Данте Алигьери
Божественная комедия. Рай

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Paradiso.
    Перевел с итальянского размером подлинника Дмитрий Мин с приложением комментария (1904).

Данте Алигіери

БОЖЕСТВЕННАЯ КОМЕДІЯ

РАЙ

ПЕРЕВЕЛЪ СЪ ИТАЛЬЯНСКАГО РАЗМѢРОМЪ ПОДЛИННИКА
ДМИТРІЙ МИНЪ

СЪ ПРИЛОЖЕНІЕМЪ КОММЕНТАРІЯ

0x01 graphic

С.-ПЕТЕРБУРГЪ
ИЗДАНІЕ А. С. СУВОРИНА
1904

   

ПѢСНЬ ПЕРВАЯ.

Приступъ къ третьей канцонѣ поэмы.-- Воззваніе.-- Данте и Беатриче возносятся въ сферу огня.-- Беатриче объясняетъ причину этого подъема.

             Кто движетъ все, Тотъ наполняетъ славой 1
             Весь міръ; но міръ во блескъ Его одѣтъ
             Гдѣ болѣе, гдѣ меньше величаво.
   
             На небѣ -- тамъ, гдѣ наибольшій свѣтъ,-- 4
             Я былъ и видѣлъ то, о чемъ повѣдать,
             Въ нашъ свѣтъ сойдя, ни словъ, ни силы нѣтъ.
   
             Зане нашъ умъ, едва успѣвъ извѣдать. 7
             Предѣлъ всѣхъ думъ, теряется такъ въ немъ,
             Что ничего не въ силахъ память вѣдать.
   
             Но все, что могъ я въ царствѣ томъ святомъ 10
             Собрать сокровищъ въ памяти, -- предметомъ
             Да будетъ въ пѣснопѣніи моемъ.
   
             О Аполлонъ! въ трудѣ послѣднемъ этомъ 13
             Дозволь сосудомъ мнѣ той силы быть,
             Что лавры въ даръ приноситъ намъ, поэтамъ.
   
             Донынѣ на одну лишь смѣлъ всходить 16
             Вершину я Парнаса; средь арены
             Здѣсь долженъ ужъ на обѣ я вступить.
   
             Наполни-жъ грудь мнѣ; жаръ вдохни мнѣ въ вены, 19
             Съ которымъ самъ ты нѣкогда извлекъ
             У Марсія изъ ихъ вмѣстилищъ члены.
   
             Дай силы мнѣ, божественный, чтобъ могъ 22
             Явить хоть тѣнь того, что въ мигъ мнѣ оный
             Отбросилъ въ память свѣтлый тотъ чертогъ.
   
             И узришь ты. какъ я подъ твой зеленый. 25
             Тобой любимый лавръ приду, и ты
             Почтишь меня его листовъ короной.
   
             Такъ рѣдко, отче, съ лавра рвутъ листы, 28
             Чтобъ цезаря вѣнчать, или поэта
             (О стыдъ, о грѣхъ житейской суеты!), --
   
             Что радостью ты, богъ Дельфійскій свѣта. 31
             Исполнишься, коль за пенейскій даръ
             Хоть кто-нибудь прославить древо это.
   
             За малой искрой слѣдуетъ пожаръ: 34
             Такъ Цирра въ голосъ лучшій вслѣдъ за нами,
             Быть можетъ, ниспошлетъ священный жаръ.
   
             Исходитъ къ смертнымъ разными вратами 37
             Свѣтильникъ дня; но только тамъ, слиты
             Четыре круга гдѣ съ тремя крестами.
   
             Средь лучшихъ звѣздъ, полнъ славы, въ высоты 40
             Восходитъ онъ, кладя полнѣй и шире
             На воскъ земной свой оттискъ красоты.
   
             И былъ почти ужъ вечеръ въ здѣшнемъ мірѣ 43
             И утро тамъ, и стало все бѣло
             Въ полсферѣ той. а въ сей -- черно въ эѳирѣ,
   
             Когда, налѣво вознося чело, 46
             Вперила въ солнце Беатриче око:
             Орлицѣ ввѣкъ такъ не взглянуть свѣтло,
   
             И какъ второй исходитъ лучъ высоко 49
             Отъ перваго, и мчится къ высотамъ,
             Какъ странникъ, въ домъ спѣшащій издалека.--
   
             Такъ взоромъ тѣмъ, переданнымъ очамъ 52
             Души моей, дана мнѣ вдругъ свобода
             На солнце зрѣть, какъ лишь возможно тамъ:
   
             Тамъ многое возможно, въ чемъ природа 5 5
             Здѣсь отказала: ибо тѣ края
             Богъ создалъ въ собственность людского рода.
   
             То былъ лишь мигъ, но все-жъ замѣтилъ я, 58
             Какъ все кругомъ пылало; такъ, расплавленъ
             Металлъ въ горну, исходитъ изъ огня.
   
             Вдругъ, мнилось мнѣ, былъ день ко дню прибавленъ: 61
             Какъ будто Тѣмъ, Кто можетъ все, вдругъ былъ
             Другого солнца въ небѣ шаръ поставленъ.
   
             И, взоръ вперя въ колеса вѣчныхъ силъ, 64
             Передо мной стояла Беатриче,
             А я, внѣ міра, взоръ въ нее вперилъ.
   
             Я чуялъ то-жъ, узрѣвъ ее въ величьѣ, 67
             Что Главкъ въ тотъ мигъ, какъ, травъ вкусивши снѣдь,
             Какъ богъ морской, онъ сталъ волны добычей.
   
             Сверхчеловѣчность какъ уразумѣть 70
             Изъ нашихъ словъ? Пойми-жъ въ примѣрѣ этомъ
             Tö всякъ, кому дастъ Благость небо зрѣть.
   
             Я былъ ли духъ, иль тѣло, мчась къ планетамъ. 75
             То знаешь Ты, Правитель сферъ святой,
             Любовь, вознесшая меня къ нимъ свѣтомъ.
   
             Когда же глянулъ я на вѣчный строй 76
             Къ тебѣ стремящихся круговъ всемірныхъ
             Съ гармоніей, направленной тобой,
   
             Увидѣлъ вдругъ я ширь пространствъ эѳирныхъ 79
             Во пламени: ни дождь, ни рѣкъ волна
             Не создаютъ такихъ озеръ обширныхъ.
   
             Великій свѣтъ и звуковъ новизна 82
             Зажгли во мнѣ желанье знать, какая
             Причина этихъ звуковъ быть должна.
   
             И Та, Кто зритъ меня, какъ самъ себя я, -- 85
             Чтобъ успокоить мой смущенный духъ.--
             Рѣчь повела, вопросъ предупреждая,
   
             И начала: -- "Смущенъ твой взоръ и слухъ 88
             Отъ лживыхъ думъ! Затѣмъ-то и не зришь ты
             Того, что-бъ могъ, будь ты къ тѣмъ думамъ глухъ.
             "Не на землѣ ужъ ты теперь, какъ мнишь ты; 91
             Но молнія, исшедъ изъ странъ родныхъ.
             Не такъ быстра, какъ быстро вверхъ паришь ты".
   
             Лишь перваго сомнѣнья гласъ затихъ 94
             Отъ словъ немногихъ, сказанныхъ съ улыбкой.
             Какъ вновь я былъ сомнѣньемъ схваченъ вмигъ;
   
             И я: -- "Прогналъ я главный мракъ ошибки; 97
             Но все-жъ мнѣ дивно, какъ я здѣсь пройду
             Сквозь легкихъ тѣлъ, какъ нѣкій призракъ зыбкій?"
   
             И вотъ, вздохнувъ, какъ будто мнѣ къ стыду. 100
             Она въ меня съ тѣмъ видомъ взоръ вперяетъ.
             Какъ мать глядитъ на дѣтище въ бреду,
   
             И говоритъ: -- "Всю тварь соединяетъ 103
             Взаимный строй; таковъ строй дивный тотъ,
             Что онъ весь міръ Творцу уподобляетъ.
   
             "Въ томъ строѣ зритъ созданій высшихъ родъ 106
             Слѣдъ вѣчной Силы: въ ней, какъ въ идеалѣ.
             Тотъ общій строй въ созданіяхъ живетъ.
   
             "И въ этотъ строй наклонны ужъ вначалѣ 109
             Всѣ существа; но ставитъ разный рокъ
             Тѣхъ ближе къ ихъ началу, этихъ -- далѣ.
   
             "Всѣхъ къ пристанямъ различнымъ мчитъ потокъ 112
             Въ великомъ морѣ бытія; даруетъ
             Онъ всѣмъ инстинктъ, который бы ихъ влекъ.
   
             "Тамъ онъ огонь къ лунѣ стремитъ; волнуетъ, 115
             Какъ двигатель, въ сердцахъ у смертныхъ кровь;
             Тамъ землю въ шаръ сжимаетъ и связуетъ.
   
             "И не на тѣхъ однихъ, въ комъ нѣтъ слѣдовъ 118
             Разумности, лукъ этотъ мечетъ стрѣлы.
             Но и на тѣхъ, въ комъ разумъ и любовь.
   
             "Такъ промыслъ Божій, міръ устроивъ цѣлый, 121
             Далъ также въ небѣ свѣту колыбель,
             Гдѣ высшій кругъ свершаетъ путь свой смѣлый.
   
             "И въ этотъ край, родимый намъ, отсель 124
             Та тетива насъ мчитъ порывомъ духа,
             Которая все мечетъ прямо въ цѣль.
   
             "Но въ форму иногда неполно, сухо 127
             Отлита мысль художника, зане
             Матерія противится ей глухо.
   
             "Тогда-то тварь, стремленье къ вышинѣ 130
             Покинувъ (выбора имѣя волю),
             Спѣшитъ уже бѣжать не къ той странѣ,--
   
             "(Такъ падаетъ, стремясь къ земному полю, 133
             Огонь изъ тучъ).-- отходитъ же, избравъ
             Путь ложныхъ благъ, чтобъ пасть къ землѣ въ неволю.
   
             "Дивись настолько-жъ (коль мой выводъ правъ) 136
             Подъему своему, какъ токамъ воднымъ.
             Съ высокихъ горъ бѣгущимъ внизъ стремглавъ.
   
             "Такое-жъ диво было-бъ, коль свободнымъ 139
             Ставъ отъ препонъ, ты-бъ медлилъ до сихъ поръ,
             Какъ если бы огонь съ землей сталъ сроднымъ".
   
             И въ небо вновь она вперила взоръ. 142
   

ПѢСНЬ ВТОРАЯ.

Вступленіе.-- Подъемъ на небо луны.-- Пятна на лунѣ.-- Вліянія небесъ.

             О вы, за мной пустившіеся въ ломкой, 1
             Простой ладьѣ, внимательно слѣдя
             За кораблемъ, гдѣ мчусь я съ пѣснью громкой,--
   
             Вернитесь вспять и, на берегъ взойдя. 4
             Не устремляйтесь въ океанъ, въ которомъ.
             Отставъ отъ насъ, утратите вождя!
   
             Никто не плылъ, гдѣ мчусь я въ бѣгѣ скоромъ; 7
             Мнѣ вождь Минерва, кормчій -- Аполлонъ.
             И девять Музъ Медвѣдицъ кажутъ взорамъ.
   
             Но вы, немногіе, что отъ пеленъ 10
             Къ небесному всегда тянулись хлѣбу
             (Насытивъ, голодъ снова будитъ онъ)
   
             Въ морскую ширь, почуявъ въ томъ потребу, 13
             Вы можете пустить свой челнъ, держась
             Моей бразды средь волнъ, ведущихъ къ небу.
   
             Не такъ дивилъ, въ Колхиду устремясь, 16
             Бойцовъ своихъ Язонъ, представъ однажды
             Имъ пахаремъ, какъ удивлю я васъ.
   
             Почти такъ быстро, какъ изъ васъ зритъ каждый 19
             Вращенье сферъ,-- насъ въ міръ, пріявшій видъ
             Создателя, стремилъ духъ вѣчной жажды.
   
             На Донну я глядѣлъ, она -- въ зенитъ, 22
             И съ быстротой такой же, какъ до мѣты
             Стрѣла домчится, чуть съ замка слетитъ,--
   
             Достигъ я странъ, гдѣ чудные предметы 25
             Влекли мой взоръ. И Та, чей умъ вездѣ
             Всѣмъ помысламъ моимъ даетъ отвѣты,
   
             Вся въ радости и въ дивной красотѣ: 28
             -- "Пролей", рекла, "пролей Творцу хваленье!
             Смотри: вознесъ Онъ къ первой насъ звѣздѣ".
   
             Казалось, облакъ насъ покрылъ въ мгновенье, 31
             Густой и плотный, лившій свѣтъ вокругъ,
             Какъ брилліантъ на солнцѣ, въ отраженьѣ.
   
             И внутрь себя безсмертный тотъ жемчугъ 34
             Такъ принялъ насъ, какъ, пребывая цѣлой,
             Вода пріемлетъ лучъ, упавшій вдругъ.
   
             Коль я былъ плоть (и чей здѣсь разумъ смѣлый 37
             Пойметъ, какъ можно два пространства слить
             Такъ, чтобъ изъ двухъ одно сліялось тѣло?),--
   
             Въ насъ диво то должно бы жаръ вселить 40
             Скорѣй постичь той тайны смыслъ искомый,
             Какъ могъ съ Собой насъ Богъ соединить.
   
             Тамъ узримъ то, съ чѣмъ вѣрой здѣсь знакомы, 43
             Безъ доводовъ, какъ съ истиной простой,
             Принявшей видъ первичной аксіомы.
   
             Я отвѣчалъ:-- "Мадонна, предъ тобой 46
             Того, Кѣмъ такъ взнесенъ я благодатно,
             Какъ лишь могу, благодарю душой.
   
             "Но на лунѣ что значатъ эти пятна? 49
             На нихъ взирая многіе вѣка,
             Про Каина толкуетъ людъ превратно".
   
             И, усмѣхнувшись мнѣ въ отвѣтъ слегка, 52
             Она: -- "Коль тамъ умъ смертныхъ въ мракѣ бродитъ,
             Гдѣ чувствъ ключи не отопрутъ замка,
   
             "То почему стрѣла сомнѣнья входитъ 55
             Здѣсь въ грудь твою? Разсудокъ, данный вамъ,
             Ты видишь, крылъ вслѣдъ чувствамъ не находитъ.
   
             "Но какъ о томъ, скажи, ты мыслишь самъ?" 58
             И я: -- "Тѣ пятна приписать бы можно
             Сгущеннымъ и разрѣженнымъ тѣламъ".
   
             И та:-- "Сейчасъ увидишь, какъ ничтожна 61
             Такая мысль, когда твой умъ отверзтъ
             Внимать тому, что я скажу неложно.
   
             "Вамъ кругъ восьмой являетъ много звѣздъ, 64
             Въ количествѣ и качествѣ которыхъ
             Различный видъ ихъ можно зрѣть окрестъ.
   
             "Будь сила въ томъ, какъ густъ и рѣдокъ хоръ ихъ,-- 67
             Полны-бъ всѣ были или равныхъ силъ,
             Иль болѣе и менѣе лишь скорыхъ.
   
             "Различье-жъ въ силахъ звѣздныхъ породилъ 70
             Принципъ формальный; кромѣ-жъ той единой,
             Другія ты причины сокрушилъ.
   
             "Когда-бъ,-- какъ мыслишь,-- пящугъ тѣхъ причиной 73
             Была прозрачность,-- на планетѣ сей
             Являлась бы долина за долиной
   
             "Безъ вещества, иль, какъ въ тѣлахъ людей, 76
             Гдѣ тукъ иль плоть слоями, вся планета
             Была-бъ изъ тонкихъ и густыхъ частей.
   
             "Будь первое, то видно-бъ было это 79
             При солнечномъ затменьи: сквозь потерь
             Матеріи мы зрѣли-бъ проблескъ свѣта.
   
             "Но этого, однако, нѣтъ. Теперь 82
             Второй разрушу доводъ твой: тогда я
             Твой силлогизмъ разстрою весь, повѣрь.
   
             "Положимъ, что та тонкость не сквозная; 85
             Тогда должна быть грань, гдѣ наконецъ
             Не пропускаетъ свѣта часть густая.
   
             "Гдѣ долженъ лучъ свой отразить вѣнецъ, 88
             Какъ красокъ блескъ отъ плоскости зеркальной,
             За коей скрытъ отъ нашихъ глазъ свинецъ.
   
             "Ты скажешь мнѣ: тутъ лучъ первоначальный 91
             Тусклѣе сталъ, чѣмъ на мѣстахъ вокругъ.
             Вывъ отраженъ назадъ въ странѣ той дальной.
   
             "Но доводъ свой ты самъ разрушишь вдругъ. 94
             Коль сдѣлаешь сей опытъ: это главный
             Источникъ вашъ, начало всѣхъ наукъ.
   
             "Три зеркала возьми и стань на равной 97
             Дистанціи къ двумъ первымъ, а вдали
             Межъ ними третье помѣсти исправно.
   
             "И, взоръ вперя въ нихъ, за спиной вели 100
             Зажечь свѣчу, чтобъ тремъ свѣтила вѣрно
             И чтобъ лучи къ тебѣ отъ нихъ пришли.
   
             "Хоть образъ твой отъ дальняго навѣрно 103
             Придетъ слабѣй, по все-жъ замѣтишь ты,
             Что всѣ они свѣтятся равномѣрно.
   
             "Теперь -- какъ при вліяньи теплоты 106
             Отъ мѣстъ, покровомъ снѣжнымъ защищенныхъ,
             И прежній цвѣтъ и холодъ отняты,--
   
             "И въ помыслахъ, такъ точно измѣненныхъ, 109
             Твоихъ хочу разлить я свѣтъ живой,
             Сіяющій для глазъ твоихъ смущенныхъ.
   
             "Въ томъ небѣ, гдѣ божественный покой, 112
             Въ движеньи кругъ, чья сила въ немъ хранимымъ
             Субстанціямъ даруетъ жизнь собой.
   
             "Кругъ близъ него, полнъ звѣздъ въ ихъ хорѣ зримомъ, 115
             Ту жизнь дробитъ по прочимъ существамъ,
             Отличнымъ отъ него, но имъ творимымъ.
   
             "Круги затѣмъ по разнымъ степенямъ, 118
             Различье силъ, что изъ круговъ исходятъ,
             Приспособляютъ къ цѣлямъ и дѣламъ.
   
             "Сіи-то міра органы такъ сходятъ, 121
             Какъ видишь, со ступени на ступень,
             Что сверху внизъ небесное низводятъ.
   
             "Замѣть же здѣсь, какъ я чрезъ эту сѣнь 124
             Все восхожу до истинъ вожделѣнныхъ,
             Чтобъ ты одинъ все ясно зрѣлъ, какъ день.
   
             "Движенія и силы сферъ священныхъ -- 127
             Какъ молота искусство въ кузнецѣ,--
             Находятъ жизнь въ правителяхъ блаженныхъ.
   
             "И небо въ звѣздномъ пламенномъ вѣнцѣ 130
             Изъ безднъ Ума,-- Чьей силою кружится,--
             Пріемлетъ видъ свой и печать въ лицѣ.
   
             "И какъ душа, что въ бренныхъ васъ таится 133
             По разнымъ членамъ, примѣняясь къ ихъ
             Различнымъ отправленьямъ, въ васъ дробится,
   
             "Такъ Разумъ высшій благость силъ святыхъ 163
             Въ мильонахъ звѣздъ являетъ раздробленной,
             Вращаясь Самъ въ единствѣ лицъ Своихъ.
   
             "Различьемъ силъ различно сопряженный 139
             Съ безцѣннымъ тѣломъ, что Онъ самъ живитъ,
             Онъ связанъ съ нимъ, какъ жизнь въ васъ плоти бренной.
   
             "Изъ радостной природы, въ міръ излитъ, 142
             Духъ смѣшанный сіяетъ въ тѣлѣ этомъ,
             Какъ радостью зѣница глазъ блеститъ.
   
             "Мильоны звѣздъ и различаетъ свѣтомъ 145
             Сей духъ, а не состава плотность ихъ;
             Лишь сей принципъ формальный шлетъ планетамъ
   
             "Ихъ блескъ иль темь, по волѣ силъ святыхъ". 148
   

ПѢСНЬ ТРЕТЬЯ.

Небо луны.-- Духи, несоблюдшіе своего обѣта.-- Пиккарда Донати.-- Императрица Констанца.

             Такъ логикой своею то свѣтило, 1
             Что нѣкогда мнѣ сердце страстью жгло,
             Прекрасный ликъ мнѣ истины открыло.
   
             И я,-- чтобъ высказать, какъ я свѣтло 4
             Все зрю теперь, -- къ ней, сколько подобало,
             Чтобъ дать отвѣтъ, уже подъялъ чело,
   
             Какъ вдругъ мой взоръ такъ сильно приковало 7
             Одно видѣніе, что намять не могла
             Мнѣ подсказать отвѣта, какъ желала.
   
             И какъ на гладкой плоскости стекла 10
             Или въ водѣ прозрачной, безъ волненья,
             Гдѣ дна глубокая не скрыла мгла,
   
             Отъ нашихъ лицъ мы видимъ отраженья 13
             Столь слабыя, что бѣлыхъ перловъ нить
             На бѣломъ лбу замѣтнѣе для зрѣнья:
   
             Такъ много лицъ, готовыхъ говорить, 16
             Узрѣвъ, я впалъ въ обманъ, тому противный,
             Въ какомъ Нарцисъ источникъ сталъ любить.
   
             И я, когда замѣтилъ видъ ихъ дивный, 19
             Мной принятый за отраженье лицъ,--
             Чтобъ ихъ самихъ видать,-- назадъ порывно
   
             Взглянулъ, но, не увидя, взоръ зѣницъ 22
             Опять вперилъ въ Мадонну, мнѣ съ улыбкой
             Изъ глазъ святыхъ метнувшей блескъ зарницъ,--
   
             -- "О, не дивись, что дѣтскою ошибкой 25
             Мою улыбку вызвалъ ты", рекла;
             "Все къ истинѣ идешь стопой ты зыбкой,
   
             "Все въ пустоту стремишься, какъ сперва! 28
             Здѣсь ссылка тѣмъ, кто не соблюлъ обѣта,
             И, что ты зришь, то, вѣрь мнѣ, существа.
   
             "Начни-жъ къ нимъ рѣчь и съ вѣрой жди отвѣта: 31
             Свѣтъ истинный источникъ ихъ утѣхъ,
             Порукой правды словъ ихъ служитъ это".
   
             И тѣни, что бесѣды больше всѣхъ 34
             Ждала, сказалъ такими я словами,--
             Какъ тотъ, кого торопитъ мыслей спѣхъ:
   
             -- "О духъ блаженный, ты, что подъ лучами 37
             Сей вѣчной жизни сладость ту испилъ,
             Что не поймемъ мы, коль не вкусимъ сами!
   
             "Мнѣ-бъ было въ радость, если бъ мнѣ открылъ 40
             И имя ты, и все о долѣ вашей".
             Смѣясь очами, духъ заговорилъ:
   
             -- "Не запираемъ вратъ любви мы нашей 43
             Желаньямъ чистымъ, какъ и Тотъ, Кто намъ
             Любовь Свою льетъ всюду полной чашей.
   
             "Сестрой-монахиней была я тамъ, 46
             И коль сберегъ ты память въ полной мѣрѣ,--
             Мой просвѣтлѣвшій ликъ твоимъ очамъ
   
             "Напомнить про Пиккарду. Здѣсь, по вѣрѣ, 49
             Причтенная къ блаженнымъ сонмамъ симъ,
             Блаженствую я въ самой тихой сферѣ.
   
             "Мы всѣ, горя желаніемъ однимъ -- 52
             Святому Духу подчинить всю волю,
             Счастливы тѣмъ, чѣмъ созданы мы Имъ.
   
             "И этотъ кругъ, столь низкій, намъ на долю 55
             Былъ данъ за то, что мы обѣтъ черницъ
             Не соблюли, отдавъ себя въ неволю".
   
             И я:-- "Черты всѣхъ вашихъ дивныхъ лицъ 58
             Божественнымъ огнемъ блестятъ въ святынѣ,
             Преобразя въ небесныхъ васъ жилицъ.
   
             "Вотъ почему я не узналъ васъ нынѣ; 61
             Но мнѣ теперь открылась ты, и мнѣ
             Припомнить ликъ твой -- не труднѣй латыни.
   
             "Но объясни: ликуя въ сей странѣ,-- 64
             Хотите-ль высшаго достигнуть вы предѣла,--
             Все видѣть, быть любимыми вполнѣ?"
   
             Среди подругъ, смѣясь, она смотрѣла 67
             И съ радостью такой дала отвѣтъ.
             Какъ бы любовью первою горѣла:
   
             -- "Въ насъ волю, братъ, любви смиряетъ свѣтъ; 70
             Того лишь жаждемъ, имъ руководимы,
             Что намъ дано: другой въ насъ воли нѣтъ.
             "Желай достичь мы высшей діадимы,-- 73
   
             Желанье въ насъ пришло-бъ чрезъ это въ споръ
             Съ судомъ Того, чьимъ окомъ здѣсь мы зримы.
   
             "Кругамъ же симъ, какъ видишь, чуждъ раздоръ, 76
             И въ нихъ любовь должна быть въ совершенствѣ.
             Коль въ глубь любви проникъ твой ясный взоръ.
   
             "Лишь въ томъ и сущность бытія въ блаженствѣ, 79
             Чтобъ всякъ желалъ того, что хочетъ Богъ,
             И воли всѣхъ слились бы съ Нимъ въ равенствѣ.
   
             "Итакъ, коль мы съ порога на порогъ 82
             Восходимъ здѣсь, то для сего восхода
             Свою въ насъ волю Царь сихъ царствъ возжёгъ.
   
             "Въ Его-то волѣ миръ нашъ и свобода; 85
             То -- океанъ, куда стремятся всѣ,
             Кто созданъ Имъ, все, что творитъ природа".
   
             Тутъ понялъ я, что рай въ своей красѣ 88
             Повсюду въ небѣ, хоть Податель свѣта
             Дары свои въ той больше полосѣ,
   
             Въ той меньше льетъ. По, какъ межъ блюдъ банкета, 91
             Однимъ насытясь, мы другого ждемъ,
             За то благодаримъ и просимъ это:
   
             Такъ я въ словахъ и на лицѣ своемъ 94
             Ей выразилъ желанье знать: какую
             Тамъ ткань она не доткала челномъ?
   
             -- "Та, что въ рай взнеслась за жизнь святую",-- 97
             Она мнѣ, -- "насъ превыше,-- Клара-мать,--
             Тамъ повелѣла ризу намъ простую
   
             "Носить, чтобы до гроба пребывать 100
             Съ тѣмъ женихомъ, Кто слышитъ всѣ обѣты,
             На нихъ же есть любви Его печать.
   
             "Ей слѣдуя, отъ міра, въ дѣтски лѣты, 103
             Бѣжала я и, въ ризу облачась,
             Клялась блюсти и крестъ, на мнѣ надѣтый.
   
             "Но люди, къ злу, а не къ добру стремясь, 106
             Похитили меня изъ тихой кельи,
             И -- что за жизнь, о Боже, началась!
   
             "И та, -- вся блескъ, -- стоящая въ весельи 109
             Здѣсь справа, свѣтъ такой вокругъ лія,
             Какой возможенъ въ нашемъ новоселья,--
   
             "Все на себѣ извѣдала, что я: 112
             У сей сестры покрова тѣнь святого
             Съ чела была снята, какъ у меня.
   
             "Но, противъ воли въ міръ явившись снова 115
             И силою наруша свой обѣтъ,
             Все-жъ съ сердца не сняла она покрова.
   
             "Великой то Констанцы чудный свѣтъ, 118
             Кѣмъ отъ второй, отъ швабской, непогоды
             Былъ третій вихрь, послѣдній, вызванъ вслѣдъ".
   
             Такъ молвивъ и запѣвъ, какъ гимнъ свободы, 121
             Ave Maria, скрылась отъ очей,
             Какъ тяжкій грузъ, что погрузился въ воды.
   
             Мой взоръ настолько въ глубь слѣдя за ней, 124
             Насколько могъ,-- какъ скоро слѣдъ тотъ скрылся,
             Вернулся къ благу всей души моей
   
             И къ Беатриче снова обратился. 127
             Но молніей она въ мой слабый взоръ
             Сверкнула такъ, что вмигъ онъ ослѣпился.
   
             Вотъ почему вопросъ мой былъ не скоръ. 130
   

ПѢСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

Беатриче отгадываетъ и разрѣшаетъ сомнѣнія въ душѣ Данте.-- Новый           вопросъ его касательно нарушенія и возстановленія обѣтовъ.

             Какъ межъ двухъ блюдъ поставленный, -- покуда 1
             Они равно влекутъ его, -- скорѣй
             Отъ голода умретъ, чѣмъ вкуситъ блюда;
   
             Какъ агнецъ бы застылъ среди полей 4
             Межъ двухъ волковъ, къ обоимъ ужасъ чуя;
             Какъ песъ бы межъ двухъ серпъ стоялъ смирнѣй,--
   
             Такъ я молчалъ; себя въ томъ не виню я,-- 7
             Сомнѣньями двумя смущенъ, къ сему
             Бывъ вынужденъ,-- но также не хвалю я.
   
             Да, я молчалъ, хотя все то, къ чему 10
             Стремился я, въ моемъ читалось взорѣ
             Яснѣй, чѣмъ рѣчь могла-бъ помочь тому.
   
             Какъ Даніилъ, въ Навуходоносорѣ 13
             Смирившій гнѣвъ, когда онъ сталъ угрюмъ,
             Такъ въ мысль мою проникла Донна вскорѣ
   
             И начала:-- "Я вижу, какъ твой умъ 16
             Влекутъ двѣ мысли разныхъ, не позволя
             Тебѣ въ словахъ излить всю тяжесть думъ.
   
             -- "Когда во мнѣ, ты мнишь, благая воля 19
             Жива, то какъ за то, что принужденъ
             Другими я, заслугъ мнѣ меньше доля?"
   
             "Но сверхъ того въ сомнѣнье ты введенъ 22
             Тѣмъ мнѣніемъ, что души за могилой
             Вернутся къ звѣздамъ, какъ училъ Платонъ.
   
             "Вотъ эти-то вопросы съ равной силой 25
             Гнетутъ твой умъ; начнемъ же разбирать
             Мы тотъ, въ комъ желта болѣе постылой.
   
             "Ни ангеловъ ближайшихъ къ Богу рать, 28
             Ни Моисей, Давидъ, ни Іоанны
             (Возьми любого), ниже Дѣва-мать,--
   
             "Ихъ всѣхъ мѣста не болѣе избранны 31
             На небѣ, чѣмъ тѣхъ душъ, что здѣсь вокругъ,
             И ни длиннѣй, ни кратче вѣкъ, имъ данный;
   
             "Но всѣ творятъ прекраснымъ первый кругъ, 34
             И разнствуютъ лишь тѣмъ, что въ разной мѣрѣ
             Нисходитъ къ нимъ въ сей жизни Вѣчный Духъ.
   
             Я И здѣсь онѣ не потому, что сферѣ 37
             Лишь сродны сей, но въ знаменье тому,
             Что въ небо меньше вознеслись по вѣрѣ.
   
             "Такая рѣчь понятнѣе уму 40
             Людей: лишь то, что въ чувства ваши внидетъ,
             Ввѣряете вы смыслу своему.
   
             "Вотъ почему Писаніе,-- да снидетъ 43
             Къ понятьямъ вашимъ,-- ноги и персты
             Даетъ Творцу, хоть смыслъ иной въ томъ видитъ.
   
             "Даетъ и церковь смертныя черты 46
             Вамъ, Гавріилъ и Михаилъ и третій --
             Ты, кѣмъ Товитъ спасенъ отъ слѣпоты.
   
             "Что-жъ о душахъ сказалъ Тилей,-- въ предметѣ 49
             Несходно съ тѣмъ, что видишь здѣсь вездѣ,
             Затѣмъ что самъ онъ вѣрилъ въ мысли эти.
   
             "Духъ, онъ сказалъ, опять къ своей звѣздѣ 52
             Воротится, бывъ отъ нея отвѣянъ
             Въ тотъ мигъ, какъ принялъ видъ свой на землѣ.
   
             "Но, можетъ быть, тутъ смыслъ не тотъ посѣянъ, 55
             Въ какой его ткань рѣчи облекла,
             И онъ тогда не долженъ быть осмѣянъ.
   
             "Коль смыслъ здѣсь тотъ, что слава и хула 58
             Вліяній звѣздъ вернутся къ нимъ обратно,
             То бьетъ какъ будто въ цѣль его стрѣла.
   
             "Но это міру было непонятно, 61
             И весь почти онъ почитать боговъ
             Въ Юпитерахъ и Марсахъ сталъ превратно.
   
             "Второго смыслъ сомнѣнья не таковъ: 64
             Въ немъ ядъ слабѣй; здѣсь ложное сужденье
             Увлечь тебя не можетъ въ станъ враговъ.
   
             "Что чтимъ мы правдой,-- въ этомъ заблужденье 67
             Видать, -- такъ смертнымъ сродно, что скорѣй
             Знакъ вѣры здѣсь, чѣмъ ереси прельщенье.
   
             "Но какъ доступна разуму людей 70
             Здѣсь истина, то я,-- какъ твой желаетъ
             Разсудокъ,-- смыслъ открою тайны сей.
   
             "Коль гнетъ лишь тамъ есть, гдѣ не помогаетъ 73
             Гнетомый угнетателю, то симъ
             Хоръ этихъ душъ себя не оправдаетъ.
   
             "Кто самъ не сдастся, тотъ непобѣдимъ; 76
             Онъ все пойдетъ впередъ своей дорогой:
             Такъ вверхъ порывъ огня неудержимъ.
   
             "Гдѣ-жъ воля гнется, мало ли, иль много, 79
             Тамъ по пятамъ и сила. Такъ душой
             Могли-бъ и тѣ вернуться въ лоно Бога.
   
             "Будь воля въ нихъ столь твердою, съ какой 82
             Лаврентій на рѣшетку легъ иль предокъ
             Твой Муцій радъ былъ жертвовать рукой
   
             "Своей.-- она-бъ могла ихъ напослѣдокъ, 85
             Какъ гнетъ исчезъ, вернуть на прежній путь;
             Но воли духъ столь твердый слишкомъ рѣдокъ.
   
             "Такъ силой словъ, коль ты постигъ ихъ суть 88
             Какъ слѣдуетъ, разбито то сомнѣнье,
             Что ужъ не разъ тебѣ томило грудь.
   
             "Но вотъ встаете другое затрудненье 91
             Въ глазахъ твоихъ, и здѣсь ты самъ собой
             Не вышелъ бы, не павъ въ изнеможеньѣ.
   
             "Я истину внушала въ разумъ твой, 94
             Сказавъ, что ложь чужда для духовъ свѣта,
             Зане они ввѣкъ съ Истиной святой.
   
             "Но, по словамъ Пиккарды, во всѣ лѣта 97
             Констанцѣ дорогъ былъ покровъ главы:
             Откуда-жъ въ насъ противорѣчье это?
   
             "Какъ часто, братъ, случается, что вы, 100
             Въ часы, какъ выгодъ вамъ грозитъ потеря,
             Бываете въ поступкахъ неправы!
   
             "Такъ Алкмеонъ, мольбамъ отца повѣря, 103
             Рѣшился мать родную умертвить,
             Изъ жалости безжалостнѣй ставъ звѣря.
   
             "На это я хочу твой умъ вперить: 106
             Здѣсь воля съ силой такъ слилась грѣховно,
             Что тутъ грѣха нельзя ужъ извинить.
   
             "Не склоненъ къ злу духъ воли безусловной, 109
             Склоняется тогда онъ лишь, коль мнитъ
             Поправить вредъ уступкой полюбовной.
   
             "Итакъ, Пиккарда выше говоритъ 112
             О безусловной, я-жъ -- объ этой волѣ,
             И это насъ обѣихъ примиритъ".
   
             Святой потокъ, исшедшій при престолѣ 115
             Всей Истины, лилъ волны такъ, что вновь
             Внесъ миръ въ мой духъ, взволнованный дотолѣ.
   
             -- "О дивная! О чистая любовь 118
             Любви первичной", рекъ я, "словъ потока
             Твоихъ струей ты духъ живишь мнѣ вновь;
   
             "Но чувствую не такъ еще глубоко, 121
             Чтобъ могъ за даръ твой принести свой даръ,
             Да наградитъ же Онъ тебя широко.
   
             "Нашъ умъ, я вижу, утолитъ свой жаръ, 124
             Лишь просвѣтясь той истиной отъ Бога,
             Внѣ коей все -- такъ призрачно, какъ паръ.
   
             "Ея-жъ достигнувъ, въ ней, какъ звѣрь средь лога, 127
             Почіетъ; можетъ онъ стать близокъ къ ней,--
             А если нѣтъ -- къ чему вся думъ тревога?
   
             "Сомнѣнія, какъ отпрыскъ близъ корней, 130
             Вкругъ истины растутъ, а вверхъ направленъ,--
             Съ собой насъ мчитъ природы кличъ быстрѣй.
   
             "Симъ вызванный, отъ робости избавленъ, 133
             Прошу смиренно, Донна, дать отвѣтъ
             На мой вопросъ, которымъ умъ подавленъ:
   
             "Я знать хочу, возможно-ль или нѣтъ 136
             Другимъ, не легкимъ на вѣсахъ, дѣяньемъ
             Вознаградить нарушенный обѣтъ?"
   
             Тутъ на меня съ такимъ любви сверканьемъ 139
             Божественный она вперила взглядъ,
             Что, взоръ склони, весь ослѣпленъ сіяньемъ,
   
             Почти безъ чувствъ я ликъ отвелъ назадъ. 142
   

ПѢСНЬ ПЯТАЯ.

Святость обѣта и возможность его измѣненія.-- Подъемъ на небо Меркурія.-- Юстиніанъ.

             -- "О! если здѣсь я пламеннѣй пылаю, 1
             Чѣмъ на землѣ, и страстью такъ горю,
             Что силу глазъ твоихъ я побѣждаю,
   
             "То не дивись и вѣдай: глубже зрю 4
             Я Благо то, къ Нему же быстротечно,
             Чѣмъ выше мчусь, свободнѣй тѣмъ парю.
   
             "И вижу я, какъ блещетъ безконечно 7
             Въ умѣ Твоемъ, какъ отблескъ, вѣчный свѣтъ,
             Его-жъ, узрѣвъ, ужъ не разлюбишь вѣчно.
   
             "И чѣмъ бы вы ни увлекались вслѣдъ 10
             Въ любви своей,-- на всемъ того сіянья
             Лежитъ для васъ непостижимый слѣдъ.
   
             "Ты хочешь знать: чрезъ новыя дѣянья 13
             Возможно-ли, чтобъ снова ожила
             Заслуга несдержавшихъ обѣщанья?"
   
             Такъ эту пѣснь Мадонна начала, 16
             И рѣчь ея, какъ рѣчь, что нераздѣльной
             Течетъ струей, такъ далѣ потекла:
   
             -- "Главнѣйшій даръ, что далъ вамъ въ безпредѣльной 19
             Щедротѣ Богъ, угоднѣйшій Ему,
             Какъ даръ съ Его любовью сопредѣльный.--
   
             "Есть даръ свободной воли; потому 22
             И былъ онъ данъ разумнымъ всѣмъ твореньямъ,
             И только имъ, и болѣ никому.
   
             "Отсель пойми, какъ высоко значеньемъ 25
             Стоитъ обѣтъ (коль онъ таковъ, что Богъ
             Пріемлетъ то, что ты даешь съ смиреньемъ).
   
             "Чтобъ въ договоръ съ Творцомъ войти ты могъ, 28
             Ты кладъ, котораго самъ знаешь цѣну,
             Несешь Ему какъ жертву, какъ залогъ.
   
             "Что-жъ можешь дать ты жертвѣ той взамѣну? 31
             Тѣмъ возмѣщать, что отдано,-- не то-ль,
             Что краденымъ творить благую мѣну?
   
             "Рѣчей моихъ теперь вкусилъ ты соль: 34
             Но чтобъ понять все, что вѣщаетъ (точно
             Въ разрѣзъ со мной) вамъ церковь здѣсь,-- изволь
   
             "Не покидать стола, покуда прочно 37
             Усвоится тяжелая та снѣдь,
             Что принята тобою въ часъ урочный.
   
             "Прими-жъ въ свой умъ, чтобъ въ немъ запечатлѣть 40
             То, что скажу: зане не въ томъ ученье,
             Чтобъ лишь внимать, но въ томъ, чтобъ разумѣть.
   
             "Слагается то жертвоприношенье 43
             Изъ двухъ условій: первое есть то,
             Въ чемъ данъ обѣтъ, второе -- соглашенье.
   
             "Послѣднее съ васъ можетъ быть снято 46
             Лишь исполненьемъ, и его касалось
             Все то, что мною выше развито.
   
             "Затѣмъ-то въ долгъ евреямъ и вмѣнялось 49
             Свершить обѣтъ; но (какъ гласитъ Завѣтъ)
             Мѣнять предметъ обѣта допускалось.
   
             "Другое-жъ -- то, въ чемъ состоите обѣтъ -- 52
             Не таково, чтобъ въ грѣхъ чрезъ то вошелъ ты,
             Коль измѣнишь въ обѣтѣ свой предметъ.
   
             "Но не мѣняй, хотя бы самъ нашёлъ ты 55
             Себѣ удобнѣй, ношу плечъ, пока
             Не отопрете и бѣлый ключъ и желтый.
   
             "И вѣрь, не будетъ мѣна та легка, 58
             Коль не включится, какъ въ шести четыре,
             Въ обѣтѣ новомъ тотъ, что данъ сперва.
   
             "Итакъ, когда твои легки такъ гири, 61
             Что даже чашъ въ вѣсахъ имъ не склонить,--
             Ничѣмъ обѣта не замѣнишь въ мірѣ.
   
             "Оставьте-жъ, люди, клятвами шутить; 64
             Храните вѣрность и не будьте слѣпы,
             Какъ Іефѳай, дерзнувшій дочь убить.
   
             "Онъ, объявя: я далъ обѣтъ нелѣпый, 67
             Правѣе-бъ былъ, чѣмъ долгъ сверша такой,
             Какъ былъ неправъ и грековъ вождь свирѣпый,
   
             "Ликъ Ифигеніи смутивъ тоской 70
             И въ слезы всѣхъ повергнувъ,-- глупыхъ, умныхъ,--
             Кто-бъ ни узналъ о страшной жертвѣ той.
   
             "Такъ бойтесь, христіане, клятвъ безумныхъ: 73
             Хотите-ль вы водой грѣха смыть цвѣтъ?
             Иль быть, какъ пухъ, игрушкой вѣтровъ шумныхъ?
   
             "Былъ Ветхій вамъ и Новый данъ Завѣтъ; 76
             Васъ пастырь церкви всѣхъ пасетъ въ покоѣ:
             Сего довольно, чтобъ спастись отъ бѣдъ.
   
             "Коль злыхъ страстей кричитъ вамъ гласъ иное -- 79
             Имѣйте смыслъ людей, а не овцы,
             Чтобъ жидъ средь васъ не осмѣялъ васъ вдвое.
   
             "Не подражайте агнцамъ, что сосцы 82
             Ихъ матери забыли и, рѣзвяся,
             Вдали отъ ней играютъ, какъ глупцы".
   
             Такъ рѣчь ко мнѣ, какъ здѣсь пишу, лилася 85
             Изъ устъ ея и, вся въ восторгѣ, въ мигъ
             Мадонна въ міръ, гдѣ жизнь полнѣй, взвилася.
   
             Молчанье устъ и свѣтлый Донны ликъ 88
             Вселили миръ въ алкающій мой разумъ,
             Гдѣ новый рядъ вопросовъ ужъ возникъ.
   
             И какъ стрѣла доходитъ къ цѣли разомъ, 91
             Пока еще трепещетъ тетива,--
             Такъ мы слились съ вторымъ небесъ алмазомъ.
   
             И просіялъ такъ ликъ ея, едва 94
             Мы вознеслись, что блескъ планеты зыбкой
             Сталъ лучезарнѣй, чѣмъ онъ былъ сперва.
   
             Коль и звѣзда мѣнялась такъ улыбкой, 97
             То что же я, котораго чело
             Измѣнчиво ужъ по природѣ гибкой?
   
             И какъ въ садкѣ прозрачномъ, какъ стекло, 100
             Къ попавшимъ крошкамъ, ихъ считая пищей,
             Подходитъ рыбъ несмѣтное число,
   
             Такъ тысячи сіяній въ томъ жилищѣ 103
             Къ намъ подошли; былъ въ каждомъ слышенъ гласъ:
             -- "Вотъ тотъ, кто жаръ любви зажегъ въ насъ чище!"
   
             И въ каждомъ блескѣ, достигавшемъ насъ, 106
             Я душу зрѣлъ и въ ней восторгъ являло
             Блистанье молній, ослѣплявшихъ глазъ.
   
             Представь, читатель, если-бъ словъ начало 109
             Я здѣсь прервалъ, какое бы твоимъ
             Здѣсь любознаньемъ горе обуяло!
   
             Отсель пойми, желаніемъ какимъ 112
             Я весь пылалъ услышать тѣхъ глаголы.
             Что здѣсь очамъ представились моимъ.
   
             -- "О благодатный, ты, кому престолы 115
             Тріумфа вѣчнаго далъ видѣть Тотъ,
             Кто не рѣшилъ еще твой бой тяжелый!
   
             "Свѣтъ, имъ же блещетъ весь небесный сводъ, 118
             Горитъ и въ насъ, и потому откроемъ,
             Коль хочешь знать, кто мы и весь нашъ родъ".
   
             Такъ мнѣ вѣщалъ одинъ предъ Божьимъ строемъ, 121
             И Беатриче:-- "Говори смѣлѣй,
             О, говори, и вѣрь имъ, какъ героямъ".
   
             -- "Я вижу,-- въ свѣтозарности своей 124
             Витаешь ты, и свѣтъ тотъ вылетаетъ
             Съ улыбкой каждой изъ твоихъ очей;
   
             "Кто-жъ ты -- не знаю, и зачѣмъ витаетъ 127
             Твой духъ въ звѣздѣ, которую нашъ взоръ
             За блескомъ солнца тускло примѣчаетъ".
   
             Къ вѣщавшему мнѣ свѣту такъ простеръ 130
             Я рѣчь мою, и свѣтъ, при словѣ этомъ,
             Сталъ пламеннѣй, чѣмъ былъ до этихъ поръ.
   
             И словно солнце, что чрезмѣрнымъ свѣтомъ 133
             Свой кроетъ ликъ въ тотъ часъ, когда покровъ
             Густыхъ тумановъ жаръ разсѣетъ лѣтомъ,--
   
             Такъ въ радости чрезмѣрной скрылся вновь 136
             Въ лучахъ своихъ тотъ духъ животворящій,
             И, скрытый въ нихъ, вѣщалъ мнѣ съ облаковъ,
   
             Какъ воспоется въ пѣсни предстоящей. 139
   

ПѢСНЬ ШЕСТАЯ.

Жизнь императора Юстиніана.-- Исторія римскаго орла.-- Противъ гибеллиновъ и гвельфовъ.-- Души на небѣ Меркурія.-- Ромео.

             -- "Какъ противъ звѣздъ царь Константинъ направилъ 1
             Полетъ орла, парившаго имъ вслѣдъ
             За Тѣмъ, Кто такъ Лавинію прославилъ,--
   
             "Въ концѣ Европы сотни, сотни лѣтъ 4
             Виталъ птенецъ Господень у границы,
             Отколь слетѣлъ онъ съ горъ впервые въ свѣтъ.
   
             "Подъ сѣнью крылъ священной этой птицы, 7
             Изъ длани въ длань идущій царскій санъ
             Отъ Августа достигъ моей десницы.
   
             "Я цезарь былъ, и я -- Юстиніанъ; 10
             Любовью первой двинутъ, уничтожилъ
             Въ законахъ я излишекъ и туманъ.
   
             "Но, прежде чѣмъ до сей работы дожилъ, 13
             Увѣровалъ въ едину во Христѣ
             Я Ѵпостась, и духъ свой не тревожилъ.
   
             "Но Агапитъ, стоявшій въ высотѣ 16
             Всѣхъ пастырей, святою силой рѣчи
             Свѣтъ истины явилъ мнѣ въ чистотѣ.
   
             "Днесь познаю, что былъ не человѣчій 19
             Тотъ гласъ ко мнѣ, какъ познаешь что мракъ,
             Что свѣтъ и ты межъ двухъ противорѣчій.
   
             "Лишь, съ церковью я въ рядъ направилъ шагъ, 22
             Какъ Богъ внушилъ Своей мнѣ благодатью
             Великій трудъ въ охрану общихъ благъ.
   
             "Мой Велизарій сталъ вождемъ надъ ратью, 25
             Хранимъ Небесъ десницей,-- въ знакъ тому,
             Чтобъ я, почивъ, предался предпріятью.
   
             "Вотъ первому вопросу твоему 28
             Отвѣтъ; но знай: предметъ его такъ важенъ,
             Что нѣчто нужно пріобщить къ нему,
   
             "Да вѣдаешь, какъ былъ обезображенъ 31
             Знакъ пресвятой орла какъ въ станѣ тѣхъ,
             Кѣмъ попранъ онъ, такъ тѣхъ, кѣмъ онъ уваженъ.
   
             "Смотри, какою доблестью для всѣхъ 34
             Онъ сталъ священъ! И я начну съ минуты,
             Какъ палъ Палантъ, чтобъ дать ему успѣхъ.
   
             "Ты знаешь въ Альбѣ триста лѣтъ безъ смуты 37
             Гнѣздился онъ, пока не вызвалъ гнѣвъ
             Трехъ противъ трехъ изъ-за него бой лютый.
   
             "Ты знаешь, что свершилъ онъ послѣ дѣвъ 40
             Сабинскихъ до Лукреціи, съ своими
             Семью царями всѣхъ преодолѣвъ.
   
             "Ты знаешь, что свершилъ онъ въ бой носимый 43
             На Бренна, Пирра, и на страхъ и срамъ
             Другимъ царямъ и всѣмъ союзнымъ съ ними, --
   
             "Чрезъ то Торкватъ и Квинцій (по власамъ 46
             Такъ прозванный) и Фабьевъ, Децьевъ роды
             Стяжали то, что вводитъ въ славы храмъ.
   
             "Онъ въ прахъ повергъ арабовъ спесь въ тѣ годы, 49
             Какъ Аннибаломъ переходъ свершенъ
             Чрезъ Альпы, тамъ, гдѣ, но, берешь ты воды.
   
             "Подъ нимъ тріумфъ стяжали Сципіонъ 52
             И вождь Помпей; но для холма, при коемъ
             Родился ты, явился горекъ онъ.
   
             "Къ исходу-жъ дней, какъ Богъ судилъ покоемъ 55
             Украсить міръ, -- онъ снова пущенъ въ ходъ,
             По волѣ Рима, Цезаремъ-героемъ.
   
             "И что отъ Вара и до Рейнскихъ водъ 58
             Свершилъ орелъ, то зрѣли Изеръ съ Сеной
             И Эръ, и край, гдѣ Рона волны льетъ.
   
             "Но, Рубиконъ прешедши за Равенной, 61
             Въ какую воспарилъ затѣмъ онъ даль,--
             Не передастъ языкъ то дерзновенный.
   
             "Въ Испанію онъ внесъ оружья сталь, 64
             Потомъ въ Диррахій, битвой при Фарсалѣ
             Повергнулъ весь горячій Нилъ въ печаль.
   
             "Онъ зрѣлъ Скамандръ, отколь слетѣлъ вначалѣ, 67
             Антандръ и холмъ, гдѣ Гектора спитъ трупъ,
             И, Птоломея сокруша, онъ далѣ,
   
             "Какъ громъ, на Юбу грянулъ, яръ и грубъ, 70
             И къ вамъ летитъ на западъ отдаленный,
             Заслышавъ звукъ вдали Помпейскихъ трубъ.
   
             "Что-жъ онъ свершилъ, вторымъ бойцомъ взнесенный. 75
             О томъ въ аду Брутъ лаетъ, аки песъ,
             И сѣтуетъ Перуджія съ Моденой,
   
             "И Клеопатра льетъ потоки слезъ, 76
             Скорбя о томъ, что ей, бѣжавшей въ срамѣ,
             Злой аспидъ смерть безвременно принесъ.
   
             "До Чермныхъ волнъ съ нимъ внесъ войны онъ пламя; 79
             Съ нимъ на землѣ такъ утвердилъ онъ миръ,
             Что заперся надолго Янусъ въ храмѣ.
   
             "Но что орелъ, мной чтимый какъ кумиръ, 82
             Свершилъ какъ въ сихъ, такъ послѣ сихъ столѣтій
             Въ странѣ живыхъ, весь покоривши міръ,--
   
             "Для ясныхъ глазъ все это блекнетъ въ цвѣтѣ 85
             Въ сравненьи съ тѣмъ, что онъ тогда свершилъ,
             Какъ взялъ его въ десницу цезарь третій.
   
             "Орлу самъ Богъ, внушившій мнѣ сей пылъ, 88
             Въ рукахъ того, кто мной сейчасъ указанъ,
             Далъ честь отмстить главѣ всѣхъ адскихъ силъ.
   
             "Здѣсь дивное я возвѣстить обязанъ: 91
             Онъ вскорѣ Тита съ местью къ тѣмъ примчалъ,
             Кто мстилъ за то, что древній грѣхъ наказанъ.
   
             "Когда-жъ святую Церковь растерзалъ 94
             Зубъ Лангобардскій, -- подъ орла крылами
             Великій мститель Карлъ ей помощь далъ.
   
             "Теперь суди, сколь страшными дѣлами 97
             Всѣ тѣ, надъ кѣмъ изрекъ я выше судъ,
             Во всѣхъ бѣдахъ виновны передъ вами.
   
             "Тѣ выше общаго девиза чтутъ 100
             Блескъ лилій; этимъ сталъ онъ самъ орудьемъ.
             Такъ что не знаешь, кто виновнѣй тутъ.
   
             "Встань, гибеллинъ, встань съ злымъ своимъ безлюдьемъ 103
             Подъ стягъ другой; а этотъ -- не таковъ,
             Чтобъ могъ онъ быть въ разладѣ съ правосудьемъ.
             "И съ гвельфами не мчися на орловъ, 106
             О новый Карлъ, и помни: когти эти
             Царапали и посильнѣе львовъ!
   
             "Не разъ уже оплакивали дѣти 109
             Грѣхи отцовъ; не думай же, чтобъ Богъ
             Нашъ гербъ дозволилъ измѣнить во цвѣтѣ.
   
             "Украшенъ малой сей звѣзды чертогъ 112
             Семьею душъ, что подвизались много,
             Чтобъ честь и славу пріобрѣсть въ залогъ.
   
             "А тамъ, гдѣ мысль паритъ лишь сей дорогой, 115
             Сойдя съ другой, -- возносится слабѣй
             Лучъ истинной любви къ престолу Бога.
   
             "Но въ соразмѣрности награды сей 118
             Съ заслугой нашей есть и счастье наше,
             Зане она ни меньше, ни сильнѣй.
   
             "И правый судъ вливаетъ полной чашей 121
             Намъ сладость въ грудь, и здѣсь межъ сихъ духовъ
             Нѣтъ никого, кто-бъ жаждалъ жизни краше.
   
             "Творится хоръ изъ разныхъ голосовъ: 124
             Такъ разныя блаженства въ царствѣ этомъ
             Творятъ гармонію всѣхъ сихъ круговъ.
   
             "И въ этомъ перлѣ блещетъ яркимъ свѣтомъ 127
             Ромео духъ, чье честное чело
             За все добро омрачено извѣтомъ.
   
             "Но провансальцы, мстившіе такъ зло, 130
             Не посмѣются: самъ тотъ гибнетъ въ стонахъ,
             Кто доблесть ближнихъ чтитъ себѣ во зло.
   
             "Богъ четырехъ далъ дщерей, всѣхъ въ коронахъ, 143
             Тебѣ, Раймондъ, и -- странникъ, не въ честй,--
             Ромео имъ помогъ возсѣсть на тронахъ.
   
             "Но ты рѣшилъ подъ судъ того вести, 136
             Кто въ твой доходъ, къ досадѣ всѣмъ пройдохамъ,
             Внесъ семь и пять на мѣсто десяти.
   
             "Тутъ честный старецъ прочь ушелъ со вздохомъ, 139
             И вѣдай міръ, что сердцемъ перенесъ
             Бѣдняга, клянча хлѣбъ себѣ по крохамъ,--
   
             "Въ глазахъ людей онъ выше бы возросъ". 142
   

ПѢСНЬ СЕДЬМАЯ.

Искупленіе.

             "Osanna sanctus Deus Sabaoth, 1
             Superillustrans claritate tu'а
             Felices ignes horum malachoth!"1
             1 "Осанна, Боже вѣчный Саваоѳъ,
             Твоимъ сіяньемъ блещутъ, торжествуя,
             Блаженныя свѣтила сихъ круговъ!"
   
             Вокругъ себя такъ съ пѣніемъ, ликуя, 4
             (Я зрѣлъ) вращалось это существо,
             Два ореола вкругъ чела волнуя.
   
             И всѣ, сліясь въ едино торжество, 7
             Какъ вихрь изъ искръ надъ пламенной стихіей,
             Вдругъ скрылись въ даль отъ взора моего.
   
             Я былъ въ сомнѣньи, и мой духъ: -- "Скажи ей", 10
             Шепталъ, "скажи, скажи ей",-- Доннѣ той,
             Кто мнѣ была божественнымъ витіей.
   
             Но, духъ почтенья, -- имъ же разумъ мой 13
             Охваченъ былъ при звукахъ Б и ИЧЕ,--
             Мнѣ голову склонилъ какъ бы дремой.
   
             И въ душу мнѣ проникла Беатриче 16
             Съ такой улыбкой, что изъ-за нея
             Я-бъ счастливя, былъ хоть стать огня добычей.
   
             -- "Вопросомъ тѣмъ (то ясно вижу я), 19
             Какъ быть могла месть правая правдиво
             Наказана, -- смутилась мысль твоя.
   
             "Я разрѣшу сейчасъ тебѣ то диво; 22
             Внимай же мнѣ: глаголъ мой принесетъ
             Великой тайны даръ тебѣ нелживо.
   
             "Не восхотѣвъ нести надъ волей гнетъ 25
             (Себѣ-жъ во благо),-- тотъ, кто не родился,
             Самъ осужденъ,-- весь осудилъ свой родъ,
   
             "Чрезъ что, больной, родъ смертныхъ въ прахъ склонился, 28
             Въ мглѣ древней лжи блуждая безъ конца,
             Доколь Богъ-Слово въ мірѣ не явился,
   
             "Гдѣ естество, отъ своего Творца 31
             Отпавшее, слилось съ Трехупостаснымъ
             Лишь дѣйствіемъ святой любви Отца.
   
             "Впери-жъ весь умъ, да видишь взоромъ яснымъ: 54
             То естество, бывъ въ Богѣ, создано
             Грѣху и злу нисколько непричастнымъ;
   
             "Отъ рая же за грѣхъ отлучено 37
             Само собой, понеже уклонилось
             Отъ истины и жизни въ ложь оно.
   
             "Итакъ -- та казнь, что на крестѣ свершилась 40
             (Съ воспринятымъ считаясь естествомъ),
             Изъ казней всѣхъ правдивѣйшей явилась
   
             "И, вмѣстѣ съ тѣмъ, безбожнѣйшимъ судомъ, 43
             Коль взять Лицо, Что на крестѣ страдало,
             И въ міръ пришло во естествѣ такомъ.
   
             "И вотъ два слѣдствія того-жъ начала: 46
             Вотъ и евреи смерть хотятъ одну;
             При ней разверзлась твердь, земля-жъ дрожала.
   
             "Теперь легко проникнемъ въ глубину 49
             Рѣчей, гласившихъ, что судомъ правдивымъ
             Месть правая отмстилась за вину.
   
             "По вижу я, какъ ты умомъ пытливымъ 52
             Отъ мысли къ мысли къ тѣмъ пришелъ узламъ.
             Изъ коихъ жаждешь вырваться порывомъ.
   
             "Ты мнишь: что слышалъ, -- то я вижу самъ; 55
             Но почему -- мнѣ остается тайной --
             Симъ средствомъ Богъ послалъ спасенье намъ?
   
             "То скрыто, братъ, подъ мглою чрезвычайной 58
             Отъ взоровъ всѣхъ, чей разумъ не возросъ
             Во пламени любви необычайной.
   
             "Но возвѣщу (понеже сей вопросъ 61
             Рѣшить -- у многихъ тщетное желанье),
             Почто то средство лучшимъ обрѣлось.
   
             "Господня благость, чуждая алканья 64
             Злой зависти, отъ искръ любви Своей
             Творитъ въ красѣ безсмертныя созданья.
   
             "Что безъ посредства излилось изъ Ней, 67
             То безъ конца; что Ей запечатлѣнно,
             То снять съ себя не можетъ оттискъ сей.
   
             "Что безъ посредства Благость льетъ вселенной, 70
             То все свободно и не подлежитъ
             Ничуть вліяній новыхъ власти бренной.
   
             "Ей то цѣннѣй, что ближе къ ней стоитъ; 73
             Зане тотъ жаръ, что блескъ свой въ міръ низводитъ,
             Въ томъ, кто къ ней ближе, жарче и горитъ.
   
             "Даровъ-то сихъ обильемъ превосходитъ 76
             Всѣхъ родъ людской; утратя-жъ хоть одинъ,
             Онъ съ высоты естественно нисходитъ.
   
             "Лишь черезъ грѣхъ онъ палъ, какъ рабства сынъ, 79
             И съ высшимъ Благомъ сталъ ужъ тѣмъ несходнымъ,
             Что меньшій свѣтъ его пріемлетъ чинъ.
   
             "И къ высотамъ онъ не взойдетъ природнымъ, 82
             Доколь законъ, что въ немъ нарушилъ грѣхъ,
             Вновь не восполнится судомъ свободнымъ.
   
             "Природа ваша, согрѣша во всѣхъ 85
             Своихъ потомкахъ, до послѣднихъ родовъ,
             Понизилась, утративъ рай утѣхъ,
   
             "И не возстанетъ (коль ты мысли ходовъ 88
             Моей не чуждъ) ни на какомъ пути,.
             Коль не пройдетъ однимъ изъ этихъ бродовъ:
   
             "Иль чтобъ простилъ ей по Своей любви 91
             Самъ Богъ, иль чтобъ по своему почину
             Покаялся въ безумьи сынъ земли.
   
             "Но погрузи теперь свой взоръ въ пучину 94
             Совѣта вѣчнаго, и для зѣницъ
             Очей твоихъ я мракъ надъ ней раздвину.
   
             "Самъ человѣкъ внутри своихъ границъ 97
             Не могъ спастись, зане не могъ въ смиреньи,
             Унизившись, онъ пасть настолько ницъ,
   
             "Насколько вверхъ стремился въ противленьи: 100
             Вотъ потому-то онъ и не возмогъ
             Самъ по себѣ свершить свое спасенье.
   
             "Итакъ, одно осталось -- чтобъ самъ Богъ 103
             Въ путяхъ Своихъ вознесъ его всецѣло,
             Единой-ли, двумя-ль изъ тѣхъ дорогъ.
   
             "Но какъ творящему тѣмъ слаще дѣло, 106
             Чѣмъ болѣе на немъ намѣченъ слѣдъ
             Щедроты сердца, гдѣ оно созрѣло,--
   
             "То благость Божья, ею-жъ полонъ свѣтъ, 109
             На всѣхъ путяхъ Своихъ вознесть рѣшила
             Его опять въ верховный Свой совѣтъ.
   
             "И въ сихъ путяхъ съ такой высокой силой 112
             Свершенныхъ дѣлъ между послѣдней мглой
             И первымъ днемъ не будетъ и не было.
   
             "Предавъ себя, чтобъ могъ возстать душой 115
             Самъ человѣкъ, Богъ благостнѣй явился,
             Чѣмъ если-бъ грѣхъ простилъ Онъ Самъ собой.
   
             "Другой бы всякій способъ не годился 118
             Для правосудья, если-бъ Божій Сынъ
             Въ смиреніи Своемъ не воплотился.
   
             "Но чтобъ провесть твой умъ сквозь всѣхъ глубинъ, 121
             Скажу насчетъ всѣхъ сихъ вещей природы,
             Да зришь и ты, какъ я, во мглѣ пучинъ.
   
             "Ты говоришь: я вижу воздухъ, воды, 124
             Огонь и землю; и вездѣ одно
             Лишь тлѣніе, все длится только годы,
   
             "А между тѣмъ все это создано; 127
             Такъ если то, что ты сказала, -- вѣрно,
             То для чего-же тлѣнье имъ дано?
   
             "Всѣ ангелы, о братъ, и край безмѣрный, 130
             Гдѣ ты теперь,-- всѣ были созданы,.
             Какъ они есть, съ ихъ сутью соразмѣрно.
   
             "Но тѣ стихіи, кои названы 133
             Тобой, и все, что изъ стихій возникло,
             Отъ силы созданной сотворены.
   
             "Создалось вещество, что въ нихъ проникло; 36
             Создалась сила творческая звѣздъ,
             Дающая имъ ходъ внутри ихъ цикла.
   
             "Душа-жъ растеній, всѣхъ звѣрей окрестъ, 139
             Изъ силъ ужъ созданныхъ въ себя пріемлетъ
             Лучъ и движенье сихъ священныхъ мѣстъ.
   
             "Но безъ посредства вашу жизнь объемлетъ 142
             Святая Благость и къ Себѣ любовь
             Влагаетъ въ васъ, да вѣчно въ васъ не дремлетъ.
   
             "И заключить отсель ты можешь вновь 145
             О воскресеньи умершихъ изъ гроба,
             Коль вспомнишь, какъ когда-то плоть и кровь
   
             "Отъ Бога праотцы пріяли оба. 148
   

ПѢСНЬ ВОСЬМАЯ.

Подъемъ въ небо Венеры.-- Души любившихъ.-- Карлъ Мартеллъ.-- Король Робертъ.-- Почему дѣти рѣдко походятъ на отцовъ.

             Міръ полагалъ, пока въ немъ вѣра никла, 1
             Что бредъ любви Кипридой чрезъ эѳиръ
             Изъ третьяго къ намъ льется эпицикла,--
   
             За что не только ей подъ звуки лиръ 4
             Обѣты съ жертвами творилъ въ дни оны,
             Въ лжевѣрьи древнемъ, этотъ древній міръ,
   
             Но былъ имъ чествуемъ и ликъ Діоны, 7
             И Купидонъ, какъ мать ея и сынъ,
             Что будто бы проникнулъ въ грудь Дидоны.
   
             По ней-то, давшей пѣсни сей починъ, 10
             И назвалась звѣзда подъ зодіакомъ,
             Пріемля свѣтъ то въ ликъ, то въ тылъ одинъ.
   
             Какъ я взлетѣлъ въ нее, покрыто мракомъ; 13
             Но что взлетѣлъ я,-- въ томъ Мадонны видъ,
             Еще прекраснѣй ставшей, былъ мнѣ знакомъ.
   
             И какъ въ огнѣ мы видимъ искръ полетъ, 16
             Какъ въ пѣніи отличенъ гласъ отъ гласа --
             Тамъ тянутъ ноту, здѣсь же трель звучитъ:
   
             Такъ въ той звѣздѣ мнѣ зрѣлась свѣтовъ масса, 19
             И всѣ по мѣрѣ имъ причастныхъ благъ
             Неслись, то тише, то быстрѣй кружася.
   
             Съ холодныхъ тучъ не мчатся быстро такъ 22
             Порывы вѣтровъ, зримыхъ и незримыхъ,
             Чтобъ медленнымъ не счелъ полетъ ихъ всякъ,
   
             Кто-бъ видѣлъ сонмъ святыхъ огней кружимыхъ, 25
             Примчавшихъ къ намъ, круговъ замедля спѣхъ,
             Начавшихся при высшихъ Серафимахъ.
   
             И въ томъ строю, что былъ къ намъ ближе всѣхъ, 28
             Вдругъ раздалось такъ сладостно "Осанна",
             Что не забыть мнѣ вѣчно звуковъ тѣхъ.
   
             Потомъ ниспалъ одинъ изъ нихъ нежданно, 31
             Вѣщавъ: -- "Нашъ сонмъ весь предъ тебя притекъ,
             Да насладишься нами невозбранно!
   
             "Единой жаждой мы слились навѣкъ 34
             Въ единый кругъ, что вѣчно Бога славитъ
             Съ князьями сферъ, о нихъ же ты изрекъ:
   
             "О вы, чей разумъ третьимъ небомъ правитъ!" 37
             И всякъ любви такъ полонъ, что на мигъ
             Свое вращенье для тебя оставитъ".
   
             И вотъ, какъ скоро очи я воздвигъ 40
             Съ почтеніемъ на Донны ликъ сіявшій
             И укрѣпилъ мнѣ очи свѣтлый ликъ,--
   
             Я вновь взглянулъ на свѣтъ, мнѣ обѣщавшій 43
             Столь многое, и -- "Кто ты, дивный?" -- былъ
             Къ нему мой гласъ, отъ сильныхъ чувствъ дрожавшій.
   
             О. какъ великъ, какъ былъ въ немъ жарокъ пылъ 46
             Отъ радости, все становяся шире
             И пламеннѣй, пока я говорилъ!
   
             Такъ, просіявъ, сказалъ онъ:-- "Былъ я въ мірѣ 49
             Лишь краткій мигъ; но будь я дольше съ нимъ,
             Міръ спасся бы отъ бѣдъ въ моей порфирѣ.
   
             "Я, радостный, для глазъ твоихъ незримъ, 52
             Весь потонувъ въ лучахъ, палящихъ жаромъ,
             Какъ тонетъ червь въ шелку, спряденномъ имъ.
   
             "Меня любилъ ты много и -- недаромъ! 55
             Любовь къ тебѣ,-- будь живъ я,-- не листвой,
             Инымъ бы разрослась -- пышнѣйшимъ даромъ.
   
             "Тотъ лѣвый берегъ, что омылъ волной 58
             Роданъ, по слитьи съ Сортомъ, въ государи
             Ужъ ждалъ меня на тронъ старинный свой,--
   
             "Какъ и тотъ рогъ Авзоніи, гдѣ Бари, 61
             Гаэта и Кротонъ, гдѣ наконецъ
             Въ моря свои и Троитъ и Верде впали.
   
             "Ужъ на челѣ моемъ сверкалъ вѣнецъ 64
             Державы той, гдѣ льется по долинамъ
             Сѣдой Дунай, нѣмецкихъ странъ бѣглецъ.
   
             "А дивный край Тринакріи съ Пахиномъ 67
             И Пелоромъ, гдѣ такъ въ заливѣ крутъ
             Восточный вѣтръ, гдѣ все покрыто дымомъ,
   
             "Не изъ Тифея, но отъ сѣрныхъ рудъ,-- 70
             Донынѣ-бъ ждалъ дѣтей моихъ къ ихъ санамъ.
             Что родъ отъ Карла съ Рудольфомъ ведутъ,
   
             "Когда-бъ тиранствомъ, столь несноснымъ странамъ, 73
             Не вызванъ былъ отмщенья грозный бонъ
             Поднять въ Палермо крикъ: "смерть! смерть тиранамъ!"
   
             "И если-бъ то мой братъ предвидѣть могъ,-- 76
             Онъ Каталонской, алчной къ злату, голи
             Чуждался бы, чтобъ избѣжать тревогъ.
   
             "Да, онъ былъ долженъ, по своей ли волѣ 79
             Иль по чужой, сознаться, что бѣда --
             Тяжелый ужъ корабль грузить все болѣ;
   
             "Изъ щедрыхъ -- алчнымъ сталъ онъ безъ стыда 82
             И рать ему не ту имѣть пристало,
             Что золотомъ грузитъ свои суда!"
   
             -- "Монархъ! ту радость (какъ мнѣ ясно стало), 85
             Какую льетъ мнѣ рѣчь твоя, -- лишь тамъ,
             Гдѣ всѣхъ благихъ конецъ и ихъ начало,
   
             "Ты могъ извлечь, и я твоимъ словамъ 88
             Тѣмъ болѣ радуюсь, что всѣ начатки
             Ты въ Богѣ зришь, какъ сердцемъ вижу самъ.
   
             "Давъ радость мнѣ, дай и отвѣтъ, хоть краткій 91
             (Въ сомнѣнье впалъ съ твоихъ же я рѣчей!):
             Какъ сладкій корень плодъ даетъ не сладкій?"
   
             Такъ я,-- и онъ: -- "Когда я съ тайны сей 94
             Сниму покровъ, къ ней повернешься ликомъ,
             Какъ ты теперь спиной повернутъ къ ней.
   
             "Тотъ, Кто -- покой и двигатель въ великомъ 97
             Семъ царствѣ, гдѣ паришь ты, промыслъ Свой
             Даруетъ въ мощь всѣмъ звѣздамъ, какъ владыкамъ,
   
             "И умъ Его, довольный самъ собой, 100
             Всѣ естества не только прозрѣваетъ,
             Но всѣ въ себѣ вмѣщаетъ съ ихъ судьбой,
   
             "Такъ что все то, что этотъ лукъ бросаетъ, 103
             Какъ прямо въ цѣль летящая стрѣла,
             Въ предвидѣнный предѣлъ свой попадаетъ.
   
             "Будь иначе, то Небо всѣ дѣла 106
             Творило-бъ такъ, что ярыхъ звѣздъ свирѣпость
             Не къ творчеству, а къ гибели-бъ вела.
   
             "Сего же нѣтъ, коль не принять нелѣпость, 109
             Что разумъ слабъ въ правителяхъ свѣтилъ,
             Иль что не могъ Онъ первый дать имъ крѣпость,
   
             "Желаешь-ли, чтобъ далѣ я свѣтилъ?" 112
             И я:-- "Никакъ! съ разсудкомъ несогласно,
             Чтобъ не было въ природѣ нужныхъ силъ".
   
             И онъ:-- "Скажи-жъ мнѣ: можетъ быть, напрасно, 115
             Что человѣкъ есть міра гражданинъ?"
             -- "Нѣтъ," я сказалъ: "безъ доводовъ то ясно".
   
             -- "А могъ ли-бъ жить онъ, если бы одинъ 118
             У всѣхъ былъ долгъ, а не разнообразный?
             -- Конечно, нѣтъ, коль правъ вашъ властелинъ".
   
             Такъ онъ дошелъ до сей посылки связно, 121
             И заключилъ: -- "Итакъ, чтобъ человѣкъ
             Могъ въ мірѣ жить, талантъ всѣмъ нуженъ разный.
   
             "Тѣ какъ Солонъ, какъ Ксерксъ. Мельхиседекъ 124
             Родились; тотъ -- чтобъ крылья для подъема
             Найти и сына тѣмъ сгубить навѣкъ.
   
             "Вращенье сферъ работаетъ безъ грома, 127
             Кладя печать на воскъ людскихъ племенъ.
             Но отличать не хочетъ домъ отъ дома.
   
             "Вотъ почему ужъ въ чревѣ отличенъ 130
             Іаковъ отъ Исава, а Квирину
             Данъ Марсъ въ отцы: такъ низко онъ рожденъ!
   
             "И отъ отца путемъ все тѣмъ же къ сыну 133
             Природа вѣчно-бъ шла, когда-бъ святой
             Господень промыслъ не мѣнялъ тропинку.
   
             "И вотъ что сзади -- стало предъ тобой. 136
             Но чтобъ ты зналъ, какъ мной любимъ ты нѣжно, --
             Какъ въ плащъ, одѣнься въ королларій мой.
   
             "Гдѣ входитъ въ споръ съ Фортуною мятежной 139
             Природа, тамъ дурной родится плодъ,
             Какъ всякій сѣвъ на почвѣ ненадежной.
   
             "И если-бъ вслѣдъ природѣ смертный родъ 142
             Всегда ходилъ, въ ея вникая нѣдра,--
             Рождался-бъ лучшій на землѣ народъ.
   
             "Но вы того, кому былъ посланъ щедро 145
             Талантъ военный, тянете въ попы,
             И въ короли, кому удѣлъ -- каѳедра,
   
             "И тѣмъ съ прямой сбиваетесь тропы". 148
   

ПѢСНЬ ДЕВЯТАЯ.

Небо Венеры: души любившихъ.-- Куницца да Романо.-- Фолько Марсельскій.-- Раавъ.-- Римскій дворъ.

             Когда твой Карлъ, прекрасная Клеменца, 1
             Открылъ мнѣ все, повелъ онъ снова рѣчь
             О ковахъ тѣхъ, что ждутъ его младенца.
   
             -- "Молчи", сказалъ, "и дай годамъ протечь! 4
             Одно скажу: тотъ скоро часъ приспѣетъ,
             Какъ вашу скорбь отмститъ правдивый мечъ".
   
             И къ Солнцу, Имъ же вся душа въ немъ млѣетъ, 7
             Возвелъ вновь взоры свѣточъ сей святой.
             Какъ къ благости, что каждому довлѣетъ.
   
             О родъ людской, заблудшійся, слѣпой! 10
             Зачѣмъ сердца, что полны суетою,
             Ты уклонилъ отъ благости такой?--
   
             И вотъ -- другой, какъ свѣтлый день весною, І5
             Приблизился и выразилъ извнѣ
             Любовь ко мнѣ блистанья красотою:
   
             И очи Донны, бывшія на мнѣ 16
             Недвижными, своимъ благоволеньемъ
             Мнѣ дали духъ все высказать вполнѣ.
   
             -- "О, снизойди скорѣй къ моимъ стремленьямъ, 19
             И мысль мою. блаженный духъ, позволь
             Узрѣть въ тебѣ", сказалъ я, "отраженьемъ".
   
             Какъ склонный облегчать чужую боль, 22
             Изъ нѣдръ своихъ, звучавшихъ гимномъ славы,
             Вѣщалъ мнѣ свѣтъ, безвѣстный мнѣ дотоль:
   
             -- "Въ Италіи, въ странѣ ея лукавой, 25
             Лежащей межъ Ріальто и вершинъ,
             Источникомъ служащихъ Брентѣ съ Пьявой,
   
             "Невысоко поднялся холмъ одинъ, 28
             Отколь спустился факелъ тотъ, чья злоба
             Такъ памятна для жителей долинъ.
   
             "Отъ одного мы корня вышли оба. 31
             Куницца я, и здѣсь блещу тебѣ,
             Звѣздѣ любви пребывъ вѣрна до гроба.
   
             "Но эту страсть прощаю я себѣ 34
             Легко и этимъ здѣсь мнѣ не смутиться,--
             Хоть не понять того земной толпѣ.
   
             "И сей алмазъ, что близъ меня здѣсь мчится 37
             На небесахъ, такъ славой былъ покрытъ,
             Что этотъ вѣкъ пять разъ возобновится,
   
             "Пока онъ будетъ межъ людьми забытъ. 40
             Такъ пусть о благѣ родъ людской хлопочетъ,
             И жизнь другую первой породитъ.
   
             "Близъ Тальяменто, впрочемъ, мысль не точитъ 43
             О томъ народъ и, послѣ столькихъ бѣдъ,
             По-прежнему онъ каяться не хочетъ.
   
             "Но вскорѣ Падуя въ багровый цвѣтъ 46
             Окраситъ вкругъ Винченцы топь болота
             За то, что въ людяхъ совѣсти тамъ нѣтъ;
   
             "А гдѣ Каньянъ впадаетъ въ Силе, кто-то 49
             Царитъ съ челомъ подъятымъ въ странахъ тѣхъ,
             Но на него ужъ тамъ плетутъ тенёта.
   
             "Оплачется и въ Фельтро страшный грѣхъ 52
             Епископа,-- столь черный, что предстанетъ
             Предъ нимъ невиннымъ въ Мальтѣ худшій всѣхъ.
   
             "Столь ёмкій чанъ едва ли кто достанетъ, 55
             Чтобъ кровь феррарцевъ всю принять, и кто-бъ
             Ее по унцамъ мѣрить сталъ,-- устанетъ,--
   
             "Кровь, что даритъ учтивый этотъ попъ 58
             Въ угоду партіи, и тѣ крамолы
             Во вкусѣ всѣхъ живущихъ тамъ особъ!
   
             "Зерцала тѣ (для васъ они -- Престолы), 61
             Гдѣ намъ открытъ Господень гнѣвный ликъ,
             Мнѣ власть даютъ изречь сіи глаголы".
   
             Тутъ свѣтъ умолкъ и погрузился вмигъ 64
             Въ кругъ праведныхъ, давъ знать мнѣ, что отнынѣ
             Весь помыслъ свой къ иному онъ воздвигъ.
   
             Тутъ свѣтъ иной, ужъ мнѣ извѣстный нынѣ, 67
             Полнъ радости, сверкнулъ мнѣ въ очи вдругъ,
             Какъ солнца лучъ, что отраженъ въ рубинѣ.
   
             Отъ радости на небѣ блескъ вокругъ, 70
             Какъ смѣхъ у насъ; въ аду-жъ тѣмъ большимъ мракомъ
             Темнѣетъ тѣнь, чѣмъ въ ней прискорбнѣй духъ.
   
             -- "Все видитъ Богъ, тебѣ-жъ Онъ правды знакомъ, 73
             Духъ свѣтлый, видимъ", молвилъ я, "ничѣмъ
             Не скрытъ тебѣ весь помыслъ въ сердцѣ всякомъ!
   
             "Что-жъ голосъ твой, который въ небѣ семъ 76
             Слитъ въ хоръ одинъ съ источниками свѣта,
             Надъ чьей главой шесть крылъ, творящихъ шлемъ,--
   
             "Не шлетъ моимъ желаніямъ привѣта? 79
             Будь ты ко мнѣ, какъ я къ тебѣ, влекомъ,--
             Ждать моего не сталъ бы ты отвѣта".
   
             -- "Такъ далеко къ востоку водоёмъ, 82
             Громаднѣйшій (коль не считать намъ понта
             Вкругъ всей земли)", такъ началъ онъ потомъ,
   
             "Раскинулся, дѣля два чуждыхъ фронта, 85
             Что солнце здѣсь взойдетъ въ меридіанъ,
             Съ заката-жъ тамъ едва у горизонта.
   
             "Поморцемъ былъ межъ двухъ я рѣкъ тѣхъ странъ -- 88
             Межъ Эбро съ Макрой, отдѣлившей токомъ
             Тосканы край отъ Генуи полянъ.
   
             "Тамъ подъ однимъ закатомъ и востокомъ, 91
             Какъ Буччіа, лежитъ и городъ мой,
             Гдѣ кровью портъ кипѣлъ въ бою жестокомъ.
   
