Шекспир Вильям
В ночь на Ивана сновиденье

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

ДРАМАТИЧЕСКІЯ СОЧИНЕНІЯ
ШЕКСПИРА.

ПЕРЕВОДЪ СЪ АНГЛІЙСКАГО
Н. КЕТЧЕРА,
ВЫПРАВЛЕННЫЙ И ПОПОЛНЕННЫЙ ПО, НАЙДЕННОМУ Пэнъ Колльеромъ, старому экземпляру IN FOLIO 1632 года.

ЧАСТЬ 9.

Изданіе К. Солдатенкова.

ЦѢНА 2 РУБ. СЕРЕБ.

МОСКВА.
ВЪ ТИПОГРАФІИ МАРТЫНОВА И КОМП.
1879.

   БУРЯ.
   ВЕНЕЦІЯНСКІЙ КУПЕЦЪ.
   ВЪ НОЧЬ НА ИВАНА СНОВИДѢНЬЕ.
   ТИТЪ АНДРОНИКЪ.
   ПЕРИКЛЪ.
   

ВЪ НОЧЬ НА ИВАНА СНОВИДѢНЬЕ.

   

ДѢЙСТВУЮЩIE.

   Тезей, герцогъ Аѳинъ.
   Эгей, отецъ Герміи.
   Лизандръ, Деметрій, влюбленные въ Гермію.
   Филостратъ, распорядитель празднествами Тезея.
   Пигва, плотникъ.
   Смычка, столяръ.
   Клубъ, ткачъ.
   Дудка, чинильщикъ раздувальныхъ мѣховъ.
   Рыльце, мѣдникъ.
   Худышка, портной.
   Ипполита, королева Амазонокъ, невѣста Тезея.
   Гермія, дочь Эгея, влюбленная въ Лизандра.
   Елена, влюбленная въ Деметрія.
   Оберонъ, царь эльфовъ.
   Титанія, царица эльфовъ.
   Пукъ, или Робинъ-добрякъ, эльфъ.
   Цвѣтокъ горошка, Паутинка, Моль, Горчичное сѣмячко, эльфы
   Пирамъ, Тизба, Стѣна, Лунный свѣтъ, Левъ, лица интермедіи разыгрываемые Кловнами.

Эльфы, сопровождающіе Оберона и Титанію, Придворные Тезея и Ипполиты.

Мѣсто дѣйствія: Аѳины и близкій къ нимъ лѣсъ.

   

ДѢЙСТВІЕ I.

СЦЕНА I.

Аѳины. Комната во дворцѣ Тезея.

Входятъ Тезей, Ипполита, Филостратъ и Свита.

   ТЕЗЕЙ. Часъ нашего брака, прекрасная Ипполита, быстро близится; четыре благодатные дня приведутъ новый мѣсяцъ; но какъ же все-таки медленно, кажется мнѣ, убываетъ этотъ старый! Задерживаетъ онъ исполненіе моихъ желаній, какъ мачиха, или вдовица, долго истощающая доходы молодаго человѣка.
   ИППОЛ. Четыре дня быстро поглотятся ночами; четыре ночи быстро прогрезятъ время; и тогда луна, вновь серебряной дугой на небѣ выгнувшаяся, узритъ ночь торжества нашего.
   ТЕЗЕЙ. Ступай, Филостратъ, понудь молодежь Аѳинъ къ забавамъ; пробуди въ ней живой, рѣзвый духъ веселья; отошли мрачность къ похороннымъ процессіямъ; не товарищъ блѣдная ликованью нашему. (Филостратъ уходитъ.) Высваталъ я тебя, Ипполита, мечемъ моимъ, добылъ любовь твою, оскорбляя тебя, -- хочу другаго строя для нашего брака -- пировъ, празднествъ, торжествъ {Въ прежнихъ изданіяхъ: und with revelling.... По Колльеру: and with revelry....}

