Дюма Александр
Путевые впечатления. Часть вторая

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Impressions de voyage: En Suisse.
    Перевод с французского Димитрия Журавского (1838).
    Эзские воды.
    Авентикум.
    Карл Смелый.
    Фрибург.
    Бернские медведи. Первая поездка в Оберланд.
    Тунское озеро. Вторая поездка в Оберланд.
    Долина Лаутербрунен. Третья поездка в Оберланд.
    Переход через Венгепальп.
    Фульгорн.
    Розенлауни.

   

ПУТЕВЫЯ ВПЕЧАТЛЕНІЯ,

СОЧИНЕНІЕ
АЛЕКСАНДРА ДЮМА.

Переводъ съ Французскаго

Димитрія Журавскаго.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

САНКТПЕТЕРБУРГЪ.
ПЕЧАТАНО въ типографіи X. ГИНЦЕ.
1838.

   

ОГЛАВЛЕНІЕ ВТОРОЙ ЧАСТИ.

   Эзскія воды
   Авентикумъ
   Карлъ-Смѣлый
   Фрибургъ
   Бернскіе медвѣди. Первая поѣздка въ Оберландь
   Тунское озеро. Вторая поѣздка въ Оберландъ
   Долина Лаутербруненъ. Третья поѣздка въ Оберландь
   Переходъ чрезъ Венгепальпъ
   Фульгорнъ
   Розенлауни
   

ЭЗСКІЯ ВОДЫ.

   Аость -- прекрасный городокъ, не принадлежащій ни къ Савоіи, ни къ Піемонту: жители его утверждаютъ, что земля ихъ входила въ составь той части Имперіи Карла Великаго, которая досталась въ наслѣдство фамиліи Штралингенъ. Въ самомъ дѣлѣ, хотя они выставляютъ пособіе войскомъ, однакожъ не платятъ никакихъ податей и сохранили право свободной охоты; во всемъ прочемъ кой-какъ повинуются королю Сардинскому.
   Исключая отвратительнаго нарѣчія, которое, кажется, произошло отъ испорчеченнаго Савойскаго языка, весь Аостъ имѣетъ характеръ Италіанскаго города: вездѣ, внутри домовъ, обои и столярная обдѣлка замѣнены фресковою живописью, и трактирщики всегда подчуютъ васъ за обѣдомъ какимъ-то тѣстомъ и сливками, которыя они величаютъ пышными названіями макароновъ и собайона. Къ этому прибавьте Астійское вино и котлеты à la milanaise, и вы будете имѣть полное понятіе о Вальдаостенскомъ обѣдѣ.
   Городъ Аостъ назывался прежде Корделъ, по имени Корделія Латіеля, начальника основавшейся здѣсь колоніи цизальпинскихъ Галловъ, Салассовъ. Въ царствованіи Августа, Тарквиній Баронъ, предводительствуя Римскимъ легіономъ, овлавѣлъ ею и въ память этого событія выстроилъ у городскихъ воротъ тріумфальную арку, которая и нынче еще цѣла; на ней вырѣзаны слѣдующія двѣ надписи, принадлежащія къ новѣйшимъ временамъ:
   
   Салассъ долго защищалъ свои пепелища;
   Но онъ палъ: и побѣдоносный Римъ
   Здѣсь положилъ свои лавры.

=

   Во славу Октавія-Августа Цезаря!
   Онъ разбилъ здѣсь на голову Салассовъ,
   Въ лѣто отъ основаніе Рима DCCXXIV.
   (За 24 года до рождества Христова.)
   
   Въ концѣ улицы Троицы другія три древнія арки, изъ сѣраго мрамору образуютъ трое воротъ, изъ которыхъ въ одни ужъ никто не ѣздитъ; средняя арка, по выше другихъ двухъ, была исключительно назначена для императора и консула; на одной изъ ея колонъ есть надпись:

Императоръ Октавій-Августъ воздвигъ эти стѣны,
Выстроилъ городъ въ три года
И далъ ему свое имя, въ лѣто отъ основанія Рима
DCCXXVII.

