Бассет Шарль
Полина Амберт
Lib.ru/Классика:
[
Регистрация
] [
Найти
] [
Рейтинги
] [
Обсуждения
] [
Новинки
] [
Обзоры
] [
Помощь
]
Оставить комментарий
Бассет Шарль
(перевод: Без указания переводчика) (
yes@lib.ru
)
Год: 1852
Обновлено: 23/08/2021. 63k.
Статистика.
Рассказ
:
Проза
,
Переводы
Французская проза
Скачать
FB2
Ваша оценка:
шедевр
замечательно
очень хорошо
хорошо
нормально
Не читал
терпимо
посредственно
плохо
очень плохо
не читать
Аннотация:
Текст издания: журнал "Сынъ Отечества", No 12, 1852.
ПОЛИНА АМБЕРТЪ.
(Разсказъ Шарль-Бассета.)
I.
КОФЕЙНАЯ ТЕАТРА.
Предупреждаю моихъ милыхъ читательницъ, что исторія, которую онѣ будутъ перелистывать своими бѣлыми ручками, исторія истинная. Я зналъ всѣхъ дѣйствующихъ лицъ этой маленькой сердечной драмы; я игралъ въ домино съ Андре; я великодушно опустилъ бѣлый шаръ въ золотую урну, рѣшавшую участь бѣднаго Форсака на театрѣ ***; меня часто забавляла эксцентричность Генри Герве, и наконецъ я разсчитываю въ будущее лѣто провести пятнадцать дней въ окрестностяхъ Орлеана, у прелестной героини этого романа.
И такъ, читатель, не обвиняйте этой исторіи въ вымыслѣ воображенія; но друга, который находитъ съ радостью, на концѣ своего пера, воспоминанія прошедшаго, отдѣлите отъ писателя, который долженъ стараться забавлять васъ, поддерживая вашъ интересъ и ваше любопытство.
Послѣ этого предисловія, я поднимаю занавѣсъ надъ сценою, происходившею въ сентябрѣ 184... года, въ театральной кофейной городка, расположеннаго въ разстояніи двухсотъ метровъ отъ границы Бельгіи. Эта кофейная, которую я не забуду во всю свою жизнь, съ перваго взгляда походила на всѣ провинціальныя кофейныя; она имѣла однако особенность, нигдѣ мною невидѣннуіо: зала перваго этажа сообщалась посредствомъ маленькаго темнаго корридора съ кулисами театра, и служила, такъ-сказать, фойе для артистовъ, приходившихъ туда отдыхать, курить и пить кофе до выхода на сцену.
Въ вечеръ 5 сентября 18.4, высокій и молодой человѣкъ, въ мундирѣ гусарскаго лейтенанта, сидѣлъ за однимъ изъ мраморныхъ столиковъ этой кофсйной и пилъ кофе, вмѣстѣ съ двумя другими офицерами, пускавшими въ потолокъ большія облака дыма, напѣвая съ совершенною беззаботностью стретту извѣстной оперы.
Молодой лейтенантъ, котораго я назову Генри Герве, кончивъ чашку моко, испустилъ глубокій вздохъ, разсматривая розовую аффишу, приклеенную къ зеркалу и возвѣщавшую на этотъ вечерь оперу
Люціи,
гдѣ будутъ участвовать госпожа Полина и теноръ Флорсакъ. Потомъ онъ позвонилъ, растянулся на диванѣ, и началъ стегать свои сапоги концомъ хлыста, выражая несомнѣнные признаки большаго нетерпѣнія.
Мальчикъ взбѣжалъ по лѣстницѣ, и подошелъ прямо къ столу офицеровъ.
-- Вы звонили, лейтенантъ?
-- Да, я хотѣлъ спросить, взялъ ли ты, какъ я наказалъ тебѣ, на сегодняшній вечеръ ложу на авансценѣ.
-- Вотъ она, лейтенантъ, сказалъ мальчикъ, вынувъ изъ своего кармана билетъ, и подавая его Генри.
-- Любезный Парадисъ, ты образецъ мальчиковъ всѣхъ кофейныхъ.
-- И такъ, сказалъ одинъ изъ молодыхъ людей, наклонясь къ уху Генри, малютка все лежитъ у тебя на сердцѣ?... И ты думаешь еще о ней?
-- Не говори объ этомъ, пожалуйста!
