Шекспир Вильям
Ромео и Джульетта

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

ПАНТЕОНЪ РУССКАГО И ВСѢХЪ ЕВРОПЕЙСКИХЪ ТЕАТРОВЪ.

1841.

ЧАСТЬ I.

РОМЕО И ЮЛІЯ,

ДРАМА ВЪ ПЯТИ ДѢЙСТВІЯХЪ.

СОЧ. ВИЛЛІАМА ШЕКСПИРА.

ПЕРЕВОДЪ СЪ АНГЛІЙСКАГО
М. Каткова.

   

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

   Эскалъ, герцогъ Веронскій.
   Графъ Парисъ, родственникъ герцога.
   Монтэгю, Капулетъ, главы двухъ враждебныхъ домовъ.
   Капулетъ 2-й, его родственникъ.
   Ромео, сынъ Монтэгю.
   Меркуціо, родственникъ герцога и другъ Ромео.
   Бенволіо, племянникъ Монтэгю и другъ Ромео.
   Тибальтъ, племянникъ синьоры Капулетъ.
   Лоренцо.
   Іоаннъ.
   Бальтазаръ, служитель Ромео.
   Самсонъ, Грегоріо, Піетро, слуги изъ дома Капулета.
   Абрамъ, служитель изъ дома Монтэгю.
   Аптекарь.
   Музыкангы.
   Пажъ Париса.
   Синьора Монтэгю.
   Синьора Капулеть.
   Юлія, дочь Капулета.
   Нянька Юліи.
   Граждане Веронскіе, партизаны мужскаго и женскаго пола обоихъ враждебныхъ домовъ; маски, стражи и проч.

(Дѣйствіе происходитъ въ Веронѣ и только одна сцена V-го акта въ Мантузѣ.)

   

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

ПЛОЩАДЬ.

ЯВЛЕНІЕ I.

Самсонъ и Грегоріо, вооруженные мечами и щитами.

САМСОНЪ.

   Грегоріо, клянусь честью, мы не дадимъ играть собою.
   

ГРЕГОРІО.

   Правда! что мы за игрушки.
   

САМСОНЪ.

   Меня только затронь, я какъ разъ вытяну...
   

ГРЕГОРІО.

   Шею -- поклониться?
   

САМСОНЪ.

   Стоитъ только разшевелить меня: я спуску не дамъ -- какъ разъ убью.
   
   

ГРИГОРІО.

   Да разшевелить-то тебя нельзя какъ разъ.
   

САМСОНЪ.

   Собака изъ дому Монтэгю всегда разшевелитъ меня...
   

ГРЕГОРІО.

   Разшевелить -- значитъ тронуть съ мѣста, а быть храбрымъ значить твердо и крѣпко стоять на немъ. У тебя ноги, нечего сказать, умѣютъ шевелиться...
   

САМСОНЪ.

   Противъ собаки изъ этого дома я всегда буду крѣпко стоять на мѣстѣ: попадись мнѣ только кто нибудь на глаза -- и мужчинамъ и женщинамъ, всѣмъ бѣда!
   

ГРЕГОРІО.

   За что же женщинамъ? ссора только между нашими господами и вами, ихъ служителями.
   

САМСОНЪ..

   Всѣмъ бѣда, говорю я тебѣ! Не попадайся лучше! Подравшись съ мужчинами, я также припру и-женщинъ.
   

ЯВЛЕНІЕ II.

Тѣ же, Абрамъ и Балтазаръ.

ГРЕГОРІО.

   А вотъ, посмотримъ, таковъ ли ты на дѣлѣ; видишь ли, сюда идутъ двое изъ дому Монтэгю. Обнажай-ка мечь свой.
   

САМСОНЪ.

   Мечь-то у меня готовъ... начинай ссору, я буду прикрывать тылъ.
   

ГРЕГОРІО.

   Какъ? Ужъ и тылъ? Ужъ у тебя и ноги зашевелились?
   

САМСОНЪ.

   Не бойся за меня!
   

ГРЕГОРІО.

             Боюсь за тебя!
   

САМСОНЪ.