   Въ нѣкоторомъ разстояніи отъ этого монумента видны кой-какіе остатки амфитеатра изъ сѣраго мрамору.
   Въ архитектурѣ церкви видны разные характеры эпохъ, въ которыя она была основана и перестроена. Паперть въ Римскомъ стилѣ, съ оттѣнкоіо Италіанскаго вкуса; окна en ogive могутъ быть отнесены къ началу четырнадцатаго столѣтія. На хорахъ, вымощенныхъ древнимъ мозаикомъ, представляющимъ богиню Изиду, окруженную двѣнадцатью мѣсяцами года, есть нѣсколько прекрасныхъ мраморныхъ гробницъ, изъ которыхъ на одной лежитъ статуя Томаса, графа Савойскаго; напротивъ олтаря, на готическомъ бареліефѣ удивительной работы, скульпторъ изобразилъ со всею наивностію искуства пятнадцатаго столѣтія всю жизнь Іисуса Христа отъ рожденія его до самой смерти.
   Всѣ эти зданія, не исключая развалинъ монастыря Святаго Франциска, патрона города, можно осмотрѣть въ два часа. По крайней мѣрѣ мы употребили на это не больше времени.
   Возвратясь въ трактиръ, мы нашли извощика, за которымъ послалъ хозяинъ во время нашего отсутствія. Онъ взялся довезти насъ въ тотъ же день до Пре-Сенъ-Дизіё, свалилъ насъ всѣхъ шестерыхъ въ свою карету, гдѣ и четверымъ было бы тѣсно, увѣряя что чѣмъ тѣснѣе тѣмъ лучше, заперъ дверцы, и будучи вѣренъ своему слову, не смотря на нашъ ропотъ и крики, не прежде остановился какъ въ трехъ миляхъ за Аостомъ, немного далѣе Вильнева.
   Мы обязаны были этимъ минутнымъ отдыхомъ одному случайному обстоятельству. За восемь дней до того, льдяная масса скатилась съ горы въ одно озеро, котораго названіе я такъ хорошо записалъ въ свою памятную книжку, что теперь не въ состояніи разобрать его; подняла въ немъ воду на двѣнадцать или пятнадцать футовъ и вытѣснила ее изъ береговъ. Потокъ стремительно хлынулъ, проложилъ себѣ путь, снесъ скотный дворъ встрѣченный имъ на этой дорогѣ, потопилъ пятдесятъ восемь коровъ, восемдесятъ овецъ и четыре человѣка; ихъ изуродованные трупы нашли вдоль береговъ этой новой рѣки, которая пересѣкла большую дорогу и бросилась въ Дару. Изъ пней, досокъ и камней кой-какъ сдѣлали на скорую руку мостъ, черезъ который кондукторъ не рѣшался проѣхать съ нашею тяжело-нагруженною каретою, и мы, пользуясь этимъ случаемъ, поспѣшно выбрались на минуту изъ своей клѣтки.
   Я думаю, что никакой картезіанецъ, траписть, дервишъ, факиръ, живой феноменъ, рѣдкій звѣрь, котораго показываютъ за двѣ копѣйки, не ограниченъ до такой степени въ своемъ произволѣ, какъ несчастный путешественникъ въ почтовой каретѣ. Только что онъ занялъ въ ней мѣсто, всѣ его желанія, потребности, воля, поступаютъ въ полное распоряженіе кондуктора, котораго онъ дѣлается такъ сказать собственностію. Воздуху даютъ ему не болѣе того, сколько въ обрѣзъ нужно чтобъ не задохнуться, ѣсть ему позволяютъ ровно столько, сколько необходимо чтобъ довезти его до мѣста живымъ. Не говорю уже о видахъ, живописныхъ мѣстахъ по дорогѣ, которыми онъ желалъ бы полюбоваться, о любопытныхъ предметахъ, которые онъ захотѣлъ бы осмотрѣть; въ городахъ, гдѣ есть почтовыя станціи, ему не позволяютъ даже и заикнуться объ этомъ, подъ страхомъ оскорбленія отъ кондуктора; рѣшительно, публичныя кареты -- превосходное изобрѣтеніе.... для купеческихъ прикащиковъ и чемодановъ.
   Мы объявили обладателю нашего ветурино, что только четверо изъ насъ будутъ продолжать путь въ его машинѣ; а двое, въ числѣ которыхъ былъ и я, рѣшились пройти пѣшкомъ остальныя восемь лье.
