Шекспир Вильям
Гамлет, принц Датский. Сц. I, II, III, IV

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 7.46*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Перевод Н. А. Толстого.

ГАМЛЕТЪ

Принцъ Датскій.

Сц. I, II, II, IV.

Переводъ Н. А. Толстого.

Дозволено цензурою. Москва, 10 іюля 1901 г.

МОСКВА. Типо-лит. Товарищества И. Н. КУШНЕРЕВЪ и Кo, Пименовская ул., соб. д.

1902.

   Крылатое время уноситъ насъ все дальше и дальше отъ той блестящей эпохи, когда, спустя полторы тысячи лѣтъ послѣ Рождества Христова, могучія силы человѣческаго творчества уже на христіанскомъ міровоззрѣніи развили такой пышный ростъ, что достигли вновь лучшаго расцвѣта, какой когда-либо замѣченъ въ сумракѣ отдаленнѣйшихъ временъ.
   Одно только непобѣдимое греческое искусство не было превзойдено. Лучшія скульптуры, какъ Микелъ-Анджеловскій "Моисей", хотя по силѣ не уступаютъ классическимъ статуямъ, но далеко не имѣютъ той удивительной гармоніи, которую мы невольно ощущаемъ въ каждой жилѣ, въ каждой мышцѣ хотя бы бельведерскаго знаменитаго торса. Тѣмъ не менѣе для всего послѣдующаго эпоха возрожденія такъ же недостижима, какъ и эпоха расцвѣта греческаго искусства, и Шекспиръ, несмотря на отдѣляющія насъ отъ него полтысячи лѣтъ, представляется намъ чѣмъ-то до того исчерпывающимъ человѣческое существованіе, даже со всею современною наукою, что теперешнее знаніе и мышленіе кажутся только частями его міровоззрѣнія, которыя, не достигая его обобщающей мощи, легко укладываются въ безконечныхъ перспективахъ построеннаго имъ лабиринта человѣческаго созерцанія. Этими преимуществами объясняется то неугасимое стремленіе къ передачѣ его драмъ всѣми народами на свой родной языкъ и громадный авторитетъ, которымъ онъ вездѣ заслуженно пользуется. Кто бы ни началъ серьезно изучатъ литературу, неминуемо, повышая свои вкусы и силу глубины мышленія, въ концѣ-концовъ наткнется на Шекспира и признаетъ въ немъ генія недосягаемой величины. Не въ этихъ краткихъ словахъ, предпосылаемыхъ моему переводу 4-хъ сценъ Гамлета, надлежитъ мнѣ касаться того счастливаго соединенія личныхъ дарованій и возвышеннаго уровня среды вѣка королевы Елизаветы, которые, только дѣйствуя въ совокупности, могли произвести и воспитать такого "гиганта-мастера",-- нѣтъ, я хочу сказать всего нѣсколько словъ въ защиту моего скромнаго опыта, дабы мое желаніе, отъ котораго я не въ силахъ былъ воздержаться, показалось читателю понятною и простительною дерзостью. Мой опытъ не есть систематическій переводъ,-- я этимъ не задавался, я не искалъ краткости, не совмѣстной съ русскимъ языкомъ, пѣвучимъ и любящимъ повторенія, я не боялся неточностей тамъ, гдѣ точность не важна; я хотѣлъ только звучно передать красоты нѣкоторыхъ мѣстъ, въ которыхъ поэтическая образность и глубина мысли нераздѣлимы, даже до звукоподражанія; я хотѣлъ выразитъ самое для меня дорогое, не заботясь о томъ, что скажутъ.
   Я знаю, что всякій, кто вздумалъ бы критиковать мою работу, найдетъ многое для своего сарказма, начиная съ риѳмъ, въ которыя по тѣмъ или другимъ причинамъ вылились мои строки, но добросовѣстный критикъ не откажетъ мнѣ въ томъ, что есть мѣста, переведенныя ново, оригинально и близко къ подлиннику, а если онъ благосклонно еще отмѣтитъ и особенность общаго колорита, который обыкновенно отсутствуетъ въ переводахъ, то я буду болѣе чѣмъ доволенъ.
  

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

  
   Клавдій, король Даніи.
   Гамлетъ, сынъ покойнаго и племянникъ настоящаго короля.
   Полоній, лордъ-камергеръ.
   Горацій, другъ Гамлета.
   Лаэртъ, сынъ Полонія.
   Вольтимандъ.
   Корнелій.
   Розенкранцъ.
   Гиндельштернъ.
   Озрикъ.
   Придворный.
   Священникъ.
   Марцелло, офицеръ.
   Бернардо, офицеръ.
   Франциско, солдатъ.
   Рейнальдо, слуга.
   Полковникъ.
   Посолъ.
   Духъ отца Гамлета.
   Фортинбрасъ -- принцъ Норвежскій.
   Гертруда, королева Датская и мать Гамлета.
   Офелія, дочь Полонія.

Придворные, дамы, офицеры, солдаты, актеры, могильщики, вѣстники, матросы, слуги и другіе.

Дѣйствіе происходитъ въ Эльзинорѣ.

