Карлейль Томас
Французская революция. История

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    The French Revolution: A History.
    Часть I. Бастилия.
    Книга I. Смерть Людовика XV.
    Книга II. Бумажный век.
    Книга III. Парижский парламент.
    Книга IV. Генеральные Штаты.
    Книга V. Третье сословие.
    Книга VI. Упрочение основ.
    Книга VII. Возстание женщин.
    Часть II. Конституция.
    Книга I. Праздник Пик.
    Книга II. Нанси.
    Книга III. Тюльери.
    Книга IV. Варенн.
    Книга V. Первый парламент.
    Книга VI. Марсельцы.
    Часть III. Гильотина.
    Книга I. Сентябрь.
    Книга II. Цареубийство .
    Книга III. Жирондисты.
    Книга IV. Террор.
    Книга V. Террор в порядке дня.
    Книга VI. Термидор.
    Книга VII. Вандемьер.
    Изданіе В. И. Яковенко. Санкт-Петербург, 1907.

Томасъ Карлейль.

ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦІЯ.

ИСТОРІЯ.

0x01 graphic

Съ 104 портретами и 68 рисунками.

0x01 graphic

Переводъ съ англійскаго.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Изданіе В. И. Яковенко.
1907.

   

Оглавленіе

   Отъ издателя

Часть I. Бастилія.

Книга I. Смерть Людовика XV.

   Глава I Людовикъ Возлюблянный
   " II. Осуществленные идеалы
   " III Послѣднее напутствіе
   " IV. Людовикъ Незабвенный

Книга II. Бумажный вѣкъ.

   Глава I Astrea Redux
   " II Петиція въ іероглифахъ
   " III Сомнительно
   " IV. Морепа
   " V. Astrea Redux безъ денегъ
   " VI Мыльные пузыри
   " VII. Общественный договоръ
   " VIII Печатная бумага

Книга III. Парижскій парламентъ.

   Глава I. Протестованные векселя
   "II Контролеръ Каллонъ
   " III. Нотабли
   "IV. Указы Ломени
   " V. Молніи Ломени
   " IV Интриги Ломени
   " VII. Смертельный поединокъ
   " VIII Смертныя мученія Ломени
   " IX. Погребеніе съ иллюминаціею

Книга IV. Генеральные Штаты.

   Глава I. Опять нотабли
   " II Выборы
   " III Гроза надвигается
   "IV. Процессія

Книга V. Третье сословіе.

   Глава I. Бездѣйствіе
   " II. Меркурій де Брезе
   " III Брольи, богъ войны
   "IV. Къ оружію!
   Глава V. Дайте намъ оружіе
   " VI. Штурмъ и побѣда
   " VII. Не-возмущеніе
   " VIII. Завоеваніе короля
   " IX. Фонарь

Книга VI. Упроченіе основъ.

   Глава I. Составленіе конституціи
   " II. Учредительное собраніе
   " III. Всеобщій переворотъ
   "IV. Въ хвостѣ
   " V. Четвертое сословіе

Книга VII. Возстаніе женщинъ.

   Глава I. Патрули
   " II. О, Ричардъ, о, мой король!
   " III. Черныя кокарды
   " IV. Менады
   " V. Привратникъ Мальяръ
   " VI. Въ Версаль
   " VII. Въ Версалѣ
   " VIII. Равная трапеза
   " IX. Лафайетъ
   " X. Свободный входъ къ королю
   " XI. Изъ Версаля

Часть II. Конституція.

Книга I. Праздникъ Пикъ.

   Глава I. Въ Тюльери
   " II. Въ манежѣ
   " III. Смотръ
   " IV. Журналистика
   " V. Клубы
   " VI. Клянусь!
   " VII. Чудеса.
   " VIII. Торжественный союзъ и договоръ
   " IX. Символика
   " X. Человѣчество
   " XI. Какъ въ золотой вѣкъ
   " XII. Громъ и дымъ

Книга II. Нанси.