-- Какая малютка? сказало третье лицо, поставивъ свой стаканъ на столъ. Разскажи мнѣ поскорѣе, Жюліенъ, ты знаешь, что я люблю исторіи.... Это должно-быть забавно?
-- Вотъ тутъ-то ты и ошибаешься; это скучно, какъ элегія. Ты знаешь, что бѣдный Генри влюбленъ до безумія въ дебютантку?
-- Вотъ ты уже и преувеличиваешь: капризъ, самое большое, сказалъ Генри съ улыбкою.
-- Позволь мнѣ продолжать. Истощивъ весь запасъ жгучихъ объясненій, букетовъ и стиховъ, онъ вздумалъ окончить свое приключеніе женидьбою.
-- Это очень интересно!
Въ эту минуту, новое лицо вошло въ залу, и сѣло за столъ противъ офицеровъ. Эта особа, которой, казалось, не было болѣе двадцати-пяти или двадцати-шести лѣтъ, была совершенно одѣта въ черное; ея физіономія, не будучи прекрасною, была однако миловидна и запечатлѣна меланхоліею и странною оригинальностію; чрезвычайно блѣдный цвѣтъ ея увеличивалъ блескъ прекрасныхъ глазъ ясной лазури, осѣненныхъ длинными черными рѣсницами, и обрамленныхъ густыми локонами толковыхъ волосъ. Она сѣла, не сказавъ ни слова, и казалось, была погружена въ глубокое размышленіе.
Парадисъ возвратился, неся пуншъ, пылавшій въ серебряной чашѣ, и поставилъ его на столъ.
-- Не пожалуете ли, господа, въ билліардную, я освѣщу ее?
-- Генри, ты мнѣ долженъ реваншъ.
-- Нѣтъ; я тебѣ не по силамъ.... Играть съ тобою, значитъ красть твои деньги.
-- Вотъ это любопытно!
-- Послушайте, сказалъ Генри, облокотись на столъ: имя господина, дебютирующаго сегодня вечеромъ, имѣетъ въ себѣ какой-то запахъ Гасконца, который мнѣ очень не нравится; я далъ себѣ слово жестоко освистать его; но пораздумалъ...
-- И что?
-- Малый этотъ имѣетъ, можетъ-быть, талантъ; я хотѣлъ ему оставить доску спасенія. Мы разыграемъ это, Жюліенъ и я, на билліардѣ въ тридцать полонъ. Если я выиграю, Фарсакъ погибнетъ отъ просверленнаго ключа..., если я проиграю, я признаю его очаровательнымъ, и обѣщаю чрезвычайный успѣхъ,
-- Господинъ этотъ разсуждаетъ съ удивительною граціею и легкостію! сказалъ сквозь зубы блѣдный молодой человѣкъ, устремивъ свои большіе голубые глаза на Генри, и слѣдя съ чрезвычайнымъ вниманіемъ за разговоромъ.
-- Я не чувствую себя довольно сильнымъ принять эту партію, возразилъ Жюліенъ; по правдѣ, я буду въ отчаяніи, когда ее выиграю.
-- Второй извергъ, продолжалъ молодой человѣкъ, говоря про себя.
-- А вы, капитанъ Морисъ?
-- Я? Меня билліардъ утомляетъ послѣ обѣда.
-- Тогда, судьба его рѣшена....
-- Два слова, лейтенантъ, сказалъ молодой человѣкъ, вставая и подходя къ Генри, вѣжливо поклонясь ему; вы разговаривали съ этими господами съ такимъ жаромъ, что, поневолѣ, я слышалъ весь вашъ разговоръ.
-- Вы находите въ моихъ словахъ что-либо касающееся до васъ лично?
-- Нисколько; я хотѣлъ вамъ только сказать, что почелъ бы себя счастливымъ сыграть съ вами партію, отъ которой они отказались.
-- Вы? сказалъ Генри съ удивленіемъ; но яне знаю....
-- Вы меня не знаете, хотите вы сказать, не правда ли?... Надѣюсь, что мое имя не произведетъ на васъ такого дѣйствія, какъ имя моего несчастнаго собрата, котораго, впрочемъ, я ни когда не видѣлъ: Андре Дарми, ученикъ Пралье въ скульптурѣ и Пейзана на билліардѣ.