             "Меня звалъ Фалько мой народъ родной, 94
             И здѣсь звѣзда мой духъ отпечатлѣла,
             Какъ на землѣ летѣлъ я къ ней одной,--
   
             "Затѣмъ что въ мірѣ страстью не горѣла 97
             Такъ пламенно, какъ я во цвѣтѣ силъ,
             Сихея и Креузы вратъ, дочь Бела,
   
             "Ни Филлида, которой измѣнилъ 100
             Демофоонтъ. ниже Иракла сила,
             Когда въ груди Іолу онъ носилъ.
   
             "Но о грѣхахъ (ихъ память истребила) 103
             Мы не скорбимъ: мы здѣсь ликуемъ всѣ
             Въ той мудрости, что все такъ учредила.
   
             "Дивимся здѣсь искусству и красѣ, 106
             Всему любовно данныхъ, чтобы стремился
             Вашъ низшій міръ въ семъ высшемъ колесѣ.
   
             "Но чтобы миръ скорѣе водворился 109
             Въ твоихъ мечтахъ, возникшихъ въ сей звѣздѣ,
             Необходимо, чтобъ глаголъ мой длился.
   
             "Ты хочешь знать, кто въ свѣтлой той средѣ, 112
             Что близъ меня, сверкаетъ въ искрахъ славы,
             Какъ солнца лучъ въ прозрачнѣйшей водѣ?
   
             "Въ ней успокоилась душа Раавы, 115
             Къ намъ сопричтясь, и высшую ступень
             Занявъ межъ насъ въ предѣлахъ сей державы.
   
             "Въ тотъ кругъ, куда земли доходитъ тѣнь, 118
             Своимъ концомъ, тріумфъ Христовъ къ блистанью
             Ввелъ прежде всѣхъ ея святую тѣнь.
   
             "Въ семъ небѣ ей по праву, по избранью, 121
             Довлѣетъ пальму несть побѣды той,
             Что правой Онъ стяжалъ и лѣвой дланью.
   
             "Черезъ ея пособье въ край святой 124
             Вошелъ Навинъ со славою когда-то,
             О чемъ не помнитъ папа вашъ земной;
   
             "А городъ твой, злой отпрыскъ супостата, 127
             Что первый къ Богу сталъ спиной и чьей
             Злой завистью такъ вся земля богата,--
   
             "Проклятый цвѣтъ развелъ на паствѣ всей, 130
             Овецъ и агнцевъ сбивъ съ пути ехидно,
             Зане сталъ волкомъ пастырь ихъ злодѣй.
   
             "Теологи забыли тамъ постыдно 133
             Евангелье; лишь въ декреталы всякъ
             Вникаетъ тамъ, какъ по полямъ ихъ видно.
   
             "Съ прелатами въ нихъ папа умъ напрягъ, 136
             А Назаретъ обходитъ мысль ихъ мимо,
             Гдѣ Гавріилъ явился дивно такъ.
   
             "Но Ватиканъ и всѣ святыни Рима, 139
             Гдѣ мощи воиновъ положены
             Петровой рати, будутъ несдержимо
   
             "Отъ любодѣйства скоро спасены". 142
   

ПѢСНЬ ДЕСЯТАЯ.

Подъемъ на небо Солнца.-- Духи познанія.-- Ѳома Аквинскій.-- Теолога и философы схоластическіе и древніе.

             Взирая на божественнаго Сына 1
             Съ любовью, нераздѣльной съ Божествомъ,
             Неизреченная Первопричина
   
             Все, что ни зримъ, ни познаемъ умомъ. 4
             Такъ создала, что кто безъ восхищенья,
             Вникая въ то.-- помыслилъ бы о немъ?
   
             Впери-жъ со мной, читатель, органъ зрѣнья 7
             Къ колесамъ высшимъ, къ высшей точкѣ той,
             Гдѣ пересѣклись межъ собой движенья.
   
             И здѣсь начни вникать въ природы строй, 10
             Въ который вѣкъ Зиждитель взоръ вперяетъ.
             Зане любви къ нему онъ полнъ святой.
   
             Смотри же, какъ себя здѣсь развѣтвляетъ 13
             Кругъ косвенный, планетъ несущій ходъ,
             И силу тѣмъ свою усугубляетъ.
   
             И если-бъ былъ не косвенъ ихъ полетъ, 16
             То много-бъ силъ вліяло въ небѣ тщетно,
             И какъ бы мертвъ для міра свѣтъ былъ тотъ!
   
             И если бы ихъ ходъ сошелъ замѣтно 19
             Съ прямой стези, то во вселенной всей
             Нарушился-бъ порядокъ сей завѣтный.
   
             Сиди-жъ, читатель, на скамьѣ своей; 22
             Обдумай то, въ чемъ предвкусилъ ты слово,
             Да не падешь подъ тяжестію сей.
   
             Питайся тѣмъ, что на столѣ готово; 25
             Мои-жъ всѣ думы вновь къ себѣ влечетъ
             Предметъ, къ нему-жъ я приступаю снова.
   
             Владыка слугъ природы, что кладетъ 28
             На міръ печать небесной силы спорой,
             И свѣтомъ мѣру времени даетъ,--
   
             Уже достигъ той точки, о которой 31
             Мной сказано, носясь въ спирали, гдѣ
             Онъ съ каждымъ днемъ бѣгъ предваряетъ скорый.
   
             И былъ я тамъ; но какъ я къ той звѣздѣ 34
             Сталъ близокъ,-- я не зналъ: такъ мы не знаемъ,
             Какъ первая родится мысль въ умѣ.
   
             О Беатриче, кѣмъ я возвышаемъ 37
             Съ такой, все къ высшимъ благамъ, быстротой,
             Что временемъ подъемъ неизмѣряемъ,--
   
             Какъ солнце, ты сіяешь красотой! 40
             Но то, что въ солнцѣ, гдѣ я былъ, блистало
             Не цвѣтомъ, свѣтозарностью одной --
   
             О томъ талантъ, искусство, геній смѣлый 43
             Не скажетъ такъ, чтобъ вы постигли то;
             Такъ вѣруйте-жъ, вѣдь это вѣры дѣло.
   
             И если въ насъ фантазія -- ничто 46
             Предъ блескомъ тѣмъ, пусть въ страхъ то васъ не вводитъ:
             Вѣдь блеска солнца снесть не могъ никто.
   
             Такой къ семьѣ четвертой блескъ низводить 49
             Отецъ небесъ, что кажетъ тайну ей,
             Какъ Сынъ рождается, какъ Духъ исходитъ.
   
             И Беатриче мнѣ: -- "Излей, излей 52
             Хвалу предъ Солнцемъ ангеловъ, подъявшимъ
             Ко зримому насъ благостью Своей!"
   
             Никто изъ смертныхъ съ сердцемъ столь пылавшимъ 55
             Не возносилъ къ престолу Божества
             Молитвъ своихъ всѣмъ помысломъ алкавшимъ,
   
             Какъ я въ тотъ мигъ, лишь внялъ ея слова; 58
             И такъ любовь моя Имъ поглощалась,
             Что я о Доннѣ помнилъ ужъ едва.
   
             Не гнѣваясь, она мнѣ улыбалась, 61
             И отъ огня святыхъ ея очей
             Связь думъ моихъ на части разбивалась.
   
             Мильоны ослѣпительныхъ огней, 64
             Насъ взявъ за центръ, сложились въ видъ короны,
             Плѣняя взоръ, но слухъ еще сильнѣй.
   
             Въ такомъ вѣнцѣ мы видимъ дщерь Латоны, 67
             Когда весь воздухъ влагой столь чреватъ,
             Что нити той удерживаетъ зоны.
   
             Въ дворахъ небесъ, отколь я сшелъ назадъ. 70
             Есть много дивныхъ камней драгоцѣнныхъ,
             Но ихъ нельзя извлечь изъ райскихъ вратъ.
   
             Въ числѣ ихъ былъ и хоръ сихъ душъ блаженныхъ; 73
             Но кто безъ крылъ -- парить въ міръ этихъ мѣстъ.--
             Пусть тѣмъ нѣмой дастъ вѣсть о сокровенныхъ.
   
             Потомъ тѣ солнца надо мной окрестъ, 76
             Горя, свершили съ пѣньемъ кругъ трикраты,
             Какъ вкругъ Полярной хоръ ближайшихъ звѣздъ,--
   
             Подобясь дѣвамъ пировой палаты, 79
             Что молча ждутъ, на мигъ остановясь,
             Пока не вникнутъ въ новый тактъ баллады.
   
             И я въ одномъ изъ нихъ услышалъ гласъ: 82
             -- "Коль лучъ той благости, что возжигаетъ
             Огнь истинной любви, чтобъ вѣкъ не гасъ,--
   
             "Такъ, преумноженный, въ тебѣ сіяетъ, 85
             Что взвелъ тебя сей лѣстницей къ странѣ,
             Отколь низшедшій вновь туда взлетаетъ,--
   
             "Кто бы тебѣ здѣсь отказалъ въ винѣ; 88
             Въ томъ не было-бъ свободы настоящей,
             Какъ въ недостигшей до моря волнѣ.
   
             "Ты хочешь знать, что за цвѣты въ блестящей 91
             Гирляндѣ этой, что сплелась кругомъ
             Прекрасной Донны, въ рай тебя вводящей?
   
             "Я агнцемъ былъ въ томъ стадѣ пресвятомъ, 94
             Что Доминикъ ведетъ стезей воинской,
             Гдѣ всѣ тучнѣютъ, кто не сбитъ грѣхомъ.
   
             "Со мной здѣсь справа пламень исполинскій -- 97
             То братъ мой и учитель, тотъ Альбертъ,
             Кѣмъ славенъ Кёльнъ; а я -- Ѳома Аквинскій.
   
             "Но чтобъ о всѣхъ ты былъ въ познаньи твердъ, 100
             Направь глаза вслѣдъ словъ моихъ по гибкой
             Той линіи, гдѣ нашъ вѣнокъ простертъ.
   
             "Тамъ третій огнь возжегъ своей улыбкой 103
             Тотъ Граціанъ, кто рай плѣнилъ съ тѣхъ поръ,
             Какъ двумъ судамъ опорой сталъ незыбкой.
   
             "А тотъ за нимъ, украсившій нашъ хоръ, 106
             Есть оный Петръ, что внесъ съ вдовицей вмѣстѣ
             Сокровище въ храмъ Божій въ общій сборъ.
   
             "Но пятый свѣтъ, прекраснѣйшій въ семъ мѣстѣ, 109
             Такой любовью вдохновляетъ Богъ,
             Что на землѣ о немъ всѣ жаждутъ вѣсти.
   
             "Въ немъ скрытый духъ былъ въ званьяхъ такъ глубокъ, 112
             Что -- истина коль истинна, то въ мірѣ
             Не возставалъ второй такой пророкъ.
   
             "За нимъ блескъ свѣточа ты зришь въ эѳирѣ, 115
             Что ангеловъ природу и ихъ чинъ
             Изъ всѣхъ земныхъ прозрѣлъ полнѣй и шире.
   
             "Въ малѣйшей тамъ изъ пламенныхъ купишь 118
             Смѣется тотъ защитникъ христіанства,
             На чью латинь ссылался Августинъ.
   
             "Днесь, окомъ мысли облетѣвъ пространство 121
             Отъ свѣта къ свѣту вслѣдъ моимъ хваламъ,
             Ты жаждешь знать: восьмое чье убранство?
   
             "Въ видѣньи благъ небесныхъ блещетъ тамъ 124
             Тбтъ славный духъ, кто благъ земныхъ измѣну
             Открылъ для всѣхъ, кто внялъ его словамъ.
   
             "И прахъ, отколь бѣжалъ сей духъ изъ плѣну, 127
             Почилъ въ Чьельдауро; здѣсь же миръ навѣкъ
             Душа его нашла всѣхъ мукъ въ замѣну.
   
             "Тамъ, далѣе, въ огнѣ свершаютъ бѣгъ 130
             Исидоръ, Беда и Ричардъ, который
             Въ твореньяхъ выше былъ, чѣмъ человѣкъ.
   
             "А сей, съ кого ко мнѣ вернулъ ты взоры, 133
             Есть блескъ того, кто, чуждъ земныхъ суетъ,
             Скорбѣлъ, что смерть идетъ къ нему не скоро.
   
             "Въ тотъ вѣчный блескъ Сигьера духъ одѣтъ, 136
             Что въ лекціяхъ на улицѣ Соломы
             Дивилъ искусствомъ силлогизмовъ свѣтъ".
   
             И какъ часы, которыхъ бой знакомый 139
             Насъ будитъ въ мигъ, какъ къ утренѣ встаетъ
             Христа невѣста звать насъ въ Божьи долы,--
   
             Часы, гдѣ такъ частей устроенъ ходъ, 142
             Что звукъ: динь-динь, какъ звуки струнъ на лирѣ,
             Порывъ любви въ сердца благія льетъ,--
   
             Такъ я внималъ вращавшимся въ эѳирѣ 145
             Славнѣйшимъ кругамъ: можетъ гласомъ гласъ
             Столь сладостно лишь въ томъ смѣняться мірѣ,
   
             Гдѣ вѣчное блаженство каждый часъ. 148
   

ПѢСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ.

Суета земныхъ заботъ.-- Два сомнѣнія.-- Жизнь святого Франциска Ассизскаго.-- Развращеніе монашескихъ орденовъ.

             О люди, полные пустыхъ заботъ! 1
             Какъ нелогичны ваши силлогизмы,
             Влекущіе такъ низко вашъ полетъ!
   
             Кто познаетъ права, кто афоризмы; 4
             Кто съ каѳедры, кто съ трона хочетъ всѣмъ
             Повелѣвать мечомъ иль чрезъ софизмы;
   
             Кто въ грабежахъ, кто потонулъ совсѣмъ 7
             Въ дѣлахъ житейскихъ, кто въ плотской забавѣ,
             А кто не занятъ, въ праздности, ничѣмъ --
   
             Тогда какъ я въ небесной той державѣ, 10
             Всѣхъ сихъ заботъ далекій, сообща
             Съ Мадонною, въ такой былъ принятъ славѣ.
   
             Лишь свѣтъ вернулся каждаго луча, 13
             Къ той точкѣ круга, гдѣ предъ тѣмъ вращался,
             Въ ней утвердясь какъ въ свѣщницѣ свѣча,--
   
             Тотъ свѣтъ, который съ рѣчью обращался 16
             Ко мнѣ сперва, сталъ ярче и свѣтлѣй
             Улыбкою, и гласъ его раздался:
   
             -- "Какъ я сіяю отъ Его лучей, 19
             Такъ, въ вѣчный свѣтъ взирая, вижу ясно,
             Откуда мысль идетъ въ душѣ твоей.
   
             "Въ сомнѣньи ты, и хочешь, чтобъ согласно 22
             Съ понятьями твоими, рѣчи тѣ
             Я внятно изложилъ и громогласно.
   
             "Какъ тамъ сказалъ я: "гдѣ тучнѣютъ всѣ", 25
             И тамъ: "второй не возставалъ на свѣтѣ",--
             То здѣсь бы нужно все раскрыть вполнѣ.
   
             "Зиждитель, міромъ правящій въ совѣтѣ 28
             Такихъ глубинъ, что смертныхъ взоръ ничей
             Не видитъ дна, стремясь въ пучины эти,--
   
             "Да дастъ невѣстѣ мощь идти смѣлѣй 31
             За женихомъ, что былъ, при гласѣ звучномъ.
             Пречистой кровью Самъ обвѣнчанъ съ ней,
   
             "Идущей съ Нимъ въ общеньи неразлучномъ -- 34
             Ей въ благости далъ двухъ князей въ вожди
             И тамъ и здѣсь въ пути благополучномъ.
   
             "Жаръ Серафимовъ въ одного груди, 37
             А въ мудрости другого отражался
             Свѣтъ Херувимовъ на земномъ пути.
   
             "О первомъ рѣчь; кто-бъ въ нихъ ни восхвалялся, 40
             Ужъ и другой съ тѣмъ вмѣстѣ восхваленъ,
             Зане ихъ трудъ ни въ чемъ не различался.
   
             "Межъ Тупино и водъ, бѣгущихъ вонъ 43
             Изъ-подъ холма, гдѣ жилъ Убальдъ въ юдоли,
             Отъ горъ нисходитъ плодоносный склонъ,
   
             "Несущій жаръ и хладъ чрезъ Порта-Соле 46
             Въ Перуджію, а сзади -- слезы льютъ
             Ночери съ Гвальдомъ подъ ярмомъ въ неволѣ.
   
             "На этомъ склонѣ, гдѣ онъ меньше крутъ, 49
             Въ міръ вышло Солнце, какъ въ срединѣ лѣта
             Изъ Ганга къ вамъ восходитъ солнце тутъ.
   
             "Итакъ -- назвать коль хочешь мѣсто это, 52
             Не говори: Ascesi, но -- востокъ,
             Чтобъ выразить вѣрнѣй отчизну свѣта.
   
             "Сей свѣтъ еще не очень былъ далекъ 55
             Отъ своего восхода, какъ ужъ міру
             Лучъ изъ него живительный потекъ.
   
             "Въ враждѣ съ отцомъ, онъ, юный, какъ кумиру, 58
             Отдался той, которую въ свой домъ.
             Какъ смерть, никто впускать не хочетъ къ пиру.
   
             "И предъ духовнымъ съ нею онъ судомъ 61
             И coram patre обручился вскорѣ,
             Чтобъ съ каждымъ днемъ любить сильнѣй потомъ.
   
             "Разлучена съ Супругомъ первымъ въ горѣ, 64
             Она ужъ тысячу сто лѣтъ предъ тѣмъ
             Была у всѣхъ въ гоненьи и позорѣ.
   
             "Что пользы въ томъ, что, не смутясь ничѣмъ, 67
             Амикласъ съ ней услышалъ голосъ грозный
             Того, кто страхъ внушалъ на свѣтѣ всѣмъ?
   
             "Что пользы въ томъ, что въ часъ, какъ, плача слезно, 70
             Пречистая внизу стояла Мать,
             Она на крестъ взошла съ Христомъ не розно!
   
             "Но, чтобъ неясныхъ словъ не продолжать, 73
             Скажу: Франциска съ Бѣдностью въ обоихъ
             Любовникахъ ты можешь отгадать.
   
             "Ихъ дружество, счастливое чело ихъ, 76
             И дивная любовь, и нѣжность ихъ --
             Все святость думъ рождало, полонъ коихъ,
   
             "Бернардъ рѣшилъ, въ порывѣ чувствъ святыхъ, 79
             Разуться первый, поспѣши къ нимъ въ братство.
             Боясь отстать и въ спѣшности отъ нихъ.
   
             "О дивный кладъ! о новое богатство!-- 82
             Сильвестръ разулся, обувь снялъ Эгидъ:
             Такъ ихъ влекло жены его пріятство!
   
             "Тутъ ихъ отецъ-учитель въ Римъ спѣшилъ 85
             Съ женой и съ тѣмъ отрядомъ, что, для казни
             Грѣховъ своихъ, веревкой былъ обвитъ.
   
             "И, не потупивъ взоръ отъ той боязни, 88
             Что былъ онъ Пьетра Бернардоне сынъ
             И что былъ презрѣнъ всѣми въ непріязни,
   
             "Онъ Иннокентію, какъ властелинъ, 91
             Открылъ уставъ свой, и его печатью
             Былъ утвержденъ монаховъ новыхъ чинъ.
   
             "Когда-жъ Господь умножилъ нищу-братью 94
             Вослѣдъ за тѣмъ, чья слава въ жизни той
             Была-бъ воспѣта лучше Божьей ратью,--
   
             "Гонорія подвигъ самъ Духъ святой 97
             Мысль этого архимандрита снова
             Вѣнчать во славѣ почестью второй.
   
             "Потомъ, желая пострадать за Слово, 100
             Въ присутствіи Султана, бодръ и смѣлъ,
             Онъ изложилъ ученіе Христово.
   
             "Но, убѣдясь, что край тотъ не созрѣлъ 103
             Для вѣчныхъ истинъ, онъ, не медля въ дѣлѣ,
             Въ Италію на жатву полетѣлъ.
   
             "Межъ Тибра онъ и Арно, средь ущелій, 106
             Христа печать послѣднюю пріялъ,
             Носилъ ее два года онъ на тѣлѣ.
   
             "Когда же Тотъ, Кто такъ его избралъ, 109
             Благоволилъ вознесть его надъ прахомъ
             За то, что онъ столь малымъ въ мірѣ сталъ,--
   
             "Онъ, какъ прямымъ наслѣдникамъ, монахамъ 112
             Всѣмъ завѣщалъ любить его жену,
             Велѣвъ служить ей съ вѣрою и страхомъ.
   
             "И на груди у ней въ свою страну 115
             Отшелъ пресвѣтлый духъ, и это лоно
             Избралъ, какъ одръ, послѣднему здѣсь сну.
   
             "Теперь пойми, какъ былъ во время оно 118
             Великъ и братъ его, средь бурныхъ волнъ
             Проведшій челнъ Петра въ предѣлъ закона.
   
             "Какъ патріархъ, сей вождь ведетъ нашъ челнъ, 121
             И ты поймешь, что всякъ, кто поступаетъ,
             Какъ онъ велитъ, тотъ добрымъ грузомъ полнъ.
   
             "Но если нынѣ новый кормъ сзываетъ 124
             Его овецъ, то ясно, чья рука
             По разнымъ пастбищамъ ихъ разсыпаетъ.
   
             "Чѣмъ далѣе бѣгутъ отъ вожака 127
             И чѣмъ сильнѣй разсыпалося стадо,
             Въ загонъ тѣмъ меньше вносятъ молока.
   
             "Еще тѣснится, въ опасеньи глада, 130
             Къ вождю кой-кто: по какъ немного ихъ:
             Для ихъ одеждъ сукна почти не надо.
   
             "Теперь, коль ясенъ смыслъ рѣчей моихъ, 133
             Коль въ нихъ вперялъ ты полное вниманье
             И помнишь то, что я сказалъ до нихъ,--
   
             "Исполнилось одно твое желанье! 136
             Вотъ древо то, что нагло рвутъ кругомъ;
             Вотъ почему сказалъ я въ порицанье:
   
             "Гдѣ всякъ тучнѣетъ, кто не сбитъ грѣхомъ". 139
   

ПѢСНЬ ДВѢНАДЦАТАЯ.

Второй вѣнокъ теологовъ.-- Житіе Св. Доминика.-- Порицаніе францисканцевъ.-- Св. Бонавентура и его товарищи.

             Лишь вымолвилъ сей благодатный пламень 1
             Послѣднее то слово, какъ опять
             Кружиться сталъ святой жерновный камень.
   
             И не успѣлъ онъ круга описать, 4
             Какъ былъ другимъ охваченъ, чтобъ круженье
             Съ круженьемъ слить и съ пѣсней пѣснь сліять,--
   
             Ту пѣснь, предъ ней же такъ безсильно пѣнье 7
             Всѣхъ нашихъ Музъ-сиренъ, всѣхъ нашихъ лиръ,
             Какъ передъ свѣтомъ свѣта отраженье.
   
             Какъ въ тонкихъ тучахъ кажетъ мамъ эѳиръ 10
             Двухъ пышныхъ параллельныхъ радугъ арки,
             Когда Юнона шлетъ Ирису въ міръ, --
   
             (При чемъ одна другой есть отблескъ яркій 13
             Подобный звукамъ Нимфы горъ, въ любви
             Истаявшей, какъ паръ долинъ въ день жаркій), --
   
             Шлетъ, да усилитъ вѣру межъ людьми, 16
             Что, по завѣтамъ, даннымъ Богомъ Ною,
             Ужъ не бывать потопу на землѣ:
   
             Изъ вѣчныхъ розъ такъ вязью насъ двойною
             Двѣ обвили гирлянды, и во всемъ
             Согласовалась такъ одна съ другою.
   
             Когда же ликованье съ торжествомъ 22
             И пѣнье гимновъ Божьему престолу
             И переливы свѣтовъ въ сонмѣ томъ
   
             Вдругъ прервались по душъ тѣхъ произволу, 25
             Какъ мы, по волѣ нашей, вѣки глазъ
             То подымаемъ, то склоняемъ долу, --
   
             Изъ сердца вновь прибывшихъ грянулъ гласъ 28
             И, какъ иглу къ Звѣздѣ Полярной, разомъ
             Склонилъ меня къ тому, чья рѣчь лилась.
   
             -- "Тотъ жаръ любви, что просвѣтилъ мой разумъ, 31
             Велитъ вождя другого мнѣ вознесть,
             Ужъ если мой прославленъ такъ разсказомъ.
   
             "Гдѣ одному, тамъ и другому честь! 34
             Какъ оба шли на бой одной дорогой.
             Такъ сообща должны и славой цвѣсть.
   
             "Тотъ полкъ Христовъ, что былъ цѣной столь многой 37
             Вновь ополченъ, своей хоругви вслѣдъ
             Шелъ малочисленъ, медленъ и съ тревогой,
   
             "Когда Монархъ, кто устрояетъ свѣтъ, 40
             Далъ щитъ войскамъ, не по заслугамъ чести,
             Но по Своей любви, въ годину бѣдъ
   
             "Пославъ, какъ сказано, Своей невѣстѣ 43
             Двухъ воиновъ, чтобъ рѣчь ихъ и дѣла
             Заблудшійся народъ собрали вмѣстѣ.
   
             "Въ странѣ, отколь, полнъ жизни и тепла, 46
             Встаетъ зефиръ, чтобъ дней весеннихъ нѣга
             Европу всю цвѣтами убрала,--
   
             "Тамъ, близъ тѣхъ скалъ, гдѣ волны бьютъ у брега, 49
             За коимъ солнце съ глазъ по временамъ
             Скрывается, сисрша путь дальній бѣга,
   
             "Встаетъ счастливый Калароги храмъ, 52
             Подъ мощною того герба защитой,
             Гдѣ, подчиненъ, Левъ подчиняетъ самъ.
   
             "Тамъ родился любовникъ знаменитый 55
             Христовой вѣры, пресвятый атлетъ,
             Благій своимъ, врагамъ же бичъ сердитый.
   
             "Ужъ создаваясь, духъ въ немъ былъ согрѣтъ 58
             Такою силой, что, -- еще онъ не родился,--
             Какъ мать его ужъ шла пророчицъ вслѣдъ.
   
             "Когда-жъ въ святой купели совершился 61
             Союзъ межъ нимъ и вѣрой -- въ знакъ, что онъ
             Взаимнымъ вѣномъ съ нею обручился --
   
             "Той, кто была порукой, снился сонъ 64
             О томъ, къ какимъ чудеснымъ онъ побѣдамъ
             Со всѣмъ своимъ потомствомъ былъ рожденъ.
   
             "И, чтобъ по имени онъ былъ ужъ вѣдомъ, 67
             Сшелъ ангелъ съ небеси -- его наречь
             Чтобъ въ честь Того, за Кѣмъ пошелъ онъ слѣдомъ.
   
             "Онъ Доминикомъ названъ, и я рѣчь 70
             Начну о немъ, садовникѣ Христовомъ,
             Въ міръ посланномъ садъ Божій уберечь.
   
             "Онъ, мнилось, былъ посломъ -- рабомъ Христовымъ, 73
             Зане ужъ въ первой онъ любви являлъ
             Покорность первымъ словесамъ Христовымъ.
   
             "Не разъ своей кормилицей бывалъ 76
             Онъ находимъ, къ землѣ главу склонившій,
             Какъ бы твердя: "На то я жизнь пріялъ!"
   
             "О; впрямь былъ Феликсомъ его родившій! 79
             Впрямь Іоанной родшая его,
             Коль вникнуть въ тѣ слова, ихъ смыслъ открывши!
   
             "Не ради благъ земныхъ,-- изъ-за чего 82
             Остіецъ иль Таддей сталъ милъ толикимъ,--
             Но ради манны съ неба самого
   
             "Онъ вскорѣ сталъ учителемъ великимъ 85
             И обходитъ ужъ началъ вертоградъ,
             Что съ злымъ садовникомъ сталъ садомъ дикимъ.
   
             "И отъ престола (онъ не виноватъ, 88
             Что сталъ для нищихъ скупъ, но фарисеи,
             Которые престолъ сей тяготятъ!) --
   
             "Онъ сталъ просить не первыхъ мѣстъ трофеи, 91
             Не сборъ двухъ, трехъ для бѣдныхъ изъ шести,
             Non décimas, quae sunt pauperum Dei,--
   
             "Но правъ борьбу съ заблудшими вести 94
             Изъ-за сѣмянъ, успѣвшихъ въ кругъ сей милый
             Двадцать четыре розана вплести.
   
             "Съ ученьемъ симъ, исполненъ грозной силы, 97
             Онъ ринулся въ апостольскій свой долгъ,
             Какъ горный ключъ изъ сильной бьющій жилы.
   
             "Гдѣ въ ереси глаголъ любви замолкъ,-- 100
             Въ тѣ дебри онъ ударилъ тѣмъ сильнѣе.
             Чѣмъ былъ предъ нимъ враговъ упорнѣй полкъ.
   
             "И сто ручьевъ, водою не скудѣя, 103
             Въ садъ католическій съ нимъ заодно
             Втекло, чтобъ все росло тамъ зеленѣе.
   
             "Коль колесо одно ужъ такъ сильно 106
             Влекущей церковь Божьей колесницы,
             (Въ войнѣ гражданской было ей дано
   
             "Все побѣдить),-- то какъ же крѣпки спицы 109
             Въ томъ колесѣ, о коемъ здѣсь Ѳома
             Передо мной воспѣлъ не небылицы.
   
             "Но брошенъ путь (а былъ тамъ верхъ ума) 112
             Той колесницы, такъ что гдѣ въ осадкѣ
             Былъ винный камень, плѣсени тамъ тьма.
   
             "И сонмъ его, что прямо, безъ оглядки, 115
             Шелъ вслѣдъ за нимъ, ужъ повернулъ теперь:
             Гдѣ пальцевъ слѣдъ, туда онъ ставитъ пятки.
   
             "Но жатвы часъ ужъ недалекъ, повѣрь, 118
             И плевелы заплачутъ предъ нечистымъ,
             Что въ житницу для нихъ замкнулась дверь.
   
             "Конечно, кто просмотритъ листъ за листомъ 121
             Весь нашъ уставъ, тотъ встрѣтитъ въ немъ листы,
             Гдѣ онъ прочтетъ: "я все остался чистымъ";
   
             "Но ты, Казаль, и Акваспарта, ты -- 124
             Не таковы: тотъ снялъ весь гнетъ цензуры,
             А тотъ стянулъ ее до духоты!
   
             "Во мнѣ ты видишь жизнь Бонавентуры 127
             Изъ Баньореджьо: вѣрный долга сынъ,--
             Благъ временныхъ былъ чуждъ я отъ натуры.
   
             "Иллюминатъ со мной и Августинъ,-- 130
             Два первенца изъ нищихъ босоногихъ,
             Веревкою снискавшихъ райскій чинъ.
   
             "Гугъ Санвикторъ въ числѣ сихъ двухъ убогихъ, 133
             И Петръ Манджіадоръ и Петръ Гишпанъ,
             Въ двѣнадцати блестящій книгахъ строгихъ.
   
             "Митрополитъ здѣсь Златоустъ, Наоанъ -- 136
             Пророкъ, Ансельмъ я тотъ Донатъ, которымъ
             Учебникъ первому искусству данъ.
   
             "Здѣсь и Рабанъ, здѣсь блещетъ метеоромъ 139
             И Джьоваккинъ, Калабріи аббатъ,
             Что надѣленъ пророческимъ былъ взоромъ.
   
             "Меня подвигъ, любви огнемъ объятъ, 142
             Воздать хвалу по столь великомъ мужѣ
             Своей хвалой Ѳома, мой райскій братъ,
   
             "И весь нашъ сонмъ со мной подвигъ къ тому же". 145
   

ПѢСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ.

Бесѣда со св. Ѳомой.

             Чтобъ то понять, что я увидѣлъ здѣсь, 1
             Представь, читатель (и держи, пока я
             Не копчу, въ мысляхъ твердо образъ весь),--
   
             Пятнадцать звѣздъ, что, съ разныхъ мѣстъ сіяя, 4
             Льютъ свѣтъ такой, что блескъ ихъ превозмочь
             И воздуха не можетъ толщь густая;
   
             Представь и колесницу, день и ночь 7
             Ходящую средь нашихъ звѣздъ дорогой,
             Съ которой дышла не склоняетъ прочь;
   
             Представь еще и устье того рога, 10
             Что начинается въ концѣ оси,
             Вкругъ коей ходитъ первый кругъ близъ Бога;
   
             Свяжи ихъ въ два созвѣздья въ небеси 13
             Подобныя тому, что дочь Миноса
             Въ свой смертный часъ поставила въ выси
   
             Такъ, чтобъ отъ нихъ сіяніе слилося 16
             И чтобъ движенье хора одного
             Неслось впередъ, другого -- взадъ неслося:
   
             И ты почти получишь тѣнь того 19
             Созвѣздія и цѣпи той двоякой,
             Что обвилась вкругъ мѣста моего.
   
             Тамъ розно съ нашимъ было все однако, 22
             Какъ волнъ твоихъ, Кіана, медленъ бѣгъ
             Предъ кругомъ, упреждающимъ кругъ всякій.
   
             Не Феба съ Вакхомъ тамъ поютъ вовѣкъ, 25
             Но сущность Божества безъ лицъ въ трехъ лицахъ,
             Въ одномъ лицѣ гдѣ Богъ и человѣкъ.
   
             Свершилась мѣра счастья въ сихъ станицахъ 28
             И къ нимъ склонились свѣточи сіи,
             Блаженствуя въ сверкающихъ зарницахъ.
   
             Прервалъ безмолвье дружной той семьи 31
             Вдругъ свѣтъ, -- кѣмъ тотъ, кто нищъ и безпороченъ,
             Былъ такъ прославленъ въ дивномъ житіи.
   
             И рекъ: -- "Когда ужъ первый снопъ смолоченъ 34
             И въ житницу воспринято добро,--
             Я молотьбой второго озабоченъ.
   
             "Ты мнишь: въ ту грудь, гдѣ вынуто ребро 37
             Для сотворенья той прекрасноликой,
             Чье ослушанье міръ повергло въ зло,
   
             "И грудь Того, Кто, прободенный пикой, 40
             Потомъ и прежде долгъ Свой такъ свершилъ,
             Что легкимъ сталъ на вѣсъ и грѣхъ великій,--
   
             "Вы тѣ груди свѣтъ, доступный лишь для силъ, 43
             Людского рода, былъ ниспосланъ свыше
             Творцомъ, Кто ихъ обоихъ сотворилъ.
   
             "Дивился ты, -- когда тебѣ я выше 46
             Велъ рѣчь о заключенномъ въ пятый свѣтъ,--
             Что нѣту равныхъ съ нимъ другихъ, услыша.
   
             "Вглядись же въ то, что я скажу въ отвѣтъ: 49
             Хоть ты и нравъ; но и въ моемъ я словѣ
             Такъ истиной, какъ кругомъ центръ, одѣтъ.
   
             "Въ чемъ смерти нѣтъ и то, гдѣ смерть въ основѣ, 52
             Есть только отблескъ отъ Идеи той,
             Что нашъ Господъ рождаетъ, полнъ любови.
   
             "Зане тотъ Свѣтъ, что жизнь ліетъ струей 55
             Отъ Бога-Свѣта, съ нимъ не разлучаясь,
             Ниже съ любовью въ Троицѣ святой,--
   
             "Слилъ блескъ Свой, какъ въ зерцалахъ отражаясь, 58
             Въ сихъ девяти субстанціяхъ вполнѣ
             Нераздѣлимымъ вѣчно оставаясь.
   
             "Отъ нихъ творя, нисшелъ Онъ къ глубинѣ 61
             Къ потенціямъ, настолько въ нихъ слабѣя,
             Что ужь творитъ случайности однѣ.
   
             "Въ "случайномъ" же я мыслю то въ идеѣ, 64
             Что рождено, что ходъ небесъ творитъ
             Безъ сѣмени, иль сѣмена имѣя.
   
             "Воскъ сихъ существъ и то, что ихъ живитъ, 67
             Не сходствуютъ: чрезъ то и отраженье
             Идеи той различно въ нихъ блеститъ.
   
             "Затѣмъ и плодъ отъ одного растенья, 70
             Смотря по роду, соченъ или жесткъ,
             И въ васъ талантъ различный отъ рожденья.
   
             "Будь совершенъ въ своемъ составѣ воскъ 73
             И дѣйствуй небо съ силою въ немъ вящей,
             Блескъ оттиска имѣлъ бы полный лоскъ.
   
             "Природы-жъ трудъ всегда не настоящій, 76
             Какъ трудъ художника, кто пріобыкъ
             Къ искусству, но творитъ рукой дрожащей.
   
             "Итакъ, -- гдѣ жаръ святой Любви подвигъ 79
             Мощь первую творить съ видѣньемъ яснымъ,
             Тамъ совершенство возникаетъ вмигъ.
   
             "Такъ древле прахъ былъ сотворенъ причастнымъ 82
             Всѣхъ благъ, къ какимъ способенъ тварей духъ;
             Такъ зачала и Дѣва словомъ властнымъ.
   
             "И ты былъ правъ, когда сказалъ не вслухъ, 85
             Что нѣтъ такихъ, въ комъ выше въ идеалѣ
             Была-бъ людей природа, какъ въ тѣхъ двухъ.
   
             "Но какъ ту мысль я не развилъ тамъ далѣ, 88
             То: "Какъ того поставилъ ты въ выси?"
             Вотъ что хотѣлъ ты мнѣ сказать вначалѣ.
   
             "Но чтобъ ты зрѣлъ, чего не зришь, спроси: 91
             Кто былъ тотъ мужъ? Спроси, на что онъ мѣтилъ,
             Когда просилъ, услыша гласъ: проси?
   
             "Изъ словъ моихъ, конечно, ты замѣтилъ, 94
             Что то былъ царь, просившій мудрымъ стать,
             Да царскій санъ на немъ пребудетъ свѣтелъ,--
   
             "А не чтобъ знать, какъ велика здѣсь рать 97
             Небесныхъ силъ, иль: можетъ ли necesse
             Съ случайностью опять necesse дать;
   
             "Иль: si est dare primum motum esse; 100
             Иль: можно-ль трехугольникъ начертить
             Въ полкругѣ безъ "прямого" при процессѣ
   
             "Черченія. Связавъ всѣхъ словъ сихъ нить, 103
             Пойми, что мудрость царскую желало
             Въ умѣ томъ наше слово восхвалить;
   
             "А слово "возставалъ" ужъ означало, 106
             Что клонится оно къ однимъ царямъ,
             Которыхъ много, но хорошихъ мало.
   
             "Прими-жъ слова мои съ различьемъ симъ, 109
             И съ прежней вѣрой можешь ты остаться
             О Праотцѣ и пашемъ Всеблагомъ,
   
             "И пусть тебѣ то будетъ ввѣкъ казаться 112
             Свинцомъ въ ногахъ, чтобъ сдерживать твой спѣхъ
             Гдѣ должно между "нѣтъ", иль "да" рѣшаться.
   
             "Изъ всѣхъ глупцовъ стоитъ тотъ ниже всѣхъ, 115
             Кто тамъ и здѣсь иль отрицаетъ смѣло,
             Иль утверждаетъ вовсе безъ помѣхъ.
   
             "Поспѣшное вѣдь мнѣнье то и дѣло 118
             Сбивается на ложный путь затѣмъ,
             Чтобъ страсть потомъ связала умъ всецѣло.
   
             "Кто ловитъ истину, а между тѣмъ 121
             Неопытенъ, -- тотъ болѣе, чѣмъ тщетно,
             Пустился въ море; ибо ужъ не тѣмъ
   
             "Придетъ, чѣмъ былъ. Число-жъ такихъ несмѣтно: 124
             Бриссъ, Парменидъ, Мелиссъ и тьма другихъ
             Блужданью отдавались беззавѣтно.
   
             "Такъ мнилъ Савелій, Арій съ сектой ихъ 127
             Весь исказить Писанья ликъ правдивый,
             Мечамъ подобно, въ глупостяхъ своихъ.
   
             "Не будьте, люди, слишкомъ торопливы 130
             Въ сужденіяхъ, какъ тотъ, кто вѣшать сталъ
             Зерно въ поляхъ, хоть не созрѣли нивы.
   
             "Видалъ вѣдь я нерѣдко, какъ стоялъ 133
             Всю зиму тернъ, весь въ иглахъ и негибкій,
             А послѣ розы на вѣтвяхъ давалъ.
   
             "И корабли видалъ, что прямо, шибко 136
             На всемъ пути неслись среди пучинъ,
             При входѣ-жъ въ пристань гибли вдругъ ошибкой.
   
             "Пусть съ монной Бертой видѣлъ серъ Мартинъ, 139
             Что крадетъ тотъ, а жертвы симъ даются;
             Все-жъ, что случится, знаетъ Богъ одинъ:
   
             "Тотъ можетъ встать и можетъ сей споткнуться". 142
   

ПѢСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

Блескъ, въ который облекутся праведные по воскресеніи мертвыхъ.-- Подъемъ на небо Марса.-- Души воителей въ образѣ лучезарнаго креста.-- Гармонія воспѣвающихъ.-- Экстазъ Данте.

             Отъ края къ центру и отъ центра къ краю 1
             Въ сосудѣ кругломъ движется вода,
             Смотря, куда и какъ ее вращаю.
   
             Подобное произошло тогда 4
             Въ моемъ умѣ, какъ скоро достославный
             Ѳома изрекъ тѣ словеса суда.
   
             Зане мой умъ кружили съ силой равной 7
             И рѣчь Ѳомы, и Беатриче рѣчь,
             Такъ за Ѳомой воздвигшей гласъ державный:
   
             -- "Желалъ-бы онъ (хотя вопросъ облечь 10
             Не только въ звукъ, но даже въ мысль трепещетъ)
             Другую истину отъ васъ извлечь.
   
             "Скажите: свѣтъ, что блескъ столь дивный мещетъ 13
             Вкругъ вашихъ душъ, пребудетъ ли при васъ
             Во всѣ вѣка, какъ и теперь онъ блещетъ?
   
             "И, коль пребудетъ, то ужель и въ часъ, 16
             Какъ станете для взоровъ снова зримы.
             Не затруднитъ сіяньемъ вашихъ глазъ?"
   
             Какъ, взрывомъ новой радости кружимый, 19
             Возвысивъ гласъ, средь пляски круговой,
             Приходитъ хоръ въ восторгъ неудержимый:
   
             Такъ, вызванный святой молитвой той, 22
             Живой восторгъ круги святыхъ приводитъ
             Въ быстрѣйшій бѣгъ съ мелодіей святой.
   
             Скорбя о томъ, что смерть къ тебѣ приходитъ, 25
             Чтобъ въ рай возвесть, не зришь ты, человѣкъ,
             Какъ, освѣжая, вѣчный дождь нисходитъ?
   
             Единъ и Два и Три, живый вовѣкъ, 28
             И вѣчно правящій въ Трехъ, Двухъ, Единомъ,
             Все безъ границъ объемля прежде вѣкъ,--
   
             Воспѣтъ былъ трижды каждымъ неба сыномъ 31
             Столь сладостно, что гласъ мелодій тѣхъ
             Для всѣхъ заслугъ могъ быть наградъ починомъ.
   
             И въ свѣтѣ, самомъ пламенномъ изъ всѣхъ 34
             Въ меньшомъ кругу, рѣчь кроткую, какая
             Благовѣстила Дѣвѣ вѣсть утѣхъ,
   
             Услышалъ я: -- "Доколь блаженство рая 37
             Продлится здѣсь, дотоль любви пожаръ
             Лить будетъ свѣтъ, во блескъ насъ облекая.
   
             "Тотъ блескъ тѣмъ ярче, чѣмъ сильнѣй въ насъ жаръ; 40
             А чѣмъ сильнѣй въ насъ жаръ, тѣмъ глубже видимъ,
             Тѣмъ благости для насъ обильнѣй даръ.
   
             "Когда-жъ во славѣ въ плоть святую снидемъ, 43
             Тѣмъ радостнѣй мы будемъ для Него,
             Зане во всемъ составѣ въ Рай прійдемъ.
   
             "Умножится и блескъ нашъ оттого,-- 46
             Блескъ, Высшимъ Благомъ данный намъ недаромъ
             И давшій намъ способность зрѣть Его.
   
             "Мы возрастемъ тогда видѣнья даромъ 49
             И жаромъ тѣмъ, что зрѣнье намъ даритъ,
             И яркостью, рождаемой тѣмъ жаромъ.
   
             "И словно угль, весь пламенемъ обвитъ, 52
             Во пламени пылаетъ блескомъ бѣлымъ,
             Такъ что въ огнѣ свой сохраняетъ видъ,--
   
             "Такъ этотъ блескъ, служащій намъ удѣломъ, 55
             Въ своемъ сіяніи ослабнетъ самъ
             Предъ тлѣющимъ въ могилѣ нашимъ тѣломъ.
   
             "И тягостнымъ не будетъ онъ очамъ; 58
             Тогда всѣ члены тѣла будутъ сильны
             Все вынести, что служить въ радость намъ".
   
             И тотъ, и этотъ хоръ любвеобильный 61
             Изрекъ такъ дружно "Amen" рѣчи сей,
             Что понялъ я, какъ милъ имъ прахъ могильный.--
   
             Не ихъ.тишь прахъ, но прахъ и матерей, 64
             Отцовъ и всѣхъ, кого любили въ свѣтѣ.
             Пока не приняли здѣсь видъ огней.
   
             И вотъ, вокругъ, не меньше яркій въ цвѣтѣ, 67
             Надъ первымъ свѣтомъ зарождался свѣтъ,
             Подобный блеску неба на разсвѣтѣ.
   
             И какъ за раннимъ вечеромъ вослѣдъ 70
             Звѣздъ первыхъ блескъ начнетъ мерцать въ эѳирѣ,
             Такъ что глазамъ то виденъ онъ, то нѣтъ,--
   
             Такъ началъ мнѣ являться въ этомъ мірѣ 75
             Сонмъ новыхъ душъ, свиваясь какъ вѣнокъ
             Вкругъ двухъ вѣнцовъ и становясь все шире.
   
             О пламенный святой любви потокъ! 76
             Такъ былъ внезапенъ блескъ твой и такъ силенъ
             Для глазъ моихъ, что взоръ мой изнемогъ!
   
             Но Донны ликъ красою такъ обиленъ 79
             Явился тутъ, что здѣсь молчу я -- въ знакъ
             Того, что описать все я безсиленъ.
   
             Когда-жъ мой глазъ окрѣпнулъ въ силахъ такъ, 82
             Что могъ взирать, -- я понялъ, что вознесся.
             Я вмѣстѣ съ ней въ обитель высшихъ благъ.
   
             И понялъ я, что въ край тотъ перенесся, 85
             По пламенной улыбкѣ въ сей звѣздѣ,
             Которой цвѣтъ, какъ зарево, разросся.
   
             На языкѣ, что общъ для насъ вездѣ, 88
             Я совершилъ Творцу всѣмъ сердцемъ требу,
             Какъ надлежитъ, при этой новой мздѣ.
   
             И не успѣлъ мой жаръ, душѣ въ потребу, 91
             Излиться весь, какъ понялъ я, что мой
             Сердечный пылъ благороденъ Небу.
   
             Прекрасны, алы, ярки, -- предо мной 94
             Блеснули два луча, и я, встревоженъ,
             -- "О Геліосъ!" -- воскликнулъ -- "блескъ какой!"
   
             Какъ, изъ свѣтилъ большихъ и малыхъ сложенъ, 97
             Межъ полюсовъ сребрится звѣздный лугъ,
             О коемъ судъ и самыхъ мудрыхъ ложенъ,--
   
             Такъ въ крестъ слились въ пространствѣ Марса вдругъ 100
             Тѣ два луча изъ звѣздчатыхъ скопленій,
             Какъ на квадранты раздѣляя кругъ.
   
             Но памятью здѣсь побѣжденъ мой геній, 103
             Зане сіялъ въ крестѣ томъ ликъ Христа,
             Ему-жъ достойныхъ не найду сравненій.
   
             Но кто, взявъ крестъ, идетъ вослѣдъ Христа, 106
             Тотъ мнѣ простить за слабость описанья,
             Когда самъ узритъ въ небѣ свѣтъ Христа.
   
             Межъ двухъ вѣтвей, съ главы до основанья, 109
             Носились свѣты, искряся сильнѣй
             Въ мигъ встрѣчи ихъ и въ мигъ ихъ пролетанья.
   
             Такъ зыблются, то тише, то быстрѣй, 112
             То вверхъ, то внизъ, вращаясь передъ глазомъ,
             Пылинки тѣлъ то мелкихъ, то крупнѣй,
   
             Въ чертѣ луча, проникнувшаго разомъ 115
             Въ густую тѣнь, какую въ лѣтній жаръ
             Въ защиту намъ изобрѣтаетъ разумъ.
   
             И какъ въ струнахъ настроенныхъ гитаръ 118
             И стройныхъ арфъ намъ ритмъ звучитъ интимно,
             Хоть аріи еще не слышно чаръ:
   
             Такъ на крестѣ изъ звѣздъ, слитыхъ взаимно, 121
             Мелодію я слышалъ голосовъ,
             Плѣнявшихъ слухъ,-- хоть словъ не слышалъ гимна.
   
             Но понялъ я: то былъ хвалебный зовъ 124
             Изъ долетавшихъ словъ ко мнѣ: Воскресни
             И побѣди; по всѣхъ не понялъ словъ.
   
             И такъ плѣнилъ меня гласъ этой пѣсни, 127
             Что я донынѣ никого не зрѣлъ,
             Кто-бъ душу мнѣ оковывалъ чудеснѣй.
   
             Быть можетъ, здѣсь въ словахъ я слишкомъ смѣлъ, 130
             Забывъ теперь стремленье къ взорамъ властнымъ,
             Къ которымъ я восторгомъ пламенѣлъ.
   
             Но вспомни -- мы неслись къ странамъ прекраснымъ 133
             Живыхъ печатей всякой красоты.
             И коль не обернулся я къ тѣмъ, яснымъ,--
   
             Признаньемъ симъ вины мои сняты. 136
             Въ словахъ моихъ лишь истины жилище:
             Не гасъ во мнѣ жаръ зрѣть ея черты,
   
             Зане чѣмъ выше, тѣмъ она и чище. 139
   

ПѢСНЬ ПЯТНАДЦАТАЯ.

Каччьагвида.-- Древняя Флоренція.

             Благая воля, въ ней же духъ любви, 1
             Духъ истинный намъ вѣетъ вѣчно-юный,
             Какъ алчность въ волѣ злой кипитъ въ крови, --
   
             Заставила молчать святыя струны 4
             Тѣхъ сладкихъ лиръ, съ которыхъ Божій духъ
             Аккордовъ дивныхъ мечетъ намъ перуны.
   
             О, будетъ ли къ молитвамъ чистымъ глухъ 7
             Хоръ тѣхъ существъ, коль онъ прервалъ всѣ звуки,
             Чтобъ преклонить къ моимъ моленьямъ слухъ!
   
             И по дѣламъ тотъ терпитъ вѣчно муки, 10
             Кто, алча благъ, которыхъ вѣкъ такъ скоръ,
             Съ любовью сей стоитъ навѣкъ въ разлукѣ.
   
             Какъ иногда несется метеоръ 13
             На небѣ, гдѣ покой царилъ сначала,
             И за собой безпечный тянетъ взоръ,
   
             Какъ будто-бъ тамъ одна изъ звѣздъ упала, 16
             Хоть въ мѣстѣ томъ, гдѣ этотъ свѣтъ блеснулъ,
             Не меньше звѣздъ, и самъ онъ длится мало:
   
             Такъ тамъ, гдѣ крестъ вѣтвь вправо протянулъ, 19
             Къ стопамъ его отъ звѣздныхъ купъ, со славой
             Блиставшихъ тамъ, мнѣ свѣтъ звѣзды сверкнулъ.
   
             Но не разстался перлъ съ своей оправой: 22
             Чертой промчась,-- какъ свѣтитъ огнь порой,
             Сквозь алебастръ,-- сіялъ онъ величавый.
   
             Вознесся такъ Анхизовъ духъ благой 25
             (Какъ высшая поетъ, чѣмъ наша, Муза),
             Въ Элизіи зря сына предъ собой.
   
             "О sanguis meus, о super infusa 28
             Gratia Dei! cui unquam bis
             Ut tibi, coeli janua reclusa?"
   
             Такъ свѣтъ вѣщалъ, и взоръ возвелъ я въ высь, 31
             Потомъ взглянулъ на ликъ моей царицы:
             И тамъ, и здѣсь лучи ко мнѣ лились.
   
             Такъ улыбался лучъ ея зѣницы, 34
             Что, мнилось, зрѣлъ я въ блескѣ тѣхъ лучей
             Мой вѣчный рай и благости границы.
   
             Потомъ, восторгъ для слуха и очей, 37
             Духъ продолжалъ, вѣщая такъ глубоко,
             Что я не могъ постичь его рѣчей.
   
             Не умыслъ -- нѣтъ, а неизбѣжность рока 40
             Въ нихъ скрыла смыслъ; и все значенье ихъ
             За грани смертныхъ унеслось далеко.
   
             Когда же лукъ восторговъ огневыхъ 43
             Настоль ослабленъ былъ, что ихъ порывы
             Спустились въ область помысловъ земныхъ,--
   
             Что понялъ я, то были устъ призывы: 46
             -- "Хвала Тебѣ, о тріединый Свѣтъ,
             О сѣмени моемъ благоволивый!"
   
             И мнѣ: -- "Пріятный гладъ мой столькихъ лѣтъ. 49
             Рожденный чтеньемъ книги, гдѣ чернила
             Не блекнутъ вѣкъ, гдѣ вѣченъ бѣлый цвѣтъ,
   
             "Мнѣ утолилъ ты, сынъ, внутри свѣтила, 52
             Гдѣ говорю я: ей хвала и честь,
             Кто крыльями тебя въ сей міръ снабдила!
   
             "Ты мнишь, что мысль твою я могъ известь 55
             Изъ первой мысли, какъ, въ умѣ построй
             Рядъ единицъ, выводимъ пять и шесть.
   
             "Вотъ почему и не спросилъ ты: кто я? 58
             И больше почему горжусь тобой,
             Чѣмъ кто другой изъ радостнаго роя?
   
             "Ты правъ; въ сей жизни, малый и большой, 61
             Все зримъ мы въ зеркалѣ, гдѣ прежде даже,
             Чѣмъ ты помыслишь, виденъ помыселъ твой.
   
             "Но чтобъ любовь святая, гдѣ на стражѣ 64
             Всегда мой взоръ, гдѣ радость -- мой удѣлъ,
             Свершилася полнѣй.-- я отъ тебя же
   
             "Хочу все слышать; пусть твой голосъ, смѣлъ 67
             И бодръ, заявитъ мысль твою, стремленье,
             А мой отвѣтъ уже для нихъ созрѣлъ".
   
             Я устремилъ на Беатриче зрѣнье, 70
             И та улыбкой подала мнѣ знакъ,
             Тѣмъ воскрыливъ души моей хотѣнье.
   
             -- "Любовь и мудрость", -- отвѣчалъ я такъ -- 73
             "Въ васъ равный вѣсъ во всѣхъ съ тѣхъ поръ имѣютъ,
             Какъ съ первыхъ Равенствъ спятъ предъ вами мракъ.
   
             "И здѣсь, подъ Солнцемъ, чьи тучи васъ грѣютъ 76
             Тепломъ и свѣтомъ, такъ они равны.
             Что сходства всѣ предъ сходствомъ ихъ слабѣютъ.
   
             "Но воля смертныхъ, смертные умы, 79
             По разуму вамъ явнаго Совѣта,
             Не равными крылами снабжены.
   
             "Вотъ почему я, смертный, зная это 82
             Неравенство, благодарю одной
             Душой за благость отчаго привѣта.
   
             "И я молю тебя, топазъ живой, 85
             Сверкающій въ безцѣнномъ семъ фіалѣ,
             Скажи, кто ты, и духъ мой успокой".
   
             -- "О отпрыскъ мой, такъ долго не тебя ли 88
             Я ждалъ, любя?" -- такъ онъ вѣщалъ въ отвѣтъ,
             "Я корень твой!" И продолжалъ онъ далѣ:
   
             -- "Тотъ, отъ кого пошелъ твой родъ на свѣтъ 91
             И кто досель въ Чистилищѣ не сядетъ,
             Все обходя кругъ первый сотни лѣтъ,--
   
             "Былъ сыномъ мнѣ, тебѣ же былъ онъ прадѣдъ: 94
             Ты сократи ему тотъ долгій плѣнъ;
             Твой славный трудъ пусть грѣхъ его изгладитъ.
   
             Флоренція, въ оградѣ древнихъ стѣнъ, 97
             Гдѣ бьютъ часы понынѣ терцы, ноны,
             Трезва, скромна, жила безъ перемѣнъ.
   
             "Коронъ, цѣпочекъ не было въ дни оны, 100
             Ни пышныхъ дамъ въ нарядахъ, въ поясахъ.
             За коими почти не видны жены.
   
             "Еще отцовъ не приводило въ страхъ 103
             Рожденье дщерей: были всѣмъ знакомы
             Размѣръ приданыхъ, должный срокъ въ годахъ.
   
             "Безлюдными не оставались домы; 106
             Не приходилъ еще Сарданапалъ,
             Чтобъ показать, чѣмъ могутъ быть хоромы.
   
             "И Монтемало видомъ не смущалъ 109
             Вашъ Учеллатъ, который, вознесяся
             Вверхъ быстро, такъ же быстро и упалъ.
   
             "Ремень, лишь пряжкой костяной украся, 112
             Носилъ Беллинчьонъ, а его жена
             Отъ зеркала являлась, щекъ не крася.
   
             "Была изъ кожъ одежда не срамна 115
             Для Веккьо и для Нерли; не бѣжали
             И жены ихъ отъ веретенъ и льна.
   
             "Счастливицы! въ родномъ погостѣ ждали 118
             Онѣ могилъ, и брачную постель
             Для Франціи мужья ихъ не кидали.
   
             "Одна всю ночь, качая колыбель, 121
             Младенцу пѣла пѣсни тѣ-жъ, какими
             Баюкали ихъ матери досель.
   
             "Другая, съ прялки нить суча, съ своими 124
             Гуторила, какъ древнихъ предковъ дщерь,
             О Троѣ, Фьезолѣ, о славномъ Римѣ.
   
             "Тогда-бъ такимъ же дивомъ былъ, повѣрь, 127
             Вашъ Сальтарелъ съ Чьянгеллою развратной,
             Какъ Цинцинатъ съ Корнеліей теперь.
   
             "Въ такой то вѣкъ, столь мирный и пріятный, 130
             Среди столь доблестныхъ гражданъ, въ такой
             Обители, при вопляхъ къ Благодатной,--
   
             "Ниспосланъ я Маріей и, въ родной 133
             Крестильницѣ помазанный елеемъ,
             Я Каччьагвидой сталъ съ минуты той.
   
             "Мнѣ были братья Мороптъ съ Элизеемъ; 136
             Жену себѣ я взялъ съ долины По,
             Откуда мы и прозвище имѣемъ.
   
             "Потомъ вступилъ къ Конраду я въ число 139
             Его бойцовъ, и такъ покрылся славой,
             Что возведенъ имъ въ рыцари за то.
   
             "Съ нимъ вмѣстѣ я сразился съ злой державой 142
             Тѣхъ нехристей, чей лютый мечъ гнететъ,
             По небреженью папы, ваше право.
   
             "Тамъ нечестивый, гнусный сей народъ 145
             Снялъ грузъ съ меня измѣнчиваго міра.
             Къ кому любовь такъ много душъ гнететъ.--
   
             "И перешелъ отъ мукъ я въ область мира". 148
   

ПѢСНЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Каччьагвида продолжаетъ говорить о своей семьѣ и о прежней Флоренціи.-- Порча нравовъ благодаря пришельцамъ.-- Знаменитые флорентинцы.

             Какъ твой почетъ ни малъ, о наша кровь, 1
             Но если ты велишь собой кичиться
             Намъ на землѣ, гдѣ стынетъ въ насъ любовь,--
   
             То впредь тому не стану я дивиться,-- 4
             Затѣмъ что я и въ небѣ, гдѣ истокъ
             Святой любви, тобою сталъ гордиться.
   
             Ты -- плащъ, что станетъ скоро коротокъ, 7
             И, коль его не поновлять, въ немъ полы
             Какъ разъ обрѣжетъ ножницами рокъ!
   
             Тѣмъ словомъ: "вы, что въ Римъ пустили школы, 10
             Хоть въ немъ народъ такому слову врагъ",
             Я словъ моихъ возобновилъ глаголы.
   
             Мадонна мнѣ, поодаль ставъ на шагъ, 13
             Улыбку той напомнила, кто, слыша
             Жепевры вздохъ, дала ей кашлемъ знакъ.
   
             Я началъ: -- "Вы -- отецъ мой! Вы мнѣ свыше 16
             Внушили жаръ все высказать вполнѣ;
             Вы надо мной меня подняли выше.
   
             "Изъ столькихъ вы потоковъ радость мнѣ 19
             Вдругъ влили въ грудь, что радъ я, что достало
             Мнѣ силъ сдержать восторгъ мой въ тишинѣ.
   
             "Скажите-жъ мнѣ, о дней моихъ начало, 22
             Кто ваши предки, и въ который годъ
             Рожденье ваше лѣтопись вписала?
   
             "Какъ многочисленъ былъ тогда народъ 25
             И кто въ родной овчарнѣ Сан-Джьованни
             Предъ прочими снискалъ себѣ почетъ?"
   
             Какъ жаркій угль пылаетъ отъ дыханій 28
             Могучихъ вѣтровъ, такъ во свѣтѣ томъ
             Блескъ новый вспыхнулъ отъ моихъ ласканій.
   
             И какъ для глазъ онъ ярче сталъ огнемъ, 31
             Такъ звонкой рѣчью слаще, величавѣй,
             Чѣмъ говорятъ новѣйшимъ языкомъ,--
   
             Сказалъ: -- "Съ тѣхъ поръ, какъ провѣщалось "Ave", 34
             До дня, какъ мать моя, чей духъ пріятъ
             Днесь въ сонмъ святыхъ, мнѣ жизнь дала ко славѣ,--
   
             "Нашъ Марсъ пятьсотъ и восемьдесятъ кратъ 37
             Со Львомъ своимъ уже сходился вмѣстѣ,
             Чтобъ вспыхнуть вновь у грозныхъ Львиныхъ пятъ.
   
             "Я съ предками моими жилъ въ томъ мѣстѣ, 40
             Гдѣ на годичныхъ вашихъ торжествахъ
             Смиряютъ бѣгъ конямъ въ послѣднемъ сестѣ.
   
             "Сего довольно о моихъ отцахъ! 43
             Но кто они, отколь пришло ихъ племя --
             О томъ молчать приличнѣй въ небесахъ.
             
             "Тотъ вѣкъ всѣхъ годныхъ несть оружья бремя, 46
             Межъ Марсомъ и Крестителемъ, едва
             Дастъ пятую живущихъ въ ваше время.
   
             "Зато кровь гражданъ, съ коей ужъ слита 49
             Кровь изъ Чертальдо, Камни и Фиггине,
             Была въ послѣднемъ ратникѣ чиста.
   
             "О, лучше-бъ вамъ тѣ мѣстности донынѣ 52
             Имѣть въ сосѣдствѣ и не заключить
             Галуццъ и Треспіанъ въ свои твердыни.
   
             "Чѣмъ мужика изъ Синьи вонь сносить 55
             И позволять рабу изъ Агульона
             Свой жадный взоръ ко взяткамъ павострить.
   
             "Будь курія, которой нѣтъ закона, 58
             Не мачехой для Цезаря лихой,
             А матерью, какъ сыну оборона,
   
             "За флорентинца выдалъ ли бъ какой 61
             Себя торгашъ? Нѣтъ, шелъ бы въ Семифонти,
             Гдѣ побирался дѣдъ его съ сумой.
   
             "Досель сидѣли-бъ въ Монтемурло Копти, 64
             Вмѣщалъ бы Черновъ ихъ приходъ Аконъ
             И въ Вальдигревѣ жилъ бы Бондельмонти.
   
             "Всегда лежитъ въ смѣшеніи племенъ 67
             Источникъ зла для гражданъ: такъ сугубитъ
             Смѣсь разныхъ яствъ въ здоровьѣ вамъ уронъ.
   
             "И волъ слѣпой себя паденьемъ сгубитъ 70
             Скорѣй слѣпой овцы, и мечъ одинъ
             Порой вѣрнѣй, чѣмъ пять булатовъ, рубитъ.
   
             "Взгляни на Луни, Урбисалью, сынъ; 73
             Ихъ болѣ нѣтъ! И тѣ же ждутъ невзгоды
             И Кыози съ Сенегальей средь руинъ.
   
             "Итакъ, узнать, какъ вымирали роды -- 76
             Такая вѣсть не есть ужъ новизна,
             Коль вымираютъ грады и народы.
   
             "Для вашихъ дѣлъ такая-жъ смерть дана, 79
             Какъ и для васъ; но тихій ходъ скрываетъ
             Ее отъ взоровъ; жизнь вѣдь не длинна!
   
             "И какъ луны вліянье обнажаетъ 82
             Иль кроетъ край приморскаго песка,
             Такъ и судьба Флоренціей играетъ.
   
             "Такъ не дивись же, если я слегка 85
             Коснусь тѣхъ флорентинцевъ, чьи заслуги
             И славу тьмой окутали вѣка.
   
             "Я видѣлъ Гречи, Кателлини, Уги, 88
             Филиппи, Ормани и Альберикъ --
             И въ тѣ дни славныхъ мужей, какъ въ ихъ кругѣ
   
             "Царило горе. Древенъ и великъ 91
             Твой домъ, Саннелла, былъ и твой, Дель-Арка,
             И вашъ, Ардиніи, Сольданьеръ и Бостикъ.
   
             "У тѣхъ воротъ,-- гдѣ нынѣ въ распрѣ жаркой 94
             Злодѣйства грузъ надъ всѣмъ такъ превозмогъ,
             Что будетъ имъ погублена вся барка,--
   
             "Жилъ Равиньяни,-- домъ, отколь истекъ 97
             Графъ Гвидъ и тѣ, что приняли съ охотой
             Прозванье Беллинчьона въ поздній срокъ.
   
             "Ужъ Делла-Пресса управлялъ съ заботой 100
             И съ званьемъ дѣла; Галигай имѣлъ
             Въ дому своемъ булаты съ позолотой.
   
             "Былъ тотъ, въ чьемъ гербѣ горностай пестрѣлъ, 103
             Саккети, Джьоки, Фііфакти, Баруччи,
             И Галлъ, и тотъ, кто за подлогъ краснѣлъ.
   
             "Тотъ стволъ, отъ коего пошли Кальфуччи, 106
             Тогда великъ былъ; были ужъ взяты
             Къ курульскимъ кресламъ Сици, Арригуччи.
   
             "Въ какомъ былъ блескѣ тотъ, кто съ высоты 109
             За гордость палъ! Пестрятъ шары изъ злата
             Въ Флоренціи дѣяньяхъ, какъ цвѣты.
   
             "Прославились и дѣды тѣхъ когда-то, 112
             Что такъ жирѣли въ консисторьяхъ ихъ.
             Когда въ церквахъ ихъ не было прелата.
   
             "Тотъ наглый родъ, что былъ къ бѣгущимъ лихъ, 115
             Какъ злой драконъ, а съ тѣмъ, кто кажетъ зубы,
             Иль кошелекъ, бывалъ какъ агнецъ тихъ, --
   
             "Ужъ возставалъ, хотя изъ черни грубой, 118
             Такъ что великій Убертинъ Донатъ
             Отъ сей родни въ гнѣвъ приходилъ сугубый.
   
             "Ужъ былъ на рынкѣ Капонсакъ богатъ, 121
             Фьезольскій выходецъ, и какъ примѣры
             Для гражданъ были Джыода и Франкатъ.
   
             "Теперь скажу, что внѣ ужъ всякой вѣры: 124
             Въ нашъ кремль воротами входили мы,
             Носившими названье Делла-Перы.
   
             "Всѣ тѣ, что приняли въ свои домы 127
             Барона гербъ -- того, чье имя, званье
             Воспоминаются въ день праздника Ѳомы,--
   
             "Носили рыцарей его названье. 130
             Но тотъ изъ нихъ, кто перешелъ въ народъ,
             Гербъ златомъ окружить имѣлъ желанье.
   
             "Ужъ Импортунъ тамъ былъ и Гвальтеротъ, 133
             И Борго вашъ донынѣ-бъ былъ въ покоѣ,
             Будь запертъ въ немъ сосѣдямъ новымъ входъ.
   
             "Тотъ домъ, что породилъ вамъ горе злое, 136
             Правдивой местью смерть межъ васъ внеся
             И вашу жизнь веселую разстроя, --
   
             "Былъ самъ въ чести, какъ и его друзья. 139
             О Бондельмонте! какъ ты неудачно
             Разстроить бракъ совѣту поддался!
   
             "Была-бъ тамъ радость, гдѣ теперь такъ мрачно, 142
             Когда-бь Господь судилъ тебя снести
             Въ глубь Эмы въ день, какъ шелъ на пиръ ты брачный!
   
             "Но, видно, камень, падшій на пути 145
             Чрезъ мостъ, хотѣлъ, за мирныя годины,
             Флоренцію на жертву принести!
   
             "Съ такими то людьми средь той общины 148
             Флоренцію я видѣлъ въ тишинѣ
             Такой, что не было для слезъ причины.
   
             "Съ такими то людьми являлся мнѣ 151
             Народъ, столь честный, славный, что цвѣтъ лилій
             Внизъ опрокинутъ не былъ на копьѣ
   
             "И не алѣлъ въ дни распрей отъ насилій". 154
   

ПѢСНЬ СЕМНАДЦАТАЯ.

Горести изгнанія.-- Бѣдствія и надежды Данте.-- Смѣлость, внушенная ему любовью къ истинѣ.

             Какъ приходилъ для подтвержденья слуха 1
             Къ Клименѣ тотъ, который научилъ
             Родителей внимать ихъ дѣтямъ глухо,--
   
             Таковъ былъ я, и такъ я понятъ былъ 4
             Мадонною и той лампадой вѣчной,
             Что со креста спустилась для меня.
   
             И Донна мнѣ:-- "Излей весь пылъ сердечный 7
             И рѣчь свою запечатлѣй сполна
             Души твоей печатью безупречной,--
   
             "Не съ тѣмъ, чтобъ просвѣтила насъ она, 10
             Но съ тѣмъ, чтобъ жажду, что тебя тревожитъ,
             Открылъ ты тѣмъ, отъ коихъ ждешь вина".
   
             -- "О пращуръ мой, въ комъ Богъ премудрость множитъ! 13
             Какъ ясно намъ, что трехугольникъ двухъ
             Тупыхъ угловъ вмѣстить въ себѣ не можетъ,
   
             "Такъ всѣ случайности твой видитъ духъ 16
             До ихъ свершенья, -- видитъ ихъ въ томъ мѣстѣ,
             Гдѣ всѣхъ вѣковъ стоитъ недвижный кругъ.
   
             "Пока съ Виргиліемъ всходилъ я вмѣстѣ 19
             На холмъ, гдѣ исцѣляютъ душъ семью,
             И въ міръ усопшій съ нимъ сходилъ, -- мнѣ вѣсти
   
             "Повѣданы про будущность мою 22
             Тяжелыя! И хоть къ ударамъ свыше
             Себя я шестиграннымъ признаю,--
   
             "Все-жъ духъ мой успокоился-бъ, услыша, 25
             Какой мнѣ рокъ назначенъ, потому
             Что стрѣлъ предвидѣнныхъ полетъ къ намъ тише".
   
             Такъ я сказалъ свѣтильнику тому 28
             И, какъ хотѣла Беатриче, прямо
             Всю душу исповѣдовалъ ему.
   
             Не притчами, въ какихъ оракулъ храма 31
             Ловилъ умъ древнихъ, прежде чѣмъ закланъ
             Вылъ Агнецъ, искупившій грѣхъ Адама,
   
             Но въ словѣ ясномъ, правильномъ римлянъ 34
             Вылъ отческой любовью,-- осіянный
             Ея улыбкой, -- сей отвѣтъ мнѣ данъ:
   
             -- "Міръ случаевъ, вращающійся въ данной 37
             Вамъ, смертнымъ, области отпечатлѣнъ
             Въ Зерцалѣ вѣчномъ въ смѣнѣ непрестанной,--
   
             "Отнюдь не такъ, что Имъ онъ понужденъ, 40
             Но какъ корабль, плывя средь океана.
             Является въ глазу изображенъ.
   
             "Оттоль, -- какъ сладко музыка органа 43
             Течетъ въ нашъ слухъ, -- такъ и мой взоръ годинъ
             Твоихъ грядущихъ рядъ зритъ безъ обмана.
   
             "Какъ Ипполитъ былъ изгнанъ изъ Аѳинъ 46
             Коварствомъ мачехи свирѣпо-гнѣвной,
             Флоренцію покинешь ты, мой сынъ.
   
             "Ужъ то куютъ, того хотятъ душевно; 49
             А кто куетъ, тотъ скоро и свершитъ
             Тамъ, гдѣ Христомъ торгуютъ ежедневно.
   
             "На пострадавшихъ, какъ всегда, свалитъ 52
             Молва вину; но будетъ грѣхъ дѣянья
             Противу правды мщеніемъ раскрытъ.
   
             "Покинешь все ты, вопреки желанья, 55
             Что ты любилъ: вотъ первая стрѣла,
             Которую извергнетъ лукъ изгнанья.
   
             "Какъ горекъ хлѣбъ чужой и полонъ зла, 58
             Узнаешь ты, и попирать легко ли
             Чужихъ ступени лѣстницъ безъ числа!
   
             "Всего-жъ сильнѣй отяготитъ въ неволѣ 61
             Тебѣ плеча -- сбродъ изверговъ, глупцовъ,
             Съ которыми падешь ты въ той юдоли.
   
             "Возстанетъ онъ,-- бездаренъ, глупъ, суровъ,-- 64
             Весь на тебя; но вотъ спустя немного
             Не ты, а онъ, -- падетъ съ позоромъ въ ровъ.
   
             "Его скотство самъ путь накажетъ строго, 67
             Имъ избранный, и лучше, если-бъ шелъ
             Внѣ партій ты одинъ своей дорогой.
   
             "Свой первый кровъ съ пристанищемъ отъ золъ 70
             Найдешь въ ломбардцѣ, въ мужѣ, что всѣмъ вѣдомъ,
             Чью лѣстницу покрылъ святой Орелъ.
   
             "Въ его дому ты будешь чуждъ всѣмъ бѣдамъ: 7?
             Межъ просьбъ и исполненьемъ ихъ у васъ
             То будетъ первымъ, что вездѣ шло слѣдомъ.
   
             "Того увидишь тамъ, въ чью грудь влилась 76
             Изъ сей звѣзды ужъ при рожденьи сила
             Свершить дѣла великія въ свой часъ.
   
             "Но молодость его не проявила 79
             Еще тѣхъ дѣлъ; еще лишь девять лѣтъ
             Вращаются надъ нимъ небесъ свѣтила.
   
             "Но прежде, чѣмъ великій Генрихъ вредъ 82
             Найдетъ себѣ въ гасконцѣ, ужъ проявитъ
             Презрѣньемъ злата онъ той силы свѣтъ.
   
             "Величество такъ высоко поставитъ 85
             Его потомъ, что даже самый врагъ
             Нѣмой языкъ свой говорить заставитъ.
   
             "Жди отъ него, отъ дѣлъ его всѣхъ благъ! 88
             Преобразить судьбу всего онъ люда:
             Вздохнетъ богачъ и оживетъ бѣднякъ.
   
             "Замѣть еще о немъ, и какъ отсюда 91
             Уйдешь, молчи о томъ..." И то сказалъ,
             Что очевидцу было-бъ свыше чуда.
   
             Потомъ прибавилъ:-- "Сынъ, истолковалъ 94
             Я все, о чемъ ты слышалъ. Вотъ тѣ козни,
             Которымъ часъ почти уже насталъ!
   
             "Но не завидуй ближнимъ, полнымъ розни: 97
             Дано продлиться долѣ днямъ твоимъ,
             Чѣмъ ихъ коварству придетъ судъ не поздній".
   
             Когда-жъ молчаньемъ намекнулъ своимъ 100
             Мнѣ духъ святый, что доткана основа,
             Которую я протянулъ предъ нимъ,--
   
             Я началъ вновь, какъ тотъ, кто, впавши снова 103
             Въ сомнѣніе, совѣта ждетъ отъ тѣхъ,
             Чье сердце любитъ и помочь готово:
   
             -- "Отецъ мой, вижу, какъ торопятъ бѣгъ 106
             Ко мнѣ бѣды -- сразить меня ударомъ,
             Тѣмъ злѣйшимъ, что я бе33ащитнѣй всѣхъ.
   
             "И остеречься долженъ я, чтобъ, даромъ 109
             Свой милый край утратя, не пришлось
             Моимъ стихомъ другихъ обречь мнѣ карамъ.
   
             "Тамъ, въ безконечно-горькомъ мірѣ слезъ, 112
             И на горѣ, съ ея-жъ вершины трудной
             Мадонны взоръ меня на небо взнесъ,
   
             "И послѣ въ небѣ, путь свершая чудный, 115
             Я то узналъ, о чемъ коль разскажу --
             Иныхъ смутитъ разсказъ мой правосудный.
   
             "Когда-жъ трусливо правдѣ послужу,-- 118
             Страшусь: отъ тѣхъ, для коихъ время наше
             Ужъ будетъ древнимъ, срамъ лишь заслужу".
   
             И свѣтъ, въ которомъ улыбался краше 121
             Мой цѣнный кладъ, готовъ меня былъ сжечь,
             Какъ солнца лучъ, въ златой горящій чашѣ;
   
             Потомъ сказалъ: -- "Пусть тѣмъ, кто могъ навлечь 124
             Себѣ позоръ, острѣй и жгучѣй оцта
             Покажется твоя сначала рѣчь,--
   
             "Все-жъ разскажи, всю ложь отбросивъ, просто. 127
             Безъ всѣхъ прикрасъ, видѣніе свое,
             И пусть себя тамъ чешутъ, гдѣ короста.
   
             "Пусть съ горечью сказаніе твое 130
             На первый вкусъ; но кто ту пищу сваритъ.
             Найдетъ потомъ живительной ее.
   
             "Такъ пусть твой крикъ, какъ вѣтръ, сперва ударитъ 133
             Въ тѣ головы, что выше вознеслись,
             И честь твою то въ мірѣ не состаритъ.
   
             "Представила тебѣ звѣздъ нашихъ высь, 136
             И вся гора, и скорбныя пещеры
             Лишь души тѣхъ, что въ славу облеклись,
   
             "Затѣмъ что умъ людской вникать въ примѣры 159
             Не любитъ тамъ, гдѣ корень не открыта,
             И рѣчь о томъ, кто былъ безвѣстенъ, вѣры
   
             "Въ сознаніи людей не возбудитъ". 162
   

ПѢСНЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ.

Духи, сверкающіе въ крестѣ на Марсѣ.-- Подъемъ на небо Юпитера.-- Dieligite justitiam.-- Императорскій Орелъ.-- Алчность папская.

             Ужъ ликовалъ блаженный духъ, весь радость. 1
             Въ мечтахъ своихъ; я-жъ, преданный моимъ.
             Въ ихъ горечи вкушалъ и неба сладость.
   
             И та, кѣмъ былъ я къ Богу возводимъ, 4
             -- "Разсѣй мечты", рекла, "и помни: вѣчно
             Я близъ Того, Кто всѣмъ отмщаетъ злымъ".
   
             Къ моей Заступницѣ сей гласъ сердечный 7
             Привлекъ мой взоръ, и, сколько зрѣлъ любви
             У ней въ очахъ, не выражу, конечно,
   
             Не потому, что здѣсь слова мои 10
             Безсильны -- нѣтъ, но мощь воображенья
             Теряетъ здѣсъ всѣ помыслы свои.
   
             Одно сказать могу, что въ тѣ мгновенья, 13
             Ее узрѣвъ, я вдругъ свободнымъ сталъ,
             Всѣ отложивъ земныя попеченья,--
   
             Доколь восторгъ небесный, что сіялъ 16
             На Беатриче, ликъ ей озаряя,
             Мнѣ отблескомъ всю душу наполнялъ.
   
             Она-жъ, улыбки блескомъ поборая 19
             Мой умъ, вѣщала: -- "Вслушайся, зане
             Не у меня въ очахъ лишь сущность Рая".
   
             Какъ здѣсь лицо являетъ страсть извнѣ, 22
             Коль та достигнетъ пламени такого,
             Что душу вдругъ охватитъ всю вполнѣ,--
   
             Такъ я изъ молній свѣточа святого, 25
             Предъ кѣмъ стоялъ я, усмотрѣлъ слѣды
             Желанья въ немъ повесть бесѣду снова.
   
             -- "Въ вѣтвяхъ", онъ началъ, "пятой сей звѣзды 28
             На древѣ, жизнь пріемлющемъ съ вершины,
             Чтобъ вѣчно цвѣсть и приносить плоды,
   
             "Витаютъ тѣхъ блаженныхъ душъ дружины, 31
             Чьей славы громъ такъ въ мірѣ былъ могучъ,
             Что Музы пѣли-бъ ихъ, какъ хоръ единый.
   
             "Смотри на крестъ, и ты узришь, какъ лучъ 34
             Всѣхъ тѣхъ, чье имя стану называть я,
             Сверкнетъ быстрѣй, чѣмъ молнія изъ тучъ".
   
             И я узрѣлъ, какъ брызнулъ свѣтъ съ распятья 37
             При имени Навина, и быстрѣй,
             Чѣмъ въ силахъ былъ то имя услыхать я.
   
             И лишь былъ названъ славный Маккавей, 40
             Какъ въ радости скатился за Навиномъ
             Другой огонь,-- какъ кубарь у дѣтей.
   
             Мой взоръ слѣдилъ за Карломъ съ паладиномъ 43
             Орландомъ, вдругъ сверкнувшими какъ жаръ,
             Какъ глазъ слѣдитъ за летомъ соколинымъ.
   
             Потомъ Готфридъ, Вильгельмъ и Реноаръ 46
             Блеснули мнѣ, въ моемъ сверкнувши взорѣ,
             Съ высотъ креста, и вождь Робертъ Гвискаръ.
   
             Затѣмъ, взлетѣвъ, смѣшался въ душъ соборѣ 49
             Вѣщавшій духъ и доказалъ вполнѣ,
             Какимъ пѣвцомъ онъ былъ въ ихъ звучномъ хорѣ.
   