   Глава I. Булье
   " II. Задержка жалованья и аристократы
   " III. Булье въ Мецѣ
   " IV. Недоимки въ Нанси
   " V. Инспекторъ Мальсень
   " VI. Булье въ Нанси

Книга III. Тюльери.

   Глава I. Эпимениды
   " II. Бодрствующіе
   III. Съ мечемъ въ рукѣ
   IV. Бѣжать или не бѣжать
   Глава V. День кинжаловъ
   " VI Мирабо
   " VII. Смерть Мирабо

Книга IV. Вареннъ.

   Глава I. Пасха въ Сенъ-Клу
   " II. Пасха въ Парижѣ
   " III Графъ Ферренъ
   " IV. Бѣгство
   " V. Новая берлина
   " VI. Бывшій драгунъ Друэ
   " VII Ночь шпоръ
   " VIII. Возвращеніе
   " IX. Мѣткая пальба

Книга V. Первый парламентъ.

   Глава I. Принятіе конституціи
   " II. Книга законовъ
   " III Авиньйонъ
   " IV. Нѣтъ сахара
   " V Короли и эмигранты
   " VI Разбойники и Жалесъ
   " VII. Конституція не желаетъ идти...
   " VIII. Якобинны
   " IX. Министръ Ролланъ
   " X. Пeтioсъ-Haцiя-Пика
   " XI. Наслѣдственный прeдcтaвитель
   " XII Процессія черныхъ брюкъ

Книга VI. Марсельцы.

   Глава I. Недѣйствующая исполнительная власть
   " II. Въ походъ!
   " III. Нѣкоторое утѣшеніе человѣчеству
   " IV. Подземное царство
   " V. Обѣдъ
   " VI. Полночные колокола
   " VII. Швейцарцы
   " VIII. Конституція разрывается на части

Часть III. Гильотина.

Книга I. Сентябрь.

   Глава I. Импровизированная коммуна
   " II. Дантонъ
   " II.I Дюмурье
   " IV. Сентябрь въ Парижѣ
   " V. Трилогія
   "VI. Циркуляръ
   " VII. Сентябрь въ Аргонѣ
   " VIII. Exeunt

Книга II. Цареубійство .

   Глава I. Конвентъ
   " II. Исполнительная власть
   " III. Развѣнчанный король
   " IV. Проигравшій платитъ
   Глава V. Растяженіе формулъ
   " VI. Передъ судомъ
   " VII. Три голосованія
   " VIII. Площадь Революціи

Книга III. Жирондисты.

   Глава I. Причина и дѣйствіе
   " II. Люди въ штанахъ и санкюлоты
   " III. Положеніе обостряется
   " IV. Отечество въ опасности
   " V. Санкюлоты экипировались
   " VI. Измѣнникъ
   " VII Въ борьбѣ
   " VIII. Въ смертельной схваткѣ
   " IX. Погасли

Книга IV. Терроръ.

   Глава I. Шарлотта Корде
   " II. Междоусобная война
   " III. Отступленіе одиннадцати
   " IV. О, природа!
   " V. Острый
   " VI. Возставшіе противъ деспота
   " VII. Марія Антуанетта
   " VIII Двадцать два

Книга V. Терроръ въ порядкѣ дня.

   Глава I. Низвepженiя
   " II. Смерть
   " III. Разрушеніе
   " IV. Полная карманьола
   " V. Подобно грозовой тучѣ
   " VI. Исполняй свой долгъ
   " VII. Огненная картина

Книга VI. Термидоръ.

   Глава I. Боги жаждутъ
   " II. Дантонъ, мужайся!
   " III. Телеги
   " IV. Мумбо-Юмбо
   " V. Тюрьмы
   " VI. Завершеніе террора
   " VII. Паденіе

Книга VII. Вандемьеръ.

