Шекспир Вильям
Мера за меру

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ
В. ШЕКСПИРА
ВЪ ПРОЗѢ И СТИХАХЪ

ПЕРЕВЕЛЪ П. А. КАНШИНЪ.

ТОМЪ ПЯТЫЙ.

I. Мѣра за мѣру.-- II. Тимонъ Аѳинскій.-- III. Зимняя сказка и IV. Лукреція.

БЕЗПЛАТНОЕ ПРИЛОЖЕНІЕ
КЪ ЖУРНАЛУ
"ЖИВОПИСНОЕ ОБОЗРѢНІЕ"
за 1893 ГОДЪ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
ИЗДАНІЕ С. ДОБРОДѢЕВА.
1893.

http://az.lib.ru

  

МѢРА ЗА МѢРУ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

   Винченціо, герцогъ.
   Анджело, намѣстникъ.
   Эскалъ, старый придворный.
   Клаудіо, молодой человѣкъ.
   Люціо, безпутный молодой человѣкъ.
   Еще двое такихъ же молодыхъ людей.
   Профосъ, смотритель тюрьмы.
   Томасъ, Питэръ, монахи.
   Судья.
   Варрій.
   Локоть, простоватый охранитель порядка.
   Накипь, глупый горожанинъ.
   Потѣшникъ, слуга Передерженной.
   Эбхурсонъ, палачъ.
   Барнардинъ, распутный узникъ.
   Изабелла, сестра Клаудіо.
   Маріанна, невѣста Анджело.
   Джульетта, возлюбленная Клаудіо.
   Франциска, монахиня.
   Передерженная, сводня.
   Придворные, офицеры, граждане, мальчикъ, свита.

Дѣйствіе происходитъ въ Вѣнѣ.

  

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

СЦЕНА I.

Комната въ герцогскомъ дворцѣ.

Входятъ Герцогъ, Эскалъ, придворные и свита.

   Герцогъ. Эскалъ.
   Эскалъ. Что прикажете, государь?
   Герцогъ. Объяснять тебѣ основные законы по управленію страною -- было бы съ моей стороны излишнею словоохотливостью. Твои познанія въ этомъ дѣлѣ настолько превышаютъ мои собственныя, что никакого полезнаго совѣта я дать тебѣ не могу. Остается только прибавить къ твоимъ способностямъ еще власть, и пусть эти способности дѣлаютъ свое дѣло. Нравы нашихъ подданныхъ, обычаи нашего города, формы общественнаго судопроизводства и въ теоріи, и на практикѣ тебѣ знакомы короче, чѣмъ кому-нибудь изъ лучшихъ извѣстныхъ мнѣ законовѣдовъ (Подаетъ Эскалу бумагу). Тутъ изложены всѣ подробности возлагаемаго на тебя порученія, отъ которыхъ я бы не желалъ, чтобы ты отступалъ. Передайте Анджело, что я прошу его сюда (Одинъ изъ придворныхъ уходитъ). Какъ думаешь, Эскалъ, справится онъ съ этимъ дѣломъ? Ты долженъ знать, что мы по особому побужденію именно его оставляемъ своимъ намѣстникомъ на время нашего отсутствія. Мы вручаемъ ему право и грозно карать, и любовно миловать, предоставляемъ ему всѣ права нашей безграничной власти. Что ты на это скажешь?
   Эскалъ. Если въ Вѣнѣ есть человѣкъ вполнѣ достойный такой милости и такой чести, это, конечно, Анджело.

Входитъ Анджело.

