Шекспир Вильям
Кориолан

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:

  

ШЕКСПИРЪ

КОРІОЛАНЪ.

ТРАГЕДІЯ ВЪ ПЯТИ ДѢЙСТВІЯХЪ.

   Собраніе сочиненій А. В. Дружинина. Том третій.
   С-Пб, Въ типографіи Императорской Академии Наукъ, 1865

ВСТУПЛЕНІЕ.

   Представляемый читателю переводъ "Коріолана" сдѣланъ по тексту Пейна Колльера. Большимъ пособіемъ при трудѣ нашемъ служилъ точный и добросовѣстный переводъ Н. X. Кетчера, изданный въ 1848 году. На случай, еслибы между русскими читателями оказались лица, не вполнѣ довѣряющія комментаріямъ и поправкамъ Колльеровскаго текста,-- мы долгомъ считаемъ сообщить имъ, что въ означенномъ изданіи Шекспира драма "Коріоланъ" имѣетъ весьма немного измѣненій противъ другихъ текстовъ, всѣмъ извѣстныхъ и всѣми признанныхъ.
   Разныя обстоятельства замедлили печатаніе нашего перевода, который, по первоначальному разсчету, долженъ былъ появиться въ свѣтъ черезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ "Короля Лира". Въ теченіе двухъ лѣтъ, истекшихъ со времени изданія этой послѣдней трагедіи, взглядъ нашъ на задачу переводчика не понесъ никакихъ измѣненій. Онъ остался точно такимъ же, какъ онъ высказанъ нами во вступительномъ этюдѣ къ "Королю Лиру",-- вниманіе публики, благосклонно принявшей переводъ и дружелюбные отзывы лучшихъ нашихъ литераторовъ могли только утвердить переводчика въ основаніяхъ, служившихъ ему за руководство. Сверхъ того, ближайшее изученіе переводовъ Шекспира, представленныхъ на судъ публики первыми изъ русскихъ знатоковъ англійской литературы, истребило и остатки сомнѣній по этому предмету. Во всѣхъ сказанныхъ переводахъ мы примѣтили практическія и разумныя уступки духу русскаго языка, никакъ не поддающемуся чудовищной метафорѣ и эвфуизму, иногда встрѣчавшимся въ великомъ оригиналѣ. Даже въ переводахъ, сдѣланныхъ прозою, и, стало быть, не стѣсненныхъ быстротой рѣчи, необходимой въ стихосложеніи, мы очень часто видѣли положительныя отклоненія отъ оборотовъ, вошедшихъ въ плоть и кровь англійскаго языка, но для насъ неловкихъ и напыщенныхъ *). Перебирая самые вѣрные и подстрочные переводы Шекспира, до сихъ поръ у насъ изданные, мы безъ труда убѣдились, что чѣмъ даровитѣе оказывался русскій переводчикъ, чѣмъ тоньше зналъ онъ законы и условія собственнаго языка,-- тѣмъ упорнѣе боролся онъ съ напряжонностью слога, которая неминуемо должна была истекать изъ слишкомъ усиленнаго стремленія передать букву оригинала.
   {* Такъ, напримѣръ, въ переводѣ "Коріолана" г. Кетчеръ, одинъ изъ самыхъ точныхъ и свѣдующихъ переводчиковъ Шекспира, допускаетъ отклоненія, обусловленныя необходимостью. Выраженіе:
  
