Кэллоуэй Генри
Детские сказки зулусов

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Nursery Tales, Traditions and Historiеs of the Zulus.
    Углаканьяна
    Узикулуми Колоколоко
    Узембени или сватовство Узикулуми.
    Вариант одной части этой сказки.
    Уксомбеккантсини.
    Изеламани (Два брата).
    Умдхлюбу и лягушка.
    Прибавление.
    А. Рассказ о начальнице девушек
    B. Наследство в полигамических хозяйствах.
    Перевод Дмитрия Коропчевского (1873).

  

БАСНИ И СКАЗКИ
ДИКИХЪ НАРОДОВЪ.

I. Животный эпосъ и легенды готтентотовъ

(изъ сборника Блика -- Bleeck, "Reynard the Fox in South Africa)".

II. Дѣтскія сказки и преданія зулусовъ.

(изъ сборника Коллэуея -- Collaway, "Nursery Tales, Traditions and Historiеs of the Zulus)".

ПЕРЕВОДЪ СЪ АНГЛІЙСКАГО.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія В. Демакова. Новый пер., д. No 7
1874.

  

II.
ДѢТСКІЯ СКАЗКИ ЗУЛУСОВЪ

  

УГЛАКАНЬЯНА 1).

   1) Углаканьяна -- получеловѣческое, полудемоническое существо. Онъ очень маленькаго роста, и видомъ похожъ на ребенка. Онъ постоянно обманываетъ людей, заставляетъ ихъ плутать въ дорогѣ, уноситъ приманку изъ западни и пр. Онъ является иногда въ видѣ хорька, и потому хорекъ считается дурнымъ предзнаменованіемъ у зулусовъ.
  
   Случилось, что одна женщина заберемнѣла. Когда для нея подошло время родить, ребенокъ заговорилъ въ ней ис казалъ: "Мать, роди меня скорѣе, а то люди съѣдятъ скотъ моего отца". Мать сказала тогда всѣмъ: "идите и слушайте. Произошло чудо. Во мнѣ говоритъ ребенокъ". "Чтоже онъ говоритъ?" спросили они. Онъ говоритъ мнѣ, чтобы я родила его поскорѣе; потому что скотъ въ краалѣ гибнетъ.
   Отецъ зарѣзалъ тогда нѣсколько быковъ, народъ собрался, оставивъ крааль со скотомъ, и говорилъ: "идите и слушайте. Здѣсь совершилось чудо; говоритъ еще неродившійся ребенокъ"! Отецъ сказалъ; "Пусть говоритъ, если это такъ". Ребенокъ сталъ говорить и сказалъ: "Да, правда, я говорю, чтобъ моя мать поскорѣе родила меня, потому что скоту въ краалѣ угрожаетъ погибель. Я говорю также, чтобъ меня пустили добыть себѣ мяса". Народъ удивился и сказалъ: "Что то будетъ изъ этого?"
   Отецъ сказалъ: "Пусть всѣ выйдутъ изъ дому, рожай его, чтобъ мы могли видѣть человѣкъ ли онъ или нѣтъ. Это настоящее чудо". Всѣ вышли. Отецъ скалъ: "Надо, чтобъ всѣ ушли: онъ вѣдь началъ говорить, когда мать его осталась одна". И такъ всѣ вышли, а ребенокъ родился. Какъ только онъ родился, онъ всталъ на ноги. Взялъ онъ отцовскій ножъ, отрѣзалъ себѣ самъ пуповину и бросилъ ее на землю. Мать его взяла воды и обмыла его.
   Вышелъ онъ съ копьемъ въ рукахъ; на дворѣ мать взяла у него копье: онъ оставилъ его и пошелъ въ загородку для скота. Прислуга разбѣжалась Онъ сѣлъ у огня и съѣлъ кусочекъ того мяса, которое ѣла прислуга.
   Люди возвратились назадъ и говорятъ: "такъ это человѣкъ, взрослый человѣкъ! Мы думали, что это ребенокъ". Затѣмъ они спросили: "Это тотъ самый ребенокъ, который говорилъ въ тебѣ? Мать сказала: "да, это онъ".
   Они сказали его матерѣ: "Благодаримъ тебя, наша царица. Ты намъ родила ребенка, который оказался мудрымъ уже при самомъ рожденіи. Мы никогда не видали такого ребенка. Онъ будетъ великъ среди всѣхъ царскихъ дѣтей, потому что онъ всѣхъ насъ удивилъ своею мудростью.