   Мы пришли въ Прё-Сенъ-Дизіе поздно ночью и нашли тамъ нашихъ каретныхъ товарищей больше насъ утомленныхъ; мы условились на другой день перейти пѣшкомъ чрезъ малый Сенъ-Бернаръ.
   По утру первый, кто изъ насъ проснулся, вскрикнулъ отъ удивленія и разбудилъ всѣхъ насъ своимъ восклицаніемъ: вчера, вступивъ въ городъ ночью, мы не могли составить себѣ никакого понятія о прелестномъ видѣ, который открывается изъ окошекъ трактира; а трактирщикъ, привыкшій къ нему, и не думалъ сказать намъ объ этомъ.
   Мы опять были у подошвы Монъ-Блана, но уже съ другой стороны, противуположной Шамуни. Пять ледниковъ спускались съ снѣжнаго гребня нашего стараго пріятеля и заслоняли собою горизонтъ какъ стѣною: это неожиданное зрѣлище, къ которому мы нисколько не были приготовлены, показалось намъ прелестнѣе всего, что только мы видѣли впродолженіи нашего путешествія, не исключая даже и Шамуни.
   Мы сошли спросить у хозяина названіе этихъ ледниковъ и пиковъ; между тѣмъ какъ онъ намъ объяснялъ это, мимо насъ прошелъ охотникъ съ карабиномъ въ рукѣ и съ двумя козами на плечахъ: то были самецъ и самка; оба были убиты одною пулею, -- выстрѣлъ достойный Ба-де-Кюсера.
   Хозяинъ смекнувъ, что мы были изъ числа любопытныхъ, предложилъ показать намъ королевскія бани; такимъ образомъ мы узнали, что въ Пре-Сенъ-Дизіе есть минеральныя воды и тотчасъ приняли предложеніе хозяина, -- что было очень неблагоразумно съ нашей стороны.
   Тогда трактирщикъ повелъ насъ въ дрянной, обмазанный бѣлой глиной домишка, который мы должны были осмотрѣть съ чердака до погреба; онъ не пропустилъ намъ ни одной кастрюльки, ни одной банной губки. Слава Богу, думалъ я, наконецъ мы свободны! но на галереѣ злодѣй еще остановилъ насъ и показалъ гвоздь, на которомъ его величество удостоивалъ вѣшать свою шляпу.
   Я обратился въ бѣгство, посылая ко всѣмъ чертямъ короля Сардиніи, Кипра и Іерусалима. Мое восклицаніе натурально склонило разговоръ на политику, а какъ въ нашемъ обществѣ было четыре представителя различныхъ мнѣній, то и начался между нами споръ, который продолжался до самаго Бургъ-Сенъ-Мориса; онъ такъ сократилъ пройденныя нами восемь миль, что мы ихъ и не замѣтили. Тотъ, кто меньше всѣхъ охрипъ, взялся позаботиться объ обѣдѣ.
   Когда мы встали изъ за стола, оставалось еще четыре часа до вечера; мы растянулись въ двухъ телѣжкахъ, которыя чинно поѣхали съ нами и остановились не прежде одинадцати часовъ у гостинницы Краснаго-Креста въ Мутье.
   Въ этомъ городкѣ нѣтъ ничего замѣчательнаго, кромѣ соляныхъ заводовъ; на другой день по утру мы пошли ихъ осматривать
   Заведеніе учреждено въ полуторѣ мили отъ источника, изъ котораго извлекается соль: этотъ источникъ, выходя изъ земли, содержитъ въ себѣ полторы соленыхъ частей на сто такихъ же частей воды. На пути къ заводу водяныя части испаряются и тѣмъ увеличивается пропорція соли у насоса, который поднимаетъ эту воду на высоту тридцати футовъ и разливаетъ ее на множество маленькихъ каналовъ, отъ куда она падаетъ на тысячи натянутыхъ веревокъ. Отъ этого чрезвычайнаго раздѣленія струй водяныя части испаряются гораздо сильнѣе, соль остается и наконецъ вода такъ сильно насыщается ею, что уже можетъ быть испаряема до-суха кипяченіемъ въ котлахъ.
   Можнобъ было прямо добывать соль вываркою воды, выходящей изъ самаго источника, но въ такомъ случаѣ издержки на сгараемый матеріалъ были бы гораздо значительнѣе.