             И повернулъ я къ правой сторонѣ, 52
             Желая знать, что дѣлать Беатриче
             Иль словомъ, иль чрезъ знакъ прикажетъ мнѣ.
   
             Но взоръ ея былъ полнъ такихъ величій, 55
             Такъ радостенъ, что все затмилъ навѣкъ,
             Что видѣть въ немъ ужъ было мнѣ въ обычай.
   
             И, какъ добро творящій человѣкъ 58
             Зритъ съ каждымъ днемъ въ веселіи сердечномъ,
             Какъ быстръ его на добромъ полѣ бѣгъ,--
   
             Такъ, видя Донну въ блескѣ безконечномъ, 61
             Я чувствовалъ, что большій съ небомъ кругъ
             Свершаю я въ круженьи быстротечномъ.
   
             Какъ блѣдной дѣвы ликъ мѣняетъ вдругъ 64
             Свой цвѣтъ, когда сойдетъ съ него румянецъ
             Стыдливости, -- такъ разлился вокругъ
   
             Передо мной, какъ серебристый глянецъ, 67
             Цвѣтъ бѣлый той умѣренной звѣзды,
             Шестой, куда былъ принятъ я, тосканецъ.
   
             Въ семъ факелѣ Зевеса, изъ среды 70
             Витавшихъ тамъ, любовь ихъ въ искрахъ жара
             Творила мнѣ латинскихъ буквъ ряды.
   
             Какъ стая птицъ, взлетѣвъ изъ крутояра, 73
             Гдѣ ждетъ ихъ кормъ, исканій долгихъ цѣль,
             Пріемлютъ видъ то вереницъ, то шара,--
   
             Такъ въ искрахъ тѣхъ, оттолѣ и отсель 76
             Слетаясь съ пѣньемъ, хоръ святыхъ слагался
             Въ фигуры буквъ то D, то I, то L.
   
             Подъ свой напѣвъ сперва онъ подвигался; 79
             Потомъ, сложась въ одну изъ буквъ, на мигъ
             Умолкнувши, въ томъ видѣ оставался.
   
             О Пегасея неба! твой языкъ 82
             Даруетъ геніямъ вѣкъ долгій славы,
             Да будетъ родъ людской чрезъ то великъ!
   
             Пролей мнѣ свѣтъ твой, да представлю, правый, 85
             Тѣ буквы такъ, какъ ихъ я видѣлъ самъ;
             Въ мой сжатый стихъ влей блескъ твой величавый.
   
             Итакъ -- явилось тридцать пять мнѣ тамъ 88
             Согласныхъ буквъ и гласныхъ, и реченье
             Я такъ прочелъ, какъ видѣлось очамъ.
   
             "Diligite justitiam" -- въ мгновенье 91
             Глаголъ и имя я прочелъ, потомъ:
             "Qui judicatis terrain" -- въ заключенье.
   
             И въ М сложившись въ пятомъ словѣ томъ, 94
             Построились всѣ такъ, что мнѣ казался
             Юпитеръ въ злато залитымъ сребромъ.
   
             Отвсюду хоръ другихъ огней собрался 97
             Къ вершинѣ М, и стали здѣсь огни,
             Воспѣвъ Того, Кѣмъ сонмъ ихъ направлялся.
   
             И какъ въ кострѣ мѣшая головни, 100
             Вздымаетъ вихрь несмѣтныхъ искръ, по коимъ
             Привыкъ гадать людъ глупый искони,--
   
             Такъ здѣсь взвились мильоны свѣтовъ роемъ, 105
             Кто ниже мчась, кто выше къ небесамъ,
             Смотря, какимъ ихъ грѣетъ Солнце зноемъ.
   
             И только свѣты стали по мѣстамъ,-- 106
             Изъ ихъ огней и голову, и шею
             Орла небесъ мнѣ начертала тамъ
   
             Кисть нѣкая; но кто же правилъ ею? 109
             Никто, какъ Онъ, Кто образъ придаетъ
             И гнѣздамъ птицъ премудростью Своею.
   
             Другой же сонмъ святой, что напередъ 112
             Надъ М собрался въ лилію,-- движеньемъ
             Чуть видимымъ восполнилъ символъ тотъ
   .
             О звѣздъ краса! сколь дорогимъ каменьемъ 115
             Ты блещешь -- въ знакъ, что Правосудье въ насъ
             Есть даръ съ небесъ, гдѣ днесь ты украшеньемъ.
   
             Молю-жъ тотъ Умъ, отколѣ излилась 118
             Вся мощь твоя,-- молю, да зритъ, откуда
             Исходитъ дымъ, мрачащій твой алмазъ!
   
             Да грянетъ вновь онъ гнѣвомъ противъ худа. 121
             Чтобъ домомъ купли не былъ Божій домъ,
             Сооруженный знаменьями чуда.
   
             О рать небесъ, ее-жъ я зрю кругомъ, 124
             Молись за тѣхъ, что въ мірѣ повсемѣстно
             Увлечены всѣ гнуснымъ образцомъ.
   
             Бывало мечъ служилъ для брани честной; 127
             Теперь имъ рубятъ хлѣбъ то тамъ, то здѣсь,--
             Тотъ хлѣбъ, что всѣмъ даетъ Отецъ небесный.
   
             Но ты, затмившій смыслъ Писаній весь, 130
             Знай -- падшіе за садъ свой безъ боязни --
             И Петръ, и Павелъ живы и поднесь.
   
             Ты-жъ говоришь: -- "Я состою въ пріязни 133
             Съ тѣмъ, кто въ пустынѣ жилъ наединѣ
             И кто плясуньей приведенъ былъ къ казни,
   
             "А Рыбарь съ Павломъ неизвѣстны мнѣ". 136
   

ПѢСНЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.

Поэтъ обращается къ небесному Орлу.-- Обсужденіе вопроса: можно ли человѣку спастись, не принадлежа къ христіанской церкви?-- Преступленія нѣкоторыхъ государей.

             Сіялъ, простерши крылья, предо мною 1
             Прекрасный образъ, слившій тьмы дружинъ
             Ликующихъ въ единый пиръ собою.
   
             И въ немъ сверкалъ духъ каждый, какъ рубинъ, 4
             Когда горитъ такъ солнце въ немъ, что глазу
             Передаетъ свой образъ въ мигъ одинъ.
   
             И то. о чемъ я перейду къ разсказу, 7
             Никто досель не измышлялъ,-- ничье
             Перо, ничей языкъ еще ни разу.
   
             Я зрѣлъ и слышалъ, какъ вѣщалъ свое 10
             Мнѣ слово клювъ, и тамъ, гдѣ Мы и Наше
             Имѣлъ въ умѣ, онъ пѣлъ мнѣ Я, Мое.
   
             Онъ пѣлъ: -- "За то, что былъ я въ жизни вашей 13
             Правдивъ и благъ, я въ блескъ такихъ лучей
             Здѣсь облеченъ, какихъ нѣтъ въ мірѣ краше.
   
             "Но себѣ такую у людей 16
             Оставилъ память, что и злыхъ дружины
             Ее всѣ чтутъ, хоть и нейдутъ за ней".
   
             Какъ съ многихъ углей пышетъ жаръ единый, 19
             Такъ миріады любящихъ духовъ
             Мнѣ лили гласъ одинъ сквозь клювъ орлиный.
   
             И я: -- "О блескъ негибнущихъ цвѣтовъ, 22
             Струящихъ мнѣ однимъ благоуханьемъ
             Всѣ ароматы вѣчныхъ сихъ садовъ!
   
             "Гладъ утолите мнѣ своимъ дыханьемъ,-- 25
             Тотъ гладъ, которымъ стражду столько лѣтъ,
             Не находя усладъ моимъ желаньямъ.
   
             "Я вѣдаю, что если Правды свѣтъ 28
             Въ зерцала царствъ другихъ струится съ неба,
             То и для васъ на немъ покрова нѣтъ.
   
             "Вы знаете, въ чемъ думъ моихъ потреба, 31
             Вы знаете, какъ алчу, полный мукъ
             Сомнѣнія, небеснаго я хлѣба".
   
             Какъ соколъ, сбросившій съ себя клобукъ, 34
             Бьетъ крыльями, чело подъемлетъ смѣло,
             Прихорошась и озираясь вкругъ,--.
   
             Такъ символъ сей, сложившійся всецѣло 37
             Изъ славящихъ Господню правоту,
             Запѣлъ, какъ будто небо все запѣло,
   
             И началъ:-- "Тотъ, Кто положилъ черту 40
             Вкругъ бездны міра, тварью сокровенной
             И явною наполнивъ бездну ту,--
   
             "Напечатлѣть не могъ во всей вселенной 43
             Такъ мощь свою, чтобъ данныхъ ей щедротъ
             Не превышалъ Онъ Словомъ несравненно.
   
             "То доказалъ и первый Гордый,-- тотъ, 46
             Кто, твари всей бывъ выше безъ примѣра,
             Не выждавъ свѣта, палъ какъ терпкій плодъ.
   
             "Коль это такъ, то тѣ, чья ниже сфера, 49
             Суть малыя вмѣстилища Тому,
             Кто безъ конца и Самъ Себѣ есть мѣра.
   
             "И такъ вашъ умъ, который посему 52
             Есть только лучъ Того, Кто все вмѣщаетъ
             Въ Самомъ Себѣ,-- но свойству своему
   
             "Той силою еще не обладаетъ, 55
             Чтобъ глубже могъ прозрѣть въ Господень планъ,
             Чѣмъ сколько самъ себя Онъ проявляетъ.
   
             "Затѣмъ-то взоръ, который смертнымъ данъ, 58
             Не глубже зритъ въ судъ вѣчный, чѣмъ и око
             Глядящаго въ глубокій океанъ,
   
             "Гдѣ видно дно отъ брега недалеко, 61
             Въ срединѣ-жъ безднъ не видно: хоть оно
             И въ безднахъ есть, но скрыто тамъ глубоко.
   
             "Гдѣ яснымъ небомъ свѣта не дано, 64
             Тамъ свѣта нѣтъ: тамъ только тѣнь отъ тѣла,
             Тамъ мракъ одинъ, тамъ ядомъ все полно.
   
             "И вотъ тебѣ теперь лишь просвѣтлѣло 67
             Въ томъ тайникѣ, гдѣ Промыслъ скрытъ навѣкъ,
             Его же ты такъ ищешь неумѣло.
   
             "Ты мыслишь такъ: родился человѣкъ 70
             На Инда берегахъ,-- но къ тѣмъ предѣламъ
             Свѣтъ истины Христовой не притекъ;
   
             "Былъ человѣкъ тотъ чистъ душой и тѣломъ, 73
             И, сколько зритъ земная мудрость, -- онъ
             Не согрѣшилъ ни помысломъ, ни дѣломъ;
   
             "Скончался-жъ онъ безъ вѣры, некрещенъ: 76
             За что же судъ предастъ его опалѣ?
             Гдѣ въ немъ вина, коль жилъ внѣ вѣры онъ?
   
             "Но кто же ты, что, сѣвши въ трибуналѣ, 79
             За сотни миль творишь свой судъ впередъ,
             А видишь самъ на пядень лишь, не далѣ?
   
             "Конечно, всякъ, кто споръ со мной ведетъ, 82
             Не будь у васъ Писанія,-- за прагомъ
             Тѣхъ книгъ святыхъ сомнѣнья лишь найдетъ.
   
             "О родъ людской, бредущій шаткимъ шагомъ! 85
             Духъ первой Воли, сущій всеблагимъ,
             Всегда съ Собой единъ, какъ съ высшимъ благомъ.
   
             "То праведно, что лишь согласно съ Нимъ; 88
             Отъ созданныхъ Онъ благъ не ждетъ награды.
             Но всѣ творитъ Самъ отблескомъ Своимъ".
   
             Какъ вкругъ гнѣзда кружится, полнъ услады, 91
             Птенцовъ насытя, аистъ въ высотѣ
             И какъ птенцы къ нему возводятъ взгляды,--
   
             Такъ, крыльями кружа, мой взоръ къ себѣ 94
             Влекъ благодатный образъ,-- въ немъ же столько
             Совѣтовъ направляли крылья тѣ.
   
             Кружась, онъ пѣлъ и говорилъ:-- "Насколько 97
             Непостижимъ тебѣ звукъ нашихъ лиръ,
             Въ той мѣрѣ скрытъ вамъ вѣчный судъ". И только
   
             Лишь смолкъ въ огняхъ безсмертныхъ райскій пиръ 100
             Святого духа, что въ тотъ символъ влился,
             Которымъ Римъ на весь прославленъ міръ,
   
             Какъ вновь Орелъ: -- "Къ симъ царствамъ не взносился 103
             Досель никто, не жившій во Христѣ,
             Съ тѣхъ поръ, какъ Онъ ко древу пригвоздился.
   
             "Пусть многіе зовутъ: "Христе, Христе!" 106
             Но отъ Него въ день судный далѣ встанутъ,
             Чѣмъ тотъ, кто вѣкъ не слышалъ о Христѣ.
   
             "И эѳіопы обвинять ихъ станутъ, 109
             Когда всѣхъ надвое раздѣлятъ тамъ:
             Тѣ внидутъ въ рай, а тѣ въ геенну канутъ.
   
             "Что скажутъ персы вашимъ королямъ, 112
             Какъ развернутъ тотъ свитокъ, гдѣ навѣчно
             Ужъ вписано проклятье ихъ дѣламъ?
   
             "Увидятъ тамъ, межъ дѣлъ твоихъ, конечно, 115
             И то, Альбертъ, что впишутъ въ мигъ перомъ,
             Какъ Прагу ты громилъ безчеловѣчно.
   
             "Увидятъ тамъ, какъ скорбью и стыдомъ 118
             Поддѣлкою монетъ мрачитъ всѣмъ взоры
             На Сенѣ тотъ, кто сгибнетъ подъ клыкомъ.
   
             "Увидятъ тамъ тотъ гордый духъ, который 121
             Шотландцамъ и британцамъ не даетъ
             Внутри границъ своихъ сидѣть безъ ссоры.
   
             "Записанъ тамъ развратъ, въ какомъ живетъ 124
             Испанскій принцъ и тотъ Богемецъ низкій,
             Что никогда о чести не блюдетъ.
   
             "Записанъ тамъ Хромецъ Ерусалимскій, 127
             Чьи доблести отмѣтятъ цифрой I,
             А оборотъ ихъ цифрой M по-римски.
   
             "Записанъ тамъ грѣхъ скупости и лжи 130
             Того, подъ кѣмъ огнистый островъ плачетъ.
             Гдѣ долгіе Анхизъ покончилъ дни.
   
             "И чтобъ онъ зналъ, какъ мало здѣсь онъ значитъ, 133
             Подъ титлами изъ буквъ короткій рядъ
             На маломъ мѣстѣ много обозначитъ.
   
             "И каждому докажетъ съ Дядей Брать, 136
             Какъ грязныя дѣла и родъ ихъ славный,
             И двѣ короны на землѣ срамятъ.
   
             "И съ Португальцемъ срамъ найдетъ тамъ равный 139
             Норвежскій принцъ и Рашіи князекъ,
             Кто дѣлаетъ подлогъ въ монетѣ явный.
   
             "Ты-бъ счастливъ былъ, край венгровъ, если-бъ могъ 142
             Снять гнетъ съ себя! И ты, Наварра, горы
             Поставь себѣ въ оплотъ противъ тревогъ
   
             "И, чтобъ твои въ томъ убѣдились взоры, 145
             Смотри, какъ слезы Фамагоста льетъ
             И Никозія отъ ихъ пса изъ своры
   
             "Тѣхъ злыхъ собакъ, къ которымъ онъ такъ льнетъ". 148
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТАЯ.

Пѣснь правосудныхъ.-- Главнѣйшіе блюстители правосудія въ образѣ небеснаго Орла.-- Вѣра и спасеніе.-- Предопредѣленіе.

             Какъ скоро тотъ, кто свѣтитъ въ цѣломъ мірѣ, 1
             Такъ далеко на западъ отойдетъ,
             Что меркнетъ день со всѣхъ сторонъ въ эѳирѣ,--
   
             Лишь имъ сперва сіявшій небосводъ 4
             Внезапно намъ являетъ звѣздъ скопленье,
             Которымъ блескъ одинъ лишь онъ даетъ.
   
             Сей видъ небесъ я вспомнилъ въ то мгновенье, 7
             Какъ символъ міра и его вождей
             Во клювѣ орлемъ кончилъ пѣснопѣнье;
   
             Зане была здѣсь хоромъ всѣхъ огней, 10
             Еще сильнѣй сверкнувшихъ, пѣснь воспѣта,
             Изсякшая изъ памяти моей.
   
             О жаръ любви, горящей въ ризѣ свѣта! 13
             Какъ пламенѣлъ ты въ искрахъ огневыхъ,
             Чья пѣспь дыханьемъ думъ святыхъ согрѣта!
   
             Когда же хоръ изъ камней дорогихъ 16
             Шестой планеты, мнѣ сверкавшихъ въ око,
             Въ ихъ ангельскихъ колоколахъ затихъ,--
   
             Я внялъ какъ будто рокотъ отъ потока, 19
             Бѣгущаго по камнямъ чрезъ наклонъ,
             Являя силу своего истока.
   
             И какъ творится въ шейкѣ цитры тонъ, 22
             И какъ въ свирѣли воздухъ отъ дыханій
             Изъ скважины выходитъ въ звукахъ вонъ,--
   
             Такъ, мнѣ не давъ сгорать отъ ожиданій, 25
             Гулъ рокота вдругъ подыматься сталъ
             По шеѣ орлей къ области гортани.
   
             И се -- видъ словъ лишь этотъ гулъ пріялъ, 28
             Какъ орлій клювъ ужъ такъ ихъ произноситъ,
             Какъ ждало сердце, гдѣ я ихъ вписалъ.
   
             -- "Въ тотъ органъ мой, которымъ зритъ и сноситъ 31
             Орелъ земной блескъ солнца", -- началъ онъ,
             "Впери глаза, коль пищи умъ твой проситъ.
   
             "Въ числѣ огней, изъ нихъ же я сложенъ, 34
             Тотъ сонмъ, чьимъ пламенемъ мой глазъ такъ блещетъ,
             Былъ степенью всѣхъ выше вознесенъ.
   
             "Сей, кто въ моей зѣницѣ искры мещетъ, 37
             Пѣлъ Господа и скинію носилъ
             Изъ града въ градъ, да всякъ предъ ней трепещетъ.
   
             "Здѣсь видитъ онъ, что значитъ сердца пылъ; 40
             Зане, во сколько пѣлъ, палимъ любовью,
             Во столько здѣсь наградъ онъ получилъ.
   
             "Въ дугѣ же сей, служащей глазу бровью, 43
             Тотъ изъ пяти, кто къ клюву ближе всѣхъ,
             Въ утратѣ сына скорбь утѣшилъ вдовью.
   
             "Здѣсь видитъ онъ, какой великій грѣхъ 46
             Не знать Христа: онъ понялъ, сколь сурово
             Та жизнь казнитъ и сколько въ сей утѣхъ.
   
             "A сей надъ нимъ въ дугѣ, о коей слово 49
             Веду я здѣсь, потокомъ горькихъ слезъ
             Смерть отклонилъ, что ужъ была готова.
   
             "Здѣсь видитъ онъ, что тѣмъ суда утесъ 52
             Не рушился, что Богъ для человѣка
             Судъ дня сего на завтра перенесъ.
   
             "Другой за нимъ, внявъ папѣ въ гибель вѣка 55
             (Столь вредный плодъ рѣшенье то дало!),
             Принять рѣшился видъ и имя Грека.
   
             "Здѣсь видитъ онъ, что вытекшее зло 58
             Изъ добрыхъ дѣлъ ему здѣсь не вмѣнилось,
             Хоть цѣлый міръ къ разгрому повело.
   
             "И этотъ тамъ, гдѣ внизъ дуга склонилась, 61
             Есть тотъ Вильгельмъ, чью смерть оплакалъ край,
             Гдѣ столько слезъ отъ двухъ живыхъ пролилось.
   
             "Здѣсь видитъ онъ, какъ возлетаетъ въ рай 64
             Правдивый царь, и видитъ то, сверкая
             Какъ молнія средь этихъ орлихъ стай.
   
             "Повѣритъ ли вашъ міръ, во мглѣ блуждая, 67
             Тому, что здѣсь троянскій вождь Рифей
             Могъ пятымъ быть межъ свѣточами рая.
   
             "Здѣсь видитъ онъ (что скрыто отъ людей) 70
             Божественной любви святыя цѣли,
             Хоть дна и онъ не видитъ въ безднѣ сей".
   
             Какъ жаворонокъ съ неба, полнъ веселій, 75
             Сперва льетъ трель и, смолкнувъ вдругъ, душой
             Въ восторгъ приходитъ отъ послѣдней трели,--
   
             Такимъ я зрѣлъ и оттискъ пресвятой 76
             Предвѣчной Радости, ея-жъ велѣньемъ
             Все, что ни есть, пріемлетъ образъ свой.
   
             И хоть я виденъ былъ съ моимъ сомнѣньемъ 79
             Какъ цвѣтъ, укрытый подъ покровъ стекла,--
             Все-жъ далѣ ждать не могъ съ такимъ терпѣньемъ.
   
             Чтобы вопросъ:-- "Что это?" -- слухъ Орла 82
             Не поразилъ, прорвавшись ненарокомъ,
             Причемъ все небо Радость вновь зажгла.
   
             И Божій гербъ съ воспламененнымъ окомъ 85
             Отвѣтилъ мнѣ, да сердцу моему
             Не дастъ страдать въ томленіи жестокомъ.
   
             -- "Ты вѣришь мнѣ, я вижу, потому, 88
             Что я сказалъ; но, вѣря мнѣ невольно,
             Не знаешь ты ни какъ, ни почему.
   
             "Ты сходенъ съ тѣмъ, кто знаетъ вещь довольно 91
             По имени; но, коль не назовутъ,
             Всѣхъ свойствъ ея не видитъ самовольно.
   
             "Regnum coelorum силой здѣсь берутъ; 94
             Берется здѣсь въ плѣненье Божья воля
             Огнемъ любви, съ надеждой въ Божій судъ,
   
             "Не такъ, какъ въ плѣнъ берется недругъ съ поля, 97
             Но словно тотъ, кто сдался самъ въ любви,
             Да самъ плѣнитъ, себя въ полонъ неволя.
   
             "Огнь первый съ пятымъ у меня въ брови 100
             Дивятъ тебя, зачѣмъ они, какъ всякій
             Въ семъ мѣстѣ,-- члены ангельской семьи.
   
             "Ушли они изъ тѣлъ своихъ не въ мракѣ, 103
             Язычества, но съ вѣрою въ Того,
             Кто придетъ взять, Кто взялъ ужѣ гвоздій знаки.
   
             "Одинъ изъ адскихъ безднъ, гдѣ ничего 106
             Нѣтъ добраго, въ свои вернулся мощи
             За дивный жаръ живыхъ надеждъ его,--
   
             "Живыхъ надеждъ, вложившихъ столько мощи 109
             Въ мольбы къ Творцу во плоть его облечь,
             Что Богъ извлекъ его изъ адской нощи.
   
             "Позналъ сей славный духъ, о коемъ рѣчь, 112
             Вернувшись въ плоть, гдѣ прожилъ онъ немного,
             Того, Кто могъ изъ тьмы его извлечь.
   
             "Его-жъ познавши, возлюбилъ онъ Бога 115
             Такъ пламенно, что, смерть пріявъ опять,
             Достойнымъ сталъ достичь сего чертога.
   
             "Другой же духъ, чрезъ Божью благодать, 118
             Текущую изъ безднъ такого тока,
             Что первыхъ волнъ никто не въ силахъ знать,--
   
             "Надъ всѣмъ поставилъ правду такъ высоко, 121
             Что благодать возблагодать обрѣлъ
             Прозрѣть онъ искупленье отъ порока.
   
             "И, оное прозрѣвши, брань повелъ 124
             Съ язычествомъ зловоннымъ такъ сурово,
             Что всѣхъ корилъ блуждавшихъ въ мракѣ золъ.
   
             "Отъ трехъ онъ дѣвъ (у колеса десного 127
             Ты видѣлъ ихъ) крещенья даръ извлекъ
             Задолго до крещенія святого.
   
             "О предызбранье Божье! какъ далекъ 130
             Твой корень для существъ, которыхъ взоры
             Вполнѣ не зрятъ, гдѣ первый твой истокъ.
   
             "О смертные, не будьте слишкомъ скоры 133
             Въ сужденіяхъ, коль мы, кто Бога зримъ,
             Всѣхъ избранныхъ познать не можемъ хоры --
   
             "И счастливы незнаніемъ такимъ; 136
             Безъ зависти мы любимъ и коварства,
             И Богъ какъ хочетъ, такъ и мы хотимъ".
   
             Такъ символомъ божественнаго царства,-- 139
             Да будетъ слабый взоръ мой здравъ и чистъ,--
             Ниспослана мнѣ благодать лекарства.
   
             И какъ пѣвцу искусный цитаристъ 142
             Аккомпанируетъ, чтобы струилась
             Нѣжнѣй мелодья, что поетъ артистъ,--
   
             Такъ, помню, сколько эта рѣчь ни длилась,-- 145
             Какъ вѣки глазъ согласно служатъ намъ,--
             Два свѣточа блаженныхъ все искрились,
   
             Колебля пламя этимъ въ тактъ словамъ. 148
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

Подъемъ на седьмое небо Сатурна.-- Души созерцанія.-- Небесная лѣстница.-- Св. Петръ Даміанъ.-- Еще о предопредѣленіи.-- Роскошь прелатовъ.

             Мой взоръ, а съ нимъ и духъ мой, неуклонно 1
             Стремясь лишь къ Ней, прикованъ былъ вполнѣ
             Къ Ея лицу. Не улыбалась Донна;
   
             Но:-- "Улыбнись я здѣсь",-- сказала мнѣ, 4
             "Ты точно такъ погибъ бы въ зломъ погромѣ,
             Какъ и Семела, пепломъ ставъ въ огнѣ.
   
             "Влескъ красоты моей, что при подъемѣ 7
             Въ домъ вѣчности тѣмъ большимъ жжетъ огнемъ
             (Какъ видѣлъ ты), чѣмъ выше мы въ семъ домѣ.
   
             "Не уменьши теперь я силы въ немъ,-- 10
             Пылалъ бы такъ, что весь составъ твой бренный
             Листвой бы сталъ, куда ударилъ громъ.
   
             "Мы вознеслись къ седьмой звѣздѣ нетлѣнной, 13
             Что, подо Львомъ пылающимъ кружась,
             Съ нимъ купно льетъ всю мощь свою вселенной.
   
             "Впери-жъ свой умъ по направленью глазъ 16
             И зеркаломъ ихъ сдѣлай для видѣнья,
             Что явится въ семъ зеркалѣ сейчасъ".
   
             Кто вѣдаетъ, какія наслажденья 19
             Мой взоръ вкушалъ, на дивный глядя ликъ,
             И какъ влекли меня иныя рвенья,--
   
             Лишь тотъ пойметъ, какъ радостно я вникъ 22
             Въ велѣнья Той, кѣмъ я ведомъ въ эѳирѣ,
             Одно другимъ уравновѣся вмигъ.
   
             Въ кристаллѣ томъ, что міръ объялъ всѣхъ шире 25
             И названъ именемъ Владыки дней,
             Когда мертва была неправда въ мірѣ,
   
             Я златоцвѣтную, въ огнѣ лучей, 28
             Зрѣлъ лѣстницу, въ подъемѣ столь высокомъ,
             Что взоръ не могъ и слѣдовать за ней.
   
             И столько блесковъ съ ступеней потокомъ 31
             Текло по ней, что звѣзды всѣ, что зримъ
             Мы на небѣ, какъ бы слились предъ окомъ.
   
             И какъ, инстинктомъ вызваны своимъ, 34
             Вороны поутру летаютъ вмѣстѣ,
             Чтобъ обогрѣло солнце перья имъ:
   
             Тѣ -- въ даль летя, чтобъ тамъ пропасть безъ вѣсти, 37
             Тѣ -- на мѣста, съ которыхъ лишь снялись,
             А эти -- все кружась на томъ же мѣстѣ,
   
             Подобное я зрѣлъ, когда лились 40
             Къ намъ непрерывною рѣкою свѣты,
             Различную занявъ ступеней высь.
   
             И нѣкто, къ намъ приблизясь, въ блескъ одѣтый, 43
             Столь просіялъ, что я подумалъ такъ:
             -- "Хоть я и зрю любви его примѣты,
   
             "Но Та, кто кажетъ мнѣ, когда и какъ 46
             Мнѣ говорить, хранить сама молчанье:
             Смолчу-жъ и я, покорности ей въ знакъ".
   
             Она-жъ, прозрѣвъ мой помыслъ въ созерцаньѣ 49
             Того, Кто зритъ все сущее вокругъ,
             Сказала мнѣ: -- "Излей души желанье".
   
             И началъ я: -- "Хотя числомъ заслугъ 52
             Не стою я рѣчей твоихъ, но ради
             Дозволившей мнѣ высказаться вслухъ,
   
             "О духъ благій, что въ пламенной оградѣ 55
             Сокрытъ отъ глазъ, повѣдай мнѣ: зачѣмъ
             Приблизился ко мнѣ ты съ дальнихъ стадій?
   
             "И почему молчитъ лишь въ небѣ семъ 58
             Симфоній райскихъ Божье восхваленье,
             Гремѣвшее внизу по звѣздамъ всѣмъ?"
   
             -- "Твой смертенъ слухъ" -- сказалъ онъ -- "какъ и зрѣнье! 61
             И какъ въ лицѣ у Беатриче нѣтъ
             Улыбки здѣсь, такъ смолкло здѣсь и пѣнье.
   
             "Я, съ ступеней сей лѣстницы сошедъ, 64
             Иду почтить тебя своимъ привѣтомъ
             Въ словахъ и въ блескѣ, имъ же я одѣтъ.
   
             "Не большій жаръ любви явилъ я въ этомъ; 67
             Зане горятъ, судя по тѣмъ огнямъ,
             Иль равнымъ жаромъ, иль сильнѣйшимъ всѣ тамъ.
   
             "Но высшій духъ любви, велѣвшій намъ 70
             Слугами быть Правителя вселенной,
             Творитъ здѣсь выборъ, какъ ты видишь самъ".
   
             И я: -- "О, вижу, пламенникъ священный,-- 73
             Вы. чертогахъ сихъ любовью лишь одной
             Творится все по волѣ неизмѣнной!
   
             "Но вотъ чего не видитъ разумъ мой: 76
             Почто лишь ты изъ пламенныхъ сихъ горновъ
             Предызбранъ былъ исполнить долгъ такой?"
   
             Едва успѣлъ я кончить, какъ, задернувъ 79
             Свой ликъ сильнѣйшимъ блескомъ, свѣточъ сталъ
             Вращаться вкругъ себя, какъ быстрый жерновъ.
   
             И духъ любви, въ немъ бывшій, провѣщалъ: 82
             -- "Лучъ Божества, на мнѣ остановяся,
             Проникъ во блескъ, гдѣ я досель виталъ.
   
             "И мощь Его, съ душой моей сліяся, 85
             Такъ надо мной взнесла меня, что зрю
             Я сущность ту, отколь та мощь взялася.
   
             "Вотъ почему такъ радостью горю; 88
             Зане насколько взоръ мой чистъ и свѣтелъ,
             Настолько яркимъ блескъ я свой творю.
   
             "Но ни одинъ, кого-бъ ты здѣсь ни встрѣтилъ, 91
             Ни Серафимъ, что ликъ Господень зритъ,
             На твой вопросъ вовѣкъ бы не отвѣтилъ!
   
             "Узнай: отвѣтъ на то въ себѣ таитъ 94
             Пучина вѣчности, въ ея же мракѣ
             Тварь ни одна отвѣть сей не узритъ.
   
             "Такъ и скажи землѣ, куда ты паки 97
             Придешь, мой сынъ, да тамъ не мнитъ никто
             Прейти за грань, гдѣ меркнетъ разумъ всякій.
             "Здѣсь разумъ -- свѣтъ, а тамъ онъ -- дымъ, ничто!" 100
             Такъ разсуди-жъ: того, что небожитель
             Не вѣдаетъ, пойметъ ли въ мірѣ кто?"
   
             Такъ мой вопросъ пресѣкъ благовѣститель 103
             Глаголомъ устъ, вознесть лишь робкій зовъ
             Дозволивъ: -- "Гдѣ-жъ была твоя обитель?"
   
             -- "Близъ родины твоей, у береговъ 106
             Италіи, такъ горъ встаютъ подъёмы,
             Что снизу къ нимъ несется гулъ громовъ.
   
             "Отъ нихъ отходитъ, Катріей зовомый, 109
             Кряжъ горъ, гдѣ храмъ, какъ пустынь, въ прежній вѣкъ
             Былъ освященъ,-- молитвѣ домъ знакомый".
   
             Такъ въ третій разъ мнѣ слово духъ прорекъ 112
             И продолжалъ: -- "Къ нему-то, устремляясь
             На лоно Божье, съ вѣрой я прибѣгъ.
   
             "И сокомъ лишь однѣхъ оливъ питаясь, 115
             И зной, и хладъ я ощущалъ едва,
             Весь въ созерцанье неба погружаясь.
   
             "Тотъ монастырь давалъ намъ въ рай сперва 118
             Обильный плодъ; теперь онъ пустъ, какъ вскорѣ
             Повѣдаетъ объ этомъ всѣмъ молва.
   
             "Петръ Даміанъ, виталъ я въ томъ соборѣ, 121
             Какъ Петръ Peccator жилъ въ дому святомъ
             Царицы нашей при Адрійскомъ морѣ.
   
             "Ужъ вѣкъ почти кончалъ я въ мірѣ томъ, 124
             Какъ шляпу ту пріялъ противъ желанья,
             Что къ худшимъ переходитъ съ каждымъ днемъ.
   
             "Шелъ, Кифа, ты, и ты, Сосудъ избранья, 127
             На проповѣдь, и босъ, и нищъ, и худъ,
             Питаясь пищей всякаго даянья.
   
             "Теперь духовныхъ подъ руки ведутъ 130
             И подпираютъ имъ бока и спины:
             Такъ тунеядцамъ тяжекъ всякій трудъ!
   
             "И чтобъ въ одной шли кожѣ двѣ скотины, 133
             Ихъ кони мантіей покрыты, какъ они.
             О, долго-ль то потерпишь, Тріединый!"
   
             При сихъ словахъ всѣ ринулись огни 136
             Со ступеней, и разрослися шире
             Краса и блескъ, что были имъ сродни.
   
             И, вкругъ того столпившись въ строй въ эѳирѣ, 139
             Столь громкій вопль воздвигли, что ни съ чѣмъ
             Тота страшный громъ нельзя сравнить въ семъ мірѣ:
   
             Такъ оглушенъ былъ слухъ мой громомъ тѣмъ. 142
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.

Св. Бенедиктъ,-- Порча монастырей.-- Подъемъ на восьмое небо неподвижныхъ звѣздъ.-- Созвѣздіе Близнецовъ.-- Взглядъ на землю,

             Подавленъ ужасомъ, стремилъ я вѣжды 1
             Къ моей Вожатой, какъ дитя бѣжитъ
             Всегда лишь къ той, гдѣ всѣ его надежды.
   
             И та, какъ мать, которая спѣшитъ 4
             Разсѣять страхъ въ дрожащемъ, блѣдномъ сынѣ
             Тѣмъ голосомъ, гдѣ нѣжность говоритъ,--
   
             Сказала мнѣ:-- "Забылъ ли, гдѣ ты нынѣ? 7
             Ты въ небесахъ, гдѣ благости лишь духъ,
             Гдѣ, что творится, все полно святыни.
   
             "Представь же, какъ ты сталъ бы слѣпъ и глухъ, 10
             Когда-бъ пѣлъ хоръ и я-бъ здѣсь улыбалась,
             Коль вопль одинъ такъ оглушилъ твой слухъ!
   
             "И вѣдай ты, что въ воплѣ выражалось, 13
             То понялъ бы, сомнѣньемъ не грѣша,
             Что скорое въ немъ мщенье призывалось.
   
             "Здѣсь рубитъ мечъ ни медля, ни спѣша: 16
             Онъ медленъ тѣмъ, кто видитъ въ немъ спасенье,
             И быстръ для тѣхъ, въ комъ въ трепетѣ душа.
   
             "Но обрати теперь и къ прочимъ зрѣнье, 19
             И если взоръ вперишь ты въ небеса.--
             Великихъ душъ увидишь тамъ скопленье".
   
             Въ угоду ей возвелъ я очеса 22
             И зрѣлъ сто сферъ, въ которыхъ отъ сліянья
             Ихъ отблесковъ росла лишь ихъ краса.
   
             Я былъ, какъ тотъ, кто остріе желанья 25
             Въ себѣ таитъ и, въ страхѣ, чтобъ не быть
             Докучливымъ, молчитъ средь ожиданья.
   
             И украшавшій тѣхъ жемчужинъ нить 28
             Ихъ большій перлъ предсталъ мнѣ, чтобъ напрасно
             Души моей желаньемъ не томить.
   
             И былъ мнѣ гласъ:-- "Когда-бъ ты зрѣлъ такъ ясно, 31
             Какъ я, ту благость, ею-жъ мы горимъ,--
             Ты-бъ выразилъ ужъ мысль свою мнѣ гласно.
   
             "Но, чтобъ скорѣй ты съ чаяньемъ своимъ 34
             Достигъ высокой цѣли.-- безъ разспроса
             Рѣшу сомнѣнье, коимъ ты томимъ.
   
             "На склонъ горы, гдѣ высится съ утеса 37
             Кассино, встарь заблудшихъ шли стада,
             Глядѣвшія на дѣло вѣры косо.
   
             "И первый я внесъ Имя то туда, 40
             Что пролило во мракѣ многобожья
             Свѣтъ истины, вознесшей насъ сюда.
   
             "И благость мнѣ такъ просіяла Божья, 43
             Что злыхъ боговъ, прельстившихъ смертныхъ родъ,
             Я въ городахъ окрестныхъ свергъ съ подножья.
   
             "Во всѣхъ огняхъ здѣсь блещетъ хороводъ 46
             Теологовъ, пылавшихъ безъ измѣны
             Огнемъ, дающимъ" цвѣта святой и плодъ.
   
             "Здѣсь Ромуальдъ, Макарій; здѣсь сочлены 49
             Семьи моей, соблюдшіе вполнѣ
             Сердца свои, аббатствъ замкнувшись въ стѣны".
   
             И я ему: -- "Любовь, какую мнѣ 52
             Ты льешь въ словахъ, и блескъ съ благимъ привѣтомъ,
             Который здѣсь я въ каждомъ жду огнѣ,
   
             "Расширили такъ сердце мнѣ, какъ лѣтомъ 55
             Даетъ лучъ солнца розѣ молодой
             Всю мощь свою, чтобъ цвѣсть ей полнымъ цвѣтомъ.
   
             "Вотъ отчего молю я, отче мой,-- 58
             Будь благостенъ, дозволь мнѣ на мгновенье
             Увидѣть здѣсь открытымъ образъ твой".
   
             И онъ мнѣ:-- "Братъ, столь жаркое моленье 61
             Исполнится въ послѣдней сферѣ; тамъ
             И я, и ты найдемъ всѣхъ думъ свершенье.
   
             "Тамъ совершенъ, безгрѣшенъ, святъ и прямъ 64
             Всякъ помыслъ нашъ; и все, что есть лишь въ мірѣ,
             Тамъ въ полнотѣ предвѣчной зримо намъ.
   
             "Безъ полюсовъ, тотъ край -- пространствъ всѣхъ шире, 67
             И лѣстница, верхъ коей улетѣлъ
             Отъ глазъ твоихъ, исчезла тамъ въ эѳирѣ.
   
             "И патріархъ Іаковъ также зрѣлъ 70
             Взнесеннымъ верхъ ея къ святому прагу,
             Когда на ней сонмъ ангеловъ кипѣлъ.
   
             "Но отъ земли никто не хочетъ шагу 73
             Ступить по ней, и мой Уставъ для братствъ
             Тамъ пишется, чтобъ портить лишь бумагу.
   
             "Обращены, всѣхъ ради святотатствъ, 76
             Въ кули муки прогнившей капишоны,
             Въ разбойничій вертепъ -- дома аббатствъ.
   
             "Но лихоимствомъ Божьи такъ законы 79
             Не рушатся, какъ тѣмъ плодомъ, какимъ
             Сердца теперь монаховъ заражены.
   
             "Встарь, что имѣла, Церковь лишь однимъ 82
             Молящимъ ради Бога назначала,
             А не своимъ иль худшимъ, чѣмъ своимъ.
   
             "Теперь плоть смертная столь дряблой стала, 85
             Что для того, чтобъ дубъ свой желудь далъ,
             Уже благихъ началъ тамъ слишкомъ мало.
   
             "Петръ безъ сребра и злата начиналъ, 88
             А я -- молитвой и постомъ, и смѣло,
             Хоть въ нищетѣ, Францискъ смиренныхъ звалъ.
   
             "И коль сличишь, какъ началъ каждый дѣло, 91
             Съ тѣмъ, что теперь,-- поймешь, что на землѣ
             То стало чернымъ, что бывало бѣло.
   
             "Впрямь Іорданъ потекъ ужъ вспять въ руслѣ! 94
             Но моря бѣгъ предъ Богомъ безконечно
             Чудеснѣе, чѣмъ помощь въ этомъ злѣ".
   
             Такъ онъ сказалъ и отлетѣлъ навѣчно 97
             Въ свой сонмъ, и сонмъ съ нимъ слился въ торжество;
             Потомъ, какъ вихрь, все взвилось быстротечно.
   
             По знаку Донны, по стопамъ его 100
             По лѣстницѣ взлетѣлъ я: побѣдила
             Такъ мощь ея во мнѣ все естество!
   
             И здѣсь, гдѣ насъ естественная сила 103
             Возводитъ вверхъ и сводитъ, -- съ чѣмъ сравню
             Я скорость, что меня здѣсь окрылила?
   
             Читатель мой! Такъ вѣрно, какъ горю 106
             Вновь зрѣть тріумфъ, о немъ же, многогрѣшный,
             Лью столько слезъ и, каюсь, въ перси бью,--
   
             Ты-бъ изъ огня не вырвалъ перстъ такъ спѣшно, 109
             Какъ быстро я вознесся въ знакъ святой,
             Что за Тельцомъ свершаетъ путь успѣшный.
   
             О слава звѣздъ! о свѣтъ, чреватый той 112
             Великой силой, подъ ея-жъ охраной,
             Каковъ ни есть, возникъ весь геній мой!
   
             При васъ восходъ, при васъ закатъ румяный 115
             Свершилъ отецъ всей жизни -- въ первый разъ,
             Какъ воздухъ я вдохнулъ родной Тосканы.
   
             И здѣсь, гдѣ благость такъ мнѣ излилась, 118
             Что я взнесенъ въ тотъ кругъ, что васъ вращаетъ,
             Мнѣ суждено на долю видѣть васъ.
   
             Къ вамъ въ этотъ часъ душа моя взываетъ -- 121
             Дать силу ей исполнить трудный шагъ
             Въ тотъ міръ, куда такъ сердце увлекаетъ.
   
             -- "Такъ близокъ ты къ предѣлу крайнихъ благъ",-- 124
             Вѣщала мнѣ Мадонна, -- "что вначалѣ
             Ты долженъ съ глазъ разсѣять всякій мракъ.
   
             "Взгляни же внизъ и прежде, чѣмъ ты далѣ 127
             Взлетишь, смотри, какой обширный міръ
             У нашихъ ногъ оставили мы вмалѣ.
   
             "Пусть съ радостнымъ ты сердцемъ, какъ на пиръ, 130
             Войдешь въ тріумфъ, что въ небѣ протянулся,
             Несясь, какъ вихрь, чрезъ круглый сей эѳиръ".
   
             Тутъ на семь сферъ я взоромъ оглянулся 133
             И шаръ земной узрѣлъ; но, увидавъ,
             Какъ малъ онъ видомъ, горько улыбнулся.
   
             И лучшимъ я считаю тотъ уставъ, 136
             Гдѣ онъ не цѣнится, и въ чьемъ предметѣ
             Другая цѣль, поистинѣ тотъ правъ.
   
             Латоны дщерь тамъ зрѣлъ я въ яркомъ свѣтѣ 139
             Безъ тѣни той, которой я введенъ
             Въ мысль ложную о пятнахъ въ сей планетѣ.
   
             Не ослѣплялъ твой сынъ, Гиперіонъ, 142
             Тамъ мнѣ очей; тамъ Майя и Діона
             Вблизи его вращались съ двухъ сторонъ.
   
             Тамъ зрѣлся мнѣ Юпитеръ, другъ закона. 145
             Между отцомъ и сыномъ, и вполнѣ
             Я понялъ тамъ ихъ ходъ средь небосклона.
   
             Всѣ семь планетъ являли, какъ онѣ 148
             Громадны тамъ, и какъ въ движеньяхъ скоры,
             И на какихъ пространствахъ въ вышинѣ.
   
             Площадка-жъ та, гдѣ мы ведемъ раздоры, 151
             Пока въ кругу я Близнецовъ парилъ
             Предстала вся -- моря, холмы и горы.
   
             Въ прекрасный взоръ тутъ взоры я вперилъ. 154
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

Тріумфъ Христа.-- Вѣнчаніе Дѣвы Маріи.

             Какъ птичка-мать, въ вѣтвяхъ любимой сѣни 1
             На гнѣздышкѣ покоя чадъ своихъ,
             Пока весь міръ мрачатъ ночныя тѣни.--
   
             Чтобъ поскорѣй взглянуть на дорогихъ? 4
             И съ радостью летѣть на трудъ тяжелый:
             На поискъ корма, чѣмъ насытить ихъ,
   
             Предупреждаетъ день на вѣткѣ голой 7
             И жадно ждетъ, чтобъ солнышко зажгло
             Скорѣй востокъ огнемъ зари веселой, --
   
             Такъ и Мадонна, вверхъ поднявъ чело, 10
             Въ ту сторону взирала со вниманьемъ,
             Гдѣ медленнѣй свѣтило дня текло.
   
             И, пораженъ Мадонны созерцаньемъ, 13
             Я то постигъ, что ощущаетъ тотъ,
             Кто полнъ надеждъ и счастливъ ожиданьемъ.
   
             Но кратокъ былъ межъ двухъ моментовъ ходъ -- 16
             Межъ ожиданьемъ и надеждъ свершеньемъ,--
             Какъ сталъ яснѣть все ярче неба сводъ.
   
             И Донна: -- "Вотъ, приходитъ съ ополченьемъ 19
             Тріумфъ Христа! Вотъ, полный сборъ плодовъ,
             Взлелѣянныхъ всѣхъ этихъ сферъ вращеньемъ!"
   
             И лихъ ея какъ пламя сталъ багровъ 22
             И радостью такъ очи стали полны,
             Что выразить ее нѣтъ въ мірѣ словъ.
   
             Какъ въ полнолунье, въ полночь, въ часъ безмолвный, 25
             Ликъ Тривіи смѣется съ горнихъ мѣстъ
             Межъ вѣчныхъ нимфъ, глядящихъ съ неба въ волны, --
   
             Такъ видѣлъ тамъ надъ тысячами звѣздъ 28
             Я Солнце то, Что всѣхъ даритъ ихъ свѣтомъ,
             Какъ наше здѣсь льетъ звѣздамъ свѣтъ окрестъ.
   
             И Существо въ живомъ сіяньи этомъ 31
             Свѣтилось мнѣ, столь яркій блескъ лія,
             Что долу взоръ склонилъ я въ забытьѣ тамъ.
   
             -- "О Беатриче, вождь, о жизнь моя!" 34
             И мнѣ она: -- "Тебя та Мощь сразила,
             Предъ нею же не устоитъ ничья.
   
             "Премудрость здѣсь и пресвятая сила. 37
             Отверзшія на небо путь съ земли,
             Гдѣ скорбь по немъ такъ долго всѣхъ томила".
   
             Какъ съ тучъ огонь срывается вдали, 40
             Расширясь такъ, что въ нихъ ему ужъ тѣсно,
             И въ долъ летитъ, природѣ вопреки,--
   
             Такъ разумъ мой, отъ пищи той небесной 43
             Расширившись, самъ вышелъ изъ себя,
             И чѣмъ онъ сталъ, то было мнѣ безвѣстно.
   
             -- "Открой глаза; смотри, чѣмъ стала я; 46
             Ты столько зрѣлъ, что болѣ не опасно
             Сносить мою улыбку для тебя".
   
             Я былъ, какъ тотъ, предъ кѣмъ паритъ неясно 49
             Забытый сонъ, и кто, тревожимъ имъ,
             Его припомнить силится напрасно,--
   
             Когда я внялъ словамъ ея святымъ, 52
             Столь радостнымъ, что внесъ я ихъ въ скрижали
             Тѣхъ вѣчныхъ книгъ, гдѣ прошлое хранимъ.
   
             И если-бъ мощь всѣ языки мнѣ дали, 55
             Которыхъ вкусъ млекомъ съ Парнасскихъ скалъ
             Съ Полимніей всѣ Музы услаждали, --
   
             И тысячной я-бъ доли не сказалъ, 58
             Святую ту улыбку воспѣвая
             И ликъ святой, когда онъ просіялъ.
   
             Такъ я, какъ путникъ прыгаетъ, встрѣчая 61
             Овраги, -- самъ съ поэмою своей
             Здѣсь дѣлаю скачки въ картинѣ Рая;
   
             Но кто пойметъ всю тяжесть темы сей 64
             И какъ подъ ней безсильны смертныхъ плечи,
             Тотъ мнѣ проститъ, коль дрогну я подъ ней.
   
             Тотъ путь, гдѣ смѣло челнъ мой и далече 67
             Летитъ средь волнъ, -- тотъ путь не для ладьи,
             Гдѣ кормчій хилъ и бурь страшится встрѣчи.
   
             -- "Зачѣмъ влюбленъ такъ въ очи ты мои? 70
             Взгляни на садъ плѣнительный, гдѣ снова,
             Въ лучахъ Христа всѣ вѣтви расцвѣли!
   
             "Здѣсь Роза, въ ней же плоть бысть Божье Слово; 73
             Здѣсь лиліи, чей аромата туда
             Вамъ путь открылъ, гдѣ небо всѣмъ готово".
   
             Такъ Беатриче. Я же, ей всегда 76
             Покорный, -- слабыхъ глазъ борьбу съ лучистой
             Средою вновь повелъ не безъ труда.
   
             И мнѣ, какъ бы стоящему подъ мглистой 79
             Грядою тучъ, прорвавшійся сквозь нихъ
             Лучъ солнца вдругъ представилъ лугъ цвѣтистый.--
   
             Явились вихри свѣтовъ огневыхъ, 82
             Возженныхъ свыше изліяньемъ славы,
             Хоть я не зрѣлъ, кто возжигаетъ ихъ.
   
             О Сине Божій, взнесся, величавый, 85
             Ты высоко, чтобъ въ немощность мою
             Влить силу зрѣть просторъ Твоей державы.
   
             Прекрасный цвѣтъ, чье имя я пою 88
             И вечеромъ и утромъ, взоръ мой шире
             Вдругъ отворилъ, да большій пламень зрю.
   
             Но лишь предсталъ очамъ моимъ въ эѳирѣ 91
             Въ величіи и въ блескѣ свѣтъ Звѣзды.
             Все побѣдившей въ томъ и этомъ мірѣ,
   
             Какъ свѣточъ свергся изъ небесъ среды 94
             И надъ Звѣздой сталъ въ образѣ короны,
             Вкругъ начертавъ изъ пламени бразды.
   
             Сладчайшіе земныхъ мелодій тоны, 97
             Ласкающіе слухъ нашъ, какъ зефиръ,
             Я-бъ счелъ за громъ, прорвавшій тучъ препоны,
   
             Въ сравненьи съ музыкой небесныхъ лиръ, 100
             Вѣнчавшихъ звуками Красу сапфира.
             Отъ коей сталъ санфирнѣй весь эѳиръ.
   
             -- "Я, ангеловъ любовь, пою съ эѳира 103
             Съ той радостью, какой пылала Ты,
             Нося во чревѣ Упованье міра.
   
             "И буду пѣть, Царица правоты, 106
             Тебѣ, доколь Ты съ Сыномъ и въ святыя
             Странѣ небесъ льешь славу съ высоты".
   
             Такъ гласомъ нѣкимъ пѣсни круговыя 109
             Взносилися, и, вслѣдъ его похвалъ,
             Воскликнули огни небесъ: "Марія!"
   
             Въ порфирѣ царской, ею-жъ одѣялъ 112
             Господь вселенную, и въ ней лучами
             Свѣтлѣйшими Духъ Божій просіялъ,
   
             Край внутренній въ такой дали надъ нами 115
             Былъ утаенъ, что съ точки, гдѣ я былъ.
             Его границъ не прозрѣвалъ очами.
   
             И слѣдовать очамъ не стало силъ 118
             За пламенемъ, вѣнчаннымъ діадимой,
             Когда онъ къ Сыну въ небо восходилъ.
   
             И какъ младенецъ, матерью кормимый, 121
             Насытившись, рученки тянетъ къ ней,
             Чтобъ выразить любовь свою къ родимой, --
   
             Такъ свѣточи вершиною своей 124
             Тянулись въ высь, всѣ изъявляя радость
             Своей любви къ Маріи средь огней.
   
             И предо мной взыграли тутъ, какъ младость, 127
             "Regina coeli" сладко такъ запѣвъ,
             Что не забыть мнѣ ввѣкъ тѣхъ звуковъ сладость.
   
             О, счастливъ пахарь, сборъ пожать успѣвъ 130
             Обильнѣйшій сѣмянъ тамъ, гдѣ когда-то
             Онъ совершить сумѣлъ ихъ добрый сѣвъ!
   
             Здѣсь познаютъ, сколь то богатство свято, 133
             Что собрано въ слезахъ, о Вавилонъ,
             Въ твоемъ плѣну, гдѣ брошено лишь злато.
   
             Здѣсь, у Христа, Маріей вознесенъ, 136
             Завѣтомъ Ветхимъ и Завѣтомъ Новымъ,
             Свою побѣду торжествуетъ онъ,
   
             Ключей хранитель къ царствамъ симъ Христовымъ. 139
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

Апостолъ Петръ испытываетъ Данте въ вѣрѣ,

             -- "О, къ вечери великой Агнца званный 1
             Союзъ святыхъ, да утолится въ ней
             Вашъ гладъ духовной нищей невозбранной!
   
             "Коль волей Божьей предвкушаетъ сей 4
             Лишь то, что съ трапезъ вашихъ упадаетъ,
             Хоть и живетъ еще онъ межъ людей, --
   
             "То, видя, сколь безмѣрно онъ страдаетъ, 7
             Уймите въ немъ пылъ жажды, ниспославъ
             Хоть каплю водъ! Вѣдь онъ ихъ ожидаетъ".
   
             Такъ Донна къ нимъ. И, образъ сферъ принявъ, 10
             Вкругъ полюсовъ недвижныхъ свѣты хоромъ
             Какъ сонмъ кометъ вскружились, запылавъ.
   
             И какъ въ часахъ колеса съ ихъ приборомъ 13
             Такъ движутся, что чуть ползетъ одно.
             Другое же летаетъ передъ взоромъ,--
   
             Такъ души тѣ, вращаясь не равно 16
             Стремительно, являли мнѣ мельканьемъ
             Своимъ блаженство то, что имъ дано.
   
             Но на одной, всѣхъ краше одѣяньемъ, 19
             Столь яркій огнь блаженства я узрѣлъ,
             Что онъ затмилъ всѣ прочія сіяньемъ.
   
             И, трижды Донну увѣнчавъ, онъ пѣлъ 22
             Божественно; и былъ такъ голосъ сладокъ,
             Что смолкнуть здѣсь фантазіи удѣлъ.
   
             Не приведетъ перо здѣсь думъ въ порядокъ: 25
             Всѣ краски думъ, не только что рѣчей,
             Здѣсь слишкомъ рѣзки для столь нѣжныхъ складокъ.
   
             -- "Сестра святая! въ той мольбѣ твоей 28
             Такой огонь любви, что, гласъ твой слыша,
             Отторгся я отъ дивной сферы сей".
   
             Дыханьемъ устъ, вращаясь тише, тише, 31
             Огнь благостный такъ Доннѣ далъ отвѣтъ,
             Вѣщая то, что написалъ я выше.
   
             И та: -- "О мужъ великій, вѣчный свѣтъ, 34
             Кому вручилъ ключи къ симъ царствамъ чуднымъ
             Спаситель нашъ, на землю съ неба сшедъ!
   
             "Спроси его, по легкимъ или труднымъ 37
             Вопросамъ вѣры, ею-жъ утвержденъ
             Ты по морю ходилъ предъ Правосуднымъ.
   
             "Какъ твердъ въ любви, надеждѣ, вѣрѣ онъ,-- 40
             Тебѣ не тайна: видишь въ полной мѣрѣ
             Его -- какъ бы въ тебѣ онъ отраженъ.
   
             "Но какъ лишь вѣра отверзаетъ двери 43
             Гражданамъ въ рай, то благо говорить
             Во славу ей теперь ему о вѣрѣ".
   
             Какъ баккалавръ, готовясь въ споръ вступить, 46
             Молчитъ, вопросъ магистра ожидая,
             Чтобъ дать отвѣтъ, а не судьею быть,--
   
             Такъ я, пока вѣщала неземная, 49
             Въ умѣ сбирала, всѣ знанія свои,
             Кто былъ мой вопрошатель дивный, зная.
   
             И онъ:-- "Христовъ рабъ добрый, объяви, 52
             Скажи мнѣ: что есть вѣра?" Вопрошенный
             Дыханьемъ свѣта, взвелъ глаза свои
   
             Къ нему, взглянувъ на Донну, весь смущенный; 55
             Изъ сердца кладезей да пролію
             Я мыслей волны,-- знакъ мнѣ былъ отъ Донны.
   
             -- "Та благодать, чьей властью предстою 58
             Предъ первымъ воиномъ, да дастъ мнѣ силы
             Изречь" -- я началъ -- "исповѣдь мою".
   
             И продолжалъ: -- "Какъ пишетъ братъ твой милый, 61
             Съ кѣмъ, отче, Римъ ты вывелъ изъ цѣпей
             (Слова-жъ его суть истины мѣрилы!),--
   
             "Есть вѣра -- сущность чаемыхъ вещей 64
             И аргументъ невидимыхъ; въ семъ смыслѣ
             Я понимаю свойство вѣры всей".
   
             И былъ мнѣ гласъ: -- "Мнишь вѣрно! Но размысли 67
             И объясни: зачѣмъ отнесъ ее
             Ты къ сущностямъ и аргументамъ мысли?"
   
             И я ему: -- "Тѣ глубины и все, 70
             Что мнѣ воочью кажутъ эти сферы,
             Такъ скрыты тамъ, что все ихъ бытіе
   
             "Мы познаемъ лишь съ помощію вѣры, 73
             Надеждою вѣнчанной; потому
             Я сущностей даю ей всѣ размѣры.
   
             "Отъ вѣры этой надлежитъ уму 76
             Безъ доказательствъ мыслить; потому-то
             Какъ аргументъ -- и вѣру я приму".
   
             И былъ мнѣ гласъ: -- "Будь въ мірѣ всѣмъ вдохнуто 79
             Ученье вѣры въ чистотѣ такой,
             Затихла-бъ тамъ и всѣхъ софистовъ смута".
   
             Такъ лился духъ мнѣ изъ любви святой, 82
             И вслѣдъ затѣмъ:-- "Испробовавъ заранѣ
             Металлъ и вѣсъ монеты золотой,--
   
             "Имѣешь ли, скажи, ее въ карманѣ?" 85
             -- "Да",-- я сказалъ -- "и такъ она цѣла
             И блещетъ такъ, что фальши нѣтъ въ чеканѣ".
   
             Тамъ возсіявъ, гдѣ глубь его была, 88
             Такъ свѣточъ мнѣ: -- "Но камень драгоцѣнный,
             Чѣмъ зиждутся всѣ добрыя дѣла,
   
             "Отколь ты взялъ?" И я: -- "Тотъ огнь священный 91
             Святого Духа, Имъ же озаренъ
             Книгъ ветхихъ, какъ и новыхъ листъ нетлѣнный,--
   
             "Есть силлогизмъ, которымъ убѣжденъ 94
             Такъ сильно я, что предъ его основой
             Ужъ всякій доводъ остроты лишенъ".
   
             И былъ мнѣ гласъ: -- "Коль ветхою и новой 97
             Посылкою ты убѣжденъ вполнѣ,
             То какъ ты въ нихъ прозрѣлъ святое слово?"
   
             И я:-- "Ту истину раскрыли мнѣ 100
             Ихъ дѣйствія: природа не ковала
             Желѣза здѣсь, ни грѣла на огнѣ".
   
             И свѣтъ: -- "Скажи, что-жъ умъ твой убѣждало 103
             Въ тѣхъ дѣйствіяхъ? Одно ли только то,
             Что доказать еще должно сначала?"
   
             -- "Коль христіанство въ мірѣ разлито 106
             Везъ всѣхъ чудесъ" -- я рекъ -- "то въ чудотворномъ
             Томъ дѣйствіи всѣ чудеса -- ничто!
   
             "Затѣмъ что, бѣденъ, нищъ, въ постѣ упорномъ, 109
             Ты насадилъ свой садъ, хоть съ давнихъ поръ
             Въ немъ виноградъ разросся дикимъ терномъ".
   
             Тутъ "Бога хвалимъ" весь небесный дворъ 112
             Воспѣлъ съ такой мелодіей напѣва,
             Какъ можетъ пѣть лишь въ небѣ райскій хоръ.
   
             И князь небесъ, кто искусомъ, безъ гнѣва, 115
             Мнѣ съ вѣтви къ вѣтви такъ помогъ влѣзать,
             Что достигалъ ужъ я вершины древа,
   
             Вновь провѣщалъ: -- "Господня благодать, 118
             Ведя твой умъ, тебѣ уста досюда
             Отверзла такъ, какъ должно отверзать,
   
             "И выдержалъ ты искусъ свой нехудо; 121
             Но исповѣдуй: вѣруешь въ Кого?
             И вѣру ту заимствовалъ откуда?"
   
             -- "Отецъ святой, ты нынѣ зришь Того, 124
             Въ Него же такъ ты вѣровалъ, что спѣшнѣй
             И юноши нисшелъ во гробъ Его!"
   
             Такъ началъ я:-- "Въ странѣ ты хочешь здѣшней 127
             Въ насъ вѣру зрѣть до самаго конца
             Въ источникахъ ея и формѣ внѣшней.
   
             "Мы вѣруемъ въ единаго Творца, 130
             Предвѣчнаго, Кто небеса, вращаетъ
             Любовію и волею Отца.
   
             "Насъ физика такъ вѣрить научаетъ 133
             И метафизика; но паче мы
             Такъ вѣруемъ, зане намъ то внушаетъ
   
             "И Моисей съ пророки, и псалмы, 136
             И весь Завѣтъ, и ваши всѣ посланья,
             Гдѣ Духъ Святой вамъ озарилъ умы.
   
             "И въ три Лица мы вѣруемъ въ сліяньи 139
             Во Троицѣ, гдѣ три едино суть,
             Гдѣ sunt и est возможны въ сочетаньи.
   
             "Ту тайную божественную суть 142
             Евангельскимъ ученьемъ вашимъ въ мірѣ,
             Я, какъ печать, пріялъ себѣ на грудь.
   
             Вотъ -- тотъ истокъ, та искра, что все шире 145
             Во мнѣ растетъ, чтобъ огнь воспроизвесть,
             Да блещетъ въ сердцѣ, какъ звѣзда въ эѳирѣ".
   
             Какъ господинъ, кто, выслушавши вѣсть 148
             Пріятную, объемлетъ съ восхищеньемъ
             Слугу за то, что поспѣшилъ донесть,--
   
             Такъ и меня, благословляя пѣньемъ, 151
             Апостольскій вѣнчалъ три краты свѣтъ,
             Предъ кѣмъ я рѣчь держалъ, его-жъ велѣньемъ:
   
             Такъ былъ ему пріятенъ мой отвѣтъ! 154
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ.

Разсужденіе съ апостоломъ Іаковомъ о надеждѣ.-- Евангелистъ Іоаннъ.

             Удастся-ль мнѣ священною поэмой 1
             (На ней же длань и неба и земли,
             Такъ что изсохъ я весь подъ трудной темой)
   
             Осилить тѣхъ, кто въ злобѣ заперли 4
             Мнѣ входъ въ овчарню, гдѣ я спалъ ягненкомъ,
             Какъ врагъ волковъ, что съ нею брань вели:
   
             Въ другомъ рунѣ я-бъ былъ при кликѣ громкомъ, 7
             Вернувшись, какъ поэтъ, во храмѣ томъ,
             Гдѣ былъ крещенъ,-- увѣнчанъ въ честь потомкамъ.
   
             Тамъ въ нѣдра вѣры, въ ней же познаемъ 10
             Мы Господа, вступилъ я, и Петровымъ
             Здѣсь за нее былъ осѣненъ огнемъ.
   
             Тутъ огнь другой одѣлъ насъ блескомъ новымъ, 13
             Ліясь изъ сферъ, отколь предъ симъ въ огнѣ
             Нисшелъ глава намѣстникамъ Христовымъ.
   
             И, вся восторгъ, сказала Донна мнѣ: 16
             -- "Смотри, смотри: вотъ воинъ, чьи заслуги
             Въ Галицію влекутъ васъ на землѣ".
   
             Какъ голубокъ, слетѣвъ къ своей подругѣ, 19
             Къ ней ластится, воркуя и кружась,
             Чтобъ выразить тѣмъ радость другъ о другѣ,--
   
             Такъ увидалъ я, какъ небесный князь 22
             Съ другимъ вельможей -- оба въ мѣстѣ этомъ
             Сошлись, небесной пищей веселясь.
   
             И на привѣтъ отвѣтивши привѣтомъ, 25
             Сталъ coram ше безмолвно каждый ликъ,
             Такъ что мой взоръ былъ ослѣпленъ ихъ свѣтомъ.
   
             Съ улыбкой Донна молвила въ тотъ мигъ: 28
             -- "О дивный свѣтъ, писавшій намъ всѣхъ прежде
             Объ изобильи нашихъ базиликъ!
   
             "Благовѣсти съ высотъ ихъ о надеждѣ; 31
             Зане ты былъ ей символомъ въ горахъ,
             Гдѣ въ свѣтлой тремъ Христосъ предсталъ одеждѣ".
   
             -- "Поднявъ главу, разсѣй безплодный страхъ! 34
             Кто къ намъ грядетъ сюда изъ смертныхъ страды,
             Тотъ да созрѣетъ въ нашихъ здѣсь лучахъ" --
   
             Изъ пламени второго гласъ отрады 37
             Такъ лился мнѣ; я взоръ возвелъ къ горамъ,--
             Взоръ, что сперва поникъ отъ ихъ громады.
   
             -- "Коль въ благости нашъ Самодержецъ Самъ 40
             Ввести тебя до смерти соизволилъ
             Къ Его князьямъ въ таинственный Свой храмъ,
   
             "Затѣмъ, чтобъ ты, кому Онъ зрѣть дозволилъ 43
             Дворъ истинный, всѣмъ любящимъ душой,
             Какъ и себѣ, надежду въ сердце пролилъ,--
   
             "То объясни: что есть она? открой, 46
             Какъ цвѣтъ ея цвѣтетъ? отколѣ сила?" --
             Такъ продолжалъ все тотъ же свѣтъ второй.
   
             И Добрая, кто перья укрѣпила 49
             Въ крилахъ моихъ къ полету, мой отвѣтъ
             Своимъ отвѣтомъ такъ предупредила:
   
             -- "Въ воинствующей Церкви сына нѣтъ. 52
             Кто-бъ былъ, какъ онъ, надеждою такъ полонъ,
             Какъ вписано въ томъ Солнцѣ, гдѣ нашъ свѣтъ.
   
             "Вотъ почему узрѣть Сіонъ пришелъ онъ 55
             Изъ страшной тьмы Египта, прежде чѣмъ
             Срокъ службы Церкви до конца довелъ онъ.
   
             "Въ другихъ вопросахъ, заданныхъ не съ тѣмъ, 58
             Чтобъ знать его, но чтобъ донесъ онъ тлѣнью,
             Сколь любишь ты надежду сердцемъ всѣмъ,--
   
             "Нѣтъ трудности, ни пищи самомнѣнью,-- 61
             Такъ пусть же онъ рѣшитъ ихъ самъ, и Богъ
             Да дастъ ему глаголъ къ благовѣщенью".
   
             Какъ ученикъ съ охотой, безъ тревогъ, 64
             Учителю свое являетъ знанье,
             Чтобъ тотъ судить его успѣхи могъ,--
   
             -- "Надежда есть" -- сказалъ я -- "ожиданье 67
             Благъ будущихъ, которыя даритъ
             Намъ благодать заслугамъ въ воздаянье.
   
             "Изъ многихъ звѣздъ ліясь, мнѣ въ сердце влитъ 70
             Тотъ свѣтъ всѣхъ прежде -- тѣмъ, кто воспѣваетъ
             Вождя вождей, верховнѣйшій піитъ.
   
             "Sperent in te", въ псалмѣ онъ восклицаетъ, 73
             Господне имя знающіе всѣ!"
             Съ моей же вѣрой кто-жъ Его не знаетъ?
   
             "Надежды росу ты въ своемъ письмѣ 76
             Мнѣ пролилъ такъ, что орошаю въ мірѣ
             Я всѣхъ дождемъ, рожденнымъ въ сей росѣ".
   
             Такъ я сказалъ; межъ тѣмъ въ своей порфирѣ 79
             Весь трепеталъ того огня пожаръ
             И вспыхивалъ, какъ молніи въ эѳирѣ.
   
             И духъ: -- "Любовь, во мнѣ питая жаръ 82
             Къ той силѣ, съ коей, не смущенъ испугомъ.
             Я встрѣтилъ смерть и пальму принялъ въ даръ,--
   
             "Влечетъ меня съ тобой, надежды другомъ, 85
             Рѣчь продолжать, и потому скажи:
             Какимъ надежду очертилъ ты кругомъ?"
   
             И я: -- "Въ Святомъ Писаньи ей межи 88
             Очерчены, а здѣсь -- ея основы!
             Для чистыхъ душъ, въ комъ нѣтъ предъ Богомъ лжи,
   
             "Для тѣхъ (сказалъ Исаія) готовы 91
             Въ Его землѣ сіянья двухъ одеждъ;
             Земля-жъ Его -- въ сей жизни вѣчно новой.
   
             "Еще подробнѣй братъ твой, полнъ надеждъ, 94
             Въ томъ мѣстѣ, гдѣ о бѣлыхъ пишетъ столахъ.
             Видѣнье то открылъ для нашихъ вѣждъ".
   
             Лишь кончилъ я, какъ вдругъ при тѣхъ глаголахъ 97
             "Sperent in te", раздался гласъ съ вышинъ
             И вторилась та пѣснь на всѣхъ престолахъ.
   
             И блескъ такой лился изъ тѣхъ дружинъ, 100
             Что, будь кристаллъ такой же въ знакѣ Рака,--
             Весь зимній мѣсяцъ былъ бы день одинъ.
   
             Какъ дѣва, вставъ, плясать идетъ безъ знака 103
             Унылости, не ради суеты,
             Но чтобъ почтить невѣсту послѣ брака,--
   
             Такъ яркій блескъ спускался съ высоты 106
             Къ двумъ свѣточамъ, вращавшимся на мѣстѣ,
             Согласно съ чувствомъ дивной той четы.
   
             Въ кругу ихъ съ пѣньемъ блескъ сліялся вмѣстѣ, 109
             И Донна взоръ вперила въ сей фіалъ,
             Безмолвная, подобная невѣстѣ.
   
             -- "Вотъ тотъ, кого на грудъ Свою пріялъ 112
             Нашъ Пеликанъі Вотъ тотъ, кого Богъ-Слово
             Самъ со креста въ великій санъ избралъ".
   
             Такъ Донна мнѣ; но, говоря то слово, 115
             Какъ и потомъ, все не сводила глазъ
             Со свѣточа, внимать ему готова.
   
             Что съ тѣмъ бываетъ, кто въ затменья часъ 118
             На солнце зритъ, чтобъ видѣть, все-ль затмилось,
             И зрѣнія лишается тотчасъ,--
   
             То-жъ и со мной, при блескѣ томъ, случилось. 121
             И гласъ мнѣ: -- "Зрѣть тебѣ такъ тяжело
             За то, что ждешь того, что вамъ лишь мнилось.
   
             "Какъ персть, мое тамъ тѣло въ персть легло 124
             И будетъ тамъ, доколь съ уставомъ вѣчнымъ
             Сравняется блаженныхъ душъ число.
   
             "Два Свѣта лишь къ блаженствамъ безконечнымъ 127
             Въ двухъ одѣяньяхъ вознеслись, о чемъ
             Такъ и скажи въ томъ мірѣ всѣмъ безпечнымъ".
   
             При сихъ словахъ кругъ, пышущій огнемъ, 130
             Пришелъ въ покой, а съ нимъ и сладость пѣнья
             Тріады душъ, сліявшихъ голосъ въ немъ,--
   
             Такъ, чтобъ избѣгнуть скалъ, иль утомленья, 133
             Усердные гребцы бросаютъ вмигъ,
             Послыша свистъ, всѣ весла безъ движенья.
   
             О, какъ мой умъ взволнована, былъ въ тотъ мигъ, 136
             Когда, взглянувъ, чтобъ видѣть Беатриче,
             Я зрѣть не могъ ея прекрасный ликъ,
   
             Хоть былъ при ней и въ мірѣ сихъ величій. 139
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ.

Разсужденіе съ евангелистомъ Іоанномъ о любви.-- Адамъ.

             Въ боязни, что совсѣмъ мой взоръ погасъ, 1
             Я изъ огня пылавшаго, въ которомъ
             Потухъ мой взоръ, заслышалъ тихій гласъ,
   
             Сказавшій мнѣ:-- "Пока прозришь ты взоромъ, 4
             Который вдругъ ослѣпъ въ моемъ огнѣ,
             Утрату глазъ замѣнимъ разговоромъ.
   
             "Итакъ, начни. Въ какой, скажи, странѣ 7
             Цѣль думъ твоихъ? Сперва-жъ узнай, что зрѣнье
             Ослабилъ ты, а не убилъ вполнѣ.
   
             "Во взорѣ той, кто вождь твой въ семъ пареньѣ, 10
             Есть чудный даръ, которымъ обладалъ
             Ананія, что Павлу далъ прозрѣнье".
   
             -- "О, пусть же, рано-ль. поздно-ль",-- я сказалъ,-- 13
             "Спасетъ мнѣ очи внесшая въ ихъ двери
             Мнѣ въ грудь огонь, чтобъ вѣчно въ ней пылалъ!
   
             "То Благо, что здѣсь льется въ каждой сферѣ. 16
             Есть Альфа и Омега книги той,
             Гдѣ я постигъ любовь въ различной мѣрѣ".
   
             И тотъ же гласъ, который страхъ нѣмой 19
             Прогналъ во мнѣ, вдругъ темнотой обвитомъ,
             Вновь звалъ меня къ бесѣдѣ начатой,
   
             Сказавъ: -- "Просѣй же болѣ частымъ ситомъ 22
             Здѣсь мысль свою. Скажи, какъ ты постигъ
             Свой лукъ направить къ цѣлямъ столь сокрытымъ?"
   
             И я:-- "Ученье философскихъ книгъ 25
             И голосъ тотъ, что съ неба къ намъ взываетъ,
             Мнѣ той любви раскрыли свѣтлый ликъ.
   
             "Зане кто благомъ Благо то считаетъ, 28
             Тотъ любитъ ужъ Его, и тѣмъ сильнѣй,
             Чѣмъ болѣ благъ Оно въ себѣ вмѣщаетъ.
   
             "Вотъ этихъ благъ, столь щедрыхъ въ мздѣ своей, 31
             Что всякій даръ, что съ Благомъ тѣмъ не связанъ.
             Есть только отблескъ отъ Его лучей,--
   
             "Искать тѣхъ блага" всего сильнѣй обязанъ 34
             Въ любви своей умъ каждаго, кто зритъ
             Свѣтъ правды сей, коль разъ ему указанъ.
   
             "Свѣта правды сей въ умѣ моемъ раскрытъ 37
             Былъ тѣмъ, кто мнѣ сказалъ, что, какъ основа,
             Въ созданьяхъ вѣчныхъ духъ любви разлитъ.
   
             "То мнѣ раскрылъ и гласъ Святого Слова, 40
             Кто Моисею о Себѣ вѣщалъ:
             "Мою ты славу узришь безъ покрова".
   
             "Раскрылъ и ты, когда ты возвѣщалъ 43
             О тайнахъ неба вѣсть всему живому
             Въ Евангельи превыше всѣхъ похвалъ".
   
             И былъ мнѣ гласъ: -- "По разуму людскому 46
             И по Писаньямъ, сходнымъ съ нимъ, блюди
             Любовь свою къ Владыкѣ пресвятому.
   
             "Но нѣтъ ли струнъ иныхъ въ твоей груди, 49
             Къ Нему тебя тянувшихъ? чѣмъ явилась
             Душа твоя, скажи мнѣ, въ той любви?"
   
             Святая мысль Орла небесъ не скрылась 52
             Отъ глазъ моихъ, и понялъ я, къ чему
             Въ сей исповѣди рѣчь его клонилась.
   
             -- "Язвленья всѣ, -- я отвѣчалъ ему,-- 55
             "Что клонятъ къ Богу духъ нелицемѣрный,
             Любовь внушали сердцу моему.
   
             "Все бытіе мое, весь міръ безмѣрный 58
             И смерть Его, да оживу я съ Нимъ,
             И все, на что надѣется всякъ вѣрный,--
   
             "Со сказаннымъ познаніемъ живымъ -- 61
             Влекли меня изъ волнъ любви превратной
             Къ прямой любви, какъ къ пристанямъ святымъ.
   
             "Люблю настолько листьевъ цвѣтъ пріятный, 64
             Какимъ одѣлъ Садовникъ вѣчный садъ,
             Насколько благъ Онъ льетъ имъ, благодатный".
   
             Лишь смолкъ я, какъ наполнился весь градъ 67
             Небесный пѣньемъ, какъ немолчнымъ плескомъ,
             И возгласила Донна: "Святъ! Святъ! Святъ!"
   
             Какъ сонъ бѣжитъ отъ насъ при свѣтѣ рѣзкомъ, 70
             Затѣмъ что вновь мощь зрѣнья возстаетъ
             Съ ліющимся по тканямъ глаза блескомъ,
   
             И какъ намъ взоръ въ просоньи свѣтъ гнететъ 73
             (Такъ незамѣтно сонъ прошелъ), покуда
             Сужденье къ намъ на помощь не придетъ,--
   
             Такъ съ глазъ моихъ весь соръ, какъ силой чуда, 76
             Смела Мадонна блескомъ свѣтлыхъ глазъ,
             На тысячи сверкнувшихъ миль отсюда.
   
             И все яснѣй я видѣть сталъ въ тотъ разъ. 79
             И я спросилъ, испуганъ, чтобъ открыла,
             Кто былъ четвертый пламень подлѣ насъ?
   
             И Донна мнѣ: -- "Въ лучахъ сего свѣтила 82
             Ликуетъ въ Богѣ первый духъ изъ всѣхъ.
             Когда-либо созданныхъ первой силой".
   
             Какъ вѣтеръ клонитъ вѣтку, -- но успѣхъ 85
             Его недологъ: рвется, поднятая
             Упругостью, вверхъ вѣтвь та безъ помѣхъ,--
   
             Такъ, внемля ей, подавленъ былъ сперва я: 88
             Но былъ смущенью положенъ конецъ
             Желаньемъ весть бесѣду съ сыномъ рая.
   
             -- "Отколь", -- я началъ, -- "ты, кого Творецъ 91
             Создалъ ужъ зрѣлымъ? Отче первозданный,
             Всѣмъ женамъ ты и свекоръ, и отецъ!
   
             "Молю, отвѣть, прозрѣвъ въ мой умъ туманный, 94
             На мой вопросъ, затѣмъ лишь скрытый мной,
             Что внять хочу скорѣй твой гласъ желанный".
   
             Порой, коль бьется звѣрь подъ пеленой, 97
             Его шагъ каждый знаетъ любопытный,
             Смотря, какъ звѣрь покровъ волнуетъ свой,--
   
             Такъ мнѣ являлъ и духъ сей первобытный 100
             Сквозь огнь всю силу радости своей
             Жаръ утолить мнѣ жажды ненасытной.
   
             И огнь дохнулъ: -- "Едва ли-бъ что яснѣй 103
             Ты видѣть могъ, чѣмъ я въ семъ покрывалѣ
             Зрю мысль твою, хоть ты молчишь о ней.
   
             "Я зрю ее въ правдивомъ томъ зерцалѣ, 106
             Что отражаетъ все стекломъ своимъ,
             Само ни въ чьемъ не отразясь кристаллѣ.
   
             "Ты хочешь знать, за сколько лѣтъ предъ симъ 109
             Вселенъ я въ садъ, въ который ты столь длинной
             Шелъ лѣстницей, Мадонной возводимъ?
   
             "И долго-ль садъ мнѣ тѣшилъ взоръ невинный? 112
             Чѣмъ на себя воздвигъ я въ небѣ брань
             И создалъ я какой языкъ старинный?
   
             "Мой сынъ, не тѣмъ, что поднялъ дерзко длань 115
             Я къ яблоку, я изгнанъ въ міръ тернистый,
             А только тѣмъ, что преступилъ за грань.
   
             "Скорбѣлъ четыре тысячи и триста 118
             Два оборота солнечныхъ я въ мглѣ,
             Отколь Виргилій вызванъ сей Пречистой.
   
             "И девятьсотъ и тридцать разъ, въ числѣ 121
             Другихъ планетъ, я солнца зрѣлъ движенье
             Годичное, пока жилъ на землѣ.
   
             "Языкъ, что былъ въ моемъ употребленьи 124
             Сталъ мертвымъ, прежде чѣмъ Нимвродовъ родъ
             Задумалъ дикое столпотворенье:
   
             "Затѣмъ что все, что умъ вашъ создаетъ, 127
             По свойству вашему мѣняться въ дѣлѣ,
             Согласно съ небомъ, долго не живетъ.
   
             "Природа хочетъ, чтобъ вы рѣчь имѣли; 130
             Но ту-ль, иль эту, -- то она дарить
             На выборъ вамъ согласно вашей цѣли.
   
