Шекспир Вильям
Антоний и Клеопатра

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

ДРАМАТИЧЕСКІЯ СОЧИНЕНІЯ ШЕКСПИРА.

ПЕРЕВОДЪ СЪ АНГЛЙСКАГО
Н. КЕТЧЕРА,

Выправленный и пополненный по найденному Пэнъ Кольеромъ, старому экземпляру in folio 1632 года.

ЧАСТЬ 5.

ТИМОНЪ АѲИНСКІЙ.
ДВА ВЕРОНЦА.
ЮЛІЙ ЦЕЗАРЬ.
АНТОНІЙ И КЛЕОПАТРА

Изданіе К. Солдатенкова и Н. Щепкина.

ЦѢНА КАЖДОЙ ЧАСТИ 1 Р. СЕР.

ВЪ ТИПОГРАФІИ Э. БАРФКНЕХТА И КОМП.
1858.

http://az.lib.ru

  

АНТОНІЙ И КЛЕОПАТРА.

ДѢЙСТВУЮЩІЕ.

   Маркъ Антоній, Октавій Цезарь, Маркъ Эмилій Лепидъ, Секстъ Помпей, тріумвиры.
   Домицій Энобарбъ, Вентидій, Эросъ, Скаръ, Дерцетъ, Деметрій, Филонъ, приверженцы Антонія.
   Меценатъ, Агриппа, Долабелла, Прокулей, Тирей, Галлъ, приверженцы Цезаря.
   Менасъ, Менекратъ, Варрій, приверженцы Помпея.
   Тавръ, военачальникъ, подчиненный Цезарю.
   Канидій, военачальникъ, подчиненный Антонію.
   Силій, одинъ изъ вождей Вентидіева войска.
   Эвфропій, посолъ Антонія къ Цезарю.
   Алексасъ, Мардіанъ, Селевкъ, Діомедъ, придворные Клеопатры.
   Предсказатель.
   Поселянинъ.
   Клеопатра, царица Египта.
   Октавія, сестра Цезаря и жена Антонія.
   Харміана, Ира, прислужницы Клеопатры.

Вожди, воины, вѣстники, придворные и служители.

Мѣсто дѣйствія въ разныхъ частяхъ Римской Имперіи.

  

ДѢЙСТВІЕ I.

СЦЕНА 1.

Александрія. Комната во дворцѣ Клеопатры.

Входятъ: Деметрій и Филонъ.

   ФИЛ. Нѣтъ, любовное сумазбродство нашего полководца превышаетъ уже всякую мѣру. Огненные глаза, сверкавшіе нѣкогда передъ воинственными рядами и легіонами, подобно закованному въ серебро Марсу, заняты теперь только раболѣпнымъ созерцаніемъ смуглаго чела; геройская грудь, разрывавшая, въ пылу битвъ, застежки панцыря, измѣнила своей природѣ: сдѣлалась раздувальнымъ мѣхомъ, опахаломъ для прохлажденія сладострастнаго пыла цыганки. Вотъ, смотри: они идутъ сюда.

Трубы. Входятъ: Антоній и Клеопатра со свитой и евнухами, навѣвающими на нее прохладу опахалами.

   Ты самъ увидишь, что третій столбъ міра {Одинъ изъ тріумвировъ, властителей міра.} сдѣлался шутомъ развратницы. Любуйся!
   КЛЕО. Если это, въ самомъ дѣлѣ, любовь, скажи: какъ велика она?
   АНТ. Бѣдна любовь, если ее можно измѣрить.
   КЛЕО. Но я все-таки желалабъ знать предѣлъ твоей любви.
   АНТ. Въ такомъ случаѣ найди новое небо, новую землю.

Входитъ Служитель.