ДѢЙСТВІЕ ПЕРВОЕ.

Эльзиноръ. Терраса передъ замкомъ.

Франциско на часахъ. Входитъ Бернардо.

  
                                           Бернардо.
  
                       Кто тутъ есть?
  
                                           Франциско.
  
                                                     Нѣтъ. Мнѣ отвѣтъ дай. Стой
                       И назови себя.
  
                                           Бернардо.
  
                       Да здравствуетъ король и вся земля!
  
                                           Франциско.
  
                                                                                   Бернардо?
  
                                           Бернардо.
  
                                                                                                       Я.
  
                                           Франциско.
  
                       Заботливо въ свой часъ находитесь вы близко.
  
                                           Бернардо.
  
                       Какъ разъ двѣнадцать бьетъ; ступайте спать, Франциско.
  
                                           Франциско.
  
                       Спасибо за приходъ. Въ некрытомъ шалашѣ
                       Чертовски холодно и скверно на душѣ.
  
                                           Бернардо.
  
                       Спокойно все у васъ?
  
                                           Франциско.
  
                                                     И мышь не поскребется.
  
                                           Бернардо.
  
                       Такъ. Хорошо, прощай!
                                                               Да если попадется
                       Гораціо тебѣ съ Марцелло, то моихъ
                       Ночныхъ безсонныхъ грезъ соперниковъ двоихъ
                       Проси спѣшить скорѣй...
  
                                           Франциско.
  
                                                               Я будто слышу ихъ.
                       Эй, смирно!.. кто тутъ? Стой!..
  
                                           Гораціо.
  
                       Друзья родной земли...
  
                                           Марцелло.
  
                                                               И Датчанина строй.
  
                                           Франциско.
  
                       Покойной ночи вамъ.
  
                                           Марцелло.
  
                                                     Прощай, боецъ достойный,
                       Пусть осѣнитъ тебя часъ отдыха спокойный.
                       А кто тебя смѣнилъ?
  
                                           Франциско.
  
                                                     Бернардо занялъ постъ.
                       Всѣмъ доброй ночи вамъ.
  
                                           Марцелло.
  
                                                               Э-э! Бернардо.
  
                                           Бернардо.
  
                                                                                             Ну.
                       Что, здѣсь Гораціо?
  
                                           Гораціо.
  
                                                     Вотъ часть его предъ вами.
  
                                           Бернардо.
  
                       Добро пожаловать, Гораціо! И съ нами
                       Марцелло, добрый другъ.
  
                                           Марцелло.
  
                       Что "это самое" являлось нынче ночью?
  
                                           Бернардо.
  
                       Не видѣлъ ничего.
  
                                           Марцелло.
  
                                                     Гораціо зоветъ
                       Все это ложною фантазіи игрою.
                       Онъ говоритъ, что намъ мерещится съ тобою,
                       И даже ужасъ тотъ не хочетъ допустить,
                       Который дважды намъ случилось ощутить.
                       Вотъ почему его просилъ я сторожить
                       Здѣсь такъ же, какъ и мы, мгновенья этой ночи.
                       И если насъ оно захочетъ посѣтить,
                       То пусть онъ подтвердитъ, что видятъ наши очи,
                       А съ "появленіемъ" заговоритъ быть можетъ...
  
                                           Гораціо.
  
                                                                                             Но!..
                       Брось, брось... все это вздоръ, -- не явится оно.
  
                                           Бернардо.
  
                       Не сѣсть ли намъ пока, чтобъ обсудить немного,
                       Какъ все произошло, съ терпѣніемъ и строго.
                       Вы разрѣшите намъ еще васъ убѣждать
                       И ваши уши тѣмъ вторично утруждать,
                       Что дважды мы вдвоемъ здѣсь видѣли недавно.
  
                                           Гораціо.
  
                       Вотъ, въ самомъ дѣлѣ, славно!
                       Присядемте сперва, какъ слѣдуетъ, потомъ
                       Бернардо самъ раскажетъ намъ о томъ.

(Садятся.)

  
                                           Бернардо.
  
                       Изъ всѣхъ ночей та ночь, что мы здѣсь были оба,
                       Поистиннѣ была темнѣй и тише гроба;
                       На столько жъ, какъ теперь, отъ полюса туда
                       На западъ медленно склонялася звѣзда...
                       Она тамъ и сейчасъ въ огнѣ горитъ мерцая.
                       Ударилъ колоколъ, мы слышимъ, часъ ужъ бьетъ...
  
                                           Марцелло.
  
                       Т-съ... смирно! замолчи! Все тамъ же выступая,
                       Опять "оно" идетъ...
  
                                           Тѣнь (входитъ).
  
                                           Бернардо.
  
                       Въ томъ самомъ образѣ, какъ нашъ король покойный.
  
                                           Марцелло.
  
                       Ты школы ученикъ, такъ говори ему, Гораціо.
  
                                           Бернардо.
  
                       Смотри, какъ есть король, тому...
                       Клянусь, Гораціо, не можетъ быть сомнѣнья.
  
                                           Гораціо.
  
                       Ужасно схоже... но
                       Гнететъ меня оно
        &