   Изъ сорока тысячъ килограмовъ соли, потребляемыхъ. въ Савоій, съ этаго однаго завода добывается до пятнадцати тысячь килограмовъ; король продаетъ ее своимъ подданнымъ по шести су за фунтъ, между тѣмъ какъ въ Бозѣ фунтъ соли, выработанный посредствомъ такого же механизма, продается правительствомъ по шести льярдовъ.
   Въ тотъ же день, въ четыре часа по полудни, мы пріѣхали въ Шамбери. Ничего не могу сказать о внутренности монументальныхъ зданій столицы Савоіи; меня туда не пустили, отъ того что на мнѣ была сѣрая шляпа. Кажется, эти строгія мѣры противъ мятежныхъ шляпъ суть послѣдствія какой нибудь дипломатической депеши, однакожъ я настаивалъ на своемъ и съ жаромъ доказывалъ несправедливость такого требованія; королевскіе карабинеры, которые содержали караулъ у дворцовыхъ воротъ, сказали мнѣ забавничая, что уже если я этого не премѣнно хочу, то есть въ Шамбери одно зданіе, куда они могутъ меня отвести: въ тюрьму. Полагая, что французскій дворъ не захочетъ объявлять войны Сардинскому, изъ за человѣка такого важнаго каковъ бывшій библіотекарь короля, я отвѣчалъ моимъ забавникамъ, что они любезнѣе и остроумнѣе, нежели сколько можно ожидать отъ Савояровъ и карабинеровъ.
   Мы уѣхали тотчасъ послѣ обѣда, сбавивъ осьмнадцать франковъ со счета, представленнаго намъ трактирщикомъ, по имени Шевалье, -- что, по видимому, было ему вовсе избыточно, -- и черезъ часъ пріѣхали въ Эзъ-Бани. Первое слово, услышанное нами на площади, было: да здравствуетъ Генрихъ V! произнесенное съ такою силою легкихъ и такъ внятно, что лучше нельзя было и желать. Я тотчасъ высунулъ голову въ дверцы, полагая что тотчасъ схватятъ легитимиста, объявляющаго свое мнѣніе во всеуслышаніе. Ничего не бывало: десять или двѣнадцать карабинеровъ; бродившихъ по площади, и не думали брать его подъ карауль, вѣроятно по тому, что на немъ была черная шляпа.
   Всѣ три Эзскія гостинницы были полнехоньки; холера нагнала туда пропасть трусовъ, а политическія обстоятельства -- множество недовольныхъ изъ Парижа; такимъ образомъ онъ сдѣлался сборнымъ мѣстомъ дворянской и денежной аристократіи. Маркиза де Кастри была представительницею первой, а баронъ Ротшильдъ представителемъ второй; всѣмъ извѣстно, что госпожа де Кастри принадлежитъ къ числу самыхъ милыхъ и любезныхъ женщинъ въ Парижѣ.
   Впрочемъ, отъ такого стеченія посѣтителей цѣны на квартиры и столъ нисколько не возвысились. Я нашелъ у одного москотильнаго лавочника прекрасную комнату за тридцать су въ день, а у трактирщика обѣдъ за три франка. Я привожу здѣсь эти подробности, которыя многимъ покажутся вовсе незанимательны, для пользы и употребленія подобныхъ мнѣ бѣдняковъ, которые, быть можетъ, привыкли считать ихъ важнымъ дѣломъ.
   Я хотѣлъ было уснуть, но въ Эзѣ это невозможно прежде полуночи: мои окны выходили на площадь, на которой всегда собиралось человѣкъ съ тридцать тѣхъ неугомонныхъ франтовъ, которымъ кажется, что чѣмъ больше они шумятъ, тѣмъ имъ веселѣе. Среди этого гвалта я могъ разобрать одно только слово, потому что не болѣе какъ въ полчаса его повторили разъ сто: это было имя Жакото. Въ той мысли, что это долженъ быть какой нибудь важный господинъ, я поспѣшно сошелъ внизъ, чтобы съ нимъ познакомиться.
   На этой площади двѣ кандитерскія; одна была пуста, другая полнехонька; одна разорялась, другая обогащалась. Я спросилъ у своего хозяина, почему всѣ предпочитаютъ послѣднюю: онъ отвѣчала мнѣ, что тамъ Жакото; далѣе я не посмѣлъ распрашивать, кто такой этотъ Жакото, чтобъ не показаться провинціаломъ и отправился въ многолюдную кандитерскую: всѣ столы были заняты; оставалось одно только мѣсто; которое я тотчасъ занялъ и позвалъ мальчика.