   СЛУЖ. Вѣсти, мой повелитель; вѣсти изъ Рима. а въ Какъ это скучно; -- главное, и какъ можно короче.
   КЛЕО. Нѣтъ, Антоній, выслушай все. Можетъ быть Фульвія сердится; или -- какъ знать -- можетъ быть рѣдко-бородый Цезарь прислалъ тебѣ всемогущій приказъ: "сдѣлай то или то, покори такое-то царство, освободи такое-то; исполни это -- иначе мы осудимъ тебя {Въ прежнихъ изданіяхъ: or else we damn the... По экземпляру Колльера: or elsc we doom the...}".
   АНТ. Какъ, любовь моя?
   КЛЕО. Можетъ быть -- и это весьма вѣроятно -- тебѣ нельзя уже оставаться здѣсь долѣе: Цезарь смѣщаетъ тебя, и потому выслушай все, Антоній.-- Гдѣ же вызовъ Фульвіи -- Цезаря, хотѣла я сказать; или нѣтъ -- обоихъ?-- Позови пословъ ихъ.-- Ты краснѣешь, Антоній -- это такъ вѣрно, какъ то, что я царица Египта; и эта краска, если не знакъ раболѣпнаго уваженія къ Цезарю, такъ знакъ стыда, вызываемаго мыслію о томъ, какъ будетъ бранить тебя пискливая Фульвія.-- Зови пословъ!
   АНТ. Пусть Римъ размоется волнами Тибра, пусть рухнетъ сводъ великой имперіи -- мое мѣсто здѣсь! Царства -- прахъ; наша грязная земля питаетъ равно и животныхъ и людей -- (Обнимая ее) вотъ благороднѣйшее употребленіе жизни, когда это возможно четѣ подобной намъ, а четы подобной намъ -- да будетъ это вѣдомо цѣлому міру -- не найти нигдѣ.
   КЛЕО. Великолѣпная ложь! Если ты не любишь Фульвіи, зачѣмъ же женился на ней?-- Я не такъ легковѣрна, какъ желаю казаться; Антоній всегда будетъ Антоніемъ.
   АНТ. Но только чарами Клеопатры. Именемъ любви и ея сладкими часами заклинаю: не трать времени на непріятные перекоры; каждая минута нашей жизни должна знаменоваться какимъ нибудь новымъ наслажденіемъ. Какому же посвятимъ мы эту ночь?
   КЛЕО. Выслушай пословъ.
   АНТ. О, капризница, къ тебѣ все идетъ: и сердце, и улыбка, и слезы; въ тебѣ каждая страсть дѣлается {Въ прежнихъ изданіяхъ: whose every passion fully strives... По экземпляру Колльера: whose every passion filly strives...} прекрасной, обаятельной! Не говори о послахъ; я весь принадлежу тебѣ, тебѣ одной! Отправимся въ эту ночь бродить по улицамъ города, подсматривать нравы народа; вчера ты сама желала этого.-- (Служителю). Не надоѣдай намъ. (Уходитъ съ Клеопатрой и свитой),
   ДЕМ. Такъ вотъ какъ уважаетъ онъ Цезаря?
   ФИЛ. Въ минуты, когда онъ перестаетъ быть Антоніемъ -- онъ совершенно утрачиваетъ доблестныя качества, которымъ никогда не слѣдовало бы разлучаться съ Антоніемъ.
   ДЕМ. Мнѣ прискорбно, что онъ подтверждаетъ разсказы обыкновенно лживой молвы; именно такимъ представляетъ она его въ Римѣ. Но я все еще надѣюсь на завтрашнее утро. Покойной ночи. (Уходятъ).
  

СЦЕНА 2.

Тамъ же. Другая комната.

Входятъ: Харміана, Ира, Алексасъ и Предсказатель,

   ХАРМ. Ахъ, Алексасъ, сладчайшій Алексасъ, несравненный Алексасъ, чуть чуть не богоподобный Алексасъ, гдѣ же вѣщунъ, котораго ты такъ превозносилъ царицѣ? О, еслибъ я знала мужа, который, какъ ты говорилъ, принимаетъ рога свои за лавры!
   АЛЕК. Предсказатель!
   ПРЕД. Чего хотите вы отъ меня?
   ХАРМ. Такъ это онъ?-- Ты, говорятъ, все знаешь?
   ПРЕД. Да, я читаю кое-что въ безконечной книгѣ тайнъ природы.
   АЛЕК. Покажи ему твою руку.

Входитъ Энобарбъ.