             ......it is no little thing to make
             My eyes sweat compassion,
  
   онъ передаетъ словами: "Да много надобно, чтобъ расположить мои глаза къ состраданію. Слова: Even when the navel of the state was touched -- онъ переводитъ, когда врагъ грозилъ сердцу отчизны. Мы могли бы привести еще множество подобныхъ примѣровъ въ одномъ переводѣ "Коріолана".}
   Разсуждая и совѣтуясь съ знатоками Шекспировыхъ трудовъ и Шекспировской литературы {Пользуемся этимъ случаемъ, чтобъ передать искреннюю нашу признательность всѣмъ лицамъ, которыя совѣтами и указаніями своими наиболѣе облегчили трудъ нашъ при переводѣ "Коріолана",-- и прежде всѣхъ господину Шау, автору извѣстной и столь уважаемой книги; "Outlines of the english litterature".}, мы получили одно замѣчаніе, которое и обдумали съ возможной основательностью. Намъ совѣтовали, при новомъ изданіи "Короля Лира", и при напечатаніи настоящаго перевода, передать слово въ слово тѣ обороты и метафоры, которыя были найдены нами несовмѣстными съ духомъ русскаго языка, и, сдѣлавъ это, помѣстить означенные отрывки въ концѣ труда, вмѣстѣ съ примѣчаніями. Такая мѣра, сказано было намъ, удовлетворитъ всѣхъ любителей подстрочной точности и въ тоже время докажетъ необходимость перифразъ и смягченій, переводчикомъ допущенныхъ. Совѣтъ заслуживалъ не только полнаго вниманія съ нашей стороны, но и возможно точнаго примѣненія къ дѣлу. Руководясь имъ, мы посвятили нѣкоторое время на новый пересмотръ переводнаго текста, передавая съ возможной вѣрностью метафоры оригинала, не стѣсняясь ихъ кудреватостью и отступая передъ ними лишь въ такомъ случаѣ, если буквальный переводъ приводилъ къ положительной безсмыслицѣ. Варіанты, накопившіеся такимъ образомъ, всѣ вынесены нами въ отдѣлъ примѣчаній, каждый варіантъ округленъ и прилаженъ къ тексту перевода такимъ образомъ, что еслибы иному читателю вздумалось зачеркнуть строки текста и замѣнить ихъ строками варіантовъ, форма стиховъ и плавность рѣчи отъ того не пострадаютъ. Потому мы даже просили бы читателей, хорошо изучившихъ Шекспира и, стало бытъ, привыкшихъ къ цвѣтистости слога, возмущающей людей непривычныхъ, сдѣлать означенную перемѣну, которую легко покончить въ четверть часа, зачеркивая строки типографскими чернилами и ими же вписывая выраженія, переданныя буквально или почти буквально.
   Читателя молодого и еще знакомящагося съ Шекспировой поэзіей, мы тоже приглашаемъ пересмотрѣть со вниманіемъ варіанты "Коріолана". Мы думаемъ, что большинству читателей необходимо знакомиться съ Шекспиромъ чрезъ поэтическіе, по возможности популярные переводы его твореній; но одного такого знакомства еще недостаточно. Освоиваясь съ духомъ поэта, надо, по мѣрѣ своихъ силъ, сближаться и съ его языкомъ во всѣхъ подробностяхъ. Признавая вполнѣ, что въ настоящее время, при настоящемъ положеніи русскаго языка и маломъ знакомствѣ нашей публики съ Шекспиромъ, буквальный переводъ нѣкоторыхъ Шекспировыхъ фразъ положительно невозможенъ,-- мы этимъ никакъ не хотимъ сказать, чтобъ онъ былъ невозможенъ и на будущее время. Нѣсколько лишнихъ десятилѣтій, безъ сомнѣнія, подвинутъ дѣло лучше всякихъ усилій со стороны переводчиковъ: въ этотъ періодъ времени русскій языкъ обогатится, установится и пріобрѣтетъ большую гибкость, а между тѣмъ изученіе Шекспира у насъ подвинется, и трагедіи великаго человѣка будутъ дѣлаться знакомѣе и знакомѣе русскимъ людямъ. Привычка къ Шекспировскимъ особенностямъ облегчитъ дѣло сближенія, и очень вѣроятно, что, съ годами, вся масса русскихъ читателей станетъ къ творцу "Отелло" въ положеніе британской публики, для которой каждый стихъ Шекспира есть семейное слово (household word). Театръ и представленіе Шекспировыхъ драмъ на сценѣ -- вотъ лучшее средство сближенія, о которомъ мы говорили. Эвфуизмъ, мѣстами мелькающій въ "Лирѣ", "Гамлетѣ", "Отелло", пьесахъ, столько разъ представленныхъ на русскомъ театрѣ, уже не поражаетъ насъ такъ, какъ поражаетъ эвфуизмъ Шекспировыхъ фантастическихъ комедій и другихъ его пьесъ, никогда еще у насъ не игравшихся. Въ примѣчаніяхъ къ "Королю Лиру" мы указывали на выраженіе "не стой между дракономъ {На русской сценѣ "тигромъ".} и его яростью", отъ частаго употребленія на русской сценѣ кажущагося выраженіемъ весьма дозволеннымъ, между тѣмъ какъ какой нибудь "пуховый совъ" или "обида въ немъ тюремщикъ состраданью" признаются нами до такой необычайной степени несовмѣстными съ духомъ языка русскаго. Въ сущности, два сейчасъ приведенныя выраженія такъ же точно не подходятъ къ нашему языку, какъ и знаменитая фраза Лира,-- но фраза Лира часто раздавалась на вашей сценѣ, ее очень эффектно произносилъ покойный Каратыгинъ, слушатели съ ней свыклись, и теперь всякій русскій поэтъ можетъ ввести ее въ любое изъ своихъ стихотвореній, чего, конечно, онъ не дерзнетъ сдѣлать съ метафорой изъ "Макбета" или "Коріолана". Будемъ же надѣяться, что читатель, какъ бы ни былъ онъ преданъ простотѣ, составляющей необходимую основу русской поэтической рѣчи, будетъ готовъ сдѣлать нѣкоторое усиліе надъ собою, и не откажется усвоить себѣ, мало по малу, тѣ изъ метафорическихъ отрывковъ Шекспира, которыя при первомъ чтеніи, можетъ быть, возбудятъ въ немъ не совсѣмъ поэтическое чувство.
   Критическій взглядъ на значеніе "Коріолана", вмѣстѣ съ этюдомъ по поводу главныхъ дѣйствующихъ лицъ трагедіи, будетъ нами напечатанъ въ послѣдствіи -- объемъ статьи и журнальныя условія въ настоящее время не позволяютъ приложить ее къ тексту, какъ это было сдѣлано при напечатаніи "Короля Лира" и изданіи его отдѣльною книгою. "Король Лиръ", по своей многосложности и легендному содержанію, дѣлалъ вступительный этюдъ необходимостью. "Коріоланъ", въ которомъ дѣйствіе чрезвычайно просто и лица взяты изъ всѣмъ извѣстной эпохи римской исторіи, легко можетъ безъ него обойтись. Для читателей, не знающихъ хорошо исторіи Рима, пособіемъ при чтеніи "Коріолана" можетъ служить книга, служившая Шекспиру главнымъ матеріаломъ при созданіи его трагедіи: мы говоримъ про "Жизнеописанія великихъ людей", Плутарха.
  