   Герцогъ. А, вотъ и онъ.
   Анджело. Всегда покорный волѣ вашей свѣтлости, я тотчасъ же явился выслушать ваши приказанія.
   Герцогъ. Въ твоей природѣ, Анджело, есть такія рѣзко очерченныя черты, благодаря которымъ вся жизнь твоя для наблюдателя становится вполнѣ ясной. Самъ ты и твои способности не настолько составляютъ твою личную собственность, чтобы ты имѣлъ право расходовать свои добродѣтели только на себя, а себя только на нихъ. Небо обращается съ нами,-- какъ мы обращаемся съ факелами; мы зажигаемъ ихъ не для нихъ самихъ; точно такъ же, если наши добродѣтели не замѣтны другимъ, это почти равняется полному ихъ отсутствію. Прекрасный умъ познается только по прекраснымъ своимъ проявленіямъ, и природа никогда никому не отпускаетъ даромъ даже малѣйшаго совершенства; она, какъ разсчетливая богиня, всегда оставляетъ за собою право съ лихвою взыскивать за свои дары, требуя и благодарности, и процентовъ за ссуженное. Однако, я вижу, что только даромъ трачу слова, поучая человѣка, способнаго и безъ того проявить высокія свои качества. Вотъ тебѣ полномочія, Анджело, будь за время нашего отсутствія нами самими. Пусть и смертные приговоры, и милосердіе въ Вѣнѣ исходятъ только съ твоихъ устъ и изъ твоего сердца. Хотя къ уважаемому Эскалу я обратился ранѣе, чѣмъ къ тебѣ, онъ все-таки будетъ вторымъ, а не первымъ. Бери же полномочія (Вручаетъ ему пергаментъ).
   Анджело. Не торопитесь, государь; изслѣдуйте хорошенько, какого качества тотъ металлъ, на которомъ вы хотите вычеканить такой благородный и высокій образъ.
   Герцогъ. Безъ отговорокъ. Нашъ выборъ палъ на тебя по долгомъ и зрѣломъ размышленіи. Прими же полномочія. Необходимость торопиться отъѣздомъ такъ велика, что мы только объ этомъ и думаемъ, не имѣя времени ждать рѣшенія многихъ очень важныхъ вопросовъ. Если будетъ время и того потребуютъ обстоятельства, мы извѣстимъ васъ о себѣ письмомъ, а также надѣемся, что и вы не будете оставлять насъ безъ извѣстій о происходящемъ здѣсь. Затѣмъ, прощайте. Исполняйте же возложенныя на васъ обязанности; я нисколько не сомнѣваюсь, что онѣ исполнены будутъ прекрасно.
   Анджело. Позвольте, ваша свѣтлость, хоть проводить васъ сколько-нибудь.
   Герцогъ. Я вынужденъ торопиться такъ сильно, что не могу допустить никакихъ проводовъ. Клянусь честью, что тебѣ нечего заботиться о возданіи мнѣ какихъ бы то ни было почестей. Ты теперь здѣсь такой же полный властелинаъ, какъ и я самъ. По своему усмотрѣнію и по тому, что тебѣ подскажетъ совѣсть, можешь смягчать законы или дѣлать ихъ болѣе суровыми. Дай мнѣ руку; я желаю уѣхать тайно. Народъ свой я люблю, но не люблю выставляться ему на показъ. Хотя громкіе заздравные возгласы и неистовые клики восторга очень лестны, но они не доставляютъ мнѣ ни малѣйшаго удовольствія. Не думаю, чтобы тотъ, кому они нравятся и кто выискиваетъ случая ими насладиться, былъ человѣкомъ вполнѣ благоразумнымъ. Прощайте еще разъ.
   Анджело. Молю, чтобы небеса послали вамъ успѣхъ въ дѣлахъ.
   Эскалъ. Счастливаго пути вамъ, ваша свѣтлость, и такого же счастливаго возвращенія.
   Герцогъ. Благодарю. Прощайте (Уходить).
   Эскалъ. Графъ, я хочу просить васъ дозволить мнѣ переговорить съ вами безъ всякихъ стѣсненій, чтобы насколько возможно обстоятельнѣе выяснить наше положеніе. На меня возложены обязанности, мнѣ даны полномочія, но въ чемъ заключаются первыя, какъ широки вторыя, мнѣ рѣшительно неизвѣстно.
   Анджело. Повѣрьте, что и я знаю не больше вашего. Отправимтесь вмѣстѣ, разсмотримъ подробно полномочія и, надѣюсь, мы скоро узнаемъ на этотъ счетъ все, что знать намъ необходимо.
   Эскалъ. Слѣдую за вами (Уходятъ).
  

СЦЕНА II.

Площадь.

Входятъ Люціо и двое молодыхъ людей.