   ЭНОБ. Несите проворнѣй кушанья; да вина поболѣе, чтобъ было чѣмъ нить за здоровье Клеопатры.
   ХАРМ. (Предсказателю). Подари же меня, любезный, счастіемъ.
   ПРЕД. Я не дарю -- я предсказываю.
   ХАРМ. Такъ предскажи.
   ПРЕД. Ты будешь еще прекраснѣе.
   ХАРМ. Вѣрно, пополнѣю?
   ИРА. Нѣтъ, потому что, состарѣвшись, начнешь размалевываться.
   ХАРМ. Да вѣдь морщинъ-то не замалюешь.
   АЛЕК. Не перебивайте -- слушайте.
   ХАРМ. Тсъ!
   ПРЕД. Тебѣ суждено не столько быть любимой, сколько пламенѣть любовью.
   ХАРМ. Въ такомъ случаѣ лучше пламенѣть отъ вина.
   АЛЕК. Да не мѣшай же ему.
   ХАРМ. И, теперь какое нибудь необыкновенное счастіе. Пусть въ одно утро сдѣлаюсь женой и вдовой трехъ царей; пусть на пятидесятомъ году рожу ребенка, передъ которымъ преклонится даже іудейскій Иродъ {Въ старыхъ англійскихъ мистеріяхъ Иродъ выводился на сцену надменнымъ, жестокимъ, кровожаднымъ тираномъ такъ часто, что выраженіе Herod of Jewry обратилось въ поговорку, для означенія жестокости и кровожадности.-- Стивенсъ.}; пусть выду замужъ за Октавія Цезаря и сдѣлаюсь равной моей повелительницѣ.
   ПРЕД. Ты переживешь повелительницу свою.
   ХАРМ. Превосходно! долгая жизнь лучше фигъ.
   ПРЕД. Ты видѣла и насладилась днями, далеко счастливѣйшими грядущихъ.
   ХАРМ. Оставаться стало моимъ дѣтямъ безъ имени. А скажи, пожалуста, сколько у меня будетъ мальчиковъ и дѣвочекъ?
   ПРЕД. Еслибъ каждое изъ твоихъ желаній имѣло чрево, и плодоносное чрево -- милліонъ {Въ прежнихъ изданіяхъ: And fertile... По экземпляру Колльера: And fruitful...}.
   ХАРМ. Глупецъ! я прощаю это тебѣ только потому что ты колдунъ.
   АЛЕК. А ты воображала, что только простыня твоей постели знаетъ твои желанія.
   ХАРМ. Разсказывай будущее Иры.
   АЛЕК. Мы всѣ хотимъ знать наше будущее.
   ЭНОБ. Мое будущее, да и многихъ изъ васъ -- напиться въ эту ночь мертвецки.
   ИРА. (Протягивая руку). Вотъ ладонь, предсказывающая, покрайней мѣрѣ, цѣломудріе.
   ХАРМ. Какъ выступленіе Нила изъ береговъ -- голодъ.
   ИРА. Молчи, болтушка; ты не умѣешь предсказывать.
   ХАРМ. Если влажная ладонь не признакъ плодородія, то, разумѣется, не умѣю. Сдѣлай одолженіе, предскажи ей самое будничное счастіе.
   ПРЕД. Судьба ваша одинакова.
   ИРА. Но въ чемъ же? говори яснѣе.
   ПРЕД. Я сказалъ.
   ИРА. Какъ? неужели я даже и на какой нибудь вершокъ не буду счастливѣе ея?
   ХАРМ. Ну, а еслибъ ты и была на вершокъ счастливѣе меня -- кудажъ, пуще всего, хотѣлось бы тебѣ примкнуть вершокъ этотъ?
   ИРА. Ужъ, разумѣется, не къ носу моего мужа.
   ХАРМ. Да укротятъ, всемогущіе боги, наши грѣховные помыслы!-- Теперь твоя очередь, Алексасъ -- (Предсказателю) разсказывай его будущее.-- О, добрая Изида, молю тебя: устрой такъ, чтобъ онъ женился на безногой калекѣ; чтобъ она умерла и ея мѣсто заняла другая, еще худшая; чтобъ онъ переходилъ, такимъ образомъ, отъ худшей къ худшей до тѣхъ поръ, пока сквернѣйшая всѣхъ, смѣясь, не упрячетъ его, пятидесятикратнаго рогоносца, въ могилу. Исполни, милосердая Изида, исполни только это, а тамъ -- отказывай, пожалуй, и въ важнѣйшемъ.
   ИРА. Услышь, услышь молитву нашу, добрая богиня! Вѣдь прискорбно видѣть хорошаго человѣка женатымъ на дурной женщинѣ; каково же видѣть отъявленнаго негодяя не рогатымъ? Будь же правосудна, добрая Изида, награди его по заслугамъ!
   ХАРМ. Аминь.
   АЛЕК. Каковы? имѣй онѣ возможность сдѣлать меня рогатымъ -- онѣ не позадумались бы сдѣлаться для этого даже и всесвѣтными блудницами.
   ЭНОБ. Тсъ! Антоній.
   ХАРМ. Не Антоній -- царица.

