Гоцци Карло
Счастливые нищие

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Карло Гоцци. Сказки для театра. Полное издание в одном томе
   М.: "Издательство АЛЬФА-КНИГА", 2013. -- (Полное издание в одном томе).

Счастливые нищие

Трагикомическая сказка в трех действиях

Перевод Т. Щепкиной-Куперник

Действующие лица

   Узбек -- царь Самарканда, под видом нищего и разных других лиц.
   Имам -- при храме.
   Саэд -- бывший визирь
   Кара Коран, нищий, влюбленный в Дземруду.
   Дземруда -- отвергнутая жена Тартальи.
   Тарталья -- богатейший самаркандский купец.
   Анджела -- дочь Панталоне, любимая Узбеком.
   Панталоне --нищий.
   Бригелла --нищий.
   Мудзафер -- великий визирь и правитель Самарканда.
   Смеральдина -- дочь Мудзафера, влюбленная в Труффальдино.
   Труффальдино -- нищий.
   Женщина-чудовише -- в кресле, без речей.
   Священники без речей.
   Министры без речей.
   Воины и рабы.

Действие первое

Храм, перед ним запертые ворота.

ЯВЛЕНИЕ I

Входит Узбек в виде нищего с измененным лицом.

   

Узбек

   Уж рассвело. Имам, священник добрый,
   Должно быть, встал.

(Стучит в ворота.)

   

ЯВЛЕНИЕ II

Узбек, имам.

Имам

                                           Кто здесь? Чего ты хочешь?
   Ты слишком рано, нищий. До полудня
   Не раздается милостыня здесь
   Обычная; ступай, вернись попозже.
   

Узбек
(снимая маску с лица)

   Не узнаешь царя?
   

Имам
(изумленно)

                                           Узбек! Властитель!
   Как, в этом виде и в таких одеждах
   Вы здесь, в столице вашей, в Самарканде,
   Где ждет вас трон и где четыре года
   Вас не было? И вижу вас у храма,
   Обезобразившим свое лицо,
   В лохмотьях нищенских?..
   

Узбек

                                           Молчи, мой друг.
   Отец покойный уж четыре года
   Наследником меня оставил. Знаешь
   Ты хорошо -- он был рассудком слаб,
   Он в государстве правды не видал;
   Дурных министров шайка за него
   Царила; волей злых он направлял
   Шаги, движенья, голоса достойных,
   Неправедных -- обогащал, а честных
   Он угнетал -- и сам себя позорил.
   

Имам

   Увы, все это слишком верно. Я
   Слугой усердным был, но злополучным,
   И вот решил, чтобы избегнуть зла,
   Средь этих стен в молитве и посте
   Окончить жизнь усталую свою.
   Взыскую лучших, вечных благ. Но ты
   Не утаи: зачем покинул царство?
   Зачем так изменил себя, что стал
   Твой облик для других неузнаваем?
   Зачем в лохмотьях и в такую пору
   Пришел в мой храм? Во имя той любви,
   Что я питал, когда ты был ребенком,
   К тебе, открой мне все, молю.
   

Узбек

                                                     Имам,
   Не много верных есть, что, зная тайну,
   Хранят ее. Тебе решил я также
   Всю истину открыть. Не удивляйся
   Ты этой перемене: я могу
   Ежеминутно образ свой менять;
   Есть маски у меня такой работы,
   Что заподозрить в них нельзя подделки.
   Уже четыре года, как покинул
   Я царство и в руках министров бывших
   Отца оставил управленье. Но
   Отъезд мой был притворным: в Самарканде
   Я жил, скрываясь, письма посылал
   Из Индии, из Персии сюда,
   Из разных стран. Вот год, как это бросил,
   Но Самарканда все не покидал,
   Я был купцом и просто гражданином,
   Держал кофейню... Видах в двадцати
   Жил в Самарканде и завел знакомства
   И отношенья. Знал про свой народ,
   Про подданных, про царство, про министров
   Все то, чего на троне не узнать,
   Над нами слишком властно воспитанье,
   Нам трудно понимать среди богатства,
   Пиров и роскоши всю нищету
   Несчастных наших подданных, и слишком
   Нас ослепляет лесть и поклоненье
   Министров жадных, умных, ловких только
   Себе на пользу, для кого монарх --
   Машина, часто глупая,-- орудье
   Для их наживы, мести и страстей.
   Имам, узнал я много. Завтра утром
   Царем я стану вновь. И как мне тяжко
   Свободу бросить! Сколько наслаждений
   За эти годы я имел на воле.
   