Входятъ Эгей, Гермія, Лизандръ и Деметрій,

   ЭГЕЙ. Всякаго счастія Тезею, славному нашему герцогу!
   ТЕЗЕЙ. Благодарю, любезный Эгей; что скажешь ты намъ новаго?
   ЭГЕЙ. Исполненный печали, пришелъ я къ тебѣ съ жалобой на мою дочь, на мою Гермію.-- Подойди, Деметрій.-- Вотъ этотъ человѣкъ, государь, имѣетъ мое согласіе на бракъ съ ней.-- Подойди, Лизандръ; а вотъ этотъ, мой добрый герцогъ, околдовалъ дитя мое. Ты, ты, Лизандръ, ты давалъ ей стихи, обмѣнялся съ моей дочерью залогами любви, воспѣвалъ при лунномъ свѣтѣ подъ ея окномъ, лживымъ голосомъ, лживую любовь; вкрался въ ея расположеніе запястьями изъ твоихъ волосъ, перстеньками, побрякушками, вздорными бездѣлками, букетами, сластями; всесильными этими надъ нѣжной юностью посланниками коварно похитилъ ты сердце моей дочери, и повиновеніе, которымъ она обязана отцу своему, превратилъ въ упрямую непокорность {Въ прежнихъ изданіяхъ: То stubborn harschness... По Колльеру: To stubborn hardness...}.-- Прошу по этому, добрый Герцогъ, позволь мнѣ, если она тутъ же, въ твоемъ присутствіи, не согласится выйдти за Деметрія, воспользоваться старымъ аѳинскимъ правомъ. Такъ какъ она моя, то я и могу располагать ею, и располагаю я такъ: пойдетъ она за этого человѣка, или на смерть, согласно нашему закону, случай этотъ предвидѣвшему,
   ТЕЗЕЙ. Что скажешь ты, Гермія? Образумься, прекрасная дѣва. Твой отецъ долженъ быть для тебя богомъ; творецъ онъ красоты твоей; для него ты тоже, что восковая, имъ слѣпленная Фигура, которую онъ воленъ и оставить въ цѣлости и уничтожить. Деметрій достойный молодой человѣкъ.
   ГЕРМІ. Достойный и Лизандръ.
   ТЕЗЕЙ. Такъ; но согласіе твоего отца дѣлаетъ перваго предпочтительнѣй.
   ГЕРМІ. Зачѣмъ же отецъ не смотритъ моими глазами.
   ТЕЗЕЙ. Скорѣй ты должна смотрѣть глазами его благоразумія.
   ГЕРМІ. Простите мнѣ, Герцогъ. Я не знаю какая сила даетъ мнѣ смѣлость, и на сколько врежу я моей скромности, высказывая въ такомъ присутствіи мои помыслы. Прошу ваше высочество сказать мнѣ, что самое худшее можетъ ожидать меня, если откажусь выйдти за Деметрія.
   ТЕЗЕЙ. Смерть, или отлученіе навсегда отъ общества мущинъ. И потому, прекрасная Гермія, подумай, сообрази свою юность, убѣдись хорошенько въ состояніи ли твоя кровь, если не уступишь желанію отца, вынести одежду отшельницы; заключеніе на вѣки въ мрачный монастырь, жизнь жалкой жрицы, воспѣвающей вялые гимны холодной, безплодной лунѣ. Трижды блаженны обуздывающія свою кровь до возможности совершить такое дѣвственное странствованіе; но земнымъ образомъ {Въ прежнихъ изданіяхъ: But earthlier happy.... По Колльеру: But earthly happier...} -- счастливѣе роза сорванная, той, которая, увядая на дѣвственномъ стеблѣ, ростетъ, живетъ и умираетъ въ одиночномъ блаженствѣ.
   ГЕРМІ. Скорѣй соглашусь я, мой повелитель, роста, жить и умереть такъ, чѣмъ уступлю мою дѣвственность человѣку, нежеланное ярмо котораго противно мнѣ.
   ТЕЗЕЙ. Даю тебѣ время одуматься; въ слѣдующее же новолуніе -- въ день моего соединенія съ моей возлюбленной на вѣчное сожительство, -- въ этотъ самый день будь готова, если не согласишься выйдти за Деметрія, или умереть за твое непослушаніе отцу, или принести на алтарь Діаны обѣтъ вѣчной дѣвственности и одиночества.
   ДЕМЕТ. Уступи, прекрасная Гермія; поступись и ты, Лизандръ, своей вздорной претензіей моему неоспоримому нраву.
   ЛИЗАН. Ты, Деметрій, пріобрѣлъ любовь отца; оставь же мнѣ Гермію; женись на немъ.
   ЭГЕЙ. Да, упрямый Лизандръ, пріобрѣлъ онъ любовь мою; и все мое моя любовь передаетъ ему; моя она, и всѣ мои права на нее передаю я Деметрію.