Входитъ Клеопатра.

   КЛЕО. Не видалиль вы Антонія?
   ЭНОБ. Нѣтъ.
   КЛЕО. Онъ не былъ здѣсь?
   ХАРМ. Нѣтъ.
   КЛЕО. Онъ былъ такъ веселъ, и вдругъ мысль о Римѣ -- Энобарбъ!
   ЭНОБ. Что угодно?
   КЛЕО. Отыщи и приведи его сюда. Гдѣ Алексасъ?
   АЛЕК. Здѣсь, государыня.-- Да вотъ и благородный Антоній идетъ сюда.
   КЛЕО. Я нехочу видѣть его; -- идите за мной. (Энобарбъ, Алексасъ, Ира, Харміана и Предсказатель уходятъ за нею).

Входитъ Антоній съ Вѣстникомъ и со свитой.

   ВѢС. Твоя жена, Фульвія, первая выступила въ поле.
   АНТ. Противъ моего брата Луція?
   ВѢС. Да; но это междоусобіе продолжалось не долго. Вскорѣ обстоятельства примирили ихъ, и они, соединивъ свои силы, пошли противъ Цезаря, который, въ первомъ же сраженіи, разбилъ ихъ и выгналъ изъ Италіи.
   АНТ. Далѣе; нѣтъ ли чего еще худшаго?
   ВѢС. Дурныя вѣсти вредятъ даже вѣстнику.
   АНТ. Когда онъ передаетъ ихъ глупцу или трусу. Говори смѣло. По моему: что свершилось -- то свершилось; я и правду, хотя бы въ ней заключалась самая смерть, выслушиваю также спокойно, какъ лесть.
   ВѢС. Лабіэнъ -- это худшая изъ вѣстей -- вспомоществуемый парѳянскими войсками, завладѣлъ Азіей отъ береговъ Евфрата; побѣдоносныя знамена его развеваются отъ Сиріи до Лидіи и Іоніи, между тѣмъ, какъ --
   АНТ. Антоній, хочешь ты сказать --
   ВѢС. О, мой повелитель!
   АНТ. Говори прямо, не смягчай общихъ толковъ; называй Клеопатру такъ, какъ ее называютъ въ Римѣ; брани меня языкомъ Фульвіи, возставай противъ моихъ слабостей, какъ только могутъ возставать истина и ненависть. Не продуваемые вѣтромъ порицанія, мы порождаемъ только плевелы; прямое высказываніе нашихъ слабостей плодородно, какъ вспахиваніе. Оставь меня на минуту.
   ВѢС. Какъ тебѣ угодно. (Уходитъ).
   АНТ. Какія вѣсти изъ Сикіона? Говорите!
   1 сл. Вѣстникъ изъ Сикіона!-- Гдѣ же онъ?
   2 сл. Онъ ждетъ твоихъ приказаній.
   АНТ. Позвать его.-- Нѣтъ, необходимо расторгнуть страшныя египетскія узы; иначе сгибнуть въ любовномъ сумазбродствѣ.

Входитъ другой Вѣстникъ.

   Что новаго?
   2 ВѢС. Фульвія, жена твоя, умерла.
   АНТ. Гдѣ?
   2 ВѢС. Въ Сикіонѣ. (Подавая ему письмо). О ея болѣзни и о другихъ важныхъ для тебя обстоятельствахъ ты узнаешь изъ этого письма.
   АНТ. Ступай. (Вѣстникъ уходитъ).-- Отошла душа великая! Но вѣдь я желалъ этого? Какъ часто хочется возвратить отринутое съ пренебреженіемъ; наслажденіе, повторяясь, набиваетъ оскомину {Въ прежнихъ изданіяхъ: the present pleasure, Ву revolution lowering... По экземпляру Колльера: the present pleasure, By repetition souring...}, становится наконецъ противоположностью самому себѣ; -- умерла -- и снова сдѣлалась драгоцѣнной, и рука, оттолкнувшая ее, хотѣла бы привлечь назадъ. Рѣшительно надо оторваться отъ этой чародѣйственной царицы; моя праздность высидитъ еще десятки тысячь золъ, кромѣ извѣстныхъ уже мнѣ.-- Эй, Энобарбъ!

Входитъ Энобарбъ.