   Ни кто не отозвался. Тогда я напрягъ легкія и повторилъ зовъ самымъ звонкимъ голосомъ; но также безуспѣшно какъ и въ первый разъ.
   -- Вы пріѣхали не давно въ Эзъ? сказалъ мнѣ съ сильнымъ нѣмецкимъ акцентомъ мой сосѣдъ, потягивая пиво, и выпуская клубы табачнаго дыма.
   -- Сегодня ввечеру, отвѣчалъ я.
   Онъ кивнулъ головою, какъ бы хотѣлъ сказать: понимаю! И, обратясь къ дверямъ сказалъ одно только слово: Жакото.
   -- Сейчасъ, сударь, сейчасъ!-- отвѣчаль чей-то голосъ; и вмѣстѣ съ тѣмъ явился самъ Жакото,-- никто другой какъ кандитерской слуга.
   Онъ остановился передъ нами; усмѣшка была какъ бы отпечатана стереотипно на этомъ добромъ, широкомъ и глупомъ лицѣ, которое надобно самому видѣть, чтобъ имѣть о немъ понятіе. Между тѣмъ какъ я спрашивалъ у него смородиновки, двадцать голосовъ вдругъ закричали:
   -- Жакото, сигару!
   -- Жакото, журналъ!
   -- Жакото, огня!
   Жакото въ ту-же минуту вынималъ изъ кармана что у него спрашивали, и я подумалъ сначала, что онъ обладаетъ волшебнымъ кошелькомъ фортуната.
   Въ ту же минуту послышался еще одинъ голосъ изъ темный аллеи, примыкающей къ кандитерской.
   -- Жакото, двадцать луидоровъ!
   Жакото приложилъ руку ко лбу въ видѣ зонтика, посмотрѣлъ въ ту сторону, и удостовѣрившись въ состоятельности просителя, опять запустилъ руку въ чудесный карманъ, вытащилъ изъ него горсть золота, отдалъ ему ничего не прибавивъ къ обыкновенному своему восклицанію: Сейчасъ, сударь, сейчасъ! и побѣжалъ за моею смородиновкою.
   -- Ты проигрываешь, Павелъ? сказалъ молодой человѣкъ, сидѣвшій у сосѣдняго стола.
   -- Три тысячи франковъ....
   -- Вы играетъ? сказалъ мнѣ Нѣмецъ.
   -- Нѣтъ.
   -- Отъ ч6во?....
   -- Я не имѣю надобности въ выигрышѣ, потому что не такъ бѣденъ, и не могу проигрывать, потому что не такъ богатъ.
   Онъ посмотрѣлъ на меня пристально, проглотилъ стаканъ пива, выпустилъ клубъ дыма, облокотился на столъ, подперъ голову руками и сказалъ мнѣ съ важностію.
   -- Вы хорошо дѣлаетъ, молодой человѣкъ! Шакото!....
   -- Сейчасъ, сударь, сейчасъ!
   -- Еще бутылка и другой сигаръ.
   Жакото принесъ ему шестую сигарку и четвертую бутылку, онъ зажегъ одну и откупорилъ другую.
   Между тѣмъ какъ я занимался своею смородиновкою, двое изъ нашихъ товарищей подошли ко мнѣ и ударили по плечу; они съ дюжиною пріятелей, которыхъ нашли въ Эзѣ, условились отправиться на другой день къ озеру Бурже, за полмили отъ города, для купанья, и пришли спросить меня, не хочу-ли я присоединиться къ ихъ обществу. Нечего было и спрашивать; я освѣдомился только, на чемъ и какъ они поѣдутъ; но они отвѣчали, чтобъ я ни о чемъ не хлопоталъ потому что обо всемъ уже позаботились. Въ этой увѣренности я легъ спать.
   На другой день меня разбудилъ ужасный шумъ подъ окнами. На ту пору мое имя замѣнило имя Жакото; тридцать голосовъ посылали его во второй этажъ со всею силою человѣческихъ легкихъ. Я бросился опрометью съ постели, полагая что въ домѣ пожаръ, и побѣжалъ къ окну. Тридцать или сорокъ ословъ со столькими же всадниками на своихъ хребтахъ, построенные въ два ряда, занимали всю ширину площади. Санхо пришелъ бы въ восторгъ отъ этого зрѣлища. Меня звали въ строй.