   Глава I. Распаденіе
   " II. Дочь Кабаррюса
   " III. Киберонъ
   " IV. Левъ не умеръ
   " V. Левъ вытягивается въ послѣдній разъ
   "VI. Жареныя сельди
   " VII. Залпъ картечи
   " VIII. Finis
   

Отъ издателя.

   "Французская революція" написана Т. Карлейлемъ въ 1837 году. Слѣдовательно, этой книгѣ уже семьдесятъ лѣтъ. Возрастъ для книги весьма и весьма почтенный, такъ какъ средняя продолжительность жизни для книгъ, не считая нѣсколькихъ десятковъ изъ нихъ, гораздо короче, чѣмъ средняя жизнь человѣка. Книга живетъ не тогда, когда она, разъ изданная, стоитъ на полкахъ библіотекъ въ теченіе даже сотенъ лѣтъ. Книга живетъ тогда, когда она переиздается, когда она на протяженіи лѣтъ истрачивается, разсасывается, такъ сказать, на потребу человѣческаго духа и вновь нарождается. Къ такого именно рода книгамъ принадлежитъ Карлейлева "Французская революція". Въ Англіи она выдержала много изданій, дорогихъ и дешевыхъ, стереотипирована и постоянно переиздается, никогда не выбывая изъ книжнаго рынка. Она переведена на другіе европейскіе языки и отъ поры до времени появляется вновь и вновь. Такъ одновременно съ тѣмъ, какъ я приступилъ къ печатанію этой книги по-русски, въ Германіи начало выходить отдѣльными выпусками новое роскошное изданіе ея по-нѣмецки. Итакъ, Карлейлева "Французская революція" стойко выдерживаетъ испытаніе времени, и не только времени, но и испытаніе громадной конкуренціи, такъ какъ съ тѣхъ поръ появилась и вновь появляется масса талантливыхъ и безталанныхъ исторій французской революцій. Секретъ долговѣчности этой книги заключается въ томъ, что это "геніальное произведеніе", какъ призналъ то въ свое время Милль, геніальное художественное произведеніе. Это, говорить историкъ Фроудъ, Эсхилова драма, содержаніе которой до малѣйшаго факта взято изъ самой дѣйствительности и въ которой еще разъ появляются на нашей прозаической землѣ фуріи и потрясаютъ своими страшными змѣями. Это цѣльное, органическое произведеніе, вышедшее какъ бы изъ рукъ самой природы, въ немъ ничего нельзя прибавить или исключить. Передъ вами тянутся безконечной вереницей вполнѣ живые люди, съ плотью и кровью. Карлейль умѣетъ вызвать ихъ изъ праха разныхъ мемуаровъ и документовъ, и они неизгладимо запечатлѣваются въ вашей памяти. Необычайная драматическая сила соединяется у Карлейля съ такою же любовью, къ истинѣ, составляющей для него нравственный долгъ. Онъ не щадилъ труда и съ нѣмецкой обстоятельностью изучалъ всякую мелочь. Но все это попадаетъ предварительно точно въ гигантское пылающее горнило и оттуда уже бьетъ могучей струей чистаго металла. Таковы особенность и достоинство этого произведенія этой единственной въ своемъ родѣ исторіи французской революцій, и мнѣ незачѣмъ объяснятъ болѣе, почему я издаю теперь по-русски эту книгу, написанную въ 1837 году.
   Переводъ съ англійскаго сдѣланъ Л. Раковской, К. Жихаревой и С. Ивановой и пересмотрѣнъ А. Каррикъ. Рисунки и портреты взяты изъ альбома рисунковъ времени французской революцій, изданнаго Armand Daуot: "Lа Révolution Franèаіse. Constituantе -- Législativе -- Convention -- Directoire. D'а pres des peintures, sculptures, gravures, medailles, objets du temps".

В. Яковенко.

ЧАСТЬ I.
БАСТИЛІЯ.

ГЛАВА I.
Людовикъ возлюбленный.