   ЭНОБ. Что тебѣ?
   АНТ. Намъ необходимо удалиться отсюда какъ можно скорѣе.
   ЭНОБ. Помилуй, да мы переморимъ всѣхъ женъ нашихъ! Мы вѣдь испытали ужъ, какъ убійственно дѣйствуетъ на нихъ и самомалѣйшая размолвка; наше удаленіе будетъ, просто, смертью ихъ.
   АНТ. Необходимо.
   ЭНОБ. Ну, если необходимо -- пусть себѣ умираютъ; а губить ихъ изъ пустяковъ -- хотя въ важномъ дѣлѣ онѣ и не составляютъ никакой важности -- все-таки жаль. Клеопатра умретъ только что услышитъ объ этомъ; я разъ двадцать видалъ, какъ она умирала и отъ причинъ гораздо ничтожнѣйшихъ. Судя по этой наклонности къ умиранью, можно подумать, что и оно дѣйствуетъ на нее какимъ нибудь любовными образомъ.
   АНТ. Она страшно хитра.
   ЭНОБ. О, нѣтъ; ея страсти составлены изъ однѣхъ только тончайшихъ частицъ чистѣйшей любви. Взволнуется грудь ея, оросятся глаза -- это не вздохи, не слезы, а бури, непогоды, сильнѣйшія всѣхъ предвѣщаемыхъ календарями. Въ ней это не можетъ быть притворствомъ; а если притворство, такъ она такая же мастерица порождать ливни, какъ и самъ Юпитеръ.
   АНТ. О, еслибъ я никогда не видалъ ея!
   ЭНОБ. Не видалъ бы превосходнѣйшаго изъ созданій. Тогда и твое путешествіе утратило бы всякое значеніе.
   АНТ. Фульвія умерла.
   ЭНОБ. Какъ?
   АНТ. Умерла.
   ЭНОБ. Фульвія?
   АНТ. Да.
   ЭНОБ. Такъ неси же благодарственную жертву богамъ. Отнимая, по своему благоусмотрѣнію, жену у мужа -- они указуютъ ему на портныхъ земли; успокоиваютъ возможностью замѣнить старое, износившееся платье новымъ. Вотъ, еслибъ, кромѣ Фульвіи, не было ужъ и женщинъ на свѣтѣ -- оно, конечно, было бы плохо, было бы о чемъ потужить; но это горе увѣнчивается утѣшеніемъ: замѣной старой сорочки новой юбкой. Не шутя: его можно оплакивать развѣ только слезами живущими въ луковицѣ.
   АНТ. Дѣло, затѣянное ею въ Римѣ, не терпитъ моего отсутствія.
   ЭНОБ. Но вѣдь и дѣло, затѣяннное тобою здѣсь, не можетъ также обойтись безъ тебя, и въ особенности касающееся Клеопатры: оно въ совершеннѣйшей зависимости отъ твоего здѣсь присутствія.
   АНТ. Оставь шутки. Передай вождямъ наше рѣшеніе, а я объясню царицѣ причину его, уговорю ее согласиться на отъѣздъ нашъ. Меня отзываетъ не одна смерть Фульвіи; письма ревностныхъ друзей моихъ въ Римѣ требуютъ также моего возвращенія. Секстъ Помпей возсталъ противъ Цезаря и властвуетъ моремъ; непостоянный народъ -- котораго любовь привязывается къ заслуживающему ее только по минованіи заслугъ -- начинаетъ переносить всю славу и всѣ доблести Помпея великаго на его сына. Сильный именемъ и властью, и еще болѣе мужествомъ и предпріимчивостью -- онъ поднялъ уже голову, какъ первѣйшій изъ вождей; не остановимъ его -- онъ можетъ сдѣлаться опаснымъ для цѣлаго міра. Много зародилось тамъ такого, что, подобно лошадиному волосу, имѣетъ уже жизнь, по не пріобрѣло еще змѣинаго яда {Намекъ на старое повѣрьѣ, что лошадиный волосъ обращается въ водѣ въ волосатика.}. Скажи подчиненнымъ мнѣ вождямъ, что я рѣшилъ отправиться отсюда въ наискорѣйшемъ времени.
   ЭНОБ. Скажу. (Уходятъ)
  

СЦЕНА 3.

Входятъ: Клеопатра, Харміана, Ира и Алексасъ.