Имам

   Узбек! Рассказ твой изумил меня,
   Я, правда, с детства замечал в тебе
   Своеобразье мысли, острый ум
   И смелость необычную...
   

Узбек

                                                     О, сколько
   Опасностей и сколько приключений!
   И все мне было радостно и сладко!
   Последнюю неделю стал я нищим;
   Хотел и это знать! И вот, в лохмотьях
   Я полюбил, имам! Так полюбил,
   Что весь горю!
   

Имам

                                 Влюбленный -- в этом виде?
   Без шуток? В рубище таком, наверно,
   Не встретил ты взаимности?
   

Узбек

                                                     Нет, слушай
   Прекраснейшую деву в Самарканде
   Я полюбил. Она -- живой пример
   Всех добродетелей: в юдоли скорби,
   И нищеты, и голода -- она,
   Как лилия чистейшая, цветет,
   Прославлена всем городом. Не смею
   Я думать о взаимности. В лохмотьях,
   Прося подачки, случай я имел
   Ее увидеть три-четыре раза
   И красоте ее я отдал сердце.
   Сегодня же любимую мою
   Надеюсь я своей супругой сделать
   И девушке прекрасной счастье дать.
   Имам, здесь в полдень будет Мудзафер,
   Визирь великий. Не могу сказать,
   Как много я узнал, открыл, проверил
   Его злодейств, а он меня считает
   Несчастным нищим, вором, негодяем,
   И как такого, хочет... Ты подумай...
   Но больше не скажу, пока всего
   От недостойного я не узнаю.
   Дай мне повеселиться. Нынче день,
   Когда к тебе приходят толпы нищих
   Вот в этот храм и милостыню им
   Ты раздаешь?
   

Имам

                                 Да, государь, но только
   Не пробил час. Обычно лишь к полудню
   Сбирается толпа, а раньше разве
   Зайдет какой-нибудь случайный нищий,
   Тот, что других стыдится иль боится.
   

Узбек

   Дай мне какое-либо одеянье
   Священника, а изменить лицо --
   Мне предоставь ты в ожиданье часа,
   Когда сюда придет визирь великий.
   И, как имам, дающий подаянье,
   Я потолкую с нищими. От них
   Еще, быть может, кое-что узнаю
   О кривде и обманах в этом царстве.
   

Имам

   Я поражен намереньем твоим
   Необычайным. Я бы не хотел...
   

Узбек

   Не трать же даром времени. Я вижу,
   Какой-то нищий уж подходит к храму.
   Теперь оставь меня ты одного.
   Хочу, чтобы в моей дальнейшей жизни,
   Исполненной трудов и важных дел,
   Я мог всегда с улыбкой светлой вспомнить
   Последние часы моей свободы.
   

Имам

   Входи, исполню все.

Узбек входит в храм.

                                           Вот дух высокий!
   Пошли, о Небо, чтобы он открыл
   Визиря преступленья все и свергнул
   Тяжелый гнет, что давит всю страну,
   И от преступных и жестоких нравов
   Свой край родной очистил наконец!

(Входит в храм.)

   

ЯВЛЕНИЕ III

Узбек, Саэд. Входит Саэд, одетый оборванным нищим турком.

Саэд

   Сегодня милосердные имамы
   Убогих оделяют скудной пищей,
   Но час еще не наступил. Вот это
   Тот самый храм, где ждать его велел
   Купец богатый; он моим несчастьям
   Прийти на помощь как-то обещает.
   Я ослабел от голода, и если
   Найду немного хлеба и удачи,
   То -- в добрый час, мне это будет кстати.