   ЛИЗАН. Я, мой повелитель, родомъ ни сколько не хуже его; такъ же богатъ, люблю же сильнѣй его; во всѣхъ отношеніяхъ, если я и не выше, такъ равенъ Деметрію; но что важнѣе хвастовства этого -- любимъ я прекрасной Герміей. Почему жь не пользоваться мнѣ моимъ преимуществомъ? Деметрій, утверждаю это въ его присутствіи, ухаживалъ за Еленой, дочерью Надара, плѣнилъ ея сердце, и она, бѣдная, любитъ его, любитъ до обожанія, боготворитъ престуно-непостояннаго.
   ТЕЗЕЙ. Признаюсь, слышалъ я это, хотѣлъ объ этомъ поговорить съ Деметріемъ; но, обремененный собственными своими дѣлами, забылъ.-- Идемъ, Деметрій, иди и ты, Эгей; идите оба за мной; для обоихъ есть у меня кой какія секретныя наставленія.-- А ты, прекрасная Гермія, постарайся согласить свои склонности съ волей твоего отца, если не хочешь, чтобъ законъ Аѳинъ, смягчить который мы не въ силахъ, осудилъ тебя на смерть, или на вѣчное одиночество.-- Идемъ, Ипполита; ты какъ, моя милая?-- Деметрій и ты, Эгей, за мной: мнѣ нужно переговорить съ вами кой о чемъ, касающемся нашей свадьбы; за тѣмъ кой о чемъ, касающемся и васъ самихъ.
   ЭГЕЙ. Слѣдуемъ за вами по долгу и по желанію. (Уходитъ съ Тезеемъ, Ипполитой, Деметріемъ и Свитой.)
   ЛИЗАН. Ну что, моя любовь? Что такъ блѣдна? Отчего увяли такъ быстро розы ланитъ твоихъ?
   ГЕРМІ. Отъ недостатка вѣрно дождя, которымъ всегда могла бы оросить ихъ и буря глазъ моихъ.
   ЛИЗАН. Увы! никогда, ни въ исторіи, ни въ разсказахъ, не читалъ и не слыхалъ я, чтобы теченіе истинной любви когда либо бывало покойно; то возмущается различіемъ рожденія;--
   ГЕРМІ. Горе, когда слишкомъ высокое плѣнится слишкомъ низкимъ!
   ЛИЗАН. То различіемъ лѣтъ;--
   ГЕРМІ. Бѣда, когда слишкомъ старое свяжется съ юнымъ!
   ЛИЗАН. То зависимостью отъ выбора другихъ {Въ прежнихъ изданіяхъ: upon the choice of friends... По Колльеру: upon the choice of men...};--
   ГЕРМІ. Адъ! выборъ любви глазами другихъ!
   ЛИЗАН. Выбрали и счастливо -- осаждаютъ война, смерть, болѣзни, и дѣлаютъ ее мгновенной какъ звукъ, быстрой какъ тѣнь, краткой какъ всякій сонъ, мимолетной какъ молнія, въ черную ночь открывающая небо и землю, снова, прежде чѣмъ успѣешь сказать: смотри! пастью мрака поглощаемыя. Такъ быстро угасаетъ и все свѣтлое.
   ГЕРМІ. Встрѣчали истинно любящіе препятствія всегда -- предопредѣленіе это стало судьбы; научимся же, встрѣченнымъ нами, терпѣнію, потому что препятствіе это вѣдь обычное, такъ же при любви неизбѣжное, какъ мечты и вздохи, желанія и слезы, всегдашніе бѣдной спутники.
   ЛИЗАН. Вполнѣ это убѣдительно; и потому слушай, Гермія. У меня есть тетка, вдова съ большимъ состояніемъ, и бездѣтная; домъ ея въ семи миляхъ отъ Аѳинъ, и любитъ она меня какъ единственнаго сына. Тамъ, милая Гермія, могу я обвѣнчаться съ тобой; тамъ строгій законъ Аѳинъ безсиленъ. Любишь меня -- оставь тихонько завтра ночью домъ твоего отца; въ рощѣ, на одну только милю отъ города отдаленной, тамъ, гдѣ я однажды встрѣтилъ тебя, когда ты вмѣстѣ съ Еленой праздновала утро мая, буду я ждать тебя.
   ГЕРМІ. О мой милый Лизандръ! клянусь тебѣ крѣпчайшимъ лукомъ Купидона, лучшей съ золотымъ остріемъ стрѣлой его, безхитростностью голубей Венеры, тѣмъ что связываетъ души и счастливитъ любовь, огнемъ сжигавшимъ царицу Карѳагена {Дидону.}, когда узрѣла лживаго Троянца подъ парусами; всѣми клятвами когда-либо мущинами нарушенными, многочисленнѣйшими когда либо женщинами произнесенныхъ -- буду завтра въ назначенномъ тобой мѣстѣ непремѣнно.
   ЛИЗАН. Сдержи же свое обѣщаніе, моя дорогая. А вотъ, смотри, и Елена.