   "Да, отецъ, сказалъ онъ, ты вотъ говоришь, что я ребенокъ (я замѣчаю, что ты это думаешь); возьми бычачью ногу и брось ее подъ крааль, и мы увидимъ, кому достанется она первому. Пойдемте всѣ, и дѣти и взрослые, и я -- доставать эту ногу; тогда и увидимъ кто изъ насъ окажется взрослымъ. Тотъ и будетъ взрослымъ, кому достанется нога". Отецъ взялъ ногу и бросилъ ее подъ крааль. Они всѣ собрались у входа, у верхней части крааля, а онъ вышелъ черезъ нижнюю часть, пролѣзая сквозь изгородь, и встрѣтилъ всѣхъ остальныхъ тогда, когда уже возвращался съ ногою, и сказалъ: "Возьми это, мать. Это мое". А мать отвѣтила: "Мнѣ весело сегодня, потому что я родила мудраго человѣка".
   Женщины крааля стали кричать и говорили: "Кто это такой родился, сегодня? Что это за человѣкъ? Мы никогда не видали ничего подобнаго. Его никуда нельзя посылать, потому что онъ Углаканіана. Кто это говоритъ, что онъ человѣкъ? Развѣ когда-нибудь былъ такой человѣкъ, который бы умѣлъ говорить, когда-только-что родился, и который былъ бы такъ силенъ, что могъ превзойти взрослыхъ людей? Развѣ вы невидали, какъ онъ подобралъ бычачью ногу? Вы могли бы тогда понять, что это человѣкъ не такой, какъ другіе. Онъ вошелъ въ царицу и поселился въ ней; онъ родился, какъ всѣ люди, и вовсе онъ не сынъ царя. Мы, женщины, это и теперь говоримъ, а вы, мужчины, узнаете это въ другое время. Онъ сдѣлаетъ великія дѣла, потому что онъ говорилъ до своего рожденія.
   Углаканіана пошелъ охотиться у рѣки. Онъ нашелъ много западней; во всѣ западни попались птицы; изидлази, по двѣ или по три. Онъ вынулъ всѣхъ птицъ, связалъ ихъ въ связку и ушелъ съ ними домой. Возвратясь, онъ пошелъ къ своей матери и сказалъ ей: "Мать, сними съ меня эту ношу, она слишкомъ тяжела для меня". Она спросила его: "Что это ты принесъ?" "Это мои птицы, которыхъ я только-что поймалъ", отвѣчалъ онъ. Мать поблагодарила его и сказала: "Мой сынъ совсѣмъ какъ взрослый. Онъ очень уменъ. Ты умнѣе всѣхъ и своего отца и всѣхъ нашихъ друзей". Она взяла и развязала птицъ, а онъ сказалъ ей: "свари ихъ всѣхъ и обложи коровьимъ навозомъ". Она такъ и сдѣлала, а сынъ сказалъ ей. "Я сегодня уйду изъ дому и буду спать съ другими мальчиками. Не снимай навоза съ моихъ птицъ, и приду по утру; тогда онѣ будутъ вкуснѣе".
   Пошелъ Углаканіана спать съ другими мальчиками, а они сказали ему: "Ты зачѣмъ сюда пришелъ? мы не хотимъ съ-тобою спать. А онъ отвѣчалъ имъ: "отчего же мнѣ не спать съ вами. "Вѣдь я такой же мальчикъ. Развѣ я дѣвочка?" "Ты слишкомъ хитеръ", сказали они, "ты обманулъ нашихъ отцовъ."
   "Да ты и не царскій сынъ". "А чей же я сынъ?" спросилъ онъ. "Мы не знаемъ", отвѣтили они: "У царей не бываетъ такихъ дѣтей, какъ ты. Ты чудо, это вѣрно. Ты непремѣнно сдѣлаешь что нибудь дурное. Это еще не все. Ты чудо, это вѣрно".