   Пусть справедливость будетъ на нашей сторонѣ; пусть они начнутъ.
   

ГРЕГОРІО.

   Я нахмурю брови, когда они будутъ проходить мимо, и пусть тогда они начнутъ, если имъ будетъ угодно.
   

САМСОНЪ.

   Не угодно, а если осмѣлятся, я буду грызть на нихъ большой палецъ, и то-то позоръ для нихъ, если стерпятъ!
   

АБРАМЪ.

   Это не на насъ ли вы грызете палецъ, милостивый государь?
   

САМСОНЪ.

   Я грызу свой палецъ, господинъ мой.
   

АБРАМЪ.

   Вы на насъ грызете палецъ, почтенѣйшій?
   

САМСОНЪ.

   На нашей сторонъ будетъ справедливость, если я скажу: да?
   

ГРЕГОРІО.

   Нѣтъ!
   

САМСОНЪ.

   Нѣтъ, государь мой, я не на васъ грызу палецъ, не на васъ, господинъ мой, а таки грызу свой палецъ.
   

ГРИГОРІО.

   Вы хотите завести ссору, милостивый государь?
   

АБРАМЪ.

   Ссору, господинъ мой? Нѣтъ, совсѣмъ нѣтъ.
   

САМСОНЪ.

   А если вы ищете ссоры, то я къ вашимъ услугамъ; и служу такому же хорошему господину, какъ и вы.
   

ГРИГОРІО.

   Нѣтъ, государь мой!
   

ЯВЛЕНІЕ III.

Тѣ же, Бѣнволіо, въ нѣкоторомъ разстояніи, Тивальтъ.

ГРЕГОРІО.

   Скажи, что лучше; сюда идетъ одинъ изъ родственниковъ нашего господина.
   

САМСОНЪ.

   Лучше, лучше, мой почтеннѣйшій.
   

АБРАМЪ.

   Ты лжешь.
   

САЙГОНЪ.

   Обнажайте же мечи, если вы мужчины! не ударь себя лицемъ въ грязь, Грегоріо.

(Они дерутся.)

БЕНВОЛІО.

   Прочь, дураки, разойдитесь! Мечи въ ножны! Вы сами не знаете, что дѣлаете. (Выбиваетъ у нихъ мечи; приближается Тибальтъ.)
   

ТИБАЛЬТЪ.

             Ты обнажилъ свой мечь средь этихъ тварей?
             Взгляни, Бенволіо! смерть ждетъ тебя.
   

БЕНВОЛІО.

             Я только ихъ разбить хочу,-- вложи
             Свой мечь иль помоги мнѣ имъ разнять ихъ.
   

ТИБАЛЬТЪ.

             Какъ? обнаживши мечъ, ты толковать
             О мирѣ вздумалъ... о, я ненавижу,
             Какъ адъ, какъ всѣхъ Монтэговъ, какъ тебя,
             Я ненавижу слово "миръ". Презрѣнный!
             Готовься къ оборонѣ!

(Дерутся; многіе партизаны обоихъ домовъ присоединяются къ сражающимся. Тревога, входятъ граждане съ дрекольями.)

ГРАЖДАНЕ.

             Дреколья! палокъ! бей ихъ, бей ихъ, бей!
             Долой и Капулетовъ и Монтэговъ!
   

ЯВЛЕНІЕ IV.

Тѣ же, Капулетъ въ спальнемъ платьѣ, и жена его.

КАПУЛЕТЪ.

             Что здѣсь за шумъ? Мой мечь, мой длинный мечь!
   

СИНЬОРА КАПУЛЕТЪ.

             Костыль ему! за чѣмъ тебѣ твой мечь?
   

КАПУЛЕТЪ.

             Мой мечь, я говорю! Вонъ Монтэгю
             Идетъ сюда, мечемъ мнѣ угрожая!
   

ЯВЛЕНІЕ V.

Тѣ же, Монтэгю и жена его.

МОНТЭГЮ.

             А! подлый Капулетъ!... Пусти меня...
   

СИНЬОРА МОНТАГЮ.