(Стучит в двери храма.)

Узбек
(в другой маске, с бородой и в одеянии имама)

   Кто ты? Чего ты просишь?
   

Саэд

                                                     Я -- Саэд.
   Кто я, чего прошу,-- мои лохмотья
   И бледный лик мой скажут за меня.
   

Узбек

   Твой вид, твои лохмотья выдают,
   Что нищий ты и просишь той поддержки,
   Что я даю. Но сколько же обманов
   Изобретают плуты и лентяи,
   Чтоб без труда прожить за счет других,
   И крадут тем у настоящих нищих
   Доверие и хлеб. Скажи мне все:
   Хочу узнать я, стоишь ли на деле
   Ты помощи?
   

Саэд

                                 О пастырь милосердный,
   Я все скажу: я родом из Дамаска,
   Когда-то был богат, но в кутежах
   Я юношей неопытным, поддавшись
   Друзьям притворным, подлым и развратным,
   Растратил все. Когда я разорился,
   Друзья, как сон, исчезли. Эта часть
   Моих несчастий, говорю от сердца,
   Не стоит жалости.
   

Узбек

                                           Скорее -- кары.
   

Саэд

   Ты прав. Дамаск во гневе я покинул,
   Попал в Кара Коран и там в войска
   Царя Мирджеана вступил как воин
   И на войне успел так отличиться,
   Что скоро стал царю не только другом,
   А высшим я сановником, визирем.
   

Узбек

   Тут гордость и неправые деянья,
   Столь часто спутники достигших власти,
   Тебя сгубили и твое величье
   В несчастье обратили?
   

Саэд

                                           Нет, имам,
   Дай мне сказать. Тут девушка одна
   В меня влюбилась. Кто она была,
   Не знаю, так как ночью шесть рабов
   Вооруженных, завязав глаза мне,
    К ней привели меня. Скажу одно:
   Блестящей глаз, прелестнее лица,
   Изящнее осанки горделивой
   Я не встречал. А что за редкий ум!
   А милый разговор! Имам, прости,
   Коль милость есть в тебе, но, вспоминая
   Ее глаза, и голос, и лицо,
   И пылкую, но чистую любовь,
   Унять тоску и слезы я не в силах!

(Плачет.)

Узбек

   Несчастный! Все я понял. Разорила
   Коварная красавица тебя,
   И ты обманут ей, но все ж в тебе
   Любовь сильней, чем нищета и голод?
   

Саэд

   Ошибся ты, имам. Она имела
   Дворец великолепный и богатством
   Блистающий! За ужином роскошным
   Нас развлекали молодые девы
   Игрой и пеньем. И, насколько мог
   Понять, она -- единственная дочь
   Вельможи знатного.
   

Узбек

                                           Но любопытно
   Мне наконец узнать, как ты дошел
   До нищеты и до сандалий рваных?
   

Саэд

   Помедли, все узнаешь. Мирджеан
   Со мною так сдружился, что нередко
   Он позволял мне видеть Гулендан,
   Черкешенку, любовницу свою,
   И требовал, чтоб я ее признал
   Прекраснейшей из женщин. Но любовь
   Неосторожным сделала меня,
   И незнакомки красоту поставил
   Я выше. Он решил ее узнать,
   Под видом низкого раба, шута
   Проникнув к ней в наш тайный час свиданий.
   И так устроил я: как мой слуга,
   Мой шут, с повязкой на глазах, со мною
   Был царь введен. Мгновенье роковое!
   

Узбек

   Я понял все: прекрасной незнакомкой
   Увлекся царь, и вот твоих несчастий
   Причина?
   