             "До моего прихода въ адскій скитъ 133
             И назывался Богъ, благоволивый
             Мнѣ радость дать, которой я повитъ.
   
             "Потомъ Eli Богъ названъ, и не диво: 136
             Нравъ смертныхъ то же, что на вѣтвяхъ цвѣтъ:
             Одинъ спадетъ,-- другой развился живо.
   
             "Я на горѣ, которой выше нѣтъ, 139
             Чистъ и въ грѣхѣ, жилъ съ утра дней младого
             До часа, что идетъ шестому вслѣдъ,
   
             "Когда квадрантъ мѣняетъ солнце снова". 142
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ.

Рѣчь апостола Петра противъ пастырей Церкви.-- Созвѣздіе Близнецовъ.

             Отцу и Сыну и Святому Духу 1
             Весь рай воспѣлъ здѣсь "Gloria" съ святой
             Гармоніей на упоенье слуху.
   
             И то, что я увидѣлъ предъ собой, 4
             Казалось мнѣ улыбкой всей вселенной,
             Плѣнившей слухъ, и взоръ, и разумъ мой.
   
             О радость! о восторгъ неизреченный! 7
             О жизнь любви и вѣчно мирныхъ дней!
             О верхъ блаженствъ безъ алчности презрѣнной!
   
             Пылали ярко двѣ четы огней 10
             Въ глазахъ моихъ, и тотъ, что мнѣ явился
             Первѣе всѣхъ, вдругъ запылалъ сильнѣй
   
             И наконецъ такъ въ цвѣтѣ измѣнился, 13
             Какимъ бы сталъ Юпитеръ, если-бъ вдругъ
             Одеждою онъ съ Марсомъ обмѣнился.
   
             И Тотъ, чей промыслъ водитъ Божьихъ слугъ 16
             Во всѣхъ дѣлахъ, возстановилъ повсюду
             Молчаніе въ ликующихъ вокругъ.
   
             И былъ мнѣ гласъ: -- "О, не дивись, какъ чуду, 19
             Что цвѣтъ мѣняю! Будетъ измѣненъ
             Онъ здѣсь на всѣхъ, пока вѣщать я буду.
   
             "Тотъ, кто похитилъ на землѣ мой тронъ, 22
             Мой тронъ, мой тропъ, чрезъ что теперь, по знаку
             Предвѣчнаго, какъ бы пустуетъ онъ, --
   
             "Тотъ превратилъ мой славный гробъ въ клоаку 25
             Зловонной крови, такъ что, веселясь,
             Ликуетъ Извергъ, обреченный мраку".
   
             И заревомъ, какимъ въ вечерній часъ 28
             Иль утромъ пышетъ Фебъ по тучамъ встрѣчнымъ,
             Вся твердь небесъ при этомъ занялась.
   
             Какъ дѣва съ поведеньемъ безупречнымъ, 31
             Вѣсть о винѣ чужой и чуждой ей
             Порой внимаетъ съ трепетомъ сердечнымъ, --
   
             Смутилась Донна такъ отъ тѣхъ рѣчей, 34
             И сводъ небесъ такъ, думаю, затмился
             Лишь въ часъ, когда былъ распятъ Царь царей.
   
             Глаголъ его, межъ тѣмъ, изъ устъ струился, 37
             И болѣе, чѣмъ цвѣтъ огня предъ тѣмъ,
             Вѣщавшаго здѣсь голосъ измѣнился.
   
             -- "Христовой въ честь Невѣстѣ не затѣмъ 40
             Лилася кровь моя, кровь Лина, Клета,
             Чтобъ золото сгребать орудьемъ тѣмъ;
   
             "Но лишь затѣмъ, да снищутъ царство это, 43
             И Сикстъ, и Пій, и Каликстъ, и Урбанъ
             Кровь пролили свою въ гоненьяхъ свѣта.
   
             "Мы не хотѣли, чтобы христіанъ 46
             Однихъ налѣво, а другихъ направо
             Сажалъ съ собой похитившій нашъ санъ;
   
             "Чтобъ тѣ ключи, что мнѣ даны какъ право, 49
             Преобразились въ знакъ на стягѣ томъ,
             Что брань съ крещеными ведетъ неправо;
   
             "Чтобъ образъ мой въ печати сталъ гербомъ 52
             Для скрѣпы лживыхъ правъ, безвѣстныхъ прежде,
             Такъ что горю я гнѣвомъ и стыдомъ.
   
             "На паствахъ всѣхъ мы зримъ въ небесъ одеждѣ 55
             Не пастырей, а хищныхъ злыхъ волковъ.
             О Божій судъ, когда-жъ откроешь вѣжды!
   
             Гасконецъ злой съ Кагорцемъ ужъ готовъ 58
             Пить нашу кровь! О доброе начало,
             Какъ низко ты упало у враговъ!
   
             "Но Провидѣнье, то, что защищало, 61
             Въ честь міра, Сципіономъ славный Римъ,
             Какъ вижу я, на помощь ужъ возстало.
   
             "И ты, мой сынъ, вернувшись въ міръ къ живымъ, 64
             Открой уста и, внявъ сему глаголу,
             Не скрой того, чего мы не таимъ".
   
             Какъ хлопьями нашъ воздухъ сыплетъ долу 67
             Замерзшій паръ, коль скоро Козерогъ
             Коснется рогомъ солнцеву престолу,--
   
             Такъ видѣлъ я, какъ горнихъ странъ чертогъ 70
             Украсился метелью душъ побѣдной,
             Промедлившей близъ насъ столь долгій срокъ.
   
             Мой взоръ слѣдилъ полетъ ихъ неизслѣдный,-- 73
             Слѣдилъ дотоль, покуда ихъ не скрылъ
             Предѣлъ небесъ, очамъ ужъ заповѣдный.
   
             Узрѣвъ, что взоръ отъ нихъ я отрѣшилъ,-- 76
             -- "Взгляни", -- рекла Мадонна мнѣ, -- "въ пучины
             И посмотри, какой ты путъ свершилъ".
   
             Съ тѣхъ поръ, какъ я впервой взглянулъ съ вершины. 79
             Я по дугѣ пронесся до конца
             Весь первый климатъ отъ его средины,--
   
             И видѣлъ я путь дерзкаго пловца 82
             За Кадиксомъ и берегъ тотъ, отколѣ
             Похищена Европа у отца.
   
             И больше-бъ я узрѣлъ земной юдоли, 85
             Когда-бъ впередъ ужъ солнце не ушло,
             У ногъ моихъ, на цѣлый знакъ и болѣ.
   
             Ни разу пламя, что мнѣ сердце жгло 88
             Любовью къ Ней, меня, какъ въ то мгновенье,
             Такъ не влекло узрѣть Ея чело.
   
             Все, чѣмъ природа иль искусствъ творенье 91
             Прельщаетъ взоръ, чтобъ сердце въ насъ плѣнить,
             Въ лицѣ-ль живомъ, въ его-ль изображеньѣ,--
   
             Все это вмѣстѣ можно ли сравнить 94
             Съ божественнымъ восторгомъ тѣмъ, которымъ
             Ея улыбка можетъ подарить?
   
             Такъ мощь, мнѣ влитая Мадонны взоромъ, 97
             Съ гнѣзда прекрасной Леды вознося,
             Влекла меня ко сферамъ самымъ скорымъ.
   
             Всѣ части въ нихъ, гдѣ высшій свѣтъ лился, 100
             Такъ сходственны, что я бы не дознался,
             Какой въ нихъ край мнѣ Донной избрался;
   
             Она-жъ, узрѣвъ, что въ думахъ я терялся, 103
             Мнѣ начала съ улыбкою такой,
             Что самъ Господь въ ней, мнилось, отражался.
   
             -- "Движенье сферъ, срединѣ давъ покой, 106
             Все-жъ прочее въ окружности вращая,
             Какъ въ центрѣ, здѣсь починъ пріемлетъ свой.
   
             "Другого "гдѣ" нѣтъ въ этой части рая, 109
             Какъ Духъ Господень: Онъ здѣсь множитъ жаръ
             Любви и мощь, всѣмъ здѣсь повелѣвая.
   
             "Любовь и свѣтъ объемлютъ этотъ шаръ, 112
             Какъ имъ объятъ весь міръ, и ту загадку
             Лишь Тотъ постигъ, Кто далъ ему сей даръ.
   
             "Движенью въ немъ иного нѣтъ начатка: 115
             Но мѣра всѣмъ другимъ кругамъ лишь въ немъ,
             Какъ два и пять -- дѣлители десятка.
   
             "Какъ коренится Время въ грунтѣ семъ 118
             И какъ листы вѣтвей его простерты
             Къ другимъ кругамъ,-- теперь ужъ мы поймемъ.
   
             "О алчность смертныхъ! Такъ слѣпишь имъ взоръ ты, 121
             Что ужъ ни въ комъ нѣтъ силъ, твой сброса гнетъ,
             Духъ перевесть, твоей волною спертый.
   
             "Желанье въ людяхъ хоть и расцвѣтетъ, 124
             Но вѣчные дожди такъ цвѣтъ въ нихъ душатъ,
             Что вмѣсто грушъ червивый зрѣетъ плодъ.
   
             "Невинность съ вѣрой тамъ одни не рушатъ 127
             Младенцы; по и тѣхъ они бѣгутъ,
             Едва имъ щеки первый пухъ опушитъ.
   
             "Пока лепечутъ, дѣти постъ блюдутъ; 130
             Но только возрастъ имъ уста развяжетъ,
             Любую снѣдь въ любой же мѣсяцъ жрутъ.
   
             "Пока лепечутъ, любятъ мать и кажутъ 133
             Почтенье къ ней; но лишь окрѣпъ языкъ --
             Всѣ мыслятъ: скоро-ль мать въ могилу ляжетъ!
   
             "Чернѣетъ такъ прекрасный бѣлый ликъ 136
             У дочери того, кто, лишь родился,
             Льетъ свѣтъ,-- и мракъ, лишь вечера достигъ.
   
             "Но чтобъ тому не очень ты дивился, 139
             Узнай: нѣтъ больше на землѣ царя:
             Вотъ почему съ пути родъ смертныхъ сбился!
   
             "Но прежде, чѣмъ хладъ минетъ января 142
             (Въ расчетъ вы сотой доли не берете),
             Такъ грянутъ сферы, гнѣвомъ возгоря,
   
             "Что буря, коей такъ давно вы ждете, 145
             Руль повернетъ туда, гдѣ нынѣ носъ,
             Чтобъ плыли прямо вы на вашемъ флотѣ,
   
             "И чтобъ цвѣтокъ плодъ истинный принесъ". 148
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ.

Девять круговъ ангельскихъ вокругъ Бога, отраженные въ очахъ Беатриче.

             Нашъ вѣкъ текущій строго порицая, 1
             Несчастнымъ смертнымъ правду изрекла
             Вознесшая мой духъ въ обитель Рая;
   
             И вотъ, какъ тотъ, кто въ зеркалѣ стекла 4
             Увидѣлъ факелъ, коего лучами
             За нимъ нежданно озарилась мгла,
   
             И кто, чтобъ въ томъ увѣриться очами, 7
             Глядитъ назадъ и видитъ: два. огня
             Такъ сходственны, какъ пѣсни тактъ съ словами,--
   
             Такъ, сколько помню, поступилъ и я, 10
             Увидя блескъ прекрасныхъ глазъ, въ которомъ
             Сплелъ сѣть Амуръ, чтобъ уловить меня.
   
             Когда-жъ отъ нихъ отвелъ лицо и взоромъ 13
             То усмотрѣлъ, что видимъ каждый разъ,
             Когда душой паримъ къ небеснымъ хорамъ,--
   
             Вотъ -- я узрѣлъ въ нихъ точку какъ алмазъ, 16
             Столь яркую,-- отъ свѣта же потока,
             Какъ опаленъ, сомкнулъ я вѣжды глазъ.
   
             Малѣйшая изъ звѣздъ тамъ недалеко, 19
             Какъ близъ звѣзды звѣзда, явившись вдругъ,
             При ней съ лупу казалась бы для ока.
   
             Въ томъ отдаленьи, на какомъ вокругъ 22
             Луны и солнца зримъ ихъ отраженье
             Въ густыхъ парахъ, гдѣ начертился кругъ,--
   
             Вкругъ точки той въ столь быстромъ былъ круженьѣ 25
             Кругъ огненный, что медленно предъ нимъ
             Быстрѣйшей сферы вкругъ міровъ движенье.
   
             И этотъ кругъ былъ обведенъ вторымъ. 28
             Второй кругъ -- третьимъ, третій крутъ -- четвертымъ,
             Четвертый -- пятымъ, пятый кругъ -- шестымъ,
   
             А тотъ -- седьмымъ, въ такую ширь простертымъ, 31
             Что вѣстница Юноны не вмѣститъ
             Его вполнѣ въ своемъ пространствѣ спертомъ.
   
             Такъ и восьмой девятымъ былъ обвитъ, 34
             И каждый кругъ тѣмъ медленнѣй вращался,
             Чѣмъ далѣ кругъ отъ круга отстоитъ.
   
             И тотъ мнѣ кругъ всѣхъ пламеннѣй казался, 37
             Что къ чистой Искрѣ ближе всѣхъ вился.--
             Всѣхъ болѣе онъ Свѣтомъ озарялся.
   
             И, видя, какъ я думѣ предался. 40
             Сказала Донна мнѣ:-- "Отъ точки этой
             Зависитъ небо и природа вся.
   
             "Кругъ, сопредѣльный съ сей предвѣчной мѣтой, 43
             Знай, потому такъ быстръ, что вѣчно онъ
             Вращается, огнемъ любви согрѣтый".
   
             И я:-- "Будь міръ такъ точно учрежденъ, 46
             Какъ и круги сего святого пира,--
             Я-бъ сказаннымъ вполнѣ былъ убѣжденъ.
   
             "Но въ мірѣ чувственномъ, среди эѳира, 49
             Мы тѣмъ быстрѣйшими планеты зримъ,
             Чѣмъ далѣе онѣ отъ центра міра.
   
             "Итакъ, чтобъ миръ желаньямъ далъ моимъ 52
             Здѣсь ангельскій храмъ дивный, сограничный
             Съ любовію и свѣтомъ пресвятымъ,--
   
             Я долженъ знать: зачѣмъ идутъ различной 55
             Дорогою тамъ оттискъ, здѣсь печать,--
             Чего узрѣть не могъ я самолично".
   
             -- "Что узелъ сей твоимъ не развязать 58
             Перстамъ -- не диво! Тѣмъ труднѣй то дѣло,
             Что не хотѣлъ никто здѣсь попытать".
   
             Такъ Донна мнѣ; потомъ:-- "Обдумай зрѣло, 61
             Что я скажу, чтобъ ты упиться могъ,
             И послѣ разсуждай и самъ ужъ смѣло.
   
             "Кругъ сферъ тѣлесныхъ узокъ иль широкъ, 64
             Согласно съ тѣмъ, вполнѣ ли иль отчасти
             Разлился въ немъ небесныхъ силъ нотокъ.
   
             "Чѣмъ больше благость, тѣмъ въ ней больше власти; 67
             Чѣмъ больше власть, тѣмъ ей и больше кругъ,
             Коль всѣ равно въ немъ совершенны части.
   
             "Чрезъ то -- и кругъ, съ кѣмъ мчится міръ вокругъ, 70
             Съ тѣмъ кругомъ соотвѣтственъ въ полной мѣрѣ,
             Гдѣ болѣ знаній и любви заслугъ.
   
             "Итакъ, коль ты измѣришь въ этой вѣрѣ 76
             Достоинства, не внѣшній лишь объемъ,
             Субстанцій сихъ, подобныхъ видомъ сферѣ,--
   
             "То дивный переходъ найдешь во всемъ 7б
             Отъ большихъ къ большимъ и отъ меньшихъ къ малыми.,
             Во всѣхъ здѣсь сферахъ съ каждымъ ихъ вождемъ".
   
             Какъ блещущимъ становится кристалломъ 79
             Лазурь небесъ, когда дохнетъ Борей
             Отъ той щеки, гдѣ дуетъ съ меньшимъ шкваломъ,
   
             Затѣмъ что вдругъ весь прежній сумракъ въ ней 82
             Свѣтлѣетъ такъ, что въ радостномъ сапфирѣ
             Смѣется твердь во всей красѣ своей:
   
             То-жъ и въ моемъ душевномъ стало мірѣ, 85
             Лишь въ немъ съ отвѣтомъ Донны разлился
             Свѣтъ истины, какъ блескъ звѣзды въ эѳирѣ.
   
             И вдругъ -- лишь смолкли Донны словеса -- 88
             Какъ въ горнѣ сыплетъ искры мечъ булатный,
             Заискрилась всѣхъ тѣхъ круговъ краса.
   
             И былъ пожаръ въ тѣхъ искрахъ необъятный: 91
             Число же искръ обильнѣй въ сотни разъ,
             Чѣмъ клѣтокъ счетъ двойной въ доскѣ шахматной.
   
             "Осанна" -- пѣснь изъ хора въ хоръ неслась 94
             Къ недвижной Точкѣ, Ею же держимы
             Всѣ тѣ круги, какъ въ ихъ созданья часъ.
   
             И Та, чьимъ взоромъ всѣ въ насъ мысли зримы, 97
             Рекла: -- Круговъ ты первыхъ видишь хоръ,
             Гдѣ -- Серафимы всѣ и Херувимы.
   
             "Полетъ любви ихъ для того такъ скоръ, 100
             Да съ Точкой той, сколь могутъ, всѣ сольются;
             Возможно-жъ то, насколько чистъ ихъ взоръ.
   
             "Парящіе вкругъ нихъ сыны зовутся 105
             Престолами Господнихъ вѣчныхъ силъ;
             Тріадѣ первой въ нихъ дано замкнуться.
   
             "И знай: тѣмъ жарче радости ихъ пылъ, 106
             Чѣмъ глубже зрятъ и въ большемъ совершенствѣ
             Ту Истину, гдѣ каждый умъ почилъ.
   
             "Отсель пойми, что сущность жить въ блаженствѣ 109
             Заключена вся въ свойство созерцать,--
             Любовь же съ нимъ не состоитъ въ равенствѣ.
   
             "Видѣнья-жъ мѣру шлетъ имъ благодать, 112
             Плодъ благости и воли непорочной,
             И даръ сей льется здѣсь изъ рати въ рать.
   
             "Тріада -- та, что здѣсь въ веснѣ безсрочной 115
             Рождаетъ такъ всѣ завязи цвѣтковъ.
             Что не побьетъ ихъ и Овенъ полнощный,--
   
             "Пѣснь вешнюю "Осанна" въ вѣкъ вѣковъ 118
             Поетъ въ трехъ хорахъ, полныхъ дивной страсти,
             И радость трехъ слилась въ единый зовъ.
   
             "Въ сей іерархіи три также части: 121
             Господства въ первомъ, Силы -- во второмъ,
             Въ порядкѣ-жъ третьемъ воспѣваютъ Власти.
   
             "Въ двухъ предпослѣднихъ пиршествахъ кругомъ 124
             Начала и Архангелы вскипаютъ
             И Ангелы въ кругу послѣднемъ томъ.
   
             "Порядки эти всѣ горѣ взираютъ 127
             И, дѣйствуя на нижнихъ, въ тѣ края,
             Влекомы къ Богу, прочихъ увлекаютъ.
   
             "И въ тайну ихъ святого бытія 130
             Такъ сильно Діонисій углублялся,
             Что раздѣлилъ и назвалъ ихъ, какъ я.
   
             "Григорій съ нимъ затѣмъ не соглашался; 133
             Когда-жъ ему отверзъ здѣсь очи Богъ,
             Самъ надъ собой онъ въ небѣ посмѣялся.
   
             "И не дивись, что земнородный могъ 136
             О тайнѣ сей такъ правильно повѣдать:
             Такъ тотъ открылъ, кто видѣлъ сей чертога,
   
             "Кто много могъ о небѣ истинъ вѣдать". 139
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ.

Разсказъ Беатриче о сотвореніи ангеловъ и небесъ.-- Злые и вѣрные ангелы.

             Въ тотъ часъ, когда и сынъ и дочь Латоны 1
             Войдутъ въ Овенъ и въ знакъ Вѣсовъ, и свитъ
             Вкругъ нихъ, какъ поясъ, горизонтъ, -- въ часъ оный
   
             Какъ долго въ чашахъ вѣсовыхъ зенитъ 4
             Ихъ держитъ тамъ до той поры, какъ снова,
             Снявъ поясъ съ нихъ, мѣста имъ обмѣнитъ,--
   
             Такъ долго, блескъ лія съ лица святого, 7
             Молчала Донна, взоръ вперивъ туда,
             Гдѣ меркъ мой умъ; потомъ рекла мнѣ слово:
   
             -- "Вотъ мой отвѣтъ на мысль твою, всегда 10
             Мнѣ зримую, зане все тамъ взыскую:
             Слились же тамъ всѣ гдѣ и всѣ когда.
   
             "Не съ тѣмъ, чтобъ мощь снискать себѣ иную 13
             (Что невозможно), но да, блескомъ вновь
             Воспросіявъ, заявить: "Существую", --
   
             "Въ предвѣчности Своей, внѣ всѣхъ вѣковъ. 16
             Всѣхъ постиженій, вольно проявилась
             Любовью новой первая Любовь.
   
             "Но и предъ тѣмъ не въ косности таилась: 19
             Ни предъ, ни послѣ не была, пока
             Вверху воды она какъ Духъ носилась.
   
             "Матерія и форма въ тѣ вѣка, 22
             Въ связи и чисты, въ бытіе возстали,
             Какъ три стрѣлы отъ трехъ тетивъ лука.
   
             "Какъ въ янтарѣ, въ стеклѣ или въ кристаллѣ 25
             Лучъ блещетъ такъ, что промежутка нѣтъ
             Межъ тѣмъ, какъ онъ проникъ и какъ шелъ далѣ, --
   
             "Такъ отъ Творца трехвидной силы свѣтъ 28
             Отбросилъ въ бытіе свой блескъ лучистый
             Такъ цѣлостно, что скрытъ начальный слѣдъ.
   
             "Былъ соврожденъ, введенъ порядокъ истый 31
             Въ созданія, и имъ-то быть дано
             Вверху міровъ, какъ силѣ самой чистой.
   
             "Простой потенціи путь данъ на дно, 34
             Въ средину-жъ -- той, что силою такъ дышитъ,
             Какъ бы навѣкъ слилася съ ней въ одно.
   
             "Іеронимъ объ ангелахъ вамъ пишетъ, 37
             Что создались за множество вѣковъ
             Предъ тѣмъ, какъ міръ возникъ, изъ бездны вышедъ.
   
             "Но подтверждаютъ вѣрность нашихъ словъ 40
             Святого Духа книги въ разномъ мѣстѣ,
             Какъ узришь самъ, когда твой взоръ здоровъ.
   
             "То подтверждаетъ и вашъ разумъ вмѣстѣ, 43
             Не вѣря, чтобы сонмъ вождей свѣтилъ
             Такъ долго жилъ, коль нѣтъ въ немъ полной чести.
   
             "Днесь -- гдѣ, когда и какъ безплотныхъ силъ 46
             Вылъ созданъ сонмъ -- твоимъ открылось взорамъ,
             Чѣмъ трехъ огней въ тебѣ погашенъ пылъ.
   
             "Скорѣй чѣмъ двадцать счесть при счетѣ скоромъ 49
             Возможно, какъ ужъ этихъ духовъ часть
             Смутила вашъ стихійный міръ раздоромъ.
   
             "Но въ остальныхъ зажглась такъ сильно страсть 52
             Вращать, какъ видишь, свой полетъ крылатый,
             Что имъ вовѣкъ отъ хора не отпасть.
   
             "Виновникомъ паденья былъ проклятый 55
             Духъ гордости: его ты видѣлъ въ томъ,
             Кто скрытъ въ Аду, всѣмъ грузомъ міра сжатый.
   
             "Но эти здѣсь въ смиреніи своемъ 58
             Въ себѣ той Благости создали долю,
             Что создала ихъ съ свѣтлымъ столь умомъ.
   
             "За то имъ взоръ взнесли къ святому полю 61
             Лучъ благодати и заслуга ихъ.
             Какъ твердую вполнѣ соблюдшихъ волю.
   
             "Не усумнясь, вѣрь въ силу словъ моихъ, 64
             Что воспріяли благодать въ той мѣрѣ,
             Въ какой для ней любовь отверзлась въ нихъ.
   
             "Коль примешь рѣчь мою какъ твердый въ вѣрѣ, 67
             То можешь самъ безъ помощи понять
             Ужъ многое о сонмѣ въ этой сферѣ.
   
             "Но какъ тамъ, въ школахъ, стали поучать 70
             Объ ангельской природѣ, что-де сродно
             Ей созерцать, хотѣть и вспоминать,
   
             "То я еще скажу, да зришь свободно 73
             Всю истину, что искажаютъ тамъ,
             Двусмысленно уча, что съ ней несходно.
   
             "Хоръ сихъ существъ, лишь только ихъ очамъ 76
             Блеснулъ ликъ Божій, ужъ очей не сводитъ
             Съ Того, Кто все въ природѣ видитъ Самъ.
   
             "А какъ ихъ взоръ преграды не находитъ 79
             Въ другихъ вещахъ, то, стало быть, къ чему
             Имъ вспоминать, коль помыслъ ихъ не бродитъ?
   
             "Итакъ, внизу тамъ грезятъ наяву 82
             И тѣ, въ комъ есть, и тѣ, въ комъ нѣтъ сей вѣры;
             Но грѣхъ послѣднихъ тягче, къ ихъ стыду.
   
             "Вы, философствуя, какъ маловѣры, 85
             Идете врозь: такъ восхищаетъ васъ
             Страсть чѣмъ-то быть, къ уму любовь безъ мѣры!
   
             "Но этотъ грѣхъ не такъ великъ у насъ, 88
             Какъ грѣхъ того, кто ясность словъ разстроилъ
             Въ Писаніяхъ иль кто отвергъ ихъ гласъ.
   
             "Не помнитъ міръ, сколь многой крови стоилъ 91
             Посѣвъ тѣхъ словъ, и какъ Господь хранитъ
             Того, чей умъ смиренно ихъ усвоилъ.
   
             "Всякъ пыжится казаться и творитъ 94
             Рядъ вымысловъ, и вотъ вошла ихъ сила
             Ужъ въ проповѣдь, Евангелье-жъ молчитъ.
   
             "Тотъ говоритъ: "Луна назадъ ступила 97
             Въ часы страстей Христовыхъ, ставши такъ,
             Что солнца свѣтъ землѣ загородила";
   
             "Другой -- что "свѣтъ самъ по себѣ изсякъ, 100
             Чѣмъ для испанцевъ, какъ и для араповъ
             Съ евреями простертъ затменья мракъ".
   
             "Межъ флорентинцевъ меньше Биндовъ, Лаповъ, 103
             Чѣмъ сколько басней въ годъ содержитъ бредъ,
             Что каѳедра подноситъ вамъ, состряпавъ.
   
             "Овечки же, въ невѣдѣньи, ей вслѣдъ 106
             Идутъ домой, пустымъ насытясь паромъ.
             Но за незнаніе прощенья здѣсь имъ нѣтъ.
   
             "Апостоламъ Христосъ не молвилъ съ жаромъ: 109
             "Идите въ міръ на проповѣдь лганья",
             Но вѣрный далъ фундаментъ имъ недаромъ.
   
             "И такъ гремѣла съ устъ ихъ рѣчь сія 112
             Въ борьбѣ съ врагомъ, что стала подъ доспѣхомъ
             Евангелья имъ въ щитъ и въ сталь копья.
   
             "Въ проповѣдяхъ лишь баснямъ да потѣхамъ 115
             Теперь просторъ, и, хохотъ возбудивъ,
             Надулся капишонъ, гордясь успѣхомъ.
   
             "Но вѣдай чернь, какой гнѣздится дивъ 118
             Въ мѣшкѣ поповъ, -- къ покупкѣ индульгенцій
             Не стала-бъ такъ бѣжать наперерывъ.
   
             "Но глупы такъ земные поселенцы, 121
             Что безъ провѣрки съ помощью ума
             Всѣмъ отпущеньямъ вѣрятъ, какъ младенцы.
   
             "Вскормилъ свинью Антоній, дабы тьма 124
             Другихъ свиней, и хуже той, жирѣла,
             Платя за то монетой безъ клейма!
   
             "Но какъ мы слишкомъ отошли отъ дѣла, 127
             То взоръ спѣши къ прямой стезѣ возвесть,
             Чтобъ поскорѣй достичь того предѣла.
   
             "Такъ умножается сей родъ, что нѣсть 130
             Ему числа, и смертный умъ не знаетъ
             Такихъ идей и чиселъ, чтобъ ихъ счесть.
   
             "И коль вглядишься въ то, что возвѣщаетъ 133
             Вамъ Даніилъ, то въ тысячахъ своихъ
             Онъ точное число ихъ, вѣрь, скрываетъ.
   
             "Первичный свѣтъ, всѣхъ озаряя ихъ, 136
             Воспринятъ ими столь разнообразно,
             Сколь для вхожденья встрѣтилъ блесковъ сихъ.
   
             "А какъ къ принятью мощь ихъ сообразна 139
             Съ ихъ вѣдѣньемъ, то и любовь сладка
             И пламенна во всѣхъ ихъ столько-жъ разно.
   
             "Отсель пойми, насколько высока 142
             Мощь Вѣчнаго: зерцалъ столь безпредѣльно
             Создавъ и въ нихъ дробясь во всѣ вѣка,
   
             "Онъ пребываетъ Тѣмъ же нераздѣльно". 145
   

ПѢСНЬ ТРИДЦАТАЯ.

Эмпирей.-- Свѣтоносная рѣка.-- Роза.

             Быть можетъ, за шесть тысячъ миль отъ насъ 1
             Шестой ужъ часъ горитъ и тѣнь отъ нашей
             Земли на доля, склоняетъ. Въ этотъ часъ
   
             Средина неба столь глубокой чашей 4
             Становится, что мы ужъ съ нашихъ мѣстъ
             Не зримъ всѣхъ звѣздъ, и вслѣдъ затѣмъ, чѣмъ краше
   
             Рабыня дня лить станетъ блескъ окрестъ, 7
             Она тѣмъ болѣ блескъ у звѣздъ отъемлетъ
             До самой той, что ярче всѣхъ межъ звѣздъ.
   
             Такъ и тріумфъ, чей гласъ вовѣкъ не дремлетъ 10
             Вкругъ Точки, помрачившей разумъ мой,
             Бывъ Тѣмъ объятъ, что какъ бы самъ объемлетъ,--
   
             Сталъ понемногу гаснуть предо мной. 13
             Тогда любовь и хоровъ удаленье
             Велѣли мнѣ воззрѣть на ликъ Святой.
   
             Все, что досель ей пѣлось въ восхваленье, 16
             Когда бы слилъ въ одну хвалу пѣвецъ,--
             Все было-бъ малымъ для ея сравненья.
   
             Такой я зрѣлъ на ней красы вѣнецъ, 19
             Что онъ не только выше насъ, но, мыслю,
             Его вполнѣ постигъ бы лишь Творецъ.
   
             Себя здѣсь болѣ побѣжденнымъ числю, 22
             Чѣмъ авторъ, -- трагикъ онъ, иль комикъ.-- въ часъ,
             Когда съ своей вотще онъ бьется мыслью.
   
             И, словно самый слабый глазъ, 25
             Такъ мысль о сладости ея улыбки
             Весь геній мой лишаетъ силъ заразъ.
   
             Со дня, какъ сердце задрожало шибко 28
             Предъ ней въ сей жизни, я досель вездѣ
             Шелъ съ пѣснію за ней стопой незыбкой;
             Но здѣсь мой шагъ вслѣдъ дивной красотѣ 31
   
             Ужъ отстаетъ невольно, какъ не въ волѣ
             Художника достичь вершинъ въ трудѣ.
   
             Въ красѣ своей -- ее-жъ да славитъ болѣ 34
             Могучая труба, чѣмъ та, съ какой,
             Кончая трудъ, иду въ семъ трудномъ полѣ, --
   
             Она рекла, какъ нѣкій вождь святой: 37
             -- "Отъ большей сферы мы взнеслись къ верховью
             Святыхъ небесъ, гдѣ чистый свѣтъ живой, --
   
             "Свѣтъ умственный, исполненный любовью.-- 40
             Любовью къ Благу, полному утѣхъ,--
             Утѣхъ, ведущихъ къ Божью славословью.
   
             "Здѣсь райскихъ воинствъ узришь сихъ и тѣхъ, 43
             И тѣхъ изъ нихъ здѣсь узришь въ ихъ одеждѣ,
             Какъ въ день суда, когда осудятъ грѣхъ".
   
             Какъ молнія, блеснувъ внезапно въ вѣжды, 46
             Такъ взоръ слѣпитъ, что меркнетъ для него
             И тотъ предметъ, что всѣхъ яснѣй былъ прежде:
   
             Такъ жизни свѣтъ, вкругъ ока моего 49
             Блеснувъ, повилъ меня, какъ тканью, свѣтомъ,
             Такъ что ужъ я не видѣлъ ничего.
   
             -- "Всегда Любовь, лучъ мира въ небѣ этомъ, -- 52
             Чтобъ былъ готовъ свѣтильникъ огнь пріять,
             Пріемлетъ всѣхъ въ себя такимъ привѣтомъ".
   
             Едва успѣлъ я сердцемъ звуку внять 55
             Тѣхъ краткихъ словъ, какъ ощутилъ стремленья,
             Готовыя сверхъ силъ меня поднять.
   
             Во мнѣ зажглась такая сила зрѣнья, 58
             Что яркости столь сильной въ мірѣ нѣтъ,
             Какую-бъ я не снесъ безъ затрудненья.
   
             И въ образѣ рѣки я видѣлъ свѣтъ, 61
             Весь въ молніяхъ, межъ двухъ бреговъ, богато
             Одѣянныхъ весною въ дивный цвѣтъ.
   
             Вихрь искръ взлеталъ съ рѣки, пылавшей свято, 64
             И падалъ вкругъ среди цвѣтковъ живыхъ.
             Какъ бы рубины, вдѣланные въ злато.
   
             Потомъ, упившись ароматомъ ихъ, 67
             Вновь погружался въ волны; гдѣ же, вышедъ,
             Взлеталъ рой искръ, другой тамъ падалъ въ нихъ.
   
             -- "Великій жаръ, которымъ умъ твой дышитъ, 70
             Желая знать о всемъ въ державѣ сей,
             Тѣмъ мнѣ пріятнѣй, чѣмъ сильнѣй онъ пышетъ:
   
             "Но, чтобъ ты жажду утолилъ, пеней 73
             Сперва отъ водъ сихъ, свѣтлыхъ какъ алмазы".
             Такъ Солнце мнѣ рекло моихъ очей.
   
             И вслѣдъ затѣмъ: -- "Рѣка и всѣ топазы, 76
             Надъ ней и въ ней, и роскошь сихъ луговъ
             Суть истинныхъ ихъ свойствъ лишь прообразы.
   
             "Не оттого, что видъ ихъ слишкомъ новъ, 79
             Но потому, что ты не весь очнулся,--
             Такъ высоко ты видѣть не готовъ".
   
             Ребенокъ бы такъ быстро не тянулся 82
             Къ родной груди, коль слишкомъ въ поздній часъ
             Противъ обычья онъ отъ сна проснулся,--
   
             Какъ быстро я,-- дабы зерцала глазъ 85
             Очистились, -- припалъ тѣхъ волнъ къ потокамъ
             Струящимся, да просвѣщаютъ насъ.
   
             И только лить краями вѣкъ съ ихъ токомъ 88
             Я сблизился, какъ вдругъ -- о чудный видъ!--
             Изъ длиннаго онъ круглымъ сталъ предъ окомъ.
   
             Потомъ -- какъ тотъ, кто, маской бывъ прикрытъ, 91
             Становится не тѣмъ, чѣмъ былъ, какъ скоро
             Прочь сниметъ то, что въ немъ мѣняло видъ,--
   
             Такъ измѣнились въ большій пиръ для взора 94
             Цвѣты и искры, такъ что я узрѣлъ
             Вдругъ два двора небеснаго собора.
   
             О блескъ Господень, имъ же я узрѣлъ 97
             Тріумфъ въ семъ царствѣ истины, -- съ эѳира
             Пошли мнѣ мощь повѣдать, что я зрѣлъ!
   
             Есть въ небѣ свѣтъ, творящій зримымъ міра 100
             Зиждителя для тѣхъ, кто всѣ вѣка
             Въ видѣньи семъ находятъ пристань мира.
   
             И въ видѣ круга свѣтлая рѣка 103
             Такъ разливалась, что ея окружность
             Выла-бъ, какъ поясъ, солнцу широка.
   
             Все, что я зрѣлъ, всю свѣтлую наружность 106
             Творилъ тотъ лучъ, что, въ первокругъ ліясь,
             Давалъ ему и жизнь, и всеоружность.
   
             И какъ гора, въ зерцало водъ глядясь 109
             У ноіъ своихъ, любуется собою,
             Когда въ цвѣты и зелень убралась, --
   
             Такъ въ свѣтѣ томъ, подъемлясь вкругъ стѣною. 112
             Мнѣ отражались въ тысячахъ рядовъ
             Всѣ тѣ, кто въ рай взнеслись отъ насъ къ покою.
   
             И коль въ ряду ужъ низшемъ былъ таковъ 115
             Великій свѣтъ, то какова громада
             Сей Розы въ внѣшнемъ краѣ лепестковъ?
   
             Но высота ея и ширь мнѣ взгляда 118
             Не затрудняли: ясно зрѣть я могъ
             И весь объемъ и роскошь Божья сада.
   
             Что даль, что близь -- не знаетъ тотъ чертогъ; 121
             Безсиленъ тамъ земной законъ правленья,
             Гдѣ безъ посредствъ Самъ управляетъ Богъ.
   
             Въ центръ Розы вѣчной, пышной безъ сравненья, 124
             Что, вѣчно ширясь, льетъ передъ престолъ
             Свѣтилу жизни ароматъ хваленья,--
   
             Ввела меня, какъ бы изречь глаголъ 127
             Готовая, святая Беатриче,
             И:-- "Зри, сказала, сколько бѣлыхъ столъ!
   
             "Зри, какъ обширенъ градъ нашъ, полнъ величій! 130
             Ужъ такъ полны, ты видишь, въ немъ скамьи,
             Что мало мѣстъ для новыхъ здѣсь отличій.
   
             "На тронѣ томъ, гдѣ очи ты свои 133
             Вперилъ въ вѣнецъ, возложенный тамъ, прежде,
             Чѣмъ въ брачный пиръ ты явишься съ земли,
   
             "Какъ духъ возсядетъ въ цезарской одеждѣ -- 136
             Великій Генрихъ, кто придетъ помочь
             Италіи, не склонной къ сей надеждѣ.
   
             "Слѣпая алчность такъ мрачитъ, какъ ночь. 139
             Васъ уподобя дѣтямъ, что голодной
             Мрутъ смертію, а няньку гонятъ прочь.
   
             "За нимъ придетъ на форумъ всенародный 142
             Такой Судья, который съ нимъ тайкомъ
             И явно не пойдетъ дорогой сходной.
   
             "Но долго онъ божественнымъ судомъ 145
             Терпимъ не будетъ: въ адъ его низринутъ --
             Туда, гдѣ Симонъ-волхвъ налимъ огнемъ,
   
             "Чтобъ волхвъ Ананья глубже въ печь былъ вдвинутъ". 148
   

ПѢСНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

Беатриче возносится отъ Данте на мѣсто, ей назначенное.-- Св. Бернардъ -- дальнѣйшій спутникъ Данте.-- Матерь Божія.

             Итакъ, предсталъ мнѣ въ видѣ бѣлой Розы 1
             Небесныхъ воинствъ тотъ святой синклитъ,
             Съ кѣмъ обрученъ Христосъ чрезъ кровь и слезы.
   
             Другой же сонмъ летающихъ, что зритъ 4
             И славитъ Свѣтъ любви ихъ непорочной
             И благость ту, что ихъ животворитъ,--
   
             Какъ пчелъ рои, что къ чашечкѣ цвѣточной 7
             То спустятся, то отлетаютъ вновь
             Туда, гдѣ сладость сотъ пріемлетъ сочный,--
   
             Слеталъ въ цвѣтокъ, сліянье лепестковъ 10
             Безчисленныхъ, и возносился снова
             Туда, гдѣ вѣкъ витаетъ ихъ Любовь.
   
             Вылъ ликъ у всѣхъ свѣтлѣй огня живого, 13
             Изъ злата крылья; весь же образъ былъ
             Такъ бѣлъ, что въ мірѣ снѣга нѣтъ такого.
   
             Съ скамьи къ скамьѣ когда онъ нисходилъ, 16
             Парящій сонмъ лилъ жаръ и нѣгу мира,
             Пріемля ихъ въ себя волненьемъ крылъ.
   
             Но межъ цвѣткомъ и областью эѳира 19
             Летающихъ всѣхъ этихъ сонма слѣдъ
             Не преграждалъ очамъ всѣхъ блесковъ пира:
   
             Зане по всей вселенной льется свѣтъ 22
             Божественный, насколько гдѣ достойно,
             Такъ что ему ни въ чемъ преграды нѣтъ.
   
             Весь этотъ міръ, и радостный, и стройный, 25
             Ветхозавѣтныхъ душъ и новыхъ полнъ,
             Вперялъ горѣ съ любовью взоръ спокойный.
   
             О тріединый Свѣтъ, что въ райскій челнъ 28
             Въ одной звѣздѣ имъ блещешь лучезарный,
             Блесни и намъ средь бурь житейскихъ волнъ!
   
             Коль и дикарь, пришлецъ страны полярной, 31
             Гдѣ Гёлика съ возлюбленнымъ своимъ
             Арктуромъ ходъ творитъ свой свѣтозарный.
   
             Дивуется, увидя славный Римъ, 34
             Гдѣ Латеранъ межъ зданій величавыхъ
             Возносится надъ смертнымъ всѣмъ инымъ, --
   
             То я, пришедъ къ небеснымъ отъ лукавыхъ, 37
             Отъ временныхъ къ безсмертнымъ и отъ вратъ
             Флоренціи въ міръ праведныхъ и здравыхъ,--
   
             Какъ долженъ изумленьемъ быть объятъ! 40
             И если я сталъ глухъ и нѣмъ отъ дива
             И радости, тому и самъ былъ радъ.
   
             И какъ паломникъ, вшедъ благочестиво 43
             Въ обѣтный храмъ, все озираетъ въ немъ,
             Чтобъ вѣсть о немъ принесть другимъ правдиво,--
   
             Такъ, проходя во свѣтѣ здѣсь живомъ, 46
             Я взоръ водилъ съ ступеней на ступени
             То вверхъ, то внизъ, то обводя кругомъ,
   
             И лики зрѣлъ, полый благоволеній, 49
             Въ лучахъ Творца, съ улыбкой уста святыхъ,
             Съ осанистымъ величіемъ движеній.
   
             Ужъ ясенъ сталъ вполнѣ для глазъ моихъ 52
             Весь общій строй божественнаго Рая,
             Хоть въ немъ нигдѣ не приковалъ я ихъ.
   
             И, вновь огнемъ желанія сгорая 55
             Спросить о томъ, чего разсудокъ мой
             Не постигалъ, къ Ней обратилъ глаза я.
   
             Я ждалъ Ее, отвѣтъ же далъ другой, 58
             Ждалъ Беатриче, и вотъ -- Старецъ честный,
             Одѣянный какъ прочій сонмъ святой.
   
             Разлита, въ очахъ и ликѣ былъ небесный 61
             Блескъ радости, свѣтъ Бога. Самого,
             Какъ съ нѣжностью родителя совмѣстно.
   
             -- "Гдѣ, гдѣ она?" я вопросилъ его. 64
             И тотъ: -- "Чтобъ дать конецъ твоимъ недугамъ.
             Я вызванъ ею съ мѣста моего.
   
             "И коль воззришь подъ самымъ верхнимъ кругомъ 67
             На третій рядъ, ее ты узришь тамъ,
             Гдѣ ей престолъ назначенъ по заслугамъ".
   
             Не отвѣчавъ, я взоръ возвелъ къ рядамъ, 70
             И тамъ увидѣлъ образъ мной искомый
             Въ вѣнцѣ лучей, взлетавшихъ къ небесамъ.
   
             Ничей взоръ смертный, въ глубь морей влекомый, 73
             Не такъ далекъ отъ высшихъ тѣхъ небесъ,
             Гдѣ наичаще раздаются громы.
   
             Какъ былъ далекъ тотъ образъ для очесъ; 76
             Но и на томъ безмѣрномъ разстояньѣ
             Онъ для меня въ пространствѣ не исчезъ.
   
             -- "О Донна, въ комъ мое все упованье! 79
             Ты возмогла, спасая жизнь мою,
             Слѣдъ стопъ твоихъ оставить въ адскомъ зданьѣ.
   
             "Во всемъ, что зрѣлъ въ небесномъ я краю 82
             При помощи любви твоей и воли,
             Твою я мощь и благость познаю.
   
             "Къ свободѣ я тобою изъ неволи 85
             Вылъ выведенъ чрезъ средства и пути,
             Какими лишь достичь той можно доли.
   
             "Твою ко мнѣ щедроту соблюди, 88
             Чтобъ и мой духъ, черезъ тебя лишь здравый,
             Тебѣ угоднымъ вышелъ изъ груди".
   
             Такъ я молилъ, и образъ величавый, 91
             Взглянувъ, казалось, улыбнулся мнѣ
             И взоръ вперилъ къ истоку вѣчной славы.
   
             И Старецъ честный:-- "Да свершишь вполнѣ 94
             Свой путь,-- зачѣмъ и посланъ былъ мольбами
             Святой любви на помощь я къ тебѣ, --
   
             "Вкругъ облети весь этотъ садъ очами, 97
             Да укрѣпишь тѣмъ взоръ, который слабъ,
             Чтобъ вверхъ взнестись съ небесными лучами.
   
             "Царица неба, къ ней же не ослабъ 100
             Я въ пламени любви, намъ да поможетъ;
             Смиренный я Вернардъ, Ей вѣрный рабъ".
   
             Какъ тотъ, кто изъ Кроаціи, быть можетъ, 103
             Чтобъ видѣть Веронику, въ Римъ проникъ
             (Такъ древній слухъ о ней въ немъ духъ тревожитъ!)
   
             И въ сердцѣ мнитъ, едва ея достигъ: 106
             -- "О Іисусе мой Христе, Богъ вѣчный.
             Такъ вотъ каковъ былъ Твой пречистый ликъ!" --
   
             Такъ мнилъ и я, взирая на сердечный 109
             Восторгъ того, кто предвкушалъ съ земли
             Въ видѣніяхъ міръ жизни безконечной.
   
             -- "Сынъ милости, блаженствъ въ семъ бытіи",-- 112
             Такъ началъ онъ,-- "ты не поймешь, коль долу
             Склонять все будешь очи здѣсь свои.
   
             "Взведи же ихъ чрезъ всѣ круги къ престолу, 115
             Гдѣ возсѣдитъ Царица всѣхъ щедротъ
             И весь сей міръ ведетъ по произволу".
   
             Я взоръ возвелъ. И какъ поутру сводъ 118
             Небесъ восточныхъ ярче блещетъ взору,
             Чѣмъ тотъ, гдѣ солнце сходитъ въ лоно водъ,--
   
             Такъ я, глядя какъ бы съ долины въ гору, 121
             У края Розы въ мѣстѣ зрѣлъ одномъ
             Свѣтлѣйшій блескъ, чѣмъ по всему простору.
   
             И какъ востокъ, отколь мы дышла ждемъ 124
             (Что Фаэтонъ велъ дурно), пламень мещеть
             Свѣтлѣй, чѣмъ окрестъ, гдѣ онъ слабнетъ въ немъ,--
   
             Такъ здѣсь въ сей мирной орифламѣ блещетъ 127
             Сильнѣе центръ, и отъ него кругомъ
             Блескъ постепенно все слабѣй трепещетъ.
   
             И на простёртыхъ крыльяхъ въ центрѣ томъ, 130
             Казалось мнѣ, тьма темъ духовъ взвивалась,
             Отличные всѣ видомъ и огнемъ.
   
             На игры ихъ и пѣнье улыбалась 133
             Краса небесъ, и радость та стократъ
             У праведныхъ во взорахъ отражалась:
   
             Будь такъ богать я словомъ, какъ богатъ. 136
             И мыслями, я счелъ бы дерзновеньемъ
             Изобразить хоть искру тѣхъ усладъ.
   
             Бернардъ, узрѣвъ, съ какимъ въ душѣ волненьемъ 139
             Я взоръ вперялъ въ предметъ его любви,
             Къ Ней взоръ возвелъ съ такимъ благоговѣньемъ,
   
             Что новый жаръ влилъ въ помыслы мои. 142
   

ПѢСНЬ ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ.

Сѣдалища святыхъ Ветхаго и Новаго Завѣта.-- Младенцы.-- Архангелъ Гавріилъ.-- Святыя жены.

             И началъ такъ, взоръ къ небу вознося, 1
             Сей Созерцатель, въ добровольномъ санѣ
             Учителя, святыя словеса:
   
             -- "У ногъ Маріи, утоленье ранѣ 4
             Принесшей древней, зришь въ красѣ ты ту,
             Кто разбередила ту боль заранѣ.
   
             "Подъ ней возсѣли въ третьемъ томъ ряду 7
             Рахиль и Беатриче, въ эмпиреѣ
             Тамъ Сару зришь, Ревекки красоту
   
             "И Іудись, кѣмъ спасены евреи, 10
             Съ прабабкою Пѣвца, кто, каясь самъ
             Въ грѣхахъ, воскликнулъ: "Miserere me!".
   
             "Всѣхъ ихъ ты видишь, книзу по скамьямъ 13
             Сидящихъ такъ, какъ я, ихъ именуя,
             Схожу по Розѣ внизъ по лепесткамъ.
   
             "Съ седьмой скамьи и внизъ и вверхъ, ликуя, 16
             Еврейки тамъ возсѣли, изъ себя
             Какъ бы гирлянду въ Розѣ образуя.
   
             "Онѣ, -- насколько, съ вѣрой возлюбя 19
             Христа, къ Нему шли, -- сѣли тамъ, какъ куща,
             Скамьи святыя надвое дробя:
   
             "Съ одной руки, гдѣ лепесткамъ присуща 22
             Вся пышность Розы, тѣмъ даны мѣста,
             Кто уповали во Христа грядуща;
   
             "Съ другой руки, гдѣ зрится пустота 25
             Межъ полукружій, сѣли тѣ по праву,
             Чей взоръ узрѣлъ пришедшаго Христа.
   
             "И какъ отсель престолъ одѣтой въ славу 28
             Царицы неба и скамьи гражданъ,
             Подъ ней сидящихъ, дѣлятъ всю державу,--
   
             "Такъ и оттоль великій Іоаннъ, 31
             Святой вездѣ: въ пустынѣ, и въ день страсти,
             И въ двухгодичномъ мракѣ адскихъ странъ,
   
             "И что подъ нимъ сидятъ, по высшей власти,-- 34
             Францискъ, и Венедиктъ, и Августинъ,
             Весь рай съ другими дѣлятъ на двѣ части.
   
             "Здѣсь Промыслъ Божій восхвали, мой сынъ; 37
             Въ числѣ здѣсь равномъ двухъ Завѣтовъ слуги
             Весь этотъ садъ наполнятъ въ день одинъ.
   
             "Но знай, подъ гранью той, что двѣ округи 40
             Державы сей дѣлитъ въ срединѣ ихъ,
             Сонмъ душъ возсѣлъ не по своей заслугѣ,
   
             "А по чужой, въ условіяхъ иныхъ: 43
             То сонмъ исшедшихъ изъ плотской темницы,
             Когда еще былъ выборъ чуждъ для нихъ.
   
             "Въ томъ убѣдятъ тебя и душъ тѣхъ лица. 46
             И голосъ ихъ младенческій, коль слухъ
             Къ нимъ напряжешь и въ нихъ вперишь зѣницы.
   
             "Но высказать ты думъ не хочешь вслухъ, 49
             И я сниму теперь сію преграду,
             Чтобъ тонкость думъ твой не томила духъ.
   
             "Внутри сихъ царствъ и по всему здѣсь саду 52
             Не можетъ быть случайно данныхъ мѣстъ,
             Какъ мѣста нѣтъ здѣсь скорби, жаждѣ, хладу.
   
             "Закономъ вѣчнымъ создано окрестъ 55
             Все такъ, что достигаетъ все равенства
             Одно съ другимъ, какъ съ перстомъ равенъ перстъ.
   
             "Затѣмъ-то симъ ушедшимъ въ міръ блаженства 58
             До срока ихъ, non sine causa, дать
             Различное хотѣлъ Онъ совершенство.
   
             "Царь, въ царствѣ семъ разлившій благодать 61
             Въ такой любви, съ такимъ безмѣрнымъ свѣтомъ,
             Что выше благъ нельзя и пожелать,--
   
             "Творитъ всѣ души съ радостнымъ привѣтомъ, 64
             Но милостью даритъ ихъ не одной:
             Сего довольно, чтобъ судить объ этомъ.
   
             "И данъ Писаньемъ вамъ тому прямой 67
             Примѣръ въ тѣхъ Близнецахъ, которыхъ злоба
             Ужъ въ чревѣ матери ввела ихъ въ бой.
   
             "Какъ разный цвѣтъ волосъ имѣли оба, 70
             Такъ, по ихъ свойствамъ, свѣтомъ пресвятымъ
             И благодать вѣнчала ихъ особо.
   
             "Такъ и они не по дѣламъ своимъ 73
             Пріяли здѣсь блаженство въ разной мѣрѣ,
             А по исконнымъ свойствамъ, даннымъ имъ.
   
             "Для этихъ душъ невинныхъ въ первой эрѣ 76
             Довольно было, дабы имъ спастись,
             Принадлежать къ родительской ихъ вѣрѣ.
   
             "Когда-жъ вѣка той эры пронеслись. 79
             Потребно стало дѣтямъ мужска пола
             Обрѣзанье, чтобъ въ небо вознеслись.
   
             "Потомъ, какъ Милость въ міръ сошла съ престола, 82
             Невинность безъ крещенья во Христа
             Умершихъ мракъ уже не поборола.
   
             "Воззри-жъ на ликъ, что образу Христа 85
             Всего подобнѣй,-- блескъ его единый
             Дастъ мощь тебѣ увидѣть ликъ Христа".
   
             Я зрѣлъ: такой дождь радости съ вершины 88
             Струили къ Ней святыя существа,
             Рожденныя летать чрезъ тѣ пучины,
   
             Что, сколько чуднаго ни зрѣлъ сперва, 91
             Не приходилъ въ восторги я такіе,
             Не зрѣлъ такихъ подобій Божества.
   
             И та Любовь, что пѣла Ей впервые: 94
             "Ave Maria, gratia plena",-- здѣсь
             Предъ Ней простерла крылья вновь святыя.
   
             И пѣснѣ той неизреченной весь 97
             Блаженный дворъ окрестъ отвѣтилъ въ небѣ,
             Ставъ лучезарнѣй, чѣмъ онъ былъ поднесь.
   
             -- "Святой мой отче, ты, кто, внявъ потребѣ 100
             Души моей, покинулъ свѣтлый домъ,
             Гдѣ возсѣдать тебѣ данъ вѣчный жребій,--
   
             "Кто ангелъ тотъ, съ блаженнымъ торжествомъ 103
             Вперившій взоръ свой въ очи сей Царицы,
             Такъ полнъ любви, что, мнится, сталъ огнемъ?"
   
             Такъ я тому, чьей мудрости страницы 106
             Красой Мадонны такъ озарены,
             Какъ блескомъ солнечнымъ звѣзда денницы.
   
             И онъ мнѣ: -- "Все, что Божіи сыны 109
             Должны имѣть,-- и прелесть, и отвагу,
             Имѣетъ онъ, что мы желать должны.
   
             "Онъ -- тотъ, кто съ пальмою предсталъ ко прагу 112
             Въ Маріинъ домъ въ тотъ день, какъ Божій Сынъ
             Понесть скорбь нашу восхотѣлъ намъ къ благу.
   
             "Но, слѣдуя словамъ моимъ, на чинъ 115
             Воззрѣвъ весь здѣшній, въ сей замѣть державѣ
             Патриціевъ правдивѣйшихъ дружинъ.
   
             "Тѣ двое тамъ, сидящихъ въ высшей славѣ, 118
             Ближайшіе къ Монархинѣ своей,
             Корнями Розы сей назваться въ правѣ.
   
             "Ошую возсѣдящій рядомъ съ Ней 121
             Есть Праотецъ: вкусивши въ дерзновеньѣ.
             Онъ горечью насытилъ родъ людей.
   
             "Но одесную, весь въ лицѣ почтенье, 124
             Есть Пастырь Церкви, коему ключи
             Отъ Розы сей вручилъ Христосъ въ храненье.
   
             "Съ нимъ -- тотъ, кто зрѣлъ при жизни слезъ ключи 127
             Невѣсты свергшаго весь адъ коварный
             Гвоздьми и копіемъ; одѣтъ въ лучи,
   
             "Съ Петромъ онъ рядомъ, какъ и лучезарный 130
             Тотъ вождь, при комъ отъ манны вновь воскресъ
             Жестоковыйный родъ неблагодарный.
   
             "Противъ Петра тамъ -- Анна, что очесъ 133
             На мигъ не сводитъ съ дщери свѣтлоликой,
             При пѣніи "Осанна" средь небесъ.
   
             "И противъ Праотца семьи великой 136
             Лючію зри, кѣмъ двигнута въ твой щитъ
             Мадонна въ мигъ, какъ въ ровъ ты падалъ дикій.
   
             "Но какъ твоей дремоты часъ бѣжитъ,-- 139
             Здѣсь остановимся, какъ швецъ привычный,
             Кто, сколько ткани, столько и кроитъ.
   
             "И очи возведемъ къ Любви первичной, 142
             Да, на Нее взирая, воспарить
             Возможешь въ Свѣтъ, столь блескомъ необычный.
   
             "Однако, чтобы ты не могъ возмнить, 145
             Что воспаришь, свои лишь движа крылы,--
             Молитвой нужно милость испросить
   
             "У Той, Кто дать одна намъ можетъ силы; 148
             Слѣди-жъ за мной, чтобъ отъ моихъ рѣчей
             Не отставалъ и въ сердцѣ ты, безкрылый".
   
             И началъ такъ святый акафистъ къ Ней. 151
   

ПѢСНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

Молитва св. Бернарда къ Матери Божіей,-- Поэтъ взводитъ взоръ, и въ трехъ цвѣтныхъ кругахъ видитъ человѣческій образъ.-- Нежданый блескъ ослѣпляетъ его, и видѣніе кончается.

             -- "О Дѣва Мать, дщерь твоего же Сына! 1
             Смиренная, Ты выше твари всей,
             Предвѣчнаго Совѣта цѣль едина!
   
             "Ты еси та, что естество людей 4
             Такъ вознесла, что жизнь подавшій дѣвѣ
             Не возгнушался жизнь пріять отъ ней.
   
             "Любовь въ твоемъ такъ воспылала чревѣ, 7
             Что дивный жаръ ея раскрылъ цвѣтокъ
             Въ семъ вѣчномъ мирѣ, здѣсь на райскомъ древѣ.
   
             "На небѣ Ты полуденный истокъ 10
             Намъ благости, а долу -- до могилы
             Для смертныхъ Ты живой надеждъ потокъ.
   
             "Владычица, такой полна Ты силы, 13
             Что кто ждетъ благъ безъ помощи твоей,
             Тотъ мнитъ летѣть желаньями безкрылый.
   
             "Не только всѣхъ молящихъ ты людей 16
             Помощница, но часто и моленье
             Ты упреждаешь благостью своей.
   
             "Въ Тебѣ любовь, въ Тебѣ благоволенье, 19
             Въ Тебѣ могущество, въ Тебѣ одна
             Достойная часть Божьяго творенья.
   
             "Сей смертный мужъ, вознесшійся со дна 22
             Вселенной всей къ сему небесъ селенью
             И духовъ жизнь всю видѣвшій сполна,
   
             "Днесь молитъ Тя, да дашь подъ сею сѣнью 25
             Ты мощь ему, чтобъ выше возносилъ
             Онъ очеса къ послѣднему спасенью.
   
             "Я-жъ. что вовѣкъ такъ жарко не просилъ 28
             Себѣ тѣхъ благъ, какъ днесь ему, шлю паки
             Къ Тебѣ мольбы (о! не лиши ихъ силъ!):
   
             "Разсѣй своей молитвой смертны мраки 31
             Послѣдніе съ очей его, да зритъ
             И высшаго блаженства здѣсь онъ знаки.
   
             "Еще-жъ молю Царицу, Что творитъ 34
             Все, что восхощетъ,-- да по созерцаньи
             Свое стремленье здравымъ сохранитъ.
   
             "Земнымъ страстямъ поставь свои въ немъ грани, 37
             Зри Беатриче, зри, какъ свѣтлый хоръ.
             Молясь со мной Тебѣ, слагаютъ длани".
   
             И палъ очей, Творцу пріятныхъ, взоръ 40
             Къ молящему, явивъ мнѣ, какъ сердечный
             Молитвы гласъ къ Благой въ полетѣ скоръ.
   
             Потомъ онъ вновь во Свѣтъ вперился вѣчный, 43
             Въ тотъ Свѣтъ, въ Него-жъ немыслимо, чтобъ кто
             Изъ сущихъ зрѣлъ, столь чистый, безупречный.
   
             И, чувствуя, что близко царство то, 46
             Гдѣ думы всѣ кончаются, въ мгновенье
             Я пылъ желаній обратилъ въ ничто.
   
             Мнѣ намекалъ Бернардъ улыбкой -- зрѣнье 49
             Горѣ направить; но мой взоръ воздѣтъ
             Былъ самъ собой, какъ дѣлалъ онъ внушенье.
   
             Уже мой взоръ, летя за нимъ вослѣдъ, 52
             Вступалъ, все чище становясь, въ лучъ свѣта,
             Что самъ въ себѣ есть истинный нашъ свѣтъ...
   
             Отнынѣ впредь сильнѣе взоръ поэта, 55
             Чѣмъ нашъ языкъ; онъ предъ видѣньемъ нѣмъ,
             И память не даетъ ужъ здѣсь отвѣта,
   
             Какъ тотъ, кому сонъ снится; но затѣмъ, 58
             Какъ сонъ пройдетъ, одно онъ впечатлѣнье
             Хранитъ отъ сна, забытаго совсѣмъ,--
   
             Такъ былъ и я: исчезло сновидѣнье, 61
             Но по сердцу струилась сладость нѣгъ,
             Рожденная въ то дивное мгновенье.
   
             Такъ солнца лучъ уничтожаетъ снѣгъ; 64
             Такъ вѣтръ листы Сивиллы несъ далеко,
             И смыслъ ихъ словъ терялся ужъ навѣкъ.
   
             О высшій Свѣтъ, парящій такъ высоко 67
             Отъ смертныхъ думъ! дай памяти моей
             Хоть часть того, какъ ты блеснулъ мнѣ въ око.
   
             И въ мой языкъ хоть столько силы влей, 70
             Чтобъ искру лишь отъ всей Твоей онъ славы
             Оставить для грядущихъ могъ людей.
   
             Вернувъ въ мой умъ твой отблескъ величавый, 75
             И отзвукъ твой въ сихъ пробудя стихахъ,
             Я-бъ уяснилъ побѣду сей державы.
   
             Я думаю, что въ яркихъ тѣхъ лучахъ, 76
             Сносимыхъ мной, я-бъ зрѣнья вдругъ лишился,
             Когда-бъ отъ нихъ отвелъ мнѣ очи страхъ.
   
             Но, помню, я смѣлѣй все становился 79
             Отъ блеска ихъ. снося ихъ до того,
             Что съ безконечной Силой взоромъ слился.
   
             О даръ безмѣрный Бога Самого! 82
             Ты далъ мнѣ смѣлость въ вѣчный Свѣтъ воззриться.
             Такъ что мой взоръ угасъ въ лучахъ его.
   
             Въ его пучинѣ зрѣлъ я, какъ таится, 85
             Сліянное съ любовью въ кругъ единъ,
             Все то, что во вселенной вновь дробится:
   
             Я сущность зрѣлъ, и случай и ихъ чинъ, 88
             Сліянные всѣ въ круги такъ неразрывно,
             Что все, что рекъ я,-- слабый свѣтъ одинъ.
   
             Но общій образъ этой связи дивной 91
             Я, мнится, зрѣлъ, затѣмъ что все сильнѣй,
             То говоря, ликую безпрерывно.
   
             Мной въ мигъ одинъ забыта тотъ видъ быстрѣй, 94
             Чѣмъ въ двадцать пять вѣковъ забылось диво.
             Съ какимъ Нептунъ зрѣлъ Арго тѣнь съ морей.
   
             Такъ духъ во мнѣ, дивясь безъ перерыва, 97
             Усердно созерцалъ и, недвижимъ,
             Самъ пламенѣлъ, все созерцая живо.
   
             При свѣтѣ томъ становишься такимъ, 100
             Что мнить нельзя, чтобъ кто во всей вселенной
             Взоръ отъ него отвелъ къ вещамъ инымъ.
   
             И все добро, цѣль воли неизмѣнной, 103
             Все въ немъ слито, и что не въ немъ лежитъ --
             Ничтожно такъ, какъ все въ немъ совершенно.
   
             Теперь о всемъ, что помню, возвѣститъ, 106
             Языкъ мой хуже, чѣмъ языкъ дитяти,
             Что у груди еще уста поэта.
   
             Не потому, чтобъ не въ одной печати 109
             Былъ свѣтъ живой, его-жъ я созерцалъ
             (Какъ былъ всегда единъ онъ въ благодати).
   
             Но потому, что взоръ мой все крѣпчалъ, 112
             Глядя на свѣтъ, и въ смѣнѣ безграничной,
             Мѣняясь самъ, мнѣ образъ тотъ являлъ.
   
             Въ своихъ пучинахъ свѣтлыхъ свѣтъ первичный 115
             Три круга мнѣ тогда представилъ вдругъ
             Изъ трехъ цвѣтовъ, но мѣры неразличной.
   
             Вылъ отраженъ, какъ отблескъ радугъ двухъ. 118
             Одинъ въ другомъ; былъ третій -- огнь трехсложный,
             Изъ двухъ круговъ равно ліясь какъ духъ.
   
             О, какъ слова тутъ слабы, невозможны 121
             Для думъ моихъ! а для того, что я
             Въ то время видѣлъ,-- болѣ чѣмъ ничтожны.
   
             О вѣчный Свѣтъ, вмѣстившій Самъ въ Себя. 124
             Себя постигъ Ты и Собой постигнуть
             И, Самъ постигшій, царствуешь любя!
   
             Сей ходъ круговъ, что, бывъ Тобою двигнутъ, 127
             Предсталъ къ Тебѣ какъ отраженный свѣтъ,
             Едва моимъ онъ взоромъ былъ достигнутъ,
   
             Внутри себя и въ собственный свой цвѣтъ 130
             Одѣянный, нашъ образъ мнѣ представилъ.
             Такъ что мой взоръ былъ весь къ нему воздѣтъ.
   
             Какъ геометръ, что весь свой умъ направилъ 133
             Чтобъ кругъ измѣрить, и въ умѣ своемъ
             Къ тому найти не можетъ нужныхъ правилъ,--
   
             Такимъ я былъ при новомъ чудѣ томъ: 136
             Желалъ прозрѣть, насколько соразмѣренъ
             Нашъ образъ съ кругомъ, какъ вмѣстился въ немъ;
   
             Но былъ бы крылъ моихъ полета потерянъ, 139
             Когда-бъ очей моихъ не поразилъ
             Блескъ молніи, и имъ я былъ увѣренъ.
   
             Мечтѣ высокой тутъ не стало силъ; 142
             Но всѣ желанья, думъ моихъ всѣ бездны,
             Какъ колесо, ужъ духъ Любви кружилъ,--
   
             Тотъ Духъ, что съ солнцемъ движетъ хоры звѣздны. 145
   

ПРИМѢЧАНІЯ

ПѢСНЬ ПЕРВАЯ.

   1--3. "И поднялъ меня духъ и ввелъ меня во внутренній дворъ, и вотъ, слава Господа наполнила весь храмъ". Іезекіиль, XLIII, 5.-- Слава Божія есть свѣтъ божественный. Господь, какъ первичный двигатель, согласно ученію Аристотеля и схоластиковъ, обитаетъ въ высочайшемъ, наисвѣтлѣйшемъ небѣ, откуда свѣтъ Его изливается по всей вселенной въ той мѣрѣ, въ какой каждая вещь, смотря по своей болѣе земной или небесной природѣ, можетъ воспринять этотъ свѣтъ. Сличи Ада I, 127 и слѣд.-- "Движетъ": "Deus est inovens non motum. Movet Deus sicut desideratum et intellectum". Ѳома Аквинскій, Sum. Theol. p. I, qu. CV, art. 2.
   3. "Гдѣ болѣе, гдѣ меньше", т. е. смотря по тому, насколько вещь способна воспріять его. "Simplicissima substantiarum, quae Deus est, in homine magis redolet, quam in bruto; in animali, quam in planta; in hac, quam in minera; in hac, quam in igne; in igne, quam in terra". De Vulg. El. 1, I, c. 16. Идея, утверждающая, что слава Божія проникаетъ вселенную,-- идея библейская; она выражена во многихъ мѣстахъ Святого Писанія, а также встрѣчается у схоластиковъ; напримѣръ, у Лактанція, Div. Inst. II, 2: "Dei nuinen atque Spiritus ubique diffusas"; у Ѳомы Аквинскаго: "Deus est in omnibus rebus... sicut agens adest in quo agit". Sum. Theol. p. I, qu. VIII, art. 1.
   4. "На небѣ", т. e. въ эмпиреѣ (Ада II, 21), самой высшей сферѣ, гдѣ находится, по мнѣнію схоластиковъ, обиталище Бога.
   5--6. Подражаніе св. Павлу (II Коринѳ. XII, 4): "Былъ восхищенъ въ рай и слышалъ неизреченныя слова, которыхъ человѣку нельзя пересказать"; также I Коринѳ. II, 9: "Не видѣлъ того глазъ, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человѣку, что приготовилъ Богъ любящимъ Его". Св. Павелъ былъ восхищенъ до третьяго неба, которое, по толкованію схоластиковъ, и есть эмпирей. "Tertium coeluiii dicitur coelum empyreum,quod dicitur tertium respectu coeli aerei, et coeli siderei, vel potius respectu coeli siderei et respectu coeli aquei sive chrystallini". Ѳома Аквинскій, Sum., Theol. p. II, 2-ae, qu. CLXXV, art. 3.-- "Ни словъ, ни силы нѣтъ", въ подлинникѣ: Nè sa, ne puo; Данте самъ объясняетъ это: "Diligenter quippe notandum est, quod dicet nescit etnequit. Nescitquia oblitus; nequit, quia si recordatur et contentum tenet, sermo tarnen deficit. Malta namque per intellectum videmus, quibus signa vocalia desunt". Ep. Kami § 29.
   8. "Предѣлъ всѣхъ думъ", въ подлинникѣ: appressando sè al suo disire, T. e. къ Богу, который, какъ высочайшее благо, составляетъ конечную цѣль всѣхъ желаній человѣка; почему Данте называетъ Бога "ultimo desiderabile" (Convivio tr. IV, c. 12); также выражается Ѳома Аквинскій: "Divina bonitas est finis rerum omnium". Sum. Theol. p. I, qu. XL1V, art. 4.
   9. Въ подлинникѣ: si profonda tante, Che retro la memoria non puo ire. Данте самъ перевелъ это мѣсто: Intellectus in tantum profundat se desiderium, quod memoria sequi non potest, т. e. умъ такъ углубляется и теряется, что въ немъ исчезаетъ способность пробуждать воспоминанія.
   10--11. Сличи: Ер. Kani § 19: "Dicit, se fuisse in primo Coelo, et quod dicere vult de regno coelesti quidquid in mente sua, quasi thesaurum potuit retinere".
   13--36. Воззваніе. Всѣ три части Божественной Комедіи снабжены воззваніями, расположенными въ возрастающей степени: въ Аду (II, 7 -- 12) поэтъ взываетъ къ музамъ, къ собственному генію и памяти, позднѣе (XXXII, 10)-еще одинъ разъ къ девяти музамъ; въ Чистилищѣ (I, 7--12) онъ взываетъ вообще къ музамъ и къ Калліопѣ (какъ къ музѣ эпической поэзіи) въ особенности, и далѣе еще разъ (XXIX, 37--42) къ музамъ вообще. Въ Раю онъ взываетъ уже къ Аполлону (Фебу), какъ къ богу поэзіи, отцу и хороводцу музъ. Въ Аду воззванія занимаютъ всего лишь двѣ терцины, также и оба воззванія въ Чистилищѣ. Въ Раю ему посвящено восемь терцинъ. "До сихъ поръ поэтъ имѣлъ дѣло съ человѣческими, земными предметами, теперь онъ обращается къ божественнымъ, почему и призываетъ на помощь божественную мудрость и искусство, Аполлона. Въ другихъ мѣстахъ онъ принимаетъ этого бога опять какъ божество языческое, противопоставляя его истинному божественному знанію, напримѣръ Рая XIII, 25. Однако въ этихъ случаяхъ онъ никогда не называетъ его Аполлономъ, но всегда Пэаномъ, Фебомъ и проч.". Ноттеръ.
   13. "О Аполлонъ", въ подлинникѣ: О buono Apollo; "idest virtue intellectiva circa coelestia". Пьетро Данте. "Какъ древніе христіане пользовались образами Орфея и Аполлона-пастыря, какъ символами Христа, такъ точно и здѣсь Аполлонъ, поэтическое вдохновеніе, богъ солнца, и христіанскій Богъ свѣта, создавшій солнце, и Святой Духъ, духовное солнце,-- переходятъ одинъ въ другого". Копишъ.-- "Въ трудѣ послѣднемъ" (ultimo Іамого), подражаніе Виргилію: "Extremum hunc, Arethusa, mihi concede laborem". Eclogae, X, 1.
   14. "Словомъ "сосудъ" еще яснѣе намекается на сравненіе Данте съ апостоломъ Павломъ, на котораго слегка уже намекалось прежде (Ада II, 28--30). Данте, такъ сказать, поэтическій апостолъ". Копишъ.
   16--18. Т. е. до сихъ поръ мнѣ была достаточна помощь однѣхъ музъ, но теперь мнѣ необходима твоя помощь. Гора Парнасъ имѣетъ двѣ вершины; сравни у Овидія "Превращенія" I, 136, въ переводѣ А. Фета.
   
   Тамъ вершиной двойной гора подымается къ небу,
   По прозванью Парнасъ.
   
   По словамъ Лукана, Phars. V, 73: "nions Phoebo Bromioque sacer", одна вершина посвящена Фебу, другая Бахусу. Пробъ въ комментаріяхъ къ Виргилію, Geor. III, 43, присоединяетъ къ Бахусу еще и Музъ. Отсюда должно заключить, что подъ одной вершиной Парнаса Данте разумѣетъ Аполлона, подъ другой -- Музъ, или, въ переносномъ смыслѣ, подъ одной -- высшее божественное стихотворство и знаніе богословское, цодъ другой -- низшее стихотворство и земную философію. По толкованію Пьетро Данте, обѣ вершины Парнаса обозначаютъ премудрость и науку, въ подтвержденіе чего онъ цитируетъ св. Августина: De Trinit. 1, II, с. XV, 25: "Si ergo haec est sapientiae et scientiae recta distinctio, ut ad sapientiam pertinea t aeternarum rerum cognitio intellectualis, ad seien tiam ve.ro temporal ium rerum cognitio rationalis, quid cui proeponendum sive postponendum sit non est difficile judicare". Словомъ, до сихъ поръ поэту было достаточно человѣческихъ знаній, но теперь ему необходима мудрость божественная и наивысшая степень искусства.
   17. "Арены", aringo, т. е. изображеніе славы праведниковъ.
   20--21. Марсій, Marsia, фригійскій фавнъ, дерзнувшій вызвать Аполлона на состязаніе въ музыкальной игрѣ, воспользовавшись флейтой, на которой играла Минерва. Въ присутствіи Музъ, какъ судей спора, Аполлонъ побѣдилъ въ игрѣ на цитрѣ (лирѣ) самонадѣяннаго фавна и, привязавъ его къ дереву содралъ съ него живого кожу. Эту кожу поэтъ называетъ влагалищемъ органовъ, подобно тому, какъ кожа ноженъ покрываете мечъ. Подобное же сравненіе встрѣчается въ воззваніи въ Чистилищѣ (I, 10--12), гдѣ упоминается о наказаніи несчастныхъ Піэридъ (сорокъ).
   23. "Тѣнь", т. е. хоть слабое подобіе блаженнаго царства (beato regno) праведныхъ, которое запечатлѣлось въ его памяти.
   25--36. "Грандіозное, истинно-поэтическое обращеніе поэта къ самой поэзіи. И священная поэзія не пренебрегаете деревомъ Дафны, дорогимъ для Аполлона лавромъ, въ который превратилась эта нимфа, преслѣдуемая Аполлономъ, тѣмъ болѣе, что ни поэты, ни императоры (первый въ этой канцонѣ политическій упрекъ, направленный поэтомъ по адресу императорства) не стремятся увѣнчать себѣ чело этимъ побѣднымъ вѣнкомъ, увлекаемые съ прямой дороги земными лишь стремленіями! Но высочайшая для поэта награда состоите именно въ томъ, чтобы "малой искрой произвести сильный пожаръ", т. е. своимъ огнемъ дѣйствовать на потомство и тѣмъ самымъ, можете быть, способствовать появленію еще болѣе великаго поэта,-- дѣйствіе, которое Данте здѣсь не безъ права, въ полномъ сознаніи своего генія, предсказываете своему творенію". Флейдереръ.
   29. Лавромъ вѣнчались не только поэты, но также императоры. "Vatum ducumque decus laurus". Стацій. Thebaïs VI, 73.-- Слово цезарь здѣсь употреблено вмѣсто императора.
   30. Этимъ Данте хочетъ сказать, что ни поэты, ни императоры его времени не заботились увѣнчать себя лавромъ.
   31. Дельфійскій богъ, т. е. Аполлонъ, которому особенно поклонялись въ Дельфахъ. "Apolline Delphos insignes". Горацій, Оды I, 7, у. 3, 4.
   32. "Пенейскій даръ", т. е. лавръ, который растетъ особенно пышно въ Ѳессаліи, на берегахъ Пенея, миѳологическаго отца нимфы Дафны.
   34. Древнее изреченіе: Parva saepe scintilla magnum excitavit incendium t. e. отъ малой искры нерѣдко происходите большой пожаръ.
   36. Цирра (Кирра) -- городъ у подошвы Парнаса, недалеко отъ Дельфъ, посвященный Аполлону. У поэтовъ онъ нерѣдко принимается иносказательно за самого Аполлона (Луканъ, III, 172). "Вмѣстѣ съ тѣмъ, Данте подразумѣваетъ здѣсь и святой городъ Христовъ, небесный Сіонъ, къ описанію котораго онъ теперь приступаете". Копишъ.
   37--39. Отсюда начинается прерванное въ концѣ Чистилища повѣствованіе. Теперь весеннее утро, когда солнце восходитъ въ весеннее равноденствіе въ знакѣ Окна. Данте и Беатриче находятся еще на вершинѣ горы Чистилища и приготовляются вознестись на небо. Погруженный въ созерцаніе высочайшаго Блага, Данте забылъ все на свѣтѣ, почему и не упоминаетъ, что сталось съ Матильдой и Стаціемъ, съ той самой минуты, какъ почувствовалъ себя puro е disposto a sal ire alle stelle. Беатриче вперяетъ взоръ въ восходящее солнце; не будучи въ состояніи снести его блеска, Данте переводить взоръ на Беатриче. Съ быстротою молніи они возносятся въ сферу огня.
   38. "Свѣтильникъ дня", въ подлинникѣ: лампада міра (La lucerna del mondo), т. e. солнце. Въ различныя времена года солнце появляется при восходѣ на различныхъ точкахъ горизонта, названныхъ въ подлинникѣ устьями (foci). Но ни одна точка не бываетъ для земли благотворнѣе той, въ которой горизонтъ пересѣкается тремя другими большими кругами, именно: зодіакомъ, экваторомъ и равноденственнымъ колуріемъ; при этомъ пересѣченіе образуетъ три креста. Для горы Чистилища горизонтъ пересѣкается этими кругами, приблизительно такимъ образомъ:

0x01 graphic

   Подобное пересѣченіе наблюдается, когда солнце вступаетъ въ знакъ Окна, т. е. въ началѣ весны, когда природа пробуждается и оживаетъ, а также въ осеннее равноденствіе, когда солнце вступаетъ въ знакъ Вѣсовъ. Здѣсь разумѣется весеннее равноденствіе, а знакъ Окна получаетъ символическое значеніе послушанія Авраама волѣ Господней (Быт. XXII. 13); четыре линіи обозначаютъ четыре философскія, а три креста -- три христіанскія добродѣтели Ландино, Ottimo, Бенвенуто Рамбальди и др.).
   40 -- 42. "Средь лучшихъ звѣздъ" (con migliore Stella), сравни Ада 1,38 и слѣд., т. е. въ созвѣздіи Окна, когда солнце начинаетъ приносить все лучшіе и лучшіе дни. Существуетъ древнее преданіе, гласящее, что солнце находилось именно въ созвѣздіи Окна, когда Богъ создалъ міръ и когда родился Спаситель (Ада I, 38 и слѣд.). "Воскъ земной" (la mondana сега), т. е. вещество земли, пріемлющее отпечатокъ свыше (отъ солнца). "La terra come femmina e paziente è madré di tutte le cose, ed il cielo corne maschio ed agente è il padre; e questo è quello сhe vuol dire in questo luogo il Poeta". Варки.
   43--45. Съ минуты вступленія солнца въ знакъ Окна, слѣдовательно, съ начала поэтическаго странствованія, прошло уже семь дней, почему солнце подвинулось впередъ на семь градусовъ въ знакѣ Окна; оно восходитъ на сѣверномъ полушаріи почти на четверть часа ранѣе, чѣмъ поднималось въ день равноденствія. Слѣдовательно, точка, въ которой сказанные четыре круга пересѣкаются, уже не вполнѣ, а только почти совпадаетъ съ тою, въ которой теперь поднялось солнце. Это слово почти показываетъ, съ какою тщательностью Данте старается предупредить даже самыя придирчивыя возраженія астрономовъ. Само собою разумѣется, что здѣсь говорится о томъ восхожденіи солнца, о которомъ упомянуто въ Чистилищѣ XXVII, 133; а потому не должно заключать, что солнце теперь снова всходило надъ горизонтомъ; поэтъ хочетъ только сказать, что полушаріе, на которомъ онъ теперь находится, совершенно уже освѣтилось, что указываетъ на время полдня и соотвѣтствуетъ времени, указанному въ Чистилищѣ XXXIII, 103--105. Поэтому несправедливо заключаютъ нѣкоторые комментаторы, будто Данте оставался цѣлую ночь въ земномъ раю, на что нѣтъ никакого указанія въ поэмѣ. По Viet. Bellov. spec, mor., душа, послѣ своего очищенія, тотчасъ же возносится къ Богу. "Тамъ", т. е. на горѣ Чистилища.
   4G. Находясь въ земномъ раю и, слѣдовательно, на южномъ полушаріи, Данте и Беатриче направляются, подъ конецъ, съ запада къ востоку (Чистилища XXIX, 12); чтобы взглянуть на солнце, Беатриче должна была обернуться налѣво, такъ какъ на южномъ полушаріи для обращеннаго къ востоку восходящее солнце находится съ лѣвой стороны". Филалетъ.
   49--51. Подобное же сравненіе въ Чистилищѣ XV, 16 и слѣд. Лучъ свѣта, падающій сверху подъ угломъ на горизонтальную поверхность, отражается и подъ тѣмъ же угломъ направляется вверхъ, и это напоминаетъ путника, сдѣлавшаго половину своего пути и стремящагося докончить свое странствованіе (сравненіе въ сравненіи). Второй лучъ въ физикѣ называется отраженнымъ. Взирая въ очи Беатриче, смотрѣвшей на солнце, Данте видитъ въ нихъ отраженіе солнца.
   55--57. "Тамъ", т. е. въ земномъ раю, гдѣ Данте еще находится. "Находясь въ земномъ раю какъ бы народной почвѣ, какъ въ своемъ отечествѣ, подобно огню въ его огненной сферѣ,-- человѣкъ и тѣлесно владѣетъ большими силами и развитіемъ, а потому и способенъ, напримѣръ, взирать на солнце. Иносказательно -- человѣкъ на высшей ступени своего земнаго совершенства способенъ постигать многія божественныя истины, остающіяся для него закрытыми при другихъ условіяхъ". Филалетъ.
   58--60. "То былъ лишь мигъ", т. е. онъ могъ смотрѣть на солнце лишь одно мгновеніе, но тѣмъ не менѣе замѣтилъ, какъ все вокругъ пылало, подобно расплавленному металлу, вытекающему изъ горна. Вообще эта терцина нѣсколько темна и дала поводъ къ различнымъ толкованіямъ. По мнѣнію Филалета, въ этихъ стихахъ выражается лишь дѣйствіе чрезмѣрнаго свѣта на наше зрѣніе, даже и надѣленное сверхъестественною силою; во всякомъ случаѣ здѣсь не обозначается, какъ думаютъ нѣкоторые, поднятія поэта въ сферу огня. Поднятіе Данте надъ сферой земли во всей поэмѣ происходилъ лишь тогда, когда Данте взираетъ на Беатриче; такое поднятіе описано ниже, въ стихахъ 65--66, и только тогда (67) онъ чувствуетъ себя совершенно свободнымъ отъ земныхъ узъ. Итакъ, въ этой терцинѣ говорится лишь о взглядѣ на солнце земными, хотя и надѣленными большими силами, очами. Иносказательно здѣсь выражается созерцаніе божества, которое человѣкъ видитъ на землѣ въ минуты просвѣтленія.
   64. "Колеса вѣчныхъ силъ" (eterne ruote), т. е. круги небесныхъ сферъ. Данте часто употребляетъ слово колесо (rôta), какъ синонимъ круга.
   67--69. Главкъ, сынъ Полиба, рыбакъ на островѣ Эвбеѣ (см. Овидій, Превращенія, XIII, 905 и слѣд. СтаціяTheb. VII, 335 и др.). Однажды онъ замѣтилъ, что пойманныя имъ и полузаснувшія на землѣ рыбы, съѣвъ какой-то травы, ожили и попрыгали въ море. Онъ рѣшился испытать на себѣ чудесную силу этой травы и, говоря словами Овидія,
   
   Едва напилось чародѣйнымъ сокомъ тѣмъ горло,
   Какъ я почувствовалъ вдругъ, что внутренность вся задрожала,
   И возникло въ груди стремленіе чудной природы.
   Превращенія, XIII, 941, перев. А. Фета.
   