Входить Елена.

   ГЕРМІ. Здравствуй, прекрасная Елена! Куда?
   ЕЛЕНА. Прекрасная, говоришь ты? Возьми назадъ это слово. Твою красоту любитъ Деметрій. О счастливая красавица! твои глаза -- путеводныя звѣзды; и сладостные звуки твоего языка пріятнѣе ему, чѣмъ пѣсни жаворонка пастуху, когда зазеленѣютъ нивы, зацвѣтетъ боярышникъ! Болѣзни вѣдь заразительны; о еслибъ и красота была такова же! Заразилась бы я твоей, прекрасная Гермія; не покинула бы я тебя, пока мои уши не заразились бы твоимъ голосомъ, мои глаза -- твоими, мой языкъ -- обаятельной гармоніей твоего. Будь и весь міръ моимъ, весь, за исключеніемъ Деметрія, отдала бы я его за преобразованіе въ тебя. О, научи меня смотрѣть какъ ты; чародѣйству, которымъ овладѣла ты сердцемъ Деметрія.
   ГЕРМІ. Я негодую на него, а онъ все меня любитъ.
   ЕЛЕНА. О, еслибъ твое негодованіе передало эту силу моимъ улыбкамъ!
   ГЕРМІ. Я кляну его, а онъ отвѣчаетъ мнѣ любовью.
   ЕЛЕНА. О, еслибъ мои мольбы вызвали такое ко мнѣ расположеніе!
   ГЕРМІ. Чѣмъ болѣе я ненавижу его, тѣмъ болѣе онъ меня преслѣдуетъ.
   ЕЛЕНА. Чѣмъ болѣе люблю я его, тѣмъ болѣе ненавидитъ онъ меня.
   ГЕРМІ. Его вина, милая Елена, нисколько не моя {Въ прежнихъ изданіяхъ: His folly, Helena, is no fault of mine.." По Колльеру: His fault, fair Helena, is none of mine...}.
   ЕЛЕНА. Не твоя, но твоей красоты; зачѣмъ же не моя это вина!
   ГЕРМІ. Утѣшься; не увидитъ онъ болѣе лица моего; Лизандръ и я бѣжимъ отсюда.-- Пока я не видала Лизандра, Аѳины казались мнѣ раемъ: какъ же могущь мой возлюбленный, когда и рай обратилъ онъ въ адъ!
   ЛИЗАН. Мы откроемъ тебѣ, Елена, все. Завтра ночью, когда Фебея узритъ серебристый ликъ свой въ водномъ зеркалѣ и уберетъ луга влажными перлами, въ часъ, всегда скрывающій бѣгство влюбленныхъ, покинемъ мы Аѳины.
   ГЕРМІ. И въ той самой рощѣ, въ которой мы съ тобой такъ часто, на ложѣ изъ первинокъ, передавали другъ другу сладостныя мечты наши, сойдемся мы съ Лизандромъ для того, чтобы отвратить наши взоры отъ Аѳинъ, искать новыхъ друзей въ чуждомъ намъ обществѣ. Прощай, милая подруга дѣтства; моли за насъ, и да даруетъ тебѣ счастіе твоего Деметрія,-- Сдержи же свое слово, Лизандръ; поморимъ еще до глубокой только завтрешней полночи наши взоры воздержаніемъ отъ сладостной пищи любви. (Уходить.)
   ЛИЗАН. Сдержу, моя Гермія.-- Прощай, Елена; какъ ты вздыхаешь по немъ, такъ да вздыхаетъ и Деметрій по тебѣ! (Уходить.)
   ЕЛЕНА. Ахъ, на сколько иныя бываютъ счастливѣе другихъ! Въ Аѳинахъ я такъ же хороша, какъ и она; но чтожь изъ этого? Не такъ думаетъ Деметрій; не хочетъ онъ знать того, что, кромѣ его, знаютъ всѣ. И какъ заблуждается онъ, бредя глазами Герміи, такъ заблуждаюсь и я, бредя его доблестями. Любовь и самому дрянному и самому ничтожному можетъ придавать и красу и достоинство. Любовь смотритъ не глазами, а сердцемъ; потому слѣпымъ и изображаютъ крылатаго Купидона. Чужда любовь всякаго разсужденія: съ крыльями, и безъ глазъ -- эмблема она безоглядной опрометчивости. Потому что она такъ часто въ выборѣ ошибается ее и называютъ ребенкомъ. Какъ шаловливыя дѣти часто измѣняютъ въ играхъ божбѣ своей, такъ и ребенокъ-любовь безпрестанно измѣняетъ своимъ клятвамъ: такъ и Деметрій, пока не увидалъ глазъ Герміи, осыпалъ меня градомъ клятвъ, что мой онъ исключительно; но только что теплота Герміи коснулась этого града, растаялъ онъ, палъ клятвеннымъ дождемъ. Пойду, скажу ему о замышляемомъ Герміей побѣгѣ: онъ погонится за ней, завтра ночью, въ лѣсъ; поблагодаритъ онъ меня за это сообщеніе -- будетъ и это большой мнѣ наградой {Въ прежнихъ изданіяхъ: it is а dear expense... По Колльеру: it dear recompense...}; облегчу покрайней мѣрѣ мое мученіе тѣмъ, что буду съ нимъ тамъ, съ нимъ и возвращусь оттуда. (Уходитъ)
   

