Дюамель Жорж
Проекты Кузена

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

[]

[]

Жорж Дюамель.
Проекты Кузена

   Когда у меня бывала свободная минута, я усаживался в ногах на постели Кузена. Он говорил мне:
   -- Смотрите-ка! Для вас теперь хватает места -- потому что мне отрезали ногу. Знаете, это как будто нарочно сделали.
   Какое молодое и тонкое лицо было у этого сорокалетнего человека! В "парикмахерские дни", после бритья, приятно было смотреть на его бесконечно доверчивую улыбку. Это была совершенно необыкновенная улыбка -- отчасти нежная, отчасти ироническая, отчасти искренняя, отчасти беспокойная; улыбка самой расы, на губах, обесцвеченных от потери крови, на чертах, искаженных слишком долгими, слишком напряженными усилиями. Несмотря на это, Кузен имел доверчивый виде он доверял всему миру, доверял самому себе, потому что он жил, потому что это был Кузен.
   У него осталась одна нога, которая, по правде сказать, ничего не стоила. Коленная связка была глубоко повреждена осколком ядра. Это была рана, которая не излечивалась, о которой говорили, покачивая головой, понижая голос.
   Но что в том! Доверчивость Кузена вовсе не зависела от его ног. Он уже потерял одну; казалось, он не особенно полагался и на оставшуюся. Я думаю, что доверчивость Кузена вообще не зависела ни от одного определенного места его груди или головы или тела. Больше одной ногой или меньше -- он оставался самим собой, и из его светло-зеленых глаз лучился благородный свет, который исходил не только из его взгляда, но и из его души.
   Когда я присаживался на край его кровати, Кузен рассказывал мне о своих делишках. Он брал всегда события с того пункта, на котором их прервала война; у него была естественная потребность соединять хорошее мирное прошлое с не менее прекрасным будущим. Над темной и кровавой бездной он любил проектировать жизнь только в будущем. У него в разговоре не было прошедшего времени, -- всегда было чудесное вечное настоящее.
   -- Я маклер по предметам искусства, -- говорил он мне. -- Это очень выгодное ремесло, если его хорошо знать. Я занимаюсь главным образом канделябрами и подвесками. Я работаю с Когеном и К0, с Маргийе, со Смитсоном, со всеми большими фирмами. Теперь у меня особый метод работы: я берегу для себя своего клиента, и я стараюсь понять, чего он хочет, выжать это из него. Я имею, положим, предложение от какого-нибудь господина Барнабе, который просит у меня люстру для салона. Я говорю: "Хорошо, я уже вижу, что вам нужно" -- и прыгаю в такси. Приезжаю к Когену и К0. "За это -- 25 со 100. Идет?" Предположим, что Коген заартачился. Отлично. Я скачу по лестнице, прыгаю опять в такси, и мы катим к Смитсону. Нужно сказать -- случается, что и надувают: предположим, что Барнабе откажется; отлично, -- вот я и лежу с моим такси на обеих лопатках... Но это интересно, это ремесло, которое развлекает, которое требует вкуса.
   Я старался улыбнуться, смотря на воодушевленное лицо Кузена. На щеках у него были два нехороших пятна; глаза его слегка опухли, как у человека, который слишком долго лежит в лихорадке и у которого "внутри не все ладно". Хорошо в сорок лет чувствовать себя молодым, но тело переносит пулю не так, как в двадцать лет. Я смотрел с удивлением на Кузена, в то время как человек с ампутированной ногой объяснял мне, как при его ремесле прыгают к Когену, скачут к Маргийе или скатываются по лестнице от Смитсона.
   Однажды нога Кузена начала кровоточить. Кровь выступала на перевязке каплями, которые набухали, как алый пот или как утренняя роса на капустных листьях. В течение четырех или пяти дней Кузен кровоточил почти каждый день. Каждый раз его поспешно уносили; его рану пичкали разными разностями, и кровь переставала течь. Каждый раз Кузен возвращался немного побледневший и говорил мне по дороге:
   -- Вы видите? Эти штуки не дают покою.
   Однажды утром я пришел посидеть у Кузена, который совершал свой туалет. Он тяжело дышал. Несмотря на отеки на лице, чувствовалось, как он похудел, исчах, как его пожирает внутренний жар. Он напоминал плод, изъеденный червями.
   -- У меня, -- сказал он, -- хорошие новости от моих мальчиков. Двенадцать и тринадцать лет! Растут! Вот кто поможет мне в делах! Я вам еще не говорил. Я думаю приняться уже не только за канделябры, но и за подсвечники и кенкеты. С моими связями я сделаю изумительные дела! Надо всегда смотреть широко! Ей-богу, это у меня пойдет; но и налажу же я дело, и налажу же я! Тут главное -- различать стили.
   Я попытался улыбнуться, но не мог добиться, чтобы сердце перестало сжиматься. Кузен был словно в лирическом восторге. Одной рукой он размахивал полотенцем, другой--мылом. Он рисовал мне свое прекрасное будущее, как будто уже видел его--черными буквами по белым простыням.
   На простыне, на которую я смотрел, появилось пятно, красное пятно, которое быстро расползалось--пятно большое, зловещее.
   -- Ну, смотрите, -- бормотал Кузен, -- опять кровоточит. Прямо покою не дает.
   Я позвал служителей. Подложили клеенку под бедро. Кузен говорил:
   -- Осторожнее! Осторожнее! Не толкните!
   Он говорил это серьезным, но слабым голосом, одними губами.
   Кровь перестала течь, и Кузена еще раз унесли на операционный стол.
   Здесь наступил миг молчания. Хирурги мыли руки. Я слышал, как они говорили о Кузене, и то, что они говорили, заставило биться мое сердце и сделало сухим мой язык.
   Кузен заметил меня издали и подмигнул мне.
   Я подошел к нему. Он сказал мне:
   -- Прямо не дают покою. Ах, о чем это я вам говорил? Да, я говорил вам о стилях. Видите ли -- вся моя сила в том, что я знаю стили: Людовика XV, ампир, голландский, модерн, -- словом, все стили. Но это очень трудно, я вам сейчас объясню...
   -- Спите, Кузен, -- мягко сказал хирург.
   Кузен посмотрел на маску с эфиром, как на старую знакомую, и успел мне еще сказать:
   -- Я вам это объясню, когда эти господа покончат со мной, когда я проснусь...
   Затем он стал покорно вдыхать эфир.
   Прошел уже год с тех пор. Я часто думаю, Кузен, об этих объяснениях, которых ты мне не дал и которых ты мне не дашь никогда.

--------------------------------------------------------------------------------

   Текст издания: Любовные дела Понсо. Рассказы 1914--1917 / Жорж Дюамель; Пер. с фр. Ю. Н. Тынянова. -- М.; Л.: Гос. изд., 1926. -- 58 с.; 15 см.. -- (Универс. б-ка; No 7).
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru