усмиренные по наружѣ, но далеко не оставившіе своихъ происковъ (что они доказали своими интригами по смерти короля) представлены въ пьесѣ самоотверженными бойцами за правое дѣло. Французы, наоборотъ (ради того же возвеличенія славы и достоинства англичанъ), представлены въ униженномъ, почти комическомъ видѣ. Конечно, это тоже уклоненіе отъ истины, но опять не надо забывать, что такими французы рисовались тогда въ воображеніи всей Англіи. Въ послѣдней сценѣ заключенія мира даже реальные историческіе факты изображены въ извращенномъ видѣ. Извѣстно, что постыдный для Франціи миръ былъ подписанъ сумасшедшимъ Карломъ, не понимавшимъ, что онъ дѣлаетъ, и что, сверхъ того, миръ этотъ былъ чисто номинальнымъ, такъ какъ война, продолжавшаяся и потомъ дофиномъ, кончилась его воцареніемъ. Въ пьесѣ же сумасшедшій король представленъ нѣжнымъ, благоразумнымъ отцомъ, сознательно и съ охотой отдающимъ свои права на престолъ вновь пріобрѣтенному англійскому сыну. Но и этотъ фактъ оправдывается тѣмъ, что въ Англіи смотрѣли въ то время на этотъ миръ такъ, какъ изобразилъ его Шекспиръ въ своей пьесѣ. Ради сохраненія такого духа всего произведенія Шекспиръ отступилъ въ окончательной развязкѣ даже отъ той схемы, по какой построены его прочія драматическія хроники. Всѣ онѣ кончаются смертью выведенныхъ въ нихъ королей. Въ "Генрихѣ V" дѣйствіе, напротивъ, оканчивается на моментѣ величайшей славы этого короля. Въ этомъ фактѣ также нельзя не видѣть желанія поддержать общій торжественный тонъ всего произведенія.
   Если бъ однако Шекспиръ ограничился изображеніемъ Генриха только въ такомъ эпическомъ видѣ, то онъ сдѣлалъ бы его характеръ черезчуръ одностороннимъ и отступилъ отъ основного правила своего творчества: изображать людей такими, какими мы видимъ ихъ въ дѣйствительной жизни. Въ настоящемъ же случаѣ такой пробѣлъ бросался бы въ глаза еще болѣе потому что въ лицѣ Генриха V, какъ короля, мы встрѣчаемся со старымъ знакомымъ, изображеннымъ тѣмъ же Шекспиромъ въ лицѣ принца Генриха въ двухъ предыдущихъ хроникахъ, и изображеннымъ совершенно иными чертами. Съ чертами этими автору при изображеніи короля Генриха, какъ обыкновеннаго человѣка, пришлось считаться по необходимости и, такъ или иначе, не забыть ихъ въ настоящей пьесѣ. Въ противномъ случаѣ Генрихъ-принцъ, выведенный въ прежнихъ пьесахъ, и Генрихъ-кородь показались бы двумя совершенно различными людьми, чѣмъ было бы разрушено все художественное единство этого лица. Какъ ни трудна, казалась, повидимому, такая задача, но Шекспиръ, какъ и во всѣхъ случаяхъ, разрѣшилъ ее блистательно. Съ личностью Генриха-кородя, конечно, нельзя было прямо связать личность кутилы принца, якшающагося съ товарищами, подобными Фальстафу, Бэрдольфу и другимъ, грабящаго проѣзжихъ и творящаго тому подобныя безобразія, но можно было изобразить, во что логически превратились тѣ основныя свойства характера принца, которыя побуждали его къ подобнымъ -поступкамъ въ былое время. При разборѣ характера принца Генриха въ предыдущемъ этюдѣ къ хроникѣ "Король Генрихъ IV" было сказано, что онъ по основнымъ своимъ чертамъ былъ уменъ, благороденъ и весело-добродушенъ. Бурныя увлеченія его молодости проистекали исключительно изъ этого послѣдняго свойства, а потому никакъ не могли ложиться на него тяжелымъ пятномъ. Принцъ Генрихъ въ этомъ случаѣ походилъ на игривый ключъ чистѣйшей воды, который хотя и можетъ загрязниться на время, попавъ въ смрадную рытвину, но затѣмъ, выбѣжавъ вновь въ чистое русло, быстро оставляетъ приставшую къ нему муть, дѣлаясь вновь чистымъ и прозрачнымъ, не теряя при этомъ и своей прежней игривой быстроты. Шекспиръ въ разсматриваемой пьесѣ изобразилъ его именно съ этой точки зрѣнія. Бывшій гуляка, отрекшись отъ прежнихъ безпутныхъ товарищей, остался такимъ же веселымъ и добродушнымъ, какимъ былъ въ прежнее время. Королевскій санъ нисколько не сдѣлалъ его заносчивымъ и надменнымъ. Ласковый и веселый, какимъ былъ съ прежними друзьями, онъ перенесъ теперь это обращеніе на своихъ новыхъ товарищей и сподвижниковъ -- солдатъ. Онъ вступаетъ съ ними въ такія же товарищескія отношенія, но уже не съ тѣмъ, чтобъ гулять и забавляться, а чтобъ научить ихъ исполненію долга и ободрить къ предстоящимъ подвигамъ. Изучивъ простой народъ во время своей прежней бурной жизни, онъ научился съ нимъ говорить понятнымъ для него языкомъ, примѣняясь къ уровню его понятій и чувствъ, а потому и успѣваетъ достичь чего хочетъ гораздо лучше, чѣмъ это сдѣлалъ бы гордый и заносчивый начальникъ. Онъ дѣлитъ съ своими сподвижниками ихъ труды, спитъ, какъ они, на голой землѣ и этимъ примѣромъ удваиваетъ ихъ силу и бодрый духъ. Онъ не прочь даже попрежнему пошутитъ, что выражаетъ, напримѣръ, въ забавной шуткѣ съ Флюелденомъ. Но шутка эта при всей своей вульгарности, конечно, нимало не походитъ на его прежнія забавы съ Фальстафомъ. Кромѣ этихъ сторонъ характера принца, Шекспиръ съ особенной утонченностью оттѣнилъ и болѣе глубокія качества его ума и сердца. Въ бракѣ съ принцессой Екатериной, заключенномъ ради чисто политическихъ цѣлей, Генрихъ изображенъ человѣкомъ, любящимъ глубоко и прочно. Сцена его сватовства принадлежитъ къ лучшимъ страницамъ не только Шекспира, но и всей поэзіи вобще. Дополнивъ такими чертами личность героя-короля, Шекспиръ, не войдя ни въ малѣйшій диссонансъ съ этимъ изображеніемъ, представилъ его въ видѣ обыкновеннаго смертнаго съ самыми симпатичными, жизненно вѣрными качествами.