-- Ваша правда, милостивый государь! сказалъ Генри, смѣясь, и теперь мнѣ никакъ нельзя отказаться.... И такъ, я согласенъ; къ вашимъ услугамъ.
Андре снова поклонился, и всѣ перешли въ билліардную
залу.
Парадисъ, съ удивленіемъ слушавшій странное предложеніе, сдѣланное Генри артистомъ, отбросилъ портьеру, отдѣлявшую залу билліарда отъ кофейной, и принялся вытирать мраморные столы и разставлять стулья, съ такимъ стараніемъ и рвеніемъ, что не замѣтилъ, какъ вошла молодая дама, одѣтая изящно, съ лицомъ, покрытымъ плотнымъ вуалемъ изъ чернаго кружева; она, подойдя къ мальчику, слегка коснулась его плеча.
-- Что? что прикажете, сударыня?
-- Ничего, любезный, я хотѣла бы видѣть Эстеллу.
-- Ея нѣтъ здѣсь, сударыня.
-- Такъ я подожду.
-- Вамъ придется долго ждать ее: она уѣхала, восемь дней тому назадъ, въ свою деревню.... Но, еслибы я могъ замѣнить ее, продолжалъ Парадисъ, сударыня, вы могли бы положиться на мою преданность и точность....
-- Благодарю, любезный, мнѣ надо было освѣдомиться объ одной особѣ... Я приду въ другой разъ.
-- Я понимаю, сударыня, вы хотите справиться о комъ-нибудь изъ нашихъ обычныхъ посѣтителей, или живущихъ въ отелѣ?
-- Объ одномъ артистѣ, какъ я сама, товарищѣ моего дѣтства.... о г. Андре Дарми.
-- Онъ тамъ, и если вы, сударыня, желаете его видѣть, я позову его.
-- Нѣтъ, нѣтъ, это безполезно, сказала молодая дама, голосъ которой немного дрожалъ.... Останься, пожалуйста, и такъ-какъ ты увѣряешь меня въ своей преданности, повѣрь, я съумѣю тебя отблагодарить. И молодая дама положила на столъ маленькій шолковый кошелекъ, сквозь петли котораго блистало нѣсколько золотыхъ монетъ.
-- О! сударыня, сказалъ Парадисъ, покраснѣвъ до ушей, и положивъ въ карманъ кошелекъ, подобная вѣжливость совершенно лишняя за простой разговоръ.
-- Говори только скорѣй, любезный.
-- Но еще надо знать, сударыня, что вы желаете слышать, хотя, по правдѣ сказать, жизнь г. Андре представляетъ для всѣхъ настоящую загадку.... Цѣлый день онъ занимается скульптурною работою, и въ отель возвращается очень поздно вечеромъ.... Но прежде онъ приходитъ сюда, садится за столъ, который вы видите тамъ, пить свой кофе. Я ему наливаю! Тогда онъ вынимаетъ изъ кармана маленькій хрустальный флаконъ.... Вотъ именно его онъ забылъ на столѣ... И Парадисъ, взявъ флаконъ, подалъ его молодой дамѣ, принявшейся его разсматривать съ безпокойнымъ любопытствомъ... И онъ кладетъ въ свою чашку нѣсколько капель этой желтой жидкости, усыпляющей его тревожнымъ сномъ, въ продолженіе котораго онъ плачетъ и мечется, какъ-будто видитъ какой-нибудь дурной сонъ.... Я, или кто другой, тогда уносимъ его въ его комнату, и на слѣдующій день онъ начинаетъ снова.
Глухой стонъ вырвался изъ груди молодой женщины, пожиравшей, казалось, каждое слово Парадиса.
-- Одинъ старый морякъ изъ нашихъ обычныхъ посѣтителей увѣряетъ, что онъ пьетъ опіумъ, и что какая-нибудь тайная печаль принуждаетъ его прибѣгать къ этому напитку, медленно убивающему. Жалко будетъ, если онъ умретъ до своего отъѣзда.
-- Онъ уѣзжаетъ, говоришь ты?
-- Завтра ввечеру, онъ изъ Остенде отправится въ Америку.
-- О Боже! что теперь дѣлать? сказала молодая дама, падая въ изнеможеніи на стулъ.... Погибъ! Погибъ! погибъ навсегда! Нѣтъ, надо помѣшать этому отъѣзду.... Я тебѣ обѣщаю вдвое противъ того, что въ этомъ кошелькѣ, если ты найдешь средство задержать путешествіе г. Андре.
