Шекспир Вильям
Антоний и Клеопатра

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

АНТОНІЙ И КЛЕОПАТРА.

Трагедія въ 5-ти дѣйствіяхъ Шекспира.

Переведена и приспособлена для постановки на сцену
С. А. Юрьевымъ.

Главнымъ Управленіемъ по дѣламъ печати къ представленію дозволено 26 сентября 1879 г.

Театрально-литературнымъ комитетомъ къ представленію на сценѣ одобрено 1 октября 1879 года.

   

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

   Маркъ Антоній. Октавій Цезарь. Маркъ Эмилій Лепидъ. Тріумвиры.
   Домицій Энобарбъ. Винтидій. Эросъ. Скаръ. Дерцетъ. Деметрій. Филонъ. Сторонники Антонія.
   Меценатъ. Агриппа. Долабелла. Прокулей. Тирей. Галлъ. Сторонники Цезаря.
   Канидій, вождь въ войскѣ Антонія.
   Евфроній, посолъ отъ Антонія къ Цезарю.
   Аликсасъ.
   Мардіанъ. Семевкъ. Діомедъ. Придворные Клеопатры.
   Предсказатель.
   Крестьянинъ.
   Клеопатра, царица Египта.
   Октавія, сестра Цезаря и жена Антонія.
   Харміана.
   Ира.
   Вожди, воины, вѣстники и свита.
   

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

СЦЕНА I.

Александрія. Комната во дворцѣ Клеопатры.

ЯВЛЕНІЕ I.

Деметрій и Филонъ входятъ. Потомъ Антоній и Клеопатра.

Филонъ.

   Нѣтъ, это любовное сумасбродство нашего полководца вышло изъ границъ, перешло всякую мѣру. Его геройскія очи огнемъ горѣли надъ рядами воиновъ, надъ грозными легіонами, точно очи бога Марса, закованнаго въ мѣдь, а теперь? Теперь они рабы, благоговѣйно взираютъ на смуглый лобъ Египтянки, не смѣя оторваться отъ него. А его стальное сердце, которое среди битвъ такъ билось въ его груди, что лопались пряжки его панцыря, теперь это сердце отказалось отъ самаго себя; оно обратилось въ опахало, въ раздувальный мѣхъ, чтобы прохлаждать сладострастный жаръ коричневой вѣдьмы. Вонъ, смотри на нихъ, идутъ сюда; третья колонна, на которую опирается вселенная, обратилась въ шута прелестницы. Полюбуйся. (Трубы. Входятъ Антоній и Клеопатра, окруженные свитою и евнухами, которые прохлаждаютъ ихъ, махая опахалами.)
   

Клеопатра.

   Если твоя любовь -- дѣйствительно любовь, скажи мнѣ, какъ велика она?
   

Антоній.

   Ничтожна и жалка любовь, если можно ее измѣрить.
   

Клеопатра.

   Я хочу знать ея границы.
   

Антоній.

   Создай для этого новую землю и новое небо. (вѣстникъ.)
   

ЯВЛЕНІЕ II.

Тѣже и вѣстникъ.

Вѣстникъ.

   Извѣстія изъ Рима, повелитель.
   

Антоній.

   Не мучь меня, говори короче.
   

Клеопатра.

   Нѣтъ, слушай ихъ Антоній, слушай. Можетъ быть гнѣвается Фульвія; или, можетъ быть, кто-жъ это знаетъ? Цезарь, съ невыросшей еще бородкой, шлетъ тебѣ грозное повѣленіе: сдѣлай то и это: покори мнѣ это царство, освободи другое. Исполняй немедленно, подъ опасеніемъ прогнѣвать меня.
   

Антоній.

   Какъ такъ, моя милая?
   

Клеопатра.

   Можетъ быть. Нѣтъ, не можетъ быть, а такъ оно и есть, ты не долженъ здѣсь оставаться больше: Цезарь приказываетъ явиться къ нему. Слушайся Антоній, слушайся, ты не можешь не послушаться! Гдѣ бранное письмо Фульвіи, нѣтъ -- цезаря. Можетъ быть обоихъ? Позови пословъ. Клянусь царствомъ моимъ, ты краснѣешь Антоній, и эта краска, или краска рабскаго страха передъ Цезаремъ, или смущеніе и стыдъ при одной мысли о крикѣ и брани, съ какими встрѣтитъ тебя Фульвія, твоя жена. Пословъ сюда!
   