   Пѣтухъ запѣлъ. Углаканіана проснулся и проговорилъ: "Теперь день. Мнѣ надо идти, а то вороны и люди утащатъ моихъ птицъ изъ западней". Онъ оставилъ свое логовище и пошелъ къ себѣ домой. Придя домой, онъ приподнялъ дверь и вошелъ въ хижину; мать его спала еще въ это время. Онъ открылъ горшокъ и съѣлъ всѣхъ птицъ, но головы не ѣлъ и оставилъ ихъ. Потомъ онъ вышелъ, взялъ навозу и положилъ его на дно горшка, воткнулъ въ навозъ птичьи головы и сверху также прикрылъ ихъ навозомъ. Все это онъ сдѣлалъ, пока мать его еще спала. Затѣмъ онъ пролѣзъ подъ дверь, прошелъ нѣкоторое разстояніе, вернулся назадъ и сказалъ матери, какъ-будто онъ только-что пришелъ: "Матушка, отвори-ка мнѣ дверь". Вошелъ онъ, взялъ воды, умылся и говоритъ: "Дай мнѣ теперь моихъ птицъ". А когда еще только-что входилъ, онъ сказалъ: "Ты все спишь! Всѣ птицы уже, вѣрно, превратились въ навозъ, потому что солнце уже взошло. Птицы всегда превращаются въ навозъ, когда взойдетъ солнце. Ихъ, должно быть, ужъ нѣтъ; развѣ такъ только, немножко отъ нихъ осталось на днѣ". Онъ открылъ горшокъ б сказалъ: "Такъ и есть; тутъ только навозъ, остались однѣ головы". Мать сказала ему: "Какъ же это случилось?" Онъ отвѣчалъ ей: "А ты не знаешь какъ?" и продолжалъ далѣе: "А я знаю. Ты, мать, ничего больше, какъ ребенокъ. Развѣ ты родила меня? Вѣдь я самъ сказалъ. тебѣ: роди меня поскорѣе; скотъ отца моего гибнетъ въ краалѣ? Развѣ ты слышала когда нибудь, чтобы ребенокъ говорилъ такія слова: "Роди меня". Я старый человѣкъ, я не твой сынъ. И отецъ, съ которымъ ты живешь, не мой отецъ;. онъ простой человѣкъ и ничего больше. Я просто вошелъ въ тебя, когда ты была его женой. Мы больше вмѣстѣ жить не будемъ. Я пойду, куда захочу, самъ по себѣ, и оставлю васъ, а вы живите здѣсь одни. Я пойду гулять по всему свѣту". Они вынули оставшееся въ горшкѣ, и мать сказала ему: "Да, дитя мое, ты говорилъ правду; птицы могутъ превращаться въ навозъ на днѣ горшка. Тамъ теперь ничего нѣтъ кромѣ навоза, я только головы на верху". Мальчикъ сказалъ на это: Дай-ка мнѣ посмотрѣть ихъ?" Посмотрѣлъ онъ и самъ же съѣлъ всѣ головы и сказалъ: "Ты съѣла моихъ птицъ, и я не дамъ тебѣ головъ, потому что ты съѣла все мясо". Такъ онъ съѣлъ и головы.
   Углаканіана взялъ палку и вышелъ. Онъ молчалъ и продолжалъ путь, пока не дошелъ до западни людоѣда, тогда онъ вынулъ оттуда птицъ. Когда онъ вынималъ ихъ, пришелъ людоѣдъ и схватилъ его. "Не убивай меня", сказалъ онъ людоѣду. Углаканіана продолжалъ. "Не бей меня, и позволь мнѣ сказать тебѣ нѣсколько словъ. Освободи меня изъ западни, очисти меня отъ птичьяго клею и возьми меня съ собою домой. У тебя вѣдь есть мать?" Людоѣдъ отвѣчалъ: "Есть". Тогда мальчикъ сказалъ ему: "Зачѣмъ же тебѣ тогда обижать меня? Ты лучше освободи меня изъ западни, очисти отъ птичьяго клею и возьми съ собою домой. Я буду горекъ, я не буду вкусенъ, если ты убьешь меня теперь; право, я не буду вкусенъ. Возьми меня къ себѣ, и пусть твоя мать сваритъ меня. Посади меня такъ, чтобы я могъ высохнуть, а если самъ уйдешь, все-таки оставь меня дома. Меня нельзя варить, пока ты тамъ будешь; я буду невкусенъ".
   Людоѣдъ взялъ его и пошелъ съ нимъ домой, захвативши также своихъ птицъ. Придя домой людоѣдъ сказалъ своей матери: "Мать, вотъ то животное, которое съѣдало моихъ птицъ. Я нашелъ его сегодня; я поймалъ его на мой птичій клей. Онъ говорилъ мнѣ, чтобы не бить его; онъ сказалъ, что будетъ горекъ, если я побью его. Я согласился, очистилъ его и принесъ его домой. Онъ спросилъ меня, есть ли у меня мать. Я сказалъ ему, т. е. этому животному, что у меня есть мать? Онъ говорилъ, что хочетъ, чтобы ты сварила его, пока меня не будетъ. Онъ говорилъ, что не будетъ вкусенъ, если будетъ сваренъ при мнѣ. Я согласенъ на это. Свари его по-утру. А нынѣшнюю ночь пусть онъ полежитъ". Людоѣдъ и братъ его, мальчикъ, оба были согласны на это и сказали: "Пусть онъ пролежитъ нынѣшнюю ночь".
   По-утру людоѣдъ сказалъ: "Мать, займись-ко моей добычей". Углаканіана же сказалъ ей: "Возьми меня и посади на крышу избы, чтобы я могъ высохнуть подъ солнечными лучами", а самъ думаетъ, что такимъ образомъ онъ увидитъ, по какому направленію пойдетъ людоѣдъ. Его посадили на крышу избы. Людоѣдъ съ братомъ ушли и скрылись за вершину холма. Углаканіана "слѣзъ съ крыши и говоритъ: "Мать, ты еще спишь?" Мать людоѣда отвѣчаетъ ему: "Да". А Углаканіана говоритъ: "Вставай, поиграемъ въ такую игру, что будемъ варить другъ "Друга. Сперва ты меня повари немножко, а потомъ я тебя. Вари меня въ большомъ горшкѣ, я очень разбухну и займу весь горшокъ. Вотъ большой горшокъ какъ-разъ въ пору, чтобы меня сварить". Мать людоѣда говоритъ: "Ты правду говоришь, ты самъ знаешь, что тебя надо сварить". А онъ говоритъ ей: "Возьми же горшокъ и поставь его на огонь". Углаканіана развелъ огонь, но небольшой и сказалъ: "Огня довольно". А она говоритъ: "Давай, попробуемъ воду, довольно ли она горяча". Вложилъ онъ въ воду руку и говоритъ: "Въ самый разъ. Клади меня въ горшокъ и начнемъ дѣло съ меня". "Конечно, съ тебя, сказала мать людоѣда". Она взяла его, положила въ горшокъ и накрыла крышкой. Онъ молчалъ въ горшкѣ, и наконецъ говоритъ: "Ну, вынимай меня." Она вынула его, а онъ говоритъ ей: "Мое дѣло кончено! Надо прибавить огня." Углаканіана развелъ огонь и говоритъ: "Я пробовалъ воду; она еще не горяча; давай, растопимъ пожарче. Углаканіана развелъ большой огонь, посмотрѣлъ въ горшокъ и видитъ, что вода тамъ кипитъ. Тогда онъ сказалъ матери людоѣда: "Раздѣвайся-ка; теперь вода какъ-разъ по тебѣ, она была такою когда я влѣзъ въ нее, теперь твоя очередь; вода самая пріятная". Углаканіана началъ разстегивать платье, но она сказала ему: "Оставь меня, я сама раздѣнусь, не смѣй меня торопить. Зачѣмъ ты меня торопишь"? Углаканіана говоритъ: "Что же изъ того, что я сниму съ тебя одежду, когда я несчастная добыча, которую ты намѣрена съѣсть съ твоими сыновьями? Что мнѣ изъ этого, если я добыча, которая будетъ съѣдена тобою и твоими сыновьями"? Тутъ онъ взялъ ее, положилъ въ горшокъ и накрылъ его крышкой. Она закричала: "Углаканіана, вынь меня, я обварилась до смерти". Онъ отвѣчалъ ей: "Нѣтъ ты не обварилась. Еслибы ты точно обварилась до смерти, ты не стала бы этого говорить; я знаю, что если человѣкъ говоритъ, что онъ обварился до смерти, значитъ, онъ еще живъ; еслибы онъ точно обварился до смерти, онъ не сталъ бы говорить этого -- онъ бы сварился, просто, и все тутъ. Она говоритъ ему: "Углакаліана, я уже сварилась". А онъ ей говоритъ: "Нѣтъ, ты еще не сварилась". Ты вѣдь говоришь, что ты сварилась, а я знаю, что если человѣкъ совсѣмъ сварился, то онъ не станетъ говорить: Я уже сварился. Онъ ничего не говоритъ, когда уже совсѣмъ сварится. "Такъ она сварилась и ничего уже больше не говорила. Углаканіана сказалъ: "Вотъ теперь я вижу, что ты сварилась, потому что ничего уже болѣе не говоришь. Теперь ты замолчала, вотъ почему я думаю, что ты совсѣмъ сварилась. Тебя съѣдятъ твои сыновья. Теперь дѣло кончено. Я вижу, что ты теперь въ самомъ дѣлѣ сварилась, потому что замолчала.
   Углаканіана взялъ платье матери людоѣда, надѣлъ его, отчего сталъ казаться толще, и легъ на то мѣсто, гдѣ спала мать людоѣда. Наконецъ людоѣды пришли и стали звать свою мать, а Углаканіана, поддѣлываясь подъ голосъ старухи, отвѣчаетъ: "Что?Что вамъ нужно? Ваша ѣда тамъ, она совсѣмъ разварилась и стала вкусна, какъ онъ говорилъ; ѣшьте. Я не хочу вставать. Я ужъ ѣла". Они вытащили руку и стали ее ѣсть. Маленькій людоѣдъ говоритъ своему брату: "Посмотри, тутъ рука матери. А старшій отвѣчаетъ ему: "что ты говоришь? Отъ этого матери можетъ приключиться несчастье". "Такъ я не буду больше говорить этого, сказалъ младшій". Они продолжали ѣсть и съѣли руку. Потомъ вытащили ногу и съѣли ее. А мальчикъ людоѣдъ опять говоритъ: "Точно матушкина нога". Людоѣдъ прибилъ его. А Углаканіана лежитъ на постели и говоритъ: "Дитя мое, этому колдуну хочется меня съѣсть; чтобы онъ имѣлъ, онъ называетъ это моимъ именемъ, и ему кажется, что въ этомъ есть сходство со мною. Успокойся, дитя мое, и продолжай ѣсть".