   Люціо. Если нашъ герцогъ, какъ и другіе герцоги, не сойдется въ условіяхъ съ королемъ венгерскимъ, всѣ они дружно нападутъ на короля.
   1-й молодой человѣкъ. Да ниспошлютъ небеса миръ, по только намъ, а не королю венгерскому.
   2-й молодой человѣкъ. Аминь.
   Люціо. Ты кончаешь тѣмъ же, чѣмъ морскіе разбойники. Въ море они выходятъ со всѣми десятью заповѣдями, но затѣмъ по дорогѣ одну изъ нихъ вычеркиваютъ.
   2-й молодой человѣкъ. Которую:-- "Не укради?"
   Люціо. Ну, да, именно ее.
   1-й молодой человѣкъ. Да, такая заповѣдь и капитану корабля, и всей его командѣ заповѣдывала именно то, чѣмъ они промышляютъ и зачѣмъ вышли въ море. Такъ и у насъ едва-ли есть одинъ солдатъ, которому пришлось бы по вкусу слово миръ, о которомъ упоминается въ предъобѣденной молитвѣ.
   2-й молодой человѣкъ. А я, напротивъ, не встрѣчалъ ни одного солдата, которому это слово пришлось бы не по душѣ.
   Люціо. Вѣрю, что не встрѣчалъ, потому что ты никогда не бываешь тамъ, гдѣ читаютъ молитвы.
   2-й молодой человѣкъ. Будто бы? Нѣтъ, я бывалъ тамъ, по крайней мѣрѣ, разъ двѣнадцать.
   1-й молодой человѣкъ. Какъ! Неужто слушалъ молитвы, даже написанныя стихами.
   2-й молодой человѣкъ. Всевозможными размѣрами и на всевозможныхъ языкахъ.
   1-й молодой человѣкъ. И относящіяся ко всевозможнымъ вѣроисповѣданіямъ?
   Люціо. Чтожь изъ этого? Какъ бы ни спорили между собою богословы, молитва все-таки остается молитвой. А вотъ ты сколько бы ни молился, все-таки остаешься безпутнымъ бездѣльникомъ.
   l-й молодой человѣкъ. Согласенъ; но вся разница между нами вызвана только ножницами...
   Люціо. Отдѣлившими бархатъ отъ кромки... Ты кромка.
   1-й молодой человѣкъ. А ты бархатъ, самый лучшій бархатъ, тканный въ три шелковины, тройной и тщательно подстриженный. Но, по-моему, лучше быть кромкой отъ англійскаго сермяжнаго сукна, чѣмъ французскимъ бархатомъ, выстриженнымъ, какъ выстриженъ ты. Я говорю по опыту, слышишь? по опыту.
   Люціо. Вѣрю и убѣжденъ, что опытъ этотъ достался тебѣ не дешево. Вслѣдствіе того, въ чемъ ты сознавался самъ, я готовъ выпить за твое здоровье, но ни за что на свѣтѣ не соглашусь пить съ тобой изъ одного стакана.
   1-й молодой человѣкъ. Я, вѣроятно, что нибудь на себя навралъ?
   2-й молодой человѣкъ. Не знаю, навралъ или нѣтъ. Это судя по тому, схватилъ ты кое-что или не схватилъ.
   Люціо. Смотрите, кто жалуетъ сюда? сама синьора "Угодливость".
   1-й молодой человѣкъ. Не дешево обошлись мнѣ тѣ непріятности, какими я обязанъ гостепріимному ея крову.
   2-й молодой человѣкъ. Прошу тебя, скажи, сколько онѣ тебѣ стоять?
   1-й молодой человѣкъ. Отгадай самъ.
   2-й молодой человѣкъ.Тысячи три долларовъ ежегодно?
   1-й молодой человѣкъ. Къ сожалѣнію, даже больше.
   Люціо. Съ придачею французской короны, иначе называемой "corопа Veneris".
   l-й молодой человѣкъ. Ты все приписываешь мнѣ разныя болѣзни. Увѣряю тебя, однако, что ты сильно ошибаешься... У меня нѣтъ ровно ничего такого.
   Люціо. Знаю, что ровно ничего, потому что самый мозгъ у тебя въ костяхъ сгнилъ отъ распутной жизни. Да, милый мой, ты многимъ ей обязанъ.

Входитъ Передержанная.