-- Успокойтесь, сударыня, я постараюсь, сказалъ Парадисъ, тронутый видомъ молодой женщины, поднявшей свой вуаль, чтобы отереть слезы, текшія изъ ея прекрасныхъ чорныхъ глазъ.... я постараюсь, но не обѣщаю вамъ успѣха, ибо г. Андре не слишкомъ сговорчиваго права.
-- Благодарю, любезный.... сказала прекрасная незнакомка, сбираясь уйти. Можетъ-быть, это письмо, которое ты ему отдашь, будетъ имѣть довольно силы удержать его, и она, вынувъ изъ кармана запечатанный пакетъ, готовилась его передать Парадису.... когда на лѣстницѣ раздался пронзительный голосъ, и показалась надъ рампою завитая голова тенора Флорсака.... Молодая женщина поспѣшно спрятала письмо въ карманъ и опустила вуаль.
Флорсакъ вскочилъ въ залу, распѣвая романсъ перваго акта
de la Favorite:
Une femme inconnue,
А genoux priait près de moi, etc.
Чорные волосы, завитые въ папильотки, выбритое и утомленное лицо, шотландскія, чрезвычайно широкія панталоны, короткое пальто-сакъ, обшитое по всѣмъ швамъ, фо-коль, отложенный по плечамъ, кольца всѣхъ цвѣтовъ на пальцахъ, вотъ въ двухъ словахъ описаніе примѣтъ дебютанта Флорсака.
Нашъ артистъ вошелъ такъ проворно, что молодая дама, поспѣшившая къ дверямъ въ надеждѣ ускользнуть отъ него, встрѣтилась съ нимъ лицомъ къ лицу. Флорсакъ соединялъ съ своими физическими преимуществами взглядъ коршупа и удивительный инстинктъ узнавать людей подъ маскою или вуалемъ.
-- Полина! вскричалъ онъ, сдѣлавъ пируэтъ на каблукахъ.... Потомъ онъ прибавилъ, пародируя стихъ изъ оперы
de la Reine de Chypre:
Mais vous, Dieu m'est témoin,
.le ne vous cherchais pas!
И онъ пожалъ руку пѣвицы, которой несовсѣмъ поправилась эта фамильярность.
-- Я думала, что ты еще въ Италіи, сказала Полина, желавшая представить удивленіе, чтобы скорѣе отъ него отдѣлаться.
-- Я только, что пріѣхалъ... Но что будешь дѣлать, эта
музычка
никуда не годилась для полноты моихъ средствъ; я покрывалъ хоры, удерживая еще свой голосъ.... Это было невыносимо.... Я уступилъ.
-- И сегодня вечеромъ твой первый дебютъ въ здѣшнемъ городѣ?
-- Ты хорошо знаешь, моя добрая Полина, что для меня прошла пора дебютовъ, и я, единственно для формы и чтобы не обидѣть товарищей, согласился выставить это на афишѣ.... И Флорсакъ, посмотрѣвъ на кончики своихъ сапогъ, покачиваясь на каблукахъ съ свободою маркиза de-Oel'il-de-Boeuf, прибавилъ: Ахъ! имъ будетъ немного дивно слышать меня послѣ несчастнаго Линвилля.
-- Путешествія, я вижу, тебя не измѣнили, сказала Полина, улыбаясь.
-- Измѣнили.... то-есть, что я сдѣлалъ еще большіе успѣхи, ты увидишь.... Когда я узналъ, что буду играть съ тобою, я сказалъ себѣ: я могу быть спокоенъ, мы имъ зададимъ такой финалъ, что зала обрушится.
-- Говори о себѣ, потому-что я не въ состояніи пѣть сегодняшній вечеръ.
-- Скажи, пожалуйста, моя маленькая Полина, ты ничего не хочешь?
-- Благодарю....
-- Парадисъ.... баварказъ на молокѣ, у меня горло въ огнѣ.... Стой, чуть не забылъ.... я хорошо зналъ, что у меня было тебѣ что-то сказать.... постарайся не помѣшать моему эффекту во второмъ актѣ, ты знаешь, когда я прихожу во-время контракта.... я вхожу закутанный въ плащъ, такимъ-образомъ.
