Гёте Иоганн Вольфганг Фон
Фауст

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ФАУСТЪ

ТРАГЕДІЯ

Гёте

Переводъ А. ФЕТА.

Съ рисунками Энгельберта Зейбертца.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Изданіе А. Ф. МАРКСА.

1899.

0x01 graphic

ТРАГЕДІИ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Въ пяти актахъ.

0x01 graphic

Аріель (пѣніе сопровождаемое эоловыми арфами).

             Какъ весна свой дождь цвѣточный
             Надо всѣми пронесетъ.
             Какъ въ поляхъ зеленый, сочный
             Всходъ на радость всѣмъ блеснетъ,
             Малыхъ эльфовъ духъ высокій
             Помогать спѣшитъ всему;
             Будь святой онъ, будь жестокій,
             Несчастливца жаль ему.
             Вокругъ его чела вы, рой свободный,
             Исполните долгъ эльфовъ благородный,
             Уймите пылъ, которымъ онъ томимъ,
             Отъ стрѣлъ его спасите вы упрека,
             Развѣйте ужасъ пережитый имъ.
             Въ ночной тѣни четыре вамъ урока,
             Пройдите ихъ вы ласково надъ нимъ.
             Сперва его вамъ уложить удастся,
             Затѣмъ пускай онъ росы Леты пьетъ;
             Упорство членовъ судорожныхъ сдастся,

Сумерки.

Фаустъ (распростертъ на цвѣтущей муравѣ, безпокойно ищетъ сна).

             Хоръ духовъ паритъ подвижно, милые малютки.
             И, стихнувъ, онъ навстрѣчу дню пойдетъ.
             Свершите эльфовъ долгъ прямой,
             Верните въ свѣтъ его святой!
   

Хоръ (отдѣльно, вдвоемъ и во множествѣ, по очереди и вмѣстѣ).

             Въ часъ, когда весь злакъ поляны
             Теплотой еще объятъ,
             Ароматы и туманы
             Ниспускаетъ въ нихъ закатъ.
             Тихо шепчетъ; сномъ влюбленнымъ
             Ищетъ сердце усыпить,
             И предъ окомъ утомленнымъ
             Двери дня опять закрыть!
             Ночь въ долинахъ глубочайшихъ.
             Звѣзды вѣчныя взошли,
             Крупныхъ искръ средь искръ мельчайшихъ
             Ближній блескъ и свѣтъ вдали,
             Прыщеть въ озерѣ мигая,
             Свѣтитъ съ тверди голубой,
             И, покой нашъ завершая,
             Правитъ мѣсяцъ золотой.
             Унялось часовъ теченье,
             Боль и счастье устрани.
             Ты предчувствуй исцѣленье!
             Вѣрь грядущей силѣ дня!
             Холмъ пышнѣй, тѣнистой мглою
             Расцвѣченный долъ одѣвъ,
             И сребристою волною
             Къ жатвѣ движется посѣвъ.
             Пробудись съ мечтой завѣтной,
             Въ дальнемъ блескѣ все твое.
             Ты объятъ лишь незамѣтно,
             Сонъ скорлупка -- сбрось ее.
             Не замедли ты рѣшеньемъ,
             Гдѣ порывъ толпы смущенъ,--
             Благороднымъ исполненьемъ
             Быстрый подвигъ награжденъ.

(Необычайный гулъ возвѣщаетъ приближеніе солнца.)

Аріель.

             Слушай, какъ бушуютъ оры!
             Слуху духовъ заявляясь,
             Новый день идетъ рождаясь;
             Мрачныхъ скалъ скрипятъ затворы,
             Колеса гремятъ Авроры,
             Что за гулъ приноситъ свѣтъ!
             Трубный трескъ дрожитъ, дробится,
             Глазъ мигаетъ, уху скрыться
             Отъ неслыханнаго слѣдъ.
             Въ глубь цвѣтовъ скорѣй спасайтесь!
             Глубже, глубже, зарывайтесь
             Подъ скалы, подъ листья, въ мохъ!
             Кто заслышалъ, тотъ оглохъ.

0x01 graphic

Фаустъ.