Антоній.

   Утопись въ Тибрѣ Римъ, лопайтесь своды царства! Моя вселенная- здѣсь. Престолы -- пыль и прахъ, а грязная земля питаетъ и людей и животныхъ; благородство жизни только вотъ въ чемъ: (цѣлуетъ Клеопатру.) Этимъ сіяютъ два свѣтила, которымъ нѣтъ равныхъ на землѣ.
   

Клеопатра.

   Какая ложь! Если ты не любилъ Фульвіи, зачѣмъ же ты женился на ней? Я только кажусь одураченной, а на самомъ дѣлѣ я не обманываюсь! Антоній всегда останется Антоніемъ.
   

Антоній.

   Когда имъ владѣютъ чары Клеопатры. Но полно, не будемъ тратить сладостныхъ минутъ любви на эти горькія упреки! Каждое мгновенье должно быть посвящено новому наслажденью. Какъ проведемъ мы нынѣшнюю ночь?
   

Клеопатра.

   Выслушай пословъ.
   

Антоній.

   Ну, полно, сварливая царица! Все пристало къ тебѣ, все въ тебѣ прелестно: и гнѣвъ, и смѣхъ, и слезы! Всякое страстное движеніе твое неотразимо обаятельно. Будемъ съ тобой одни сегодня ночью бродить по городу и наблюдать какъ живетъ и тѣшится народъ. Ты этого вчера желала. Пойдемъ. А вы не надоѣдайте намъ! (Уходятъ.)
   

ЯВЛЕНІЕ III.

Диметрій и Филопъ.

Деметрій.

   Какъ? И до того ни во что не ставитъ онъ Цезаря?
   

Филонъ.

   Да, когда онъ не Антоній. Въ такія минуты исчезаетъ вся его доблесть, все чѣмъ онъ Долженъ бы былъ ежеминутно украшаться.
   

Деметрій.

   Какъ это жаль! Какъ грустно, что онъ самъ подтверждаетъ ту ложь, которую распускаетъ про него въ Римѣ обычно лживая, пошлая молва! Надѣюсь, что завтра найду его другимъ.
   

ЯВЛЕНІЕ IV.

Входятъ Энобарбъ, Харміана, Ира, Аликсасъ и Предсказатель.

Харміана.

   Дорогой мой Алексасъ, сладостный мой Алексасъ, ни съ чѣмъ несравнимый Алексасъ, эссенція ты всего лучшаго Алексасъ, скажи, гдѣ предсказатель, котораго ты такъ выхвалялъ царицѣ? Какъ бы мнѣ найти человѣка, который бы принималъ за лавры рога на своей головѣ.
   

Алексасъ.

   Предсказатель!
   

Предсказатель.

   Что вамъ нужно отъ меня?
   

Харміана.

   Такъ это онъ? Это ты знаешь все на свѣтѣ.
   

Предсказатель.

   Да, я кое что умѣю прочесть въ свиткѣ безконечныхъ таинствъ природы.
   

Алексасъ.

   Покажи ему твою руку.
   

Харміана.

   Подари меня счастьемъ.
   

Предсказатель.

   Не я его строю, я только предусматриваю.
   

Харміана.

   Ахъ, предусмотри мнѣ его.
   

Предсказатель.

   Ты переживешь царицу, которой служимъ.
   

Харміана.

   Прекрасно, да, моя жизнь мнѣ милѣе фигъ.
   

Предсказатель.

   Ты до сихъ поръ была счастливѣе, чѣмъ будетъ впередъ.
   

Харміана.

   Ступай прочь, шутъ, я только потому тебѣ прощаю, что ты не колдунъ. Предсказывай теперь Ирѣ.
   

Алексасъ.

   Мы всѣ хотимъ знать, что съ нами будетъ.
   

Энобарбъ.

   А съ нами вечеромъ сегодня будетъ, что мы мертвецки напьемся и растянемся въ постеляхъ.
   

Предсказатель.

   Судьба ваша одинакова.
   

Ира.

   Какъ одинакова? Говори яснѣе.
   

Предсказатель.

   Больше не скажу ни слова.
   