   Углаканіана говоритъ: "Очистите дорогу къ двери, я уйду на время и тотчасъ вернусь назадъ. А вы продолжайте ѣсть". Когда Углаканіана вышелъ на улицу, старшій людоѣдъ также сказалъ: "Правда, эти пятки точно какъ у нашей матери". Углаканіана высвободилъ свои ноги и, погоняемый страхомъ, побѣжалъ изо всѣхъ ногъ, спѣша уйдти отъ дома людоѣда. Затѣмъ онъ началъ разстегивать платье, снялъ его съ себя и понесся во весь духъ. Наконецъ! видя, что онъ находится уже такъ далеко, что имъ его не поймать, онъ закричалъ: "Людоѣды, вы уплетаете вашу мать цѣликомъ"! Людоѣды услышали это и выскочили изъ хижины. Маленькій людоѣдъ сказалъ: "Я вѣдь говорилъ. что эти ноги и руки точно какъ у матери". Они бросились бѣжать за нимъ. Углаканіаніана добѣжалъ до рѣки, которая выступила изъ береговъ и обратился въ тростникъ. Дойдя до рѣки, людоѣды нашли слѣды его ногъ на берегу и увидѣли тростникъ. Людоѣдъ вытащилъ тростникъ и говоритъ: "Онъ переправился черезъ рѣку". "Да, онъ переправился", повторилъ людоѣдъ, и швырнулъ тростникъ на противоположный берегъ. Но это былъ самъ Углаканіана, который, прибѣжавъ къ рѣкѣ, превратился въ тростникъ. Крайне довольный, что очутился на томъ берегу, онъ сказалъ: "Это вы, меня перебросили черезъ рѣку". А они отвѣчали: "Такъ вотъ онъ гдѣ былъ; а мы думали, что это просто тростникъ". Вода была велика, поэтому они постояли, подумали, и вернулись назадъ ни съ чѣмъ.
   Переправившись черезъ рѣку, Углаканіана продолжалъ свой путь и встрѣтилъ зайца, которому и сказалъ: "Заяцъ, пойди ко мнѣ, я разскажу тебѣ сказку: "А заяцъ отвѣчалъ ему: "Не пойду! я не хочу имѣть съ тобою никакого дѣла". На это Углаканіана сказалъ: "Я разскажу тебѣ такую штуку, которую я, Углаканіана, устроилъ съ г. людоѣдомъ на той сторонѣ рѣки". Заяцъ все-таки по, старался уйти отъ него. Онъ же, приближаясь къ зайцу мало но малу, наконецъ, схватилъ его, посадилъ на колъ и общипалъ {Туземцы не снимаютъ кони съ зайцевъ, а только общипываютъ ихъ.}. Потомъ онъ развелъ огонь, изжарилъ зайца и съѣлъ, а одну изъ косточекъ обчистилъ, сдѣлалъ изъ нея свистокъ и пошелъ своей дорогой
   На дорогѣ онъ встрѣтилъ игуану {Игуана -- родъ ящерицы.}, которая сидитъ высоко на деревѣ и говоритъ ему: "Здравствуй, Углаканіана". Онъ отвѣчаетъ: "Здравствуй, Нууана, благодарю тебя за вниманіе". Игуана говоритъ: "одолжи мнѣ твой свистокъ, я попробую, хорошо ли онъ свиститъ". Углаканіана говоритъ: "Нѣтъ, я никакъ не могу дать тебѣ моего свистка. Я не люблю давать свои вещи". "А игуана говоритъ: "Да я отдамъ тебѣ его назадъ". А онъ ей: "Въ такомъ случаѣ уйди подальше отъ запруди (дерево, на которомъ сидѣла игуана, стояло на срединѣ запруды, образуемой рѣкою) и выходи сюда на чистое поле; я боюсь стоять такъ близко у воды. Ты можешь скрыться съ моей дудкой въ прудъ, потому что ты такое животное, которое живетъ въ глубокой водѣ". Игуана слѣзла съ дерева и вышла на открытое поле. Углаканіана далъ ей свистокъ. Она посвистала въ него и говоритъ: "Милый мой! а вѣдь свистокъ-то твой хорошъ. Дай мнѣ его; мнѣ хочется поиграть на немъ и завтра". Углаканіана говоритъ: "Нѣтъ! отдай мнѣ его; мнѣ пора идти". А игуана отвѣчаетъ: "Я не отдамъ его тебѣ, ты вѣдь мнѣ позволилъ поиграть на немъ". Онъ говоритъ: "Отдай сейчасъ". Тутъ Углаканіана разсердился, схватилъ игуану и говоритъ: "Тебѣ говорятъ, отдай!" Но игуана хлестнула его своимъ хвостомъ такъ больно, что онъ выпустилъ изъ рукъ свистокъ, а она подхватила свистокъ и скрылась съ нимъ въ глубокую воду.