СЦЕНА 2.

Тамъ же. Комната въ хижинъ.

Входятъ Смычка, Клубъ, Дудка, Рыльце, Пигва и Худышка.

   ПИГВА. Всѣ ли наши въ сборѣ?
   КЛУБЪ. Лучше тебѣ всѣхъ насъ вообще, по одиночкѣ, согласно списку перекликать.
   ПИГВА. Вотъ роспись именъ каждаго, въ цѣлыхъ Аѳинахъ, признаннаго способнымъ играть въ нашей интермедіи передъ герцогомъ и герцогиней въ день ихъ брака, ночью.
   КЛУБЪ. Прежде, добрѣйшій Питеръ Пигва, скажи о чемъ піеса трактуетъ; потомъ, прочти имена актеровъ, и за тѣмъ приступи къ распредѣленію ролей {Въ прежнихъ изданіяхъ: and so grown to а point... По Колльеру, and so go on to appoint...}.
   ПИГВА. Піеса наша, видите ли, плачевнѣйшая комедія и жесточайшая смерть Пирама и Тисби.
   КЛУБЪ. Славнѣйшая штука, повѣрьте, и превеселая.-- Теперь, добрѣйшій Питеръ Пигва, перекликай твоихъ актеровъ по росписи. Раздавайтесь, господа.
   ПИГВА. Откликайтесь но вызову.-- Никъ Клубъ, ткачъ.
   КЛУБЪ. Здѣсь. Объяви, какая мнѣ роль назначается, и продолжай.
   ПИГВА. Тебѣ, Никъ Клубъ, назначается роль Пирама.
   КЛУБЪ. А что такое Пирамъ? любовникъ, или тиранъ?
   ПИГВА. Любовникъ, отличнѣйшимъ образомъ изъ любви себя убивающій.
   КЛУБЪ. Потребуетъ нѣсколькихъ слезъ надлежащее исполненіе этого. Буду играть эту роль я -- берегите глаза, слушатели; подвигну камни {Въ прежнихъ изданіяхъ: I will move storms... По Колльеру. I will move stones...}, буду соболѣзнователенъ нѣкоторымъ образомъ.-- Дальше -- главнымъ однакожь образомъ силенъ я въ тиранахъ; рѣдкостно сыгралъ бы я Еракла, или роль раздирающую, все разгромляющую.
   
   "И ярыя скалы,
   Страшнымъ напоромъ,
   Расторгнутъ запоры
   Темничныхъ дверей.
   И Ѳибъ въ колесницѣ,
   Сіяя къ дали,
   Создастъ и разрушитъ
   Неразумье судьбы".
   