Ира.

   Какъ! Неужели я небуду и на вершокъ счастливѣе ея?
   

Харміана.

   Теперь Твоя очередь, Алексасъ. О, милостивая Изида, сдѣлай такъ, чтобы онъ женился на калекѣ хромоногой, потомъ чтобъ она скоро умерла, а потомъ чтобъ онъ женился на такой, которая уродливѣе первой, а потомъ на такой, которая хуже второй, а потомъ на такой, которая хуже и третьей и такъ далѣе, и такъ далѣе, до тѣхъ поръ пока онъ не женится на такой, отъ которой бы онъ отправился ужъ въ могилу.-- О, милосердная Изида, исполни эту мольбу мою, а тамъ пожалуй отказывай мнѣ уже во всемъ.
   

Ира.

   Услышь, услышь ты наше моленье! Тяжело видѣть хорошаго человѣка мужемъ дурной женщины; каково же видѣть такаго, какъ онъ, мужемъ честной, хорошей женщины! Будь правосудна Изида и награди его тѣмъ, чего онъ стоитъ.
   

Харміана.

   Да будетъ такъ.
   

Алексасъ.

   Каковы? Если бы отъ ихъ воли зависѣло приставить мнѣ рога, право, не задумались-бы они ни на минуту.
   

Энобарбъ.

   Тише, Антоній.
   

Харміана.

   Нѣтъ -- не Антоній, а царица.
   

ЯВЛЕНІЕ V.

Тѣже и Клеопатра

Клеопатра.

   Не видали-ль Антонія?
   

Энобарбъ.

   Нѣтъ.
   

Клеопатра.

   Былъ онъ здѣсь?
   

Харміана.

   Нѣтъ, не былъ.
   

Клеопатра.

   Былъ онъ такъ веселъ, и вдругъ -- охватила его мысль объ Римѣ! Энобарбъ.
   

Энобарбъ.

   Что угодно, царица?
   

Клеопатра.

   Сыщи и приведи его ко мнѣ. Алексасъ?
   

Алексасъ.

   Я здѣсь, царица. А вотъ и благородный Антоній.
   

Клеопатра.

   Не хочу его видѣть, идите за мной. (Уходятъ: Клеопатра, Энобарбъ, Алексасъ, Ира, Харміана и.)
   

ЯВЛЕНІЕ VI.

Антоній, Вѣстникъ и свита входятъ.

Вѣстникъ.

   Твоя жена, Фульвія, первая вышла въ поле.
   

Антоній.

   На битву съ братомъ моимъ.
   

Вѣстникъ.

   Но все это скоро кончилось. Потокъ времени соединилъ ихъ обоихъ противъ Цезаря, который разбилъ ихъ въ первомъ сраженіи, и выгналъ изъ Италіи.
   

Антоній.

   Продолжай, продолжай, высказывай мнѣ самое дурное.
   

Вѣстникъ.

   Но, полководецъ, дурныя вѣсти губятъ и вѣстника.
   

Антоній.

   Да, если вѣстникъ имѣетъ дѣло съ дуракомъ или трусомъ. Далѣе. Но для меня правда, еслибъ даже въ ней заключалась самая смерть, дороже, чѣмъ гнусная лесть.
   

Вѣстникъ.

   Лабіенъ, и это самое дурное извѣстіе, покорилъ Азію до самаго Ефрата. Его побѣдоносныя знамена развѣваются уже надъ Сиріей, Лидіей, Іопіей между тѣмъ какъ...
   

Антоній.

   Антоній, хочешь ты сказать...
   

Вѣстникъ.

   О, повелитель!
   

Антоній.

   Говори смѣло, не смягчай то, что говорятъ въ Римѣ, говори о Клеопатрѣ такъ, какъ объ ней говорятъ, ругай меня словами Фульвіи, брани мою слабость съ полною свободой, изображай ее со всею силою ненависти и правды. Если насъ не освѣжаетъ вѣтеръ, мы способны порождать одни только дурныя травы. Брань насъ очищаетъ. Прощай теперь.
   

Вѣстникъ.

   Съ твоего соизволенія. (Уходитъ.)
   

ЯВЛЕНІЕ VII.

Антоній и свита.

Антоній,

   Какія вѣсти изъ Сикіона? Говорите.
   

1-й изъ свиты.

   Вѣстникъ изъ Сикіона? Гдѣ онъ?
   

2-й изъ свиты.

   Онъ ждетъ твоего приказанія войти.
   

Антоній.

   Зовите. (Уходятъ за вѣстникомъ.) Я долженъ разорвать крѣпкія оковы Египта, не то погибну отъ этой любви. (Входитъ вѣстникъ изъ Сикіона.) Что скажешь?
   

Вѣстникъ.

   Твоя жена Фульвія умерла.
   

Антоній.

   Гдѣ?
   

Вѣстникъ.

   Въ Сикіонѣ, повелитель. О ея болѣзни и о другомъ болѣе важнѣйшемъ говоритъ это письмо.
   

Антоній.

   Уйдите. (Вѣстникъ и свита уходятъ.)
   

ЯВЛЕНІЕ VIII.

Антоній (одинъ).

   Великій духъ покинулъ землю, но... вѣдь я этого самъ хотѣлъ. Какъ часто мы съ презрѣніемъ отбрасываемъ то, что послѣ хочемъ воротить. Блаженство, которымъ мы наслаждаемся, часто становится приторнымъ и обращается въ противное. Вотъ, умерла Фульвія, и стала хороша. Съ какою бы радостью протянулъ я ей теперь ту руку, которая была грозой для нея. Бѣжать я долженъ отъ этой волшебницы. Тысячу бѣдъ, страшнѣе этихъ, породитъ моя праздность. Ге! Энобарбъ!
   

ЯВЛЕНІЕ IX

Антоній и Энобарбъ.

Энобарбъ.

   Что угодно, повелитель?
   

Антоній.

   Хочу бѣжать отсюда, какъ можно скорѣе.
   

Энобарбъ.

   Боги! Да мы переморимъ всѣхъ нашихъ женщинъ. Ты видишь, какъ убійственна для нихъ даже холодность наша, а если уйдемъ -- не жить имъ больше.
   

Антоній.

   Необходимо намъ уѣхать.
   

Энобарбъ.

   Ну, если необходимо, такъ пусть умираютъ. Съ Клеопатрой ужъ дѣло кончено; отъ одного такого намека въ мигъ ее се станетъ. Я видѣлъ, какъ она двадцать разъ умирала отъ причинъ гораздо ничтожнѣе этой.
   

Антоній.

   О! Какъ она хитра!
   

Энобарбъ.

   Нисколько... Ея страсти сотканы изъ тончайшихъ нитей чистѣйшей любви: грудь ея трепещетъ, на глазахъ слезы. Нѣтъ, это не вздохи, это не слезы, а бури великія -- это проливные дожди. Нѣтъ въ ней притворства, нѣтъ. А если это притворство, такъ она перещеголяла Юпитера умѣньемъ проливать цѣлые ливни.
   

Антоній.

   О! Если бы я никогда не видалъ ея!
   

Энобарбъ.

   Въ такомъ случаѣ, повелитель, ты не видалъ бы самаго лучшаго изъ созданій, и безполезно бы ходилъ за предѣлы Италіи.
   

Антоній.

   Фульвія умерла.
   

Энобарбъ.

   Повелитель!
   

Антоній.

   Фульвія умерла.
   

Энобарбъ.

   Фульвія?
   

Антоній.

   Да, умерла. Такъ приноси скорѣй благодарственную жертву богамъ.
   

Энобарбъ.

   Вотъ, если бы кромѣ Фульвіи не было женщинъ на свѣтѣ, было бы въ самомъ дѣлѣ плохо.
   

Антоній.

   Дѣло, которое затѣяла она въ государствѣ, не терпитъ моего отсутствія.
   

Энобарбъ.

   Дѣло, которое затѣялъ ты здѣсь, также не терпитъ твоего отсутствія, особенно дѣло съ Клеопатрой, которая только тобою и живетъ.
   

Антоній.