   Король Генрихъ -- единственное законченное и нарисованное во весь ростъ лицо пьесы. Прочія лица не имѣютъ отдѣльно почти никакого значенія, но зато, взятыя всѣ вмѣстѣ, они составляютъ какъ бы одно гигантское дѣйствующее лицо, достойно поставленное возлѣ Генриха. Лицо это -- вся Англія, изображенная такою, какой она, охваченная энтузіазмомъ, дѣйствительно считала себя въ то достопамятное время, когда происходитъ дѣйствіе пьесы. Такой характеръ и такая постройка произведенія, конечно, умаляютъ его значеніе, какъ драмы, но зато возводятъ его на величественный эпическій пьедесталъ, какъ это уже сказано выше. Изъ всѣхъ Шекспировскихъ хроникъ "Генрихъ V" дѣйствительно можетъ преимущественно предъ прочими назваться скорѣе эпопеей, чѣмъ драмой. Это значеніе чувствуется не только въ содержаніи пьесы, но обнаруживается слѣдами даже во внѣшней ея постройкѣ. Такъ, Шекспиръ ввелъ въ нее прологи, названные хорами, хотя, собственно, это вовсе не хоры въ томъ значеніи, какое слово это имѣетъ въ греческой трагедіи, а просто монологи, въ которыхъ поясняются тѣ событія, которыя по своей эпической широтѣ не могли улечься въ драматическія рамки. Несмотря на поэтическую прелесть этихъ монологовъ, они все-таки неумѣстны въ драмѣ, гдѣ все дѣйствіе должно развиваться предъ глазами зрителей, а потому и введеніе ихъ должно считаться уступкой, сдѣланной ради того, чтобъ усилить во всемъ произведеніи его эпическій, легендарный колоритъ.
   Несмотря на такой своеобразный, возвышенный тонъ всей пьесы, Шекспиръ не отступилъ въ постройкѣ ея отъ своего обыкновеннаго пріема: чередовать серьезное съ комическимъ. Въ пьесѣ выведено нѣсколько комическихъ лицъ и сценъ, но нельзя сказать, чтобъ это было сдѣлано на этотъ разъ удачно. Читатели найдутъ между второстепенными лицами пьесы нѣсколькихъ изъ своихъ старыхъ знакомыхъ по двумъ предыдущимъ хроникамъ. Бывшая свита принца Генриха -- Бэрдольфъ, Пистоль, хозяйка Куикли -- опять являются передъ глазами зрителей. Главнаго героя этой свиты -- Фальстафа, впрочемъ, мы болѣе не встрѣчаемъ, несмотря на сдѣланное Шекспиромъ (въ эпилогѣ къ второй части "Генриха IV" обѣщаніе позабавить публику фигурой жирнаго рыцаря еще разъ. Очень вѣроятно, что Шекспиръ чувствовалъ неумѣстнымъ дать въ настоящей пьесѣ большое значеніе этому лицу; выводить же его въ видѣ второстепеннаго аксессуара не стоило. Зато взамѣнъ самого Фальстафа мы имѣемъ прелестный разсказъ Куикли о его смерти. Прочія лица являются въ нѣсколькихъ довольно забавныхъ сценахъ, но нельзя не замѣтить, что общее производимое ими впечатлѣніе, какъ всякое повтореніе уже извѣстнаго, далеко не такъ сильно, какъ въ предыдущихъ хроникахъ, да и вообще все ихъ появленіе какъ-то не вяжется съ общимъ содержаніемъ пьесы. Равно нельзя назвать особенно удачнымъ введеніе въ пьесу нѣсколькихъ новыхъ комическихъ лицъ въ лицѣ уэльскаго капитана Флюеллена и его товарищей -- ирландца Мэкморриса и шотландца Джеми. Комизмъ этихъ трехъ лицъ основанъ въ подлинникѣ на томъ, что они, какъ иностранцы, говорятъ ломанымъ англійскимъ языкомъ. Можетъ-быть, для современниковъ Шекспира такого рода жаргонъ казался дѣйствительно смѣшнымъ и производилъ на сценѣ эффектъ, но вообще нельзя не признать такого способа возбуждать смѣхъ публики способомъ довольно дешевымъ и недостойнымъ писателя, какъ Шекспиръ. Передать эту комическую черту въ переводѣ не было никакой возможности. Коверканье языка этими лицами въ подлинникѣ состоитъ главнѣйше въ томъ, что они измѣняютъ въ словахъ согласныя буквы. Можетъ-быть, это звучало смѣшно въ ушахъ англичанъ, привыкшихъ смѣяться надъ такимъ искаженіемъ, какъ, напримѣръ, мы смѣемся надъ жаргономъ евреевъ; но въ русскомъ текстѣ соотвѣтственное искаженіе тѣхъ же буквъ, какія искажены въ англійскомъ подлинникѣ, не имѣло бы никакого смысла. Оставить однако эту черту въ переводѣ безъ всякаго вниманія тоже было нельзя, а потому я рѣшился допустить нѣкоторыя легкія неправильности языка только въ роли главнаго лица -- Флюеллена для того, чтобъ хоть сколько-нибудь выяснить мысль автора.
   Въ заключеніе слѣдуетъ сказать нѣсколько словъ еще объ одной странной особенности, также допущенной Шекспиромъ въ постройкѣ этой пьесы. Выведенные въ ней французы, говоря, подобно всѣмъ прочимъ лицамъ, по-англійски, безпрестанно вставляютъ въ свою рѣчь цѣлыя фразы и даже монологи по-французски; а одна сцена -- разговора принцессы Екатерины съ своей приближенной -- написана даже на этомъ языкѣ цѣликомъ. Очень вѣроятно, что въ этомъ случаѣ Шекспиръ также разсчитывалъ на сценическій эффектъ, примѣняясь къ вкусамъ и требованіямъ современной публики. Въ текстѣ перевода всѣ эти фразы и разговоры напечатаны, какъ и въ подлинникѣ, по-французски, но буквальный ихъ переводъ помѣщенъ въ примѣчаніяхъ.
   