             Трепещутъ пульсы жизни вожделѣнію,
             Встрѣчая часъ, когда заря блеснула:
             И въ эту ночь, земля, ты неизмѣнно,
             У ногъ моихъ почивъ, опять вздохнула;
             Ты принесла мнѣ снова наслажденья,
             Ты мощно пробудила и вдохнула
             Къ высокой жизни вѣчныя стремленья.
             Ночной покровъ ужъ снятъ до половины,
             Стогласное въ лѣсу возникло пѣнье,
             Туманъ струей вливается въ долины,
             Но отблески небесъ и въ глубь запали;
             Приподнялись всѣ вѣтви до вершины
             Изъ ароматной мглы, въ которой спали.
             Ужъ красками одѣлась грудь земная,
             Гдѣ цвѣтъ и листъ слезами задрожали;
             Вокругъ меня отверсто царство рая.
             А въ вышинѣ! Нагихъ вершинъ колоссы
             Уже горятъ, о торжествѣ вѣщая,
             Къ нимъ прежде всѣхъ съ сіяньемъ льются росы.
             Что позже въ долъ нисходятъ усыпленный.
             А вотъ и Альпъ зеленые откосы
             Пріемлютъ свѣтъ и видъ опредѣленный,
             И постепенно сходитъ день горючій.
             Оно взошло,-- увы! ужъ ослѣпленный
             Я взоры отвращаю съ болью жгучей.
             Вотъ точно то жъ и въ насъ, когда стремленья,
             Окрылены надеждою могучей,
             Врата находятъ настежь исполненья;
             Но вотъ изъ нѣдра привлекавшей цѣли
             Избытокъ пламени -- и мы въ смущеньи.
             Мы факелъ жизни лишь зажечь хотѣли --
             Вдругъ море пламени, какое пламя!
             Любовь? иль ненависть? чѣмъ закипѣли
             Мы вдругъ, что страшно овладѣло нами?
             Такъ что, опять со мглой мирясь земною,
             Завѣсой мы укрыться рады сами.
             Такъ оставайся жъ солнце за спиною.
             На водопадъ, въ ущельи горъ гремящій,
             Взираю я съ восторженной душою:
             Съ уступа на уступъ онъ съ силой вящшей,
             На тысячи дробясь потоковъ, мчится,
             Наполнивъ воздухъ пѣною кипящей.
             Но какъ чудесно въ этой мглѣ родится,
             Мѣняясь вѣчно, та дуга цвѣтная,
             То таетъ вдругъ, то снова загорится,
             Росою все душистой обдавая.
             Какъ въ зеркалѣ людское въ ней стремленье;
             Обдумавъ все, ты скажешь постигая:
             Тотъ пестрый отблескъ -- жизни уясненье.

0x01 graphic

0x01 graphic

Императорскій дворецъ.

Тронная зала. (Государственный совѣтъ въ ожиданіи Императора.)

Трубы.

Входятъ придворные всѣхъ чиновъ, въ великолѣпныхъ одеждахъ.
Императоръ вступаетъ на тронъ; по правую его руку Астрологъ.

Императоръ.

             Всѣмъ мой привѣтъ, кто здѣсь явился,
             Я вѣрность ихъ цѣню сердечно!--
             Вотъ и мудрецъ при мнѣ конечно;
             Куда же шутъ запропастился?
   

Юнкеръ.

             Сейчасъ за мантіей твоею
             На лѣстницѣ свернулъ онъ шею.
             Вотъ туша! Еле унесешь.
             Пьянъ или умеръ? не поймешь.
   

Другой юнкеръ.

             Сейчасъ, откуда что берется,
             Другой на это мѣсто рвется.
             Великолѣпно онъ одѣть.
             Но рожа! И подобной нѣтъ!
             Алебардистамъ не сдается.
             Тѣ бердыши скрестивши ждутъ.
             Да вонъ и онъ -- отважный Шутъ.
   

Мефистофель (склоняя колѣни у трона).

             Что ненавидятъ и ласкаютъ?
             Что изгоняютъ и манятъ?
             Что постоянно защищаютъ?
             Что обвиняютъ и бранятъ?
             Что глухо къ твоему глаголу?
             Что всѣмъ пріятно такъ назвать?
             Что близко къ твоему престолу?
             Что лишь само могло отстать?
   

Императоръ.

             Такія рѣчи намъ извѣстны,
             Но здѣсь загадки неумѣстны,
             Пусть господа ихъ разрѣшатъ.
             Вотъ разрѣши!-- Я слышать радъ.
             Мой старый шутъ навѣкъ исчезъ изъ края,
             Иди ко мнѣ, его мнѣ замѣняя.

(Мефистофель всходитъ и становится слѣва.)

Говоръ толпы.

             Ужъ новый шутъ,-- для новыхъ мукъ!
             Откуда онъ явился вдругъ?
             Тотъ прежній палъ -- навѣкъ ушелъ.--
             Тотъ бочка былъ,-- а этотъ колъ.--
   

Императоръ.