   !!!!!Пропуск 3-4
   щеніе о болѣзни короля, на ряду съ другими новостями. Нельзя же не держать пари по этому поводу... Болѣе того: "Иные осмѣливаются громко говорить на улицахъ"... {Mémoires de М. le Baron Besenval (Paris, 1805) II. 59--90.} А надъ зеленымъ полемъ и надъ колокольнями города майское солнце сіяетъ, майскій вечеръ гаснетъ и люди занимаются своими полезными или безполезными дѣлами, какъ будто никакому Людовику не грозитъ смерть.
   Г-жа Дюбарри, та, дѣйствительно, могла бы молиться, еслибъ обладала способностью къ тому; равно и герцогъ д'Эгильонъ, Мопу и парламентъ Мопу: эти-то господа, на своихъ высокихъ постахъ, съ взнузданной Франціей подъ ногами, отлично знаютъ, чѣмъ они держатся. Смотри же, д'Эгильонъ, смотри пристально, какъ ты смотрѣлъ изъ Сен-Кастской мельницы на Киберонъ и на вторгающихся англичанъ, -- ты, герой, "покрытый если не славой, то мукой!" Извѣстно, что счастье непостоянно, и каждому улыбается только разъ.
   Покинутый герцогъ д'Эгильонъ влачилъ уже нѣсколько лѣтъ жалкое существованіе, покрытый, какъ мы сказали, мукой, нѣтъ кое-чѣмъ еще худшимъ. Ла-ІНалоте, членъ бретонскаго парламента, обвинялъ его не только въ трусости и тираніи, но даже и въ лихоимствѣ (офиціальномъ расхищеніи денегъ),-- обвиненія, которыя легче "прекращать" подпольными вліяніями, чѣмъ отвѣчать на нихъ; еще труднѣе заставить замолчать мысль, или хотя бы людской языкъ. Такимъ образомъ, печально помрачалась слава этого внука великаго Ришелье, неуважаемаго людьми, презираемаго, а то и совсѣмъ позабытаго рѣшительнымъ суровымъ и гордымъ Шуазелемъ. Ему не оставалось другого выхода, какъ скрыться въ Гаскони, заняться тамъ перестройкой своихъ замковъ {Arthur Young: Travels during the years 1787--88--89 (Bury St. Edmund's, 1792) I, 44.} и умереть безславной смертью, охотясь за дичью. Однако, въ 1770 году, одинъ молодой солдатъ, по имени Дюмуріе, возвращаясь съ Корсики, "съ огорченіемъ видѣлъ, въ Компіени, какъ престарѣлый король Франціи, стоя съ обнаженной головой около великолѣпнаго фаэтона, почтительно раскланивался, передъ лицомъ всей своей арміи, съ Дюбарри" {La Vie et lee Mémoires du General Dumouriez (Paris, 1822) I, 141.}.