   Довольно, перестань шутить, иди и объяви вождямъ мое рѣшеніе. Я объясню царицѣ, почему ухожу отсюда и объясню ей такъ, что она согласится на мой отъѣздъ. Не одна смерть Фульвіи, но и другая настоятельная надобность зоветъ меня отсюда. Римскіе друзья мои письменно требуютъ моего присутствія тамъ. Секстъ Помпей объявилъ войну Цезарю и овладѣлъ уже моремъ. Измѣнчивый народъ, который даритъ своею любовью великаго дѣятеля только до тѣхъ поръ, пока не кончено его дѣло, переноситъ уже то. что совершено великимъ Помпеемъ, на его сына, и этотъ сынъ Помпея, уже богатый славою и властію, поднимается еще выше своимъ мужествомъ и своею силою и становится первымъ изъ вождей. Если не остановить его полета -- гибель цѣлому міру. Тамъ зародилось много змѣй, они пока еще безъ яда; поди и объяви моимъ вождямъ мою волю: хочу какъ можно скорѣй отсюда уѣхать.
   

Энобарбъ.

   Исполню, повелитель. (Оба уходятъ.)
   

ЯВЛЕНІЕ X.

Входятъ Клеопатра, Харміана и Алексасъ.

Клеопатра.

   Гдѣ онъ?
   

Харміана.

   Съ тѣхъ поръ я его не видала.
   

Клеопатра (Алексасу).

   Узнай, гдѣ онъ, съ кѣмъ онъ, что дѣлаетъ? Помни: я тебя не посылала. Если онъ печаленъ, скажи, что я пляшу: если веселъ, скажи, что я занемогла. Иди, скорѣе возвращайся. (Алексасъ уходитъ.)
   

Харміана.

   Царица, позволь мнѣ сказать, если любовь его заснула, ты этимъ не можетъ пробудить ее.
   

Клеопатра.

   Что же мнѣ дѣлать? Чего же я не дѣлала?
   

Харміана.

   Ни въ чемъ ему не противорѣчь, уступай во всемъ.
   

Клеопатра.

   Глупая, да это самый вѣрный путь, чтобъ лишиться его.
   

Харміана.

   Ради боговъ не выводи его изъ терпѣнья, скоро начинаемъ мы ненавидѣть то, что мучитъ и пугаетъ насъ. (Входитъ Антоній.) Вотъ онъ самъ.
   

ЯВЛЕНІЕ XI.

Тѣже и Антоній.

Клеопатра.

   Какая тоска!-- Я больна!
   

Антоній.

   Какъ тяжело высказать ей то, на что я рѣшился.
   

Клеопатра.

   Ахъ, Харміана, помоги. Я падаю. Помоги. Нѣтъ не можетъ это долго длиться; невынесетъ моя природа.
   

Антоній.

   Дорогая царица!
   

Клеопатра.

   Нѣтъ, не подходи ко мнѣ близко.
   

Антоній.

   Что съ тобою?
   

Клеопатра.

   Вижу, вижу, въ твоихъ глазахъ сіяетъ радостная для тебя вѣсть!... Что говорить твоя законная супруга? Скорѣй, скорѣй бѣги отсюда! Она вѣдь не позволяла тебѣ здѣсь быть. Она не должна смѣть сказать, что я тебя здѣсь держу. Да какую-жъ власть имѣю я надъ тобой? Вѣдь ты собственность ея.
   

Антоній.

   Знаютъ боги...
   

Клеопатра.

   О! никогда ни одна царица не была такъ обманута, какъ я! А все таки съ самаго начала я уже видѣла твою ложь.
   

Антоній.

   Клеопатра...
   

Клеопатра.

   А что хе! Должна я вѣрить, что ты мой, и вѣренъ мнѣ! Вѣдь ты также потрясалъ всѣ престолы боговъ твоими клятвами въ вѣрности Фульвіи, когда на ней женился -- и измѣнилъ ей. Не чудовищно-ли, легкомысленно и глупо вѣрить такимъ клятвамъ въ ту самую минуту, какъ клянутся.
   

Антоній.

   Дорогая сердцу моему царица!
   

Клеопатра.

   Нѣтъ, не раскрашивай ложными красками твоего бѣгства отъ меня! Скажи просто: прощай и уходи. Когда ты молилъ меня о позволеніи остаться здѣсь, могъ ты все говорить, но ты тогда не вымолвилъ и слова о своемъ отъѣздѣ... Тогда вѣчность была на моихъ устахъ и въ моихъ взорахъ, тогда блаженство витало на моемъ челѣ, тогда было во мнѣ все блаженственно!... Такова я теперь; но ты, ты величайшій полководецъ міра, ты сталъ величайшимъ лжецомъ.
   