   Я попросилъ пять минутъ сроку, на скоро одѣлся и сошелъ къ нимъ. Они были такъ вѣжливы и внимательны, что припасли для меня превосходную ослицу Кристину. Маркизъ Монтегю, верхомъ на прекрасномъ конѣ съ волнистою гривой, единодушно провозглашенный генераломъ, командовалъ всею нашею бригадой; когда все было готово, онъ скомандовалъ поговоркой весьма употребительною у кирасирскихъ полковниковъ:
   -- "Впередъ! по четыре въ рядъ, по волѣ -- рысью, а подъ силу и въ галопъ!"
   Мы двинулись; за каждымъ изъ насъ ѣхалъ мальчикъ, вооруженный иглою, которою кололъ нашихъ ословъ сзади. Черезъ десять минутъ мы пріѣхали къ озеру Бурже; но изъ тридцати пяти, которые отправились въ путь, на мѣсто прибыли только двѣнадцать; изъ прочихъ, пятнадцать попадали на дорогѣ, а восемь отстали, будучи не въ силахъ заставить ословъ своихъ прибавить шагу; что же касается до моей Кристины, она скакала какъ конь Персея.
   Чудесны озера Швейцаріи и Савоіи, въ которыхъ голубыя воды такъ прозрачны, что на глубинѣ восмидесяти футовъ можно видѣть дно. Чтобы постигнуть наслажденіе, съ какимъ мы бросились въ это свѣтлое озеро, надобно пріѣхать сюда, какъ мы, прямо съ береговъ Сены, изъ грязныхъ ея купальней.
   На противуположномъ берегу возвышалось какое-то зданіе довольно замѣчательной наружности; погрузивъ въ воду одного изъ моихъ товарищей, въ ту минуту какъ онъ показался на поверхности ея, я спросилъ у него, что это за монументъ. Онъ схватилъ мою голову обѣими руками, ноги уперъ въ плечи, и къ свою очередь погрузилъ меня въ глубину на пятнадцать футовъ, и когда голова моя выникла, отвѣчалъ: Это Готкомбъ, мѣсто погребенія герцоговъ Савонскихъ и королей Сардинскихъ.-- Я его поблагодарилъ.
   Предложили отправиться туда завтракать, а потомъ осмотрѣть королевскія гробницы и перемѣжающійся фонтанъ. Но гребцы сказали намъ, что надобно отказаться отъ удовольствія видѣть это послѣднее диво, потому что фонтанъ не бьетъ уже дней съ восемь подъ предлогомъ, что на дворѣ 20 градусовъ тепла. Не смотря на то, предложеніе было единогласно принято; однакожъ кто-то изъ насъ сдѣлалъ весьма разумное замѣчаніе, что тридцать пять молодцовъ не легко будетъ насытить яйцами и молокомъ, -- единственными припасами, которые можно найти въ бѣдной Савойской деревнѣ. Въ отвращеніе такаго бѣдствія, тотчасъ послали мальчика съ двумя ослами и запискою къ Жакото, чтобы онъ прислалъ намъ самый комфортабельный завтракъ, за который должны были заплатить тѣ изъ насъ, кто упадетъ съ ословъ на обратномъ пути. Какъ можно было предполагать, мы пріѣхали въ Готкомбъ прежде нашего провіантместера, и въ ожиданіи его пошли къ часовнѣ, въ которой заключаются гробницы.
   Это -- маленькая прекрасная церковь, выстроенная въ новѣйшія времена, но по плану и въ видѣ готической. Еслибъ стѣны ея покрыты были мрачною темною краскою, которую одни только вѣка оставляютъ на полетѣ, ее можно было бы принять по наружности за зданіе конца пятнадцатаго столѣтія.
   У самаго входа стоитъ гробница основателя церкви, короля Карла-Феликса; поручивъ церквѣ прахъ своихъ предковъ, онъ, какъ послѣдній въ родѣ и какъ почтительный сынъ, казалось выбралъ для себя это мѣсто для того, чтобъ охранять покой своихъ праотцевъ, которыхъ родъ продолжался долѣе семи вѣковъ.