             Нѣтъ, нѣтъ! Тебѣ не дамъ я шагу сдѣлать!...
   

ЯВЛЕНІЕ VI.

Тѣ же и Герцогъ со свитою.

ГЕРЦОГЪ.

             Мятежные спокойствія враги
             Вы, обагрившіе согражданъ кровью
             Мечи свои... Не ужьли и меня
             Вы слушать не хотите, люди!... звѣри!
             Огонь вражды губительной своей
             Вы заливаете багрянымъ токомъ
             Своей же крови... Но подъ страхомъ мукъ
             И казни, выбросьте изъ рукъ кровавыхъ
             Такъ вами оскверненные мечи,
             И гнѣвному властителю внимайте!
             Ты, старый Капулетъ, ты, Монтэгю,
             Своей враждою за пустое слово
             Вы тишину ужъ трижды возмущали
             На улицахъ; и граждане Вероны,
             Презрѣвъ красу обычаевъ степенныхъ,
             Въ рукахъ, оцѣпененныхъ долгимъ миромъ,
             Свое оружье ржавое колеблютъ,
             Чтобъ васъ разнять, въ враждѣ оцѣпенѣвшихъ.
             Внимайте мнѣ. мятежные: клянусь.
             Что если вновь вашъ городъ возмутите,
             Вы жизнію за нарушенье мира
             Поплатитеся мнѣ. Теперь немедля
             Всѣмъ разойтись. Вы, Капулетъ, за мной!
             Вы, Монтэгю, должны явиться въ полдень
             Въ судилище, гдѣ засѣдаемъ мы,
             Узнать дальнѣйшее рѣшенье наше.
             Подъ смертной казнію, сейчасъ же всѣмъ
             Мы вновь повелѣваемъ разойтися.

(Герцогъ, свита его, Капулетъ. Жена его, Тибальтъ, граждане и служителя уходятъ.)

   

ЯВЛЕНІЕ VII.

Монтэгю, жена его и Бенволіо.

МОНТЭГЮ.

             Кто старую вражду разжегъ опять?
             Ты былъ, племянникъ, при началѣ?
   

БЕНВОЛІО.

                                                               Ваши
             И вашего врага дралися слуги,
             Когда я подошелъ; я вынулъ мечъ
             Чтобъ ихъ разнять, но вдругъ явился тутъ же
             Надменный, бѣшеный Тибальтъ съ мечемъ.
             И, понося презрительно меня,
             Онъ воздухъ разсѣкалъ мечемъ, а воздухъ
             Въ отвѣтъ ему насмѣшливо свисталъ!
             Пока мы съ нимъ ударами мѣнялись
             Сбѣгалися толпы вслѣдъ за толпами;
             Бой общій завязался, герцогъ самъ
             Явился и развелъ по сторонамъ.
   

СИНЬОРА МОНТЭГЮ.

             Гдѣ Ромео? Ты видѣлъ ли его
             Сегодня?... О! какъ рада я, что не былъ
             На этой битвѣ онъ!
   

БЕНВОЛІО.

                                           За часъ до той
             Поры, какъ въ золотомъ окнѣ востока,
             Божественное солнце показалось.
             Тревожнымъ духомъ вызванъ за городъ
             Я былъ, и тамъ подъ тѣнью сикоморовъ,
             На западъ отъ Вероны, въ сторонѣ
             Я видѣлъ сына вашего, который,
             Такъ рано ужъ гулялъ тамъ, я къ нему,
             Но онъ меня едва завидя, скрылся
             Meжду деревъ. Я, зная по себѣ.
             Что въ одиночествѣ всегда сильнѣе
             Бываетъ въ насъ душа напряжена,
             Своею, не слѣдя его, дорогой
             Пошелъ, и самъ старался избѣжать
             Того, кто избѣгалъ со мною встрѣчи.
   

МОНТЭГЮ.