Саэд

                       Нет. Ошибся ты, имам.
   Дай мне сказать. Заметь, моей любимой
   Я раньше говорил, что много раз
   Пришлось в лицо мне видеть Гулендан.
   Она ж меня пытала, кто из них
   Красивее. Я клялся, что она
   Прекраснее... Всегда слова такие
   Для сердца женщин сладки, и за них
   Она платила ласками... Уж ночь
   Кончали мы, с рабом поддельным вместе
   Пируя за столом, как вдруг пришло
   На ум моей капризной незнакомке...
   По-женски чисто... шутка, может быть,
   Чтобы еще хвалу услышать... только,
   Поднявши кубок, обратясь ко мне,
   Сказала: "За красавицу твою,
   За Гулендан, подругу Мирджеана!"
   Заметил я, как царь при этом вспыхнул!
   Во мне застыла кровь. Хотел я шутку
   Опасную прервать, она ж со смехом
   Стояла на своем: "Зачем, Саэд,--
   Сказала,-- отрицать? Ты мне признался,
   Что Гулендан тебя боготворит
   И изменяет своему царю.
   За Гулендан!" Ты мудр, имам; подумай:
   Что оставалось мне? Глаза царя
   Метали искры ярости и гнева.
   Дрожащими устами тщетно шутку
   Хотел я прекратить. Она ж, в восторге
   От моего смущенья, продолжала
   Свою игру. С ума сходил я, видя,
   Как гневен царь, боясь притом открыть
   Моей любимой, что ее я предал
   И к ней привел царя переодетым...
   Мой грустный вид смешил ее все больше...
   А мой ревнивый царь молчал упорно,
   А в сердце гнев и ярость затаил.
   Но время было уходить, и вместе
   С повязкой на глазах мы вышли оба.
   Дорогой я пытался оправдаться,
   Но царь молчал. Молчанье было грозно.
   Наутро я лишен был и почета,
   И состоянья, титула -- всего,
   Под страхом смерти присужден к изгнанью!
   И я не мог с возлюбленной проститься,
   С невинною причиной бед моих...
   И вот полгода, как изгнанник, нищий,
   Кара Коран покинул я. Сношу
   И голод, и презренья, и насмешки,
   Все -- твердо. Только не могу забыть
   Те очи, милый лик и нежный смех,
   Любовь моей прекрасной незнакомки!
   О страстная тоска воспоминаний,
   О слезы горькие!
   

Узбек

                                 Я понимаю.
   Я знаю сам всю мощь любви. Лохмотья
   От стрел ее -- не броня.
   

Саэд

                                                     Все сказал я.
   Так помоги же мне в моем несчастье.
   Я обессилел.
   

Узбек

                                 Подожди меня.

(Входит в храм.)

Саэд

   О, если бы пришел купец, что помощь
   Мне обещал. Хоть столько заработать.
   Чтоб я вернуться мог переодетым
   В Кара Коран и там существовать,
   Пока хоть раз еще я не увижу
   Неведомой красавицы моей.
   

Узбек
(выносит два хлеба)

   Возьми, Саэд, и подкрепись. Являйся
   В храм ежедневно. Могут Небеса
   Помочь тебе. Не унывай. Прости.

(Входит в храм.)

   

Саэд

   Благодарю, святой имам! У входа
   Здесь подкреплюсь. О Небо, помоги мне!
   В душе воскресла смутная надежда,
   Еще не все пропало, может быть,
   И победить судьбу мне хватит сил!

(Уходит.)

   

ЯВЛЕНИИ IV

Входит Панталоне нищим.

Панталоне

   Куда я ни пойду, всюду только кричат на меня да смеются мне в лицо. Терпение! Плохо быть нищим, не имея других пороков. Невинный человек вызывает все проявления бесчеловечности: презрение, насмешки... Сейчас еще рано. Я нарочно поторопился, чтобы раньше других нищих получить ту жалкую пищу, которую раздают эти добрые имамы. Я хожу остерегаясь, я стыжусь, чтобы меня кто-нибудь не увидел, и не могу забыть того, что было в Самарканде пятнадцать лет тому назад. Неужели же молния не испепелит визиря Мудзафера? Где же Божественная справедливость? О Небо! Прости мне, что я иногда ропщу... Но не будем терять времени: если уж суждено жить под гнетом несчастий, так постараемся добыть себе это жалкое пропитание, чтобы хоть на несколько дней продлить свою жизнь! (Стучит в двери храма.)
   

ЯВЛЕНИЕ V

Панталоне, Узбек в костюме имама.