   По обѣимъ сторонамъ пути, ведущаго на хоры, стоятъ однѣ за другими великолѣпныя мраморныя гробницы, на которыхъ лежать герцоги и герцогини Савойскія; первыя съ изображеніями льва у ногъ -- эмблема мужества; послѣднія съ собакою -- символъ вѣрности. Другіе изображены во власяницѣ и въ деревянныхъ башмакахъ, въ знакъ страданій и смиренія: почти всѣ эти монументы прекрасной работы и выполнены сильно и наивно; но надъ каждою гробницей, какъ бы для того чтобъ составить рѣзкую противуположность съ характеромъ и костюмами прочихъ изваяній, вдѣланы прекрасныя медальоны, овальные и четвероугольные, на которыхъ новѣйшіе художники изобразили разныя сцены, взятыя изъ жизни того, чей прахъ покоится подъ камнемъ, украшеннымъ тѣмъ медальономъ. Тамъ вы увидите среди битвы героя, не въ томъ вооруженіи, въ которомъ онъ изображенъ на своей гробницѣ, а въ Греческомъ костюмѣ, съ мечемъ или копьемъ въ рукѣ, въ академической позѣ Ромула и Леонида. Эти господа не могли унизиться до копированья того, что есть, а воображенія у нихъ было больше нежели сколько надобно для произведенія истиннаго. Да будетъ съ ними миръ Божій!
   Нѣсколько монаховъ молились тамъ за упокой душъ усопшихъ. Они принадлежатъ къ аббатству примыкающему къ церквѣ, на которое возложена обязанность отправлять въ ней службу; оно основано въ началѣ двѣнадцатаго вѣка и дало христіанству двухъ папъ: Жофруа Шатиліонскаго, избраннаго въ 1241 году подъ именемъ Целестина VI, и Іоанна Кастана Урсинскаго -- подъ именемъ Николая III, въ 1277 году.
   Между тѣмъ какъ мы осматривали монастырь, собирая эти свѣденія, прибыла наша провизія и устроивался великолѣпный завтракъ подъ каштанами въ трехъ стахъ шагахъ отъ аббатства. Узнавъ объ этомъ благословенномъ событіи, мы тотчасъ разпрощались съ достопочтенными отцами и бѣгомъ пустились къ каштанамъ. На пути мы оставили въ лѣвѣ перемѣжающійся фонтанъ, однакожъ я полюбопытствовалъ взглянуть на это мѣсто, и нашелъ тамъ неподвижнаго съ сигарой во рту, съ руками заложенными за спину, вчерашняго моего Нѣмца: онъ уже три часа ждалъ появленія воды; ему забыли сказать, что уже восемь дней какъ фонтанъ не бьетъ.
   Я возвратился къ товарищамъ; они лежали вокругъ завтрака, какъ настоящіе Римляне; съ перваго взгляда на кушанья я отдалъ полную справедливость генію Жакото; онъ изъ числа тѣхъ рѣдкихъ людей, которые стяжали свою знаменитость истинными заслугами.
   Когда завтракъ съѣли, вино выпили, а бутылки разбили, стали думать объ отъѣздѣ и возобновили условіе, сдѣланное поутру: кто не удержится на сѣдлѣ, тому платить за тѣхъ, кто усидитъ. Такимъ образомъ нашъ завтракъ обратился въ пикъ-никъ.
   По возвращеніи нашемъ, мы нашли весь Эзь въ суматохѣ. Тѣ, у которыхъ были лошади, приказывали ихъ закладывать, у кого ихъ не было нанимали кареты, прочіе толпились въ конторѣ дилижансовъ; иные мущины собирались даже въ дорогу пѣшкомъ; дамы окружили насъ съ распростертыми руками, умоляли уступить имъ нашихъ ословъ, и на всѣ вопросы отвѣчали только, холера, холера!-- Видя, что не добьешься толку отъ этой устрашенной толпы, мы позвали Жакото.
   Онъ явился со слезами на глазахъ.-- Мы спросили у него, что случилось. Вотъ въ чѣмъ дѣло.
   Одинъ содержатель кузницъ, который прибылъ сюда вчера, и по пріѣздѣ вздумалъ похвастаться тѣмъ, что ускользнулъ отъ шестидневнаго карантина, назначеннаго Сардинскимъ правительствомъ для всѣхъ иностранцевъ, вдругъ почувствовалъ послѣ завтрака сильное головокруженіе и боль въ животѣ. Несчастливецъ былъ такъ неостороженъ, что сказалъ объ этомъ сосѣду, который, мигомъ смекнулъ, что у него всѣ признаки Азіатской холеры; тогда всѣ встали съ ужаснымъ воплемъ, и многіе выбѣжавъ на площадь стали кричать: холера! холера! какъ кричать: пожаръ!