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

   Король Генрихъ V.
   Герцогъ Глостеръ, Герцогъ Бэдфордъ, братья короля.
   Герцогъ Эксетеръ, дядя короля.
   Герцогъ Іоркскій, двоюродный братъ короля.
   Графъ Салисбюри.
   Графъ Вестморландъ.
   Графъ Варвикъ.
   Архіепископъ Кэнтерберійскій.
   Епископъ Элійскій.
   Графъ Кэмбриджъ, Лордъ Скрупъ, Сэръ Томасъ Грей, заговорщики противъ короля.
   Сэръ Томасъ Эрпингамъ, Гоуеръ, Флюелленъ, Мэкморрисъ, Джеми, офицеры въ войскѣ короля Генриха.
   Бэтсъ, Кортъ Вилльямсъ, солдаты въ войскѣ короля.
   Нимъ, Бэрдольфъ, Пистоль, прежніе товарищи Фальстафа, теперь солдаты короля.
   Мальчикъ, слуга Фальстафа, потомъ Пистоля.
   Герольдъ.
   Карлъ VI, король французскій. Пудовикъ, дофинъ.
   Герцогъ Бургундскій.
   Герцогъ Орлеанскій.
   Герцогъ Бурбонскій.
   Конетабль Франціи.
   Рамбюръ, Гранпре, Французскіе дворяне.
   Комендантъ Гарфлера.
   Монжуа, французскій герольдъ.
   Французскіе послы.
   Изабелла, королева французская.
   Екатерина, дочь Карла и Изабеллы.
   Алиса, фрейлина Екатерины.
   Куикли, жена Пистоля, хозяйка таверны.
   Хоръ.

Лорды, свита, англійскіе и французскіе офицеры, солдаты, гонцы и народъ.

Мѣсто дѣйствія сначала въ Англіи, а потомъ во Франціи.

   

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.