   1-й молодой человѣкъ. Какъ поживаешь? Въ какомъ бедрѣ сильнѣе у тебя ломота -- въ правомъ или въ лѣвомъ?
   Передерженная. Ну, отстань, отстань! Сейчасъ схватили и потащили въ тюрьму человѣка, цѣна которому тысячъ въ пять разъ выше, чѣмъ всѣмъ вамъ вмѣстѣ.
   2-й молодой человѣкъ. Кого же это? Сдѣлай одолженіе, скажи.
   Передерженная. Кого же, какъ не Клаудіо, самого синьора Клаудіо.
   1-й молодой человѣкъ. Клаудіо въ тюрьмѣ? не можетъ этого быть.
   Передерженная. Можетъ, коли оно такъ и есть. Самая видѣла, какъ его схватили, какъ повели. Хуже всего то, что дня черезъ три ему еще отрубятъ голову.
   Люціо. Шутить въ такомъ дѣлѣ было бы глупо. Говори безъ всякихъ шутокъ, вѣрно ты это знаешь?..
   Передерженная. Какъ нельзя вѣрнѣе, а все за то, что благодаря ему, у синьоры Джульетты оказался ребенокъ.
   Люціо. Теперь и я начинаю вѣрить, что это такъ. Онъ обѣщалъ зайти ко мнѣ еще два часа тому назадъ и не пришелъ; между тѣмъ онъ всегда вѣрно держалъ данное слово.
   2-й молодой человѣкъ. Къ тому же это извѣстіе какъ разъ сходится съ тѣмъ, о чемъ мы недавно говорили.
   l-й молодой человѣкъ. А болѣе всего сходится оно съ вывѣшеннымъ указомъ.
   Люціо. Пойдемте. Постараемся хорошенько разузнать въ чемъ дѣло (Уходитъ вмѣстѣ съ обоими молодыми людьми).
   Передерженная. Вотъ изволь теперь радоваться. Благодаря войнѣ, потогонному леченію, разнымъ указамъ, тюрьмамъ и бѣдности, я должна остаться безъ дѣла (Входитъ Потѣшникъ). Что скажешь новаго?
   Потѣшникъ. А того въ самомъ дѣлѣ повели въ тюрьму.
   Передерженная. За что?
   Потѣшникъ. За женщину.
   Передерженная. Что же онъ сдѣлалъ?
   Потѣшникъ. Ловилъ форелей въ чужихъ водахъ.
   Передерженная. Такъ что она теперь съ ребенкомъ.
   Потѣшникъ. Онъ изъ дѣвицы сдѣлалъ женщину, да еще съ ребенкомъ. А слышали вы про новый указъ?
   Передерженная. Какой указъ?
   Потѣшникъ. Всѣ непотребные дома въ предмѣстіяхъ должны быть закрыты.
   Передерженная. А городскіе?
   Потѣшникъ. Останутся на сѣмена. Не сдобровать и имъ, если какой-нибудь добрый человѣкъ за нихъ не вступится.
   Передерженная. Что же сдѣлаютъ съ нашими заведеніями?
   Потѣшникъ. Сломаютъ ихъ до основанія.
   Передерженная. Да это какой-то общественный переворотъ! Что же будетъ со мною?
   Потѣшникъ. Не бойтесь. Хорошій юрисконсультъ безъ практики не останется. Перемѣна помѣщенія еще не требуетъ прекращенія ремесла, и я по-прежнему останусь у васъ подручнымъ. Успокойтесь же. Надъ вами сжалятся, да и какъ не сжалиться, когда вы на службѣ обществу проглядѣли всѣ глаза.
   Передерженная. Нечего намъ здѣсь дѣлать, подручный Томасъ. Уйдемъ по добру-по здорову.
   Потѣшникъ. Смотрите, профосъ ведетъ въ тюрьму синьора Клаудіо; и Джульетта съ ними (Уходятъ).
  

СЦЕНА III.

Тамъ-же.

Входятъ Профосъ, Клаудіо, Джульетта и стража; затѣмъ Люціо и двое молодыхъ людей.