0x01 graphic

   Какъ много это означало! Прежде всего, благодаря этому, д'Эгильонъ могъ отложить перестройку своего замка и заняться снова устройствомъ своего счастья. Упрямый Шуазель не хотѣлъ видѣть въ Дюбарри ничего, кромѣ ослѣпительно разряженной куртизанки, и шелъ своимъ путемъ, какъ будто ея не существовало. Это было невыносимо и служило источникомъ вздоховъ, слезъ, вспышекъ и капризовъ, не прекращавшихся до тѣхъ поръ, пока "Франція" (La France, какъ называла Дюбарри своего царственнаго лакея) не собрался съ духомъ, и не вызвалъ къ себѣ Шуазеля, съ "дрожащимъ подбородкомъ" (tremblement dn menton), какъ и естественно въ подобномъ случаѣ {Beseuval, Mémoires, II, 21.},-- онъ пробормоталъ ему отставку, отставку послѣдняго дѣльнаго человѣка, но за то умиротворилъ свою фаворитку. Такимъ образомъ д'Эгильонъ возвысился снова и на этотъ разъ достигъ вершины. А съ нимъ возвысился и Мопу; Мопу, разгонявшій парламенты и посадившій"одного строптиваго президента "въ Кроэ, въ Комбрайлѣ, на самую вершину крутой скалы,-- куда можно было взобраться лишь при помощи искусственныхъ приспособленій", чтобы дать ему тамъ время одуматься. Выдвинулся и аббатъ-Терре, распутный финансистъ, платившій восемь пенсовъ за шиллингъ, такъ что какіе-то остряки, во время давки передъ театромъ, воскликнули: "Гдѣ же аббатъ Терре, онъ сократилъ бы насъ на двѣ трети!" Вся эта компанія (поистинѣ, посредствомъ черной магіи) устроила себѣ волшебное "царство Дюбарри", настоящій дворецъ Армиды, гдѣ и зажила припѣваючи; канцлеръ Мопу "играетъ въ жмурки" съ волшебницей, или галантно даритъ ей карликовъ-негровъ, а христіаннѣйшій король наслаждается безмятежнымъ покоемъ въ своихъ аппартаментахъ, не заботясь о томъ, что дѣлается за ихъ стѣнами. "Мой канцлеръ бездѣльникъ, но я не могу обойтись безъ него", {Dulaure, Histoire de Paris (Paris, 1824) VII, 328.} говоритъ онъ.

0x01 graphic

   Прекрасенъ дворецъ Армиды; обитатели его живутъ заколдованной жизнью, убаюканные сладкой музыкой лести, осыпанные всѣми великолѣпіями міра, -- и тѣмъ не менѣе, онъ словно чудомъ, виситъ на волоскѣ. Что, если христіаннѣйшій король умретъ, или только серьезно испугается смерти! Увы, развѣ не пришлось высокомѣрной красавицѣ Шатору, изгнанной угрюмыми монахами, въ слезахъ и съ пылающимъ гнѣвомъ въ сердцѣ, бѣжать некогда изъ Меца, во время горячки короля? Ей едва удалось вернуться, когда монахи и горячка отступили уже на задній планъ. А когда Даміенъ "слегка ранилъ его величество подъ пятое ребро", и нашъ отъѣздъ въ Тріанонъ происходилъ среди совершенно ненужныхъ криковъ и безумнаго маханья факелами сама Помпадуръ была принуждена уложиться и приготовиться къ отъѣзду; однако тогда до разлуки дѣло не дошло, такъ какъ рана оказалась не отравленной. Вѣдь, его величество -- человѣкъ вѣрующій, онъ вѣруетъ, по крайней мѣрѣ. въ дьявола. А теперь надвинулась третья опасность, и, кто знаетъ, чѣмъ она разрѣшится! Доктора что-то серьезны, спрашиваютъ по секрету, была ли у его величества когда-нибудь оспа, и опасаются, что если была, то не настоящая. Да, Мопу, хмурь свои зловѣщія брови и гляди въ оба лукавыми крысьими глазами: дѣло оказывается сомнительнымъ. Несомнѣнно одно: что человѣкъ смертенъ, и что вмѣстѣ съ жизнью одного смертнаго безвозвратно разобьется чудеснѣйшій талисманъ, и все царство Дюбарри съ грохотомъ рухнетъ въ безпредѣльное пространство, а вы, по обычаю явленій подземнаго міра, исчезнете совершенно, оставивъ послѣ себя лишь запахъ сѣры!
   Эти люди и приспѣшники ихъ могутъ молиться Вельзевулу, или кому бы то ни было, кто захочетъ внимать имъ. Но остальная Франція, какъ мы сказали, молитвъ не возносить, или же слышатся молитвы противоположна то рода, "открыто выражаемыя на улицахъ". Замки и дворцы, гдѣ просвѣщенная философія занимается изслѣдованіемъ множества вещей, не склонны къ молитвамъ; побѣды, въ родѣ побѣды при Росбахѣ, финансовыя мѣры Терре и "шестьдесятъ тысячъ Lettres de cachet" (дѣло Мопу) тоже не располагаютъ къ нимъ. О, Гено Молитвы? Какихъ молитвъ можно ожидать отъ Франціи, пораженной (посредствомъ черной магій) чисто египетскими казнями и лежащей теперь, въ мукахъ и позорѣ, подъ пятой распутницы? Или эти истощенные и голодные хищники, накинувшіеся на Францію и проникшіе во всѣ отрасли ея жизни, будутъ молиться? Или же молиться будутъ эти отупѣвшіе милліоны, изводящіеся въ мастерскихъ или на поляхъ въ вѣчномъ колесѣ труда, подобно лошади на топчакѣ, которая, если слѣпа, то тѣмъ спокойнѣе работаетъ? Или, можетъ быть, это будутъ дѣлать тѣ несчастные, которые лежатъ въ госпиталѣ Бисетра "по восьми на одной постели", въ ожиданіи своего избавленія? Головы ихъ помрачены, сердца пусты, въ нихъ замерла жизнь, великій государь извѣстенъ имъ, главнымъ образомъ, какъ великій скупщикъ хлѣба. Услышавъ о его болѣзни, они отвѣтитъ равнодушно: "Faut pis pour lui", тѣмъ хуже для него, или спросить: "Онъ умретъ?".
   Да, умретъ ли онъ? Для всей Франціи теперь это важный вопросъ и надежда. только благодаря этому болѣзнь короля и возбуждаетъ еще хоть какой нибудь интересъ.
   