             Не разъ его тамъ по утру видали,
             Какъ помогалъ слезами онъ росѣ
             Увлажить землю, и сгущалъ туманы
             Своими вздохами. Но только солнце
             Взойдетъ на край востока и отдернетъ
             Завѣсы мрачныя авроры ложа,
             Домой укрыться отъ сіянья дня
             Спѣшитъ мой сынъ, угрюмый и тяжелый,
             И, затворившись въ комнатѣ своей.
             Онъ заслоняетъ окна, изгоняетъ
             Отрадный свѣтъ, и самого-себя
             Искусственною ночью окружаетъ.
             О! до добра не доведетъ его
             Унынье это! Намъ стараться должно
             Причину уничтожить...
   

БЕНВОЛІО.

                                                     Такъ ужъ вы,
             Мой благородный дядя, знаете
             Причину?...
   

МОНТЕГЮ.

                                 Нѣтъ, не знаю и не могъ
             Отъ Ромео никакъ я допытаться.
   

БЕНВОЛІО.

             Такъ у него разспрашивали вы?
   

МОНТАГЮ.

             И самъ и чрезъ другихъ, но все напрасно!
             Онъ самъ своихъ совѣтникъ ощущеній,
             Своей душѣ -- я не скажу какъ вѣренъ.
             Своей душѣ онъ служитъ стражемъ, скрытенъ,
             И молчаливъ, и сжатъ всегда въ себѣ.
             Мой сынъ, не развернувшійся цвѣтокъ
             Подточенный коварнымъ червемъ,
             Погибнетъ, бытіемъ не насладясь,
             Не распустивъ своихъ листочковъ нѣжныхъ
             И не успѣвъ ихъ солнцу посвятить!
             Мы бъ помогли, когда бъ причину знали
             Его нѣмой, безвыходной печали!

(Ромео показывается въ отдаленности.)

БЕНВОЛІО.

             Вотъ онъ и самъ, оставьте насъ однихъ,
             Я васъ прошу, синьоръ, онъ все мнѣ скажетъ,
             А если нѣтъ, то много мнѣ откажетъ.
   

МОНТЕГЮ.

             Дай Богъ, чтобъ ты узналъ оставшись съ нимъ
             Всю истину. Синьора, поспѣшимъ.

(Уходить съ женою.)

   

ЯВЛЕНІЕ VIII

Бенволіо и Ромео.

БЕНВОЛІО.

             А, братецъ! Утро доброе тебѣ.
   

РОМЕО.

             Не ужели еще все утро?
   

БЕНВОЛІО.

                                                     Девять
             Недавно било.
   

РОМЕО.

                                 О, какъ медленно
             Текутъ часы печали... Кажется,
             То мой отецъ -такъ скоро удалился?
   

БЕНВОЛІО.

             Онъ. Но какая же печаль часы
             Для Ромео такъ длитъ?
   

РОМЕО.

                                           Тѣмъ не владѣю,
             Что сокращаетъ ихъ.
   

БЕНВОЛІО.

                                           А! ты влюбленъ!
   

РОМЕО.

             Далеко...
   

БЕНВОЛІО.

                                 Отъ любви?
   

РОМЕО.

                                                     Да, отъ любви,
             Отъ той, которую люблю...
   

БЕНВОЛІО.

                                                     Итакъ,
             Любовь въ мечтахъ лишь сладостна бываетъ.
   

РОМЕО.

             Любовь хотя съ повязкой на глазахъ,
             Но видитъ все, въ пути неошибется!..
             Гдѣ будемъ мы обѣдать?.. Горе мнѣ...
             Что было здѣсь передъ моимъ приходомъ?
             Но нѣтъ, не говори, я знаю все,
             Широкое раздолье здѣсь для злобы,
             Но для любви еще раздолье шире!
             О, злобная любовь и любящая злоба!
             Изъ ничего явившееся ничто!
             Тревожная безпечность, вѣтреность
             Задумчивая, безобразный хаосъ
             Прелестныхъ образовъ! Тяжелый пухъ,
             Огонь холодный, свѣтлый дымъ,
             Больное, сонъ и бодрствованье вмѣстѣ!
             Что есть и вмѣстѣ нѣтъ! Я чувствую
             Любовь, и это чувство ненавижу...
             Ты не см