   Лихо отхваталъ вѣдь?-- Именуй теперь остальныхъ актеровъ.-- Это манера Еракловская, тиранская манера; любовничья соболѣзновательнѣй.
   ПИГВА. Франсисъ Дудка, чинильщикъ раздувальныхъ мѣховъ.
   ДУДКА. Здѣсь, Питеръ Пигва.
   ПИГВА. Ты долженъ взять на себя роль Тисби.
   ДУДКА. А что такое Тисби? странствующій рыцарь?
   ПИГВА. Госпожа это, которую долженъ любить Пирамъ.
   ДУДКА. Нѣтъ, сдѣлай милость, не заставляй меня играть женщину; пробивается ужь вѣдь борода у меня.
   ПИГВА. Ничего это; сыграешь ее въ маскѣ, говорить же можешь какъ хочешь пискливо.
   КЛУБЪ. А можно спрятать лице подъ маску, позволь мнѣ сыграть и Тисби. Я буду говорить чудовищно тонкимъ голоскомъ: "Тиспа, Тиспа,-- Ахъ Пирамъ, дражайшій мой возлюбленный; дражайшая твоя Тисба! и дражайшая твоя возлюбленная!"
   ПИГВА. Нѣтъ, нѣтъ, ты долженъ играть Пирама, а ты, Дудка Тисби.
   КЛУБЪ. Ладно, продолжай.
   ПИГВА. Робинъ Худышка, портной.
   ХУДЫШ. Здѣсь, Питеръ Пигва.
   ПИГВА. Ты, Робинъ Худышка, ты долженъ играть мать Тисби.-- Томъ Рыльце, мѣдникъ.
   РЫЛЬЦ. Здѣсь, Питеръ Пигва.
   ПИГВА. Ты будешь отцемъ Пирама; а я самъ -- буду отцемъ Тисби; Смычка, столяръ, ты возьмешь роль льва; -- вотъ кажется и вся піеса обставлена.
   СМЫЧК. Роль-то льва у васъ написана? прошу, если написана, сообщить ее мнѣ; потому что я страшно трудно заучиваю.
   ПИГВА. Можешь сыграть ее и не уча, потому что надо ревѣть только.
   КЛУБЪ. Позволь мнѣ сыграть и льва. Зареву я такъ, что всѣхъ заохочу слушать меня; зареву такъ, что и Герцогъ скажетъ: пусть пореветъ еще, пусть пореветъ еще.
   ПИГВА. И заревешь слишкомъ страшно -- испугаешь Герцогиню и всѣхъ барынь, такъ что завизжатъ онѣ; а этого достаточно чтобы всѣхъ насъ перевѣшали.
   ВСѢ. Перевѣшаетъ это насъ всѣхъ, всѣхъ сыновъ матерей нашихъ.
   КЛУБЪ. Согласенъ, друзья, что перепугаемъ барынь до того, что потеряютъ голову, не посовѣстятся онѣ, конечно, и перевѣшать насъ; но я возвысю мой голосъ до такой лишь степени, что зареву такъ пріятно, какъ любой сосущій еще голубенокъ; зареву соловьемъ.
   ПИГВА. Не можешь ты играть никакой другой роли, кромѣ Пирама, потому что Пирамъ человѣкъ пріятной наружности; человѣкъ, какъ только можно въ лѣтній день, красивый; самый ловкій, самый любезный человѣкъ; поэтому поневолѣ ты долженъ играть Пирама.
   КЛУБЪ. Хорошо предприниму его. Какую жь надѣть мнѣ для представленія его бороду?
   ПИГВА. Какую хочешь.
   КЛУБЪ. Отваляю его и съ соломенно-цвѣтной, и съ темно-оранжевой, и съ багрово-красной, и съ бородой цвѣта французской головы, цвѣта совершенно желтаго.
   ПИГВА. Да вѣдь многія французскія головы совсѣмъ безволосы -- пришлось бы тебѣ играть стало и безъ бороды.-- Ну, господа, вотъ ваши роли, и я прошу, убѣждаю, умоляю васъ вызубрить ихъ къ завтрешней ночи, и сойтись со мной въ дворцовомъ лѣсу, въ одной милѣ за городомъ, при мѣсячномъ сіяніи; тамъ сдѣлаемъ мы репетицію, потому что сойдись мы въ городѣ, не избавились бы отъ толпы любопытныхъ, и замыселъ нашъ открылся бы. Я составлю между тѣмъ перечень всего недостаточнаго нашего представленія. Прошу не обманите жь меня.
   КЛУБЪ. Явимся; тамъ репетовать намъ и непристойнѣй и отважнѣй.
   ПИГВА. Постарайтесь; отличитесь; прощайте. Сходка у герцогскаго дуба.
   КЛУБЪ. Достаточно. Была не была. (Уходятъ.)
   