   КЛЕО. Гдѣ онъ?
   ХАРМ. Я не видала его съ тѣхъ поръ.
   КЛЕО. Узнай, гдѣ онъ, кто съ нимъ, что онъ дѣлаетъ;-- я не посылаю тебя.-- Увидишь, что онъ печаленъ -- скажи, что я пляшу; веселъ -- скажи, что я вдругъ захворала. Ступай же, да возвращайся скорѣе. (Алексасъ уходитъ).
   ХАРМ. Царица, мнѣ кажется, если ты, въ самомъ дѣлѣ, любишь его, ты дѣйствуешь совсѣмъ не такъ, какъ бы слѣдовало, чтобъ возбудить и въ немъ такую же любовь.
   КЛЕО. Что же должна я дѣлать, чего бы не дѣлала уже?
   ХАРМ. Уступай ему во всемъ, не перечь ни въ чемъ.
   КЛЕО. Глупая, это вѣрнѣйшее средство лишиться его.
   ХАРМ. Не доводи его до крайности; воздержись. Мы скоро начинаемъ ненавидѣть то, что слишкомъ уже часто страшитъ насъ.

Входитъ Антоній.

   Но вотъ и онъ.
   КЛЕО. Я больна; мнѣ грустно.
   АНТ. Мнѣ тяжело высказать ей мое рѣшеніе.
   КЛЕО. Помоги мнѣ выдти, любезная Харміана -- я упаду; долго это не можетъ продолжаться -- природа не вынесетъ этого.
   АНТ. Дражайшая царица --
   КЛЕО. Нѣтъ, прошу, не подходи ко мнѣ.
   АНТ. Что съ тобою?
   КЛЕО. Я вижу по твоимъ глазамъ: ты получилъ радостныя вѣсти. Что пишетъ жена твоя?-- Ты можешь ѣхать. О, еслибъ она никогда не отпускала тебя сюда! Пусть не говоритъ, что я удерживаю тебя здѣсь; я никакой не имѣю надъ тобою власти: твоя владычица -- она.
   АНТ. Боги знаютъ --
   КЛЕО. О, никогда, ни одна царица не бывала еще такъ обманута! Я, съ самаго начала, предвидѣла, однакожъ, измѣну.
   АНТ. Клеопатра --
   КЛЕО. И какъ могла я подумать -- еслибъ ты даже самые престолы боговъ поколебалъ клятвами -- что ты можешь быть вѣренъ, измѣнивъ Фульвіи? Что за чудовищное легкомысліе увлечься обѣтами устъ, нарушаемыми въ то самое время, какъ произносятся!
   АНТ. Дражайшая --
   КЛЕО. Нѣтъ, прошу, не прибирай оправданій твоему отъѣзду -- скажи просто: прощай, и удались. Когда ты молилъ о позволеніи остаться, тогда было что говорить; тогда ни слова объ отъѣздѣ. Вѣчность была въ устахъ и взорахъ моихъ, блаженство въ дугахъ бровей, и все, все во мнѣ было божественно; такова я и теперь, или ты, величайшій воинъ міра, сдѣлался величайшимъ изъ лжецовъ.
   АНТ. Царица --
   КЛЕО. Имѣй я твои мышцы, ты увидалъ бы, что и въ Египтѣ есть сердца --
   АНТ. Выслушай меня. Жестокая необходимость отзываетъ меня на нѣкоторое время отсюда; но сердце мое остается рѣшительно съ тобою. Италія сверкаетъ мечами междоусобицы; Секстъ Помпей приближается къ Риму; равносиліе двухъ внутреннихъ властей порождаетъ опасный раздоръ. Тѣ, которыхъ ненавидѣли, усилившись, снискиваютъ любовь; изгнанный Помпей, богатый славою отца, вкрадывается въ сердца недовольныхъ настоящимъ порядкомъ, а число ихъ страшно, и спокойствіе, захворавшее отъ продолжительнаго мира, думаетъ изцѣлиться отчаяннымъ переворотомъ. Кромѣ того, есть еще причина болѣе частная, но которая наиболѣе должна успокоить тебя на счетъ моего отъѣзда -- это смерть Фульвіи.
   КЛЕО. Если лѣта и не избавили меня отъ глупости, такъ избавили, покрайней мѣрѣ, отъ ребячества.-- Какъ будто Фульвія можетъ умереть?
   АНТ. Умерла. Вотъ, возьми; въ часъ досуга ты прочтешь здѣсь, какихъ смутъ она надѣлала и наконецъ, самое лучшее -- когда и гдѣ умерла.
   КЛЕО. О, лживая любовь! Гдѣ же священные фіалы, которые тебѣ слѣдовало бы наполнить влагой печали? Теперь я вижу, вижу, по смерти Фульвіи, какъ будетъ принята и моя.
   АНТ. Перестань же вздорить; выслушай мои предположенія, исполненіе или оставленіе которыхъ зависитъ рѣшительно отъ твоего совѣта. Клянусь огнемъ, животворящимъ тину Нила, я удаляюсь отсюда твоимъ воителемъ, слугой: заключу миръ, объявлю войну, какъ пожелаешь.
   КЛЕО. Распусти мнѣ шнуровку, Харміана; или нѣтъ -- оставь. Дурнота моя проходитъ такъ же скоро, какъ и появляется; точь въ точь любовь Антонія.
   АНТ. Полно, моя милая, вѣрь любви его {По прежнимъ изданіямъ: And give true evidence to his love... По экземпляру Колльера: And give true credence to his love...}; она съ честью выдержитъ всякое испытаніе.
   КЛЕО. Я знаю это по Фульвіи. Прошу, отвернись и поплачь о ней, и потомъ, прощаясь со мной, скажи, что плачешь о царицѣ Египта. Ну, разыгрывай же сцену великолѣпнаго притворства; заставь принять его за совершеннѣйшую искренность.
   АНТ. Довольно -- ты разсердишь меня.
   КЛЕО. Ты могъ бы начать поискуснѣе; впрочемъ, и такъ не дурно.
   АНТ. Клянусь мечемъ --
   КЛЕО. И щитомъ. Прекрасно; но это далеко еще не лучшее.-- Посмотри, Харміана, какъ идетъ гнѣвъ этому римскому Геркулесу.
   АНТ. Я оставляю тебя, царица.
   КЛЕО. Еще одно слово, благовоспитанный герой. Мы должны разстаться -- нѣтъ не то; мы оба любили -- опять не то: ты очень хорошо знаешь это. Я что-то хотѣла сказать,-- о, моя память настоящій Антоній, и я совершенно забыта!
   АНТ. Не будь глупость твоей подданной -- я самое тебя принялъ бы за глупость.
   КЛЕО. Тяжела глупость такъ близкая къ сердцу, какъ эта. Но ты простишь мнѣ, милый другъ мой; ты знаешь -- для меня убійственны и мои собственныя причуды, когда онѣ не нравятся тебѣ. Тебя отзываетъ отсюда честь -- не слушай безразсудныхъ рѣчей моихъ -- да сопутствуютъ тебѣ боги, да увѣнчается твой мечь побѣдой, полнѣйшій успѣхъ да предшествуетъ тебѣ всюду!
   АНТ. Идемъ же. Мы такъ неразлучны, что и оставаясь здѣсь, ты отправляется со мною, что и уѣзжая отсюда -- я остаюсь съ тобою. Идемъ!
  