   Клаудіо. Что это значить, любезный? Ты водишь меня по улицамъ, словно на показъ всему свѣту. Если рѣшено засадить меня въ тюрьму, веди меня туда прямо.
   Профосъ. Дѣлаю я это не по собственному зложелательству, а по строгому предписанію синьора Анджело.
   Клаудіо. Изъ этого я вижу, что полубогиня "Власть" хочетъ заставить насъ расплачиваться за проступки, принимая въ разсчетъ не стоимость монеты, а ея вѣсъ. Сѣкира небесъ кого хочетъ милуетъ, а кого не хочетъ миловать, того караетъ. Тѣмъ не менѣе это все-таки считается правосудіемъ.
   Люціо. Что это значитъ? За что ведутъ тебя въ заключеніе?
   Клаудіо. За своеволіе, другъ Люціо, за избытокъ своеволія. Какъ непомѣрное обжорство непремѣнно влечетъ за собою продолжительный постъ, такъ за злоупотребленіе своеволіемъ слѣдуетъ неволя. Да, мы, какъ крысы, жадно пожирающія разставленную имъ отраву, безразсудно увлекаемся соблазнительною приманкою грѣха:-- вкушаемъ и умираемъ.
   Люціо. Если бы я зналъ, что, будучи взятъ подъ стражу, я окажусь въ состояніи разсуждать такъ хладнокровно и здраво, я непремѣнно послалъ бы кое за кѣмъ изъ своихъ заимодавцевъ. Но я все-таки скажу, что несравненно пріятнѣе безпутствовать на свободѣ, чѣмъ предаваться въ тюрьмѣ нравственнымъ размышленіямъ. Въ чемъ провинился ты, Клаудіо?
   Клаудіо. Объяснять, въ чемъ именно, было бы новымъ и еще болѣе тяжкимъ грѣхомъ.
   Люціо. Въ чемъ же ты виноватъ:-- въ убійствѣ?
   Клаудіо. Нѣтъ.
   Люціо. Въ прелюбодѣяніи?
   Клаудіо. Пожалуй, называй хоть такъ.
   Профосъ. Ну, идите, идите, пора.
   Клаудіо. Дай сказать еще хоть слово. На одно слово, Люціо (Отводитъ его въ сторону).
   Люціо. Хоть на цѣлую сотню, если это можетъ принесть тебѣ пользу. Неужто за прелюбодѣяніе подвергаютъ теперь такимъ гоненіямъ?
   Клаудіо. Вотъ въ какомъ положеніи я очутился. По взаимному соглашенію и по самому честному договору, я пріобрѣлъ право раздѣлить ложе Джульетты. Ты ее знаешь, она мнѣ совершенно тоже, что жена. Для того, чтобы нашъ бракъ сдѣлался вполнѣ законнымъ, недостаетъ исполненія кое-какихъ внѣшнихъ формальностей, да торжественной публичной огласки. Обойтись безъ всего этого мы рѣшили ради того, чтобы не лишиться ея приданаго, находящагося до сихъ поръ въ сундукахъ у ея родныхъ, отъ которыхъ мы скрывали нашу взаимную любовь, чтобы признаться въ ней при болѣе благопріятныхъ обстоятельствахъ. Однако, тайна нашихъ отношеній приняла у Джульетты слишкомъ крупные размѣры.
   Люціо. Въ видѣ ребенка?
   Клаудіо. Къ несчастію, да. Новый-же намѣстникъ герцога... Новизна-ли положенія туманитъ его зрѣніе и даже совсѣмъ ослѣпляетъ его; оттого-ли, что государство для него только верховой конь, которому онъ, новичекъ, едва успѣвшій вскочить на сѣдло, хочетъ тотчасъ-же дать почувствовать остріе шпоръ и тѣмъ пояснить коню, что онъ полный его повелитель; или, наконецъ, потому, что тиранство свойственно какъ самому сану, такъ и тому, кто его занимаетъ?-- не знаю. Но какъ-бы то ни было, новый правитель снова вызываетъ къ жизни всѣ старые карательные законы, давно, словно ржавое оружіе, покоившіеся на полкахъ и покоившіеся такъ долго, что въ теченіе девятнадцати зодіаковъ ни одинъ изъ нихъ не примѣнялся къ дѣлу. Вотъ теперь, чтобы создать себѣ грозное имя, онъ примѣнилъ дремавшій и забытый законъ ко мнѣ. Разумѣется, все это дѣлается для того, чтобы создать себѣ славу карателя.
   Люціо. Ручаюсь, что такъ. Значитъ, теперь между твоими плечами и головой связь такая тонкая, что достаточно одного вздоха влюбленной молочницы, чтобы связь эта порвалась. Подошли кого-нибудь къ герцогу; попроси у него пощады.
   Клаудіо. Уже посылалъ, но его нигдѣ не могутъ отыскать. Прошу тебя, Люціо, окажи мнѣ услугу. Сегодня сестра моя поступаетъ въ монастырь и начинаетъ свое послушничество. Сообщи ей, насколько опасно мое положеніе, и уговори ее отъ моего имени пріобрѣсти себѣ друзей среди приближенныхъ суроваго намѣстника и даже повидаться съ нимъ самимъ. Я возлагаю на нее сильнѣйшія надежды, потому что одна безмолвная рѣчь ея молодости способна разжалобить самыхъ безжалостныхъ мужчинъ. Кромѣ этого, она одарена счастливою способностью, если захочетъ, убѣждать своими доводами всѣхъ безъ исключенія.
   Люціо. Молю Бога за ея успѣхъ, какъ для того, чтобы спасти тебѣ жизнь, такъ и для того, чтобы спасти отъ печальной участи и другихъ, подобно тебѣ обреченныхъ на вѣчное воздержаніе. Горько мнѣ будетъ, если ты лишишься жизни изъ-за глупой потѣхи. Я сегодня же отправлюсь къ твоей сестрѣ.
   Клаудіо. Благодарю, добрый другъ.
   Люціо. И увижусь съ нею черезъ два часа.
   Клаудіо. Идемъ, профосъ (Всѣ уходятъ).
  