Узбек

   Старик, зачем пришел ты, знаю я;
   Но знать хочу, ты стоишь ли поддержки?
   

Панталоне

   Дорогой имам, я понимаю, ты прав: ты ведь меня совсем не знаешь... Да и никого не осталось, кто бы меня знал... Не можешь ли ты оказать мне посильную помощь, не вынуждая меня вспоминать о моих несчастьях и испытывать жажду мести, которую запрещает нам Небо? А я хочу ему повиноваться, так как верю, что Провидение, как праведный судия, наказывает обман и зло!
   

Узбек

   Речь эта добродетельная будит
   Во мне сильней желание узнать
   Тебя, твои дела, твои несчастья!
   

Панталоне

   Доброму человеку можно довериться. Постараюсь вам все рассказать в немногих словах. В молодости я был горяч и вспыльчив, и вот из-за одного легкомысленного проступка мне пришлось покинуть Венецию, мою родину, о которой я до сих пор не могу вспомнить без слез. У нас с женой был хороший капиталец, и мы довольно так попутешествовали, пока не попали сюда, в Самарканд. И тут, не столько в награду за мои достоинства, сколько, очевидно, в наказание за мои грехи, полюбил меня Мирабаль, царь Самарканда, отец Узбека, исчезнувшего неизвестно куда, на горе всей страны. У царя Мирабаля был первый визирь Мудзафер, возведенный им в эту должность из низкого звания. Он позавидовал мне и, боясь, чтобы я не отвратил от него очей царя, начал меня преследовать. О низкая душа! Я думаю, в целом мире не найти другого такого черного сердца, такой ненасытной жестокости. Он оклеветан меня перед царем и лишил меня его милостей. Мне бы надо было примириться с этим и замолчать, но разве может честный человек допустить и тень пятна на своей репутации. Я хотел оправдаться перед царем, но это было невозможно сделать, не открыв тысячи несправедливостей, совершенных визирем. На это я не решился, и вот я остался виноватым. Мудзафер был самоуверен, хладнокровен, коварен, а царь был слабоволен. Вот причина гибели моего состояния, моей семьи. Я не мог решиться так унизить свое человеческое достоинство, чтобы броситься перед визирем на колени и умолять его о пощаде. Визирь же поклялся в вечной вражде ко мне. Единственный мой сын, позволивший себе в отчаянии несколько слов возмущения, был им осужден на смертную казнь за оскорбление величества и умер от руки палача; жена моя не вынесла этого и умерла с горя. Но ему мало всего этого. Он не успокоился, пока не увидал меня в полной нищете, просящим подаяние; как видишь, и я знаю, что этот варвар все еще не насытился ни своей ненавистью, ни моим горем. (Плачет.)
   

Узбек
(в сторону)

   Все новые обиды узнаю...
   Пора мне взять бразды правленья в руки
   И покарать за зло!

(Громко.)

                                           Старик, не плачь;
   Немного потерпи, и скоро Небо
   Спасет тебя от нищеты и скорби.
   

Панталоне

   Ах, добрый имам! Я стар, я болен и недолго уж смогу выносить все свои страданья. Но ты еще не все знаешь! У меня осталась единственная дочь, образец чистоты и скромности. На беду она прекрасна, как цветок. Вот мое мученье, вот мое отчаянье. Несмотря на ее бедность, она известна всему городу. Мою лачугу осаждают знатные молодые люди; хотя я и держу мою дочь взаперти, в уединении, все равно вокруг нее плетутся сети. Когда красота соединена с бедностью, развратники обольщаются надеждами и окружают ее дьявольскими кознями. Я знаю, злодею Мудзаферу известно, что она мое единственное утешение, и я постоянно боюсь, что он постарается втоптать в грязь последнее мое счастье, последнюю мою гордость. Я знаю, что скоро умру и что мне придется оставить ее со всей ее юностью и красотой без поддержки, без средств, одинокой, в когтях нищеты и голода. Это разрывает мне сердце, терзает мне душу, не дает мне ни одной минуты покоя.
   

Узбек
(в сторону)