   Послѣ десятикратнаго омовенія, совершеннаго надъ нимъ морскими богами, онъ очистился отъ всего смертнаго и сталъ морскимъ божествомъ. Это мгновеніе онъ описываетъ такъ:
   
   Только досюда могу разсказать, что стоить упомнить.
   Только и помню досель; другого мой умъ не учуялъ.
   Какъ онъ вернулся, себя инымъ, чѣмъ былъ я недавно,
   Въ цѣломъ тѣлѣ нашелъ, и даже по духу не тѣмъ же.
   Тамъ же, 956.
   
   Такъ точно, говорить Данте, почувствовалъ онъ себя преобразившимся при взглядѣ на Беатриче: преображеніе этого онъ, какъ и Главкъ, не въ состояніи изобразить; но оно будетъ понятно тому, кто когда-нибудь подвергнется такому же превращенію.
   70. "Сверхчеловѣчность" (Transumanaij, т. е. превращеніе изъ человѣческаго въ божеское. "Facultas videndi Deum non coinpetit intellectui create secundum suam naturam, sed per lumen gloriae, quod intellectum in quadam deiformitate constutuit". Ѳома Аквинскій. Sum. Theol. p. 1, qu. XII, art. 6.
   73. Въ подлинникѣ: S'io его sol di me quel сhe creasti Novellamente, Amor, буквально: имѣлъ ли я въ себѣ лишь только то, что ты, Любовь, создала во мнѣ послѣ всего, т. е. духъ. Здѣсь Данте, очевидно, намекаетъ на слова святого апостола Павла (II Коринѳ. XII, 2). Переводчикъ держался здѣсь изреченія апостола: Въ тѣлѣ ли -- не знаю, внѣ ли тѣла -- не знаю: Богъ знаетъ.
   75. "Любовь"; опираясь на авторитетъ Ѳомы Аквинскаго, Филалетъ подъ словомъ "Любовь" разумѣетъ Святого Духа, но поэтъ обращается къ Создателю, называя Его любовью, l'Amor chè muove il sole e Paître stelle (Рая XXXIII, 145). Мѣсто это заимствовано у Боэція (Phil. Cens. 1. II, m. VIII, 15), который называетъ Бога Caelo imperitans amor.
   76--78. Здѣсь разумѣется вѣчное круговращеніе свѣтилъ небесныхъ, или девяти небесныхъ сферъ, принимаемыхъ Данте по системѣ Птоломеевой. Движеніе это вѣчно вслѣдствіе вѣчнаго стремленія каждой изъ этихъ сферъ соединиться съ тѣмъ божественнымъ, вѣчно спокойнымъ небомъ (сhe tu sempiterani Desiderate), которое именуется эмпиреемъ. "Omne quod moventur propter aliquid, quod non habet, quod est terminus sui motus. Sicut coelum lunae movetur, et quia pars quaelibet ejus non ad ep to quolibet ubi (quod est impossibile) movetur ad aliud; inde est, quod semper movetur et nunquam quiescit, ut est ejus appetitus et quod dico de coelo lunae, intelligendum est de omnibus, praeter primum". Ep. Kani, § 26. Итакъ, небо со своими свѣтилами находится въ вѣчномъ движеніи вслѣдствіе вѣчнаго стремленія соединиться съ Богомъ. Также и въ своемъ Сопумо Данте приписываетъ движеніе Primum mobile желанію его войти въ соединеніе съ каждою частицей вѣчно-неподвижнаго эмпирея, обители Бога. По ученію Пиѳагора (Сличи: Чистилища XXX, 83; Рая VI, 126), опровергнутому Аристотелемъ, небесныя сферы производятъ сладостные звуки, гармоніей которыхъ услаждается Господь. Отвергнутое Аристотелемъ, ученіе это было принято, однако, Платономъ и Цицерономъ (Somnium Scip.), а за ними и Данте, какъ символъ грандіозной гармоніи вселенной, въ которой неравенство вещей исчезаетъ въ высшемъ единствѣ божественнаго плана мірозданія.
   79--81. Данте вступаетъ въ сферу огня, легчайшей и потому наивысшее мѣсто занимающей стихіи, примыкающей къ сферѣ луны. Сфера эта представляется глазамъ его въ видѣ необозримаго огненнаго озера.
   85. Т. е. Беатриче, видящая въ немъ всѣ помыслы, прежде чѣмъ онъ ихъ выразитъ словами.
   88--89. Въ подлинникѣ: Tu stesso ti fai grosso Col falso immaginar. Слово въ слово: "Ты самъ себя сдѣлалъ грубымъ (неразумнымъ) отъ ложныхъ мечтаній". Духъ Данте смущенъ по двумъ причинамъ: во-первыхъ, отъ необычайнаго блеска и сладостной гармоніи; во-вторыхъ,-- отъ непониманія источниковъ этихъ явленій, ибо онъ еще не знаетъ, что находится уже въ небѣ, а не въ земномъ раю.
   92--93. По понятія.мъ современниковъ, настоящее мѣстопребываніе молніи -- сфера огня, откуда, какъ изъ своего родного жилища (proprio si to), молнія только въ исключительныхъ случаяхъ, вслѣдствіе метеорологическихъ условій, падаетъ иногда на землю.-- "Вверхъ паришь", въ подлинникѣ: riedi, возвращаешься; это выраженіе привело нѣкоторыхъ комментаторовъ къ неправильному заключенію, будто, по мнѣнію Данте, настоящая родина человѣка -- сфера огня. Здѣсь дается лишь понятіе о быстротѣ, съ которой Данте стремится къ небу, т. е. къ Богу, изъ рукъ Котораго душа исходитъ и къ Которому жаждетъ возвратиться (Чистилища XVI, 85 и слѣд.).
   98--99. Новое сомнѣніе: Данте недоумѣваетъ, какимъ образомъ онъ, облеченный въ тяжелое тѣло, могъ вознестись сквозь легчайшія тѣла, каковы воздухъ и огонь, такъ какъ по физическимъ законамъ онъ долженъ бы былъ упасть. Причину этого явленія Беатриче объясняетъ ниже. Сомнѣніе Данте основано на томъ, что онъ не знаетъ (стихъ 73), что онъ?-- тѣло и духъ, или только духъ? Если тѣло и духъ, то какъ онъ возносится вверхъ? Если только духъ, то когда и какъ совершилось это превращеніе?
   103--105. "Взаимный строй", въ подлинникѣ: порядокъ (ordine). "Est autem duplex ordo considerandus in rebus. Unus, quo aliquid creatum ordinatur ad aliud creatum, sicut partes ordinantur ad totum, et accidentia ad substantias, et unaquaeque res ad suum finem. Alius ordo, quo omnia creata ordinantur in Deum". Ѳома Аквинскій. Sum. Theol. p. I., qu. XXI, art. 1. "Mundus iste unus dicitur imitate ordinis, secundum quod quaedam ad alia ordinantur. Quaecumque autem sunt а Deo, ordinem habent ad invicem, et ad ipsum Deum". Ibid. p. I, qu. XLVII, art. 3.
   106--108. Смыслъ: Въ этомъ строѣ (порядкѣ) всѣ существа, духовныя и разумныя (ангелы, святые и люди), познаютъ проявленіе божественной премудрости и силы. Пьетро Данте приводитъ здѣсь стихи Боэція, которые, очевидно, имѣлъ въ виду Данте:
   
   . . . . . . . . . . . . . . . . Ta cuncta superno
   Ducis ab exemple: pulchrum pulcherrimus ipse
   Mundum mente gerens similique in imagine form ans.
   Cons. Phil. 1. III, m. 8.
   
   109. T. e. всѣ существа сотворены такъ, что расположены примкнуть къ этому порядку (строю). "Quum omnia procédant ex voluntate divina, omnia suo modo per appetitum inclinantur in bon um, sed diversimode". Сличи Скартаццини p. 21. Ѳома Аквинскій. Sum. Theol. p. I, qu. LIX. art. 1.
   110--111.Согласно божественному промыслу, различныя существа занимаютъ различныя болѣе или менѣе отдаленныя отъ божественнаго источника мѣста; при чемъ каждому изъ нихъ врождено стремленіе, ведущее ихъ къ предназначенной имъ цѣли. "Quaelibet res ad suam formam naturalem hanc habet habitudinem, ut quando non habet ipsam, tendat in earn, et quando habet ipsam quiescat in ea; et idem est de qualibet perfectione naturali, quod est bonum naturae. Et haec habitudo ad bonum in rebus carentibus cognitione vocatur appetitus naturalise Ibid. qu. XIX, art. 1. "Nell'ordine intellettuale dell' universo si sale e discende per gradi quasi continu! dall' intima forma all' altissima, e dall' altissima all' intima, siccome vedemo nell' ordine sensibile". Convivio tr. Ill, c. 7.
   112--113. "Non poteva Dante come poeta usare locuzione topica più appropiata di questa, perciocchc Bessere é comune а tutte le cose сhe sono, e perd Іо chiama grand mare". Варки. Эти дивно-прекрасныя въ поэтическомъ отношеніи слова напоминаютъ мѣсто изъ Фауста: "In Lebensfluten, im Thatensturm, wall'ich auf und ab".
   115--123. Въ этихъ стихахъ подробнѣе выражены дѣйствія этого врожденнаго стремленія (инстинкта), притомъ въ первой терцинѣ (115--117) -- по отношенію къ стихійному міру. Относительно стихій прежде всего указано на стремленіе огня вверхъ къ сферѣ луны и на стремленіе земли внизъ. Въ живыхъ существахъ, наоборотъ, указывается на стремленіе ad generationem и augmentum, т. е. къ актамъ, исходящимъ главнымъ образомъ изъ сердца (Чистилища XXV, 59--60, примѣч.). Въ слѣдующихъ стихахъ говорится о существахъ разумныхъ -- о людяхъ.
   118--120. Этотъ врожденный инстинктъ (лукъ этотъ, quest' arco) устремляетъ къ предназначенной цѣли не только существа неразумныя, но и тѣ, которыя одарены разумомъ и волей, т. е. людей и ангеловъ.
   121--123. Высочайшее небо -- эмпирей, получая свѣтъ непосредственно отъ Бога, вѣчно неподвижно (здѣсь свѣта колыбель). Ближайшее къ эмпирею, имъ объемлющееся, есть такъ называемое primum mobile, или кристальное небо; оно воспринимаетъ свое движеніе непосредственно отъ эмпирея и сообщаетъ его другимъ сферамъ неба. Такъ какъ оно обнимаетъ собою всѣ прочія сферы, то оно и есть между ними высочайшее и обширнѣйшее; а такъ какъ оно увлекаетъ своимъ движеніемъ всѣ остальныя сферы, то, слѣдовательно, и совершаетъ самое быстрое (самое смѣлое) движеніе.
   124--126. Здѣсь заключается отвѣть на вопросъ, предложенный въ стихахъ 98--99: мы подымаемся сквозь эти легкія стихіи въ силу врожденной высшей способности нашего духа, увлекающей насъ въ область праведныхъ, какъ къ предназначенной намъ цѣли.
   125. "Та тетива" (лука), т. е. тотъ инстинктъ, который всегда направляетъ существа къ благой, Богомъ предназначенной цѣли. "Ad illiud autem ad quod non potest aliquid virtute suae naturae pervenire, oportet quod ab alio transmittatur, sicut sagitta а sagittante mittitur ad signum". Ѳома Аквинскій. Sum. Theol. p. I, qu. XXIII, art. 1.
   127--129. "Et quemadmodum perfecto existente artifice, atque optime organo se habente, si contingat peccatum in forma artis, materiae tantum imputandum est, sic, quum Deus ultimum perfectionis attingat, et instrumenturn ejus (quod coelum est) nullum debitae perfectionis patiatur defectum, restât, quod quidquid in rebus inferioribus est peccatum, ex parte materiae subjacent is peccatum sit, et praeter intentionem Dei naturantis et coeli". De Monarchia II, 2.
   130--135. Смыслъ ясенъ: хотя человѣкъ, и тяготѣетъ къ Богу, побуждаемый врожденнымъ ему инстинктомъ стремиться къ Нему, однако, имѣя свободную волю, онъ можетъ уклоняться и въ другую сторону. Такимъ образомъ, будучи обмануть призракомъ лучшихъ благъ, онъ уклоняется отъ естественнаго пути, чтобы прилѣпиться къ земнымъ наслажденіямъ. Мысль эта встрѣчается у Боэція (Cons. Phil. 1. III, pr. 2: "Est mentibus hominum veri boni natural iter inserta cupiditas, sed ad falsa devins error abducit".
   136--141. Смыслъ: здѣсь, въ царствѣ праведныхъ, нѣтъ больше препятствій къ проявленію естественнаго инстинкта; обманы чувствъ уже не отвлекаютъ отъ этой высшей цѣли. Здѣсь душа такъ же мало отклоняется отъ этого стремленія къ Богу, какъ и вода, которая, не встрѣчая препятствія, падаетъ внизъ, или какъ огонь стремится вверхъ.
   142. Предложенная въ этой пѣсни грандіозная и глубокомысленная идея вселенной можетъ быть выражена такъ: "все во вселенной во всѣхъ частяхъ своихъ, частью сильнѣе, частью слабѣе, частью безсознательно, частью съ сознаніемъ, различными путями, стремится возвратиться къ Богу, повинуясь божественному, прирожденному инстинкту. Это стремленіе и составляетъ божественный элементъ вселенной, двигательную силу всего гармоническаго цѣлаго и уподобляетъ міровой порядокъ Божеству (стихъ 104--105, 106--114). Онъ дѣйствуетъ и въ стихійныхъ явленіяхъ во внѣшней природѣ, и въ человѣкѣ, проявляясь, напримѣръ, въ стремленіи огня возноситься вверхъ, въ тяготѣніи земли книзу, равно и въ физико-психической природѣ человѣка, основанной на движеніи сердца (115--117). Но онъ же господствуетъ и въ разумныхъ существахъ, какъ высшая, духовная потребность возноситься къ Богу (118--120). Онъ проявляется въ эмпиреѣ, какъ вѣчный покой въ Богѣ, и онъ же неустанно вращаетъ другія сферы въ ихъ стремленіи къ своей цѣли (121--126). Такъ какъ высшимъ существамъ дана свобода воли, то для нихъ возможны уклоненія отъ истинной цѣли, указанныя въ Чистилища XVI, 18--74, и здѣсь (127--135). Но такія уклоненія невозможны для человѣка очищеннаго. Вполнѣ очищенный человѣкъ, вѣрный своему первоначальному назначенію, всегда долженъ стремиться все болѣе и болѣе къ своей цѣли, подобно тому, какъ теперь Данте, освобожденный отъ препятствій тѣлесныхъ, возносится въ небо (136--140)". Флейдереръ.
   

ПѢСНЬ ВТОРАЯ.

   1--3. Еще въ началѣ Чистилища Данте сравниваетъ свое странствованіе съ плаваніемъ по морю. Но тамъ онъ говорить смиренно о челнѣ думъ своихъ (navicella del suo ingegno), здѣсь -- о кораблѣ, величественно плывущемъ съ пѣснею (il legno сhe cantando Магса). Это вступленіе напоминаетъ Лукреція (De rerum natura, IV. 1--2): "Avia Pieritum peragro loca, nulliu ante Trita soli".-- "Въ ломкой, простой ладьѣ" (in piccioletta barca), т. e. съ малыми свѣдѣніями философскими и теологическими. Сличи Ада VIII, 16.
   4. "Вернитесь вспять", подражаніе Виргилію: "Procul, о procul este, pro fani!" Энеида, VI, 258.
   7--9. Во времена Данте были въ большомъ ходу видѣнія ада и чистилища. но никто не рѣшался поэтически описать рай и воспѣвать славу Того, Кто движетъ всѣмъ (La gloria di Colui сhe tutto muove).-- "Мнѣ вождь Минерва" (Minerva spira) -- Минерва здѣсь символъ знанія (науки) вообще и въ особенности знанія вещей божественныхъ; "кормчій -- Аполлонъ"; этотъ богъ служитъ, какъ и въ большинствѣ другихъ случаевъ,-- символомъ искусства. "Девять Музъ" (Nove Muse) -- я придерживался текста К. Витте и др.; въ нѣкоторыхъ кодексахъ -- nuove (новыя). Число девять имѣетъ отношеніе къ девяти небеснымъ сферамъ.-- Медвѣдицы" (Большая и Малая, въ хвостѣ которой первая звѣзда Полярная) суть созвѣздія на сѣверномъ полушаріи, служащія путеводными звѣздами морякамъ.
   10. "Немногіе". "Ибо много званныхъ, а мало избранныхъ". Матѳ. XVI, 16.
   11. "Небесному хлѣбу": "Хлѣбъ ангельскій ѣлъ человѣкъ". Псал. LXXVII, 25. Хлѣбомъ небеснымъ или ангельскимъ Св. Писаніе называетъ манну небесную; здѣсь поэтъ разумѣетъ знаніе вообще, и въ особенности созерцаніе вещей божественныхъ. Сличи Чист. XXXI, 78.
   14--15. "Держась моей бразды средь волнъ", разсѣкаемыхъ моимъ кораблемъ. Смыслъ: имѣйте постоянное, неусыпное вниманіе при чтеніи этой части поэмы.
   16--18. Т. е. это плаваніе по невѣдомому до сихъ поръ океану удивить васъ болѣе, чѣмъ удивился славный строй Аргонавтовъ при видѣ своего вождя Язона (Ада XVIII, 86) который, для того, чтобы завладѣть золотымъ руномъ въ Колхидѣ, былъ вынужденъ вспахать землю при помощи двухъ огнедышащихъ быковъ:
   
   И подводя подъ ярмо, принуждаетъ ихъ тяжесть большую
   Плуга тащить и желѣзомъ чертить несвычное поле.
   Диву Колхійцы дались; Минійцы восторженнымъ кликомъ
   Духу ему поддаютъ.
   Овид. Превращ. VII, 118--121. Перев. А. Фета.
   
   19. Изображеніе быстроты подъема на небо. Сличи Чист. XXXI, 129, и Рая I. 124--126 и 139--140. Подъемъ этотъ совершился почти такъ же быстро, какъ происходитъ движеніе звѣзднаго неба, совершающаго свое кругообращеніе въ 24 часа. Въ концѣ предыдущей пѣсни они были еще въ сферѣ огня; теперь они вступаютъ въ сферу луны.
   20. Міръ, пріявшій видъ Создателя (въ подлинникѣ: deiforme regno, богоподобное царство), т. е. созданный по подобію Творца (Рая I, 105). Здѣсь собственно разумѣется эмпирей, который "non è in luogo, ma formate fu solo.nella prima Mente". Convitio II, 4. "Deiformis, id est Dei similis". Ѳома Акви n.p.I,qu.XII, art. 5.
   21. "Духъ вѣчной жажды" (La concreata e perpétua sete), т. e. врожденная человѣку жажда познанія (Чист. XXI, 1). "Пьющіе меня еще будутъ жаждать", Премудр. Іис. сына Сирах. XXIV, 23.
   22. Сличи Рая I, 142.
   23--24. "Для того, чтобы яснѣе выразить быстроту полета, здѣсь съ намѣреніемъ показаны три момента полета стрѣлы изъ самострѣла въ цѣль въ обратномъ порядкѣ, такъ что послѣдній моментъ становится здѣсь первымъ". Филалетъ -- замбкъ, "noce", та часть самострѣла, гдѣ помѣщается стрѣла.
   26. "Та", т. е. Беатриче.
   30. Данте и Беатриче вступаютъ въ сферу луны, и даже, повидимому, въ самое вещество луны. Древніе астрономы относили луну къ числу звѣздъ, которыя они раздѣляли на подвижныя и неподвижныя; луна относительно земли считалась по этой теоріи подвижною звѣздою.
   34. "Безсмертный тотъ жемчугъ" (собственно вѣчный, eterna), т. е. луна. Также названа планета Меркурій (Рая VI, 127). По Св. Писанію, небо и звѣзды погибнуть (Матѳ. XXIV, 35); но по схоластической теологіи, солнце, луна и звѣзды нетлѣнны, слѣдовательно вѣчны. "Corpora coelestia incorruptibilia sunt secundum totum et partem". Ѳома Акв. Comp. Theol. I. cap. 170.
   35--42. "Они вступаютъ въ тѣло лупы такъ точно, какъ лучъ свѣта воспринимается водой, т. е. не дѣля при этомъ своимъ тѣломъ вещества луны, тогда какъ по естественнымъ законамъ одно тѣло, вступая въ другое, вытѣсняетъ послѣднее съ его мѣста. Это такая тайна, для разъясненія которой человѣкъ долженъ удвоить въ себѣ желаніе углубляться въ созерцаніе божественнаго и вслѣдствіе этого углубленія разъяснится самое непостижимое -- соединеніе человѣческой природы съ божественной безъ взаимнаго исключенія одной другою, и притомъ безъ всякихъ доказательствъ, напротивъ -- само собою, подобно простой истинѣ или аксіомѣ (ст. 45)". Штрекфуссъ.
   43. "Тамъ", т. е. на небѣ. "Теперь мы видимъ какъ бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицомъ къ лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно какъ я познанъ". 1 Кор. XIII, 12.
   44--45. Сличи Чист. XVIII, 55.
   50--51. Сличи Ада XX, 126. Такое повѣрье существовало не только въ Италіи, но и въ Англіи.
   52--53. "Улыбкой Беатриче хочетъ выразить, что не только темный людъ, но и великіе философы не чужды суевѣрія". Бенвенуто Рамбалди.
   55. "Чувствъ ключи", т. е. ощущенія и познанія, пріобрѣтаемыя при помощи чувствъ. Смыслъ: "если въ предметахъ, познаваемыхъ при помощи чувствъ, люди нерѣдко ошибаются, то ты не долженъ удивляться тому, что и по отношенію къ предмету видимому, къ пятнамъ на лунѣ, человѣческій умъ (замокъ) оказывается столь безсильнымъ, что для ихъ объясненія бываетъ вынужденъ прибѣгать къ баснямъ". Скартаццини.
   56--57. Смыслъ: слѣдя за своими чувствами, разумъ человѣческій можетъ понять не болѣе, какъ только то, что ему указываютъ чувства; а такъ какъ чувства эти несовершенны (въ подлинникѣ: съ короткими крылами) и часто заблуждаются, то слѣдуетъ, что разумъ не можетъ достигнуть познанія истины.
   59--60. Аверрозсъ училъ, что причина пятенъ на лунѣ -- неоднородность ея отдѣльныхъ частей, изъ которыхъ однѣ сгущены, другія разрѣжены, поэтому первыя темнѣе, вторыя -- свѣтлѣе. Въ Сопумо (II, 14) Данте доказываетъ, что тамъ, гдѣ поверхность луны плотнѣе, она слабѣе отражаетъ отъ себя лучи солнца. Такъ какъ здѣсь устами Беатриче Данте опровергаетъ это мнѣніе, то должно заключить, что Сопуімо явилось въ свѣттъ раньше изданія Рая.
   64. "Восьмой кругъ", по системѣ Птоломея, -- небо неподвижныхъ звѣздъ.
   64--72. Въ этихъ стихахъ вообще опровергается то мнѣніе, по которому различіе въ блескѣ звѣздъ объясняется единственно большей или меньшей плотностью ихъ вещества. Въ стихахъ 73--105 разбирается тотъ же вопросъ лишь относительно темныхъ пятенъ на лунѣ.
   67--69. Смыслъ: если бы различіе въ свѣтѣ звѣздъ зависѣло единственно отъ различной ихъ плотности, то ихъ свѣтъ отличался бы только большей или меньшей степенью, а не специфическими силами, вліяющими на все существующее. Здѣсь Данте примыкаетъ къ тогдашнему ученію астрологовъ о вліяніи небесныхъ свѣтилъ на человѣческія дѣла и самого человѣка (Сличи: Чист. XVI, 73; Рая XVI, 38).
   

ПѢСНЬ ТРЕТЬЯ.

   1. "Логикой своей", въ подлинникѣ: Provando e riprovando, доказывая и опровергая.-- "Свѣтило", въ подлинникѣ: солнце, т. е. Беатриче. Въ другомъ мѣстѣ (Рая XXX, 75) Данте называетъ ее солнцемъ своихъ очей.
   3. "Истины", т. е. свойство пятенъ на лунѣ и вліяніе силъ небесныхъ. Истину Данте называетъ прекрасной; въ своемъ Convivio IV, 8, онъ называетъ истину первымъ изъ друзей, который самъ собою заставляетъ любить себя, di sè medesima innamora. Сличи Ѳомы Акв. Sum. Theol. p. II, 2-ae, qu. XV, art. 1: "Intelligere veritatem cuilibet est secundum же amabile".
   7--16. "Являющіяся теперь Данте души гораздо болѣе чисты, чѣмъ души въ чистилищѣ. Онѣ не состоятъ уже изъ земного воздуха, но единственно изъ божественнаго эѳира, и потому не преломляютъ въ себѣ лучей свѣта и не препятствуютъ видѣть другихъ сквозь себя (сличи Рая XXXI, 19--24 и примѣч.). Это имѣетъ глубокій смыслъ: мы теперь въ царствѣ свободы, гдѣ ничто не стѣсняетъ нашего зрѣнія; здѣсь все прозрачно. Характерно то, что духи въ этой низшей сферѣ неба свѣтятся еще не такъ ярко, чтобы смертный глазъ Данте не могъ распознать въ нихъ нѣкоторый образъ". Копишъ.
   10--15. Глубокая вода или стекло на темной поверхности даютъ изображеніе съ рѣзкими очертаніями. Но то, что видитъ Данте, представляется ему тусклымъ и едва различимымъ, какъ тѣ изображенія, которыя получаются на чистой, но мелкой водѣ, или на прозрачномъ стеклѣ; слѣдовательно, Данте видитъ сквозь эти души задній фонъ, образуемый самой луной.
   14--15. Бѣлыя жемчужины трудно отличимы отъ бѣлаго цвѣта лба -- сравненіе чрезвычайно вѣрное.
   16--24. "Нарциссъ" (Ада XXX, 128 и примѣч.), видя свое отраженье въ ручьѣ, принялъ его за реальный образъ; Данте же дѣйствительные образы принимаетъ за чьи-то отраженія; слѣдовательно, онъ впадаетъ въ ошибку противоположную ошибкѣ Нарцисса, и потому (ст. 21) оборачивается назадъ, чтобы убѣдиться, не стоитъ ли за нимъ кто-нибудь, чье отраженіе онъ видитъ передъ собою. Не видя никого и убѣдившись въ своей ошибкѣ, онъ опять глядитъ впередъ и, въ недоумѣніи, устремляетъ глаза на Беатриче. Улыбнувшись, она выводитъ его изъ заблужденія, объяснивъ ему, что то, что онъ видитъ,-- дѣйствительныя существа.
   25. "Дѣтскою ошибкой" (въ подлинникѣ: pueril coto, -- cogitatus, мысль. Vocabolario Dantesco, Бланкъ), т. е. дѣтскимъ мышленіемъ.
   27--28. Т. е. размышленіе твое не основано на истинѣ, но ты все еще заблуждаешься, слѣдуя своимъ чувствамъ. "Ты привыкъ прибѣгать къ физикѣ для объясненія причинъ явленій естественныхъ, и потому прибѣгаешь къ ней и теперь для объясненія явленій сверхъестественныхъ, а для этого недостаточно физики, но необходимо богословіе". Бути.
   29. "Здѣсь ссылка тѣмъ" (въ подлинникѣ: Qui rilegate, сюда изгнаны). "Выраженіе это указываетъ какъ бы на наказаніе, или по крайней мѣрѣ на пониженіе сравнительно съ другими душами; однако, какъ видно изъ послѣдующаго, находящіяся здѣсь души блаженствуютъ по своему, какъ и прочія, болѣе приближенныя къ Богу. Эти души, какъ и всѣ прочіе праведные, занимаютъ подобающее имъ мѣсто въ небесной розѣ высочайшаго круга (Рая XXX), какъ объ этомъ говорится ниже (V, 34 и примѣч.). Являясь Данте на лунѣ, онѣ тѣмъ яснѣе выражаютъ степень своего блаженства". Ноттеръ. Очевидно, души тѣхъ, кто не соблюли обѣта, помѣшены на луну, какъ на планету (по Птоломею) непостоянную и измѣнчивую. "Бесѣда благочестиваго -- всегда мудрость, а безумный измѣняется, какъ луна". Премуд. Іис. сына Сирах. XXVII, 11.
   30. "Существа", т. е. реальныя, дѣйствительныя явленія, а не простыя отраженія въ зеркалѣ, не обманъ чувствъ, не призраки, но чувственныя представленія, возвысившіяся до міра явленій сверхъестественныхъ (Рая IV, 41). Каннегиссеръ.
   32. "Свѣтъ истинный", т. е. Богъ. Души, созерцающія Бога и проникнутыя Его свѣтомъ, не могутъ впасть ни въ какое заблужденіе или ошибку, Богъ никогда не допуститъ ихъ произнести что либо лживое, неистинное.
   36. Желаніе Данте узнать ея имя такъ велико, что приводитъ его въ волненіе.
   37. "Духъ блаженный" (въ подлинникѣ: ben creato spirito, въ противоположность измѣнникамъ: О sovra tutte mal creata plebe. Ада XXXII, 13), собственно, избранный, созданный для вѣчнаго блаженства, котораго мы, смертные, не можемъ постигнуть, ибо, будучи обольщаемы земными красотами, не въ состояніи вкусить его.-- "Подъ лучами", т. е. созерцая Бога, вѣчный свѣтъ, солнце, ангеловъ и наше высочайшее благо (Рая X, 53; XI, 20; XIV, 47 и примѣч.)". Скартаццини.
   39. Сличи Vita Nuova, с. 26, con. 15: "Che dù, per gli occhi una dolcczza al core, Che intender non la puô chi non la prova".
   43--45. T. e. мы не можемъ не удовлетворить твоего желанія, ибо мы исполнены любовью къ Богу; любовь же Бога наполняетъ собою все, что собрано вокругъ Него. Любовь праведныхъ совершенно согласуется съ любовью Божественною; она хочетъ, чтобы все царство праведныхъ уподоблялось Богу, т. е. пламенѣло Его любовью: "Замѣчательно, что въ Аду одна только женщина, именно Франческа, немного говоритъ съ Данте; здѣсь, напротивъ, первая душа, вступающая въ бесѣду съ нимъ, женская". Ноттеръ.
   46. "Тамъ", т. е. на землѣ.
   48. "На той низшей ступени блаженства, которую занимаютъ эти души, онѣ еще сохраняютъ, хотя и просвѣтлѣвшій и ставшій болѣе эѳирнымъ, свой человѣческій образъ. Въ болѣе высшихъ сферахъ онѣ совершенно окружены свѣтомъ, какъ бы сливаются съ нимъ, и становятся снова видимыми лишь въ самой высшей сферѣ неба -- въ эмпиреѣ". Ноттеръ. Данте здѣсь слѣдуетъ Ѳомѣ Аквинскому, который, говоря о воскресшемъ Христѣ, примѣру коего слѣдуютъ всѣ праведные, пишетъ: "Nemo putet Christum sua resurrectione sut vultus effigiem commutasse. Sed mutatur effigies, dum efficitur ex mortali immortalisa ut hoc sit acquisi visse vultus gloriam, non vultus substantiain perdidisse". Sum. Theol. p. III, qu. LIV, art. I; ibid. p. III, Suppl., qu. LXXIX.
   49. Пинкарда, дочь Симоне Донати, сестра Корсо и друга Данте, Форезе Донати, у котораго поэтъ освѣдомляется о ней уже въ чистилищѣ (XXIV, 10). Еще въ юныхъ годахъ она. вступила но собственному побужденію въ орденъ св. Клары; между тѣмъ братья просватали ее за флорентинскаго дворянина Розелино делла Тоза. Мессеръ Корсо, находившійся въ то время въ Болоньѣ, узнавъ о вступленіи ея въ монастырь, тотчасъ же явился во Флоренцію, насильно вырвалъ ее изъ монастыря и выдалъ ее, противъ ея воли, замужъ за Розелино. Разсказывали, что Пинкарда вымолила у Бога болѣзнь, отъ которой она будто бы и умерла черезъ нѣсколько дней. Ott im о Со mm en to и Бенвенуто да Имола. Сличи у Филалета, III, стр. 31, примѣч. 5.0 послѣднемъ обстоятельствѣ, т. е. о болѣзни, Данте, знавшій Пинкарду, не упоминаетъ; ниже въ ст. 57, онъ говоритъ въ подлинникѣ: "fur negletti Li nostri voti, e vôti in alcun canto", изъ чего слѣдуетъ заключить, что Данте не думаетъ, чтобы она умерла дѣвственницей.
   51. Т. е. на лунѣ; сфера луны, по системѣ Птоломея, совершаетъ свое суточное обращеніе съ востока на западъ медленнѣе другихъ сферъ, такъ какъ описываетъ самый малый кругъ.
   52--54."Всѣ'праведные принадлежать какъ бы къ ордену Св. Духа". Копишъ.
   57. "Отдавъ себя въ неволю", въ подлинникѣ: e vôti in alcun canto -- на менъ на несоблюденіе дѣвственности (см. выше прим. 49). Въ подлинникѣ: perche fur negletti Li nostri voti, e vôti alcun canto -- непереводимая игра словъ, изъ которой можно заключить, что Данте намекаетъ здѣсь на несоблюденіе дѣвственности. "Быть можетъ, Данте помѣщаетъ эти души въ сферу луны на томъ основаніи, что какъ луна не вполнѣ проникнута небеснымъ свѣтомъ (темныя пятна на лунѣ), такъ и эта "ткань еще не доткана челномъ" (ст. 95), или потому, что луна съ ея фазами -- примѣръ несовершенства, вообще недостатка постоянства, и это ставится въ упрекъ этимъ душамъ (Рая IV, 82 и слѣд.)". Филалетъ.
   63. "Не труднѣй латыни" (m'è piu latino), т. е. легче всего. Въ средніе вѣка всѣ образованные люди писали и говорили по-латыни, бывшей какъ бы роднымъ языкомъ Италіи (Рая XII, 144; XVII, 35).
   65. Вопросъ, повидимому, совершенно излишній послѣ того, какъ Пиккарда объявила, что воля обитающихъ въ этой сферѣ душъ совершенно согласуется съ волею Бога, помѣстившаго ихъ здѣсь; но Данте желаетъ, чтобы это было яснѣе ему истолковано.
   66. Въ подлинникѣ: "Per piu vedere, о per più farvi amiciF" Смыслъ: "чѣмъ болѣе душа возносится въ благодати, тѣмъ болѣе созерцаетъ своего Создателя". Ланди но.-- "Блаженство же состоитъ въ томъ, чтобы созерцать какъ можно ближе божество". Бенвенуто Рамбалди.-- Вторую половину стиха комментаторы объясняютъ двояко: или -- чтобы снискать себѣ большую любовь отъ Бога, или -- чтобы пріобрѣсть себѣ болѣе друзей между праведными. Послѣднее толкованіе напоминаетъ слова Спасителя: "Пріобрѣтайте себѣ друзей богатствомъ неправеднымъ, чтобы они, когда обнищаете, приняли васъ въ вѣчныя обители" Луки XVI, 9; то же и Ѳом. Акв. "Videtur quod amice sint necessarii ad beatitudinem". (Sum. Theol. p. I, 2-ae, qu. IV, art. 8).-- "Степени, блаженства различаются между собою большимъ или меньшимъ созерцаніемъ Бога, большимъ или меньшимъ соединеніемъ съ Нимъ и любовью къ Нему (Сличи: Рая XXVII, 106 и слѣд.)". Филалетъ.
   70--72. Въ этихъ стихахъ излагается ученіе, совершенно тождественное съ ученіемъ католическихъ отцовъ церкви. Такъ, Гюго да С.-Витторъ (Erud. Theol. de Sacr. fidei, 1. II, p. XVIII, c. 20): "Deus enim erit finis desideriorum nostrorum, qui sine fine videbitur, sine fatidio amabitur, sine fatigatione laudabitur. Hoc munus, hic affect us, hic actus profecto erit omnibus sicut ipsa vita aeterna communis. Caeterum qui futuri sunt pro meritis praemiorum etiam gradus honorum atque gloriarum, quis est idoneus cogitare, quanto minus dicere? quod tarnen futuri sunt, non est ambigendum. Atque ita etiam beata ilia civitas magnum in se donum videbit, quod ulli superior! nullus inferior invidebit, sicut non invident archangelis angeli caeteri".
   76--78. Смыслъ: несогласіе (раздоръ) съ волей Божьей не можетъ имѣть мѣста на небѣ, гдѣ обитаетъ и царствуетъ любовь (caritas), сущность которой есть успокоеніе въ волѣ Божіей. "Сущность любви (caritas, божественная добродѣтель, отличается отъ любви вообще, amor, подъ которую могутъ быть подведены даже пороки человѣчества) состоитъ, по Августину, въ разумномъ движеніи воли къ Богу -- ради воли Божьей, и къ ближнимъ -- ради Бога; поэтому она не можетъ существовать безъ полнаго согласованія воли, такъ что никакой разладъ не имѣетъ мѣста въ небесныхъ кругахъ. Поэтому-то такое согласованіе составляетъ сущность и форму блаженства, причемъ различныя степени блаженства составляютъ какъ бы ступени такого согласованія". Филалетъ. "Charitas facit homines deiformes" (Ѳом. Акв. Sum. Theol. p. I, 2-ae, qu. LXV, art. 5); "facit tendere in Deum, uniendo affectum hominis Deo" (ibid., qu. XVII, art. 6); "est quaedam participatio divinae charitatis, quae Deus est" (ibid., p. II, 2-ae, qu. XXIII, art. 2).
   81. Въ подлинникѣ: Per ch' una fansi nostre voglie stesse, чтобъ всѣ наши воли стали одною волей. "Sola divina voluntas, quae semper est recta, est régula humanae actionis... Divina voluntas est prima régula qua regulantur omnes rationales voluntates" (ibid., qu. CIV, art. 1).
   82. "Съ порога на порогъ", т. е. съ одного неба на другое (Рая VI, 118; XXXII, 13).
   84. Ибо самимъ Богомъ даровано намъ не желать ничего болѣе, какъ только того, что мы есть.
   85. "Миръ нашъ" (nostra pace). "Cum beatitudo nihil aliud sit quam adeptio summi Boni, non potest esse beatitudo sine delectatione concomitante et voluntas tunc quiescit; quod est delectari". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. I, 2-ae, qu. IV, art. 1.
   86. "Океанъ, куда стремятся всѣ". "Il sommo desiderio di ciascuna cosa., e prima dalla natura dato, è lo ritornare al suo principio". Convivio IV, 12. Начало же всего сущаго Богъ.
   87. Въ подлинникѣ: Ciô ch' cl la créa, е сhe natura face", т. e. все, что непосредственно создано самимъ Богомъ, и все то, что сотворилось чрезъ причины посредствующія. "Въ растительномъ и животномъ царствахъ дальнѣйшее развитіе существующихъ уже родовъ не есть новое твореніе Божіе, но развитіе самой природы (Рая VII, 139). Богъ творитъ, какъ уже было сказано, частью посредственно, взаимодѣйствіемъ формы и вещества, частью непосредственно, и къ такимъ непосредственнымъ созданіямъ принадлежитъ все, что вѣчно, а равно человѣкъ (Чист. XXV, 70 и примѣч.)". Ноттеръ.
   70--87. Въ этихъ терцинахъ рѣшается первый вопросъ Данте: "Хотите-ль высшаго достигнуть вы предѣла?" (ст. 65). Мы видимъ, что нарушившіе обѣтъ свой помѣщены на лунѣ, гдѣ праведные наслаждаются, такъ сказать, низшею степенью блаженства, не будучи однако лишены надежды и на высшее блаженство (ст. 52--54), и гдѣ они, хотя и въ болѣе прекрасномъ и духовномъ видѣ тѣмъ не менѣе позволяютъ различать въ себѣ человѣческій образъ (ст. 48-- 49), который въ высшихъ сферахъ совершенно расплывается въ свѣтѣ, облекается въ лучи свѣта, и лишь въ высшемъ небѣ, въ небесной розѣ рая, становится опять зримымъ. Изъ послѣдующихъ словъ Пиккарды, а въ особенности изъ IV пѣсни Рая (ст. 28--39), читатель увидитъ, что Данте въ поэтическихъ видахъ, и притомъ безъ внутренняго противорѣчія идеѣ Рая, распредѣлилъ всѣхъ праведниковъ на девять восходящихъ круговъ, сообразно большей или меньшей степени совершенства, пріобрѣтеннаго ими еще во временной жизни; блаженство всегда одно и то же, но индивидуально (рефлективно) оно неодинаково у различныхъ духовъ. Далѣе: сущность блаженства состоитъ въ постоянно возрастающемъ углубленіи въ море Божества, но на каждой его ступени отдѣльная душа исполнена блаженства и удовлетворена. Ибо единеніе съ волей и порядкомъ Божьими, нежеланіе ничего болѣе, кромѣ одного Бога, составляетъ ихъ блаженство. И такъ, если тѣ монахини, которыя впослѣдствіи отреклись отъ своего обѣта, помѣщены въ первомъ, низшемъ кругѣ, то это значить, что высшая земная степень совершенства, по Дайте, состоитъ въ чисто созерцательной жизни; на низшую, напротивъ, нисходятъ тѣ, кто, сначала избравъ созерцательную жизнь, впослѣдствіи оставляютъ ее. Поэтому-то мы встрѣчаемъ святыхъ жизни созерцательной въ послѣднемъ, седьмомъ, монахинь же -- въ самомъ нижнемъ, первомъ кругѣ, такъ что эти два круга составляютъ какъ бы конечныя звенья круговъ. Между ними, въ разныхъ мѣстахъ поэмы мы найдемъ съ подразумѣваніемъ высказанной общей идеи блаженства, ещ пять дальнѣйшихъ отдѣловъ. Два самые послѣдніе круга (8-й и 9-й) занимаютъ апостолы и ангелы; наконецъ, десятое небо (эмпирей) представляетъ во всей совокупности всѣхъ безъ исключенія святыхъ въ образѣ небесной розы". Флейдереръ.
   88. "Всяческое гдѣ", въ подлинникѣ: ogni dove In cielo è Paradiso, т. e. каждое мѣсто, каждая сфера, высокая или низкая. Оборотъ, часто встрѣчающійся у Данте. "Secundum diverses charitatis gradus erunt divers! gradi in gloria". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. III, Suppl., qu. XCIII, art. 3.
   91--96. Прекрасное сравненіе. Словами и движеніями Данте благодаритъ Пиккарду за рѣшеніе его перваго вопроса и просить ее разрѣшитъ ему другое сомнѣніе, что и выражаетъ другимъ сравненіемъ: какую ткань, начатую Пиккардой при жизни, она не могла докончить? т. е., какимъ образомъ она нарушила свой обѣтъ? п. говоря словами Ланди и о, "это второе сомнѣніе, которое онъ хочетъ разъяснить себѣ, надобно разумѣть такъ: какая была жизнь, начатая ею въ религіи и не доконченная ею: причемъ метафорически называетъ жизнь тканью (tela), въ которой она не могла довести ткацкій челнокъ свой до конца".
   96. "Тамъ", т. е. на землѣ.
   97--99. "Клара", основательница женскаго монастыря, родилась въ Ассизи въ 1194 году, въ мірѣ Клара Шаффи, богатая и весьма, красивая женщина, съ дѣтства любившая уединеніе. Увлеченная примѣромъ своего согражданина Франциска, она пошла по его стопамъ и въ 1212 году основала монастырь для дѣвицъ (клариссинокъ). Скончалась она въ 1253 году. У балландистовъ-іезуитовъ разсказывается о многихъ чудесахъ, совершенныхъ Св. Кларой Ассизской. Данте, повидимому, вѣрить этимъ легендамъ. О Кларѣ онъ упоминаетъ, впрочемъ, только въ этомъ мѣстѣ поэмы.
   100--102. Женихъ, т. е. Христосъ. Въ Евангеліи Христосъ часто называется этимъ именемъ: Матѳ. IX, 15; XXV, 1, 5; Мар. II, 19; Лук. V, 31; Іоан. III, 29; Ефес. V, 25. Здѣсь Данте, кажется, намекаетъ на притчу о десяти дѣвахъ (Матѳ. XXV, 1 и далѣе).-- "Кто слышитъ (собств. принимаетъ, accetta) всѣ обѣты". "Ad Votum tria ex necessitate requiruntur: primo quidem deliberatio; secundo propositum voluntatis; tertio promissio, in qua perficitur ratio voti... Votum est testificatio quaedam promissions spontaneae, quae Deo et de his quae sunt Dei, fieri debet". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. II, 2-ae, qu. LXXXVIII, art. 1. "Vota quae sunt de rebus vanis et inutilibus, sunt. inagis deridenda quam servanda". Ibid. Сличи у Филалета, III, стр. 35, прим. 15.
   103. "Въ дѣтски лѣты", въ подлинникѣ: giovinetta. Здѣсь Данте разумѣетъ, впрочемъ, не дѣтскій возрастъ, когда обѣтъ не имѣлъ силы, но вообще юный.
   106. "Но люди, къ злу, а не къ добру стремясь", Uomini poi, а mal più ch' а bene nsi,-- намекъ на прозвище, данное фамиліи Донати: Malefammi,Malefami и Malefarai (Джіов. Виллани Histor. Lib. VIII, с. 38).
   107. "Изъ монастыря клариссинокъ въ Монтичелли, основаннаго кардиналомъ Оттавіано дельи Убальдини (Ада X, 120) въ 1260 г., находящагося у самыхъ воротъ Сань Піеръ Гаттолини (Porta Romana), на теперешней дорогѣ въ Поджіо Имперіале". К. Витте.
   108. По словамъ Родольфо да Тассиньяно (Hist. Seraph. Relig. p. I, p. 138), Пиккарда молила Христа о помощи, чтобы избавиться отъ брака съ Тоза, и все тѣло ея, къ общему ужасу и жалости, покрылось проказой, отъ которой она и умерла черезъ нѣсколько дней. Данте, впрочемъ, не вѣрить этой легендѣ; иначе не было бы нарушенія обѣта, и Пиккарда, согласно съ тѣмъ, что говорится объ обѣтахъ ниже (Рая IV, 76--86), не могла быть помѣщена на лунѣ.
   109. "Вся блескъ" -- императрица Констанца. Въ началѣ пѣсни Данте называетъ обитательницъ луны лицами, іассе (ст. 16), потомъ тѣнями, ombre (ст. 34), теперь блескомъ, splendor, ниже свѣтомъ, luci; вообще свѣтами, въ противоположность тѣнямъ въ аду и чистилищѣ, онъ называетъ праведныхъ; Рая V, 103; IX, 13; XXIII, 82; XXV, 106. Очевидно, онъ имѣетъ здѣсь въ виду слова Спасителя: "Тогда праведники возсіяютъ, какъ солнце, въ царствѣ Отца ихъ". Мато. XIII, 43.
   112. Т. е. все то, о чемъ говорится выше, ст. 103--108.
   117. Т. е. въ сердцѣ она осталась по-прежнему монахиней (сличи Рая IV, ст. 98).
   118. "Констанція или Констанца, дочь сицилійскаго (нормандскаго) короли Рожера II и, по смерти бездѣтнаго своего племянника, короля Вильгельма II, наслѣдника Сицилійскаго королевства, она вышла въ 1185 г. замужъ за Генриха VI изъ дома Гогенштауфеновъ и была матерью Фридриха II.-- Легенда о томъ, будто до брака она была монахиней, исторически не доказана; преданіе это, бывшее въ общемъ ходу во времена Данте, очевидно вымышлено гвельфами, старавшимися во что бы то ни стало представить главнаго врага папъ, Фридриха II, человѣкомъ, который при самомъ рожденіи былъ подъ гнѣвомъ Божіимъ". К. Витте. "Похвала Данте этой императрицѣ основана частью на его пристрастіи къ Вильгельму Доброму (Рая XX, 61 и слѣд.), частью на его высокомъ мнѣніи о швабскомъ императорскомъ домѣ". Филалетъ.
   119. Упомянутые въ предыдущемъ примѣчаніи три императора изъ дома Гогенштауфеновъ названы "непогодами изъ Швабіи" (vento di Soave), можетъ быть вслѣдствіе ихъ быстраго появленія и столь же быстраго исчезновенія ихъ блеска. Третій императоръ, Фридрихъ II, названъ послѣднимъ вѣнчаннымъ императорскою короной, ибо сынъ его Конрадъ не во всей имперіи былъ признанъ императоромъ, а со смертію внука его, Конрадина, прекратился весь швабскій родъ.
   123. Образъ Пиккарды, представившійся Данте въ видѣ слабаго отблеска свѣта, какъ бы поглощается теперь веществомъ луны. Точно также, повидимому, исчезаютъ и другія, живущія на лунѣ души; ибо въ слѣдующей пѣснѣ Данте остается одинъ съ Беатриче.
   130. Вопросъ этотъ и отвѣть на него находятся въ слѣдующей пѣсни.
   

ПѢСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

   1--6. Этими сравненіями Данте желаетъ изобразить нерѣшительность, овладѣвающую человѣкомъ, когда въ его душѣ борются два одинаковой силы побужденія къ двумъ совершенно противоположнымъ дѣйствіямъ. Въ этомъ отношеніи Данте очевидно слѣдовалъ Ѳомѣ Аквинскому, который пишетъ (Sum. Theol. p. I, 2-ae, qu. XIII, art. 6): "Si aliqua duo sunt penitus aequalia, non magis movetur homo ad unum quam ad aliud; sicut famelicus si habet cibum aequaliter appetibilem in diversis partibus, et secundum aequalem distantiam, non magis movetur ad unum quam ad alterum". Точно также выразился нѣсколько позднѣе схоластикъ Буриданъ (1298, ум. 1358), примѣняясь впрочемъ не къ человѣку, а къ ослу. Для объясненія такъ называемаго детерминизма онъ задается такимъ вопросомъ: что сталось бы съ осломъ, если бы онъ, мучимый голодомъ, находился на равномъ разстояніи между двумя клочками сѣна равной величины и качества и одинаково привлекательными? Естественный на это отвѣтъ: онъ издохъ бы отъ голода. Этотъ такъ называемый Буридановъ оселъ (Asinus Buridani) съ тѣхъ поръ вошелъ въ поговорку. "Странно", говорить Ноттеръ, "какимъ образомъ поэть, столь глубоко-чувствительный къ жизни духовной, такъ рѣшительно стоящій за свободу воли (Чист. XVI, 67 и примѣч., настоящей пѣсни ст. 76 и примѣч. и слѣдующей -- ст. 21 и примѣч.), въ отношеніи человѣка -- и притомъ въ самомъ началѣ пѣсни, гдѣ съ особеннымъ удареньемъ говорится о свободѣ воли,-- какимъ образомъ онъ можетъ придерживаться мнѣнія, которое даже по отношенію къ душѣ осла унизительно".
   7--9. Вслѣдствіе вышеозначеннаго закона природы молчаніе Данте не заслуживало ни похвалы, ни порицанія; одинаково волнуемый двумя противоположными сомнѣніями, онъ, естественно, не могъ высказать ни того, ни другого.-- Похвалу и порицаніе заслуживаетъ только то, что дѣлается свободно.
   13--15. Пророкъ Даніилъ (Дан. II, 11, 12) объяснилъ царю Навуходоносору сонъ, содержаніе котораго царь забылъ и котораго не могли возстановить въ его памяти мудрецы и гадатели. Онъ осудилъ ихъ за это на смерть. Такъ же точно и Беатриче отгадываетъ невысказанныя сомнѣнія Данте.
   19--21. "Первое сомнѣніе Данте слѣдующее": "Если въ человѣкѣ есть благая воля, то несправедливо умалять его заслуги за то лишь, что, вынужденный насиліемъ другого, онъ сдѣлалъ что-либо противъ своей воли". Даніелло.
   22--24. Данте видитъ въ первомъ небѣ души несоблюдшихъ свой обѣтъ, и предполагаетъ, что онѣ вѣчно останутся въ этомъ обиталищѣ. Онъ вспоминаетъ ученіе Платона, выраженное въ его "Гинеѣ", и ему кажется, что то, что онъ видитъ теперь, подтверждаетъ это ученіе. По ученію же Платона души созданы прежде ихъ тѣлъ и распредѣлены по звѣздамъ, и затѣмъ, перейдя изъ звѣздъ въ тѣла, онѣ по смерти тѣла опять вернутся на звѣзды. Сличи Платонъ, Tim. И вотъ Данте, видя эти души на лунѣ, какъ бы склоняется къ мнѣнію, что души людей, покинувъ тѣла свои, возвратятся къ звѣздамъ, но находится въ сомнѣніи: вѣрить или не вѣрить ученію Платона?-- Витте объясняетъ это такъ: "Если ученіе Платона вѣрно, то значить души, сходя на землю для временнаго соединенія съ тѣлами своими, приносятъ вмѣстѣ съ собою и свои недостатки; на какомъ же основаніи имъ назначено въ такомъ случаѣ низшее мѣсто въ раю?" Мнѣніе Платона Беатриче опровергаетъ въ послѣдующихъ стихахъ. По поводу вопроса Данте, принесли ли души свое непостоянство (въ отношеніи обѣтовъ) со звѣздъ на землю при соединеніи ихъ съ тѣломъ, -- она однако не говорить ни слова.
   27. Въ подлинникѣ: pria Tratterô quella сhe più ha di feile,-- т. e. вопросъ о возвращеніи душъ къ звѣздамъ; "такъ какъ этотъ вопросъ болѣе противорѣчитъ ученію христіанскому и слѣдовательно болѣе опасенъ (болѣе содержитъ въ себѣ желчи), чѣмъ другой, о нарушеніи обѣта противъ своей воли, ибо первый касается сущности божественной и человѣческой. Желчь вообще символъ грѣха". Копишъ.-- Въ стихахъ 19--63 разрѣшаются два сомнѣнія Данте, причемъ сперва разрѣшается второе: находится ли распредѣленіе праведныхъ по звѣздамъ въ согласіи съ мнѣніемъ, высказаннымъ Платономъ въ его "Тимеѣ", въ силу котораго каждая душа возвращается къ звѣздѣ, гдѣ она находилась до земной жизни (ст. 22--24). Здѣсь, очевидно, не можетъ быть рѣчи о какомъ-либо очерченномъ въ пространствѣ мѣстопребываніи душъ и о большемъ или меньшемъ размѣрѣ ихъ индивидуальнаго блаженства (25--48 и пѣс. III, 70-- 108). Ангелы (въ подлинникѣ серафимы, сhe più s'india, которые наиболѣе углубляются въ Бога), вѣрующіе изъ Ветхаго и Новаго Завѣта, даже сама Дѣва Марія,-всѣ они собственно витаютъ въ наивысшемъ эмпирейномъ небѣ (34) и всѣ одинаково блаженны и вѣчны (33). Одно только различіе въ родѣ и интенсивности ихъ созерцанія и погруженія въ существо Бога обозначается кажущимся ихъ пребываніемъ въ различныхъ кругахъ неба (35--39; сличи: Рая XXVIII, 106). Послѣдніе не болѣе какъ образы, къ которымъ прибѣгаетъ и Св. Писаніе, какъ къ вспомогательному средству для нашего постиженія (40--46). Такимъ образомъ, принятое въ буквальномъ смыслѣ, ученіе Платона не вѣрно (49--54). Но понимая его въ иносказательномъ смыслѣ, именно, что каждая душа находится подъ вліяніемъ своей опредѣленной звѣзды и что, возвращаясь къ ней, она возвращаетъ ей большую или меньшую славу и честь, которыми она была обязана ея вліянію, и теперь наслаждается блаженствомъ на небѣ, -- въ такомъ случаѣ мнѣніе это имѣетъ за собой нѣчто вѣрное (55--60). Слѣдовательно, Данте повторяетъ здѣсь свое глубокое убѣжденіе въ астрономическое вліяніе свѣтилъ даже на индивидуальную мѣру небеснаго богосозерцанія; но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ энергично возстаетъ противъ возникшаго изъ этого взгляда поклоненія звѣздамъ (61--63), такъ какъ это вліяніе звѣздъ подчинено установленному Богомъ порядку. Отсюда читатель уже самъ можетъ провести тонкую демаркаціонную линію между общимъ блаженствомъ и его различными родами и различной славой (принимаемымъ, впрочемъ, и Св. Писаніемъ и ученіемъ церкви (Іоан. XIV, 2; I Коринѳ. X, 41), такъ называемымъ progressas in infinitum). Не мѣшаетъ привести превосходное сравненіе древняго комментатора Данте, Ланди но, который уподобляетъ взаимное отношеніе праведныхъ различнымъ сосудамъ неравной величины, но совершенно наполненнымъ. Какъ самые малые, такъ и самые большіе, всѣ одинаково полны, хотя большіе содержать въ себѣ болѣе, чѣмъ малые". Флейдереръ.-- "Замѣчательно, что это Платоново ученіе о проэкзистенціи души принимали нѣкоторые неоплатоническіе учители церкви, напримѣръ, Оригенъ, учившій, что всѣ души людей созданы одновременно съ мірозданіемъ; ученіе это опровергъ Ѳома Аквинскій, категорически осудивъ его какъ еретическое и Манихейское (Contra gentiles lib. И, cap. 83), на слѣдующемъ основаніи: если души были вполнѣ безтѣлесными, это значитъ, что или онѣ вышли изъ рукъ Создателя не вполнѣ совершенными, или же слѣдуетъ допустить, что это состояніе ихъ болѣе естественное, слѣдовательно болѣе совершенное, а въ тѣло онѣ заключены въ наказаніе, что въ свою очередь противорѣчитъ той истинѣ, что Богъ, творя, все сотворилъ хорошо". Филалетъ.
   28. Въ подлинникѣ: De' Serafin colui сhe più s'india, т. e. ни тотъ изъ серафимовъ, который всего болѣе обожествляется.
   28--33. Смыслъ: ни первый изъ серафимовъ, ни Моисей, ни Давидъ (въ подлинникѣ: Самуилъ) и ни одинъ изъ двухъ Іоанновъ, кого бы ты ни избралъ, т. е. Іоаннъ Креститель, или Іоаннъ Евангелистъ, ни даже сама Дѣва-Марія -- никто изъ всѣхъ праведниковъ не населяетъ другого неба, какъ и эти, которыхъ ты видишь на лунѣ.
   31--33. "Т. е. всѣ находятся въ одномъ и томъ же небѣ, и не отдѣлены отъ тѣхъ, которыхъ ты видѣлъ на лунѣ, и всѣ онѣ вѣчны; ни въ пространствѣ, ни въ вѣчности нѣтъ между ними никакой разницы, но отличаются онѣ лишь мѣрою вкушаемаго ими блаженства (см. примѣч. къ ст. 27)". Ландино.
   34--36. Буквальный переводъ: Ma tutti fanno bello il primo giro.-- "Первый кругъ", т. е. эмпирей, гдѣ помѣщены всѣ праведные и гдѣ вѣчная жизнь ихъ разнствуетъ лишь различной степенью блаженства, и при томъ не потому, чтобы онѣ занимали различныя мѣста въ небѣ, но лишь потому, что различно ощущаютъ Духь Божій и слѣдовательно блаженство, разливаемое Имъ вездѣ.
   37. "Здѣсь", т. е. на лунѣ.
   37--39. "Нигдѣ, можетъ быть, во всей поэмѣ Данте не говоритъ такъ рѣшительно, какъ здѣсь, что поэма его. и въ особенности эта 3-я часть ея, имѣетъ аллегорическій смыслъ. Единственно ради наглядности, украшенія и развитія этой идеи восхожденія отъ меньшаго къ большему, отъ меньшей къ высочайшей способности ощущенія блаженства -- задумано имъ поэтическое распредѣленіе душъ праведниковъ по различнымъ сферамъ. Но такъ какъ подобный вымыселъ не соотвѣтствуетъ ученію христіанской религіи, то онъ въ этомъ мѣстѣ поэмы прямо самъ на это указываетъ. Но вмѣстѣ съ тѣмъ объясняетъ, что такое распредѣленіе необходимо было сдѣлать для большей ясности изображенія (40), и этимъ онъ придаетъ картинѣ видъ дѣйствительности, другими словами -- дѣлаетъ ее истинно-поэтическою. При этомъ онъ подчеркиваетъ то, что и Библія выражаетъ понятія образно, прибѣгая для достиженія большой наглядности къ поэтическимъ образамъ". Каннегиссеръ.-- Впрочемъ идея, что праведные, во всей ихъ совокупности, обитаютъ въ Богѣ, или при Богѣ, различныя же степени, въ коихъ они приближаются къ Божеству, могулъ быть иносказательно выражены различными ихъ обителями,-- идея эта заимствована изъ Ѳомы Аквинскаго, который слова Спасителя: "въ дому Отца Моего обителей много", объясняетъ такъ: что подъ словомъ домъ надобно разумѣть общее для всѣхъ духовное мѣстопребываніе; различныя же степени въ коихъ они приближаются къ этому мѣсту, разумѣть подъ словомъ обители (mansiones). Ѳома Аквин. Sum. Theol. Suppl, qu. XCIII, an. 2. Филалетъ. Сличи Витте, примѣч. 39.
   40--42. Въ подлинникѣ: Регое сhe solo da sensato apprende Cio сhe fa poscia d'inteletto degno. При этомъ Ланди и о напоминаетъ знаменитое Аристотелево изреченіе: Nihil est in intellectu quin prius fuerit in sensu. Чувство познаетъ предметы чувственные; затѣмъ уже разумъ познаетъ натуру нематеріальную и неизмѣняемую, будучи самъ нематеріальнымъ и неизмѣняемымъ. "Intellectus species corporum,quaesuntmateriales et mobiles.recipit irnmaterialiter et immobiliter secundum modum suum; nam receptum est in recipients per mod um recipients. Dicendum est ergo quod anima per intellectum cognoscit corpora cognitione immateriali, universali et necessarian Ѳома Аквин. Sum. Theol. p. I, qn. LXXXIV, art. 1. "Anima nostra, quamdiu in hac vita vivimus, habet esse in materia corporali; unde naturaliter non cognoscit aliqua, nisi quae habent formam in materia, vel quae per hujus modi cognosci possunt" Ibid. p. I, qu. III, art. 3. "Operatio intellectus praeexigit Operationeni sensus". Ibid. p. I, qu. I, art. 9.
   43--45. Говоря о Господнихъ рукахъ, ногахъ и проч. (антропоморфизмъ), Св. Писаніе употребляетъ эти тѣлесные атрибуты лишь для того, чтобы приспособить ихъ къ лучшему пониманію умомъ человѣческимъ. "In Scripturis soient spiritualia per corporalia designari, ut ex his quae novimus, ad desiderandum incognita consurgarnus. Ibid. p. 1,2-ae, qu. IV, art. 7 -- замѣчательно, что Ѳома Акв. дѣлаетъ по этому поводу совсѣмъ неожиданное по тому времени замѣчаніе: "Sed considerandum est, quod Moyses rudi populo loquebatur, quorum imbecillitati condescendons ilia solum eis proposait, quae manifeste sensui apparent". Ноттеръ.
   46. T. e. изображая ихъ на иконахъ.
   47. "Третій", т. е. архангелъ Рафаилъ, излечившій Товія отъ слѣпоты. Тов. III, 25; V, 6, 18.-- "Ecclesia admittit pingi angelos ut homines; qui non sunt... Quod quidem fit propter laicos, ut dicitur in Decretis, quod legentibus Scripturam, hoc idiotis praestat pictura cernentibus". Пьетро Данте.
   49. "Тимей", т. e. Платонъ въ своемъ разговорѣ, называемомъ: Тимей. Данте, не знавшій греческаго языка, былъ однако знакомъ съ мнѣніями Платона въ его Тимеѣ не только по Аристотелю и Цицерону, но и по латинскому переводу съ комментаріемъ Кальцидія, бывшему въ большомъ ходу во время Данте. Противъ высказаннаго тутъ мнѣнія о томъ, что души сходятъ-де со звѣздъ, чтобы облечься въ тѣло на землѣ, и потомъ возвращаются по смерти опять къ звѣздамъ,-- высказалъ свое сомнѣніе Ѳома Аквинскій. Sum. contra gent. lib. И, с. 47, 48; lib. Ш c. 73, 84. Скартаццини.
   51. "Тимей дѣйствительно понимаетъ это ученіе совершенію такъ, какъ выражено оно Платономъ въ разговорѣ, тогда какъ здѣсь Данте принимаетъ его, какъ символъ высшей духовной идеи. Такъ какъ всѣ вершины философіи въ глазахъ поэта -- лишь символы высшей истины, то станетъ очевидно, какъ несправедливо нѣкоторые упрекаютъ его въ томъ, будто бы онъ въ своемъ Раю безполезно увлекается схоластической философіей". Копишъ.
   53. "Отвѣянъ", въ подлинникѣ: decisa, отдѣленъ, отрѣзанъ. Бланкъ (Мосаbol. Dant.) полагаетъ, что desisa -- латинизмъ, отъ decidere, упалъ, низшелъ.
   54. "Видъ свой" (forma); тѣло -- форма души. "Forma hominis est anima rationalis... Materia autem hominis est corpus". Ѳома Акв. Sum Theol. p. II, 2-ae, qu. CLXIV, art. 1. "Anima rationalis est forma sui corporis". Ibid. p. I, qu. LXXVI, art. 1, 7, 8.
   55--57. "Мы уже не разъ говорили, что, по мнѣнію Данте, звѣзды оказываютъ значительное вліяніе на человѣка и его судьбу. Если Платонъ, говоритъ поэтъ въ этой терцинѣ, подъ нисхожденіемъ душъ со звѣздъ разумѣлъ лишь это ихъ вліяніе, а подъ возвратомъ ихъ къ нимъ -- лишь только то, что души различаютъ звѣзды по оказанному на нихъ вліянію, опредѣляя тѣмъ мѣру выпавшаго имъ на долю блаженства, то въ такомъ случаѣ мысль Платона заключаетъ въ себѣ нѣчто истинное". Филалетъ.
   59. "Слава и хула вліяній звѣздъ": слѣдовательно Данте приписываетъ здѣсь звѣздамъ какъ доброе, такъ и злое вліяніе, впрочемъ такъ, что эти вліянія не могутъ остановить доброй воли.
   60. Сравненіе съ лукомъ -- одна изъ любимыхъ метафоръ Данте.
   61--63. Смыслъ: преувеличенное представленіе о вліяніи звѣздъ породило обоготвореніе ихъ. "Deos enim octo esse elicit Xenocrates; quinque eos qui in stellis vagis nominantur". Цицеронъ. Denat. Deor. I, 13. Сличи Рая VIII, 10--11.
   64--114. "Въ этихъ стихахъ Беатриче разрѣшаетъ сомнѣніе Данте относительно нарушенія обѣтовъ. Сомнѣніе состояло (19--21) въ слѣдующемъ: если обѣтъ нарушенъ не по собственной винѣ, а вслѣдствіе насилія со стороны другого, то почему чрезъ это уменьшается заслуга давшаго обѣтъ?-- Здѣсь и въ слѣдующей пѣсни излагается теорія религіозныхъ обѣтовъ, направленная къ тому, чтобы выяснить ученіе о свободѣ человѣка и доказать, что никакая внѣшняя причина не въ состояніи удержать душу, если она со всей энергіей стремится достичь своей цѣли. Сличи: Ѳома Акв. Sum. Theol. p. I, qu. LXXXI, LXXXII; p. I, 2-ae qu. VI -- XXI; p. II, 2-ae, qu. LXXXVIII". Скартаццини.
   65. "Въ немъ ядъ слабѣй" (На men velen). "Повидимому, здѣсь имѣется въ виду ученіе Ѳомы Акв., который различаетъ: dubitatio infidelitatis et incredulitatis и dubitatio admirationis et discussionis. Увѣренность въ справедливости ученія Платона болѣе опасна, чѣмъ всякое другое сомнѣніе. Послѣднее не можетъ увлечь отъ Беатриче, какъ символа богословія, науки о вѣрѣ, или, еще вѣрнѣе, какъ символа авторитета церковнаго; ученіе же Платона, котораго придерживается между прочимъ Оригенъ, было осуждено, какъ еретическое, авторитетомъ церкви. Придерживаться ученія, осужденнаго церковью, значило уклоняться отъ церкви. Итакъ второе, сомнѣніе, по Данте, dubitatio admirationis et discussionis; первое-же -- dubitatio infidelitatis et incredulitatis". Скартаццини.
   66. "Въ станъ враговъ", т. е. къ врагамъ церкви, еретикамъ. Въ подлинникѣ: de me al trove.
   67--69. Эта терцина относится къ числу наитруднѣйшихъ во всей Божественной Комедіи. Каждый комментаторъ предлагаетъ здѣсь свое толкованіе, и каждый болѣе или менѣе неудачно. Скартаццини, въ своемъ подробномъ комментаріи къ Раю, критически разсмотрѣлъ всѣ доселѣ предложенныя объясненія этого мѣста и раздѣлилъ ихъ на три категоріи (стр. 93 и слѣд.). Считая излишнимъ входить въ эти схоластическія тонкости, спросимъ: къ какой терцинѣ относятся эти стихи, къ предыдущей, или послѣдующей? По контексту рѣчи видно, что спорная терцина относится не къ предыдущей, а къ послѣдующей, и тогда смыслъ будетъ слѣдующій: "Такъ какъ это второе сомнѣніе не можетъ удалить тебя отъ меня, то оно менѣе опасно. Если правосудіе Божіе кажется тебѣ несправедливымъ, то это есть знакъ (доказательство, argomento) вѣры въ тебѣ, а такъ какъ чистый разумъ можетъ понять эту истину, то я удовлетворю твое желаніе. По Филалету, смыслъ слѣдующій: "Твое сомнѣніе относительно насильственно вырванныхъ изъ монастырей монахинь не можетъ быть опасно для твоего спасенія, ибо такое противорѣчіе между тѣмъ, что совершилось, и божественнымъ правосудіемъ, есть не что иное, какъ противорѣчіе кажущееся. Оно можетъ быть такъ или иначе разрѣшено; а если бы было неразрѣшимо, то это есть скорѣе побужденіе къ необходимому подчиненію себя волѣ Божьей, чѣмъ еретическому сопротивленію истинѣ. Но послѣдняго случая здѣсь быть не можетъ. Отвѣтъ на этотъ вопросъ лежитъ въ предѣлахъ человѣческаго пониманія и онъ будетъ разрѣшенъ тебѣ. Совсѣмъ иное дѣло сомнѣніе о мнимомъ возвратѣ душъ къ звѣздамъ: здѣсь дѣло идетъ объ еретическомъ ученіи, опирающемся на философскихъ началахъ, а это прямой путь къ ереси. Должно замѣтить, что ниже, въ пѣсни XIX, 70--90, гдѣ Данте также высказываетъ сомнѣніе относительно правосудія Божія, Беатриче оставляетъ вопросъ нерѣшеннымъ, какъ выходящій изъ предѣловъ человѣческаго разумѣнія".
   73--75. Смыслъ: если предполагать истинное насиліе, какъ такое дѣйствіе, гдѣ насилуемый ничѣмъ не содѣйствуетъ насилователю своей волей, то души, о которыхъ здѣсь рѣчь, не могутъ имѣть оправданія въ истинномъ насиліи: онѣ содѣйствовали ему тѣмъ, что не вернулись опять въ монастырь.-- "Аристотель въ своей Этикѣ (lib. III, cap. 1) старается рѣзко разграничить понятія добровольнаго и недобровольнаго и признаетъ за собственно и абсолютно (άπλῶς) недобровольное только то, что совершается силою, причина которой чисто внѣшняя, при чемъ дѣйствующій ничѣмъ не содѣйствуетъ (ἐν ᾗ μηδὲν συμβάλλεται ὁ πράττων). То же, что совершается изъ опасенія большаго вреда, или ради какихъ либо выгодъ, то, строго говоря, надобно всегда признавать за добровольное, ибо здѣсь всегда воля приводитъ въ движеніе тѣлесные органы.
   76--78. Въ подлинникѣ: Che volontà, se non vuol,non s'ammorza, Ma fa come natura face in fuoco, Se mille volte vïolenza il torza. Ибо воля, если сама не захочетъ, не угасаетъ, но поступаетъ такъ, какъ природа поступаетъ съ огнемъ, хотя бы тысяча разъ отклоняла его насиліе; т. е. огонь, несмотря на всякое насиліе, всегда обнаруживаетъ свое естественное стремленіе вверхъ; такъ же точно и воля не можетъ подчиниться насилію. Подобное же сравненіе Чист. XVIII, 28 и слѣд.; Рая I, 111.-- "Весьма глубокомысленно замѣчаетъ здѣсь Данте, что воля, пока она остается волею, не можетъ, по настоящему, подчиниться насилію и что это свойство воли, при надлежащей твердости ея, выражается именно тѣмъ, что по прекращеніи внѣшняго гнета, она тотчасъ же опять устремляется на прежній путь, если только нѣтъ никакого наружнаго препятствія. Но эти души не такъ поступили, ибо, будучи вырваны изъ стѣнъ монастырскихъ, изъ страха остались въ міру и въ брачной жизни". Филалетъ.
   81. "Тѣ", т. е. Пиккарда и Констанца -- "Въ лоно Бога", al santo loco, т. е. въ монастырь.
   82--84. Оба указанныя здѣсь лица выказали непоколебимую волю. Лаврентій или Лоренцо, діаконъ Римской церкви, по преданію, претерпѣлъ страшныя мученія, по однимъ при императорѣ Деціѣ, по другимъ -- при Валеріанѣ (258 г.), за то, что на требованіе префекта выдать богатства церкви, онъ вывелъ нищихъ, сказавъ, что въ нихъ богатство церкви. За это онъ былъ палачами, послѣ сильныхъ побоевъ, растянутъ на желѣзной рѣшеткѣ и изжаренъ на ней медленнымъ огнемъ, при чемъ перенесъ муки съ необыкновеннымъ мужествомъ, смѣясь надъ мучителемъ. Дайте выводитъ его какъ бойца за царство Божіе.-- Другой, Кай Муцій Кордъ, выставленъ поэтомъ какъ боецъ за свѣтскій Римъ. Намѣреваясь убить царя этрусковъ Порсену, онъ по ошибкѣ убилъ его секретаря. Схваченный, онъ добровольно сжегъ свою правую руку на угольяхъ въ присутствіи царя, выказавъ такимъ образомъ презрѣніе къ смерти. При этомъ онъ объявилъ, что триста юношей, подобныхъ ему, поклялись умертвить царя и, если ему не удалось исполнить свое намѣреніе, то это непремѣнно сдѣ" лаютъ его товарищи. Испуганный царь поспѣшилъ заключить миръ и удалиться отъ Рима. Съ тѣхъ поръ Муцій получилъ прозваніе Scaevola (лѣвша).
   91--93. "Затрудненье", т. е. сомнѣніе. Изъ сомнѣнья возникаетъ сомнѣнье. Если эти души отчасти покорились тому, кто увлекъ ихъ изъ монастыря, то какимъ образомъ могла утверждать Пиккарда, что Констанца въ душѣ никогда не переставала любить покрывало монашеское? На это слѣдуетъ отвѣтъ: конечно, эти насильственныя дѣйствія воли могутъ быть признаны и за непроизвольныя, такъ какъ они представляютъ инстинктивное бѣгство отъ опасности, при чемъ воля сама по себѣ здѣсь не участвовала и направлена была лишь къ добру (100--105, 109, 112, 113). Но, съ другой стороны, эти дѣйствія вмѣстѣ съ тѣмъ и произвольныя, такъ какъ воля, столкнувшись съ внѣшнимъ насиліемъ, предпочитаетъ меньшую опасность большей (106--108, 110, 111, 114). Флейдереръ.
   96. "Истиной святой", въ подлинникѣ: al primo Мего, т. е. съ Богомъ. Смыслъ: души праведныхъ не могутъ лгать, ибо видятъ въ полномъ свѣтѣ истину, любятъ ее и въ ней находятъ блаженство. Сличи: Рая III, 32--33.
   99. Пиккарда какъ бы оправдываетъ, а Беатриче обвиняетъ Констанцу.
   102. Въ подлинникѣ: contro a grato Si fe' di quel сhe far non si convenue, невольно дѣлаете то, чего не слѣдовало бы дѣлать.
   103--104. Алкмеонъ, сынъ Амфіарая (Ада XX, 34 и примѣч.) и Эрифилы (Чист. XII, 50--51 и примѣч.). Онъ умертвилъ мать свою по требованію отца. Аристотель, разсматривая не дошедшую до насъ трагедію Еврипида "Алкмеонъ", въ которой поэть представляетъ поступокъ сына вынужденнымъ,-- находитъ смѣшнымъ говоритъ здѣсь о насиліи, такъ какъ есть вещи, гдѣ никакое насиліе, даже съ опасностью жизни, не можетъ заставить насъ дѣйствовать". Филалетъ.
   105. Въ подлинникѣ: Per non perder pietà si fe' spietato. Образъ этотъ заимствованъ у Овідія, который сказалъ объ Алкмеонѣ въ Метам. IX, 407, 408:
   
                                                 И матери сынъ отомщая
   За отца по тому жъ станетъ дѣду и святъ и переступенъ.
   Перев. А. Фета.
   