ДѢЙСТВІЕ II.

СЦЕНА. 1.

Л'ВСѢ БЛИЗЬ Аѳинъ.

Входятъ Фея съ одной стороны, Пукъ съ другой.

   ПУКЪ. Что, Фея, новаго? Куда?
   ФЕЯ. Черезъ горы, черезъ долы,
   Сквозь кустарники, лѣса,
   Черезъ тыны, чрезъ заборы,
   Сквозь огонь и воды
   Я порхаю всюду,
   И быстрѣе, чѣмъ луна
   Въ своей надземной сферѣ.
   Я служу царицѣ Фей:
   Ея волшебные круги 1)
   На лугахъ я орошаю.
   Видишь буковицъ ряды --
   Это все ея пажи;
   Въ ихъ чашечкахъ златыхъ 2)
   Видишь пятна:
   То рубины -- Фей дары,
   Родники благоуханья.
   1) Круги образуемые на лугахъ болѣе густой и высокой травой, происхожденіе которыхъ приписывалось ночнымъ хороводамъ фей.
   2) Въ прежнихъ изданіяхъ: The cowslips tall her pensioners be, In their gold coats spots you see... По Колльеру: The cowslips all her pensioners he, In their gold cups spots you see...
   
   Мнѣ надо отыскать здѣсь нѣсколько капель росы и привѣсить по перлу къ уху каждой буквицы. Прощай, невѣжественнѣйшій изъ духовъ, спѣшу. Наша царица и всѣ наши эльфы явятся сюда сейчасъ же.
   ПУКЪ. И нашъ царь празднуетъ эту ночь здѣсь. Берегись, не показывайся царица ему на глаза, потому что страшно онъ раздраженъ и разгнѣванъ тѣмъ, что въ ея свитѣ прекрасный, у Индійскаго царя похищенный, мальчикъ; такого милаго малютки никогда еще у нея не бывало; ревнивому Оберону хотѣлось бы, чтобъ онъ былъ его пажемъ, бродилъ съ нимъ по лѣсамъ дремучимъ; она же низачто его не уступаетъ; увѣнчиваетъ его цвѣтами и не налюбуется имъ. Изъ-за этого они, гдѣ бы теперь ни встрѣтились: въ рощѣ ли, на лугу ли, у чистаго ли источника, при сіяньи ли свѣтлыхъ звѣздъ,-- поднимаютъ всякій разъ такую ссору, что всѣ ихъ эльфы заползаютъ, прячутся отъ страха въ желудковыя чашечки.
   ФЕЯ. Не обманываетъ меня твоя наружность, весь твой видъ, ты хитрый, плутоватый духъ, Проказникомъ-Робиномъ называемый. Это вѣдь ты пугаешь деревенскихъ дѣвушекъ, снимаешь съ молока сливки, работаешь подъ часъ ручною мельницей, мѣшаешь обливающейся потомъ хозяйкѣ сбить масло, не даешь подъ часъ забродить напитку, сбиваешь ночныхъ странниковъ съ пути и потѣшаешься ихъ досадой; за того жь, кто называетъ тебя Гобгоблиномъ и милѣйшимъ Пукомъ, ты работаешь, доставляешь ему во всемъ удачу. Ты вѣдь онъ?
   ПУКЪ. Не ошиблась ты, Фея; веселый я этотъ скиталецъ ночи. Я потѣшаю Оберона; заставляю его улыбаться, когда, подражая ржанію юной кобылицы, надуваю жирнаго, горохомъ отъѣвшагося жеребца; иногда забираюсь я въ видѣ печенаго яблока въ кружку кумушки и, вздумаетъ она пить, толкаюсь въ ея губы, и разливается пиво по ея изсохшей груди; и мудрѣйшая изъ тетушекъ, разсказывая горестнѣйшую изъ повѣстей, принимаетъ меня иногда за треножную скамейку; я же выскользаю изъ-подъ ея сѣдилища, и летитъ она вверхъ тормашками, и кричитъ: ай! ай! и душится кашлемъ; и подпираетъ бока вся компанія, и помираетъ со смѣху, и чихаетъ и клянется, что ничего смѣшнѣе не видывала.-- Убирайся однакожь, идетъ Оберонъ.
   ФЕЯ. Идетъ и моя царица.-- Ахъ, еслибъ только поскорѣе онъ убрался!
   