ГЛАВА II.
Осуществленные идеалы.

   Такъ-то измѣнилась Франція, и такъ-то измѣнился Людовикъ. Дѣйствительно, измѣнились и болѣе, чѣмъ это кажется на первый взглядъ. Око исторіи, во всякомъ случаѣ, видитъ теперь въ комнатѣ больного Людовика многое такое, чего присутствовавшіе придворные не видѣли. Гдѣ-то вѣрно сказано, что "во всякомъ предметѣ заключается неисчерпаемое значеніе, но глазъ видитъ лишь то, что доступно его зрительнымъ способностямъ". Какимъ различнымъ представляется міръ для Ньютона и для Ньютоновой собаки, Алмаза, хотя изображеніе его на сѣтчатой оболочкѣ у обоихъ, весьма вѣроятно, одинаково! Пусть же читатель попытается заглянуть въ эту комнату больного Людовика и духовнымъ окомъ.
   Было время, когда люди могли (такъ сказать) изъ извѣстнаго человѣка, питая и украшая его надлежащимъ образомъ и до надлежащей степени, дѣлать себѣ короля почти такъ, какъ это дѣлаютъ пчелы; и, что еще болѣе соотвѣтствовало цѣли, они лояльно повиновались созданному ими королю. Такимъ образомъ вскормленный и наряженный человѣкъ, отнынѣ именуемый королемъ, дѣйствительно, господствуетъ и управляетъ; про него, напримѣръ, не только говорить, но и думають, что "онъ совершаетъ завоеванія во Фландрія", тогда какъ онъ просто дозволяетъ везти себя туда, какъ багажъ. И багажъ не легкій, занимающій дорогу на цѣлыя мили, такъ какъ онъ везетъ съ собой свою безстыдную Шатору съ картонками и банками румянь и при каждой остановкѣ, между ихъ покоями, устраивается деревянная галлерея. Кромѣ того, онъ везетъ, не только свою Maison-Bouche безчисленную Valetaille, но и труппу актеровъ, съ картонными кулисами, бочками для грома, котлами, скрипками, костюмами, переносными кухнями (и неизбѣжными ссорами и дрязгами); все это нагружено въ повозки, фуры, второклассные экипажи и вполнѣ достаточно, если не для завоеванія Фландріи, то для истощенія человѣческаго терпѣнія. Съ такимъ-то ворохомъ гремящихъ и шумящихъ принадлежностей король передвигается съ мѣста на мѣсто, совершаетъ свои завоеванія во Фландріи. Изумительное зрѣлище! И, однако, такъ оно было и осталось. Иному одинокому мыслителю такіе факты могли казаться странными, но даже и онъ находилъ ихъ неизбѣжными и естественными.
   Міръ нашъ весьма пластиченъ, а человѣкъ самое пластическое изъ существъ. Міръ неопредѣлимъ, неисповѣдимъ! Неисповѣдимое Нѣчто, что Не мы, но надъ чѣмъ мы можемъ орудовать, среди чего мы живемъ, что мы можемъ чудеснымъ образомъ формировать въ нашемъ чудесномъ существѣ, и что мы нарываемъ міромъ. Но если, по ученію метафизики, даже скалы и рѣки, строго говоря, созданы нашими внѣшними чувствами, то тѣмъ болѣе созданы внутренними чувствами всѣ явленія духовнаго порядка: достоинства, авторитеты, святое, неснятое! Внутреннія чувства къ тому же не постоянны, подобно внѣшнимъ, а непрерывно растутъ и измѣняются. Развѣ черный африканецъ не устраиваетъ себѣ изъ искуснаго соединенія палокъ и стараго платья (вывезеннаго, можетъ бытъ, съ какого нибудь лондонскаго базара) идола (видимое Нѣчто), не называетъ его Мумбо-Джумбо, и не молится ему, устремивъ на него глаза, исполненные робкой надеждой? Бѣлый европеецъ смѣется надъ этимъ; но лучше бы ему поразмыслитъ и посмотрѣть,-- не можетъ ли онъ въ подобныхъ же случаяхъ у себя дома постулатъ нѣсколько умнѣе.
   Такъ было, говоримъ мы, при завоеваніяхъ во Фландріи, тридцать лѣтъ назадъ; но теперь это уже не такъ. Увы, теперь боленъ не одинъ Людовикъ, боленъ не только французскій король, но и все французское королевство; и оно сломилосъ отъ долгихъ слезъ и потрясеній. Весъ міръ измѣнился: многое, что казалось сильнымъ и здоровымъ, свалилось отъ дряхлости, многое, чего не было, начинаетъ появляться!-- Что это за звуки, глухіе и грозные, новые для нашихъ вѣковъ, доносятся съ той стороны Атлантики, до слабѣющаго слуха Людовика, короля Милостъю Божъею? Бостонская гаванъ почернѣла отъ неожиданнаго настоя. Смотрите, собирается пенсильванскій конгрессъ, и вскорѣ, въ Бункеръ Гиллѣ, подъ смертоносные ружейные залпы и звуки Yankee-doodle-doo, Демократія, развернувъ звѣздное знамя, возвѣститъ о своемъ рожденіи и о томъ, что она, подобно смерчу, охватитъ весь міръ!