И Флорсакъ, чтобы увеличить выразительность своихъ словъ, драпировался въ свое пальто съ роковымъ видомъ:
-- У меня видны одни глаза.... я подхожу къ тебѣ такимъ-образомъ, видишь ли? Ты меня узнаешь, глухой крикъ вырывается у тебя, и ты приподнимаешься.... Я подхожу къ тебѣ ближе, показываю тебѣ кольцо, и -- бумъ! ты падаешь оцѣпенѣлая отъ величія моего жеста. Гмъ! ты видишь, это исполнено эффекта.
Крики и радостныя восклицанія, раздавшіеся въ залѣ билліарда, прервали Флорсака.
-- Браво! браво! двадцать-три, Генри, кричалъ изъ всей силы Жюліенъ.
-- Что это такое? спросилъ Флорсакъ Парадиса.
-- Партія на билліардѣ, сударь, отвѣтилъ Парадисъ торжественно.
-- И вандалы кричатъ браво за то, что попалъ въ лузу или карамболировалъ....
И теноръ затянулъ руладу, чуть неудушившую его своими переливами.
-- Каскадъ перловъ, гмъ?
-- Я васъ увѣряю, сударь, что партія чрезвычайно интересна, продолжалъ Парадисъ.... На лавкѣ не простая
курица,
но пѣтухъ, съ отличнымъ голосомъ.
-- Бѣдное животное!... сказалъ растроганный Флорсакъ.
-- Да, сударь, бѣдное животное.... Послѣ всего, сударь, онъ не умретъ, а отдѣлается тѣмъ, что сберетъ свои пожитки и поѣдетъ распѣвать въ другой городъ.... въ Парижъ, если это ему угодно.
-- Двадцать-пять, двадцать-шесть, Генри! виватъ! Флорсакъ погибъ! вскричалъ Жюліенъ громовымъ голосомъ.
Въ этотъ разъ нельзя было ошибиться. Флорсакъ, подносившій ко рту свой стаканъ, уронилъ его на столъ, и всѣ цвѣта солнечнаго спектра изобразились на его лицѣ.
-- Но это ужасно! вскричалъ онъ, вскочивъ со стула, это я на ставкѣ, это я пѣтухи какъ въ Тулузѣ, какъ въ Перпиньянѣ, какъ въ Бордо, моя бѣдная Полина.
-- Успокойся, это, невѣроятно, не болѣе какъ шутка, сказазала Полина, старавшаяся удержаться отъ смѣха.
-- Мнѣ успокоиться, когда меня рѣжутъ въ тридцать поанъ, когда мою фистулу гонятъ въ блузу, когда мои трели карамболируютъ.
-- Браво, господинъ Андре! продолжалъ Жюльенъ.
Флорсакъ испустилъ вздохъ наслѣдника, котораго чтеніе завѣщанія сдѣлало милліонеромъ.
-- Андре.... Но это онъ, онъ самый, сказала съ радостью Полина.
-- Кто, онъ?
-- Молодой человѣкъ, о которомъ я тебѣ такъ часто говорила.
-- Бѣги тогда.... Нѣтъ, останься, ты его развлечешь, и ему стоитъ только ошибиться....
И теноръ бросился преградить ей дорогу.
-- Мой любезный Флорсакъ, ты мнѣ можешь оказать большую услугу.
-- Какую услуіу?
-- Если Андре выиграетъ, отдай ему это письмо, когда будешь благодарить за оказанную тебѣ услугу, и немедленно приходи въ отель сообщить мнѣ его отвѣтъ.... но если онъ проиграетъ....
-- Тридцать господина Андре! прокричалъ безжалостный маркеръ.
-- Тридцать! воскликнулъ Флорсакъ: ахъ! я умираю!
-- Прощай, прощай! сказала Полина, поспѣшно удаляясь, не забудь моего письма!
Флорсакъ упалъ на стулъ, и тѣло его, перегнутое на двое какъ у механическаго полишинеля, лежало на столѣ. Генри Герве, Андре и два другіе офицера прошли мимо, не замѣтивъ его.
-- До свиданія, господинъ Андре, вы знаете, что игральные долги платятъ въ двадцать-четыре часа, сказали Генри, видимо раздосадованный; успѣхъ вашего протеже вѣренъ, но-крайней-мѣрѣ съ нашей стороны.... но я ничего не потеряю, прибавилъ про себя красивый офицеръ, удаляясь съ своими друзьями....