   Примѣръ этотъ нѣкоторые находятъ не совсѣмъ удачнымъ, такъ какъ Алкмеону здѣсь не угрожала никакая опасность, но онъ вызванъ былъ на матереубійство изъ коллизіи, сознавая свой долгъ передъ отцомъ и предъ матерью. Алкмеонъ выставленъ здѣсь какъ образецъ преступнаго послушанія волѣ отца. Pietà я перевелъ словомъ жалость, что не совсѣмъ точно, такъ какъ на русскомъ нѣтъ подходящаго слова для выраженія понятія, заключающагося съ итальянскомъ словѣ "pietà" или соотвѣтствующемъ ему французскомъ "piété". Цицеронъ, De Juv. rhet. II. "Pietas est per quam sanguine junctis, patriacque benevolis officium et diligens tribuitur cultus".-- Ѳома Акв. Sum. Theol. p. II, qu. CXXII, art. 5: "Religio exhibât cultum Deo; pietas autem parentibus et patriae, quia eis homo maxime debitor est post Denn". Скартаццини.
   109--111. Т. e. воля, когда къ ней примѣшивается насиліе, не поддается на злое безусловно (assolutamente), но поддается настолько, насколько страшится вреда, по ея мнѣнію большаго. Ѳома Аквин. 1 с.: "Id quod per metum agitur fit voluntarium. idea quia motus voluntatis fertur in id, licet non propter se ipsum, sed propter aliud, scilicet ad repellendum malum quod timetur. Sufflcit enim est non solum quod propter se ipsum volumus ut finem, sed etiam quod propter aliud volumus ut propter finem".
   112--114. "Итакъ, здѣсь идетъ рѣчь о двухъ различныхъ видахъ воли: о волѣ, заслуживающей порицанія, побудившей Констанцу уступить силѣ, и о волѣ, заслуживающей похвалы, волѣ, которую она сохранила внутри сердца, какъ говоритъ Пиккарда (III, 116--117). О волѣ, заслуживающей порицанія, говоритъ Беатриче (IV, 79--87), о достойной похвалы волѣ говоритъ Пиккарда; слѣдовательно слова и той и другой не противорѣчатъ между собой". Копишъ.
   115--117. Метафора, часто употребляемая въ Св. Писаніи. Беатриче представляется поэту святымъ потокомъ (santo по), льющимся изъ источника всей Истины, т. е. отъ Бога. Сличи: Боэція. Cons. ph.il. 1. Ill, metr. 12: "Felix qui potuit boni Fontem visere lucidum".
   118-- 119. Въ подлинникѣ: "О amanza del primo amante, о Diva".-- "Эти эпитеты тѣмъ болѣе приличны Беатриче, что она -- аллегорическое изображеніе божественнаго ученія". Филалетъ.-- "Данте называетъ ее истекающею отъ Бога, какъ ручей изъ его источника,-- божественною женою, любимою Богомъ,-- тою, чрезъ которую Господь разливаетъ ручьи истины, восполняющіе всѣ желанія смертныхъ. Стихи 118--119 напоминаютъ возлюбленнаго Пѣсни Пѣсней, который, по толкованію св. отцовъ, есть символъ церкви". Скартаццини.
   119--120. Въ подлинникѣ: il cui parlar m' inonda E scalda si, сhe più e più m'avviva.-- "Рѣчь Беатриче согрѣваетъ его, какъ солнце, и освѣжаетъ, какъ вода, оживляющая растенія". Ломбарди.
   124--132. "Въ человѣкѣ врождено стремленіе къ познанію истины. Но это стремленіе можетъ найти полное удовлетвореніе лишь въ одномъ познаніи божественной сущности; ибо духъ нашъ хочетъ познать причину, какъ скоро онъ узнаетъ дѣйствіе; а потому это стремленіе можетъ быть достигнуто лишь познаніемъ основной или первичной причины всѣхъ вещей". (Ѳома Акв. Sum. Theol. p. I. qu. XII, art. I). "Цѣль же эта достижима для человѣка, такъ какъ самъ Богъ вложилъ въ него томленіе по ней; но достигнуть ея онъ не можетъ своими собственными силами (per sua naturalia), но единственно чрезъ божественное просвѣтленіе и притомъ не прежде, какъ въ той жизни (Ibid. p. II, l-ae, qu. V, art. 3, 5). Изъ этого-то врожденнаго въ насъ естественнаго стремленія возникаетъ въ насъ, пока мы находимся на землѣ, желаніе изслѣдовать, а это желаніе вызываетъ изъ каждой найденной истины новый предметъ изслѣдованія, новыя сомнѣнія, до тѣхъ поръ, пока мы не дойдемъ этимъ путемъ до высшаго предмета всякаго познанія -- до познанія Бога". Филалетъ.-- Этимъ указанъ человѣческому духу единственный источникъ его силы, единственная основа его спасенія, вѣнецъ его назначенія, высказанъ при этомъ приговоръ невѣдѣнію стоиковъ и всѣхъ ихъ послѣдователей и отведено сомнѣнію, дѣйствительно возникающему изъ желанія и стремленія отыскать истину,-- его мѣсто у корней истины, по стволу которой оно насъ возноситъ со ступени на ступень до самой ея вершины". Гешелъ.-- "жажда изслѣдованія возникаетъ изъ врожденнаго намъ стремленія къ истинѣ и богопознанію, а потому, если наши сомнѣнія и изслѣдованія вырастаютъ, какъ отпрыски (rampolio) у подошвъ истины, т. е. если они серьезныя сомнѣнія мыслителя, то они должны и могутъ развиваться въ постепенно усиливающееся познаніе высочайшаго: достопримѣчательныя и глубокообдуманныя слова!" Флейдереръ.
   126. Въ подлинникѣ: Di fuor dal quai nessun vero si spazia.-- "Deus est veritas, et equidem summa, maxima et prima veritas, et ab eo est ornais veritas. Ѳома Акв. Sum. Theol. p. I, 2-ae, qu. III, art. 7.
   127. Смыслы какъ звѣрь, достигнувъ своего лога, успокаивается въ немъ, такъ разумъ успокоивается въ Богѣ. "La divina scienza, сhe piene è di tutta pace, perfettamente ne fa il Vero vedero, nel quale si cheta l'anima nostra". Convi
   !!!!!!!!!! Пропуск 222-223
   13--84. Излагается теорія обѣтовъ и возможность и невозможность замѣны ихъ другими жертвами на основаніи ученія Ѳомы Акв. и Гуго С. Виктора. См. Филалетъ III, стр. 48 и слѣд.
   17. Въ подлинникѣ: Е, si com' nom сhe suo parlai' nonspezza: и какъ тотъ, кто рѣчь свою не прерываетъ.
   19--21. Primum principium nostrae liberatatis est libellas arbitrii.... I-laec libellas, sive principium hoc totius liber tat is nostrae, est maximum donurn humanae naturae a Deo collatum; quia per ipsum hic felicitamur ut homines, per ipsum alibi felicitamur, ut Dii". De Monar. I, 12.
   20--21. Въ подлинникѣ: ed alla sua bontate Più conformato: и все болѣе согласный съ Его благостью. Ѳома Акв. Sum. Theol. p. I, qu. LXXXIII, Sum. contra Gent. II, 2.
   23. "Разумнымъ всѣмъ твареньямъ" (le creature intelligent!), т. e. ангеламъ и человѣкамъ.-- "Neque enim fuerit ulla rationalis creatura, quin eidem libellas arbitrium". Боэцій. Cons. phil. I, p. 2.-- "Αὐτεξούσιον τό τε τῶν ἀγγέλων γένος καὶ τῶν ανϑρώπων τὴν ἀρχήν ἐποίησεν ὁ ϑεος". Just. Mart. Арol. II, 7.
   25--27. T. e. обѣтъ есть пожертвованіе великимъ даромъ свободы. "Свобода воли есть наибольшій и наилучшій изъ даровъ, данныхъ Богомъ человѣку, и въ обѣтѣ приносится свобода воли въ жертву Богу, такъ какъ обѣщаніе связываетъ волю, и слѣдовательно въ обѣтѣ приносится непосредственно Богу величайшій и наилучшій даръ, какой только можно принести Богу". Бути.-- Къ этому поэтъ добавляетъ, что обѣтъ только тогда высокъ значеньемъ, когда онъ пріятенъ Богу.-- Ѳома Акв. излагаетъ такое ученіе объ обѣтѣ: Обѣтъ есть торжественное обѣщанье Богу. "Ad votum tria ex necessitate requiruntur: primo quidem deliberatio; secundo proposition voluntatis; tertio promissio, in qua peril citur ratio voti. Superadduntur vero quandoque et alia duo ad quamdam voti confirmationem, scilicet pronuntiatio oris, et iteris testimonium aliorum".-- Скартаццини.
   29--30. "T. e. въ обѣтѣ Богу приносится наилучшее, самое драгоцѣннѣйшее что имѣетъ человѣкъ, и притомъ приносится добровольно. Слѣдовательно пожертвованіе свободной волей, дѣлаемое въ каждомъ обѣтѣ, само уже есть дѣйствіе свободной воли". Ноттеръ.
   31--33. Смыслъ: Даннымъ обѣтомъ ты приносишь свою волю въ жертву Богу, слѣдовательно -- она теперь уже тебѣ не принадлежитъ; поэтому всѣ добрыя дѣла, какими бы ты думалъ замѣнить неисполненный тобою обѣтъ, походили бы на милостыню, подаваемую бѣднымъ изъ похищеннаго у нихъ добра, или, другими словами, это значило бы непозволительно грабить, чтобы подавать милостыню, или воздвигать алтари и пріюты съ такою надписью, какъ говоритъ остроумный Bентури:
   
   Fondé questo spedal persona pia,
   Ma i poveri da starci fece pria.
   
   А. Біаджоли приводить стихи изъ одной французской сатиры:
   
   C'est un homme d'honneur, de piété profonde
   Et qui vent rendre à Dieu ce qu` il а pris au monde.
   
   34. Въ подлинникѣ: Tu se ornai dei maggior punto certo, т. e. ты утвердился теперь въ главномъ пунктѣ, т. е. что обѣтъ самъ по себѣ не допускаетъ возмѣщенія.
   35--36. Въ подлинникѣ: Ma, perche santa Chiesa in ciô dispensa, Che par contra lo ver ch'io t'ho scoverto: но почему святая Церковь дѣлаетъ въ этомъ разрѣшеніе, что, повидимому, не согласно съ истиной, которую я тебѣ открыла, т. е. почему Церковь освобождаетъ отъ обѣтовъ? Это-то обстоятельство какъ будто противорѣчить словамъ Беатриче.
   37. Т. е. выслушай мое дальнѣйшее объясненіе. "Oh beati que' pochi che seggono а quella mensa ove il pane degli angeli si mangia". Convivio I, 1.
   38--39. Смыслъ: вышеприведенное важное сомнѣніе похоже въ трудноваримую пищу. Оно можетъ быть переработано лишь съ помощью дальнѣйшаго объясненія со стороны науки (богословія). Въ подлинникѣ: il cibo rigido ch' hai preso Richiede ancora aiuto а tua dispensa.
   43--45. Въ обѣтѣ надобно различать двѣ вещи: во-первыхъ, самый обѣтъ или обѣщаніе (соглашеніе) и во-вторыхъ, предметъ или существо (матерію) обѣта. "Жертвоприношеніе" (sacrificio), т. е. принесеніе Богу въ жертву своей воли или свободы. "Соглашеніе" (la convenenza), т. е. договоръ въ Богомъ отречься отъ своей собственной воли. "La promessione nella quale s'obbliga la volonta libera, la quale non puô non volere poi che s'ha obbligato con la promissione; e questa è la forma del voto; imperô сhe dà essere al voto". Бути.
   46--48. T. e. договоръ долженъ быть выполненъ; предметъ договора можетъ быть измѣненъ замѣщеніемъ одной жертвы другою, но всегда большею, чѣмъ сколько было обѣщано, и при томъ лишь съ дозволенья.
   49--51. О замѣнѣ одной жертвы другою, по закону Моисееву, смотри: Кн. Левитъ XXVII, 9, 10; 28, 29.-- "Какъ гласитъ Завѣтъ", т. е. Ветхій; въ подлинникѣ: соте saper dêi, какъ ты долженъ знать -- намекъ на небходимость изученія Св. Писанія.
   52. Т. е. матерія или предметъ обѣта (въ подлинникѣ: materia); это -- не самая воля давшаго обѣтъ, но то, что обѣщается волею. "По ученію Ѳомы Акв., тутъ можетъ быть разрѣшеніе, если обѣщанная вещь становится сама по себѣ нехорошею, или безполезною, или исполненію ея препятствуетъ какое нибудь другое гораздо большее благо". Скартаццини.
   55--57. Замѣна предмета обѣта можетъ быть допустима въ нѣкоторыхъ случаяхъ, но она не можетъ быть произвольною: здѣсь безусловно необходимо разрѣшеніе со стороны церковной власти; при этомъ узы, налагаемыя на человѣка обѣтомъ, превосходно сравнены съ ношею, которую возлагаетъ на себя человѣкъ. "Бѣлый ключъ и желтый", т. е. серебряный и золотой, -- сличи Чистил. IX, 118.
   58--60. Смыслъ: если новая жертва не будетъ больше первой; если она, такъ сказать, не заключаетъ въ себѣ и первую; если первая не относится къ новой, какъ, напримѣръ, 4:6.
   61--63. Смыслъ: если предметъ, или матерія, обѣта такъ тяжеловѣсенъ и важенъ, что не можетъ быть перетянутъ (на вѣсахъ) никакимъ другимъ предметомъ, то здѣсь не можетъ быть допущена никакая замѣна. Таково именно нарушеніе обѣта монашеской жизни и вѣчной дѣвственности, -- обѣта, котораго не исполнили помѣщенныя на лунѣ души.
   64--65. Поэтъ, повидимому, хочетъ сказать: будьте вѣрны въ всемъ, но не думайте доказывать вашу вѣрность произнесеніемъ, при всякомъ случаѣ, неразумныхъ обѣтовъ, пагубныя послѣдствія которыхъ онъ приводитъ въ слѣдующихъ двухъ терцинахъ. Здѣсь Данте какъ будто не соглашается съ ученіемъ Ѳомы Акв., который (Sum. Theol. p. II, 2-ae, qu. LXXXVIII, art. 6) сказалъ: "Facere idem opus cum voto est melius et magis meritorium quam facere sine voto".-- Скартаццини.
   66. "Іевѳай", одинъ изъ судей израилевыхъ, отправляясь на войну съ аммонитянами, далъ обѣтъ Господу, что "по возвращеніи его съ миромъ отъ аммонитянъ, что выйдетъ изъ воротъ дома его на встрѣчу ему, будетъ Господу, и вознесетъ онъ сіе на всесожженіе". Вышла на встрѣчу ему единственная дочь его и онъ, исполняя обѣтъ свой, принесъ ее въ жертву Господу. Кн. Судей XI, 31 и слѣд. Толкователи Библіи спорятъ о томъ, убилъ ли Іевѳай свою дочь или же обрекъ ее на вѣчное дѣвство; но во времена Данте было общее мнѣніе, что онъ убилъ свою дочь.
   67--68. Уже Ѳома Акв. приводитъ этотъ обѣтъ какъ примѣръ тѣхъ обѣтовъ, предметъ которыхъ самъ по себѣ похваленъ, но можетъ имѣть пагубныя послѣдствія, почему блаж. Іеронимъ сказалъ объ этомъ Іевеаѣ: "In vovendo fuit stultus, quia discretionem non habuit, et in reddendo impius".
   69--70. "Грековъ вождь", т. e. Агамемнонъ. Задержанный въ Авлидѣ противными вѣтрами во время его похода подъ Трою, онъ принесъ въ жертву дочь свою Ифигенію; но Діана невидимымъ образомъ перенесла ее въ Тавриду, сдѣлавъ ее тамъ главною жрицею своего храма. Сличи Ада XX, 113 примѣч. Этого послѣдняго обстоятельства, повидимому, не зналъ Данте, хотя о немъ говоритъ Овидій въ своихъ Метаморфозахъ. Уже Цицеронъ приводитъ этотъ обѣтъ въ примѣръ того, что безумные обѣты не должны быть исполняемы. Боэцій, котораго такъ тщательно изучалъ Данте, также говоритъ объ этомъ (Cons. phil. IV, m. 7):
   
   Ille dum Crajae dare vela classi
   Optât, et ventos redirait cruore,
   Exuit patrem miserumque tristis
   Foederat natae iugulura sacerdos.
   
   71. "Глупыхъ, умныхъ" -- "повидимому, описательное выраженіе для обозначенія всѣхъ; такъ, на миланскомъ нарѣчіи до сихъ поръ говорятъ: Ghe voruu і savi е і matt a fa' ghela сарi". Скартаццини.
   73. Воззваніе къ христіанамъ въ противоположность евреямъ, о которыхъ говорится ниже, въ ст. 81.
   73--81. "Указавъ на опасность безсмысленыхъ обѣтовъ (ст. 64), Данте вмѣстѣ съ тѣмъ указываетъ на пагубность легкомысленнаго разрѣшенія или снятія разъ даннаго обѣта. Въ ст. 74 онъ, повидимому, намекаетъ на нѣкоторыхъ безсовѣстныхъ священниковъ, готовыхъ разрѣшать такіе поступки. По словамъ Филалета, это мѣсто относится въ особенности къ нѣкоторымъ монахамъ, называвшимся fratres de Campanella,-- изъ ордена братьевъ св. Антонія, носившихъ на одеждѣ колокольчикъ,-- готовымъ за деньги разрѣшать неисполненіе данныхъ обѣтовъ. "Въ то же время онъ прямо указываетъ христіанамъ (ст. 76--77) на Св. Писаніе, какъ на вѣрное руководство, и на Христа, какъ на истиннаго пастыря церкви -- мѣсто чисто реформатскаго духа, хотя чтеніе Библіи во времена Данте и не было такъ строго запрещено, какъ послѣ Тридентскаго собора". Флейдереръ.
   74. Въ подлинникѣ: E non crediate ch'ogni acqua vi lavi -- не мните, что каждая вода васъ омоетъ, -- "не думайте, что всякое ваше приношеніе пріятно Богу и послужитъ искупленіемъ: здѣсь, можетъ быть, заключается намекъ на такъ называемые очистительные обѣты (voti espiatorii), бывшіе въ большомъ распространеніи во времена Данте". Скартаццини.
   75. "Не вѣй при всякомъ вѣтрѣ и не ходи всякою стезею". Премудр. Іис. сына Сирах. V, 11.
   80. "Какъ безсловесныя животныя". II посл. Петра II, 12.-- "Questi sono da chiamare pecore e non uomini". Convivio II, 11.
   81. "Чтобы не торжествовали дочери необрѣзанныхъ". И Царствъ I, 20.-- "Смыслъ: іудеи, на которыхъ ихъ священники имѣютъ мало вліянія, такъ какъ имъ для руководства служатъ ихъ законы, имѣютъ основаніе васъ, христіанъ, между которыми они живутъ, подвергать осмѣянію, ибо вы болѣе вѣрите вашимъ священникамъ, чѣмъ слову Божьему". Штрекфусъ.
   82. "Не подражайте агнцамъ".-- "Какъ упрямая телица, упоренъ сталъ Израиль". Осіи IV, 16.
   87. Въ подлинникѣ: А quella parte ove il mondo è più vivo -- Туда, гдѣ міръ исполненъ большей жизнью. По мнѣнію однихъ, къ восточной сторонѣ неба, которую послѣдователи Аристотеля называли болѣе благородной; по другимъ -- къ экваторіальной сторонѣ неба, на томъ основаніи, что Данте въ своемъ Convivio говоритъ:"чѣмъ ближе каждое небо къ своему экватору, тѣмъ оно подвижнѣе"; по третьимъ -- беатриче обращается къ зениту. По Филалету, второе мнѣніе правдоподобнѣе. Сличи Скартаццини, стр. 121.
   88. Сличи Рая I, 66.
   90. Какіе это были новые вопросы или сомнѣнія -- поэтъ умалчиваетъ, и тщетны всѣ попытки отгадать ихъ.
   91--92. Быстрота подъема выражена тѣмъ же сравненіемъ, какъ и Рая II, 23 и слѣд.. но въ иномъ образѣ: стрѣла уже достигла цѣли, но тетива еще дрожитъ. "Ut nervo puisante sagittae, Prima leves ineunt si qando proelia Parthi". Виргилій. Georg. IV, 113.
   93. "Съ вторымъ небесъ алмазомъ"; въ подлинникѣ: nel secondo regno (второе царство), т. е. съ планетою Меркуріемъ. "Такъ какъ Меркурій оказываетъ большое вліяніе на жизнь активную, то по этой причинѣ поэтъ помѣщаетъ на немъ знаменитыхъ государей, обнаружившихъ въ дѣлахъ управленія превосходныя добродѣтели". Ландино.
   94. "Ликъ ея", т. е. Беатриче; блескъ Меркурія становится ярче отъ просіявшаго лица Беатриче, сіяніе котораго все увеличивается при переходѣ изъ одного круга въ другой, по мѣрѣ приближенія ея къ престолу божества.
   97--99. Смыслъ: "Если и звѣзда, тѣло небесное, нетлѣнное и неизмѣняющееся по своей натурѣ, ликовала и стала болѣе яркою, то что же должно было сдѣлаться со мною, который уже по натурѣ своей измѣнчивъ и способенъ воспринимать всякое впечатлѣніе: другими словами, я облекся въ новый блескъ и величіе". Ландино, Ott im о, Anon. Fi or.
   100--102. "Мы уже привыкли къ пріемамъ поэта, умѣющаго съ такимъ искусствомъ пользоваться самыми обыкновенными предметами для сравненія съ явленіями необычайными. Приближеніе рыбъ къ бросаемому имъ въ чистый прудъ (peschiera) корму превосходно передаетъ воображенью стремленіе блаженныхъ душъ приблизиться къ новому существу, дающему какъ бы новую пищу для любви". Штрекфусъ.
   103--104. Съ такою же радостью, какъ и здѣсь, при все усиливающемся сіяніи, принимаютъ праведники поэта и во всѣхъ прочихъ небесныхъ кругахъ. На это было уже указано въ Чист. XV, 67--75. Сличи: также Рая VI, 114 примѣч. Ноттера.
   105. Въ подлинникѣ: "Ессо chi cresceràli nostri amori" -- вотъ тотъ, кто увеличитъ нашу любовь. Слова эти, очевидно, относятся къ Данте, а не къ Беатриче. По мнѣнію Каннегиссера, Витте и Поттера, этимъ стихомъ Данте, такъ сказать, уже предуказываетъ себѣ мѣсто (по предварительномъ искусѣ въ чистилищѣ,-- см. Чист. XIII, 133 и слѣд.) на этой планетѣ, какъ на болѣе низкой ступени блаженства: помѣщенныя здѣсь души затемнили это блаженство духомъ честолюбія, точно такъ же, какъ непостоянство сдѣлало менѣе блаженными души, помѣщенныя на лунѣ. Но справедливѣе кажется мнѣніе Веллутелло, который слова эти понимаетъ такъ: "Ессо Dante, il quaile alimentera la virtù della carità in noi, perché di quella nel solvere i suoi dubbj, potremo usare". Сличи Скартаццини, стр. 125.
   106--107. На этой низшей степени блаженства души еще видимы поэту сквозь блестящую ихъ оболочку и становятся незримыми лишь отъ избытка новаго блеска при новой радости (ниже, ст. 136); но на болѣе высшихъ ступеняхъ блаженства и небесной славы души совершенно окружены свѣтомъ (Quasi animal di sua seta fasciato.-- Рая VIII, 54) и потому невидимы для глаза.
   115. "Престолы" -- см. Рая XXVIII, 103 и примѣч.
   117. Въ подлинникѣ: Prima сhe la milizia s'abbandoni,-- прежде чѣмъ ты покинулъ службу. "Опредѣлено человѣку время на землѣ". Іова VII, 1,-- "Церковь небеснаго Іерусалима есть церковь торжествующая; Данте же, какъ человѣкъ съ живою плотію, принадлежитъ къ церкви воинствующей, ведущей еще тяжелый бой. На небѣ неподвижныхъ звѣздъ онъ увидитъ тріумфъ рати Христовой (Рая XXIII, 19), въ которой серафимы, херувимы и престолы (XXVIII, 103) составляютъ первую тріаду". Витте.
   118. Свѣтъ божественной мудрости, разлитый по всѣмъ частямъ неба.
   122--123. Сличи Рая III, 31 и слѣд.-- "Какъ героямъ", въ подлинникѣ: come a Dii -- какъ богамъ.
   124--125. "Въ своемъ Convivio Данте называетъ улыбку: una corruscazione della dilettazione dell' anima,-- молніей радости души". Филалетъ.-- "Эти души изливаютъ изъ себя свой собственный свѣтъ; слѣдовательно ступень, которую онѣ занимаютъ на Меркуріи, нѣсколько выше той, какую занимаютъ души на лунѣ, гдѣ онѣ являются въ видѣ легкихъ очертаній; эти же, изливая свой собственный блескъ, составляютъ такимъ образомъ переходъ къ обитателямъ высшихъ сферъ, являющимся въ видѣ чистаго пламени". Витте.
   128--129. "Маленькая планета Меркурій столъ незначительно удалена отъ солнца {"Только не по системѣ Птоломея", прибавляетъ Витте.} и залита его лучами въ такомъ изобиліи, что бываетъ видима невооруженнымъ глазомъ весьма короткое время, обыкновенно на утренней зарѣ и вечеромъ, послѣ заката солнца, лучше всего во время весеннихъ элонгацій. Говорятъ, что Коперникъ, будучи уже на смертномъ одрѣ, сокрушался, что въ своей жизни ни единаго раза не видѣлъ Меркурія". Филалетъ.
   130. Кто этотъ духъ, будетъ сказано въ слѣдующей пѣсни, ст. 10.
   138. Tasso, Ger. lib. XII, 93: "Poi nel profonde de' suoi rai si chinse".
   

ПѢСНЬ ШЕСТАЯ.

   1. Въ предыдущей пѣсни Данте спрашиваетъ явившагося къ нему духа: кто онъ? и почему онъ здѣсь? На первый вопросъ излагается отвѣтъ въ стихахъ 1--27, на второй -- въ стихахъ 112--126. Блаженный духъ начинаетъ свое повѣствованіе съ того, какимъ образомъ императорскій скипетръ достался ему, потомъ называетъ себя и говоритъ о своемъ обращеніи и своихъ дѣлахъ. Въ этой пѣсни, одной изъ прекраснѣйшихъ и возвышнѣйшихъ во всей поэмѣ, Данте поднимается до высочайшей философіи въ исторіи, которая не была для него только мертвою послѣдовательностью разнородныхъ и противорѣчивыхъ между собою фактовъ. Скартаццини.
   1--3. "Константинъ (Ада XIX, 115; XXVII. 94) перенесъ столицу Римской имперіи съ запада на востокъ, изъ Рима въ Византію (Рая XX, 55), тогда какъ Эней, женившись на Лавиніи (Ада IV, 126; Чист. XVII, 34 примѣч.), соотвѣтственно ходу всемірной исторіи (Ада XIV, 103 примѣч.), направился отъ Трои, слѣдовательно, отъ подошвъ лежащей недалеко отъ Византіи горы Иды (Чист. IX, 22) въ Италію, т. е. согласно съ видимымъ теченіемъ звѣздъ -- съ востока на западъ. Извѣстно, что Константинъ имѣлъ первоначально намѣреніе основать свой новый Римъ на развалинахъ Иліона". Витте. Итакъ "противъ звѣздъ" (Contra il corso del ciel) -- значить съ запада на востокъ: противъ видимаго теченія звѣздъ съ востока на западъ.-- "Полетъ орла": орелъ -- символъ Римской имперіи, сдѣлавшійся впрочемъ общимъ символомъ для всѣхъ римскихъ легіоновъ лишь со временъ Марія.-- "За Тѣмъ", въ подлинникѣ: all' antico -- за древнимъ, т. е. за Энеемъ, женившимся (за 1200 л.) на Лавиніи, единственной дочери царя Лаціума, Латина (Ада IV, 126; Чист. XVII, 34 и слѣд. и примѣч.), и получившимъ черезъ то въ наслѣдство царство Латина -- Лаціумъ.
   4--6. Константинъ, ставшій императоромъ въ 309 г. по P. X., перенесъ столицу имперіи въ Византію въ 324; Юстиніанъ (говорящій здѣсь духъ) сдѣлался императоромъ въ 526 г., слѣдовательно болѣе 200 лѣтъ "птенецъ Господень" (Г uccel di Dio), орелъ, символъ имперіи, оставался на востокѣ, въ Константинополѣ, недалеко отъ той горы (Иды), откуда онъ слетѣлъ,-- на оконечности Европы, которая только узкимъ проливомъ отдѣляется отъ Азіи. Эти двѣ терцины звучатъ упрекомъ Константину, который, какъ ошибочно полагали, съ перемѣщеніемъ столицы имперіи въ Византію, отдалъ Римъ во власть папѣ,-- даръ, по мнѣнію Данте, незаконный и пагубный (Ада XIX, 115--117; De Monar. III, 10), такъ какъ, по его мнѣнію, Римъ и его имперія утверждены божественнымъ Провидѣніемъ(Convivio. IV 5; De Monar. lib. II, passim), почему и символъ его -- орелъ -- онъ называетъ птенцомъ Господнимъ и священной птицей ("птица Зевса": Чист. XXXIII, 12).-- "Уже въ одѣ Горація III,3, Юноной высказывается прикровенное предупрежденіе, чтобы столицу всемірной имперіи не переносить изъ Рима на воздвигнутый вновь Иліонъ". Копитъ.
   10. Т. е. на землѣ я былъ императоромъ; здѣсь, на небѣ, гдѣ нѣтъ ни царей, ни императоровъ, я ношу имя. данное мнѣ при крещеніи -- Юстиніанъ. "Юстиніанъ (527--565), изъ Ѳракіи, изъ иллирійскаго рода Управла, вступилъ на престолъ послѣ дяди своего Юстина I, изъ крестьянъ сдѣлавшагося императоромъ. Юстиніанъ уничтожилъ послѣднее прибѣжище язычества -- школу Прокла въ Аѳинахъ, и прославился своими реформами и изданіемъ римскихъ законовъ (Codex Justiniani, Pandcctae, Institutions, Novellae), къ чему, по его выраженію, онъ былъ подвинуть "Любовію первой", т. е. Св. Духомъ. Такъ высоко цѣнился во времена Данте Юстиніановъ сборникъ римскихъ законовъ, считавшійся верхомъ совершенства мудрости человѣческой.
   11--12. Въ подлинникѣ: "D' entro alle leggi trassi il troppo e il mano", т. e. уничтожилъ излишнее (troppo) и безполезное (mano); слова эти какъ бы воспроизводятъ слова самого Юстиніана въ его декретахъ: de conceptione et de confirmatione digestorum: "omni supervacua similitudine et iniquissima discordia absoluta".-- "Юстиніановъ сборникъ, говоритъ Витте, заключалъ упрощенный существовавшій въ то время юридическій матеріалъ". Что Данте придавалъ весьма важное значеніе такому упрощенію, видно изъ Чистилища VI, 136 и слѣд., откуда явствуетъ, къ какимъ дурнымъ послѣдствіямъ, по убѣжденію поэта, ведетъ запутанное законодательство, равносильное совершенному беззаконію: In corruptissima republica plurimae leges.
   13--15. Ересь евтихіанъ или монофизитовъ, учившихъ, что во Христѣ было одно естество (или ѵпостась) -- человѣческое. Юстиніанъ былъ ревностнымъ поборникомъ православія; но тѣмъ не менѣе нѣкоторое время онъ находился подъ сильнымъ вліяніемъ жены своей Ѳеодоры, фанатической приверженницы монофизитовъ, возведшей на каѳедру константинопольскую послѣдователя этой ереси, Анѳимія. Придерживался ли самъ Юстиніанъ этой ереси -- вовсе не доказано. "Данте впалъ въ эту историческую ошибку, слѣдуя своему учителю Брунетто Латини (Tesoro, lib. II. с. 25), а также можетъ быть и Орозію и библіотекарю Анастасію, нѣсколько двусмысленно выражающимся по этому вопросу". Скартаццини.
   16--18. Папа римскій Агапитъ, сынъ Гордіана, избранный въ папы 3-го іюня 535 г., прибылъ въ томъ же году въ Константинополь по настоянію остготскаго короля Теодата. Императоръ Юстиніанъ, побуждаемый своей женой Ѳеодорой, требовалъ отъ Агапита утвержденія Анеимія патріархомъ, угрожая ему въ случаѣ отказа изгнаніемъ. Но Агапитъ сказалъ: "Я полагалъ видѣть въ тебѣ христіанскаго императора, а нахожу Діоклетіана". Тогда Юстиніанъ обѣщалъ смѣнить Анеимія, если тотъ не докажетъ справедливость своего ученія; а такъ какъ онъ не доказалъ этого, то и былъ смѣненъ Юстиніаномъ. "Впрочемъ, замѣчаетъ Филалетъ, все это мѣсто приведено здѣсь очевидно съ тѣмъ, чтобы показать, что во времена Юстиніана отношенія двухъ солнцъ Рима, императора и папы, были совершенно правильныя, что онъ подробно развиваетъ въ своемъ трактатѣ De Monarchia".
   18. "Свѣтъ истины", т. е. что во Христѣ двѣ упостаси: божеская и человѣческая.
   20--21. T. e. съ такою же ясностью, съ какою въ твоемъ человѣческомъ умѣ возникаетъ принципъ противорѣчія, т. е. что изъ двухъ противорѣчивыхъ положеній одно необходимо должно быть правильно (свѣтъ), другое -- ложно (мракъ). Каждое противорѣчіе состоитъ изъ двухъ положеній, діаметрально противоположныхъ, изъ которыхъ одно лишь можетъ быть вѣрно, другое -- необходимо должно быть ложно. Положеніе Аристотеля (Categ. X): "In instantibus igitur ac praeteritis affirmatio aut negatio vera sit vel falsa necesse est".
   22. T. e. увѣровалъ въ истинное ученіе церкви.
   24. "Великій трудъ" (L'alto іамого), т. е. улучшеніе законодательства.
   25-- 27. "Велизарій" -- знаменитый полководецъ Юстиніана, отнявшій Италію у остготовъ. Замѣчательно, что Данте ни слова не говоритъ о несправедливости Юстиніана къ Велизарію, можетъ быть потому, что онъ не зналъ объ этомъ обстоятельствѣ, такъ точно какъ и лѣтописецъ Виллани не упоминаетъ объ этомъ: повидимому, имъ обоимъ не были извѣстны сочиненія Прокопія; а можетъ быть Данте и потому не говорить объ этой несправедливости, что не считаетъ это нужнымъ; также точно онъ не упоминаетъ о Трибоніанѣ, истинномъ реформаторѣ законодательства. Кромѣ того, по смыслу этой терцины выходитъ, что оба великія предпріятія Юстиніана, законодательство и завоеваніе Запада, находились въ зависимости отъ его соединенія съ церковью и высшимъ главою ея, тогда какъ, по исторіи, эти предпріятія начались значительно позднѣе его примиренія съ церковью.
   26--27. "Въ знакъ тому",-- смыслъ: небо вѣнчало оружіе Велизарія такою милостью, что это служило мнѣ знакомъ воли Божіей, чтобы я предался единственно дѣламъ мира, а войну предоставилъ моимъ полководцамъ. Скартаццини.
   28--30. "Такимъ образомъ былъ разрѣшенъ первый вопросъ Данте: кто былъ этотъ праведный. Но содержаніе отвѣта даетъ Юстиніану поводъ точнѣе объясниться о возникновеніи и великомъ значеніи Римской имперіи и высказать поученіе двумъ партіямъ -- гвельфамъ и гибеллинамъ, а именно: однимъ -- что они несправедливо не уважаютъ императорскую власть, другимъ -- что они столько же несправедливо поступаютъ, злоупотребляя для низкихъ цѣлей своей партіи символомъ императорства, долженствующимъ служить всецѣло лишь одному правосудію, -- символомъ, который ниже, на планетѣ Юпитерѣ, будетъ, какъ увидимъ, еще болѣе прославленъ въ образѣ орла, сложившагося изъ душъ мужей правды и закона. Дѣйствительно, во времена Данте обѣ партіи потеряли свое глубокое первоначальное политическое значеніе и присоединеніе къ нимъ служило лишь къ оправданію укоренившейся семейной ненависти и другимъ страстямъ". Филалетъ.
   33. "Кѣмъ попранъ онъ", т. е. гвельфами, и "кѣмъ онъ уваженъ" (chi'l s' appropria), т. е. гибеллинами.
   36-- 96. "Здѣсь излагается исторія римскаго орла отъ Энея до Карла Великаго. "Стихи эти, какъ выразился Томмазео, суть какъ бы зародышъ всемірной исторіи, въ родѣ исторіи Боссюэта. Сличи De Monar. 1. III и Convivio tr. IV, гдѣ перечислены тѣ же событія Римской исторіи". Скартаццини.
   36. Палантъ, сынъ Эвандра, царя Лаціума, основалъ на Авентинской горѣ городъ и былъ посланъ отцомъ своимъ на помощь Энею противъ Турна, въ сраженіи съ которымъ былъ убитъ. Виргилій. Энеида VIII -- X. По мнѣнію Данте, Эней наслѣдовалъ права Паланта на царство. Онъ первый пожертвовалъ своей жизнью за будущій Римъ.
   37--39. Альба, т. е. Alba Longa, городъ въ Лаціумѣ, основанный, по преданію, Асканіемъ, сыномъ Энея. Послѣ Асканія царствовалъ въ Альбѣ сынъ его Сильвій, отъ котораго произошелъ цѣлый рядъ большею частью неизвѣстныхъ царей, въ числѣ ихъ Нумиторъ, отецъ Реи Сильвіи и дѣдъ Ромула и Рема. Такимъ образомъ Альба какъ бы мать Рима, съ которымъ впослѣдствіи вступила въ борьбу и была имъ разрушена, при Туллѣ Гостиліи, и сдѣлалась римской колоніей. Ливій. I, 3, 30--33. Троя разрушена въ 1184 году, Римъ основанъ въ 753 г. до P. X.; отъ Асканія до Ромула протекло болѣе трехъ вѣковъ (почему въ подлинникѣ: Per trecent' anni ed oltre).-- "Трехъ противъ трехъ", т. е. Куріаціевъ противъ Гораціевъ. Въ Альба Лонгѣ, построенной А сканіемъ, сыномъ Энея, царствовали его потомки болѣ 300 лѣтъ, до тѣхъ поръ, пока три римскихъ Горація не побѣдили трехъ Куріаціевъ, изъ Альба Лонги послѣ чего она покорилась Риму. De Monar. II, 10--11.
   40--42. Смыслъ: ты знаешь, какіе тріумфы онъ (орелъ) стяжалъ съ того времени, когда произошло похищеніе сабинянокъ, до того дня, когда, со смертію Лукреціи, были изгнаны изъ Рима Тарквиніи. Лукреція -- жена Коллатина, изнасилованная Секстомъ Тарквиніемъ, Ада IV, 127; Ливій. I, 57, 58.-- "Семерыхъ римскихъ царей этой эпохи Данте принимаетъ какъ бы за воспитателей и опекуновъ дѣтства Рима". Филалетъ.
   43--45. Бреннъ, вождь сеннонскихъ галловъ, побѣжденный Камилломъ.-- Пирръ, царь эпирскій (Ада XII, 133 и 134), предводительствовалъ войсками тарентинцевъ противъ Рима, былъ побѣжденъ Фабіемъ при Беневентѣ и принужденъ оставить Италію.
   46--48. "Торкватъ", т. е. Титъ Манлій Торкватъ, убившій галла на поединкѣ и снявшій съ него ожерелье (torques), почему и названъ Торкватомъ. Предводительствуя войсками противъ латинянъ, онъ осудилъ на смерть родного сына за то, что тотъ, вопреки его приказанію, вышелъ за линію укрѣпленій и вступилъ въ опасный бой съ непріятелемъ, хотя и побѣдилъ его. Ливій. VIII, 3--12; Convivio. IV, 5: "Chi dira di Torquato guidi catore del suo figliuolo а morte per amove del pubblico bene sanza divino aiutorio cio avere sofferto?" Скартаццини.-- Луцій "Квинкцій", названный Цинцинатомъ за свои густые курчавые и нечесанные волосы (cirrus cincinnus), въ войнѣ противъ эквовъ былъ призванъ отъ плуга къ диктатурѣ. По минованіи опасности онъ опять возвратился къ своему плугу: примѣръ древней римской патріархальности. Ливій. III
   25.-- О немъ говоритъ Данте въ De Monar. И, 5: "Nonne Cincinnatus ille sanctum nobis reliquit exemplum, libere deponendi dignitatem in termino, quum, assumptus ab aratro, Dictator factus est? Et post victoriam, post triumphum, sceptro imperatorio restituto Consulibus, sudaturus post boves ad stivam libere reversas est". Также Convivio IV, 5.0 немъ говорится еще Рая XV, 129.-- "Фабьевъ, Децьевъ роды" -- знаменитыя фамиліи древняго Рима. Триста человѣкъ изъ патриціанскаго рода Фабіевъ пало геройской смертью за отечество въ 477 г. до P. X. въ войнѣ противъ Вейевъ. Изъ фамиліи Деціевъ трое: отецъ, сынъ и внукъ, погибли, храбро сражаясь за отечество: отецъ въ галльской войнѣ, сынъ въ этрусской, внукъ въ войнѣ противъ тарентинцевъ и Пирра (Ливій. VII, 34; VIII, 6; X, 27; Flor. I, 18). О Деціяхъ Данте говорить въ книгѣ De Monar. II, 5: "Ассепdunt nunc illae sacratissimae victimae Deciorum, qui pro salute publica devotas animas posuerunt". Сличи Convivio IV, 5.
   48. Въ подлинникѣ: Ebber la fama che volontier mirro. Комментаторы различно объясняютъ глаголъ mirro: одни принимаютъ miro (отъ mirare,-- созерцаю) или ammiro, съ удвоеніемъ буквы г для риѳмы; и-въ такомъ случаѣ смыслъ будетъ слѣдующій: стяжали то, чему я охотно удивляюсь; другіе производятъ этотъ глаголъ отъ слова мирра (mirra), благовонная смола, употреблявшаяся при бальзамированіи труповъ; "mirro, id est: conservare victor ut mirra conservat corpora mortua", Postula toreC as sinese; и тогда смыслъ будетъ, какъ объясняетъ Пьетро Данте: "mirro, id est conserve. Nam guttae myrrhae, arboris Arabiae, habent conservare res in odore"; или, какъ объясняетъ Бенвенуто Рамбалди: "то, что я охотно прославляю, передаю безсмертію", такъ какъ мирра предохраняетъ отъ гнилости. Скартаццини.
   49--51. Арабы, т. е. карѳагеняне. По мнѣнію Данте, карѳагеняне происходили отъ арабовъ, именно отъ арабскаго царя Иффика, на основаніи словъ Леона Африканскаго (Africae descript, lib. I, c. 1), гдѣ сказано: "Ab Iffico Arabiae Fclicis Rege, qui omnium primus hanc terram (Africain) incolluisse fertur. Hic quum adversus Assyrian regem bellum gereret, ab eodem tandem regno pulsus, cum toto exercitu Nilum transmisit, et Occidentem versus suas copias traducens non prius quievit, quam in earn partem Carthagini vicinam perventum est".-- Вообще, въ этой терцинѣ говорится о войнѣ римлянъ съ карѳагенянами. Ада XXVIII, 10 и слѣд. и примѣч. Сличи De Monar. И, 11: "Scipione vero pro Italis, Hannibale pro Africanis in forma duelli bellum gerentibus, Italis Afri succubuerunt".
   51. Воззваніе къ рѣкѣ По совершенно въ духѣ латинскихъ поэтовъ, напримѣръ, Овидія (Превращ. V, 350--351):
   
   Но десную его Авзонскій Пелоръ прикрываетъ,
   Лѣвую ты вотъ, Пахинъ: Лилибеемъ придавлены ноги.
   Перев. А. Фета.
   
   Рѣка По течетъ съ восточной стороны горы Монъ-Визо въ тѣсномъ горномъ ущельѣ. Аннибалъ сдѣлалъ свой знаменитый переходъ въ Италію, по однимъ, черезъ Монъ-женевръ, по другимъ -- чрезъ Монъ-Сенисъ, но всего вѣроятнѣе чрезъ Малый С.-Бернардъ (Викгамъ и Крамеръ). По общему мнѣнію современниковъ Данте и его самого, онъ перешелъ черезъ Монъ-женевръ.-- Слово "стремя* переводчикъ употребилъ въ смыслѣ водопада, быстрины теченія, опираясь на авторитетъ Жуковскаго, который говоритъ (Одиссея XIV, 253):
   
                                                    ... Мы въ открытое море
   Вышли, и съ быстропопутнымъ пронзительнымъ вѣтромъ Бореемъ
   Плыли, какъ будто по стремю, легко.
   
   Также у Державина ("На умѣренность"): "Течетъ въ свое природа стремя".
   52--53. "Подъ нимъ", т. е. подъ сѣнью римскаго орла.-- "Сципіонъ", т. е. Публій Корнелій Сципіонъ Старшій (Африканскій), побѣдитель во второй Пунической войнѣ, о которомъ Данте въ своемъ Convivio IV, 5, сказалъ: "quelle benedetto Scipione giovane" (потому и въ подлинникѣ сказано: Sott' esso giovanetti trioiifaro Scipione e Pompeo).-- "Вождь Помпей", т. e. Гней Помпей Великій.
   53--54. "Но для холма" -- здѣсь разумѣется холмъ Фьезоле, подъ которымъ построена Флоренція, гдѣ родился поэтъ. По словамъ Виллани, послѣ пораженія Катилины, происшедшаго въ этой мѣстности, городъ Фезулы (Фьезоле), гдѣ утвердилась партія Катилины, былъ взятъ и разрушенъ римлянами и на мѣстѣ его, у подошвы горы, была построена Флоренція. Въ числѣ вождей при осадѣ этого города Виллани называетъ Цезаря, Цицерона и Помпея (Istor. Fiorent. lib. I, cap. 30). По контексту этого мѣста, мѣстоименіе "онъ" относится, впрочемъ, не къ Помпею, а къ римскому орлу, чѣмъ устраняется споръ комментаторовъ относительно этого мѣста.-- "Горекъ" (amaro), т. е. жестокъ, погибеленъ.
   55--57. Смыслъ: около того времени, когда небу было угодно водворить миръ на всей землѣ (въ подлинникѣ: il ciel volle Ridur lo mondo а suo modo sereno), Цезарь, по волѣ сената и римскаго народа, поднялъ священнаго орла (sacro-santo segno) противъ Галліи. Слѣдовательно, здѣсь говорится о времени, предшествовавшемъ рожденію Христа, концѣ старой эры ("къ исходу дней"), и приближенію начала царствія Божія. Сличи De Monar. I. 16: "Et quod tunc humanum genus fuerit felix in pacis universalis tranquillitate, hoc historiographi omnes, hoc poetae illustres, hoc etiam Scriba mansuetudinis Christi testari dignatus est, et denlque Paulus, plenitudinem temporis statam ilium felicissimum appelavit".
   58--60. Въ этой терцинѣ очерченъ весь театръ Галльской войны. Это мѣсто, повидимому, заимствовано у Лукана, который, кромѣ Рейна, поименовываетъ всѣ названныя здѣсь рѣки.
   
   Mi vada liquerunt Isarae, qui gurgite ductus
   Per tarn multa suo, famae majoris in amneni
   Lapsus, ad aequoreas nomen non pertulit undas...
   Finis et Hesperiae, promoto limite, Varus...
   Optima gens flexis in gyrum Scquana frenia...
   Qua Rhodanus raptum velocibus undis
   In mare fert Ararim....
   Луканъ, Bell, civil. I, 399.
   
   Варъ -- рѣка, составляющая границу между Галліей и Италіей, или, лучше, между Галліей трансальпинской и цизальпинской. Изаръ (теперь Isère) -- рѣка въ Галліи, вытекающая изъ Грайскихъ Альпъ и впадающая въ Рону. Эръ или Эра, иначе Arar, Araris (нынѣ Сона), вытекающая изъ Вогезовъ и впадающая тоже въ Рону около Ліона.
   61--72. "Въ этихъ терцинахъ рѣзко и кратко очерчены подвиги Цезаря въ гражданской войнѣ, переходъ черезъ Рубиконъ и завоеваніе Италіи, пораженіе Помпея и Альфранія въ Испаніи, нерѣшительный бой при Диррахіѣ и рѣшительная битва при Фарсалахъ, послѣ которой Помпей бѣжалъ въ Египетъ, гдѣ и былъ убитъ". Филалетъ.-- "Рубиконъ", небольшая рѣчка между Римини и Равенной, впадающая въ Адріатическое море; въ древности она отдѣляла Галлію цизальпинскую отъ собственно Италіи. Переходъ черезъ эту границу въ Италію во главѣ войскъ былъ запрещенъ всякому римскому военачальнику. Открытый переходъ Цезаря черезъ Рубиконъ былъ явнымъ знакомъ возстанія противъ отечества и началомъ гражданской войны.
   62. "Въ какую воспарилъ затѣмъ онъ даль", т. е. какъ прославился.
   64. "Въ этомъ стихѣ упоминается испанская война противъ Петрея Афранія и Варрона, легатовъ Помпея. Здѣсь поэтъ какъ бы забываетъ, что и Цезарь, и приверженцы Помпея сражались подъ римскими орлами; въ Аду (XXVIII, 96 и слѣд.) онъ болѣе безпристрастенъ, помѣщая Куріана между осужденными". Скартаццини.
   65. "Диррахій" (прежде назывался Епидамнъ, теперь Дураццо) -- замѣчательный приморскій городъ Греческой Иллиріи, мѣсто высадки прибывающихъ изъ Италіи. Въ немъ Цезарь былъ осажденъ помпеянцами. Цезарь, Bell. civ. III, 13 и слѣд.-- Фарсаль (теперь Фарса) -- городъ въ Ѳессаліи, прославившійся рѣшительной битвой, въ которой Цезарь одержалъ окончательную побѣду надъ Помпеемъ (48 г. до P. X.). Цезарь, Bell. civ. III, 90--99.
   66. Смыслъ: рѣшительная побѣда при Фарсалѣ повергла Египетъ ("Нилъ") въ скорбь и по причинѣ измѣнническаго убійства Помпея, бѣжавшаго въ Египетъ, и вслѣдствіе предчувствія близкой войны.-- Вообще, какъ замѣчаетъ Филалетъ, въ изложеніи этихъ событій Данте слѣдуетъ болѣе Лукану (Фарсаліи), чѣмъ самому Цезарю, съ записками котораго онъ, повидимому, былъ менѣе знакомъ, чѣмъ съ поэмой перваго.
   67--72. Разбитый при Фарсалѣ, Помпей бѣжалъ въ Египетъ и тамъ былъ" убитъ. Затѣмъ Цезарь перенесъ оружіе въ Египетъ и въ Малую Азію. По словамъ Лукана, Цезарь посѣтилъ мѣстность Трои, гдѣ видѣлъ Симоисъ, рѣку Трои, и Антандръ, приморскій городъ Малой Фригіи, откуда Эней вслѣдъ за своимъ орломъ отправился въ море (ст. 3 настоящей пѣсни). Отсюда Цезарь опять вернулся въ Египетъ, свергъ съ престола Птоломея, разбилъ нумидійскаго царя Юбу, поддерживавшаго остатки помпеянскихъ войскъ и умертвившаго себя послѣ проигранной битвы съ Цезаремъ. Наконецъ, побѣдилъ въ Испаніи Лабіена и двухъ сыновей Помпея, окончивъ такимъ образомъ гражданскую войну, продолжавшуюся четыре года.
   73--81. Въ этихъ терцинахъ вкратцѣ говорится о войнахъ, веденныхъ подъ римскимъ орломъ въ рукахъ императора Октавіана, бывшаго вторымъ послѣ Юлія цезаремъ.-- Въ подлинникѣ этотъ знаменосецъ названъ baiulo (латинское bajulus). Здѣсь говорится о побѣдѣ Августа надъ убійцами Цезаря, Брутомъ и Кассіемъ, при Филиппахъ, о пораженіи Марка Антонія при Мутинѣ (Моденѣ) и консула Луція Антонія, когда Перуджія была почти совершенно разрушена.-- "Брутъ" и поименованный въ подлинникѣ Кассій, послѣ Филипискаго сраженія, умертвили себя (Ада XXXIV, 64 и слѣд.) -- "Хотя въ ст. 66 послѣдней пѣсни Ада и говорится, что Брутъ "тамъ корчится безъ словъ" (non fa motto), однако-жъ лай его, о которомъ здѣсь сказано (ст. 74), выражаетъ скорѣе не рѣчь, а безсильное бѣшенство грѣшника противъ непреложнаго завѣта Провидѣнія въ пользу монархіи". Филалетъ.
   75. "Уже въ 43 г. до P. X., незадолго передъ учрежденіемъ тріумвирата, Октавіанъ разбилъ при Мутинѣ Марка Антонія. Въ 41 г. Луцій Антоній, братъ Марка, поднялся на Октавіана и собралъ войско у Перузіи (Перуджіи). Послѣ продолжительной осады, во время которой городъ терпѣлъ ужасный голодъ, онъ принужденъ былъ наконецъ сдаться Октавіану". Витте.
   76--78. "Смерть Клеопатры отъ укушенія аспидомъ извѣстна всякому. По смыслу этого мѣста можно заключить, что Данте помѣщаетъ ее въ аду, какъ самоубійцу, между тѣмъ она помѣщена въ немъ (Ада V, 63) за сладострастіе и распутство". Ноттеръ.
   79. Т. е. до Краснаго (Чермнаго) моря, до береговъ котораго Египетъ былъ завоеванъ Августомъ. "Побѣдитель въ странахъ Авроры -- на Красномъ прибрежьи". Виргилій, Энеида VIII, 686, въ перев. А. Фета.
   81. Храмъ Януса въ Римѣ запирался лишь тогда, когда народъ римскій не велъ ни съ кѣмъ войны. Ливій, I, 19. Извѣстно, что храмъ Януса, запиравшійся при Августѣ нѣсколько разъ, до него былъ запертъ лишь два раза.
   82--84. "Орелъ, мной чтимый, какъ кумиръ", въ подлинникѣ просто: сhe parlar mi lace, т. е. который заставляетъ меня говорить о немъ; сличи выше, ст. 32 и слѣд. этой пѣсни.-- "Въ странѣ живыхъ", въ подлинникѣ: Іо regno mortal, т. е. на землѣ, назначенной (по ученію Данте) самимъ Богомъ подъ власть Римской имперіи.
   87. "Цезарь третій", т. е. императоръ Тиберій, который былъ третьимъ цезаремъ, если считать первымъ Юлія Цезаря. Въ царствованіе Тиберія Христосъ былъ распятъ на крестѣ. Въ своей De Monarchіа II, 13, Данте придаетъ особенную важность тому обстоятельству, что Христосъ былъ распятъ по приговору законно установленнаго судьи имперіи, Пилата,-- приговору, въ силу котораго совершилось искупленіе грѣхопаденія Адамова. "Черезъ это самое императора" римскій является здѣсь какъ бы органомъ божественнаго правосудія, бросающаго высочайшій блескъ на достоинство римскаго орла". Филалетъ.
   88--90. "Богъ прогнѣвленъ на всю землю за грѣхопаденіе Адама. Грѣхъ этетъ была" искупленъ смертію Христа, принесшаго Себя на жертву. Смерть же Христа совершилась въ царствованіе императора Тиберія". Витте.-- "Главѣ всѣхъ адскихъ силъ", т. е. сатанѣ, отъ коего произошло грѣхопаденіе; въ подлинникѣ: del peccato antico (93) -- древнее грѣхопаденіе.
   91--93. "Діалектика совершенно своеобразная! Крестная смерть Христа для искупленія нашего грѣха была необходимымъ попущеніемъ божественнаго правосудія, а совершеніе этой казни законно-поставленнымъ судьею Римской имперіи указываетъ въ свою очередь на Римскую имперію, какъ на органъ божественнаго промысла". Флейдереръ. "Но это мщеніе со стороны евреевъ было новымъ преступленіемъ, которое и было наказано Титомъ, разрушившимъ Іерусалимъ. Ва" слѣдующей пѣсни это излагается подробнѣе". Штрекфусъ.
   94--96. "Какъ папа Стефанъ II призвалъ на помощь Пипина противъ Астольфа, такъ папа Адріанъ I искалъ въ 773 г. помощи у Карла Великаго противъ короля лангобардовъ Дезидерія. Карлъ Великій во время защиты Адріана не была" еще императоромъ и, слѣдовательно, не имѣла" еще въ своихъ рукахъ орла римскаго, ибо онъ получилъ его нѣсколько позднѣе, и въ этомъ смыслѣ поэта" могъ сказать, что орломъ совершено предпріятіе, повлекшее за собой возникновеніе Западной Римской имперіи, охраняемой сѣнью его крылъ". Витте.
   97--99. Въ этой терцинѣ заключается порицаніе какъ гвельфамъ, такъ и гибеллинамъ -- судъ самый справедливый и безпристрастный надъ обѣими партіями. Съ истиннымъ великодушіемъ ума и сердца поэтъ равно осуждаетъ и ту, и другую, -- гвельфовъ за то, что посягаютъ на священную императорскую власть, которая должна быть германская, но не французская; гибеллиновъ -- за то, что интересы власти императорской смѣшиваютъ со своими собственными, партійными интересами. Скартаццини.
   100--102. "Общаго девиза" (pubblico segno) -- орла, символа Римской имперіи; "лилій" -- символа французскихъ королей, и въ частности Карла II Анжуйскаго, стоявшаго тогда во главѣ гвельфской партіи. "Тѣ" -- гвельфы, "этимъ" -- гибеллинамъ, сдѣлавшимъ орла орудіемъ своихъ собственныхъ интересовъ.
   103--105. Воззваніе къ гибеллинамъ. Стихи эти напоминаютъ Ада XV, 69 и слѣд. Сличи также о гибеллинахъ Рая XVII, 61 и слѣд.
   107. "Новый Карлъ", вѣроятно Карла" Валуа, названный здѣсь, въ отличіе отъ Карла II, неаполитанскаго, Карломъ новымъ; "ему была дана надежда на императорскій тронъ, если онъ сокрушитъ партію гибеллиновъ въ Италіи. Еще въ Чистилищѣ (XX, 71 и слѣд.) Данте высказалъ свое презрѣніе къ нему". Ноттеръ.
   108. "Вѣроятно намекъ на льва, находившагося прежде въ гербѣ французскихъ королей (Ада 1, 45 и слѣд.); слѣдовательно, намека" на Карла Валуа". Ноттеръ. Другіе комментаторы, напримѣръ Бенвенуто Рамбалди, разумѣютъ подъ этими львами вообще царей, побѣжденныхъ римскимъ орломъ, напримѣръ, Югурту. "Земные властители въ Св. Писаніи называются львами, напримѣръ, у Іезекіиля XIX, 2 и слѣд." Витте.
   109--110. "Не разъ уже оплакивали дѣти" -- намекъ на библейскія слова: "Наказывающій дѣтей за вину отцовъ" Исхода, XX, 5. "Тутъ Данте, повидимому, намекаетъ на посягательства Филиппа Прекраснаго на императорскую германскую корону". Витте.
   112--126. "Малой сей звѣзды чертогъ" -- планета Меркурій. "Mercurio e la più piccola Stella del cielo". Convivio II, 14. "На этой планетѣ помѣщены тѣ, которые хотя и жили праведно, но преимущественно руководствовались любовью къ земной славѣ. Поэтому они и помѣщены на небѣ ниже другихъ, можетъ быть согласно съ Евангеліемъ: желающіе возвыситься -- будутъ унижены. Слабые4 духомъ и занятые лишь своею собственной славой, они поставлены вблизи тѣхъ, которые по слабости характера не выполнили своего обѣта. Они были честолюбивы, честолюбіе же состоитъ въ погонѣ за почестями. "Importat enim ambitio cupiditatem honoris", говоритъ Ѳома Акв., прибавляя, что "illi qui solum propter honorem vel bona faciunt, vel mala vitant, non sunt virtuosi". Sum. Theol. p. II, 2, qu. CXXXI, art. 1". Скартаццини.-- "Весьма глубокомысленная идея помѣстить въ этой маленькой планетѣ, которую, согласно Рая V, 129, нашъ взоръ за блескомъ солнца едва примѣчаетъ, души тѣхъ, которые творили добро не столько изъ чистой любви, сколько изъ желанія отличиться. Въ Чистил. XIII, 133 и слѣд. и XI, 118 и слѣд. поэтъ причисляетъ себя къ честолюбивымъ; поэтому слова въ предыдущей пѣсни Рая, ст. 106: "Вотъ тотъ, кто жаръ любви зажжетъ въ насъ чище" были истолкованы нѣкоторыми комментаторами не однимъ лишь выраженіемъ радости, но и намекомъ на то, что поэта, какъ предсказываютъ эти души, по смерти займетъ свое мѣсто на этой планетѣ, или, вѣрнѣе (Рая IV, 31--39), достигнетъ той степени блаженства, которая символически представлена сліяніемъ съ этой планетой". Ноттеръ.-- "Окончивъ свое поученіе объ орлѣ, Юстиніанъ отвѣчаеть въ этой терцинѣ на 2-й вопросъ Данте (V, 127), почему онъ помѣщенъ на этой низшей ступени, на Меркуріи? Отвѣтъ: души, здѣсь помѣщенныя, при всѣхъ заслугахъ, не смыли съ себя пятна честолюбія, которое и не дозволило ихъ христіанскимъ добродѣтелямъ получить полную чистоту и совершенство (ст. 112--114). Потому и на небѣ онѣ не могутъ подняться выше (115--117); но тѣмъ не менѣе и на той степени своего поднятія онѣ вполнѣ счастливы, именно тѣмъ, что сами сознаютъ, что по божественному правосудію имъ приличествуетъ именно это, а не другое мѣсто (118--123). А такъ какъ онѣ, какъ и всѣ праведные, довольны и блаженствуютъ каждый въ отдѣльности на своемъ мѣстѣ, то это именно различіе отдѣльныхъ тоновъ и образуетъ тѣмъ болѣе восхитительный аккордъ небесной гармоніи (124--126). Сличи Рая Ш, 49 и примѣч.-- Къ удовлетворенію историческаго правосудія служить то, что Юстиніанъ са.мъ сознается въ своей суетности и любви къ великолѣпію, послѣ того, какъ Данте только что вознесъ его въ сущности нѣсколько выше, чѣмъ сколько онъ заслуживаетъ. Изъ сопоставленія этого мѣста съ 104 ст. предыдущей пѣсни нѣкоторые комментаторы выводятъ, однакожъ невѣрно, будто Данте самъ указываетъ себѣ будущее мѣсто на этой планетѣ,-- невѣрно потому, что онъ всего чаще относитъ себя къ гордымъ (Чист. XIII, 133; XI, 118 и слѣд.), гордость же и честолюбіе не всегда идутъ рука объ руку: къ тому же подобнымъ образомъ Данте встрѣчаютъ праведные на всѣхъ звѣздахъ. Данте предсказываетъ себѣ только блаженство вообще. Рая XV, 31 и слѣд.". Флейдереръ.
   117. "Какъ вы можете вѣровать, когда другъ ота друга принимаете славу, а славы, которая ота единаго Бога, не ищете?" Іоанна V, 41.
   118. Сличи Рая III, 70 и слѣд.
   125--126. "Domus est una, quia unum est summum Bonum, id est Deus ipso, sed diversitas mansionum ibi erit". Петръ Ломбардскій. Sent. IV. Сличи Іоан. XIV, 2.
   126. Намекъ на гармонію сферъ. Рая I, 78, примѣч.
   127. "И въ этомъ перлѣ", въ подлинникѣ: margherita, жемчужина, т. е. въ Меркуріи; сличи Рая II, 34 и примѣч.-- "Блещетъ яркимъ свѣтомъ". "Тогда праведники возсіяютъ, какъ солнце, въ царствѣ Отца ихъ". Матѳ. XIII, 43.
   128. "Ромео" буквально значитъ пилигримъ (именно пилигримъ, идущій въ Римъ, отъ сліянія словъ Romain ее, тогда какъ паломниками, palmieri, назывались ходившіе на поклоненіе Гробу Господню и нерѣдко приносившіе оттуда пальмовыя вѣтви, а peregrini, -- ходившіе на поклоненіе гробу св. Іакова въ Кампостеллу). "Но преданію, этотъ Ромео, на возвратномъ пути изъ своего паломничества. появился, не назвавъ своего имени, при дворѣ Раймунда Беренгара IV, послѣдняго графа провансальскаго, которому онъ такъ понравился, что тотъ передалъ ему управленіе страною и въ особенности разстроенными ея финансами. Чтобы приличнымъ образомъ выдать замужъ четырехъ дочерей графа, онъ не пожалѣлъ никакихъ усилій для того, чтобы приготовить старшей изъ нихъ блистательное приданое. Она такимъ образомъ стала супругой французскаго короля Людовика Святого. Этотъ брачный союзъ побудилъ англійскаго короля Генриха III вступить въ бракъ со второю дочерью графа, Элеонорою, даже безъ приданаго. Вскорѣ затѣмъ послѣдовалъ бракъ брата короля Генриха, Ричарда Корнваллійскаго, впослѣдствіи германскаго короля, съ третьей дочерью и, наконецъ, но уже по смерти графа (ум. 1245 г.), послѣдовалъ бракъ брата Людовика IX, Карла Анжуйскаго, впослѣдствіи короля неаполитанскаго, съ самой младшею дочерью графа и его наслѣдницею, Беатриче (Чист. XX, 61 примѣч.). Между тѣмъ Беренгаръ, какъ говоритъ преданіе, подстрекаемый завистливыми провансальскими баронами, вмѣсто прежняго довѣрія сталъ оказывать Ромео полное недовѣріе и въ строгихъ выраженіяхъ потребовалъ отъ него отчета въ его управленіи. Къ посрамленію своихъ противниковъ, Ромео далъ блистательный отчетъ въ своихъ дѣйствіяхъ и затѣмъ, не принявъ ни малѣйшаго подарка, какъ нищій удалился отъ двора такимъ же неизвѣстнымъ, какимъ и пришелъ. Такова легенда; исторически вѣрно здѣсь, кажется, то, что этотъ Ромео былъ провансалецъ изъ благороднаго рода Вильнёвъ; легенда же объ его пилигримствѣ возникла отъ смѣшенія его имени съ словомъ romeo -- пилигримъ изъ Рима". Витте. Объ этомъ Ромео упоминаетъ Виллани (Istor. Fior. üb. VI, с. 92). Сличи Филалета, а также Скартаццини.-- Замѣчательно, что Данте помѣщаетъ смиреннаго, не ищущаго славы и нисколько не честолюбиваго Ромео на Меркуріи, между тѣми, которые слишкомъ любили свою собственную славу и небрегли о славѣ Господней. По мнѣнію Скартаццини, отвѣтъ заключается въ послѣднихъ трехъ стихахъ этой пѣсни. Юстиніанъ представляетъ типъ людей, ищущихъ славы и чести въ великихъ дѣлахъ, Ромео ищетъ того же, т. е. своей собственной славы, болѣе чѣмъ славы Божіей, но путемъ обратнымъ, т. е. путемъ смиренія: это типъ смиренныхъ честолюбцевъ. Хотя поэтъ и не говоритъ объ этомъ прямо, но это очевидно явствуетъ изъ того факта, что онъ помѣщаетъ между честолюбцами эту личность -- человѣка, по виду, столь смиреннаго и далекаго отъ притязаній на похвалы и славу земную. Сличи мнѣніе Поттера, полагающаго, что на Меркуріи помѣщены и тѣ, заслуги коихъ остались сокровенными по ихъ же собственной винѣ, и опроверженіе такого мнѣнія у Флейдерера.
   130--132. Смыслъ: враждебные поступки придворныхъ противъ Ромео не послужатъ имъ въ пользу. По Филалету, это замѣчаніе относится къ Карлу Анжуйскому, который, благодаря устроенному при участіи Ромео браку его съ Беатриче (Чист. XX, 61 примѣч.), получилъ Провансъ и своимъ строгимъ управленіемъ не могъ быть пріятенъ вельможамъ.
   133. См. выше, въ примѣч. ст. 128. Изъ трехъ дочерей РаймундаБеренгара Маргарита вышла замужъ за Людовика IX французскаго, Элеонора -- за Генриха III англійскаго, Санкція -- за Ричарда Корнваллійскаго, избраннаго въ короли Германіи. Четвертая, Беатриче, вышла за Карла Анжуйскаго. Оскорбленная въ своей гордости тѣмъ, что у нея одной не было короны, она, говорятъ, побудила Карла принять предложенную ему напой сицилійскую корону.
   138. Въ подлинникѣ: gli assegno sette е cinque per diece. По словамъ Виллани, Ромео утроилъ доходы Раймонда, по Данте говоритъ, что онъ увеличилъ ихъ лишь въ пропорціи 10:12=10: (5 + 7).
   

ПѢСНЬ СЕДЬМАЯ.

   1. Слѣдуя разъ принятому правилу, мы приводимъ здѣсь эту терцину въ такомъ видѣ, какъ она стоитъ въ подлинникѣ, присоединивъ почти подстрочный ея переводъ съ удержаніемъ риѳмы второго стиха; такимъ образомъ русскій переводъ терцины можетъ замѣнить подлинную, безъ нарушенія цѣпи терцинь.-- Возносясь въ небо, Юстиніанъ поетъ гимнъ на латинскомъ языкѣ, офиціальномъ въ католической церкви, на языкѣ, употребляемомъ и праведными на небѣ (Рая XV, 28). Къ латинскому языку въ гимнѣ примѣшаны слова еврейскія, можетъ быть случайно, а можетъ быть и съ намѣреніемъ: гимнъ слагается изъ двухъ церковныхъ языковъ, до-христіанскаго и послѣ-христіанскаго. Еврейскія слова здѣсь: Osannа, Sabaoth и malachoth. Первыя два. слова понятны каждому. Слово "malachoth" подало поводъ къ разнымъ толкованіямъ. "Данте не зналъ по-еврейски и заимствовалъ еврейскія слова, очевидно, изъ Vulgata, на первой страницѣ которой въ Prologue galeatus блаж. Іеронима читаемъ: Quart us Malachi in, id est Regum, qui tertio et quarto Regain volumine continetur. Meliusque inulto est Malachim, id est Regum, quam Malachoth, id est Regnorum dicere. Отсюда Данте заимствовалъ свой malachoth, полагая, что это слово значитъ то же, что и латинское Regnorum". Скартаццини.
   4. "Праведники, одѣянные свѣтомъ, выражаютъ свою радость круговою пляскою, которая становится живѣе, быстрѣе и блистательнѣе, когда имъ является какой либо поводъ къ проявленію болѣе высокой любви и радости. Такое проявленіе блаженства можетъ многимъ показаться слишкомъ обыкновеннымъ и земнымъ, но пусть попробуютъ придумать для этого болѣе достойное подобіе, чѣмъ, напоминающее хороводъ, движеніе звѣздъ въ безпредѣльномъ пространствѣ". Штpекфусъ.
   6. "Два ореола", въ подлинникѣ: Sopra la quai doppio lume s'addua. Два ореола свѣта вокругъ головы Юстиніана обозначаютъ заслуги его, какъ законодателя и завоевателя. Юстиніанъ въ предисловіи къ своимъ Институціямъ говорить: "Imperatoriam maiestatem non solum armis decoratam, sed etiam legibus oportet esse ar mata in".
   7--9. "Въ едино торжество" (danza), т. е. возобновили свое круговое движеніе вмѣстѣ со звѣздой: сравненіе съ вихремъ искръ надъ пламенемъ выражаетъ и блескъ этихъ душъ, и быстроту ихъ исчезновенія вслѣдствіе того, что планета Меркурій, гдѣ находятся эти души, теперь быстро удаляется отъ возносящагося Данте.
   10--12. Смыслъ: по однимъ комментаторамъ, Данте мучило сомнѣніе относительно того вопроса, который потомъ разъясняетъ Беатриче ниже, въ ст. 19 и слѣд. по другимъ -- онъ находился въ колебаніи, спроситъ или не спроситъ Беатриче.-- Троекратное повтореніе "скажи" вѣрно выражаетъ нерѣшительное состояніе духа; впрочемъ, такія повторенія часто встрѣчаются у Данте, напр., Ада III, 1 и слѣд.; Чист. XX,86 и слѣд.; Рая V, 122.-- "Кто мнѣ была божественнымъ витіей", въ подлинникѣ: Che mi disseta con le dolci stille, которая утоляетъ мою жажду сладостными каплями истины.
   13--14. Имя Беатриче въ разговорномъ языкѣ сокращается въ Биче (Вісе)" особенно во Флоренціи. Благоговѣніе Данте къ Беатриче выражено здѣсь весьма характернымъ образомъ: все, даже начальная (В) и послѣднія (ИЧЕ) буквы ея имени вызываютъ въ немъ чувство глубокаго уваженія къ его возлюбленной.
   15. Смыслъ: "Духъ почтенья" помѣшалъ Данте сдѣлать вопросъ, какъ будто бы онъ былъ удрученъ сномъ (come l' nom ch' assona). Нѣкоторые (Вентури, Ноттеръ) находятъ это сравненіе не совсѣмъ удачнымъ, такъ какъ Данте не хочетъ сказать, что онъ засыпаетъ, но только то, что онъ склонилъ голову внизъ.
   18. Въ подлинникѣ: che nel fuoco faria l'uom felice -- что даже въ огнѣ сдѣлала бы человѣка счастливымъ.
   19. "Слѣдующее (третье) систематическое ученіе о главныхъ догматахъ христіанскаго вѣроученія распадается на двѣ части: 1) почему, необходимая для искупленія, крестная смерть Христа была вмѣнена евреямъ въ грѣхъ, за который, согласно 92 ст. предыдущей пѣсни, они понесли наказаніе отъ Тита (ст. 20--56 настоящей пѣсни)? и 2) почему Богъ избралъ именно этотъ путь для искупленія, тогда какъ (согласно съ Григоріемъ Великимъ, Ѳомой Акв.) могли бы найтись и другіе пути (ст. 56--120 этой пѣсни)? Отвѣтъ на оба вопроса, несмотря на всю ихъ схоластичность и діалектику, легко доступенъ для знакомыхъ съ христіанскими идеями". Флейдереръ.
   20--21. Сличи слова Юстиніана Рая VI, 91--93. Данте кажется непонятнымъ, почему крестная смерть Христа съ одной стороны разсматривается какъ справедливое наказаніе, а съ другой -- какъ наказуемое преступленіе. "Se Christo patendo morte sub legno della croce aveva giustamente vendicato in se stesso l'antico peccato de' primi parenti: come poteva Tito giustamente aver vendicato la morte di Christo negli Ebrei сhe lo crocifissero". Томмазео.
   25--51. "Беатриче доказываетъ, что смерть Христа была справедлива (giusta), и что въ то же время справедливо были наказаны виновники ея. Справедлива была смерть потому, что Христосъ облекся въ плоть человѣческую, осужденную въ первомъ человѣкѣ, и эта плоть была справедливо наказана на крестѣ. Но такъ какъ Христосъ сохранилъ свое божественное естество вмѣстѣ съ человѣческимъ, то это божественное естество было святотатственно гонимо и оскорблено. Другими словами: смерть Христа справедлива, поскольку онъ былъ человѣкъ, и святотатственна, поскольку онъ Богъ. Тонкость мудрствованія чисто схоластическая, забывающая единство лица во Христѣ: не два лица, человѣкъ и Богъ, но одно лицо умерло на крестѣ -- Богочеловѣкъ". Скартаццини.
   25--26. "Надъ волей гнетъ". Въ подлинникѣ: freno (узда) alia virtu, т. е. fraenum concupiscentіае, техническое школьное выраженіе, для обозначенія первичнаго (originale) правосудія, подчиняющаго хотѣніе плоти разуму. Ѳома Акв. Sum. Theol. p. I, qu. CV, art. I. Скартаццини.-- "Тотъ, кто не родился" (quell' uom che non nacque), т. e. Адамъ, созданный непосредственно Богомъ,-- человѣкъ, о которомъ Данте сказалъ (De Vulg. eloq. I, 6): "Vir sine matre, Vir sine lacté, qui neque pupillarum aetatem, nec vidit adultam".
   27. "Однимъ человѣкомъ грѣхъ вошелъ въ міръ, и грѣхомъ смерть; такъ и смерть перешла во всѣхъ человѣковъ, потому что въ немъ всѣ согрѣшили". Къ Римлянамъ V, 12. Здѣсь не мѣсто излагать ученіе св. отцовъ и схоластиковъ о послѣдствіяхъ грѣха Адамова на весь родъ человѣческій; достаточно замѣтить, что Данте придерживался здѣсь главнымъ образомъ блаж. Августина и Ѳомы Акв. Сличи: Блаж. Августинъ. Op. imperf. VI, 23; Ѳома Акв. Sum.Theol. p. I, 2-ae, qu. LXXXI, art. 1.
   28. "Больной" (inferma). "Вся голова въ язвахъ, и все сердце исчахло. Отъ подошвы ноги до темени головы нѣтъ у него здороваго мѣста: язвы, пятна, гноящіяся раны". Исаія I, 5, 6.
   29. "Всѣ мы блуждали, какъ овцы"; Исаія ЫИ, 6. "Вы были какъ овцы блуждающія". 1-е посл. Петра II, 25.
   30. "Богъ-Слово" -- т. е. Христосъ. "Въ началѣ было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Богъ". Іоанна I, 1.-- "Не явился", въ подлинникѣ: низшелъ (discender piacque), согласно съ Іоанна III, 13: "Никто не восходилъ на небо, какъ только сшедшій съ небесъ Сынъ Человѣческій, сущій на небесахъ".
   31. "Гдѣ" (U'), т. е. на землѣ, въ мірѣ. "Естество" т. е. человѣческое, удалившееся (allungata) отъ своего Создателя подъ дѣйствіемъ грѣха. Сличи Convivio IV, 5: "Volendo la smisurabile bontà divina Г umana creatura а sè riconformare, che per lo peccato della prevarica^ione del primo uomo da Dio его partita e disformata, eletto fu in quell' altissimo e congiuntissimo consistoro divino della Trinita, che'l Figliuolo di Dio in terra discendesse а fare questa concordia".
   32. Для искупленія рода человѣческаго отъ первороднаго грѣха необходимо было соединеніе божественнаго Слова съ человѣческимъ естествомъ во Христѣ, но это "unio est facta in Verbi persona, non autem in natura". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. III, qu. II, art. 2. Сличи Чистил. XXXI, а также Рая XXXIII, 141 и слѣд.
   33. Т. е. дѣйствіемъ и силою Св. Духа. Сличи Ѳома Акв. Sum. Theol. p. III, qu. XXXII, art. 1: "Conceptionem corporis Christi tota Trinitas est operata. Attribuitur tarnen hoc Spiritui Sancto, triplici ratione".
   34. Этотъ призывъ ко вниманію опять повторяется ниже, въ ст. 94.
   35. "То естество", т. е. естество человѣческое, воспринятое Словомъ. "Non eodem omni modo Christus fuit in Adam, etin aliis patribus, quo nos ibi fuimus. Nos enim fuimus in Adam secundum serninalem rationem, et secundum corpulentam substantiam... Christus non accepit active ab Adam humanam naturam, sed solum materialiter, active vero а Spiritu sancto; sicut et ipse Adam matérialité? sumpsit corpus ex limo terrae, active autem а Deo. Et propter hoc Christus non peccavit in Adam, in quo fuit solum secundum materiam". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. III, qu. XV, art. 1.
   35--36. Смыслъ: человѣческая природа была непорочна, пока она пребывала въ Богѣ, т. е. въ послушаніи Ему. Въ подлинникѣ: fu creata, fu sincera e buona, т. e. была чиста и непорочна.
   39. "Я есмь путь, и истина, и жизнь". Іоаннъ XIV, 6.
   40--42. "Съ воспринятымъ считаясь естествомъ", т. е. съ естествомъ человѣческимъ, воспринятымъ божественнымъ Словомъ,-- естествомъ Адамовымъ, которое само по себѣ заслуживало наказанія за свое грѣхопаденіе. "Въ лицѣ Адама согрѣшило человѣчество, и потому заслужило казни. Христосъ, этотъ новый Адамъ, принялъ на Себя человѣчность и, какъ носитель этой человѣчности, подвергся справедливому наказанію". Витте.
   44. Т. е. второе лицо Святыя Троицы, воплотившееся въ естество человѣка.
   46. Въ подлинникѣ: Pero d' un atto uscir cose diverse -- итакъ, изъ одного дѣйствія произошли различныя послѣдствія.
   47. Смыслъ: смерть Христа была угодна Богу ради правосудія, евреямъ -- изъ зависти. "Judaei peccaverunt, non solum tanquam hominis Christi, sed etiam tanquam Dei cruciflxores... Christus voluit quidem suam passionem, sicut et Deus earn voluit; iniquam tarnen actionem Judeorum non voluit". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. III, qu. XLVII, art. 5, 6. Скартаццини при этомъ замѣчаетъ: "Chi dunque dove va crocifiggerlo?"
   48. "Землетрясеніе въ минуту смерти Христовой означало, что Богу неугодно было дѣяніе евреевъ; разверзаніе же неба означало, что вольная смерть Христа на крестѣ примиряла Бога съ искупленнымъ этой смертью человѣчествомъ". Филалетъ. "И земля потряслась". Матѳ. XXVII, 51. "Ad ostendenduni quod lotus mundus virtute passionis ejus erat in melius commutandus". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. III, qu. XLVII, art. 4: "Per passionem Christi aperta est nobis janua regni coelestis". Ibid. qu. XLIX, art. 5.
   50. T. e. рѣчей Юстиніана, см. Рая VI, 91 и слѣд.; VII, 20, 21.
   52. Первое сомнѣніе Данте разсѣяно; теперь разрѣшается второе: почему Богъ избралъ именно этотъ путь для искупленія человѣка? Вопросъ этотъ былъ предметомъ толкованій у отцовъ церкви. Блаж. Августинъ называетъ его глупымъ: "Sunt, autem stulti, qui dicunt: Non poterat aliter sapientia Dei homines liberare, nisi suseiperet hominem et nasceretur ex foemina et а peccatoribus omnia ilia pateretur? Quibus dicimus: Poterat omnino sed si aliter faceret, similiter vestrae stultitiae displiceret". De agone Christ., c. II.-- Ѳома Акв., главнѣйшій руководитель Данте въ вопросахъ богословскихъ, подробно разсматриваетъ этотъ вопросъ. Скартаццини (стр. 167) дѣлаетъ подробную выписку изъ его Sum. Theol. р. III, qu. XLVI, art. 1: "Utrum fuerit necessarium Christum pati pro liberatione humani generis?" He считая нужнымъ входить здѣсь въ эти чисто богословскія подробности, разсмотримъ ученіе самого Данте. "Созданная непосредственно Богомъ, т. е. безъ содѣйствія какихъ либо вторичныхъ причинъ, душа человѣческая поэтому неразрушима (incorruttibile) и вѣчна. По праву своего происхожденія, она обладаетъ качествами, ей исключительно присущими, которыми, сравнительно съ другими субстанціями, она болѣе всѣхъ уподобляется Создателю, и лучъ божественной любви всего ярче въ ней отражается. Но въ силу грѣха человѣкъ утратилъ свои права на небесное происхожденіе, отрѣзалъ себѣ путь ко всѣмъ благамъ, лишился любви Господней и осужденъ Богомъ на вѣчную погибель. Для того, чтобы возвратиться къ первобытному своему состоянію, необходимо стало восполнить эту пустоту (vuoto) соразмѣрнымъ удовлетвореніемъ. Для возвращенія божественной милости и возстановленія собственнаго достоинства, было необходимо: или чтобы человѣкъ самъ по себѣ исправилъ свою вину, или чтобы Богъ исправилъ ее. Но человѣку было невозможно исправиться своими собственными заслугами. Итакъ, осталось одно, чтобы Богъ исправилъ ее. Но Богъ могъ сдѣлать это двоякимъ образомъ, а именно: или по милосердію, или согласно съ правосудіемъ. Ему благоугодно было употребить и то, и другое средство. Милосердіе понудило божественное Слово къ воплощенію, правосудіе пригвоздило пречистое Его тѣло ко кресту. Всякое же другое средство было бы недостаточнымъ для божественнаго правосудія, помимо уничиженія Сына Божія. Съ этимъ ученіемъ Данте почти тождественно ученіе Ансельма Кентерберійскаго въ его знаменитомъ трактатѣ Cur Deus homo, а также Гуго С. Виктора, De sacram, lib. I, p. III, с. 4.
   58--60. "Средство, избранное въ совѣтѣ Божьемъ къ искупленію человѣчества, конечно, остается для насъ темнымъ. Разумъ тщетно пытается различными способами разрѣшить эту задачу; но одно только сердце, согрѣтое жаромъ необычайной любви, можетъ уразумѣть Божью премудрость и почувствовать безпредѣльную любовь, проявленную при этомъ". Филалетъ.-- "Тщетно пытается разумъ разгадать божественную тайну, если онъ не созрѣлъ въ пламени любви". Штрекфусъ.-- Сличи I Коринѳ. XIV, 20: "На злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолѣтни". Также Ефес. IV, 14; Евр. V, 13, 11. Намекъ на слова ап. Павла Ефес. И, 4 и 5: "Богъ, богатый милостію, по Своей великой любви, которою возлюбилъ насъ, и насъ, мертвыхъ по преступленіямъ, оживотворилъ со Христомъ".
   61--62. Въ подлинникѣ: Veramente, pero ch'а questo segno Molto si mira, e poco si discerne.
   63. Ѳома Акв. также не утверждаетъ, что Богъ не могъ избрать для вашего искупленія другого пути, но говорить, что этотъ путь былъ наилучшимъ (Sum. Theol. р. III, qu. XLVI, art. 2, 3).
   64--66. "Дивно выраженныя мысли, что созданіе (какъ и искупленіе) только дѣйствіе ничему незавидующей и безгранично проявившейся любви божественной". Флейдереръ.-- "Чуждая алканья злой зависти" (сhe da sè sperne Ogni livore). Сличи Боэція. Cons, phil., III, metr. 9:
   
   Quem non externae pepulerunt fingere causae
   Materiae fluitantis opus, verum insita s um mi
   Forma boni livore earens, tu cuncta superno
   Ducis ab exemple.
   