   Умираютъ правители, и рушатся троны, какъ умираетъ все, ибо все временно и представляетъ лишь "призракъ времени, мнящій себя, однако, дѣйствительностью!" Короли Меровинги, съ длинными, развѣвающимися волосами, медленно двигавшіеся на запряженныхъ волами повозкахъ по улицамъ Парижа, всѣ ушли далеко -- въ вѣчность. Карлъ Великій спитъ въ Зальцбургѣ съ опущеннымъ жезломъ и только легенда сулитъ его пробужденіе. Гдѣ теперь грозный взглядъ, повелительный голосъ Карла Мартеля и Пипина Короткаго? Ролло и его косматые норманны не покрываютъ уже Сены своими кораблями; они уплыли въ болѣе далекое путешествіе. Волосы Пеньковой Головы (Tete d'etoupes) не нуждаются болѣе въ гребнѣ; Крушителю желѣза (Taillefer) не перервать и паутинки; сварливыя Фредегонда и Брунгилѣда покончили свой горячій жизненный споръ и лежатъ безмолвно: пылающее неистовство ихъ остыло. Съ черной Нельской башни уже не бросаютъ ночью въ воды Сены завязанное въ мѣшокъ тѣло осужденнаго на смерть поклонника; владѣлица Нельскаго замка не жаждетъ болѣе любовныхъ наслажденій и не боится злыхъ языковъ; она сама уже перешла въ безмолвіе ночи. Всѣ они ушли, погрузились глубоко, глубоко, со всѣмъ шумомъ который они производили, и все новыя и новыя поколѣнія съ топотомъ и грохотомъ проходятъ надъ ними; но они не слышатъ и никогда не услышатъ ихъ.
   Однако, развѣ, ничего не было осуществлено? Посмотрите хотя бы на эти огромныя каменныя зданія и на то, что въ нихъ заключается! Грязный городъ пограничныхъ жителей (Lutetia Parisiorum или Barisiorum) вымостился, распространился на всѣ острова по Сенѣ, и вширь, и вдаль, по обоимъ берегамъ и становится городомъ Парижемъ, который хвастливо называетъ себя иногда "Аѳинами Европы" и даже "Столицей міра". Тысячелѣтнія, посѣдѣвшія отъ старости каменныя башни мрачно высятся въ небесахъ; въ этомъ городѣ есть соборы, и въ нихъ вѣра (или память о вѣрѣ); есть дворцы, и государство, и законъ. Видишь ли эти облака дыма, какъ бы непрерывное дыханіе живого существа? Тысячи рабочихъ молотовъ ударяютъ о наковальни, и въ то же время совершается безъ шума еще болѣе чудесная работа,-- работа не рукъ, а мысли. Во всѣхъ областяхъ могучія головы и сильныя руки могучихъ работниковъ покорили своей власти четыре стихіи; они запрягли вѣтры въ свои морскіе экипажи, сдѣлали даже звѣзды своимъ морскимъ хронометромъ; они -- написали и составили Bibliothèque du Roi, въ числѣ книгъ которой находится и книга Евреевъ! Какой изумительный рядъ твореній! Вотъ это осуществлено, -- и съ какимъ искусствомъ! Не называйте же прошлаго, со всѣми его заблужденіями и бѣдствіями, потеряннымъ временемъ!
   Замѣтьте, однако, что изъ всѣхъ земныхъ владѣній и пріобрѣтеній человѣка наиболѣе благородными являются его символы, божественные или кажущіеся таковыми, опираясь на которые, онъ вступаетъ въ жизненную борьбу съ увѣренностью въ побѣдѣ; эти символы могутъ быть названы его осуществленными идеалами. Остановимся только на двухъ изъ нихъ: на церкви, или духовномъ руководительствѣ, и на королевской власти, или руководительствѣ мірскомъ. Церковь! Что это было за слово! Цѣннѣе Голконды и всѣхъ сокровищъ міра! Въ глубинѣ отдаленнѣйшихъ горъ возвышается маленькая церковь; вокругъ нея, подъ бѣлыми надгробными плитами, спятъ покойники "въ ожиданіи блаженнаго воскресенія". О, читатель, ты былъ бы совсѣмъ безчувственнымъ, если бы такая церковь никогда (даже въ тоскливую полночь, когда она, какъ призракъ, высится въ небѣ, и все сущее поглощено мракомъ) не говорила тебѣ того, чего нельзя выразить словами, но что проникало бы до самыхъ нѣдръ твоей души. Силенъ былъ тотъ, кто имѣлъ церковь,-- то, что можно назвать церковью; благодаря ей, онъ, хотя "и въ центрѣ безпредѣльностей, при сліяніи вѣчностей", безстрашно стоялъ передъ лицемъ Бога и людей; невѣдомая, безбрежная Вселенная становилась для него надежнымъ убѣжищемъ, знакомымъ домомъ. Вотъ какая сила заключалась въ вѣрѣ, въ этомъ словѣ: "Вѣрую", сказанномъ съ убѣжденіемъ. Понятно, что люди прославляли свою вѣру, строили для нея величественные храмы, учреж