СЦЕНА 4.

Римъ. Комната въ дома Цезаря.

Входятъ Октавій Цезарь, Лепидъ и Свита.

   ЦЕЗ. Наконецъ, ты можешь видѣть, Лепидъ, долженъ отнынѣ знать, что не въ природѣ Цезаря ненавидѣть доблестнаго соперника. Вотъ, что пишутъ изъ Александріи: "Онъ ловитъ рыбу, пьетъ, проводитъ ночи въ шумныхъ пиршествахъ; столько же мужъ, сколько и Клеопатра, и вдова Птоломея не такъ женственна, какъ онъ; насилу удостоилъ онъ насъ пріема, насилу вспомнилъ, что у него есть товарищи; онъ просто перечень всѣхъ, свойственныхъ людямъ недостатковъ".
   ЛЕП. Я все-таки не думаю, чтобы его дурное совершенно затмѣвало все хорошее. Его недостатки -- сверкающіе, какъ пятна неба тѣмъ ярче, чѣмъ чернѣе ночь -- врожденные, а не пріобретенные: болѣе невольные, чѣмъ зависящіе отъ его произвола.
   ЦЕЗ. Ты слишкомъ снисходителенъ. Положимъ что простительно валятся на ложѣ Птоломея, отдавать царства за минутное наслажденіе, перепиваться съ рабами, шагаться среди бѣла дня по улицамъ, бороться съ чернью провонявшей потомъ; положимъ, что все это нисколько не унижаетъ его -- хотя и не знаю каковъ же долженъ быть человѣкъ, котораго и все это нисколько не унижало бы,-- но какже извинить позоръ Антонія, когда легкомысліе его ложится такимъ тяжкимъ бременемъ и на насъ?-- За убійство празднаго времени сладострастіемъ, онъ, и безъ насъ, поплатится полнымъ пресыщеніемъ, изсушеніемъ костей; но за убійство времени, отбарабанивающаго его отъ забавъ, громко обращающаго вниманіе какъ на его собственное, такъ и на наше положеніе -- нельзя же не бранить, какъ бранимъ мальчишекъ, которые, достигнувъ зрѣлаго пониманія, жертвуютъ опытомъ минутѣ наслажденія: возмущаются, такимъ образомъ, противъ здраваго смысла.