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

  
   Каій Марцій Коріоланъ, благородный римлянинъ.
   Титъ Ларцій, Комниій -- римскіе полководцы въ войну противъ вольсковъ.
   Мененій Агриппа, другъ Коріолана.
   Сициній Брутъ, Юній Брутъ -- народные трибуны.
   Маленькій Марцій, сынъ Коріолана.
   Римскій вѣстникъ.
   Титъ Авфидій, полководецъ вольсковъ.
   Военачальникъ, подчиненный Авфидію.
   Заговорщики въ пользу Авфидія.
   Гражданинъ изъ Лиціума.
   Двое часовыхъ изъ дружины вольсковъ.
   Волумнія, мать Коріолана.
   Виргинія, жена Коріолана.
   Валерія, подруга Виргиніи.
   Благородныя римлянки.
  

Римскіе и вольскіе сенаторы, патриціи, эдилы, ликторы, воины, граждане, вѣстники, слуги Авфидій и другія лица.

Дѣйствіе происходитъ частію въ Римѣ, частію на земляхъ вольсковъ и анціатовъ.

  

ДѢЙСТВІЙ ПЕРВОЕ.

СЦЕНА I.

Улица въ Римѣ.

Входятъ толпою возмутившіеся ГРАЖДАНЕ, съ дубинами, кольями и другимъ оружіемъ.

  

1-й Гражданинъ.

   Прежде чѣмъ идти дальше, дайте мнѣ сказать одно слово.
  

Всѣ граждане.

   Говори! говори! (Говорятъ разомъ.)
  

1-й Гражданинъ.

   Рѣшились вы скорѣй умереть, чѣмъ терпѣть голодъ?
  

Всѣ.

   Рѣшились, рѣшились.
  

1-й Гражданинъ.

   Вы знаете, конечно, что Каій Марцій -- первый супостатъ народу?
  

Всѣ.

   Знаемъ, знаемъ.
  

1-й Гражданинъ.

   Такъ убьемъ же его -- и тогда хлѣбъ подешевѣетъ. Рѣшено, что ли?
  

Всѣ.

   Нечего тутъ толковать -- убьемъ его! Пойдемте, пойдемте!
  

2-й Гражданинъ.

   Одно слово, честные граждане.
  

1-й Гражданинъ.