СЦЕНА 2.

Входятъ съ одной стороны Оберонъ съ своей свитой; съ другой Титанія съ своей.

   ОБЕР. Плохая встрѣча при мѣсячномъ свѣтѣ съ тобой, гордая Титанія.
   ТИТА. Ревнивый Оберонъ тутъ! Бѣгите Феи отсюда; отреклась я и отъ ложа и отъ общества его.
   ОБЕР. Стой, безумная своевольница. Не мужъ я развѣ твой
   ТИТА. Если такъ, должно быть жена я твоя; но я знаю, когда ты тайкомъ покидалъ страну Фей, и въ образѣ Корина просиживалъ цѣлые дни, наигрывая на соломенной свирѣли, стихами напѣвая свою любовь влюбленной Филлидѣ. Зачѣмъ явился ты сюда изъ дальнѣйшихъ предѣловъ Индіи? ради вѣдь бракосочетанья съ Тезеемъ твоей дебелой, на котурнахъ щеголяющей Амазонки, твоей воинственной возлюбленной; чтобъ даровать ихъ ложу и радость и счастіе явился ты сюда.
   ОБЕР. Какъ не стыдно тебѣ, Титанія, корить меня моимъ расположеніемъ къ Ипполитѣ, знавши что знаю я твою страсть къ Тезею? Не увела ты его звѣздною ночью отъ Перигеніи, имъ похищенной? не заставила его нарушить клятвы свои прекрасной Эгле, Аріаднѣ, Антіопѣ?
   ТИТА. Все это выдумки ревности. Съ самой середины лѣта, ни на холмахъ, ни въ долинахъ, ни на лугахъ, ни въ лѣсахъ, ни близь ручьевъ по каменистому ложу бѣгущихъ, ни близь окаймленныхъ тростниками рѣчекъ, ни на омываемой волнами окраинѣ моря ни разу не удалось намъ водить, подъ свистъ вѣтра, нашихъ хороводовъ безъ того, чтобъ ты своей вздорливостью не разстроилъ нашей забавы. Оттого вѣтры, какъ бы въ отместку за то что напрасно намъ насвистывали, высосали изъ моря заразительные туманы, которые, павъ на землю, такъ надмили каждую рѣченку, что всѣ онѣ выступили изъ береговъ своихъ; оттого напрасно тянулъ волъ ярмо свое, напрасно обливался земледѣлъ потомъ: сгнили хлѣба еще зеленые, не доживъ до бороды; пусты загоны на залитыхъ лугахъ, и воронье утучняется падежемъ стадъ; затянулись иломъ борозды, для деревенскихъ игръ прорытыя {Nine mens morris -- кватраты нужные для этой игры обозначались бороздами.}, не видно и тропокъ по роскошной зелени извивавшихся, потому что никто ужь ихъ не протаптываетъ; лишены смертные и зимнихъ забавъ: ни одна ночь не благословляется ни пѣснями, ни играми. Оттого мѣсяцъ, властитель водъ, блѣдный отъ гнѣва, и пропиталъ весь воздухъ сыростью, чтобъ не было недостатка въ простудныхъ недугахъ; измѣняются отъ этой безурядицы и самыя времена года: убѣленные инеемъ морозы падаютъ на лоно цвѣтущей алой розы, а подбородокъ и льдистое темя старой зимы украшается, какъ бы въ насмѣшку, благоухающимъ вѣнкомъ лѣтнихъ распуколекъ. Весна, лѣто, плодоносная осень, суровая зима обмѣниваются обычнымъ своимъ нарядомъ, и изумленный міръ, по тому что родитъ каждое, не знаетъ которое какое. И нея эта вереница золъ порождена нашимъ раздоромъ; мы родители, родоначальники ихъ.
   ОБЕРО. Такъ поправь же все; все вѣдь отъ тебя. Зачѣмъ перечитъ Титанія своему Оберону? Вѣдь только крохотнаго подмѣненнаго мальчугана прошу я себѣ въ пажи.
   ТИТАН. Не приставай; и за всю твою волшебную страну {Въ прежнихъ изданіяхъ: The fairy land... По Колльеру: Thy fairy land...} не отдамъ я тебѣ этого малютки. Мать его была моею жрицей; и какъ часто ночью, въ благовонномъ воздухѣ Индіи, бывала она моей собесѣдницей, сиживала со мной на желтомъ пескѣ Неп