   Смыслъ этого мѣста таковъ: "Божественная благость, отметающая отъ себя все несогласное съ любовію (carità), пылая сама въ себѣ, блещетъ во внѣшности такъ, что проявляетъ при этомъ свою вѣчную красоту. Данте повторяетъ здѣсь неоднократно выраженную мысль, что все мірозданіе есть проявленіе божественной любви. Такъ Златоустъ учитъ, что Богъ сотворилъ вселенную δι' ἀγαϑότητα μόνην. Блаж. Августинъ De vera rei. 15: "Deus enim bono alterius non indiget, quoniam а же ipso est". Также Петръ Ломбардскій. Sent. II, dist. I, C. "Dei tanta est bonitas, ut summe bonus beatitudinis suae, qua aeternaliter beatus est, alios velit esse participes, quam videt et communicari posse et minui omnino non posse. Illud ergo bonum, quod ipse erat et quo beatus erat, sola bonitate, non necessitate aliis communicari voluit". Ibid. F: "Deus perfectus et summa bonitate plenus, nec augeri potest nec minui. Quod ergo rationalis créâtura facta est а Deo, referendum est ad creatoris bonitatem". Скартаццини.
   67. "Безъ посредства" (senza mezzo), т. e. прямо отъ Бога, безъ содѣйствія какихъ либо посредствующихъ причинъ.
   68. "То безъ конца". Существа, пріявшія непосредственно отъ Бога свое бытіе и то, чѣмъ они суть, естественно должны быть неразрушимы, ибо Имъ запечатлѣны. т. е. несутъ на себѣ отпечатокъ Его руки вѣчно. "Яви намъ свѣтъ лица Твоего, Господи". Псал. IV, Екклес. III, 14: "Позналъ я, что все, что дѣлаетъ Богъ, пребываетъ вовѣкъ". Сличи также Ѳомы Акв. Sum. Theol. p. I, qu. LXV, art. 1: "Omnes creaturae Dei secundum aliquid in aeternum persévérant, ad minus secundum materiam: quia creaturae nunquam in nihilum redigent ur, etiamsi sint corrupt ibiles. Sed quanto creaturae magis appropinquant ad Deum, qui est iinmobilis, tan to magis sunt immobiles".-- Противоположность этимъ, непосредственно отъ Бога сотвореннымъ, существамъ составляютъ существа, посредственно отъ Бога происшедшія, напримѣръ, растенія, получившія свою нутритивную, и животныя,-- свою сензитивную душу чрезъ вліяніе свѣтилъ (Рая VII, 133; XIII, 64)". Витте.
   70--71. Второе свойство этихъ непосредственно отъ Бога сотворенныхъ существъ -- то, что они неизмѣняемы и свободны и не подчинены законамъ никакого другого созданія, въ особенности вліянію небесныхъ тѣлъ. "Гдѣ духъ Господень, тамъ свобода". И Коринѳ. III, 17.
   73. Въ подлинникѣ: Più Г è conforme, e pero più le ріасе, т. е. что Ей (Благости божественной) болѣе уподобляется, то и болѣе пріятно Ей.-- Наконецъ третье свойство существъ непосредственныхъ -- ихъ совершенство и богоподобіе, дѣлающія ихъ предметами особенно пріятными Богу. Итакъ, эти существа первоначально получили три свойства: вѣчное существованіе (ст. 68), свободу (ст. 71) и богоподобіе (ст. 73).
   74--75. "Жаръ", т. е. божественная любовь. Сличи: De Vulg. Eloq. I, 16: "Simplicissima substantiarum, quae Deus est, in homine magis redolet, quam in brutozin animali. quam in planta; in hac, quam in minera; in hac, quam in igne; in igne, quam in terra" въ тѣсни I примѣч. къ ст. 3.
   76. T. е. безсмертіемъ, свободой, подобіемъ Богу и Его любовію къ нему.
   81. Въ подлинникѣ: Perche del lume suo poco s'imbianca, ибо менѣе озаряется Его свѣтомъ. "Когда человѣкъ согрѣшилъ и образъ Божій въ немъ помрачился, онъ вмѣстѣ съ тѣмъ утратилъ и два другія преимущества: онъ до нѣкоторой степени подвергся гнету силъ природы, ибо свобода его уменьшилась съ удаленіемъ отъ него благости Господней, тѣло его стало смертнымъ, разрушимымъ". Филалетъ. "Изъ прежнихъ преимуществъ удержалось за нимъ одно безсмертіе души". Витте.
   82--74. Согласно съ изреченіемъ моралистовъ: Non remittitur peccatum nisi restituatur ablatuin. Очень хорошо развиваетъ эту идею Ѳома Акв.: Каждое дѣйствіе производитъ уже въ естественныхъ вещахъ противодѣйствіе. Каждое нарушеніе порядка стремится придавить того, кто этотъ порядокъ нарушаетъ, и въ этомъ-то и состоитъ наказаніе. Грѣхъ же нарушаетъ троякій порядокъ: порядокъ разума и законовъ, человѣческаго и божескаго; поэтому и подвергается троякому наказанію: угрызенію совѣсти и казни гражданской и божеской. Ѳома Акв. Sum. Theol. p. II, 1, qu. LXXXVII, art. 1. Цитата Филалета.-- "Къ высотамъ", in sua dignità, т. e. къ прежнему своему достоинству (безсмертію, свободѣ и богоподобію).
   85--86. "Въ Адамѣ, какъ бы въ зародышѣ, заключалось все будущее человѣчество". Витте.
   90. "Бродовъ". Въ нѣкоторыхъ кодексахъ вмѣсто guadi -- броды употреблено слово gradi -- ступени. Первое выраженіе, повидимому, болѣе поэтично, чѣмъ второе, и принято въ большинствѣ новѣйшихъ изданій, напримѣръ: Витте, Скартаццини, Фратичелли.
   93. Въ подлинникѣ: о сhe l'uom per se isso Avesse soddisfatto а sua follia. Въ Св. Писаніи грѣхъ названъ безуміемъ, глупостью. Въ Псалмѣ СХ, 10 и въ Притчахъ I, 7 сказано: "Начало мудрости -- страхъ Господень". Грѣхъ Адама коренился главнымъ образомъ въ гордости. Повѣря словамъ сатаны: "будете, какъ боги",-- онъ стремился уподобиться Богу неправильнымъ путемъ. Человѣкъ, по натурѣ своей, конечно, подобіе Божіе, и стремленіе къ такому уподобленію не могло быть само по себѣ грѣховнымъ. Даже и въ отношеніи знанія и дѣйствованія человѣку, какъ цѣль, указано богоподобіе, но такое, какого онъ могъ достигнуть лишь при милости Божіей. Поэтому человѣкъ согрѣшилъ лишь въ томъ, что онъ, какъ говоритъ Ѳома Акв., предположилъ, что и того, и другого онъ можетъ достигнуть собственными силами, или, какъ выражается Гуго С. Викторъ, тѣмъ, что онъ стремился не къ уподобленію Богу, а къ равенству съ Нимъ. Ѳома Акв. Sum. Theol. p. II, 2-ae, qu. CLXV, art. 2; Гуго C. Викторъ. Erudit. Theol. de Sacram lib. I, p. VII, c. 15; p. VIII, c. 4.
   97--100. "Внутри своихъ границъ". Гуго С. Викторъ говоритъ: "Ad liane plenitudinem oportuit, ut tanta esset humiliatio in expiatione, quanta fuerit. praesumptio in praevaricatione. Rationalis autem substantiae Deus tenet summum, homo vero imurn gradum. Quando ergo homo praesumpsit contra Deum, facta est elatio de imo ad summum. Oportuit ergo, ut ad expiationis remedium fieret humiliatio de summo ad imum". De incarn., c. 8. Также Ѳома Акв.: "Hominis pu ri satisi'actio sufficiens esse non potuit pro peccato, tum quia tota humana natura erat per peccatum corrupta; nec bonum alicujus personae, vel etiam plurium, poterat per aequiparantiam totius naturae detrimentum recompensare; turn etiam qui peccatum contra Deum commissum quamdam in finit atom habet ex infinitate divinae majestatis; tanto enim offensa est gravior, quanto major est il le in quem delinquitur. Unde oportuit ad condignam satisfactionem ut actus satisfacientis haberet efficaciam inimitam, utpote Dei et hominis existons". Sum. Theol. p. III, qu. I, art. 2.
   103--105. "Близокъ Ты, Господи, и всѣ заповѣди Твои -- истина". Псал. СXVIII, 151.-- "Въ путяхъ Своихъ", т. е. путемъ милосердія и путемъ правосудія.-- "Hominem liberari per passionem Christi, conveniens fuit et misericordiae, et justitiae ejus. Justitiae quidem, quia per passionem suam Christus satisfecit pro peccato humani generis; et ita homo per justitiam Christi liberatus est: misericordiae vero, quia cum homo per se satisfacere non posset pro paccato totius humanae naturae, Deus ei satisfactorem dédit Filium suum; et hoc fuit abundant ioris misericordiae quam si peccata absque satisfactione dimisisset". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. III, qu. XLVI, art. 1.
   ПО. "На всѣхъ путяхъ", т. e. на пути милосердія и правосудія.
   112--114. "Т. е. никогда, съ перваго утра мірозданія и до послѣдняго вечера передъ страшнымъ судомъ, милосердіе и правосудіе Божіе не совершало и не совершитъ дѣйствія болѣе высокаго и могучаго". Ланди но. "Какой не было отъ начала міра донынѣ, и не будетъ". Матѳ. XXIV, 21.
   115--117. "Предавъ себя",-- Галат. II, 20: "Христосъ предалъ Себя за меня". Смыслъ: относительно милосердія, Богъ явилъ себя болѣе щедрымъ, предавъ Самъ Себя, личнымъ соединеніемъ съ человѣкомъ, чтобы сдѣлать его способнымъ къ совершенству, чѣмъ если бы Онъ только, по благости Своей, простилъ его. Что же касается правосудія, то для удовлетворенія его не было ни одного достаточнаго способа, кромѣ вольнаго самоуничиженія Сына Божія. Б. Біанки. Фратичелли и др.
   118--120. Сличи посланіе ап. Павла къ Филип. II, 6--8: "Онъ (Христосъ), будучи образомъ Божіимъ, не почиталъ хищеніемъ быть равнымъ Богу; но уничижилъ Себя Самого, принявъ образъ раба, сдѣлавшись подобнымъ человѣкамъ и по виду ставъ какъ человѣкъ; смирилъ Себя, бывъ послушнымъ даже до смерти, и смерти крестной".
   121--148. "Выше (ст. 67 и слѣд.) Беатриче сказала, что то, что непосредственно вышло отъ Бога, -- безъ конца, ибо отпечатокъ, наложенный Богомъ, не уничтожается. Теперь Беатриче возвращается назадъ, чтобы разъяснить это мѣсто. Стихіи, хотя и вышли изъ рукъ Бога, тѣмъ не менѣе разрушимы. Онѣ вышли изъ рукъ Божіихъ, но не созданы непосредственно Богомъ. Богъ создалъ непосредственно ангеловъ и небеса, потому они и не подвержены разрушенію. Онъ создалъ непосредственно матерію и творческую силу (la virtù informante), помѣщенную въ свѣтила; поэтому сами по себѣ они неразрушимы (incorruttibili). Но четыре стихіи и все то, что отъпхъ сліянія (con temperamen to) творится, будучи слѣдствіемъ (effeto) уже созданныхъ силъ, разрушимы. Души животныхъ, растеній и проч. сотворены посредственно. Отъ нихъ остается лишь матерія, а не форма. Напротивъ, душа человѣческая исходитъ непосредственно отъ Бога, а не отъ вторичныхъ причинъ, и потому она по необходимости вѣчна. Даже и форма человѣческаго тѣла вышла непосредственно отъ Бога, ибо Создатель собственной рукою образовалъ нашихъ прародителей, почему и слѣдуетъ допустить, что тѣло человѣческое воскреснетъ". Скартаццини.
   124--125. Огонь, воздухъ, вода и земля считались во времена Данте стихіями.
   129. "Сомнѣніе, которое хочетъ разъяснить теперь Беатриче, могло возникнуть изъ ея словъ въ ст. 64--72. Именно, по христіанскимъ понятіямъ всѣ вещи созданы, всѣ имѣютъ свое бытіе (esse) непосредственно отъ Бога. Между тѣмъ элементы (стихіи) и все, что отъ ихъ взаимодѣйствія возникло, подвержены разрушенію. Спрашивается, какъ это наблюденіе согласуется съ вышесказанной истиной и съ утвержденіемъ, что все, что непосредственно исходитъ отъ Бога, не подлежитъ никакому разрушенію?" Филалетъ.
   130. "Край безмѣрный", т. е. небо; оно создано изъ чистой матеріи, и потому въ подлинникѣ названо sincero (чистый). По ученію схоластиковъ, небо неразрушимо.
   132. Въ подлинникѣ: creati, Si come sono, in loro essere interno, т. e. созданы такъ, какъ они есть, совершенными съ ихъ сущностью, безъ участія вторичныхъ причинъ, непосредственно отъ Бога и всей ихъ сущности. "Nos autem dicimus quod materia et coelum producta sunt in esse per creationem". Ѳома Акв. qu. XLVI, art. 1.
   133--135. T. e. получили свою форму (видъ) отъ силы, созданной Богомъ, слѣдовательно произошли отъ вторичныхъ причинъ. "Сотворены", въ подлинникѣ: informât!, облеклись въ свою форму.
   136. Создалось непосредственно отъ Бога.
   139. Эта терцина была различнымъ образомъ объясняема комментаторами какъ древними, такъ и новыми. Сличи Скартаццини, стр. 178 и слѣд.
   При переводѣ я держался К. Витте.
   
   Die Seele jedes Thieres und der Pflanzen
   Empfängt von Kräften, welche selbst bedingt sind,
   Der heil'hcn Lichter Strahlen und Bewegung.
   
   Во всякомъ случаѣ смыслъ такой, какъ объясняетъ Ottimo: Creata fu la materia prima, di сhe tutte queste cose sono. E creata fu la virtù de' cieli, che informa la materia corporca ch'c quaggiù. L'anima, cioe la potenza sensitiva la quale qui chiama anima; e la potenza vegetativa ch'è negli âlbori, è infusa in esse dal moto e movimento delle stelle, alle quali Dio ha data cotale potenza".-- О сотвореніи души сензитивной и вегетативной Ѳома Акв. говорить:"Quidam posuerunt, animas sensitivas animalium a Deo creari. Quae quidem positio conveniens esset, si anima sensitiva esset res subsistens, habens per se esse et operationem. Sic enim sicut per se haberet esse et Operationen^: ita per se deberetur et fieri; et cum res simplex et subsistens non possit fieri nisi per creationem, sequeretur quod anima sensitiva procederet in esse per creat ionem. Sed ista radix est falsa, scilicet quod anima sensitiva per se habeat esse et operationem; non enim corrurnperetur,corruptocorpore. Et ideo cum non sit forma subsistens habet se in essendo ad modum aliarum formarum corporalium. quibus per se non debetur esse; sed esse dicuntur, in quantum composita subsistentia per eas sunt. Unde et ipsis composite debetur fieri. Et quia generans est simile generate, necesse est quod natural iter tarn anima sensitiva, quam aliae hujusmodi formae producantur in esse ab aliquibus corporalibus agentibus transmutantibus materiam de potentia in actum per aliquam virtutem corpoream quae est in eis". Sum. Theol. p. I, qu. CXVIII, art. 1; ibid. art. 2; et qu. LXXV, art. 3, 6.
   142--141. О непосредственномъ созданіи человѣческой (интеллективной) души сличи Чист. XXV, 62--72, примѣч. Это непосредственное происхожденіе нашей души знаменуется непосредственнымъ нашимъ стремленіемъ къ Богу,-- стремленіемъ, о которомъ блаж. Августинъ сказалъ: Tu fecisti nos ad Te, et inquiet um est cor nostrum, donee requiescat in Te. Quies apud Te est valde et vita imperturbabilis". Conf. I, 1.-- Сличи Ѳома Акв. Sum. Theol. p. I, qu. XC, art 2 et 3. у Скартаццини, стр. 130.
   145--148. "Въ ст. 67 Беатриче высказала положеніе, что все, что сотворено Богомъ непосредственно, не умираетъ. При этомъ она отклоняетъ возраженіе, которое можно было сдѣлать, видя, какъ много созданнаго уничтожается. То, что уничтожается, создано не непосредственно Богомъ, но возникло при посредствѣ силъ, вложенныхъ Имъ, какъ мы видѣли, въ свѣтила. Человѣческое же тѣло, созданное въ первыхъ нашихъ праотцахъ непосредственно самимъ Богомъ,-- безсмертно, какъ и наша душа, и нѣкогда при Страшномъ Судѣ возстанетъ изъ земли, чтобы снова соединиться со своей душой. "Omnia а Deo immediate producta, sunt aeterna et perpetua; sed саго hominis a Deo immediate fuit creata: ergo erit aeterna et perpetua". Глосса Postulat. Cassin. Сличи Ѳомы Акв. Sum. Theol. p. I, qu. XCI, art. 2; p. III, qu. XLIX, art. 3. Цитаты Скартаццини.
   

ПѢСНЬ ВОСЬМАЯ.

   1--12. Вступленіе свое въ третье небо Венеры Данте начинаетъ опроверженіемъ ложнаго и пагубнаго мнѣнія древнихъ, будто бы прекрасная звѣзда Венера вліяла своими лучами на возбужденіе въ людяхъ плотской любви.
   1. "Пока въ немъ вѣра никла", въ подлинникѣ: in suo periclo. Въ передачѣ я держался толкованія Ландино: "въ то время, когда міръ жилъ въ языческомъ заблужденіи и стало быть въ опасности вѣчной погибели".
   2. Киприда, Ciprigna, Венера родившаяся на островѣ Кипрѣ, и потому называемая Кипридой (Κυπρογένεια и Κύπρις):
   
   Праздникъ Венеры насталъ, славнѣйшій по цѣлому Кипру
   День.
   Овид. Превращ. X, 270, перев. А. Фета.
   
   "Бредъ любви", въ подлинникѣ: il folle amore -- безумную любовь, т. е. безнравственную, плотскую.
   3. "Эпицикла". По системѣ Птоломея, принимавшаго земной шаръ за неподвижный центръ, вокругъ котораго вращаются звѣзды, нельзя было согласовать теченіе планетъ съ движеніемъ прочихъ свѣтилъ и объяснить нерѣдко совершенно неправильный путь первыхъ. Поэтому прибѣгли къ предположенію, что каждая планета вращается еще по своему отдѣльному меньшему кругу и, двигаясь вмѣстѣ съ нимъ и по нему, совершаетъ общее большое круговращеніе на тверди небесной. Эти-то отдѣльные небольшіе круги назвали эпициклами. Такимъ предположеніемъ хотѣли объяснить движеніе планетъ, нерѣдко идущихъ, повидимому, назадъ, т. е. съ запада на востокъ, тогда какъ вслѣдствіе primum mobile онѣ должны направляться съ востока на западъ. "Изъ третьяго эпицикла" означаетъ съ третьяго неба планеты Венеры, занимавшей по системѣ Птоломея третье отъ земли мѣсто.
   5. "Обѣты", именно: thura votiva, tabella votiva, ludi votivi etc.
   7--8. Діона, дочь Океана и Ѳемиды (Гезіодъ, Theog. 353) и мать Венеры (Гомеръ, II. V, 370). По мнѣнію Данте, древніе боготворили интеллигенціи, т. е. ангеловъ, называя ихъ божествами. "E chiamale (le intelligenze) Plato Idee, chetanto è а dire quanto forme e nature universali. Li Gentili le chiamavano Dei e Dee; avvegnachè non cosi filosoficamente intendessero quelle, come Plato: e adoravano le loro immagini, e facevano loro grandissimi templi". Convivio II, 5.
   9. Дидона, царица Карѳагена, жена Сихея, выведена Данте въ аду (V, 61--62) какъ символъ невѣрной любви. Въ первой кн. Энеиды (ст. 659) Виргилій говоритъ, что Купидонъ прильнулъ къ персямъ Дидоны, принявши образъ Исканія, сына Энея, и что онъ наполнилъ ея сердце любовью къ Энею:
   
   Онъ, когда повисѣлъ на рукахъ и на шеѣ Энея
   И любви утолилъ родителя мнимаго пылкость,
   Тутъ къ царицѣ пошелъ; та взоромъ, та цѣлой душою
   Льнетъ и на лонѣ его ласкаетъ; не знаетъ Дидона,
   Что за богъ къ ней, бѣдняжкѣ, приникъ.
   Энеида I, 716--719, перев. А. Фета.
   
   10. Т. е. по имени этой богини (Киприды) и назвалась Венерою планета, о которой я начинаю говорить въ этой пѣсни; въ подражаніе Виргиліеву: "Unde ingressus cepit", Geor. IV, 316, и "Какой сначала выберутъ приступъ?", Энеида IV, 284.
   12. Въ подлинникѣ: Che il sol vagheggia or da coppa or da ciglio -- которою любуется солнце то съ лица, то съ затылка, т. е. или спереди, когда Венера появляется передъ восходомъ солнца, какъ утренняя звѣзда (Денница, Фосфоръ), или сзади, когда она является по заходѣ солнца, какъ вечерняя звѣзда, или Гесперъ.
   13--15. Подъемъ отъ планеты Меркурія къ Венерѣ совершился такъ быстро, что Данте не замѣтилъ этого, и лишь потому заключилъ, что они вознеслись въ новую страну, ближе къ Богу, что красота Беатриче стала еще замѣтнѣе. Здѣсь ему являются души любившихъ, обитающихъ на прекрасной звѣздѣ любви (Чист. I, 19), но любившихъ не безумною любовью, а любовью ангельской и божественной.
   16--18. "Два сравненія, отличающіяся необыкновенною вѣрностью, наглядностью и краткостью, для обозначенія отдѣльныхъ свѣтовъ (душъ) среди общаго блеска лучезарной планеты. Здѣсь всякое толкованіе послужило бы лишь къ затемненію картины". Скартаццини.
   19--21. Большая или меньшая быстрота движенія душъ -- показатель большаго или меньшаго совершенства ихъ любви, обусловливаемаго глубиною ихъ созерцанія.-- "По мѣрѣ имъ причастныхъ благъ", въ подлинникѣ: Al modo, credo, di lor viste eterne (въ нѣкоторыхъ кодексахъ: interne), т. e. по степени ихъ вѣчнаго созерцанія и, слѣдовательно, различной степени дарованной имъ славы и блаженства.
   22--23. Приближеніе духовъ къ Данте сравнивается съ быстротою молніи. "Зримые вѣтры (visibili venti), по метеорологіи среднихъ вѣковъ, суть именно молніи. Брунетто Латини (Tesoro, lib. II, cap. 37) объясняетъ происхожденіе молніи столкновеніемъ вѣтровъ въ облакахъ и насильственнымъ прорывомъ ихъ. Такое мнѣніе основано на Аристотелевой теоріи, приписывающей землетрясенія, вѣтры и грозы одной и той же причинѣ, именно -- сухимъ парамъ (κάπνος): въ землѣ они обусловливаютъ землетрясенія, надъ землей -- вѣтры и въ облакахъ -- грозы (Аристот. Meteorol. lib. II, cap. 4)". Филалетъ. Сличи Чист. XXI, 19--57 и примѣч.
   26--27. "Все движеніе неба исходитъ первоначально отъ движенія primum mobile, а это небо управляется высшимъ хоромъ ангеловъ, именно серафимами; такъ какъ эти души вращаются по кругу третьяго неба, то и движеніе ихъ (прерываемое ими теперь изъ любви къ поэту) исходить изъ желанія и любви серафимовъ". Филалетъ.-- "Примчавшихъ къ намъ, круговъ замедля спѣхъ", въ подлинникѣ: а noi venir, lasciando il giro -- прекративъ свое вращенье.
   31. "Одинъ" -- Карлъ Мартеллъ, о которомъ будетъ сказано ниже, въ примѣч. къ ст. 49.
   32--33. Т. е. мы всѣ готовы исполнить твои желанія, чтобы ты былъ обрадованъ нами; радость, доставленная другому,-- и ихъ радость.
   34--36. Въ подлинникѣ: Noi ci volgiam со Principi celesti D'un giro, e d'un girare, e d'una sete. Смыслъ: "онъ (нашъ сонмъ) вращается съ небесными князьями въ одной и той же орбитѣ, въ одномъ и томъ же циркулярномъ движеніи, болѣе или менѣе быстро (ст. 20) и съ одинаковымъ желаніемъ созерцать Бога". Скартаццини.
   36. "Съ князьями сферъ" (со Principi celesti). По мнѣнію Данте, каждымъ изъ девяти круговъ неба завѣдываетъ одинъ изъ девяти хоровъ ангельскихъ: кругомъ primum mobile -- серафимы, небомъ неподвижныхъ звѣздъ -- херувимы, небомъ Сатурна -- престолы, небомъ Юпитера -- господства, небомъ Марса -- силы, небомъ солнца -- власти, небомъ Венеры -- начала, небомъ Меркурія -- архангелы и небомъ луны -- ангелы. Каждое небо воспринимаетъ свое движеніе и силу отъ своего хора ангеловъ, смотря по тому, къ какому чину ангельской іерархіи принадлежитъ онъ. Всѣ ангелы жаждутъ познать Бога, и это познаніе сообщается имъ въ различной степени. Въ этой то жаждѣ и въ соотвѣтствущей ей степени богопознанія лежитъ принципъ движенія и различнаго вліянія планетъ, оказываемаго ими на свѣтила. Сличи Рая XXVIII, 98 и слѣд. По этой же причинѣ ангелы у схоластиковъ называются еще интеллигенціями. "Certe intelligence, ovvero per più usato modo volemo dire angeli, li quali sono alia revoluzione del cielo di Venere, siccome movitori di quelle". Convivio II, 2.-- Итакъ, "съ князьями сферъ" означаетъ съ "началами". Замѣчательно, что въ Convivio Данте приписываетъ движеніе Венеры "престоламъ". Вообще, въ Convivio онъ придерживается въ дѣленіи ангеловъ ученія Григорія Великаго; въ Божественной Комедіи Данте отъ него отдѣляется и слѣдуетъ ученію Діонисія Ареопагита, исправляя свою ошибку въ слѣдующей пѣсни, въ ст. 61. Скартаццини, Филалетъ.
   37. "О вы, чей разумъ", и пр. Voi che intendendo il terzo ciel move te -- начало первой, объясненной въ Convivio канцоны Данте: слова эти относятся къ интеллигенціямъ, управляющимъ третьимъ небомъ (Венеры). "Questi movitori muovono, solo intendendo, la circolazione di quelle suggetto proprio сhe ciascuno muove. La forma nobilissima del cielo, сhe ha in sè principle di questa natura passiva, gira toccata da virtù motrice che questo intende: e dico toccata, non corporal mente per tatto, da virtù, la quale si dirizza in quello. Equesti movitori sono quelli, alli quali s'intende di parlare". Convivio II, 6.
   38--39. Въ подлинникѣ: che, per piacerti, Non fia men dolce un poco di quiete, T. e. чтобы сдѣлать тебѣ удовольствіе, минутная остановка въ нашемъ круговращеніи будетъ для насъ не менѣе сладостна. "Глубокая мысль! любовь къ Богу и любовь къ ближнему никогда не могутъ быть въ противорѣчіи между собою; напротивъ, онѣ обѣ въ сущности одно и то же и только взаимно возвышаютъ одна другую". Филалетъ.
   40--42. "Прежде чѣмъ вступить въ бесѣду съ праведникомъ, Данте обращаетъ взоръ на Беатриче, испрашивая ея согласія. Они не обмѣниваются словами: все ограничивается однимъ взглядомъ вопрошающаго и одной улыбкой вопрошенной. Затѣмъ поэтъ снова обращается къ лучезарному духу, столь любовно явившемуся къ нему съ готовностью сдѣлать пріятное, и проситъ голосомъ, полнымъ чувства, сказать, кто онъ. Это обычный вопросъ, предлагаемый Данте душамъ, неузнаннымъ имъ съ перваго раза. Но какъ все это удивительно выражено! Цитируя первый стихъ его канцоны, духъ этотъ тѣмъ самымъ даетъ поэту понять, что онъ знавалъ его на землѣ; вслѣдствіе этого желаніе узнать, кто этотъ духъ, охватываетъ душу поэта сильнѣе, чѣмъ на лунѣ, при видѣ Пиккарды, и на Меркуріи, при видѣ Юстиніана. Вотъ отчего и голосъ его дрожитъ отъ сильнѣйшаго волненія. Si forte fu l'affettuoso gridо: Ада V, 87". Скартаццини.
   42. Своимъ соизволеніемъ.
   47--48. "Шире и пламеннѣй"; въ подлинникѣ: quanta е quale. По объясненію Ottimo, quanta означаетъ количество и quale -- качество свѣта радости, т. е. его величину и красоту. Какъ у Виргилія, въ Энеидѣ II, 274:
   
   И богиню такой явила, какой ее видятъ
   Небожители и какой она есть, и т. д.
   Перев. А. Фета.
   
   или II, 591, о Венерѣ:
   
   Горе,-- каковъ-то онъ былъ! Какъ противъ того измѣнился.
   
   "Радость дѣлать добро ближнему постоянно увеличиваетъ блаженство праведниковъ -- идея, проходящая черезъ весь "Рай" Данте". Фила летъ.
   49. Говорящій здѣсь духъ -- Карлъ Мартеллъ, старшій сынъ Карла II, Хромого, короля неаполитанскаго и провансальскаго. Еще при жизни отца своего онъ быль коронованъ венгерского короною и если бы пережилъ своего отца, то наслѣдовалъ бы всѣ его владѣнія; но Мартеллъ умеръ раньше, и братъ его Робертъ Милостивый занялъ его мѣсто, нисколько не заботясь о законныхъ правахъ сыновей умершаго. Вотъ его родословная:

0x01 graphic

   По другимъ (Гормайеръ Geschichte Wiens), Карлъ Мартеллъ умеръ въ 1301.-- "Когда Карлъ II неаполитанскій (Хромой) (Чистил XX, 79 и примѣч.) освободился изъ его аррагонскаго плѣна, онъ оставилъ заложниками за себя двухъ сыновей: будущаго короля Роберта и Джіованни. Заключенный въ 1294 г. миръ съ Іаковомъ II сдѣлалъ ихъ свободными, и Карлъ поѣхалъ во Францію имъ на встрѣчу. На возвратномъ пути они встрѣтились во Флоренціи со старшимъ сыномъ Карломъ Мартелломъ, ожидавшимъ уже три недѣли прибытія отца и братьевъ. Вѣроятно Мартеллъ въ это время подружился съ Данте. По матери своей, Маріи венгерской, Карлъ Мартеллъ имѣлъ права на венгерскій престолъ, когда былъ убить дядя его Владиславъ (Ladislaus) IV. Венгерское посольство явилось поднести ему корону св. Стефана, и онъ былъ коронованъ въ Неаполѣ 8-го сентября 1290. Между тѣмъ въ Венгріи явился другой претендентъ, Андрей, котораго Мартеллъ никогда не могъ совершенно устранить изъ Венгріи. Только его сыну Карлу Роберту удалось наконецъ утвердиться на тронѣ". Каннегиссеръ. Витте.
   50. "Карлъ II назначилъ въ своемъ завѣщаніи, вмѣсто законнаго наслѣдника Карла Роберта, своего третьяго сына Роберта наслѣдникомъ престола, и въ его пользу папа Климентъ V утвердилъ въ ленное владѣніе Неаполь. Объ этомъ ученомъ, но эгоистичномъ Робертѣ, годномъ скорѣе въ попы, чѣмъ въ короли (см. ниже, примѣч. къ ст. 147), Данте былъ плохого мнѣнія, тогда какъ Петрарка называлъ его вторымъ Соломономъ". Витте.-- Такъ какъ завѣщаніе было обнародовано лить по кончинѣ Карла II, послѣдовавшей въ 1309 году, то Данте говорить здѣсь (1300 г.) объ этомъ обстоятельствѣ, какъ о позднѣе совершившемся.
   51. "Я бы устроилъ дѣла Сициліи и Арагона такъ, что не случилось бы войны, которая ихъ такъ удручаетъ". Оttimо.-- "Quia melius stetisset regnum de curialitate mea, quam de avaritia Roberti". Post. Caet.
   52--53. "Планета Венера -- послѣдняя, въ которой праведные еще удерживаютъ очертанія своего земного тѣла". Витте.
   54. "Шелковичный червь, о которомъ Данте здѣсь говоритъ, какъ о предметѣ общеизвѣстномъ, былъ ввезенъ впервые въ 1130 г. сперва въ Сицилію и Калабрію, а оттуда въ остальныя мѣстности Италіи, въ томъ числѣ и во Флоренцію". Ноттеръ.
   55. О дружбѣ Данте съ Мартелломъ нѣтъ никакихъ историческихъ свидѣтельствъ. Можетъ быть она завязалась въ Неаполѣ, куда Данте два раза былъ посылаемъ изъ Флоренціи къ отцу Мартелла, или же, какъ выше, въ примѣч. къ ст. 49, сказано, во время двадцатидневнаго пребыванія Мартелла во Флоренціи, когда онъ ожидалъ возвращенія отца изъ Франціи. Повидимому. Данте возлагалъ на Мартелла большія надежды.
   56--57. "Бенвенуто да Имола говоритъ о Мартеллѣ: "Онъ былъ юноша съ большими способностями, истинный сынъ Венеры, ибо былъ милостивъ, любезенъ и привлекателенъ и обладалъ пятью свойствами, которыя заставляютъ любить, именно: здоровьемъ, красотой, богатствомъ, досугомъ и юностью". Этими его свойствами онъ старается объяснить причину, почему Данте помѣстилъ его съ душами, которыхъ покорилъ свѣтъ этой звѣзды". Филалетъ.
   58--72. Въ этихъ терцинахъ обозначаются границы тѣхъ владѣній, которыя назначались въ наслѣдство Карлу Мартеллу.
   58--60. "Здѣсь разумѣется прежде всего Провансъ, наслѣдіе Карла Мартелла отъ дѣда, Карла I Анжуйскаго, которое онъ получилъ вслѣдствіе брака съ Беатриче, дочерью Раймонда Беренгара IV. Провансъ совершенно вѣрно названъ лѣвымъ берегомъ Роны (Родана), начиная отъ впаденія въ нее къ сѣверу отъ Авиньона небольшой рѣчки Copra: Провансъ именно въ этихъ границахъ перешелъ въ руки Анжуйскаго дома; прежде же границы Прованса были гораздо обширнѣе". Филалетъ.
   61--63. Также вѣрно обозначается въ этой терцинѣ область Неаполитанскаго королевства, названнаго рогомъ Италіи, или древней Авзоніи (по имени Авзона, сына Улиссова), ограниченнаго тремя морями, при которыхъ лежать три города: Бари на Адріатическомъ морѣ, Кротонъ или Катона (въ большинствѣ кодексовъ) -- на Іоническомъ и Гаэта -- на Тирренскомъ морѣ. Къ сѣверу это королевство простирается до р. Тронто, впадающей въ Адріатическое море и отдѣляющей Неаполитанское королевство отъ бывшей Папской области. Въ Верде надобно предполагать какую нибудь рѣку, впадающую въ Тирренское море; съ большой вѣроятностью здѣсь должно разумѣть рѣку Гарильяно (Сличи Чистил. III, 131 и примѣч.)". Филалетъ.
   64--66. Здѣсь говорится о Венгріи (Сличи выше, примѣч. къ ст. 49).
   67--70. Тринакрія -- древнее названіе Сициліи, названной такъ по тремъ ея мысамъ: Пелору, Пахину и Лилибею.-- Пахинъ, нынѣ Пассаро; Пелоръ -- Фаро. Въ этой терцинѣ Сицилія характеризуется особенностями Катанскаго залива, ограниченнаго съ сѣвера и съ юга двумя названными мысами. Катанскій заливъ часто подверженъ сильному юго-восточному вѣтру сирокко (у древнихъ называвшемуся Эвромъ) и нерѣдко покрывается дымомъ Этны, находящейся вблизи Катаньи и ея залива.
   70. Въ этомъ стихѣ Данте объясняетъ причину изверженій Этны. По понятіямъ древнихъ, изверженія, какъ и землетрясенія, происходятъ вслѣдствіе поворачиванія съ бока на бокъ гиганта Тифея, свергнутаго съ неба громомъ Юпитера (Ада XXXI, 124; Виргилій Энеиды III, 560--587). Овидій о немъ говорить:
   
   Островъ просторный Тривакріи былъ на гигантовы члены
   Наваленъ, и своей громадной тяжестью давитъ
   Онъ Тифоея, дерзнувшаго мѣста искать средь эѳира.
   Все жъ упирается онъ и силится часто подняться:
   Но десную его Авзонскій Целоръ прикрываетъ,
   Лѣвую ты вотъ, Пахинъ, Лилибеемъ придавлены ноги,
   Голову Этна тѣснитъ, подъ коею навзничь лежащій
   Тифоей изрыгаетъ песокъ и пламя изъ пасти.
   Превращ. V, 346--353; перев. А. Фета.
   
   Данте приписываетъ эти вулканическія явленія зарожденію сѣры (per nascente solfo). Очевидно, онъ имѣлъ здѣсь въ виду то мѣсто Плинія, гдѣ онъ говоритъ о сѣрѣ: "Nascitur in insulis Aeoliis, quas ardere diximus". Плин. Hist. natur, lib. XXXV, с. 5.-- Странная разстановка словъ въ этихъ терцинахъ удержана переводчикомъ согласно оригиналу.
   71--72. Женою Карла Мартелла была Клеменца (Рая IX, 1), дочь Рудольфа I габсбургскаго; подъ именемъ Карла здѣсь разумѣется или его отецъ Карлъ II, или, что вѣроятнѣе, его дѣдъ Карлъ 1 Анжуйскій. Дѣти отъ этого брака (сынъ Карлъ Роберіъ и дочь Клеменца) должны были наслѣдовать престолъ сицилійскій, если бы не случилась знаменитая Сицилійская Вечерня.
   73--75. Намекъ на знаменитую Сицилійскую Вечерню -- извѣстную рѣзню, случившуюся въ Палермо въ понедѣльникъ на Пасхѣ (31-го марта 1282). Она началась дракой между туземцами и французами, оскорбившими одну сициліанку. Стоило послышаться первому крику: "Смерть французамъ!" -- какъ началось печальное избіеніе французовъ, сперва въ Палермо, а затѣмъ и по всему острову. По словамъ Виллани, при этомъ было убито 4,000 французовъ. Съ 1266 г. Карлъ I Анжуйскій владѣлъ Сициліей и жестоко управлялъ ею при помощи своихъ вассаловъ и французскихъ наемныхъ войскъ. Сицилійская Вечерня положила навсегда конецъ французскому владычеству на этомъ островѣ.
   76--78. Данте влагаетъ здѣсь въ уста Карла Мартелла завѣтъ его брату королю Роберту не испытывать долготерпѣнія подданныхъ чрезмѣрною алчностью, подобно тому, какъ это дѣлалъ дѣдъ его, Карлъ I.-- По смерти отца, Роберіъ въ 1309 г. взошелъ на престолъ въ Неаполѣ, устранивъ законнаго наслѣдника, своего племянника, сына старшаго своего брата Карла Мартелла: племянникъ этотъ въ то время находился въ Венгріи. Во время своего долгаго царствованія (до 1343 г.) Робертъ, пользуясь дѣятельной поддержкой крупнѣйшихъ гвельфскихъ городовъ, успѣшно воевалъ съ императоромъ Генрихомъ VII, а послѣ его смерти -- съ Людвигомъ Баварскимъ. Кромѣ того онъ неоднократно, но безуспѣшно пытался овладѣть Сициліей. Каталонскія наемныя войска постоянно были у него на службѣ.
   77. "Каталонской, алчной къ злату, голи" (L'avara povertà di Catalogua). Бенвенуто Рамбалди говоритъ по этому поводу слѣдующее: "Робертъ, будучи еще заложникомъ въ Каталоніи, познакомился со многими тамошними синьорами, привелъ ихъ съ собой и возвелъ на важныя мѣста. Они, какъ голодные иноземцы, пожирали вмѣстѣ съ своимъ покровителемъ утробы несчастныхъ бѣдныхъ".
   81. Рая XVI, 95--96. "Т. е. свою собственную алчность увеличивать еще алчностью другихъ". Томмазео.
   82--84. Относительно алчности Роберта мнѣнія современниковъ расходятся. Петрарка превозноситъ его неумѣренными похвалами; Виллани же, писатель хотя и съ гвельфскими принципами, упрекаетъ его, особенно подъ старость, въ излишней скупости.-- Объ его алчности Бенвенуто да Имола приводитъ слѣдующій анекдотъ: однажды король сказанъ своему канцлеру: "Spiritus ubi vult spirat", на что тотъ отвѣчалъ съ усмѣшкой: "et Robertus ubi vult pilât". (Рнагевъ средневѣковой латыни -- грабить). Впрочемъ, прибавляетъ Филалетъ, противодѣйствіе, оказанное Робертомъ Генриху VII, и вообще политическое положеніе Роберта, какъ гвельфа, очевидно, имѣло вліяніе на мнѣніе о немъ Данте.
   85--90. Эти двѣ терцины представляютъ въ подлинникѣ весьма темное мѣсто и, несмотря на всѣ старанія комментаторовъ объяснить его, остаются не вполнѣ распутанными и, какъ замѣчаетъ Скартаццини, вѣроятно долго не разъяснятся. Въ нихъ, по Филалету, выражаются три вещи: 1) радость, вызванная въ Данте отвѣтомъ Мартелла, 2) удовольствіе, ощущаемое поэтомъ, что Карлъ позналъ эту радость въ Богѣ, гдѣ начинается и кончается все благое, и 3) новое блаженство Данте, что Карлъ почерпаетъ эту радость изъ созерцанія Бога, другими словами -- что онъ находится въ числѣ праведныхъ.-- Повидимому, первоначальный текстъ этихъ терцинъ очень испорченъ. Сличи у Каннегиссера, стр. 191.
   92. См. выше, примѣч. къ ст. 82 -- 83; т. е. какимъ образомъ отъ одного щедраго родителя могъ произойти столь щедрый сынъ, какъ Мартеллъ, и столь алчный, какъ Робертъ. Сличи Чист. VII, 121.
   93. "Вопросъ, о которомъ здѣсь идетъ рѣчь, долженъ быть такъ формулированъ: какъ можетъ изъ хорошаго произойти дурное, и наоборотъ? Карлъ Мартеллъ обѣщаетъ разрѣшить этотъ вопросъ съ такою ясностью, что Данте какъ бы станетъ прямо къ нему лицомъ, тогда какъ теперь онъ обращенъ къ нему спиной. Послѣдующая аргументація (ст. 97--135) въ главныхъ чертахъ такова: говоря вообще, отъ подобнаго должно бы всегда происходить подобное (ст. 133), на основаніи словъ самого Спасителя: "Потому что не собираютъ смоквъ съ терновника и не снимаютъ винограда съ кустарника"... "Нѣтъ добраго дерева, которое приносило бы худой плодъ; и нѣтъ худого дерева, которое приносило бы плодъ добрый". Матѳ. VI, 16--18; XII, 33; Луки VI, 43, 44.-- Но при рожденіи человѣка дѣйствуетъ еще нѣчто особенное, именно вліяніе свѣтилъ, въ которыя Промыслъ Божій какъ бы воплощается (ст. 97--102). Мудрая цѣль, къ коей приспособляетъ Промыслъ Божій сказанное вліяніе, состоитъ въ цѣлесообразномъ распредѣленіи способностей между людьми, благодаря чему единственно и можетъ существовать человѣческое общество (103--123). Но при таковомъ распредѣленіи Божественный Промыслъ руководствуется не благородствомъ и знатностью происхожденія, а единственно своимъ свободнымъ соображеніемъ (124--132)". Филалетъ.
   97--98. Въ подлинникѣ: Lo Ben che tutto il regno che tu scandi Volge e contenta,-- "Благо, т. e. Богъ, есть одинъ только двигатель и цѣль стремленія всѣхъ небесъ, Онъ же единый и вѣчный успокоитель и удовлетворитель этого стремленія". Филалетъ.-- "Промыслъ Его проявляется, какъ посредствующее звено, въ тѣхъ силахъ, которыя Онъ даруетъ звѣздамъ, какъ владыкамъ, т. е. какъ интеллигенціямъ". Флейдереръ.
   100--102. "Не только бытіемъ существъ, но и ихъ длительностью и благополучіемъ озабочивается Богъ. Поэтому въ дѣятельности звѣздъ нѣтъ ничего случайнаго, ибо такая случайность порождала бы одну лишь путаницу, а черезъ то и гибель, разрушеніе, чего нельзя допустить при совершенствѣ мірозданія". Штрекфусъ.-- "Ѳома Акв. очень хорошо опредѣляетъ Промыслъ какъ ratio ordinis rerum in finem (идея упорядочиванія вещей къ цѣли). Поэтому, согласно съ этой идеей, Промыслъ всегда -- предначертаніе непосредственное, но осуществленіе его можетъ иногда быть перенесено на подчиненныя сферы, какъ здѣсь было сказано о звѣздахъ. Что опредѣлено этимъ Промысломъ, то совершается несомнѣнно; но тѣмъ не менѣе Онъ (Промыслъ) не налагаетъ на предвидѣнныя вещи гнета необходимости, ибо къ совершенству всего цѣлаго принадлежитъ и то, чтобы существовали вещи всѣхъ родовъ, слѣдовательно и вещи, необходимо (necessarie), и вещи, случайно (contingenter) возникающія; какъ тѣ, такъ и другія вещи Промысломъ предусматриваются и входятъ въ составъ его мірового плана. Этотъ-то Промыслъ въ отношеніи блаженства человѣка называется praedestinatio, а въ отношеніи отверженія -- reprobatio". Филалетъ.
   103--105. "Картина грандіозная! Всѣ дѣйствія Неба изображаются, какъ стрѣлы, летящія съ небеснаго лука". Копишъ.-- Сличи: "Какъ отъ стрѣлы, пущеинной въ цѣль" (Премудр. Солом. V, 12);-- "Sicut sagitta а sagittante immittitur ad signum". Ѳомы Акв. Sum. Theol. p. I, qu. XXXIII, art. 1.
   106--108. Если бы не существовало такого порядка (см. выше, объясненія къ ст. 100--102), то вліяніе звѣздъ не созидало бы, а наоборотъ -- вело бы къ полному разрушенію.
   110. "Въ правителяхъ свѣтилъ", т. е. въ интеллигенціяхъ, или ангелахъ, управляющихъ свѣтилами. E prova ancora che, se non fosse ordine le intelligenzie che muovono lo cielo sarebbono manche, cioè difettive, lo quai difetto potrebbe essere imputato al primo motore, ch' è Iddio perfetto". Ландино, А noilimo Fiorentino.
   111. "Онъ первый", т. е. Богъ. "Constat, quod habere esse а же nonconvenit nisi Uni, scilicet Primo, seu Principio, qui Deus est; quum habere esse non arguat per se necesse esse, et per se necesse esse non competat nisi Uni, scilicet Primo, seu Principio, quod est causa omnium". Epist. Kani § 20.
   112. "Чтобъ далѣ я свѣтилъ?" -- т. е. чтобы далъ тебѣ надлежащія разъясненія.
   114. "Natura nunquam deficit in necessariis" -- слова Аристотеля, цитированныя Бути. "Подъ именемъ "природы" у Данте обыкновенно разумѣется круговращеніе неба и его дѣйствіе на элементарный міръ". Филалетъ.
   115--116. "Еще Аристотель называлъ человѣка животнымъ, живущимъ въ обществѣ, въ государствѣ -- πολιτικὸν ζῶον, на томъ основаніи, что человѣкъ, въ отличіе отъ животнаго, обладаетъ даромъ слова. Животныя имѣютъ только способность издавать звуки для выраженія ощущеній пріятнаго и непріятнаго, человѣкъ обладаетъ рѣчью, которою отличаетъ полезное отъ вреднаго, справедливое отъ несправедливаго. А на этихъ именно понятіяхъ основано гражданское общество, которое поэтому и свойственно человѣческой натурѣ (Polit, lib. II, с. V). Филалетъ.
   120. "Властелинъ" (il maestro), т. е. Аристотель. "E questo modo tenne il maestro della urnana ragione, Aristotele". Convivio IV, 2.
   122--123. Въ подлинникѣ: "Dunque esser diverse Convien de' vostri effetti le radici" -- итакъ, необходимо, чтобъ ваши дѣйствія имѣли различные корни. "Корни означаютъ здѣсь различныя способности (таланты), зависящія отъ различнаго положенія свѣтилъ при самомъ рожденіи". Копишъ. Сличи Arist. Polit, lib. II, с. 2.
   124--126. Здѣсь, какъ примѣры индивидуальныхъ способностей, выставлены четыре человѣка: Солонъ, извѣстный законодатель аѳинскій, какъ примѣръ законодателя; Ксерксъ, какъ царь и завоеватель; Мельхиседекъ, царь и священникъ Салимскій (Бытіе, XIV, 18--20), какъ служитель и глава церкви (священникъ Бога Всевышняго и царь), и, наконецъ, Дедалъ, какъ ремесленникъ (Ада XVII, 119, 111; XXIX, 116), изобрѣтшій крылья, съ помощью которыхъ онъ спасся отъ критскаго царя Миноса, но погубилъ своего сына Икара.
   127--129. Въ подлинникѣ: La circular natura... fa ben sua arte. Подъ именемъ вращающейся природы здѣсь разумѣется вліяніе вращающихся небесныхъ сферъ на людскія способности, причемъ Провидѣніе не обращаетъ вниманія на происхожденіе людей, не отличаетъ домъ отъ дома.-- "Воскъ" (cera) -- понятіе, часто употребляемое Данте для обозначенія тѣлеснаго человѣка.
   130--132. "Исавъ и Іаковъ родились отъ одного отца и одной матери, въ одни и тѣ же роды и въ одинъ часъ; тѣмъ не менѣе, Исавъ былъ воинственъ, Іаковъ -- миролюбивъ". Бути. См. Бытіе XXV, 22-- 27. Сличи Рая XXXII, 67 и слѣд.-- Квиринъ, т. е. Ромулъ, сынъ весталки Реи Сильвіи и неизвѣстнаго отца; чтобы придать ему знатное происхожденіе, говорили, что онъ рожденъ отъ Марса.-- По поводу этой терцины комментаторы весьма кстати приводятъ слова Рожера Бэкона, MOpus Malus: "Singula puncta terrae sunt centra diversorum horizontum, ad quae coni diversarum pyramidum virtutum caelestium veniunt, ut possint producere herbas diversarum specierum in eadam particula terrae minima, et gemellos in eadem matrice diversificare in complexione et moribus, et in usu scientiarum, et linguarum, et negotiorum et caeteris omnibus".
   133--135. T. e. натура дѣтей всегда уподоблялась бы натурѣ родителей, если бы Провидѣніе не распредѣляло способностей иначе для лучшаго порядка и благоустройства человѣческаго общества.
   136. Сличи ст. 96 этой пѣсни. Теперь разсѣяно твое сомнѣніе: почему дѣти не походятъ на отцовъ.
   138. Королларій (общій выводъ) -- сличи Чист. XXVIII, 136 примѣч. "Corollarium est et dicitur ambitus orationis per circumlocutivam ostensionem". Пьетро Данте.-- "Etpulchrum, inquam, lioc atque pretiosum, sive porisma sive corollarium vocare mavis". Боэцій. Cons. phil. III, 10.
   139. "Съ Фортуною", сличи Ада VII, 68--96. "Фортуна опредѣлена отъ Бога въ блюстительницы земного блеска. Природа имѣетъ здѣсь значеніе тѣлесныхъ и душевныхъ способностей человѣка. Фортуна должна ей благопріятствовать, т. е. внѣшнія обстоятельства должны содѣйствовать развитію человѣка. Если такое содѣйствіе вовсе не имѣетъ мѣста, то человѣкъ не разовьется, точно такъ же какъ сѣмя, брошенное на почву, не соотвѣтствующую его природѣ. Къ этому внѣшнему содѣйствію принадлежитъ по преимуществу воспитаніе. Отсюда вытекаетъ слѣдующее заключеніе: человѣкъ не долженъ быть приневоливаемъ къ занятіямъ, къ образу жизни, не соотвѣтствующему его способностямъ. Такое приневоливаніе есть какъ бы преступленіе противъ Бога, ибо Богъ, совершенно помимо родителей, дѣйствующихъ здѣсь лишь какъ посредствующія звенья, даровалъ каждому человѣку его особенность и требуетъ, чтобы онъ развилъ эту особенность и чрезъ такое развитіе сдѣлался бы полезнымъ; кто препятствуетъ ему въ этомъ, тотъ дѣйствуетъ противъ намѣреній Божьихъ. Это послѣднее разсужденіе введено здѣсь недаромъ: оно частью относится къ самому Карлу Мартеллу и его роду, и въ особенности примѣняется къ его отцу, не понявшему, какъ слѣдовало бы управлять сицилійцами, и вообще -- къ воспитанію людей, и въ особенности къ государственной мудрости. Частью же все это разсужденіе, какъ и вообще вся эта пѣснь, во внутренней ея связи съ предыдущей, есть продолженіе разъясненія божественной тайны въ отношеніи человѣка: Богъ создалъ душу человѣческую, и притомъ далъ каждому отдѣльному человѣку свою собственную, отличную отъ всѣхъ другихъ, душу. Въ этомъ Онъ особенно проявилъ Свою мудрость и любовь. Но люди не понимаютъ намѣреній Господнихъ и дѣйствуютъ безъ любви другъ на друга: они угнетаютъ тамъ, гдѣ бы должна проявляться свободная воля, этотъ высшій даръ Божества: сличи Рая V, 19--24". Каннегиссеръ.-- "Природа (вліяніе звѣздъ) сравнивается здѣсь съ сѣменемъ, развивающимся лишь тогда, когда попадаетъ на благопріятную почву; такъ точно и индивидуальность человѣка нуждается въ благопріятной обстановкѣ, чтобы принести ожидаемые отъ нея плоды". Филалетъ.
   147. Слова эти относятся, повидимому, къ брату Мартелла, королю Роберту, который, по словамъ Виллани, писалъ проповѣди и вообще былъ "grandissime maestro in teologia, e sommo filosofo".-- "Ut fuit iste rex Robertas, delectatus in sermocinando et studendo, et sic magis religiosus fructificasset, quam in regno tenendo". Postillatore Cassinese.-- Сборникъ стихотвореній Роберта Анжуйского издалъ Убальдини (Римъ, 1642).
   

ПѢСНЬ ДЕВЯТАЯ.

   1--3. Когда Карлъ Мартеллъ разсѣялъ сомнѣнія Данте (ст. 93 предыд. пѣсни), онъ продолжаетъ рѣчь о судьбѣ своихъ наслѣдниковъ, именно о томъ, какъ братъ его Робертъ противозаконно устранилъ отъ престола Апуліи и Сициліи сына его, Карла Роберта, предсказывая при этомъ наказаніе похитителямъ престоловъ. По мнѣнію однихъ комментаторовъ, Данте обращается здѣсь къ женѣ Мартелла -- Клеменцѣ, дочери императора Рудольфа I Габсбургскаго, умершей въ 1301 г., спустя шесть лѣтъ послѣ мужа; по другимъ -- онъ обращается къ дочери Мартелла, тоже Клеменцѣ, вышедшй замужъ за Людовика X французскаго и бывшей въ живыхъ еще въ 1328 г. Кажется, однакожъ, что воззваніе это скорѣе относится къ женѣ, нежели дочери Карла Мартелла.
   4--6. Данте, имѣвшій неблагопріятное мнѣніе о Робертѣ, повидимому, намекаетъ здѣсь на великое несчастіе, которое должно постигнуть за нарушеніе законнаго престолонаслѣдія, но при этомъ умалчиваетъ, въ чемъ должно состоять это несчастіе, чтобы не быть лжепророкомъ, такъ какъ это касается будущаго. Впрочемъ, случайно ли, или изъ вѣрнаго политическаго соображенія, поэтъ оказался въ данномъ случаѣ настоящимъ пророкомъ: это отмщеніе послѣдовало, но уже по смерти Данте, при дочери Роберта -- Іоаннѣ I. Филалетъ, Витте.
   7. "Къ Солнцу", т. е. къ Богу.
   9. Въ подлинникѣ: Corne quel Ben ch'ad ogni cosa è tanto. "Не наполняю ли Я небо и землю? говоритъ Господь". Іереміи, XXIII, 24.
   13. "Другой", т. е. другой свѣтлый духъ,-- см. ниже, примѣч. къ ст. 32.
   21. "Отраженьемъ". Праведные видятъ, чрезъ отраженіе въ Богѣ, все, даже чужія мысли.
   22--24. Удовлетворяя желаніе поэта, свѣтлая душа, ему еще не извѣстная, изъ глубины своей, исполненной передъ тѣмъ лишь восхваленіемъ Бога, отвѣчаетъ ему какъ существо, любящее дѣлать благо ближнему.
   25--27. Здѣсь описывается мѣстность, откуда этотъ духъ родомъ, именно -- маркграфство Тревиджіанское, ограниченная рѣками Пьявой, Брентой и Венеціанской областью, обозначенной здѣсь однимъ изъ ея острововъ -- Ріальто. "Въ странѣ ея лукавой", terra prava, сличи Ада XVI, 9; также Чист. VI, 76 и слѣд.
   28. "Холмъ", на вершинѣ котораго находился замокъ Романо, гдѣ родился жестокій тиранъ Эццелино (Ада XII, 110). "Романо -- деревня въ области Виченцы; построена недалеко отъ Бренты, близъ дороги, ведущей въ Бассано, Фельтро и Удино, отстоитъ отъ перваго на три километра. Во времена Эццелино тутъ былъ замокъ". Лоріа.
   29. "Факелъ" -- именно этотъ тиранъ Эццелино III да Романа, о которомъ сынъ Данте, Пьетро, въ своемъ комментаріи, говоритъ: "mater cujus, dum partui ejus esset vicina, somniabat quod parturiebat unam facem ignem, quae comburebat totam Marchiam Trevisanam; et ita fecit sua hombili tyrannide. Et tangit hoc auctor, dum dicit de facella".
   30. "Для жителей долинъ", т. е. для жителей области Тревиджіанской и отчасти Ломбардіи. О жестокостяхъ Эццелино см. Ада XII, но и примѣч.
   31. Т. е. я, сестра Эццелино. Отецъ ихъ -- эццелино II, прозванный Монахомъ, мать -- Аделаида деи Конти ли Мантона, третья жена Эццелино II.
   32. "Куницца" (Cunizza), самая младшая и красивѣйшая изъ сестеръ Эццелино, родилась въ 1189 г. Благодаря своей весьма образованной матери, она получила отличное образованіе; изъ политическихъ соображеній ее выдали замужъ за веронца Риччіардо Санбонифачіо, хотя она не любила его. Куницца вступила вскорѣ" въ любовную интригу съ поэтомъ Сорделло (Чист. VI, 71 примѣч.), по убіеніи котораго полюбила рыцаря Боніо изъ Тревизы, съ которымъ покинула дворъ своего брата и долго скиталась по свѣту, пока не поселилась со своимъ любовникомъ у своего второго брата Альберта въ Тревизо, хотя тамъ жила законная жена Боніо. Когда Боніо былъ убить, Куницца опять вернулась къ Эццелино и вышла замужъ за одного дворянина въ Браганцано, который тоже палъ жертвою жестокости Эццелино. Наконецъ, по смерти Эццелино, она еще разъ вышла замужъ въ Веронѣ (De factis in Marchia Trevisiana у Муратора Rer. Ital. Script, vol. VIII, p. 173). Изъ этого краткаго очерка жизни видно, что Данте съ полнымъ правомъ можетъ сказать, что она была предана звѣздѣ любви, т. е. Венерѣ (perche mi vinse il lume d'esta Stella). Комментаторы всѣ указываютъ на это; Post. Caet. говоритъ: "fuit magna meretrix"; Ландино и Anonimo Fіor. "La detta madonna Cunizza si recita che in ogni etade lue innamorata, ed его di tanta larghezza il suo amore, ch'avrebbe tenuta grande villania appo sè, averio а chi cortesemente glieb' avesse domandato"; Ottimo: "Questa donna visse amorosamente in vestire, canto, e giuoco, ma non in alcuna disonestade о inlicito atto consenti". Почему Данте, несмотря на все это, помѣстилъ Куниццу на небѣ, объясняетъ Бенвенуто да Имола, говоря: "simul erat ріа, benigna, misericors, compatiens miseris, quos frater crudeliter affligebat". Очевидно, Данте смотрѣлъ снисходительно на слабости великодушной женщины за ея слезы состраданія къ несчастнымъ, страшно угнетаемымъ ея братомъ, кровавымъ Эццелино. Къ этому Филалетъ обращаетъ вниманіе на сообщаемое однимъ позднѣйшимъ писателемъ, именно Цамбони (Gli Ezzolini Dante e gli Schiavi. Firenze, 1864) извѣстіе, что Куницца во Флоренціи, въ домѣ друга Данте, Кавальканти, упоминаемаго въ Ада X, 54 и слѣд., документомъ за подписью Кавалканте ли Кавалканти отпустила на волю крѣпостныхъ въ своихъ помѣстьяхъ. Очень можетъ быть, что этотъ, совершенный въ домѣ его друга, поступокъ благотворительности могъ утвердить хорошее мнѣніе Данте о Куниццѣ. Какъ справедливо замѣчаетъ Скартаццини, Данте, очевидно, примѣнилъ къ ней слова евангельскія: "Прощаются грѣхи ея многіе за то, что она возлюбила много", Луки VII, 47 и "Любовь покрываетъ множество грѣховъ", I Петра IV, 8. Сличи также: Притъ X, 12.
   34--35. Для объясненія этого мѣста служать слова блаж. Августина, которыми онъ изображаетъ блаженство: "Voluntas libera ab omni malo liberata et impleta omni bono, fruens indesinenter aeternorum jucunditate gaudiorurn, oblita culparum, oblita poenarum, tarnen nec ideo suae liberationis oblita, ut liberator! sit ingrata. Quantum ergo attinet ad seientiam rationalem, memor erit praetoritorum malorum suorum, quantum autem ad experientis sensum, prorsus immemor". De Civ. Dei XXII, 3. У Филалета эта цитата приписана Гуго С. Виктору, De sacram II, 18, 22. Сімыслъ здѣсь такой: я вообще блаженна, хотя и нахожусь въ низшей сферѣ (Сличи Рая III, 64--90). На землѣ каждая утрата вызываетъ печаль и зависть; этого нѣтъ у праведниковъ. Даже совершенные когда-то грѣхи не могутъ огорчать обитателей рая, частью потому, что прощены въ чистилищѣ, частью же потому, что воспоминаніе о нихъ потонуло въ волнахъ Леты (Чист. XXXIII, 94--96 примѣч.).
   36. "Земной толпѣ", въ подлинникѣ: al vostro vulgo -- вашей черни.
   37. "Сей алмазъ", въ подлинникѣ: questa luculenta е сага gioia. Это душа марсельца Фолько, или Фолькетто, о которомъ будетъ сказано ниже, въ примѣч. къ ст. 94 этой пѣсни.
   39--40. Въ подлинникѣ: pria che muoia, Questo centesim' anno ancor s'ingingua, T. e. прежде чѣмъ слава Фолько уничтожится, этотъ послѣдній вѣісъ, или, вѣрнѣе, сотый годъ этого вѣка, т. е. 1300 (когда совершилось загробное странствованіе), возвратится пять разъ; слѣдовательно слава Фолько продолжится до 1800 г. Само собою разумѣется, что здѣсь опредѣленная величина, принимается вмѣсто неопредѣленной; слѣдовательно, другими словами, это значитъ, что слава Фолько продолжится много вѣковъ.
   41--42. Смыслъ: кто украситъ жизнь свою славой дѣлъ добрыхъ и великихъ, тотъ, покидая земную жизнь, вознаграждается жизнью славнаго своего имени. Во многихъ мѣстахъ у Данте посмертная слава за заслуги и добродѣтели выставляется -- заслуживающею желанія. "Fama praeeminet divitiis, ее quod propinquior est spiritualibus bonis". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. II, 2-ae, qu. LXXIII, art. 3.-- "И усумнимся ль еще дѣлами доблесть расширить?" Виргилій, Энеида VI, 806, въ перев. А. Фета.
   43--45. Т. е. о славѣ добрыхъ дѣлъ не заботятся жители области Тривиджіанской и Фріули,-- мѣстности, ограниченной рѣками Тальяменто и Адижемъ (какъ сказано въ подлинникѣ). По словамъ Филалета, здѣсь собственно указывается мѣстность, бывшая театромъ жестокостей дома Романо и тѣхъ событій, которыя упоминаются ниже.-- "Послѣ столькихъ бѣдъ" (per esser battuta) -- разумѣются именно злодѣйства Эццелино, брата его Альберта и другихъ тирановъ Марки.
   46--63. Какъ Карлъ Мартеллъ въ предыдущей пѣсни порицалъ брата своего Роберта и предсказывалъ ему, въ началѣ этой пѣсни, бѣдствія, такъ здѣсь Куницца предсказываетъ бѣдствія родной области, а именно: пораженія падуанцевъ, насильственную смерть Риччіардо да Каммино (сы ниже, примѣч. къ ст. 49--51), вѣроломство и жестокость епископа фельтрскаго. Само собою разумѣется, что все это только vaticinum post eventum -- исторія въ формѣ пророчества. Скартаццини.
   46--48. Послѣ паденія дома Романо, городъ Виченца долго оставался подъ властью падуанцевъ. Со вступленіемъ императора Генриха VII въ Италію онъ передалъ (1312 г.) городъ и область Виченцы Кану Великому делла Скала. Падуанцы не хотѣли покориться ему и стремились сдѣлаться независимыми; отсюда возникла многолѣтняя борьба между ними, и послѣ многократныхъ побѣдъ (1311, 1314 и 1317 или 1318 гг.), Кань наконецъ усмирилъ падуанцевъ въ 1317 г. Пророчество можетъ относиться ко всѣмъ побѣдамъ, такъ какъ "Рай" былъ оконченъ по крайней мѣрѣ въ 1318 г. Рѣка Бахиліоне (Ада XV, 113), протекающая около Виченцы, образуетъ здѣсь топкое болото. Историческія подробности этой борьбы жителей Виченцы съ Каномъ см. у Филалета, стр. 98 и слѣд. и у Скартаццини, стр. 223.
   49--51. Т. е. въ городѣ Тревизо, гдѣ сливаются двѣ рѣки, Силе и Каньяно.-- "Кто-то царить" (Tal signoreggia), именно Риччіардо да Камино, сынъ добраго Герарда (buon Gherardo), о которомъ говорится въ Чистилищѣ (XVI, 124 примѣч.). Онъ вступилъ въ управленіе городомъ послѣ отца, Герарда, управлялъ кротко и пользовался любовью народною, но былъ неумѣренъ въ половыхъ наслажденіяхъ. Обезчестивъ жену одного изъ тамошнихъ жителей, онъ вызвалъ этимъ заговоръ послѣдняго съ другимъ тревизанцемъ, у которой Риччіардо обезчестилъ дочь. Заговорщики подкупили тайнаго убійцу, который и закололъ Риччіардо во время шахматной игры; Ottimo Commento приписываетъ это убійство Кану Великому, но это невѣроятно, такъ какъ Риччіардо принадлежалъ къ партіи Кана, т. е. къ гибеллинамъ.-- "Плетутъ тенёта" -- значитъ подготовляютъ злой замыселъ.
   52--53. "Фельтро" (нынѣ Фельтре) -- мѣстность въ области Тревиджіанской. Епископъ фельтрскій былъ облеченъ свѣтскою властью. Въ 1314 г. состоялся заговоръ гибеллиновъ противъ гвельфскаго правителя Феррары, именно противъ флорентинца Пино делла Тоза, намѣстника короля Роберта неаполитанскаго. Заговоръ не удался, и многіе гибеллины бѣжали въ Фельтро. Епископъ города (по Ottimo Commento, монахъ изъ Пьяченцы, мессеръ Джьбюліани Новелло) сначала принялъ бѣглецовъ дружески, но потомъ выдалъ ихъ Пино. Подъ пыткой они назвали еще тринадцать своихъ соучастниковъ, такъ что всѣхъ было казнено тридцать человѣкъ.
   54. Мальта -- не островъ, а мѣстечко Марта (буква r перемѣнилась въ l) на Больсенскомъ озерѣ (Чист. XXIV, 24). Здѣсь находилась крѣпкая темница, куда сажались важные преступники духовнаго званія. Такъ, по повелѣнію папы Бонифація VIII, сюда былъ посаженъ аббатъ изъ Монте Кассино, выпустившій изъ своего монастыря предшественника Бонифація, папу Целестина V. По словамъ Даніелло, Данте разумѣетъ, здѣсь другую башню, Marta, въ Падуанской области, которая выстроена тираномъ Эццелино, братомъ говорящей; на днѣ этой совершенно темной башни, покрытой водою и грязью, онъ помѣщала" на всю жизнь кого хотѣлъ.
   58. "Учтивый этотъ попъ" (prete cortese),-- горькая иронія,-- вмѣсто безчеловѣчный.-- "Въ угоду партіи", т. е. гвельфской.-- "Крамолы" въ подлинникѣ: doni, дары, достойные жителей Фельтро, кровожадныхъ и вѣроломныхъ.
   61--63. "Въ этой терцинѣ поэтъ оправдывается, почему онъ влагаетъ въ уста праведниковъ такія суровыя рѣчи, имъ какъ бы не свойственныя; при этомъ надобно помнить то, что было сказано въ Чистилищѣ XVII, 121--123, относительно дозволеннаго и недозволеннаго гнѣва: гнѣвъ, вызванный сознаніемъ справедливости божественнаго суда, по ученію школы, истинный -- ira per zelum. На этомъ основаніи Данте считаетъ себя въ правѣ именно въ "Раѣ" дѣлать безпощадныя нападки на пороки своихъ современниковъ". Филалетъ.
   61. По мнѣнію Данте, ангелы, или небесныя интеллигенціи, суть какъ бы зерцала, воспринимающія свѣтъ непосредственно отъ Бога и затѣмъ передающія этотъ свѣтъ черезъ отраженье другимъ существамъ. Одинъ изъ девяти чиновъ ангельской іерархіи называется "престолы" (Рая XXVIII, 103; Колосс. I, 16). Почему именно "престоламъ" приписывается проявленіе правосудія Божія, это явствуетъ изъ одного мѣста у Григорія Великаго, который говорить, что тремъ высшимъ чинамъ ангеловъ, серафимамъ, херувимамъ и престоламъ, дано наивысшее созерцаніе свойствъ Господнихъ, именно: серафимамъ созерцаніе Его благости, херувимамъ -- Его истины и престоламъ -- Его правосудія. "Throni dicuntur secundum Gregorium, hom. 31 in Evang., per quos Deus sua idicia exercet; accipiunt enim divinas illuminationes per convenientiam et immédiate". Ѳомы Аквин. Sum. Theol. p. 1, qu. CVIII, art. 6.-- Итакъ, чрезъ "престолы" совершаетъ Богъ судъ свой, а такъ какъ въ нихъ, какъ въ зерцалахъ, отражается судъ Божій, то мы и познаемъ Его, созерцая эти престолы.
   62. "Ты возсѣлъ на престолѣ, Судія праведный". Псал. IX, 5.
   66. "Къ иному" (ad altro vôlto), т. е. къ созерцанію и восхваленію славы Божіей, откинувъ всѣ помышленія о земномъ.-- "Праведные представляются Данте въ видѣ вращающихся пламенныхъ круговъ. Выдѣлившаяся изъ такого пламеннаго круга, чтобы бесѣдовать съ Данте, Куницца снова къ нему возвращается. Вмѣстѣ съ тѣмъ душа ея опять покидаетъ всѣ помышленія о земномъ и вмѣстѣ съ прочими праведниками вся исполняется однимъ небеснымъ". Флейдереръ.
   67. "Свѣчъ иной", т. е. Фолько.-- "Ужъ мнѣ извѣстный нынѣ", ибо Куницца уже объяснила Данте, какъ знаменитъ былъ этотъ духъ на землѣ (въ ст. 37--40).
   69. Въ подлинникѣ: Quai fin balascio in che lo soi percota. Balascio (по-французски rubi balais) -- особенный видъ рубина, блѣдно-розоваго цвѣта, называемый балосъ (spincllus). Мистическія свойства этого камня, по словамъ Книга Ant ique Gems, p. 419), слѣдующія: "Балосъ укрощаетъ высокомѣрныя и страстныя мысли, утишаетъ ссоры между друзьями и даетъ здоровье тѣлу". Лонгфелло.
   73. Сравни выше, примѣч. къ ст. 61.
   75. Въ подлинникѣ: nulla Voglia di sè а te puote esser fuja,-- стихъ нѣсколько темный и различно объясняемый комментаторами. Я передалъ его по своему разумѣнію.
   77. "Съ источниками свѣта" (que' fuochi pii), т. е. съ серафимами. Серафимы. названіе которыхъ, по толкованію Діонисія Ареопагита, означаетъ ἐμπρηστία, incensores, возжигатели, или ϑερμαίντες, calefacientes, согрѣвающіе, изображаются, по описанію пророка Исаіи, съ шестью крылами, Исаіи VI, 2, 1. "Вокругъ него стояли серафимы; у каждаго изъ нихъ по шести крылъ: двумя закрывалъ каждый лицо свое и двумя закрывалъ ноги свои, и двумя леталъ". Отсюда слѣдуетъ, что праведные въ предыдущей пѣсни, ст. 29, воспѣвали "Осанна" вмѣстѣ съ херувимами.
   78. Въ подлинникѣ: Che di sei ali fannosi cuculla.-- Cuculla, или cocolla, монашескій капюшонъ, также ряса; по-русски -- куколь или ко коль (словарь Даля). Этимъ словомъ Данте передаетъ библейское выраженіе "двумя закрывалъ каждый лицо свое". Исаіи.
   80--81. Въ подлинникѣ: S'io m' intuassi, come tu t'immii.-- Глаголы чисто Дантовскіе: intuassi (отъ tu), углубляться въ тебя, видѣть мысль твою; immiassi (отъ mi или me), проникать въ меня; какъ и въ ст. 73 употребленный глаголъ inluiassi (отъ lui) -- погружаться въ кого нибудь мыслію или созерцаніемъ. "Нельзя не найти нѣсколько страннымъ упрекъ, который поэтъ дѣлаетъ здѣсь Фолько за его недостаточную предупредительность и медленность, такъ какъ изъ всего того, что мы уже узнали о состояніи праведныхъ, слѣдуетъ, что Фолько не можетъ, созерцая Бога, сдѣлать что либо несогласное съ высшей Его волей". Штрекфусъ.
   82--108. "Не выждавъ прямого вопроса отъ Данте, сверкающій алмазъ (душа Фолько) отвѣчаетъ поэту, сперва описывая, и притомъ очень подробно, даже ученымъ языкомъ, свою родину Марсель, потомъ скромно, въ противоположность восторженному упоминанію о немъ Куниццы, называетъ себя просто по имени. Онъ сознается, что въ жизни онъ находился подъ исключительнымъ вліяніемъ звѣзды Венеры, и оканчиваетъ свою рѣчь увѣреніемъ, что воспоминаніе о грѣхахъ его жизни (о своихъ преслѣдованіяхъ альбигойцевъ онъ не упоминаетъ) нисколько не уменьшаютъ его небеснаго блаженства". Скартаццини.
   82--87. Въ этихъ двухъ терцинахъ описывается Средиземное море. "Magni Гіса descrizione del mare Mediteraneo e plena di profonda dottrina cosmografica", говоритъ Аитонелли. Къ сожалѣнію, переводчикъ не могъ удержать всѣхъ подробностей сжатаго текста. Первый стихъ въ подлинникѣ: "La maggior valle in che l'acqua si spanda" -- самая громадная долина, по которой разливается вода; "Fuor di quel mar che la terra inghirlanda" -- послѣ того моря, которое окружаетъ вѣнцомъ всю землю.-- "Мысль, что океанъ окружаетъ всѣ материки и образуетъ при этомъ четыре главныхъ залива, -- принадлежитъ Страбону; но поэтъ начинаетъ свое описаніе, повидимому, своимъ собственнымъ предположеніемъ, подтвердившимся лишь впослѣдствіи, именно тѣмъ, что такъ называемые морскіе бассейны -- не что иное, какъ болѣе углубленныя долины материковъ". Антонелли.
   85. "Дѣля два чуждыхъ фронта", въ подлинникѣ: Tra discordanti liti -- между двухъ враждующихъ береговъ ("Берегъ противъ береговъ". Виргилій. Энеида IV, 628, перев. А. Фета), т. е. между христіанской Европой и Африкой, населенной язычниками и магометанами.
   86--87. Сличи: Ада XX, 124--126; Чистил. II, 1--3 примѣч. IV, 137--139 примѣч. XXVII, 1--5 примѣч. Въ подлинникѣ: la meridiano Là dove l'orizzonte pria far suole. Стихъ этотъ различно толкуется комментаторами. По толкованію Витте, если солнце у сирійскаго (восточнаго) берега Средиземнаго моря на меридіанѣ, т. е. если тамъ полдень, то у Гибральтара (у западной оконечности моря) оно лишь подымается надъ горизонтомъ, т. е. тамъ только утро. Данте слѣдуетъ здѣсь средневѣковой географіи и опредѣляетъ длину Средиземнаго моря въ 90о долготы, тогда какъ она равняется 41о, такъ что разница во времени равняется не 6, а 2 час. 44 мин.
   88--90. "Въ этой терцинѣ еще точнѣе опредѣляется мѣстонахожденіе города Марселя при Средиземномъ морѣ,-- на равномъ разстояніи отъ рѣки Эбро въ Испаніи и береговой рѣки Макра, составляющей границу между Тосканой и Генуэзской областью. Обѣ эти рѣки отстоятъ почти на 5о отъ Марселя". Филалетъ.
   91--92. Положеніе Марселя еще точнѣе опредѣлено въ этихъ стихахъ указаніемъ для него одинаковаго меридіана съ африканскимъ городомъ Буччіа (Beggea, Budscheia, на сѣверномъ берегу Африки въ Алжиріи): Марсель лежитъ подъ 23о 1' къ востоку отъ Ферро, Буччія подъ 22о 48'. Слѣдуетъ замѣтить, что одинъ изъ комментаторовъ, Веллутелло, принимаетъ родиной Фолько не Марсель, а Геную, откуда-де онъ переселился въ первый городъ; но географическое опредѣленіе Данте болѣе согласуется съ Марселью, чѣмъ съ Генуей, лежащей подъ 26о 33'.
   93. Какъ неотразимое указаніе на Марсель служитъ этотъ стихъ, намекающій на страшный морской бой, въ виду Марсели, въ которомъ Децій Брутъ, начальникъ флота Цезаря, одержалъ побѣду надъ массилійцами и помпеянцами подъ предводительствомъ Низидія (Цезарь, Comment, de bello civ. lib. II, c. 4--6). Объ этой битвѣ говоритъ Луканъ (Phars. III, 572--573):
   
                                              Cruor altus in undas
   Spumat, et obdncti concreto sanguine fluctus.
   