   Какіе тебѣ честные граждане! Бѣдняковъ не зовутъ честными -- патриціи одни честны! У нихъ всего по горло, а мы нуждаемся. Пусть бы отдали они вамъ хоть часть своего избытка -- во время -- мы-бы имъ могли сказать спасибо за ихъ милосердіе. Это для нихъ слишкомъ разорительно! Имъ любо глядѣть на нашу худобу, да на наше горе -- свой достатокъ кажется имъ слаще! Мщеніе, граждане! пока еще осталась у васъ сила въ рукахъ -- хватайте колья! Боговъ призываю я въ свидѣтели -- не отъ злобы, а отъ голода я говорю это!
  

2-й Гражданинъ.

   За что жь начинать ты хочешь съ Каія Марція?
  

1-й Гражданинъ.

   Съ него перваго: онъ хуже собаки для народа.
  

2-й Гражданинъ.

   Вспомни хоть про его заслуги отечеству.
  

1-й Гражданинъ.

   Помню, и хвалилъ бы ихъ, да онъ и безъ моей похвалы ими гордится не въ мѣру!
  

2-й Гражданинъ.

   Говори безъ злости.
  

1-й Гражданинъ.

   Я тебѣ говорю -- изъ одной гордости онъ служилъ родинѣ. Простаки хвалятъ въ немъ любовь къ Риму: не для родного края, а изъ угоды своей матери, да изъ тщеславія дрался онъ за отечество. Пускай дрался онъ храбро, да храбрость въ немъ не ниже надменности.
  

2-й Гражданинъ.

   Ты на недостатокъ природы глядишь, какъ на преступленіе. Развѣ онъ жаденъ? Ты, можетъ быть, и этотъ порокъ на него взвалишь?
  

1-й Гражданинъ.

   И безъ жадности на немъ грѣховъ не оберешься. (Слышны крики.) Это кто шумитъ? Поднялась и та часть города! Что мы здѣсь болтаемъ пустое? -- въ Капитолій!

Всѣ.

   Идемъ, идемъ въ Капитолій!
  

1-й Гражданинъ.

   Тише -- кто это пришелъ къ намъ?
  

Входитъ Мененій Агриппа.

  

2-й Гражданинъ.

   Почтенный Мененій Агриппа -- всегдашній другъ народа.
  

1-й Гражданинъ.

   Съ нимъ бы можно жить хорошо. Если бы всѣ такіе были!
  
                       Мененій.
  
             Эй, вы! товарищи! куда плететесь
             Съ дубинами и кольями? Въ чемъ дѣло?
  

1-й Гражданинъ.

   Въ чемъ дѣло? Сенатъ знаетъ, въ чемъ дѣло. Давно уже онъ догадывается -- сегодня мы ему все растолкуемъ. Въ сенатѣ говорятъ, что у бѣдныхъ просителей терпѣнье крѣпко. А теперь узнаютъ, что и руки ваши не слабы.
  
                       Мененій.
  
             Друзья мои -- сосѣди дорогіе!
             Опомнитесь! -- зачѣмъ хотите вы
             Попасть въ бѣду?
  
                       1-й Гражданинъ.
  
                                 Да мы и такъ въ бѣдѣ!
  
                       Мененій.
  
             Друзья, повѣрьте, съ горемъ и заботой
             Глядятъ на васъ патриціи. Я знаю,
             Что вы въ нуждѣ, что дорогъ хлѣбъ, но также
             Я знаю, что разумнѣй будетъ вамъ
             Противъ небесъ поднять свои дубины,
             Чѣмъ противъ государства. Не сломить
             Вамъ безпощадной, грозной силы Рима!
             Хотя бъ сильнѣй вы были во сто кратъ --
             Онъ раздробитъ васъ всѣхъ. Не богачи,
             А боги намъ нужду и скудость шлютъ;
             Не угрожать руками -- гнуть колѣна
             Вамъ для спасенья надо. Горе! горе!
             Бѣда въ бѣду влечетъ васъ: вы хулите
             Отцовъ-правителей -- въ своихъ отцахъ
             Враговъ вы видите!
  

1-й Гражданинъ.

   Въ своихъ отцахъ! Хорошо они о насъ заботятся! Никогда не были они намъ отцами! Мы голодаемъ, а у нихъ амбары отъ хлѣба ломятся! Ихъ законы поддерживаютъ однихъ ростовщиковъ! Всякій день отмѣняется какой нибудь законъ, тяжкій для богачей, каждый день выдумывается другой законъ бѣднякамъ на угнетенье! Если война насъ не губитъ -- они насъ губятъ хуже войны всякой. Вотъ какъ насъ любятъ отцы отечества!
  