Входитъ Вѣстникъ.

   ЛЕП. Вотъ, еще вѣсти.
   ВѢС. Твое повелѣніе, великій Цезарь, исполнено; донесенія о всемъ, происходящемъ внѣ Италіи будутъ приходить къ тебѣ ежечасно. Помпей усиливается на морѣ и, какъ кажется, любимъ всѣми, которые только что боялись Цезаря; недовольные бѣгутъ на корабли {Въ прежнихъ изданіяхъ: to the ports The discontents repair... По экземпляру Колльера: to the fleets The discontents repair...}, распускаютъ слухи, что его жестоко оскорбили.
   ЦЕЗ. Я и безъ того могъ знать это. Извѣстно издревле, что добивающійся власти любимъ до минуты достиженія; что сходящій съ поприща, никогда не пользовавшійся любовью, пока заслуживалъ ее, дѣлается предметомъ обожанія, какъ только исчезнетъ. Подлая чернь, какъ непостоянный флагъ на потокѣ, движется то туда, то сюда, рабски слѣдуя измѣнчивому теченію, и только что гноитъ себя движеніемъ.
   ВѢС. Слушай далѣе, доблестный Цезарь. Знаменитые пираты Менекратъ и Менасъ поработили себѣ море совершенно и браздятъ и вспахиваютъ его кормами всѣхъ возможныхъ родовъ; они сдѣлали уже много жестокихъ нападеній на Италію. Приморскіе жители блѣднѣютъ отъ одной мысли о нихъ, зрѣлая юность возмущается; вышла какая нибудь лодка въ море, и она взята въ тоже мгновеніе. Имя Помпея гибельнѣе, чѣмъ его войско въ открытой войнѣ.
   ЦЕЗ. О, Антоній, оставь же наконецъ сладострастныя пиршества! Въ то время, когда ты, убивъ консуловъ Гирція и Пансу, бѣжалъ изъ Модены, преслѣдуемый по пятамъ голодомъ -- ты, не смотря на то, что выросъ въ нѣгѣ, боролся съ нимъ, переносилъ его съ твердостью, какой не оказали бы и дикари. Ты пилъ лошадиную мочу и золотистую влагу болотъ, которой не коснулись бы и звѣри; твои уста не гнушались тогда и грубѣйшихъ ягодъ грубѣйшихъ кустарниковъ; ты питался даже древесной корой, какъ олень, когда снѣгъ засыпитъ пастбища. Разсказываютъ, что на Альпахъ ты ѣлъ такое мясо, отъ одного уже взгляда на которое другіе умирали, и все это -- позоръ твоей чести, что я говорю теперь объ этомъ,-- ты переносилъ съ такимъ мужествомъ, что даже и щеки нисколько не осунулись.
   ЛЕП. Да, жаль его.
   ЦЕЗ. Хоть бы стыдъ возвратилъ его поскорѣе въ Римъ. Во всякомъ случаѣ, время выступить въ поле; созовемъ же совѣтъ немедля. Бездѣйствіемъ мы только усиливаемъ Помпея.
   ЛЕП. Къ завтрему я соберу вѣрныя свѣдѣнія, какими силами могу располагать какъ на морѣ, такъ и на сушѣ.
   ЦЕЗ. Я займусь тѣмъ же. И такъ, до завтра.
   ЛЕП. Прощай. Получишь еще какія вѣсти, прошу, сообщи ихъ и мнѣ.
   ЦЕЗ. Непремѣнно; вѣдь это мой долгъ.
  

СЦЕНА 5.

Александрія. Комната во дворцѣ.

Входятъ: Клеопатра, Хармі