             Итакъ, привѣтъ вамъ за участье,
             Всѣ вѣрные, мнѣ близкіе душою!
             Вы подъ счастливой собрались звѣздою:
             Начертаны намъ въ небѣ миръ и счастье.
             Зачѣмъ же въ дни, скажите сами,
             Когда заботы за горами,
             И съ подвязными бородами
             Мы всѣ желаемъ веселиться,
             Намъ совѣщаньями томиться?
             Но коль исхода вы другого не нашли,
             Исполнимъ то, зачѣмъ пришли.
   

Канцлеръ.

             Горитъ добра высокій ореолъ
             Вкругъ царскаго чела; его глаголъ
             Одинъ всѣмъ правитъ человѣчно:
             То правосудіе, что вѣчно
             Всѣмъ нужно, всѣмъ необходимо,
             Въ глазахъ народа въ немъ хранимо.
             Увы! что можетъ въ человѣкѣ умъ,
             А въ сердцѣ благость? что отвага думъ?--
             Когда весь край въ какой-то лихорадкѣ,
             И злу вослѣдъ другое зло въ зачаткѣ?
             Кто поглядитъ съ той высоты, гдѣ тронъ,
             На царство -- словно видитъ тяжкій сонъ,
             Гдѣ надъ уродствомъ тѣшится уродство,
             Гдѣ въ беззаконьи есть съ закономъ сходство,
             И заблужденій общее господство.
             Тотъ крадетъ стадо, тотъ жену,
             Алтарный крестъ, подсвѣчникъ, чашу,
             Затѣмъ, позоря слабость нашу,
             Вкушаетъ миръ и тишину.
             Тутъ челобитчики толпятся,
             Судья сидитъ въ своей цѣпи;
             А между тѣмъ, чтобъ разливаться,
             Возстанье все растетъ въ степи.
             Тотъ только чистъ и безгрѣховенъ,
             Кого сообщники спасутъ,
             И развѣ слышится: "виновенъ"
             Тамъ, гдѣ повинный сталъ на судъ.
             Такъ все готово распадаться.
             То разрушая, что блюдетъ.
             Какъ можетъ смыслъ тута развиваться,
             Который къ долитому ведетъ?
             Пришлось и честному склонять
             Чело передъ льстецомъ, злодѣемъ,
             Судья безсильный покарать
             Примкнетъ невольно къ лиходѣямъ.
             Картина мрачная. Готовъ
             Я на нее спустить покровъ.

(Пауза.)

             Взять мѣры тутъ необходимо;
             Колб всякъ вредить, всѣмъ нестерпимо.
             Въ ущербѣ даже царскій духъ.
   

Главнокомандующій.

             Какое буйство въ эти дни-то:
             Всякъ иль убійца иль убитый,
             А на команду каждый глухъ!
             И горожанинъ за стѣнами.
             И рыцарь на своемъ гнѣздѣ,
             Прижавшись тѣшатся надъ нами.
             Намъ нѣтъ пособниковъ нигдѣ.
             Хоть взять наемнаго солдата,
             Просить онъ дерзко жалованья сталъ,
             И если бъ не за нами плата,
             Онъ и совсѣмъ бы убѣжалъ.
             Кто пикнулъ, что они буяны,
             Тотъ на гнѣздо наткнулся осъ.--
             Странѣ отъ нихъ бы ждать охраны,
             А стать добычей ихъ пришлось.
             Мы терпимъ эти буйства злыя,
             Промотавъ чуть не цѣлый свѣтъ;
             Хоть короли и есть другіе --
             Но никому до насъ и горя нѣтъ.

0x01 graphic

Казначей.

             Вотъ на союзниковъ пеняютъ!
             Субсидій только обѣщаютъ,
             Ихъ какъ воды въ засуху нѣтъ.
             Ты государь большихъ владѣній.--
             Кто жъ собственникомъ сталъ имѣній?
             Куда ни глянь, домъ новый возстаетъ,--
             И независимы всѣ стали;
             А ты гляди, какъ онъ дѣла ведетъ.
             И столько правъ мы пораздали,
             Что ни на что намъ правъ недостаетъ.
             Отъ партій, какъ ихъ называютъ,
             Поддержки ждать нельзя давно;
             Онѣ хоть хвалилъ, хоть ругаютъ,
             А равнодушны все равно.
             Что гвельфы, что и гибелины
             Спѣшатъ укрыться, отдыхать.
           &