                                 Мененій.
  
             Или вы злы -- и въ томъ должны сознаться,
             Или вы глупы. Разскажу я вамъ
             Хорошенькую сказку; можетъ быть,
             Ее слыхали вы. Она годится
             Намъ прямо къ дѣлу. Что, хотите слушать?
  

1-й Гражданинъ.

   Отчего не выслушать, добрый господинъ! только не проведешь ты насъ своей сказкою! Говори же.
  
                       Мененій.
  
             Разъ какъ-то, противъ живота возстали
             Другіе члены тѣла, въ обвиненье
             Ему сказавши, что животъ одинъ
             Сидитъ безъ дѣла посреди ихъ всѣхъ,
             Набившись пищей, въ лѣности позорной
             Труда не зная вовсе, между тѣмъ
             Какъ всѣ другіе члены смотрятъ, ходятъ,
             Соображаютъ, слушаютъ, и вмѣстѣ
             Всѣмъ человѣкомъ правятъ. Имъ животъ
             Тамъ отвѣчалъ...
  
                       1-й Гражданинъ.
  
             Ну, ну -- что жь отвѣчалъ животъ?
  
                       Мененій.
  
             Сейчасъ скажу. Съ презрительной улыбкой
             (Вы знаете, что въ сказкѣ самъ животъ
             Не только говорить смѣяться можетъ)
             Онъ отвѣчалъ взволнованнымъ безумцамъ,
             Которые, завидуя тому,
             Что онъ всегда былъ полонъ, на него
             Кричали такъ, какъ вы теперь кричите
             Противъ отцовъ сената...
  
                       1-й Гражданинъ.
  
                                                     Что же могъ
             Отвѣтить онъ и бдительному глазу,
             И головѣ подъ царственнымъ вѣнцомъ,
             Рукѣ -- бойцу, и языку -- герольду,
             И сердцу вѣщему, ногамъ носящимъ насъ,
             И всѣмъ другимъ помощникамъ и членамъ,
             Когда они...
  
                       Мененій.
  
                                 Когда они... Что жь дальше?
             Зачѣмъ ты перебилъ меня?-- что жь дальше?
  
                       1-й Гражданинъ.
  
             Когда они возстали справедливо
             Противу хищника...
  
                       Мененій.
  
                                 Ну, что жь потомъ?
  
                       1-й Гражданинъ.
  
             На ихъ правдивое негодованье
             Что могъ животъ отвѣтить?
  
                       Мененій.
  
                                                     Это я
             Сейчасъ скажу, когда способенъ ты
             Имѣть терпѣнье.
  
                       1-й Гражданинъ.
  
                                           Говори жь скорѣе.
  
                       Мененій.
  
             Замѣть, мой другъ, что важный нашъ животъ
             Спокоенъ былъ при бѣшеномъ волненьи
             Своихъ враговъ. Онъ имъ отвѣтилъ такъ:
             "Друзья, вы правы въ томъ, что поглащаю
             Изъ васъ я первый общую намъ пищу;
             Но есть тому причина -- тѣло все
             Живетъ моимъ запасомъ. Не забудьте,
             Что пищу ту я шлю вамъ вмѣстѣ съ кровью,
             Что чрезъ ее и мозгъ, и сердце живы,
             Что отъ меня вся сила человѣка,
             Что жилы всѣ мельчайшія его
             Черезъ меня свою имѣютъ долю!
             И такъ, друзья" (животъ все продолжаетъ)...
  
                       1-й Гражданинъ.
  
             Понимаемъ, понимаемъ! -- дальше...
  
                       Мененій.
  
             "И такъ, друзья сочлены, хоть всегда
             Мои дары приходятъ къ вамъ незримо,
             Но вспомните, что мною вамъ дается
             Отъ пищи лучшій цвѣтъ, и что ее
             Не для себя я берегу". Ну, что же?
             Хорошъ отвѣтъ?
  
                       1-й Гражданинъ.
  
                                 Отвѣтъ совсѣмъ не дуренъ.
             Что жь намъ-то изъ того?
  
                       Мененій.
  
             Животъ разумный -- это нашъ сенатъ,
             Вы жь -- члены непокорные! По правдѣ
             Вы оцѣните всѣ его заботы,
&nbs