   Угликаніана пошелъ своей дорогой въ другое мѣсто. Вдругъ онъ видитъ ломоть хлѣба, а хозяинъ этого хлѣба, старикъ, спрятался нѣсколько поодаль. Углаканіана взялъ хлѣбъ и убѣжалъ съ нимъ. Увидя это, старикъ кричитъ: "Положи-ко мои хлѣбъ, Углаканіана". Углаканіана не послушался, побѣжалъ и спрятался въ змѣиную нору. Пришелъ старикъ, засунулъ туда свою руку и схватилъ его. А Углаканіана говоритъ ему: "Эхъ, ты, старый, схватилъ рукою корень и держишь". Старикъ выпустилъ его, сунулъ туда опять руку и на этотъ разъ схватилъ ею корень. А Углаканіана говоритъ: "Дѣдушка, дѣдушка! ты раздавилъ меня". А старикъ молчитъ и тащитъ къ себѣ корень изо всей мочи, пока не выбился изъ силъ. Наконецъ, онъ бросилъ корень и ушелъ. Углаканіана съѣлъ весь хлѣбъ и пошелъ дальше.
   Идетъ Углаканіана своей дорогой и наткнулся на самку леопарда, у которой были дѣтеныши; но самки не было дома, а оставались только дѣти. Онъ и остался съ дѣтьми. Приходитъ. наконецъ леопардъ и тащитъ козла. Увидя его, самка леопарда вся съёжилась и разсердилась; она бросила оземь козла и идетъ прямо на него. Углаканіана говоритъ ей: "Не сердись, сударыня, на меня. Ты настоящая царица, право. Я побуду съ твоими дѣтьми, а ты пойдешь на добычу. Я построю тебѣ прекрасный домъ, чтобъ тебѣ не лежать здѣсь у подошвы скалы съ твоими дѣтьми. Я отлично построю домъ и покрою его соломой". Самка леопарда говоритъ: "Хорошо, я согласна, оставайся здѣсь съ дѣтьми и смотри за ними, пока меня не будетъ дома.
   Углаканіана сказалъ тогда: "Я буду тебѣ подавать дѣтей, чтобъ ты кормила ихъ по одиночкѣ". Вотъ онъ и подаетъ ей одного дѣтеныша, а она говоритъ: "Подавай мнѣ и другаго. Пусть они сосутъ оба вмѣстѣ, иначе одинъ изъ нихъ будетъ плакать. Углаканіана говоритъ: "Нисколько! Ты прежде покорми одного, а когда ты мнѣ передашь его, я подамъ тебѣ другаго". На это она отвѣчаетъ: "Ни за что. Я никогда не дѣлаю этого, когда кормлю ихъ. Не смѣй меня учить, какъ кормить дѣтей. Подай мнѣ обоихъ вмѣстѣ". Углаканіана говоритъ: "Хорошо, передай мнѣ того, котораго я подалъ тебѣ сначала". Она отдала ему, наконецъ, перваго; и говоритъ: "Теперь выходи оттуда, пойди сюда, сними шкуру съ моего козла и свари его мясо; ты обѣщалъ сдѣлать это. Углаканіана пошелъ, снялъ съ козла шкуру и сварилъ его, а леопардъ и дѣтеныши стали его ѣсть. Поѣвши, они легли спать. а рано утромъ проснулись.