   Больной, привыкшій къ такимъ припадкамъ, которые всегда у него проходили отъ пріема чаю, или даже просто теплой воды, меньше всѣхъ потревожился отъ этого крика. Онъ преспокойно всталъ, чтобъ отправиться домой и приняться за свое леченье, но у дверей всрѣтилъ пять докторовъ заведенія минеральныхъ водъ. Къ его же несчастію въ ту самую минуту, какъ онъ собирался привѣтствовать поклономъ Савоярдской факультетъ, сильная боль заставила ею вскрикнуть, и рука, которая взялась было за шляпу, натурально опустилась на животъ, къ центру боли. Доктора значительно взглянули другъ на друга, какъ будто бы хотѣли сказать: дѣло-то не шутка! Двое изъ нихъ схватили паціента за руки, стали щупать у него пульсъ и объявили, что у него холера въ сильнѣйшемъ градусѣ.
   Содержатель кузницъ, который очень хорошо помнилъ приключенія Г. Пурсоніяка, сказалъ имъ со всевозможною кротостію, что не смотря на глубокое его уваженіе къ ихъ званію и учености, онъ думаетъ что ему лучше извѣстенъ этотъ припадокъ, потому что онъ подвергался ему разъ двадцать, и что болѣзнь, принятая ими за эпидемическую, ничто иное какъ обыкновенное засореніе желудка, и по этому просить ихъ посторониться немножко и пропустить его домой, гдѣ онъ намѣренъ напиться чаю. Но доктора объявили, что они никакъ не могутъ согласиться на его прозьбу, потому что правительство поручило имъ надзоръ за городомъ въ отношеніи къ здоровью жителей, и что слѣдовательно всякой пріѣзжій на Эзскія воды, въ комъ откроется болѣзнь, принадлежитъ имъ по праву. Бѣдный содержатель кузницъ сдѣлалъ послѣднее усиліе и попросилъ чтобъ, ему по крайней мѣрѣ дали сроку четыре часа -- полечиться по своему; обѣщаясь если не выздоровѣетъ въ это время, предать свое тѣло и душу въ руки медицины. На это медицина отвѣчала, что Азіатская холера, та самая которая въ немъ поселилась, такъ быстро развивается, что черезъ четыре часа онъ можетъ умереть.
   Между тѣмъ доктора перешепнулись, одинъ изъ нихъ вышелъ и вскорѣ возвратился съ четырьмя королевскими карабинерами и сержантомъ, который закрутивъ усъ спросилъ, гдѣ негодяй холерный. Ему указали на больнаго; два карабинера взяли его за руки, двое другихъ за ноги; сержантъ обнажилъ саблю и пошелъ за ними, отпечатывая слѣдъ и считая: разъ, два! пять докторовъ замыкали шествіе. Бѣдной содержатель кузницъ задыхался отъ бѣшенства, кричалъ изо всей силы и кусалъ все, что ни попадало ему на зубъ. Очевидно было, что это симптомы Азіатской холеры во второмъ градусѣ; болѣзнь ужасно усиливалась.
   И такъ уже не оставалось никакого сомнѣнія въ появленіи эпидеміи, когда прошелъ этотъ кортежъ. Всѣ удивлялись достойнымъ докторамъ, которые подвергались заразѣ съ такимъ самоотверженіемъ; однакожъ каждый собирался бѣжать отъ нее подальше и какъ только могъ поспѣшнѣе, и мы нашли весь городъ объятый паническимъ страхомъ.
   Въ эту минуту подошелъ нашъ Нѣмецъ и ударивъ Жакото по плечу, спросилъ его, не оттого-ли всѣ въ такомъ испугѣ, что фонтанъ пересталъ битъ? Жакото повторилъ ему съ начала до конца свою исторію, которую только что кончилъ. Нѣмецъ слушалъ съ свойственной ему важностію; потомъ, когда тотъ кончилъ, сказалъ только: А! и пошелъ къ заведенію.
   -- Куда вы идете? куда вы идете? закричали ему со всѣхъ сторонъ.
   -- Пойду смотрѣть больнаго! отвѣчалъ онъ и продолжалъ свой путь. Черезъ десять минутъ онъ возвратился тѣмъ же мѣрнымъ шагомъ; всѣ его окружили и стали распрашивать, что дѣлается съ холернымъ.
   -- Его отворяютъ, отвѣчалъ онъ.
   -- Какъ отворяютъ!
   -- Да, да, его отворя