Андре холодно посмотрѣлъ на удалявшихся, потомъ подошелъ къ своему столу и позвалъ Парадиса. Флорсакъ приблизился къ Андре мѣрнымъ шагомъ героя трагедіи и со слезами сказалъ ему:
-- Я, милостивый государь, Флорсакъ.
-- А! произнесъ Андре, не смотря.
-- Милостивый государь, я вамъ обязанъ честью, продолжалъ Флорсакъ съ театральнымъ жестомъ.
-- Потрудитесь передать мнѣ спички, продолжалъ Андре, съ удивительною флегмою, набивая трубку.
-- О! вы меня не знаете, вскричали. Флорсакъ съ возрастающею экзалтаціею.... я дитя юга, господинъ Андре.
-- Даже старое дитя.
-- И у меня его голова и сердце.
И Флорсакъ, чтобы придать болѣе вѣсу своимъ словамъ, ударилъ по столу кулакомъ.
-- Будьте же осторожнѣе, сказалъ Андре съ сердцемъ: вы пролили мой кофе.
-- Это къ дѣлу нейдетъ.... Съ этого дня, господинъ Андре, я ваши лучшій другъ, что говорю, я вашъ брать.
-- Милостивый государь, вы мнѣ надоѣдаете до крайности.
-- Вы мнѣ отказываете въ названіи брата... хорошо же, я обойдусь безъ него; мнѣ не надобно оно, чтобы сломать себѣ голову и ноги для васъ, и это при первомъ словѣ, при малѣйшемъ знакѣ, который вы мнѣ сдѣлаете.
Андре поднялъ голубые глаза на тенора и не могъ не улыбнуться видя, съ какимъ жаромъ и убѣжденіемъ говорилъ Гасконецъ.
-- На дѣлѣ, сказалъ онъ про себя: бѣдняга говоритъ отъ чистаго сердца; къ чему сердиться; не освобожусь ли я отъ него черезъ нѣсколько часовъ.
-- Ахъ! сколь вы заслуживаете любви жемчужины изъ жемчужинъ, началъ снова Флорсакъ сентиментальнымъ голосамъ.
-- Это вы жемчужина?
-- Фи! я говорю о прекрасной женщинѣ, которая васъ любитъ, мой дорогой господинъ, о бѣдной Полинѣ.
-- А! И вамъ поручила она сказать мнѣ это? сказалъ Андре съ насмѣшливой улыбкой.
-- Вовсе ничего не поручала, вскричалъ Флорсакъ, покраснѣвъ; то есть если, я.... долженъ передать вамъ отъ нея маленькое письмо.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ?... Такъ давайте же мнѣ его.
-- Вотъ оно, сказалъ Флорсакъ, положивъ письмо Полины предъ Андре. Что же вы не читаете его.
-- Одно слово сначала. Господинъ Флорсакъ, въ-замѣнъ услуги, которую случай привелъ мнѣ вамъ оказать, могу ли я васъ просить отвѣчать на мои вопросы съ полною откровенностію?
-- Голая истина излетитъ изъ моихъ устъ, сказалъ Флорсакъ, положивъ руку на сердце.
-- Давно вы знаете дѣвицу Полину?
-- Я видѣлъ, какъ она дебютировала на Фенацкомъ театрѣ, назадъ тому пять лѣтъ. Въ Италіи ее не называли иначе, какъ маленькая кармелитка. Честью Флорсака, кто женится на ней, женится вмѣстѣ на всѣхъ добродѣтеляхъ.
-- Вотъ весьма замѣчательная невѣста, сказалъ Андре съ сердцемъ.
-- Вы говорите?
-- И такъ, серьезно, господинъ Флорсакъ, вы мнѣ совѣтуете въ нее влюбиться.
-- Я, я вамъ ничего не совѣтую.... Только, еслибы я былъ на вашемъ мѣстѣ, я бы считалъ себя самымъ счастливымъ изъ людей.
-- Господинъ Флорсакъ, вы мнѣ жалки, сказалъ Андре, пожавъ плечами.
-- Гмъ?
-- Вы актеръ, и во все вѣрите!
-- Да, сударь, я вѣрю, прервалъ Флорсакъ съ силою.