   Леопардъ сказалъ: "Побудь здѣсь и присматривай, чтобъ все было цѣло; я довѣряю тебѣ моихъ дѣтей, смотри за ними". Углаканіана построилъ хижину, придѣлалъ къ ней очень маленькія сѣпи, выкопалъ длинную нору съ далекимъ выходомъ, и обрѣзалъ древка четырехъ ассагеевъ. Леопардъ вернулся, притащилъ козла и говоритъ: "Углаканіана!" А тотъ отвѣчаетъ: "А!... А!" Углаканіана уже съѣлъ леопарденка, такъ что остался только одинъ. Леопардъ говоритъ: "Принеси-ко мнѣ моихъ дѣтей". Онъ принесъ ей одного, она и накормила его. Потомъ леопардъ говоритъ: "Принеси мнѣ другаго". А Углаканіана отвѣчаетъ: "Отдай мнѣ того, который у тебя". А леопардъ говоритъ: "Не отдамъ, я хочу, чтобъ у меня были оба". Углаканіана отказался и говоритъ: "Отдай мнѣ прежде перваго, тогда я дамъ тебѣ другаго". Леопардъ отдалъ ему перваго. Но Углаканіана принесъ ему назадъ того же, потому что онъ только одинъ и оставался. Затѣмъ леопардъ говоритъ: "Выходи теперь ты и снимай шкуру съ козла." Углаканіана вышелъ, снялъ съ козла шкуру и сварилъ его. Самка леопарда поѣла и леопарденокъ тоже. Затѣмъ Углаканіана пошелъ въ домъ, и леопардъ говоритъ ему: "Теперь и я пойду туда". Углаканіана отвѣчаетъ: "Ну пойдемъ". Вошли они въ домъ. Входить имъ было трудно, потому что Углаканіана очень хитро устроилъ сѣни; ему хотѣлось съѣсть леопарденка, и въ тоже время онъ боялся леопарда, и сказалъ про себя: "Ей придется съежиться и нелегко будетъ войдти туда, такъ что, пока она будетъ пролѣзать, я спущусь въ длинную нору, а когда она войдетъ, я уже буду далеко отъ дома". Тутъ онъ спустился въ нору, устроенную въ домѣ, а леопардъ, между тѣмъ, сталъ пролѣзать черезъ сѣни въ домъ. Когда леопардъ вошелъ, онъ нашелъ только одного леопарденка, и говоритъ: "Ай, ай! такъ вотъ онъ каковъ этотъ Углаканіана! Гдѣ мое дитя? Онъ съѣлъ его"! Леопардъ полѣзъ въ нору, куда спустился Углаканіана, желая добраться до ея выхода; между тѣмъ Углаканіана давно уже оттуда вылѣзъ, вернулся въ домъ, и въ сѣняхъ воткнулъ въ землю ассагеи остріями вверхъ. Когда леопардъ. вошелъ въ сѣни, онъ наткнулся на четыре ассагеи и издохъ. Тогда пришелъ Углаканіана, очень обрадовался, схватилъ леопарденка и кончилъ его. Затѣмъ онъ принялся за свою добычу и сталъ ее ѣсть. Ѣлъ онъ, ѣлъ, все съѣлъ, осталась только одна леопардиная нога. Эту ногу онъ взялъ съ собою и пошелъ дальше, потому что онъ былъ такой человѣкъ, которому не сидѣлось долго на одномъ мѣстѣ.
   Углаканіана идетъ своей дорогой и вдругъ навстрѣчу ему попадается людоѣдъ. Людоѣдъ говоритъ ему: "Здравствуй, Углаканіана", А онъ отвѣчаетъ: "Здравствуй, дядинька". Людоѣдъ говоритъ: "Здравствуй, дитя моей сестры". А онъ говоритъ: "Пойди сюда, я разскажу тебѣ приключеніе, которое случилось со мною и съ леопардомъ, не далеко отсюда". Людоѣдъ говоритъ: "Въ самомъ дѣлѣ"? Углаканіана отвѣчаетъ: "Да." Не хочешь ли ты поѣсть мяса, на, возьми, если хочешь." Людоѣдъ взялъ это мясо" поблагодарилъ его и сказалъ: "Дитя сестры моей, спасибо за одолженіе, я очень, очень проголодался". Они принялись оба ѣсть мясо. Въ это время они увидали двухъ коровъ; одна изъ нихъ была бѣлая, а другая черная. Людоѣдъ говоритъ: "Это мои коровы". Углаканіана отвѣчалъ ему: "Черная то моя". А людоѣдъ говоритъ на это: "А бѣлая моя; та, у которой и мясо бѣлое {Бѣлая значитъ также у туземцевъ жирная. (Прим. Коллоуэя).