СЦЕНА IV.

Съ мужскомъ монастырѣ.

Входятъ Герцогъ и братъ Томасъ.

   Герцогъ. Нѣтъ, добрый отецъ, откинь эту мысль! Не думай, чтобы слюнявая стрѣла любви могла проникнуть въ хорошо обороняемое сердце мужчины. То, что вынуждаетъ меня просить у тебя тайнаго убѣжища, много важнѣе и почтеннѣе всѣхъ помысловъ кипучей юности.
   Томасъ. Можете вы, ваша свѣтлость, сообщить мнѣ, въ чемъ дѣло?
   Герцогъ. Тебѣ, отецъ, болѣе чѣмъ кому-либо другому извѣстно, какъ я всегда любилъ уединеніе, какъ мало дорожилъ сборищами, среди которыхъ полный просторъ порывамъ юности, роскоши и безсмысленному задору. Я передалъ синьору Анджело, человѣку не только строгихъ, но и суровыхъ правилъ, и намѣстничество въ Вѣнѣ, и безграничную мою власть. Всѣ воображаютъ, будто я уѣхалъ въ Польшу, а такъ какъ слухъ этотъ распустилъ я самъ, всѣ ему повѣрили. Теперь, святой отецъ, желаешь ты узнать, зачѣмъ я это сдѣлалъ?
   Томасъ. Желаю, государь.
   Герцогъ. У насъ есть суровыя постановленія, страшно жестокіе законы, необходимые, какъ удила для слишкомъ рьяныхъ коней, но мы за послѣднія четырнадцать лѣтъ дозволили дремать этимъ законамъ, словно престарѣлымъ львамъ, болѣе не выходящимъ на добычу, но спокойно доживающимъ вѣкъ въ своихъ пещерахъ. И вотъ, какъ грозные пучки прутьевъ, связанные снисходительнымъ отцомъ только для устрашенія, а не для того, чтобы ихъ употреблять въ дѣло, становятся съ теченіемъ времени источниками не страха, а насмѣшекъ, справедливые наши законы утратили грозный характеръ и начинаютъ казаться какъ будто мертвыми даже для самихъ себя; разнузданнность водитъ за носъ правосудіе; грудной ребенокъ бьетъ кормилицу, и тѣмъ почти уничтожается всякій порядокъ.
   Томасъ. Но, вѣдь, и вы, ваша свѣтлость, могли, если угодно, и сами развязать руки правосудію, и проявленія его, исходя отъ васъ, были бы много дѣйствительнѣе, чѣмъ исходя отъ Анджело.
   Герцогъ. Боюсь, что это оказалось бы слишкомъ ужъ грознымъ, такъ какъ я самъ виноватъ въ излишней свободѣ, которою злоупотребляетъ народъ. Съ моей стороны было излишнимъ проявленіемъ тиранства, еслибы я сталъ преслѣдовать и карать этотъ народъ за то, что самъ же я ему дозволилъ нѣмымъ своимъ согласіемъ. Поэтому, святой отецъ, я возложилъ эту обязанность на Анджело. Прикрываясь моимъ именемъ, онъ можетъ карать безпощадно, не подвергая меня никакой отвѣтственности, никакимъ нареканіямъ. Для наблюденія же за его дѣятельностью я, подъ видомъ монаха вашего ордена, стану посѣщать и знать и простонародье. Поэтому-то я прошу тебя добыть мнѣ монашескую одежду и научить меня держаться такъ, чтобы походить на настоящаго монаха. Есть у меня для моихъ поступковъ еще и другія побужденія, но я сообщу тебѣ ихъ въ болѣе досужее время. Добавлю только одно: Анджело строгъ; онъ постоянно обороняетъ себя противъ зависти и едва сознаетъ, что кровь кипитъ въ немъ самомъ, и что хлѣбъ на самомъ дѣлѣ вкуснѣе камня. Посмотримъ, измѣнитъ-ли его власть, и тогда узнаемъ, слѣдуетъ-ли вѣрить тому, что видятъ наши глаза (Уходятъ).
  