-- И такъ! посмотрите немного, какъ проза
Люціи
образуетъ красивенькія облака дыма.
И Андре, взявъ письмо Полины, зажегъ его на лампѣ и бросилъ все въ пламени на паркетъ.
Флорсакъ вздохнулъ.
-- Я, господинъ Флорсакъ, продолжалъ Андре съ печальнымъ выраженіемъ... я другой школы, нежели вы.... я не вѣрю болѣе любви....
Андре сказалъ это послѣднее слово такимъ болѣзненнымъ голосомъ, что Флорсакъ былъ глубоко тронутъ.
-- Пусть дѣвица Полина станетъ свѣтскою женщиною.... пусть клеркъ нотаріуса сойдетъ съума, и тогда будетъ возможно, что я въ нее влюблюсь.... За тѣмъ, счастливаго успѣха въ сегодняшній вечерь, г. Флорсакъ, и доброй ночи.
И Андре опрокинулся на диванъ и закрылъ глаза.
-- Боже мой! онъ заснетъ, сказалъ Флорсакъ, вставъ, чтобы его разбудить. Но Парадисъ, вернувшійся въ залу, остановилъ его за руку.
-- Берегитесь, сказалъ онъ тихимъ голосомъ.... онъ часто просыпается трагически.... онъ вамъ сначала броситъ въ голову все, что ему попадется подъ руку.
-- Тфу! мое тѣло мнѣ не принадлежитъ болѣе, сказалъ Флорсакъ, живо отступая.... я принадлежу моему искусству. Шесть часовъ,-- мнѣ только станетъ время переодѣться.... Парадисъ, я ухожу чрезъ смежную дверь.
-- Хорошо, сударь.
Флорсакъ отворилъ дверь и удалился, выдѣлывая голосомъ рулады.
-- Славно пойдетъ сегодня, сказалъ Парадисъ, потирая себѣ руки: мы сейчасъ услышимъ славный саббать.... Г. Генри и его друзья взбѣшены противу первой пѣвицы, и они ее хорошо примутъ; это презабавно.... И Парадисъ развалился на кушеткѣ и принялся разсматривать каррикатуры
Иллюстраціи,
чтобы убить время.
Спустя нѣсколько минутъ, зала была занята артистами и хористами въ костюмахъ, пришедшими прохладиться предъ поднятіемъ занавѣса. Флорсакъ, въ костюмѣ Эдгарда, изучалъ позы передъ зеркалами, растиралъ румяны платкомъ, переклеивалъ фальшивые усы.... и перевязывалъ золотымъ кушакомъ около своей таліи.... Наконецъ театральный колоколъ возвѣстилъ о поднятіи занавѣса, и зала совершенію опросталась. Тогда Парадисъ взлѣзъ на табуретъ, и приставивъ голову въ слуховое окно, открывавшееся между кулисами, навострилъ внимательное ухо на спектакль, который можно было видитъ только съ боку. Начало прошло безъ приключенія, но когда занавѣсъ поднялась надъ сценою между Эдгаромъ -- Флорсакомъ и Люціею -- Полиною, апплодисменты пѣвицѣ были покрыты залпомъ пронзительныхь свистковъ.
Радостный Парадисъ спрыгнулъ съ табурета и принялся исполнять на своего сочиненія, аккомпанируя себѣ голосомъ и щелкая пальцами, вмѣсто кастаньетокъ.
Дверь изъ коридора отворилась внезапно, и вошелъ Флорсакъ, въ чрезвычайномъ безпорядкѣ и запыхавшійся отъ волненія.
-- Парадисъ, скорѣе стаканъ воды, сказалъ онъ: Полинѣ сдѣлалось дурно на сценѣ, занавѣсъ опущенъ и въ партерѣ дерутся.
-- Я говорилъ, что каша заварится, вскричалъ Парадисъ, поставивъ на подносъ графинъ со стаканомъ и убѣжавъ въ театральную дверь.
-- Все онъ?... игрокъ на билліардѣ, вскричалъ Флорсакъ, схвативъ голову руками; я его узналъ на аванъ-сценѣ. И теноръ началъ прохаживаться по залѣ, говоря самъ съ собою и размахивая руками, какъ сумасшедшій.