}". Они пошли къ этимъ коровамъ и погнали ихъ назадъ. Углаканіана говоритъ: "Дядя, давай построимъ домъ". А людоѣдъ отвѣчаетъ: "Это хорошо; вдвоемъ намъ будетъ отлично и у насъ говядины будетъ вдоволь". Они выстроили хижину и набрали травы; Углаканіана говоритъ: "Ты, дядинька, зарѣжъ-ко свою корову сперва; я хочу узнать, правду ли ты говоришь, что она и внутри такъ же бѣла какъ и снаружи". Людоѣдъ согласился. Корову зарѣзали, сняли съ нея шкуру, но она оказалась худой. Углаканіана говоритъ: "Я этого ѣсть не буду. Давай зарѣжемъ мою". Людоѣдъ согласился. Они зарѣзали ее, смотрятъ, а она очень жирная. Людоѣдъ говоритъ: "Дитя сестры моей, ты очень уменъ, потому что ты сразу узналъ, что твоя корова жирная". А Углаканіана говоритъ: "Давай теперь покроемъ наше жилище, тогда мы заберемся туда и поѣдимъ. Посмотри-ко на небо, того и гляди дождь польетъ и промочетъ насъ насквозь". Людоѣдъ говоритъ: "Ты правъ, дитя сестры моей, ты умный человѣкъ, потому что совѣтуешь покрыть домъ, чтобъ не промокнуть". А Углаканіана говоритъ: "Такъ примемся за дѣло, ты полѣзай наверхъ, а я останусь внутри и буду тебѣ продѣвать снизу иглу". Людоѣдъ полѣзъ наверхъ. А волосы у него были длинные, очень длинные. Углаканіана остался внутри жилища и принялся подавать ему иголку. Онъ началъ захватывать волосы людоѣда и привязывать ихъ какъ можно крѣпче; мало по малу, затягивая въ узелъ отдѣльные пряди, онъ прикрѣпилъ всѣ его волосы къ крышѣ. Тутъ онъ увидѣлъ, что волосы крѣпко привязаны, и что людоѣду никакъ нельзя слѣзть оттуда, если Углаканіанѣ вздумалось ем уйти изъ дому. Въ то время какъ людоѣдъ сидѣлъ на крышѣ, Углаканіана пошелъ къ огню, гдѣ варилось коровье вымя. Онъ вынулъ его и положилъ на скатерть; затѣмъ онъ взялъ ассагей, разрѣзалъ вымя и набилъ имъ ротъ. А людоѣдъ говоритъ: "Ты что тамъ дѣлаешь, дитя моей сестры? Давай кончимъ прежде домъ, а потомъ ужъ вмѣстѣ примемся за ѣду". Углаканіана говоритъ: "Въ такомъ случаѣ, слѣзай, мнѣ больше незачѣмъ идти въ домъ, кровля готова." Людоѣдъ согласился. Началъ онъ слѣзать съ дома, а слѣзть-то ему и нельзя. Онъ кричитъ оттуда: "Дитя сестры моей, что это ты надѣлалъ?" А Углаканіана отвѣчаетъ ему: "Я сдѣлалъ кровлю какъ надо, меня не за что бранить. Теперь я буду ѣсть и не хочу ни съ кѣмъ говорить, я хочу быть одинъ съ моей коровой". Потомъ онъ продолжалъ: "И о чемъ тебѣ толковать, когда ты самъ видѣлъ, что твоя корова худая и совсѣмъ безъ жиру?... Слѣзай самъ, какъ влѣзъ. Я не пойду развязывать тебя". Тутъ Углаканіана отрѣзалъ кусокъ жирнаго мяса и говоритъ: "это для тебя". А людоѣдъ говоритъ: "Дай мнѣ сюда. Влѣзь наверхъ и подай мнѣ, дитя сестры моей. А то помоги мнѣ и развяжи меня, тогда я слѣзу къ тебѣ. Я спорить не стану. Такъ и быть, возьму то, что ты мнѣ дашь; я знаю, что моя корова худая, а твоя жирная. Кто станетъ оспаривать то, что принадлежитъ другому человѣку и на что онъ не имѣетъ никакого права"? Въ это время небо заволоклось грозной тучей, стала сверкать молнія, и пошелъ крупный градъ. Углаканіана унесъ все мясо въ домъ, усѣлся тамъ и сталъ разводить огонь. А градъ и дождь все не перестаютъ. Людоѣдъ продолжалъ кричать, сидя на крышѣ до тѣхъ поръ, пока учащенные удары града не убили его до смерти. Потомъ, когда небо начало проясняться, Углаканіана вышелъ изъ дому и говоритъ: "Дядя, слѣзай и иди ко мнѣ. Прояснѣло; ужъ нѣтъ больше дождя, града и молніи. Чтожъ ты молчишь?" Такъ Углаканіана остался одинъ, и оставался тамъ до тѣхъ поръ, пока не съѣлъ свою корову, а потомъ отправился дальше.
   Дорогой Углаканіана повстрѣчался съ другимъ людоѣдомъ, который несъ музыкальную калебассу {Калебасса -- тыква; изъ нея туземцы выдѣлываютъ сосуды для питья и музыкальные инструменты.}. Углаканіана г