Антоній.

   Царица!
   

Клеопатра.

   О, если бы у меня была твоя сила, я бы показала, что есть сердца и въ Египтѣ.
   

Антоній

   Да выслушай же меня. Жестокая и строгая необходимость вызываетъ меня отсюда на короткое время; по сердце мое остается здѣсь твоею собственностью. Въ Италіи сверкаютъ мечи междоусобія. Секстъ Помпей подходитъ уже къ Риму. Раздоръ равно могучихъ властелиновъ породилъ страшную опасность. Сильные привлекаютъ къ себѣ и тѣхъ, кто ихъ ненавидѣлъ прежде. Изгнанный Помпей, окруженный славою своего отца, вкрадывается въ сердца всѣхъ недовольныхъ, а такихъ много, очень много, и заболѣвшіе отъ продолжительнаго мира ищутъ себѣ изцѣленія въ отчаянномъ переворотѣ. Но есть, есть и еще причина моему отъѣзду, причина побуждающая меня на продолжительный отъѣздъ, причина, совершенно, частная. Она должна тебя успокоить. Умерла Фульвія.
   

Клеопатра.

   Если мои года не оградили меня отъ глупости, такъ отъ ребячества избавили навѣрно. Развѣ Фульвія можетъ умереть?
   

Антоній.

   Умерла. Вотъ возьми и въ часъ большаго досуга посмотри, что натворила она. А самое лучшее то, что ты узнаешь, когда и гдѣ умерла она.
   

Клеопатра.

   О, лживая любовь! Гдѣ же фіалы, которые ты долженъ бы былъ наполнить твоими слезами объ ней? Вижу я, вижу, судя по смерти Фульвіи, какъ отзовется въ твоемъ сердцѣ и моя смерть!
   

Антоній.

   Ну, полно, перестань! Выслушай какія планы создались въ головѣ моей. Отъ тебя, отъ твоего рѣшенія, будетъ зависѣть, приведу-ли ихъ въ исполненіе, или нѣтъ. Клянусь огнемъ, оживляющимъ илъ священнаго Нила, ухожу отсюда твоимъ героемъ, твоимъ слугой: захочешь -- объявлю войну, захочешь -- заключу миръ.
   

Клеопатра.

   Скорѣе расшнуруй меня, Харміана. Нѣтъ, оставь. Дурнота моя проходитъ, то начинается снова, точь въ точь, какъ любовь Антонія.
   

Антоній.

   Перестань, мое сокровище! Вѣрь этой любви, она выдержитъ какое угодно испытаніе.
   

Клеопатра.

   Сужу по любви твоей къ Фульвіи -- ты ей тоже говорилъ. Прошу тебя, отвернись отъ меня и поплачь объ ней, а потомъ оборотись ко мнѣ и прощаясь скажи: это слезы о Египтѣ. Розыграй сцену милаго притворства и съумѣй заставить вѣрить въ ея искренность.
   

Антоній.

   Ты, наконецъ, разсердишь меня. Довольно!
   

Клеопатра.

   Могъ бы ты начать искуснѣе; впрочемъ и это не дурно.
   

Антоній.

   Клянусь моимъ мечемъ.....
   

Клеопатра.

   И щитомъ. Вотъ, такъ. Очень хорошо. Впрочемъ, можно сыграть и лучше. Харміана, не правда ли, какъ этотъ гнѣвъ идетъ въ лицу Римскаго геркулеса.
   

Антоній.

   Я ухожу царица.
   

Клеопатра.

   О, образцево! Воспитанный господинъ, позволь сказать одно слово: мы должны разстаться; нѣтъ, не то... мы когда-то любили другъ друга... нѣтъ и не то, все это тебѣ хорошо извѣстно. Что такое хотѣла я сказать? Моя память точь въ точь -- Антоній: и я забыта...
   

Антоній.

   Не будь безразсудство твоимъ невольникомъ, я бы могъ принять тебя за воплощеніе безразсудства.
   

Клеопатра.

   Ахъ, неумно и безумно носить безразсудство въ своей душѣ, оно такъ мучительно сжимаетъ сердце, такъ и давитъ. Но. милый другъ мой, прости мнѣ