Раскаты смѣха, раздавшагося около него, вызвали его изъ этого состоянія, и Флорсакъ остановился какъ окаменѣлый, услыхавъ голосъ Генри, который, опираясь на руку своихъ друзей, кричалъ ему съ насмѣшкой.
-- Что же, господинъ Флорсакъ, превосходные жесты, если вамъ угодно!...
-- Милостивый государь! сказалъ Флорсакъ съ достоинствомъ.
-- Какой прекрасный у васъ голосъ
въ городѣ,
г. Эдгардъ, продолжалъ офицеръ.
-- Милостивый государь, мое имя Флорсакъ, вскричалъ теноръ, задыхаясь отъ бѣшенства.
Въ эту минуту Андре, блѣдный и съ блуждающими глазами, поднялся на ноги, сложивъ на крестъ руки.
-- У васъ прекрасные усы, г. Эдгардъ-Флорсакъ, продолжалъ Генри, наступая на тенора, не будетъ ли нескромно съ нашей стороны попросить васъ одолжить ихъ намъ?
Дерзости Генри довели до ссоры Флорсака, которая могла бы имѣть печальныя послѣдствія, еслибъ не послышался внезапно голосъ:
-- Сюда, сюда, кричала женщина подъ вуалемъ, показавшись въ театральныхъ дверяхъ; ступайте сюда, оставьте безпокойнаго человѣка, моя карета готова и въ полчаса вы будете далеко отъ этого мѣста.
-- Полина! произнесъ чуть слышно Флорсакъ.
-- Молчи! сказала женщина, взявъ Андре за руку и ведя его въ потемкахъ, царствовавшихъ между кулисами театра.
II.
ГЕНРИ ГЕРВЕЙ.
Прошло шесть мѣсяцевъ послѣ такой сцены, шесть мѣсяцевъ, въ продолженіе которыхъ маленькая дача, принадлежавшая Полинѣ въ окрестностяхъ Мехельна, служила успокоеніемъ для двухъ молодыхъ людей.
Андре сдѣлался нездоровъ; докторъ не переставалъ ему совѣтовать совершенный покой, подъ страхомъ возобновленія болѣзни. Что касается до Флорсака, то онъ потерялъ послѣдніе остатки своего голоса, отъ причиненнаго ему волненія; эта потеря набрасывала на характеръ екс-тенора покрывало меланхоліи и глубокой печали, она еще увеличивалась методою леченія, которой Андре насильно подвергалъ его. Приказанія доктора были точны. Флорсакъ потерялъ голосъ отъ сильнаго волненія, пытались произвести гомеопатическую реакцію, пользуя болѣзнь самыми энергическими средствами. Андре принялъ на себя это леченіе. Ничто не помогало; Флорсакъ оставался нѣмъ, какъ какой-нибудь карпъ.
Въ одно утро, Флорсакъ смотрѣлъ на работу Андре въ одной изъ залъ нижняго этажа, преобразованной Полиною въ мастерскую скульптуры, онъ поздравлялъ своего друга, любуясь красотою и сходствомъ бюста пѣвицы,-- бюстъ былъ только-что оконченъ. Андре, съ мрачной печалью, въ которую онъ впалъ нѣсколько дней тому назалъ, положилъ руку на плечо Флорсака и сказалъ:
-- Любезный Флорсакъ, скажи мнѣ откровенно, правится ли тебѣ этотъ край?
-- Конечно, отвѣчалъ Флорсакъ, еще не понимая, къ чему Андре дѣлалъ ему этотъ вопросъ.
-- Хорошо! Теперь я рѣшаюсь привести въ исполненіе свой проектъ.
-- Какой проектъ?
-- Купить въ окрестностяхъ дачу.
-- Право, у тебя поврежденъ мозгъ, сказалъ Флорсакъ смотря на него съ удивленіемъ, смѣшаннымъ съ боязнію.
-- Нисколько.... Выслушай меня и потомъ суди. Ты знаешь, что я наслѣдовалъ послѣ моего дяди двадцать тысячъ ливровъ дохода, неожиданное наслѣдство, доставшееся мнѣ изъ Нормандіи, очень кстати. Но болѣзнь позволяла мнѣ заниматься искусствомъ только въ качествѣ любителя. Теперь, вотъ шесть мѣсяцевъ, какъ мы пользуемся гостепріимствомъ, которое мы не можемъ принимать долѣе, не. употребляя во зло дружбы д