СЦЕНА V.

Въ женскомъ монастырѣ.

Входятъ Изабелла и Франциска.

   Изабелла. А кромѣ этихъ, есть у монахинь какія-нибудь права и преимущества?
   Франциска. Кажется тѣ, которыя ты видишь, достаточно велики.
   Изабелла. Это вѣрно, и мнѣ большаго не нужно. Я, напротивъ, желала бы, чтобы уставъ въ монастырѣ Святой Клары былъ еще строже.
   Люціо (За сценой). Эй, миръ сему жилищу.
   Изабелла. Кто-то зоветъ.
   Франциска. Голосъ мужчины. Милая Изабелла, поверни ключъ и спроси у пришедшаго, что ему нужно; тебѣ позволено это дѣлать, а мнѣ нѣтъ; ты еще свободна. Когда ты примешь обѣтъ монашества, и тебѣ нельзя будетъ говорить ни съ однимъ мужчиной иначе, какъ въ присутствіи настоятельницы. Но даже и въ ея присутствіи тебѣ придется разговаривать съ мужчиной не иначе, какъ съ закрытымъ лицомъ, а если лицо открыто, придется отказаться отъ разговоровъ. Вотъ онъ зоветъ опять; отвѣть же ему, прошу тебя (Уходитъ).
   Изабелла. Миръ и благоденствіе! Кто же зоветъ?

Входитъ Люціо.

   Люціо. Привѣтъ тебѣ, дѣвушка, если твои свѣжія щеки, гласящія, что ты до сихъ поръ дѣвушка, говорятъ правду. Не можешь-ли ты дать мнѣ возможность повидаться съ Изабеллой, одной изъ послушницъ этого монастыря, то-есть съ прелестной сестрой несчастнаго ея брата Клаудіо.
   Изабелла. Почему же братъ ея несчастный? Простите за этотъ вопросъ, но онъ необходимъ, тѣмъ болѣе, что я и есть та самая Изабелла, сестра Клаудіо.
   Люціо. Несравненная моя красавица, вашъ братъ шлетъ вамъ дружескій свой поклонъ. Чтобы объяснить вамъ дѣло въ двухъ словахъ, скажу прямо, что онъ въ тюрьмѣ.
   Изабелла. О, какое горе! За что же онъ попалъ туда?
   Люціо. Будь судьею я, вашъ братъ получилъ бы но только благодарность, но и награду за то, что самъ наградилъ ребенкомъ свою возлюбленную.
   Изабелла. Прошу васъ перестать издѣваться надо мною.
   Люціо. Я и не думаю издѣваться. Хотя у меня есть обыкновеніе не давать спуска дѣвственницамъ, а всегда, подобно кулику, шутить языкомъ и пѣть далеко отъ гнѣзда, то-есть отъ сердца, съ вами поступить такъ я не могу. Я считаю васъ святымъ, божественнымъ созданіемъ, съ которымъ, вслѣдствіе отреченія его отъ грѣховнаго міра, каждый обязанъ говорить, какъ съ праведницей.
   Изабелла. Вы не замѣчаете, что, насмѣхаясь надо мною, сами начинаете кощунствовать.
   Люціо. Не думайте этого. Вотъ вамъ въ короткихъ словахъ вся правда. Вашъ братъ и его возлюбленная цѣловались и обнимались, а такъ какъ все, что хорошо питается -- тучнѣетъ, то даже воздѣланное и засѣянное поле послѣ поры цвѣтѣнія даетъ плодъ и обильную жатву. Вотъ и чрево дѣвицы своею тучностью доказало, что оно хорошо и воздѣлано, и обсѣмянено.
   Изабелла. Вы, кажется, объясняете мнѣ, что кто-то забеременѣлъ отъ брата? Ужь не кузина-ли моя Джульетта?
   Люціо. Развѣ она вамъ родственница?
   Изабелла. Нѣтъ, она сестричка мнѣ не родная и не двоюродная, а названная. У школьныхъ подругъ обыкновеніе называть другъ друга разными ласковыми именами.
   Люто. Да; она.
   Изабелла. Уговорите его скорѣе съ нею обвѣнчаться.
   Люціо. Вопросъ вотъ въ чемъ. Герцогъ уѣхалъ изъ Вѣны какъ-то странно, давъ понять кое-кому изъ знатнѣйшихъ здѣшнихъ обывателей,-- въ томъ числѣ и мнѣ -- что насъ въ недалекомъ будущемъ ожидаютъ какіе-то важные подвиги. Но вотъ, черезъ государственныхъ людей, знакомыхъ съ тайнами управленія, мы вдругъ узнаемъ, что между увѣреніями герцога и настоящими его намѣреніями лежитъ цѣлая бездна. За его отсутствіемъ, пользуясь неограниченною властью, государствомъ управляетъ синьоръ Анджело; у человѣка этого въ жилахъ течетъ не кровь, а растаявшій снѣгъ; онъ не только никогда не знавалъ ни игривыхъ уколовъ чувственности, ни разнѣживающаго вліянія любовной страсти, но, напротивъ, ради спасенія души, онъ при помощи умственнаго труда и воздержанія обуздываетъ и заглушаетъ въ себѣ малѣйшіе проблески плотскихъ влеченій. Вотъ онъ, чтобы нагнать ужасъ на населеніе, чтобы исправить нравы и сокрушить свободу, давно привыкшіе безпечно баловаться на глазахъ у безчеловѣчнаго закона, словно мыши около льва, отрылъ забытый законъ, по точному и жестокому смыслу котораго вашему брату, совершившему проступокъ, какъ разъ запрещенный этимъ закономъ, грозитъ теперь смертная казнь. Вслѣдствіе этого, намѣстникъ приказалъ отвести вашего брата въ тюрьму и, чтобы казнь виноватаго послужила примѣромъ для другихъ, дѣйствительно намѣренъ лишить его жизни. Итакъ, все погибло безвозвратно, если вы своими трогательными мольбами не съумѣете смягчить сердце непреклоннаго Анджело. Въ этомъ-то и заключается сущность моего посредничества между вашимъ братомъ и вами
   Изабелла. И намѣстникъ дѣйствительно намѣренъ казнить Клаудіо?
   Люціо. Приговоръ уже подписанъ, и профосъ получилъ приказаніе принести его въ исполненіе.
   Изабелла. Чѣмъ же при моихъ жалкихъ средствахъ могу я быть ему полезной?
   Люціо. Нѣтъ, не жалкія; у насъ для этого есть могучія средства.
   Изабелла. Какія же? Сомнѣваюсь, чтобы онѣ у меня были.
   Люціо. Наши сомнѣнія въ себѣ -- предатели. Онѣ заставляютъ насъ уклоняться даже отъ попытки, когда безъ нихъ побѣда могла бы остаться за нами. Ступайте къ намѣстнику, и пусть онъ убѣдится по опыту, что къ желаніямъ дѣвицъ мужчины иногда относятся снисходительнѣе, чѣмъ боги къ мольбамъ смертныхъ. Когда онѣ преклонятъ колѣни и зальются слезами, все исполняется согласно ихъ требованіямъ.
   Изабелла. Посмотрю, и сдѣлаю все, что могу.
   Люціо. Но только поскорѣе.
   Изабел