   Веллутелло, поддерживая свое мнѣніе о Генуѣ, видитъ въ этомъ стихѣ намекъ на кровопролитіе, произведенное въ 93G г. сарацинами въ Генуѣ.
   94. "Итакъ, духъ, славу котораго восхваляла въ ст. 37 Куницца, есть Фолько. Петрарка въ своемъ "Четвертомъ Тріумфѣ Любви" называетъ его Фолькетто (Folchetto di Marsiglia, по-французски -- Foulquet или Folquet), провансальскій поэтъ, писавшій въ 1180--1195 годахъ. Онъ былъ сынъ генуэзскаго; купца, переселившагося въ Марсель, посвятилъ себя трубадурству (gaja scienza) и вскорѣ занялъ между трубадурами не послѣднее мѣсто. Онъ жилъ при дворѣ Ричарда англійскаго, Альфонса аррагонскаго и старшаго Раймунда тулузскаго. Его любовныя пѣсни были главнымъ образомъ обращены, хотя безъ сочувствія съ ея стороны, къ прекрасной Аделазіи (Адельгейдѣ), женѣ его покровителя, вице графа (виконта) марсельскаго Барраля. Болѣе десяти лѣтъ Фолько, хотя самъ отецъ семейства, продолжалъ любить ее; но по смерти своего благодѣтеля Барраля (или, какъ говорить Бенвенуто да Имола, по смерти, Аделазіи) -- поступилъ въ орденъ цистеріанскихъ монаховъ, убѣдивъ сдѣлать то же жену свою и двухъ сыновей, сдѣлался аббатомъ одного монастыря, а въ 1206 году былъ возведенъ въ санъ тулузскаго епископа. Въ это время въ Тулузскомъ округѣ, подъ покровительствомъ его графа, сильно распространилась такъ называемая ересь альбигойцевъ. Фолько выступилъ проповѣдникомъ, и голосъ его съ каѳедры былъ столько же могущественъ, сколько прежде онъ былъ нѣженъ въ пѣсняхъ любви. Къ сожалѣнію, онъ не удовольствовался однимъ этимъ благотворнымъ средствомъ, напротивъ, онъ сдѣлался дѣятельнымъ и жестокимъ гонителемъ несчастныхъ альбигойцевъ и непримиримымъ врагомъ графа Тулузскаго. Онъ умеръ 24-го декабря 1231 года и былъ причисленъ къ лику святыхъ". Изъ этого видно, почему Данте помѣщаетъ его въ звѣздѣ Венеры; не совсѣмъ, однакожъ, понятно, почему человѣку, проведшему свою жизнь среди любовныхъ похожденій и инквизиторскихъ жестокостей надъ еретиками, въ истребленіи которыхъ онъ не уступалъ въ суровости св. Доминику, -- поэтъ далъ не только мѣсто въ раю, но и обѣщалъ продолженіе его славы до 1800 г. (см. выше, примѣч. къ ст. 39--40 этой пѣсни). Вѣроятно, замѣчаетъ Филалетъ, его поэтическая слава, а съ другой стороны -- признанныя церковью заслуги Фолько побудили Данте судить о немъ такъ благосклонно.
   95--96. Смыслъ этого мѣста объясняется сказаннымъ въ IV пѣсни Рая, примѣч. къ ст. 36.
   97--102. "Фолько сравниваетъ любовь свою къ Аделазіи съ любовью трехъ лицъ древняго міра, именно: съ любовію Дидоны къ Энею, Филлиды къ Демофоонту и Геркулеса (Иракла) къ Іолѣ. Всѣ трое,-- Дидона, Филлида и Геркулесъ, -- предали себя насильственной смерти (s'ancise amorosa, Ада V, 61); Фолько же, хотя и не убилъ себя, но зато покинулъ свѣтъ, затворившись въ стѣнахъ монастыря по смерти своей возлюбленной". Скартаццини.
   99. "Дочь Бела", т. е. Дидона, дочь тирскаго царя Бела ("Страстью Дидона горитъ", Виргилій, Энеиды IV, 101, перев. А. Фета), влюбилась въ Энея (Ада V, 62) и вслѣдствіе этого повергла въ скорбь (въ царствѣ мертвыхъ) прежняго своего мужа Сихея ("Вѣрности не соблюла я, обѣщанной пеплу Сихея". Виргилій, Энеиды IV, 552, перев. А. Фета) и Креузу, прежнюю супругу Энея.-- "Во цвѣтѣ силъ" (въ подлинникѣ: infin сhe si convenue al pelo, т. e. пока это было прилично моимъ волосамъ), т. е. пока я былъ молодъ.
   100. "Филлида" или Родопея (названная такъ отъ горы Родопе во Ѳракіи, гдѣ она жила), дочь ѳракійскаго царя Ситона, любила Демофоонта, сына Тезея, обѣщавшаго на ней жениться. Когда онъ удалился въ Аѳины и не вернулся назадъ, она съ горя повѣсилась (Овидій, Heroid. II).
   101--102. Ираклъ, или Геркулесъ, побѣдивъ Эврита, царя ѳессалійскаго, похитилъ его дочь Іолу и влюбился въ нее. Деянира, жена героя, чтобы вернуть его любовь къ себѣ, прислала ему, какъ приворотное средство, одежду, смоченную кровью кентавра Несса. Отравленная одежда принесла Геркулесу такія страшныя мученія, что онъ самъ сжегъ себя на кострѣ (Ада XII, 68).
   103--105. Сличи примѣч. къ ст. 36. Къ сказанному выше здѣсь слѣдуетъ прибавить, что праведники не только не чувствуютъ раскаянія въ прежнихъ своихъ грѣхахъ (такъ какъ воспоминаніе о нихъ потонуло въ Летѣ), но ликуютъ и радуются мудрости божественнаго Промысла, создавшаго вліяніе свѣтилъ, въ данномъ случаѣ -- вліяніе Венеры, и направившаго его къ благой цѣли. Скартаццини, Филалетъ, Ноттеръ.
   106--108. Въ подлинникѣ: чтобы низшій міръ возвращался въ высшій. Эта терцина весьма темна въ подлинникѣ; она объяснялась и объясняется комментаторами весьма различно. См. Скартаццини.
   109--112. Сфера Венеры вызываетъ въ Данте желаніе узнать, кто скрывается въ прочихъ явившихся ему свѣтахъ? Фолько, видящій всѣ мысли Данте, говоритъ ему: "исполню всѣ твои желанія, явившіяся у тебя на этой звѣздѣ. Ты хочешь знать, кто та душа, что такъ ярко сверкаетъ вблизи меня?"
   115. "Въ ней успокоилась" (si tranquilla), т. е. обрѣла вѣчный миръ.-- Раавъ, іерихонская блудница, принявшая у себя въ домѣ и укрывшая соглядатаевъ, присланныхъ Іисусомъ Навиномъ для осмотра земли обѣтованной, вслѣдствіе чего Навинъ пощадилъ въ Іерихонѣ только ее одну съ ея домочадцами (Іис. Нав. II, 1--24; VI, 16, 21, 22, 24; Русь IV, 21; Матѳ. I, 5; Евр. XI, 31; Іак. II, 25).
   118. Тѣнь, отбрасываемая ядромъ земли, имѣетъ форму конуса, который обращенъ основаніемъ къ землѣ, а острымъ концомъ восходитъ въ міровое пространство. По весьма невѣрному вычисленію древнихъ астрономовъ, вершина этой тѣни достигаетъ до орбиты Венеры. Аллегорическій смыслъ здѣсь такой: въ трехъ первыхъ небесныхъ кругахъ витаютъ души тѣхъ, на которыхъ еще не уничтожилось пятно земной ихъ жизни. Оно препятствуетъ ихъ полному блаженству и держитъ ихъ на низшей ступени блаженства: на ихъ свѣтлую небесную жизнь ложится, такъ сказать, еще нѣкоторая тѣнь земной ихъ жизни. У Мильтона, Parad. Lost, IV, 776:
   
   Now had night measured with her shadowy cone
   Half-way up hill this vast sublunar vault.
   
   119. "Тріумфъ Христовъ", сличи Рая XXIII, 19--20; Ада IV, 46--63. Такъ какъ Раавъ жила въ ветхозавѣтное время, то она принадлежитъ къ числу тѣхъ душъ, которыя были извлечены изъ лимба Христомъ во время его сошествія въ адъ, когда не было еще ни одного спасеннаго между людьми.
   121--123. "Вступленіе сыновъ Израилевыхъ въ обѣтованную землю нерѣдко считаютъ прообразомъ побѣдоноснаго входа Христа въ небесный Ханаанъ. Итакъ, Раавъ, сыгравшая такую дѣятельную роль въ этомъ прообразѣ, удостоилась побѣдной пальмы по наступленіи событія, которому она послужила символомъ. Говоря, что Христосъ "стяжалъ побѣду надъ грѣхомъ и смертью какъ лѣвой, такъ и правой дланью" (въ подлинникѣ: con l'una e l'altra palma), поэтъ разумѣетъ обѣ руки, распростертыя на крестѣ и пригвожденныя къ нему, ибо мы спасены ихъ ранами". Филалетъ.-- Въ этой терцинѣ игра словъ, именно въ словахъ palma (пальма) и въ риѳмующемся съ нею: Г una e l'ait sa pal та (ладонь). Лонгфелло находитъ эту игру словъ прекрасною и въ оправданіе ея приводитъ аналогичное евангельское выраженіе: "Tu es Petrus et super hanc petram aedificabo Ecclesiam meam" (Ты Петръ и на семъ камнѣ (petram) Я создамъ церковь мою). Матѳ. XVI, 18.
   124--125. Евр. XI, 31: "Вѣрою Раавъ блудница, съ миромъ принявши соглядатаевъ (и проводивши ихъ другимъ путемъ), не погибла съ невѣрными".
   126. "О чемъ не помнитъ папа вашъ земной" -- т. е. не помнитъ, что Святая Земля находится въ рукахъ сарацинъ. Сличи Ада XX VII, 89 и Рая XV.
   114. "Данте пользуется этимъ случаемъ, чтобы упрекнуть тогдашнихъ папъ въ небреженіи о дѣлахъ въ Палестинѣ. Послѣ папы Григорія X (1271--1276 г.), еще хлопотавшаго о новомъ крестовомъ походѣ, исчезаютъ всякія попытки въ этомъ направленіи со стороны папскаго престола. Въ 1291 г. пали Акры, послѣдній оплотъ Франкскаго королевства въ Востокѣ. Филалетъ.
   127--138. Вслѣдъ за упрекомъ папѣ за равнодушіе его къ судьбѣ Святой Земли, Данте приводитъ въ слѣдующихъ терцинахъ и причину этого равнодушія. Причина эта заключается не въ томъ, что взгляды на крестовые походы измѣнились, а единственно въ томъ, что все вниманіе папъ поглощено ихъ личными интересами въ Италіи. При этомъ Данте не щадитъ и родного своего города, Флоренціи: въ ней учредился главный монетный дворъ Италіи, откуда распространились повсюду знаменитые золотые флорины съ изображеніемъ съ одной стороны лиліи, а съ другой -- Іоанна Крестителя, патрона города (Ада XXX, 74); въ своемъ негодованіи поэтъ называетъ самого діавола ("супостата") основателемъ города, намекая при этомъ на то, что городъ былъ основанъ подъ ауспиціями языческаго бога Марса -- въ глазахъ поэта такого же демона, какъ и всѣ прочіе языческіе боги (Ада XIII, 150). Эта-то чеканка флориновъ и стремленіе къ обогащенію вызвали то, что теперь изучаютъ не Библію, а церковные законы или Декреталіи, чтобы знать, въ какихъ случаяхъ священники могутъ выручать деньги на индульгенціяхъ, диспенсаціяхъ и проч. Филалетъ, Штрекфусъ.
   127. "Отпрыскъ супостата", т. е. сатаны; въ подлинникѣ: che di colui è pianta,-- который посаженъ сатаной; намекъ на Марса (см. предыд. примѣч. къ ст. 127--138; Ада XIII, 144). "Всякое растеніе, которое не Отецъ Мой Небесный насадилъ,-- искоренится". Матѳ. XV, 13.
   128. "Первый къ Богу сталъ спиной" -- т. е. первый возмутился противъ Бога.
   129. Въ подлинникѣ: di cui è la invidia tanto planta, т. e. котораго зависть такъ оплакиваютъ. "Но завистью діавола вошла въ міръ смерть". Прем. Солом. II, 24.
   130. "Проклятый цвѣтъ", т. е. золотые флорины съ изображеніемъ лиліи.
   131. "Овецъ и агнцевъ".-- Іоанна XXI, 16, 17: "Паси овецъ моихъ; паси агнцевъ моихъ".-- "Мірянъ и духовныхъ". Бенвенуто Рамбалди.
   134. "Декреталіи" -- постановленія папъ, вообще каноническое право. Григорій IX приказалъ собрать въ 1234 году Раймунду Пеннафорту (de Penna forti) первыя пять книгъ Декреталій. Декреталіи ввели новую систему въ церковную дисциплину. Это мѣсто особенно относится къ папѣ Бонифацію VIII, который чрезвычайно усердно занимался каноническимъ правомъ; подъ его авторитетомъ и при его содѣйствіи была издана Liber sextus decretalium.
   135. "Какъ по полямъ ихъ видно" (che pare ai lor vivagni). По толкованію Бенвенуто Рамбалди и почти всѣхъ новѣйшихъ комментаторовъ, это означаетъ, что отъ усерднаго чтенія этихъ книгъ поля ихъ испачкались и изорвались. По Скартаццини, также Витте, это означаетъ, что поля книгъ покрыты примѣчаніями и глоссами читающихъ.
   137. "Назаретъ", т. е. Святую Землю, не думая о ея завоеваніи.
   138. Лука I, 26 и слѣд. Рая IV, 47.
   139--140. Въ подлинникѣ: parti elette Di Roma, che son state cimitero Alla milizia che Pietro seguette, кладбище воинства, слѣдовавшаго за Петромъ, т. е. мучениковъ и святыхъ, послѣдователей Петра.
   142. "Отъ любодѣйства" (dell' adultero), т. е. отъ дурного управленія папъ, особенно папы Бонифація VIII. По мнѣнію нѣкоторыхъ, Данте намекаетъ здѣсь на смерть Бонифація VIII (1303 г.); по другимъ -- на перенесеніе папскаго престола въ Авиньонъ Климентомъ V; по третьимъ -- на вступленіе Генриха VII въ Италію. Сличи Ада XIX, 106, гдѣ папы-симонисты сравниваются съ блудницею; также Чистилища XXXII, 119, гдѣ предсказываются великія перемѣны въ римской куріи.
   139--142. "Согласно съ примѣчаніемъ къ Чистилища XXXIII, 43, это -- одно изъ чисто-пророческихъ мѣстъ, въ которомъ, съ прозрѣніемъ реформатора, Данте ощущаетъ и предсказываетъ чисто духовное очищеніе и обновленіе церкви вообще, такъ же точно, какъ въ другихъ мѣстахъ своей поэмы -- политическое возрожденіе вѣка. Когда, какъ и кѣмъ совершится это очищеніе церкви, объ этомъ всѣ споры неумѣстны и безполезны; слово поэта отъ этого не теряетъ ни своей ясности, ни силы, ни смѣлости. Въ Раю мы увидимъ цѣлый рядъ такихъ прямыхъ и косвенныхъ пророческихъ мѣстъ, которыя и будутъ своевременно указаны въ примѣчаніяхъ". Флейдереръ.
   

ПѢСНЬ ДЕСЯТАЯ.

   1. "Этой пѣснью начинается вторая половина планетныхъ круговъ,-- дѣленіе, на которое было указано въ примѣчаніи къ III, 70--87 и IV, 27. Аллегорически указано на это было и въ ст. 118--119 предыдущей пѣсни. Какъ конусообразная тѣнь отъ земли простирается до Венеры, такъ чрезъ Луну. Меркурій и Венеру къ населяющимъ эти планеты праведникамъ тянется тѣнь земной ихъ жизни. Здѣсь этого больше нѣтъ. Отнынѣ мы не будемъ болѣе встрѣчать "задержанныхъ" въ какомъ либо отношеніи; напротивъ, мы встрѣтимъ теперь только различныя категоріи индивидуально достижимаго въ земной жизни христіанскаго "совершенства"; мы встрѣтимъ здѣсь достигшихъ совершенства въ познаніи (Солнце -- символъ теологовъ), въ христіанской жизни вообще (Марсъ -- мучениковъ, героевъ вѣры), въ правосудной власти спеціально (Юпитеръ -- символъ монарховъ), въ созерцаніи (Сатурнъ -- символъ отшельниковъ, монашескихъ орденовъ). Теперь совершенно исчезаетъ сходство и узнаваемость по прежнимъ человѣческимъ чертамъ, и все растворяется въ одинъ чистый свѣтъ. Отсюда читателю самому, безъ особыхъ указаній, станетъ понятенъ какъ способъ появленія праведниковъ, вмѣстѣ и порознь, такъ и различные образы и символы колесъ, крестовъ, орловъ, лѣстницъ и пр., которые они принимаютъ въ очахъ поэта". Ф лей дер еръ.
   1--6. "Вотъ вкратцѣ ученіе, излагаемое Данте въ этихъ терцинахъ: неизреченная, первая Причина (сила, въ подлинникѣ: Lo primo ed ineffabile valore) -- Богъ-Отецъ; въ Немъ въ самомъ Себѣ лежитъ творческая сила; Онъ взираеть на божественнаго Сына, который есть мудрость, мысль, Слово, λόγος; Бога-Отца, и воспринимаетъ отъ Него норму созданія вмѣстѣ съ Любовью, т. е. со Св. Духомъ, который (по ученію католической церкви) вѣчно исходить отъ Того и Другого (Che l'uno e l'altro eternalmente spira) -- короче, Св. Троица создала все видимое и невидимое, и притомъ такъ, что всякій, размышляющій объ этомъ, не можетъ не сознать величія Божія". Скартаццини.
   1. "Взирая на божественнаго Сына": "Все черезъ Него (Слово) начало быть и безъ Него ничто не начало быть, что начало быть". "Въ мірѣ былъ и міръ черезъ Него началъ быть". Іоанна I, 3, 10.
   4. Въ подлинникѣ: Quanto per mente et per loco (въ нѣкоторыхъ спискахъ: per occhio) sigira -- все, что вращается передъ нашимъ умомъ и глазомъ. Смыслъ: все духовное, невидимое (интеллигенціи) и все видимое, тѣлесное, находящееся въ пространствѣ и видимое глазомъ.
   7. "Respicite coeli spatium, firmitudinem, celeritatem et aliquando desinite vilia mirari". Боэцій. Cons. phil. III, 8.
   8. "Колеса", т. e. небесныя сферы, которыя Данте часто называетъ колесами (въ подлинникѣ: Чистилища VIII, 18; XI, 36; XIX, 63; XXIV, 88; XXX, 109. Рая I, 64; 77; IV, 58; VI, 126).-- "Къ высшей точкѣ той", т. е. къ точкѣ, въ которой экваторъ пересѣкается эклиптикой, что достигается солнцемъ во время равноденствія. "Такъ какъ Данте съ Беатриче вознеслись теперь на солнце, которое во время странствованія поэта стояло въ созвѣздіи Окна, созвѣздія же Окна (весной) и Вѣсовъ (осенью) -- тѣ точки, гдѣ эклиптика пересѣкается съ экваторомъ, то поэтъ приглашаетъ насъ обратить съ нимъ глаза къ созвѣздію Окна. А такъ какъ неподвижныя звѣзды вмѣстѣ со своимъ кристальнымъ небомъ движутся по кругамъ, параллельнымъ экватору, солнце же и планеты -- по кругамъ, параллельнымъ эклиптикѣ (зодіаку), то поэтому онъ и говоритъ, что здѣсь два движенія пересѣкаются между собою, или, какъ сказано въ подлинникѣ, ударяются одно и другое (l'un moto all'altro si percuote)". Ломбарди.-- Или: "Всѣ планеты, слѣдовательно (по Данте) и солнце, а равно и звѣздное небо, принимаютъ участіе въ суточномъ обращеніи кристальнаго неба вокругъ земныхъ полюсовъ, стало быть -- въ направленіи экватора. Но, кромѣ того, всѣ планеты имѣютъ еще и самостоятельное теченіе вокругъ земли, происходящее въ плоскости эклиптики. Послѣдняя пересѣкается съ экваторомъ во время весенняго и осенняго равноденствія". Витте.-- "Здѣсь Данте намекаетъ на различное движеніе экватора и зодіака, именно -- на движеніе звѣзднаго неба съ востока на западъ, наибольшее у экватора, и на движеніе планетъ по зодіаку, косвенно направленное къ тому и другому полюсу и всегда къ востоку". Понта.
   11. "Зиждитель" (въ подлинникѣ: maestro), т. е. божественный Строитель, Богъ. "Да веселится Господь о дѣлахъ своихъ". Псалм. СШ, 31.-- "Богъ такъ возлюбилъ Свое твореніе, хранимое Имъ въ Его идеѣ, что всегда созерцаетъ его съ благоволеніемъ и никогда не отвращаетъ отъ него очей Своихъ: этимъ символомъ обозначается сохраняющее Провидѣніе, столько же необходимое, какъ и движущее". Скартаццини.
   13. "Здѣсь", т. е. въ экваторѣ. "Развѣтвляетъ" (si dirama), т. е. дѣлится на вѣтви, какъ стволъ дерева. Отъ экватора отдѣляется (такъ сказать отвѣтиляется) эклиптика, по которой движутся солнце и планеты, причемъ плоскость эклиптики пересѣкаетъ плоскость экватора подъ угломъ въ 23о 30'". Ломбарди.
   15. Въ подлинникѣ: Per soddisfare al mondo сhe li chiama, т. e. чтобы удовлетворить міръ, который ихъ призываетъ.
   16--18. Вслѣдствіе такого косвеннаго движенія планеты приближаются къ каждой части земли такъ, что могутъ проявлять данныя имъ силы повсюду, и ни отъ одной изъ нихъ не отходятъ такъ далеко, чтобы потерять свое вліяніе. Если бы путь солнца шелъ параллельно экватору, то зима не смѣнялась бы лѣтомъ и жизнь была бы мыслима лишь въ сосѣдствѣ съ экваторомъ. Сличи Витте.
   19. "Отъ наклоннаго положенія зодіака, несущаго планеты то къ сѣверному, то къ южному полушарію, зависитъ правильная и послѣдовательная смѣна временъ года, большая или меньшая продолжительность которыхъ зависитъ отъ большаго или меньшаго наклоненія зодіака. Здѣсь, слѣдовательно, проводится мысль, что времена года, будь они слишкомъ продолжительны или слишкомъ коротки, произвели бы величайшее разстройство во всей природѣ". Понта.
   22. "На скамьѣ своей" (sovra il tuo banco), т. e. на скамьѣ, на которой ты сидишь, изучая мою книгу.-- "Теперь вдумайся спокойно въ то, что я даю тебѣ, какъ предвкушеніе, а не какъ самую суть или ядро предмета, прежде чѣмъ ты выбьешься изъ силъ въ полетѣ за мною. По толкованію нѣкоторыхъ итальянскихъ комментаторовъ, все то, что здѣсь говоритъ Данте о пути солнца, имѣетъ аллегорическій смыслъ: экваторъ означаетъ будто бы папу, или церковную власть, зодіакъ или эклиптика -- императора, или свѣтскую власть. Оба круга отстоять на 23о одинъ отъ другого и только въ точкѣ, откуда исходятъ и оканчиваются, они соприкасаются между собою, что указываетъ на то, что Богъ есть начало и конецъ обоихъ. Если обѣ эти власти смѣшаются между собой, то произойдеть полное распаденіе всего человѣческаго общества; если же та и другая будутъ пребывать на своей дорогѣ, то цивилизація достигнетъ высшей степени, а міръ -- благополучія. Такое толкованіе можетъ быть нѣсколько натянуто; однако, высказанный въ стихахъ 22--27 намекъ показался бы въ высшей степени страннымъ читателю, если бы за буквальнымъ смысломъ 13--21 стиховъ не скрывалось аллегоріи". Ноттеръ.
   28. "Владыка слугъ природы", собственно старѣйшій служитель (Lo mill istro maggior), т. e. солнце, названное въ Бытіи I, 16: "свѣтило большее". "По ученью тогдашней астрономіи, солнце сообщаетъ свѣтъ и теплоту не только планетамъ, но и неподвижнымъ звѣздамъ, которымъ не приписывалось никакого собственнаго свѣта". Витте.
   29. Т. е. запечатлѣваетъ на сопричастныхъ ему естественныхъ тѣлахъ силу, получаемую имъ отъ неба.
   30. Ѳома Аквинскій (Sum. Theol. p. I, qu. X, art. 4) называетъ время "mensura motus", прибавляя: "Solum illud mensuratur tempore, quod habet principium et finem in tempore".
   31--33. "Той точки", т. e. созвѣздія Окна, о чемъ было сказано въ стихахъ 8 и 9 этой пѣсни. "Съ весенняго равноденствія до лѣтняго поворота (солнцестоянія) солнце съ каждымъ днемъ восходитъ все ближе къ нашему (сѣверному) полюсу, а потому съ каждымъ днемъ все ранѣе. Такое движеніе, названное здѣсь Данте спиралью, въ своемъ Convivio онъ сравниваетъ съ винтомъ". Витте. "Движеніе солнца вокругъ земли, по Птолемеевой системѣ, правильно названо винтовой линіей, и теперь именно солнце стояло какъ разъ въ срединѣ этихъ извилинъ, по мѣрѣ прохожденія которыхъ дни все прибываютъ, и солнце съ каждымъ днемъ восходить все раньше и раньше". Филалетъ.
   34--36, Данте возносится на солнце, но такъ быстро, что не замѣчаетъ своего подъема, такъ же точно, какъ при появленіи мысли человѣкъ не замѣчаетъ, какъ она въ немъ возникла.
   37--40. Текстъ этихъ стиховъ читается въ кодексахъ различно: въ однихъ: О Beatrice! въ другихъ: Е Beatrice (и Беатриче); въ третьихъ: È Beatrice, quella. Во всѣхъ трехъ случаяхъ толкованіе дается различное. Въ настоящемъ переводѣ держались первой редакціи.
   41--42. Т. е. не разнообразіемъ цвѣтовъ, но единственно большею силою блеска, какъ искра въ пламени (Рая VIII, 16).
   44--45. Такого блеска нельзя ни описать, ни вообразить (такъ какъ ярче солнца мы ничего себѣ представить не можемъ), но мы можемъ этому вѣрить и желать увидѣть (въ подлинникѣ: e di veder si brami).
   46--48. "Данте не можетъ описать блескъ солнца, ибо если глазъ человѣческій не въ состояніи вынести солнечнаго свѣта, то и наша фантазія не можетъ вообразить что либо болѣе свѣтлое". Флейдереръ. Фантазія -- такая способность души, которая можетъ составить образы только о вещахъ, доступныхъ чувствамъ; глазъ же никогда не видѣлъ свѣта, сильнѣе солнечнаго, а потому и не можетъ вообразить себѣ сильнѣйшаго свѣта. "Ἡ δὲ φαντασία κίνησίς τε δοκεῖ εἶναι καὶ οὐκ ἄνευ αἰσϑήσεως γίγνεσθαι, ἀλλ' αἰσϑανομένος καὶ ὦν αἴσϑησίς ἐστιν". Аристот. De An. III. 3, 11; ibid. 13.
   49--51. T. e. обитающіе въ солнцѣ облечены въ свой собственный блескъ, превосходящій солнечный.-- "Четвертая семья" (la quarta famiglia) Небеснаго Царя -- обитатели солнца, духи христіанскаго познанія (теологи), для которыхъ пищею (che sempre la sazia) и успокоеніемъ служить постиженіе Св. Троицы, тайны, какъ рождается отъ Бога-Отца Сынъ и какъ исходитъ (по католическому ученію, отъ Отца и Сына) Духъ Святый (come spira e come fîglia).-- Схоластики, находившіе и въ этой жизни высшимъ блаженствомъ тонкости мудрствованія, полагали и учили, что небесное блаженство состоитъ преимущественно въ обладаніи интеллектуальностью, далеко превосходящею земную.
   53. Солнце ангеловъ -- солнце духовное, интеллектуальное,-- то, которое даетъ свѣтъ ангеламъ, какъ наше небесное даетъ свѣтъ людямъ, т. е. Богъ
   59--63. "Данте хочетъ уже совсѣмъ углубиться въ Божество и полагаетъ, что онъ можетъ обойтись безъ помощи Беатриче (богословія). Такое желаніе не противно ей, но тѣмъ не менѣе она напоминаетъ Данте своей улыбкой, что онъ еще не вполнѣ приготовленъ къ этому блаженству. Эта улыбка пробуждаетъ его и напоминаетъ, что онъ напередъ долженъ осмотрѣть другіе предметы". Каннегиссеръ.-- "Въ Богѣ человѣкъ видитъ единство, когда же онъ обращается къ созданію, то единство раздробляется на части". Ноттеръ.-- "Связь думъ моихъ" (Міа mente unita), вѣрнѣе: единство думъ моихъ, сосредоточенныхъ на Boids.
   64. Первое колесо теологовъ; второе является въ XII, 5.
   65. Они располагаются въ формѣ круга около Данте и Беатриче, которые оказываются такимъ образомъ въ центрѣ" этого круга.
   66. Въ подлинникѣ: Più dolci in voce che in vista lucenti, т. e. болѣе сладостны своимъ голосомъ, чѣмъ свѣтозарны для глазъ. "Аллегорическій смыслъ: сладость ихъ ученія превосходить ихъ славу". Бенвенуто Рамбалди Ландино.
   67--69. "Дщерь Латоны" -- Діана, т. е. луна (Чистил. XX, 131). Вѣнецъ вокругъ нея, или, какъ въ подлинникѣ: поясъ (ci nger), -- радуга вокругъ луны, являющаяся вслѣдствіе отраженія ея лучей въ окружающихъ парахъ, особенно, когда эти пары замерзаютъ въ мельчайшіе иглообразные кристаллы.-- "Нити", т. е. радужныя полосы въ этой зонѣ или поясѣ.
   70--71. "Въ дворахъ небесъ" (nella corte del ciel) -- выраженіе чисто библейское. Представляя Бога монархомъ (императоромъ) неба, Данте нерѣдко называетъ праведныхъ Его дворомъ, а первенствующихъ между ними -- патриціями, князьями, баронами и проч.-- "Камни драгоцѣнные" (gioie) -- вообще сокровища, величіе славы рая.
   72. Т. е. "нельзя описать ихъ словами. Метафора эта заимствована изъ запрещенія вывозить изъ страны произведенія великихъ художниковъ, живописцевъ, скульпторовъ". Вольпи.
   74. Въ подлинникѣ: Chi non s'impenna si, che lassù voli -- кто не снабженъ крыльями, чтобы летать въ небо. "Надѣющіеся на Господа поднимутъ крылья, какъ орлы". Исаіи XL, 31.
   75. Здѣсь перифразъ пословицы: кто пожелалъ бы узнать объ этомъ отъ меня, -- все равно, что сталъ бы разспрашивать нѣмого. Въ такой степени невозможно передать человѣческой рѣчью сладость того пѣнія.
   77. Въ троекратномъ обращеніи теологовъ Бути видитъ аллегорическій смыслъ, именно: первое обращеніе вокругъ памяти, второе -- вокругъ разума, третье -- вокругъ воли. Бенвенуто Рамбалди видитъ здѣсь символъ Троицы.
   78. "Этимъ сравненіемъ поэтъ хочетъ сказать, что движеніе духовъ около него совершалось медленно, кругообразно и постоянно въ одинаковомъ отъ него разстояніи". Антонелли.
   79--80. Сравненіе, взятое изъ существовавшаго во времена Данте обычая танцовать подъ напѣвъ какой нибудь аріи, причемъ танцующія дѣвушки, какъ скоро перемѣнялся напѣвъ или ритмъ напѣваемой пѣсни, не прекращая танца, замедляли свое движеніе, какъ бы вслушиваясь въ новый размѣръ аріи, чтобы сообразовать съ нимъ движенія своихъ ногъ.-- "Баллата" (то же, что и баллада) -- пѣсня, подъ звуки которой танцевали.
   82. Голосъ Ѳомы Аквинскаго. См. стихъ 99.
   83--85. "Здѣсь прекрасно выражены предваряющая благость, зажигающая въ насъ любовь къ благу, и совершенствующая благость, сообщающаяся намъ при нашемъ содѣйствіи". Филалетъ.
   86. Планеты, по которымъ возносится Данте, представляются какъ бы ступенями небесной лѣстницы.
   87. Въ подлинникѣ: U' senza risalir nessun discende -- откуда никто не сходитъ, чтобъ не подняться вновь. "Кто разъ достигъ неба, не можетъ больше потерять его: онъ можетъ спуститься въ низшіе круги неба, даже сойти на землю, но мѣсто его на небѣ уже упрочено. Этимъ поэтъ какъ бы высказываетъ увѣренность въ будущемъ своемъ блаженствѣ. Впрочемъ, можно понимать этотъ стихъ иначе: кто хоть однажды вкусилъ небесное блаженство, тотъ никогда не найдетъ радости въ чемъ нибудь земномъ, а душа его будетъ вѣчно стремиться на небо". Ноттеръ. Сличи Чист. II, 91.
   88--90. Смыслъ: "такъ какъ Господь столь благостенъ къ поэту и такъ какъ праведники читаютъ въ Богѣ эту благость Его къ нему, а въ немъ самомъ жажду поученія, то они не могутъ желать ничего иного, какъ утолить эту его жажду: иначе они выказали бы въ себѣ несвободное, нескойственное праведнымъ состояніе". Штрекфусъ.-- "Въ винѣ", въ подлинникѣ: Qual ti negasse il vin della sua fiala Per la tua sete, т. e. кто бы отказалъ твоей жаждѣ дать вина изъ своего фіала.-- "Премудрость растворила вино свое и приготовила у себя трапезу". Притчи Соломои. IX, 1, 5.
   91--92. Возвращеніе къ сравненію съ короной или вѣнкомъ, какъ въ ст. 66.
   94. Т. е. я принадлежалъ къ ордену доминиканцевъ, основанному Доминикомъ (Рая XII, 46--126) преимущественно для борьбы съ еретиками.
   96. "Благотворительная душа будетъ насыщена". Притъ XI, 25. Стихъ этотъ подробно комментируется самимъ Даніе въ слѣдующей пѣсни.
   98. "Альбертъ, прозванный Великимъ (Albertus Magnus), родился въ 1193 году въ Лауингинѣ, въ Швабіи; онъ происходилъ изъ графскаго рода Больштедть, учился въ Падуѣ и въ 1221 г. вступилъ въ орденъ доминиканцевъ. Пріобрѣтя, какъ преподаватель, великую славу въ Кёльнѣ и Парижѣ, онъ былъ сдѣланъ въ 1237 г. генеральнымъ викаріемъ, а потомъ и провинціаломъ этого ордена въ Германіи. Въ 1260 г. его возвели въ санъ епископа въ Регенсбургѣ, но черезъ два года онъ опять возвратился въ свой монастырь въ Кёльнѣ, гдѣ и скончался въ 1280 г. Его работы по философіи заключались въ комментированіи Аристотеля и его греческихъ и арабскихъ толкователей; въ теологіи онъ слѣдовалъ по стопамъ Петра Ломбардскаго, о которомъ скажемъ ниже, въ примѣч. къ ст. 107. Обладая огромными познаніями въ области тогдашнихъ наукъ, онъ считался современниками за свою ученость звѣздой первой величины. Католическая церковь причислила его къ лику святыхъ". Филалетъ.
   99. "Ѳома Аквинскій". "Этотъ великій докторъ церкви, справедливо почитаемый за величайшаго философа и теолога среднихъ вѣковъ, родился въ 1227 году (по Филалету въ 1224 г.) въ замкѣ (castello) Рокказекка, въ шести миляхъ отъ Монте Кассино, въ графской фамиліи Aquino (отецъ его былъ Ландольфо графъ д'Аквино и мать Теодора де Карачіолли). Въ 1243 г., несмотря на сопротивленіе матери, поступилъ въ орденъ доминиканцевъ и первоначальное образованіе получилъ въ монастырѣ Монте Кассино. Отсюда, вмѣстѣ со своимъ, принципаломъ Джіованни Тейтонико, отправился въ Кёльнъ, гдѣ учился у Альберта Великаго, и когда этотъ послѣдній былъ вызванъ въ Парижъ, онъ послѣдовалъ за нимъ и тамъ закончилъ свое образованіе. Въ 1218 году онъ вернулся въ Кёльнъ, гдѣ и былъ назначенъ учителемъ (maestro) студентовъ коллегіи, открытой тогда въ Кёльнѣ по образцу университета. Послѣ того онъ преподавалъ въ Парижѣ какъ бакалавръ, лиценціатъ и докторъ и здѣсь познакомился съ францисканцемъ Бонавентурой. Затѣмъ его призвали въ Римъ и оттуда въ Неаполь, гдѣ онъ два года преподавалъ богословіе, послѣ чего, по повелѣнію папы Григорія X, былъ отправленъ на соборъ въ Ліонъ. Въ дорогѣ онъ скончался 7-го марта 1274 г., какъ полагали, отравленный по приказанію Карла Анжуйскаго (Сличи Чистил. XX, 69 и примѣч.). Изъ многочисленныхъ его сочиненій самыя знаменитыя: Summa totius Theologiae tripartita и Summa contra Gentiles. По духу и глубокомыслію онъ далеко превосходитъ своего учителя и представляетъ, какъ ученый, одно изъ замѣчательнѣйшихъ явленій среднихъ вѣковъ. Онъ получилъ названіе Doctor angelicus и канонизованъ 18-го іюля 1323 г. Куно Фишеръ говорить о немъ (Gesch. der neuen Phil. 8-а Ausg. 1, 68): "Er vollbrachte die Lösung der scholastischen Aufgabe, er gab das Kirchenphilosophische System, in welchem Augustin, der Lombarde und Aristoteles in einander gefügt waren. Er hat die aristotelische Entwicklungslehre im Geist der kirchlichen `Weltherrschaft Christianisirt, wie einst der Areopagit die neuplatonische Emanationslehre im Geist der hierarchischen Kirchenordnung christianisirt hatte". Скартаццини.
   101. T. e. слѣдуй глазами за моей рѣчью и замѣчай тѣхъ, кого я буду называть по порядку, начиная справа налѣво отъ меня.
   104. Франческо Граціано, учитель школы при церкви Санта Феличе въ Болоньѣ и знаменитый каноникъ изъ древняго тосканскаго города Кіузи, нынѣ почти разрушеннаго; умеръ въ половинѣ XII столѣтія. Онъ -- авторъ знаменитаго Decretum Gratiani (1150 г.) или Concordantia discordantium canonum, первой части Corpus juris canonici, который, какъ извѣстно, кромѣ собственно церковныхъ постановленій, содержитъ въ себѣ много постановленій гражданскаго права, почему и можно сказать, что онъ принесъ пользу и духовному, и свѣтскому суду. Эта компиляція составлена изъ текстовъ Св. Писанія, изъ апостольскихъ и соборныхъ каноновъ, изъ папскихъ декреталій и изъ выдержекъ изъ св. отцовъ. Скартаццини. "Можетъ быть", говоритъ Филалетъ, "Данте съ намѣреніемъ здѣсь указываетъ на Декреталіи Граціана. въ противоположность позднѣе появившимся Декреталіямъ папы Григорія IX и Liber sextus decretalium папы Бонифація VIII, о которомъ поэтъ говоритъ въ 134 ст. "предыдущей пѣсни".
   107. Петръ Ломбардскій (Petrus Lombardus), родомъ изъ Наварры, изучалъ теологію въ Болоньѣ, потомъ въ Реймсѣ и въ 1155 г. былъ возведенъ въ епископы Парижа. Послѣ долгой преподавательской дѣятельности умеръ въ 1161 г. Онъ пріобрѣлъ величайшую славу своимъ богословскимъ руководствомъ Compendium Libri IV sententiarum, почему и получилъ прозваніе "Magister sententiarum". Хотя это руководство не что иное, какъ компиляція, нерѣдко состоящая только изъ сопоставленія различныхъ мнѣній отцовъ церкви безъ собственнаго заключенія автора, тѣмъ не менѣе учебникъ его пользовался великою славою въ теченіе всего средневѣковаго періода. Куно Фишеръ говоритъ о немъ: "Ei' verhielt sich zur Kirchenlehre, wie sein Zeitgenosse Gratian zum Kirchenrecht". Это былъ простой, благочестивый человѣкъ; мать его была бѣдная крестьянка. Въ предисловіи къ своему сочиненію, посвященному церкви, между прочимъ, онъ говоритъ: "Cupientes aliquid de tenuitate nostra cum paupercula in Gazophylacium Domini mittere" (Мы желали отъ скудости нашей, вмѣстѣ съ бѣдной вдовицей, вложить нѣчто въ сокровищницу Божію); на эти-то слова и указываетъ Данте въ ст. 107--108.
   109--111. Соломонъ, царь израильскій. "Онъ по праву помѣщенъ здѣсь пятымъ между doctores ecclesiae, оставивъ намъ три каноническія, назидательныя книги, которыя Гуго С. Викторъ приравниваетъ къ тремъ наукамъ, излагаемымъ философами своимъ ученикамъ, а именно: Притчи -- къ этикѣ: въ нихъ онъ учитъ правиламъ нравственности юношу; Экклезіастъ -- къ физикѣ: въ немъ онъ наставляетъ болѣе зрѣлаго мужа, и Пѣснь Пѣсней, брачную пѣснь Христа и церкви,-- къ геологіи. Къ этой послѣдней книгѣ, аллегорическій смыслъ которой сильно занималъ мистиковъ среднихъ вѣковъ, относится ст. 110". Филалетъ.
   111. Этотъ стихъ относится къ спору богослововъ о томъ, спасенъ или нѣтъ Соломонъ. "De quo altercatіо est inter sanctos quosdam et theologos utrum sit damnatus vel salvatus". Пьетро Данте.
   111--114. Приписывая Соломону такую глубину знаній, Данте имѣетъ въ виду слова Библіи: "Вотъ, Я сдѣлаю по слову твоему: вотъ, Я даю тебѣ сердце мудрое и разумное, такъ что подобнаго тебѣ не было прежде тебя и послѣ тебя не возстанетъ подобный тебѣ". III Царств., III, 12.-- "Истина коль истинна", se il vero è vero, т. e. если истинно Св. Писаніе, которое -- сама истина.
   115--117. "Здѣсь разумѣется Діонисій Ареопагитъ, обращенный ап. Павломъ въ христіанство (Дѣянія Апост. XVII, 34). Сперва онъ былъ епископомъ въ Аѳинахъ, а потомъ, по преданію, епископомъ въ Парижѣ, гдѣ и претерпѣлъ мученичество. Ему приписывается много различныхъ (большею частью чужихъ) сочиненій, изъ которыхъ особенно славятся двѣ книги: De coelesti et ecclesiastica hierarchia (первая по-гречески: περὶ τῆς οὐρανίας ίεραρχίας). Представляя изъ себя странную смѣсь христіанскихъ и неоплатоническихъ идей, книги эти тѣмъ не менѣе пользовались большимъ уваженіемъ въ средніе вѣка, особенно у мистиковъ, но также и у писателей болѣе строгой школы, напримѣръ, у Ѳомы Аквинскаго. Въ нихъ излагается ученіе объ ангелахъ, объ ихъ дѣленіи на іерархіи, хоры и проч." Филалетъ.
   118--120. Большинство комментаторовъ разумѣетъ здѣсь Павла Орозія, испанскаго пресвитера, жившаго въ началѣ V вѣка и написавшаго всемірную исторію вплоть до своего времени; въ ней онъ старается доказать, что бѣдствія, постигшія Римскую имперію, произошли не отъ христіанства, какъ утверждали язычники. Орозій написалъ свою книгу по настоянію блаж. Августина, который пользовался его трактатомъ для своей книги De civitate Dei. Помѣщая его между людьми, признававшимися звѣздами первой величины въ дѣлѣ знанія, Данте указываетъ, однако, на его второстепенное значеніе, назвавъ его малѣйшимъ (piccioletta luce). Во всякомъ случаѣ, здѣсь нельзя разумѣть Св. Амвросія, какъ полагали древніе комментаторы, а того менѣе Лактанція (мнѣніе, высказанное первый разъ въ 1829 г. Карломъ Феа).-- Объ Августинѣ сличи Рая XXXII, 35.
   124--129. Это -- извѣстный Аницій Марцій Северинъ Боэцій, родившійся по однимъ въ 470, по другимъ -- 480 г. нашей эры; онъ былъ глубокимъ знатокомъ греческой и латинской литературы. Возведенный въ санъ сенатора при готскомъ королѣ Теодорихѣ, онъ былъ заподозрѣнъ этимъ королемъ въ тайныхъ сношеніяхъ съ византійскимъ дворомъ для освобожденія Рима отъ готовъ; вслѣдствіе этого, по повелѣнію Теодориха, былъ заключенъ въ тюрьму въ Павіи, гдѣ провелъ шесть мѣсяцевъ. За это время Боэцій написалъ свою знаменитую книгу: De Consolatione Philosophiae. Затѣмъ, послѣ жесточайшихъ мукъ, онъ былъ казненъ вмѣстѣ съ тестемъ своимъ Симмахомъ въ 524 или 525 г. Онъ погребенъ въ Павіи въ церкви San Pietro in Ciel d'oro (Cieldauro). Боэцій, какъ извѣстно, былъ любимѣйшимъ писателемъ Данте.
   131. Исидоръ (Isidorus Hispaniensis), епископъ Севильскій (ум. 636 г.), жилъ во времена вестготскаго короля Рекареда, много содѣйствовалъ очищенію Испаніи отъ аріанства и считался у испанцевъ за пророка. Человѣкъ благочестивый и весьма начитанный, онъ написалъ много очень распространенныхъ въ средніе вѣка сочиненій; изъ нихъ главнѣйшія Originum seu etymologiarum libri XX,-- родъ энциклопедіи, содержащей много отрывковъ изъ сочиненій, нынѣ потерянныхъ; De ecclesiasticis officiis libri II; Sententiarum sive de summo bono libri III. Сочиненія его впослѣдствіи были сильно испорчены интерполяціями (вставками), отчего возникли пресловутыя Псевдо-Исидоровы Декреталіи.
   Беда (Venerabilis), англосаксонскій монахъ, родился въ 674 г. въ Нортумберлэндѣ. Сочиненія его касались всѣхъ въ то время извѣстныхъ знаній; онъ особенно замѣчателенъ, какъ первый историкъ церкви послѣ переселенія народовъ. Онъ написалъ хронику о шести эпохахъ (отъ сотворенія міра до 721 г.) (De Ratione Temporum) и церковную исторію Англіи (Historia ecclesiastica gentis Britannum) въ 5 книгахъ. Хотя и не причтенный церковью къ лику святыхъ, онъ пользовался великимъ уваженіемъ въ народѣ, въ которомъ ходило много легендъ объ его чудесахъ. Между прочимъ, разсказывали, что, по смерти его, одинъ изъ учениковъ Беды, которому поручено было сдѣлать надпись на могильномъ памятникѣ, вырѣзалъ на камнѣ эпитафію въ латинскихъ стихахъ, начинавшихся такъ:
   
   Наеc sunt in fossa Bedae ossa.
   
   Надо было вставить въ пустое мѣсто слово sancti или presbyteri; но такъ какъ ни то, ни другое не соотвѣтствовало размѣру стиха, онъ углубился въ разныя писанія, придумывая болѣе подходящее, и въ это время заснулъ; а когда онъ проснулся, то къ удивленію своему нашелъ, что пустое мѣсто на камнѣ было заполнено (ангеломъ, по его предположенію;, и получился такой стихъ:
   
   Наеc sunt in fossa Bedae Venerabilis ossa.
   Лонгфелло.
   
   Ричардъ С. Викторъ (Riccardo da San Vittore), названный Magnus Contemplator, мистическій теологъ XII вѣка, родомъ шотландецъ, пріоръ монастыря St. Victor, около Парижа, гдѣ умеръ въ 1173 г. "Въ этомъ монастырѣ учредилась философско-богословская школа, стремившаяся до извѣстной степени примирить противоположныя направленія мистиковъ и схоластиковъ. Ричардъ былъ однимъ изъ замѣчательнѣйшихъ людей этой школы. Спекулятивно-схоластическое направленіе Ричардъ преимущественно преслѣдовалъ въ своемъ глубокомысленномъ трактатѣ De trinitate libri VI; мистическое же направленіе его выражалось въ двухъ сочиненіяхъ: Benjamin minor s. de praeparatione animi ad contemplâtionem, и Benjamin major s. de contemplatione. Онъ опредѣляетъ созерцаніе какъ "libera mentis perspicacia in sapientiae spectacula cum admiratione suspensa" и раздѣляетъ его на шесть ступеней, при чемъ на послѣдней ступени человѣкъ можетъ, подъ сверхъестественнымъ наитіемъ Божіимъ, достичь до экстаза (alienatio animi). Но при этомъ Ричардъ предостерегаетъ противъ мистицизма и мечтательности, не допуская такого умствованія, которое не было бы основано на авторитетѣ Св. Писанія. Вслѣдствіе этого Данте и говоритъ о немъ, что въ созерцаніи "онъ былъ не человѣкъ", а вѣрнѣе -- болѣе чѣмъ человѣкъ (Che а considérar fu più che viro). Филалетъ.
   136. Сигіеръ изъ Брабанта, во второй половинѣ XIII вѣка училъ съ большимъ успѣхомъ философіи въ Парижѣ въ улицѣ Фуарръ, названной такъ вслѣдствіе производившейся въ ней дешевой продажи соломы (fourrage), или отъ мѣшковъ съ соломой, на которыхъ сидѣли студенты въ аудиторіяхъ учителей философіи, помѣщавшихся въ этой улицѣ. Повидимому, онъ по преимуществу былъ логикомъ и діалектикомъ. Въ 1278 году Сигьеръ былъ призванъ доминиканцемъ Симономъ дю Валемъ предъ судебный трибуналъ въ Ст.-Этьенѣ по обвиненію въ ереси, но былъ оправданъ. Изъ сочиненій его наиболѣе извѣстны толкованія Аристотелевой Политики, Quaestiones naturales и Impossibilia; въ этомъ послѣднемъ онъ излагаетъ защиту нѣкимъ діалектикомъ многихъ невозможныхъ положеній предъ докторами школы. Первымъ защищается тезисъ: Deum non esse. Это вѣроятно и послужило поводомъ для обвиненія его въ ереси, хотя здѣсь имѣлась цѣль лишь предложить діалектическія задачи съ ихъ рѣшеніемъ. Филалетъ. Витте.
   138. Въ подлинникѣ: читалъ или училъ силлогизмамъ, приводившимъ къ ненавистнымъ истинамъ, въ чемъ можно предположить намекъ на обвиненіе Сигьера въ ереси доминиканцами, почему противъ него писалъ будто бы даже Ѳома Аквинскій.
   

ПѢСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ.

   1--12. Это обращеніе къ людямъ, по замѣчанію Веллутелло, весьма напоминаетъ начало первой сатиры Персія:
   
   О curas hominam! о quantum est in rebus inane.
   
   Даніелло приводить, кромѣ того, стихи Лукреція:
   
   Sed nil dulcius est, bene quarn mutina ten ere
   Edita doctrina sapien turn templa serena,
   Despicere unde queas alios: passumque videre
   Errare, atque viam palantis quaerere vitae:
   Certare ingenio, contendere nobilitate;
   Nocte atque dies niti pracstante labore
   Ad sum mas emergere opes, rerumque potiri.
   O miseras hominum mentes, о pectora coeca.
   (De rer. natur. II, 14 и слѣд.).
   
   "Все это мѣсто возвеличиваетъ небесное созерцаніе въ противоположность земному, бѣдному знанію и стремленіямъ къ наслажденію". Флейдереръ.-- Различныя ложныя стремленія человѣка противопоставляются въ этихъ стихахъ стремленіямъ истиннымъ: прежде всего указывается на науки умозрительныя, совершенство логики или философіи вообще; потомъ на юриспруденцію и медицину, затѣмъ на теологію или, вѣрнѣе, на представителей ея -- духовное сословіе, имѣющее въ виду лишь земное счастье; на стремленіе завладѣть властью (духовною или свѣтскою, ст. 5 и 6); на стремленіе къ обогащенію дозволенными и недозволенными средствами (7) и на земныя удовольствія въ плотскихъ забавахъ и праздности (8 и 9). Филалетъ.
   2. "Силлогизмы". "Силлогизмъ есть разсужденіе, состоящее изъ трехъ предложеній: большей посылки, меньшей и заключенія. Люди часто ошибаются въ одномъ изъ этихъ трехъ предложеній или въ заключеніи, разсуждая, напримѣръ, такъ: высшее благо то, которое.можетъ дать все человѣку; деньги могутъ дать все человѣку; слѣдовательно деньги -- высшее благо. Большая посылка неоспорима; меньшая, хотя и подтверждается опытомъ, но тѣмъ не менѣе ошибочна, ибо деньги удовлетворяютъ не всѣмъ нуждамъ". Бенвенуто Рамбалди.
   4. "Афоризмы"; здѣсь разумѣются "Афоризмы Гиппократа" (Ада IV, 143; Чистил. XXIX, 137). переведенные съ греческаго на латинскій Константиномъ Карѳагенскимъ, комментированные Галеномъ. Этотъ переводъ послужилъ потомъ къ основанію знаменитой медицинской школы въ Салерно. "Изучать афоризмы" значитъ изучать медицину.
   8. "Въ дѣлахъ житейскихъ".-- "Никакой воинъ не связываетъ себя дѣлами житейскими, чтобы угодить военачальнику". И къ Тимоѳ. II, 4.
   13--15. Послѣ непродолжительнаго ликованія и пѣнія (X, 146 и слѣд.), всѣ двѣнадцать теологовъ перваго вѣнка занимаютъ свое прежнее мѣсто въ общемъ кругѣ праведныхъ, пламенѣя тамъ какъ свѣчи предъ престоломъ Господнимъ.
   16--18. Ясно, что это говоритъ все тотъ же Ѳома Аквинскій. Онъ улыбается, видя заблужденіе Данте, полагающаго, что праведные не видятъ, что происходитъ въ его душѣ, тогда какъ Ѳома читаетъ въ ней и знаетъ уже, въ чемъ сомнѣвается Данте, хотя тотъ и не высказываетъ своихъ сомнѣній (19-21).
   19--21. Смыслъ: такъ какъ я сіяю блескомъ вѣчнаго свѣта, то, вперяя взоръ свой въ этотъ свѣтъ, познаю, что вызываетъ и откуда исходятъ въ тебѣ твои мысли. Въ нѣкоторыхъ спискахъ вмѣсто risplendo, сіяю, стоитъ m'accendo, пылаю.
   22--26. Данте желаетъ, чтобы Ѳома подробнѣе и понятнѣе изложилъ то, на что онъ намекаетъ въ предыдущей пѣсни, ст. 94--96, и ниже, въ ст. 112--114. Послѣдніе стихи изъясняются въ XIII пѣсни Рая. "Въ упомянутыхъ выше стихахъ (94--96) высказывается похвала доминиканскому ордену, къ которому принадлежалъ Ѳома Аквинскій, а вмѣстѣ и порицаніе начинавшемуся въ немъ разложенію. Чтобы обосновать то и другое мнѣніе, Данте дѣлаетъ историческій очеркъ обоихъ возникшихъ въ глубинѣ среднихъ вѣковъ монашескихъ орденовъ: доминиканскаго и францисканскаго. Въ послѣдующихъ стихахъ онъ развиваетъ мысль о церковно-историческомъ значеніи ихъ, затѣмъ въ этой же пѣсни высказываетъ похвалу основателю одного, а въ слѣдующей -- другого ордена, но оба раза заканчиваетъ свой панегирикъ порицаніемъ развращенности каждаго института въ отдѣльности. При этомъ весьма глубокомысленно то, что похвалу св. Франциску онъ влагаетъ въ уста Ѳомы Аквинскаго, украшенія доминиканскаго ордена, а похвалу св. Доминику -- святого Бонавентуры, одного изъ замѣчательнѣйшихъ представителей францисканскаго ордена и жизнеописателя св. Франциска. Каждаго изъ нихъ Данте заставляетъ высказать порицаніе своему собственному ордену. Можно ли было тоньше и умнѣе осудить тѣ враждебныя отношенія, которыя возникли между двумя орденами въ его время?" Филалетъ. "Въ этой весьма тонкой и благородной формѣ изложенія легко усмотрѣть намѣреніе поэта, пытающагося, въ виду возникшихъ враждебныхъ отношеній между двумя орденами, склонить ихъ къ примиренію, къ единодушному стремленію къ одной общей духовной цѣли (40 и слѣд.). Рядомъ съ поэтическими красотами, эти двѣ пѣсни, съ ихъ обличительными рѣчами противъ двухъ могущественныхъ монашескихъ орденовъ того времени, по смѣлости и по глубинѣ евангельской истины должны быть отнесены къ числу самыхъ замѣчательныхъ мѣстъ въ этой поэмѣ". Флейдереръ.
   31--35. Т. е. "чтобы невѣста, церковь (Рая X, 140), съ которою Христосъ (по прообразу Пѣсни Пѣсней) сочетался смертью Своею на крестѣ, утѣшилась и радостнѣе шла по своему пути,-- Зиждитель міра послалъ ей воиновъ св. Франциска и Доминика". Копишъ.-- "При гласѣ звучномъ", сличи: Матѳ. XXVII, 46, 50; Марка XV, 34, 37; Луки XXIII, 46; Евр. V, 7: "Съ сильнымъ воплемъ".
   36. "И тамъ, и здѣсь", т. е. "въ жизни созерцательной и въ жизни активной". Бути.
   37--39. Къ серафимамъ здѣсь приравнивается св. Францискъ, а къ херувимамъ -- св. Доминикъ. "Свойство серафимовъ, имя которыхъ у Діонисія (X, 115) переводится словомъ "согрѣвающіе", calefacieiites, ἐμρησταί, состоитъ въ пыланіи къ Богу и въ сообщеніи этого пыла другимъ; свойство же херувимовъ, имя которыхъ означаетъ "полнота познанія", -- copia cognitionis, πλῆϑος γνώσεως, заключается въ одареніи лучами божественной истины, т. е. въ сообщеніи другимъ богопознанія. Эти два свойства мы находимъ во Францискѣ и Доминикѣ. Францискъ, называемый на языкѣ католической церкви Seraphicus, былъ человѣкъ сердца и создалъ орденъ, постоянно державшійся мистическаго направленія въ теологіи, въ которомъ Бонавентура сіяетъ какъ звѣзда первой величины. Въ Доминикѣ преобладало болѣе умственное направленіе, почему и основанный имъ орденъ былъ главнымъ образомъ орденъ ученый. Замѣчательно, что во всѣхъ великихъ движеніяхъ въ духовномъ мірѣ, какъ въ язычествѣ, такъ и въ христіанствѣ, какъ въ католической, такъ и въ другихъ церквахъ, почти всегда одновременно выступали двое, шедшіе по этимъ двумъ направленіямъ ума и сердца. Припомнимъ Платона и Аристотеля, Іоанна и Павла, Лютера и Цвингли, Фенелона и Боссюэ, Руссо и Вольтера". Филалетъ.-- "Впрочемъ, Доминикъ имѣетъ и въ другомъ смыслѣ сходство съ херувимомъ,-- стражемъ, поставленнымъ Господомъ предъ вратами рая съ обнаженнымъ мечомъ въ рукѣ. Къ саду чистаго христіанскаго ученья былъ поставленъ и Доминикъ, какъ охранитель чистоты этого ученія (Рая XII, 72) и онъ охранялъ его даже съ большею ревностью, чѣмъ это нужно (тамъ же, 100)". Витте.
   40. "О первомъ", т. е. о Францискѣ.
   42. "Нельзя точнѣе, чѣмъ въ этихъ стихахъ, охарактеризовать дѣятельность основателей двухъ монашескихъ орденовъ съ католической точки зрѣнія. Къ концу XII и въ началѣ XIII вѣка церкви сталъ угрожать расколъ. Среди возникшихъ тогда многихъ сектъ особенно замѣчательны вальденцы и альбигойцы. Послѣдніе, увлеченные манихейскимъ ученіемъ, напали на догматы вѣры; первые, исходя изъ оппозиціи противъ богатства клира, пріобрѣли себѣ извѣстность добровольной нищетой и обратили свои нападки на внѣшнее управленіе церковью. Особый способъ поученія и даже крутыя мѣры, принятыя противъ сектантовъ сообразно духу того времени, нисколько не помогали. Тогда неистощимая жизненная сила стараго ствола церкви дала изъ себя два отпрыска, спасшіе ее: то были два новыя братства -- доминиканцы и францисканцы. Первые начали борьбу со зломъ, выставивъ изъ среды своей превосходныхъ проповѣдниковъ, и, такимъ образомъ, выступили съ своимъ ученіемъ противъ догматическихъ заблужденій альбигойцевъ. Впослѣдствіи, особенно въ Испаніи, они главнымъ образомъ заправляли ужасами инквизиціи, но въ то же время этотъ орденъ далъ такихъ людей, какъ Ѳома Аквинскій и Альбертъ Великій, и нельзя отрицать великихъ заслуіъ этого ордена. Францисканцы побѣдили вальденцевъ, можетъ быть и безсознательно, ихъ же собственнымъ оружіемъ: осудивъ себя добровольно на нищету, они ближе подошли къ народу и тѣмъ снискали его довѣріе. Вотъ къ этимъ-то двумъ направленіямъ и относятся слова "и тамъ, и здѣсь" въ ст. 36". Филалетъ.
   43. Прежде чѣмъ перейдемъ къ подробностямъ, приведемъ здѣсь жизнеописаніе Франциска Ассизскаго, какъ оно разсказано болландистами. Мы заимствуемъ это жизнеописаніе изъ Breviarium Roman um (Cam pod. 1872) I, 879 и слѣд.: "Francisons, Assisii in Umbria natus, patris exemplum secutus, а prima aetate mercaturam fecit. Qui quodam die pauperem, pro Christi amore flagitantem pecuniam, cum praeter consuetudinem repulisset, repente eo facto commotus, large ei misericordiam impertivit; et ex eo die Deo promisit, же nemini umquam poscenti eleemosynam negaturum. Cum vero post in gravem morbum incidisset, ex eo aliquando confirmatus, coepit ardentius colere officia charitatis. Qua in exercitatione tantum profecit, ut, Evangelicae perfectionis cupidus, quidquid haberet, pauperibus largiretur" etc. Скартаццини.
   43--48. "Въ этихъ терцинахъ весьма точно и наглядно описывается мѣстоположеніе г. Ассизи, родины Франциска, какъ этотъ городъ, расположенный на плодородномъ склонѣ горы, покрытомъ оливковыми деревьями, представляется ѣдущимъ изъ Перуджіи. Гора эта представляетъ отрогъвысокаго горнаго хребта, вершину котораго образуетъ Монте Субазіо. Самый хребетъ лежитъ между двумя почти параллельными долинами рѣкъ, изъ которыхъ Тупино, вытекая невдалекѣ отъ Гвальдо и Ночеры, прорываетъ при Фолиньо горную цѣпь, а Кьяссо (Chiasso) вытекаетъ изъ главнаго хребта Апеннинъ около высоко-лежащаго города Губбіо. Обѣ эти рѣки, соединившись ниже Ассизи, текутъ потомъ на западъ и впадаютъ въ Тибръ. Городъ Губбіо -- родина и епископская резиденція святого Убальда. По другую сторону Тибра, на небольшой возвышенности, лежитъ живописный городъ Перуджія, перемѣнчивый климатъ котораго находится въ естественной связи съ таяніемъ снѣга на Монте Субазіо. Ворота Перуджіи, ведущія въ Ассизи, называются Porta Sole (Солнечныя ворота). Города Ночера и Гвальдо лежатъ, какъ сказано, въ верхней части долины рѣки Тупино, на противоположной строкѣ высокаго хребта горъ. Поэтому Данте говоритъ, что эти два города находятся "подъ ярмомъ въ неволѣ" (piange Per grève giogo Nocera con Goaldo). Мнѣнія объ этомъ расходятся: по однимъ, города эти находились подъ властью перуджіанцевъ, бывшихъ въ то время во главѣ гвельфовъ въ области Анконы; по другимъ, они стонали подъ скипетромъ Роберта неаполитанскаго, нелюбимаго Данте; наконецъ, по третьимъ (что не совсѣмъ правдоподобно), они сильно страдали отъ дурного климата вслѣдствіе близости горнаго хребта (giogo)". Филалетъ.
   49. Т. е. на болѣе плоскомъ отрогѣ горы Субазіо, на которой расположенъ городъ Ассизи.
   50--51. "Солнце", т. е. Францискъ (родившійся около 1182 г.), надѣленный такою же силою, какъ и это естественное солнце (гдѣ теперь находится Данте), когда оно въ срединѣ лѣта, т. е. въ лѣтнее солнцестояніе, восходитъ вблизи поворотнаго круга Рака, подымаясь, примѣнительно къ нашему кругозору, какъ бы изъ волнъ Гангеса. Филалетъ.-- Солнцемъ названъ Францискъ какъ великое свѣтило добродѣтели и вѣры, -- сравненіе, заимствованное можетъ быть у Бонавентуры, который, въ прологѣ къ жизни св. Франциска, примѣняетъ къ нему слова Апокалипсиса (VII, 2д "И видѣлъ я иного Ангела, восходящаго отъ востока солнца и имѣющаго печать Бога живого" и т. д.
   53. Ассизи на простонародномъ языкѣ назывался Ascesi. Здѣсь игра словомъ ascendere -- восходить: "ascesi" значить -- я восходилъ. Слѣдовательно, изъ Assisi взошло какъ бы новое солнце. По поводу этой гиперболы Амперъ (La Grèce, Rome et Dante, p. 285) сказалъ: "Cette hyperbole qui nous étonne n'est pas trop forte pour exprimer l'enthousiasme qu'inspira au moyen âge cet héroïsme du renoncement, et, selon le langage énergique de Dante, ce saint mariage avec la pauvreté, veuve depuis douze siècles de son premier époux".
   55--117. "Нижеслѣдующее знаменитое восхваленіе св. Франциска основано на историческихъ данныхъ. Человѣкъ этотъ дѣйствительно поражаетъ своею чистотою и благородствомъ, вполнѣ заслуживъ, благодаря этимъ качествамъ, названіе "солнца" католической церкви (ст. 50). Сынъ богатаго купца Бернардоне, онъ уже въ молодости отказался, къ досадѣ отца, отъ земныхъ благъ, обрекъ себя на совершенную нищету, или, выражаясь метафорически, обвѣнчался съ нею, какъ съ своей невѣстой, и далъ въ этомъ свой монашескій обѣтъ передъ епископомъ въ Ассизи въ 1206 г. (ст. 55--63). Еще и понынѣ стоитъ, расписанная Овербекомъ и укрывшаяся подъ сводами громадной церкви древняя маленькая капелла (portiuncula), бывшая колыбелью всего францисканскаго движенія. Эта капелла и начатый тотчасъ послѣ смерти Франциска великолѣпный соборъ (съ верхней и нижней церковью) свидѣтельствуютъ о томъ, какой могущественный толчокъ дало уваженіе къ этому святому всей христіанской жизни и въ особенности церковному искусству. Великій Джьотто (Чистил. XI, 95) сталъ въ буквальномъ смыслѣ францисканскимъ живописцемъ и украсилъ нижнюю церковь въ Ассизи своими чудными произведеніями, между прочимъ изображеніемъ брака св. Франциска съ Нищетою (фреска надъ гробомъ Франциска въ нижней церкви Sacro Convento). Джьотто былъ другомъ Данте, тоже принадлежавшаго къ францисканскому ордену, въ качествѣ терціарія или послушника. Отъ картинъ Джьотто, составляющихъ эпоху въ живописи, вѣетъ величавымъ геніемъ поэта". Флейдереръ.
   55--57. Продолженіе сравненія съ солнцемъ. Поэтъ хочетъ сказать, что Францискъ былъ еще юношей, когда пошли отъ него живительные лучи. Вначалѣ онъ помогалъ отцу въ торговлѣ. На 24-мъ году въ жизни его произошелъ переломъ: онъ обрекъ себя на нищету и отдался дѣламъ милосердія.
   58--60. Т. е. противъ желанія своего отца Пьетро Бернардоне, Францискъ, отказавшись отъ всѣхъ земныхъ благъ, отдался бѣдности -- той подруіѣ, которую, какъ смерть, каждый человѣкъ всѣми мѣрами старается не допустить до своего дома, какъ гостью, не желанную въ земномъ пиру.
   61--63. "Отецъ Франциска, богатый купецъ, хотѣлъ сына своего Франциска, названнаго такъ потому, что онъ зналъ французскій языкъ (настоящее его имя было Яковъ), посвятить торговой дѣятельности. Но юноша постоянно раздавалъ ввѣряемые ему товары и деньги бѣднымъ, или жертвовалъ ихъ на построеніе церквей, объявивъ, что избралъ себѣ въ невѣсты бѣдность. Тогда отецъ привелъ его къ епископу въ Ассизи, требуя, чтобы сынъ въ его присутствіи отказался отъ своей доли въ наслѣдствѣ. Францискъ сдѣлалъ не только это, но даже сбросилъ съ себя къ ногамъ отца всю бывшую на немъ одежду, и прикрылся одѣяньемъ, даннымъ ему епископомъ". Витте. Ноттеръ.-- "Предъ духовнымъ судомъ" (spirital corte), т. е. въ присутствіи епископа; "coram pâtre", по однимъ -- въ присутствіи своего отца, по другимъ -- епископа.
   64. "Первый супругъ", т. е. Христосъ: "Лисицы имѣютъ норы и птицы небесныя гнѣзда, а Сынъ Человѣческій не имѣетъ, гдѣ приклонить голову". Луки IX, 58; также II Кор. VIII, 9. Это выражено яснѣе ниже, въ стихѣ 75.
   65. Францискъ жилъ въ концѣ XII вѣка (родился, какъ было упомянуто, около 1182 г., отрекся отъ міра въ 1207 г.).
   67--69. Т. е. людей не примирилъ съ бѣдностью и примѣръ Амикла, бѣднаго рыбака, который, будучи почти нищимъ, такъ былъ увѣренъ въ томъ, что его никто не ограбитъ, что во время гражданской войны между Цезаремъ и Помнеемъ преспокойно спалъ въ своей хижинѣ, не запирая дверей. Во время бури Цезарь постучался къ нему, и Амиклъ нисколько не смутился, увидѣвъ того, предъ кѣмъ трепеталъ весь міръ. Луканъ (Pharsal. lib.V, с. 521 и слѣд.).
   70--72. Въ подлинникѣ: Nè valse essor costante, ne féroce, т. e. не помогло и то. что она осталась вѣрною и мужественною въ то время, когда, какъ образецъ нищеты и смиренія, Христосъ вмѣстѣ съ нищетою взошелъ на крестъ, а Матерь Его стояла плача у ногъ Его.-- "Нищета осталась вѣрною Христу даже на крестѣ, на которомъ Онъ, и нищъ, и нагъ, испустилъ дыханіе, когда даже сама Марія, Мать Его, сопровождала Его лишь до подножія креста. И несмотря на это, нищета осталась безъ послѣдователей". Филалетъ.-- "Это прекрасное изображеніе заимствовано изъ сохранившейся до сихъ поръ молитвы, сочиненной самимъ св. Францискомъ". Витте.-- Стихъ 72 въ подлинникѣ: Ella con Cristo pianse in sulla croce -- она (нищета) плакала co Христомъ на крестѣ. Во всѣхъ почти кодексахъ употреблено слово: pianse; другіе, хотя очень немногіе, употребили salse -- "взошла". Послѣднее предпочитается нѣкоторыми на томъ основаніи, что ни одинъ изъ евангелистовъ не говорить, чтобы Христосъ плакалъ на крестѣ; впрочемъ, у Св. Павла (Евр. V, 7) сказано: "Онъ во дни плоти своей съ сильнымъ воплемъ и со слезами принесъ молитвы и моленія могущему спасти Его отъ смерти и услышанъ былъ" и т. д. Въ переводѣ мы придерживались выраженія salse.
   73--78. "Здѣсь, не желая далѣе продолжать изображеніе этой жены и держать въ недоумѣніи душу поэта, Ѳома говоритъ, что одинъ изъ любовниковъ -- св. Францискъ, а другая -- бѣдность, и что согласіе между ними и веселіе, и благотворительность, и чудеса, ими совершенныя, послужили къ тому, что видѣвшіе ихъ стали считать Франциска святымъ и послѣдовали его примѣру". Ottimo.
   76--78. "Прекрасная картина того блаженства, которымъ дарить нищета!" Копишъ.-- "Вражда и несогласіе нерѣдко возникаютъ между людьми вслѣдствіе исканія богатства и зависти. При добровольной нищетѣ не заботятся объ имуществѣ, не возмущаются раздорами и бываютъ расположены дѣлать добро". Каннегиссеръ.
   79--80. "Бернардъ" изъ Квинтавалле, во Франціи, былъ первымъ ученикомъ и послѣдователемъ св. Франциска: онъ замѣнилъ обувь сандаліями (какъ поступаютъ и до сихъ поръ францисканцы или капуцины), по примѣру св. Франциска, который: "Solvit protinus calceamenta de pedibus, baculum deponit e manibus" etc. (Томазо Челлано, lib. I, с. 3, $ 22). Не должно его смѣшивать съ родившимся въ Франціи въ 1091 г. св. Бернардомъ, о которомъ говорится Рая XXXI, 59, 102; XXXII. 139; XXXIII, 19.
   81. Выраженіе, обозначающее усердіе и ревность.
   83. "Сильвестръ" и "Эгидъ", или Эгидій, первые ученики и послѣдователи Франциска послѣ Бернарда, о которомъ сказано выше; вторымъ собственно былъ нѣкто Піетро, не упоминаемый Данте; третьимъ -- Эгидъ, присоединившійся къ первымъ двумъ черезъ нѣсколько дней. Онъ авторъ книги "Verba aurea"; умеръ въ Парижѣ.-- "Сильвестръ, четвертый ученикъ, продалъ Франциску камень, приготовленный для постройки церкви св. Даміана. Увидавъ, что Францискъ раздаетъ деньги Бернарда бѣднымъ, Сильвестръ подошелъ къ нему и сказалъ": "Францискъ, ты еще мнѣ долженъ за камень". Францискъ тотчасъ вынулъ изъ-за пазухи Бернарда деньги и цѣлую пригоршню ихъ далъ Сильвестру. Придя домой, Сильвестръ задумался, вспомнилъ этотъ эпизодъ, и сказалъ: "Какой же я жалкій человѣкъ! Я, старикъ, желаю денегъ, а этотъ юноша презираетъ ихъ изъ любви къ Богу!" Вслѣдъ затѣмъ онъ вступилъ въ орденъ къ Франциску". Филалетъ.
   84. Жена, названная выше невѣстой.-- бѣдность, съ которой сочетался Францискъ.
   85. "Отецъ-учитель" -- Францискъ. До 1210 онъ собралъ вокругъ себя лишь одиннадцать учениковъ. Онъ составилъ для нихъ уставъ, такъ называемую Magna Charta paupertatis. Въ сопровожденіи всѣхъ своихъ учениковъ, онъ со своимъ уставомъ отправился въ Римъ, гдѣ добился аудіенціи у папы Иннокентія III. Папа сначала отказался утвердить уставъ, но, убѣжденный словами Франциска, исполнилъ его просьбу. Послѣ этого Францискъ возвратился со всѣми своими послѣдователями въ Ассизи, гдѣ и велъ жизнь строго аскетическую.
   87. Въ знакъ смиренія францисканцы не носятъ никакой обуви, кромѣ сандалій, одѣваются въ рясы изъ грубаго сѣраго сукна и опоясываются не ремнемъ, какъ доминиканцы, но простой веревкой или шнуромъ (Ада XXVII, 92; Рая XII, 132).
   88--90. Ради смиренія, Францискъ обыкновенно называлъ себя просто сыномъ Петра Бернардоне, т. е. совершенно незначительнаго человѣка. Вначалѣ онъ былъ презираемъ за свое смиреніе и бѣдную одежду. Сличи выше, примѣч. къ ст. 58 и 61--63.
   91. "Какъ властелинъ"; въ подлинникѣ: regalmente, т. е. съ непобѣдимымъ царскимъ достоинствомъ.
   93. Предварительное утвержденіе отъ папы Иннокентія III францисканскій орденъ получилъ въ 1210 г. "Хотя всѣ монашескіе ордена прежняго времени давали обѣтъ цѣломудрія и послушанія, однако не обрекали себя на нищету. Напротивъ, всѣмъ извѣстны необычайныя богатства бенедиктинскихъ монаховъ. Францискъ первый далъ обѣтъ нищеты и притомъ чрезвычайно строгій; онъ первый основалъ орденъ нищенствующихъ монаховъ. Явившись къ Иннокентію III съ ходатайствомъ объ утвержденіи своего ордена, онъ встрѣтилъ сопротивленіе со стороны кардиналовъ, которые утверждали, что такой обѣтъ превосходитъ силы человѣческія". Витте.
   95--96. Въ подлинникѣ: la cui mirabil vita Meglio in gloria del ciel si caterebbe. "Божьей ратью", т. e. хоромъ ангеловъ. "Здѣсь Данте какъ будто забьютъ на минуту, что Ѳома воспѣваетъ славу праведника на небѣ". Филалетъ. Или, какъ понимаютъ нѣкоторые этотъ странный стихъ: здѣсь, на небѣ, лучше бы воспѣлась слава его жизни ангелами, нежели самими францисканцами на землѣ, въ ихъ церквахъ, какъ это было въ обыкновеніи, или, какъ объясняетъ Бути, воспѣлась бы лучше въ высшемъ эмпиреѣ, въ раю, гдѣ полный соборъ всѣхъ святыхъ, чѣмъ здѣсь, на солнцѣ, гдѣ находятся одни теологи.
   97--99. Послѣ утвержденія ордена францисканцевъ папой Иннокентіемъ III число монаховъ этого ордена значительно увеличилось, и это побудило Франциска нѣсколько измѣнить свой уставъ, который въ этомъ новомъ видѣ былі" утвержденъ папой Гоноріемъ III (въ 1223 г.), подвигнутымъ къ тому, какъ говоритъ легенда, какимъ-то чуднымъ сновидѣньемъ. На эту легенду и намекаетъ здѣсь Данте. "Архимандрита", т. е. Франциска; титулъ этотъ собственно принадлежитъ настоятелямъ монастырей греческой церкви; ἄρχών τῆς μάνδρας,-- praefectus coenobii.-- "Почестью второй", или печатью (ст. 92) второй, т. е. новымъ утвержденіемъ устава ордена (въ подлинникѣ: seconda corona).
   100--102. "Въ 1219 г. Францискъ примкнулъ къ крестоносцамъ, осаждавшимъ въ то время Дамьетту. Въ сопровожденіи одного лишь ученика своего, Иллюмината, онъ переправился черезъ Нилъ, чтобы попытаться обратить султана Малекъ-аль-Камеля. Цѣли своей онъ не достигъ, но султанъ отпустилъ его со словами. "Помолись за меня Богу, чтобы Онъ просвѣтилъ меня и присоединилъ къ той вѣрѣ, которая Ему самая благоугодная". Витте.
   103. "Край тотъ", т. е. Египетъ.
   105. Въ подлинникѣ: Reddissi al frutto dell' italica erba, т. e. полетѣлъ къ собиранію плода съ италіанской почвы (травы), или, другими словами, къ проповѣданію въ Италіи.
   106--107. Въ концѣ лѣта 1224 г. Францискъ удалился для сорокадневнаго поста на скалистую вершину горы Альвернія или Альверна, недалеко отъ Монте Форезе, отдѣляющаго долину Арно (Казентино) отъ верхней долины Тибра; Альвернъ подымается еще выше самаго хребта Апеннинъ. Здѣсь, по словамъ легенды, 14-го сентября, въ день Воздвиженія Креста, ему представился въ видѣніи распятый на крестѣ серафимъ. Погруженный въ созерцаніе, онъ почувствовалъ вдругъ жгучую боль въ рукахъ, стопахъ и груди и, придя въ себя, увидѣлъ, что эти части тѣла пронзены гвоздями и копьемъ. Эти, такъ называемыя, стигмы св. Франциска были третьей и послѣдней печатью (ст. 92 и примѣч. 99), полученной орденомъ. Витте. Филалетъ.
   108. Онъ умеръ 4-го октября 1226; слѣдовательно, ему было всего лишь 44 года. Онъ скончался въ церкви S. Maria degli Angeli.
   109. T. e. Богъ.
   111. Кромѣ добровольной нищеты, отличительной чертой Франциска было еще смиреніе, желаніе быть малымъ въ мірѣ; поэтому онъ свой орденъ и назвалъ орденомъ меньшихъ братіевъ или миноритовъ. Сличи Мато. XVIII, 6, 10, 11; Марка IX, 42; Луки XII, 32; XVII, 2.
   113. "Его жену", т. е. бѣдность (ст. 84).
   115. "И на груди у ней", т. е. бѣдности, по толкованію Бути.
   117. Умирая, св. Францискъ пожелалъ, чтобы его похоронили между злодѣями, погребенными на мѣстѣ ихъ казни, называвшемся Сатаіо или Colle d'Inferno, т. е. холмомъ ада. Впослѣдствіи на этомъ мѣстѣ была построена церковь, самое мѣсто переименовано въ Colle di Paradiso, въ "Райскій Холмъ", и тѣло святого было перенесено въ церковь въ 1230 г. Бенвенуто Рамбалди.-- Древній біографъ святого разсказываетъ: "Умирая отъ тяжкой болѣзни, Францискъ приказалъ, чтобы его раздѣли и положили на голую землю, чтобы въ этотъ послѣдній часъ, когда ему могъ еще угрожать гнѣвъ его врага (діавола), онъ обнаженный могъ бы вступить въ борьбу съ обнаженнымъ". Витте.-- "Въ то время, когда Францискъ не просилъ для своего тѣла никакого другого одра, кромѣ одра бѣдности, т. е. голой земли, ученикамъ его, какъ гласитъ легенда, представилась душа его въ видѣ яркой звѣзды, возносившейся къ небу". Филалетъ.
   118. Здѣсь рѣчь Ѳомы Аквинскаго опять возвращается къ тому, что было сказано выше, въ ст. 41, именно: кто бы изъ двухъ основателей знаменитыхъ монашескихъ орденовъ ни восхвалялся, похвала относится и къ другому, и такимъ образомъ здѣсь онъ обращается къ собрату Франциска, т. е. къ Доминику (см. п. XII) и его ордену, порицанію монаховъ котораго посвящена вся остальная часть этой пѣсни.
   120. "Челнъ Петра", т. е. церковь. Сличи Чистил. XXXII, 129; также Convivio IV, 4--"Въ предѣлъ закона", въ подлинникѣ: per dritto segno, къ надлежащей цѣли или пристани, т. е. къ небу.
   121. "Патріархъ", т. е. св. Доминикъ, основатель ордена доминиканцевъ.
   124--126. Число доминиканцевъ постепенно уменьшалось вслѣдствіе того, что члены ордена домогались занятія мѣстъ прелатовъ и другихъ высшихъ духовныхъ должностей. Подъ новымъ кормомъ (nuova vivanda) надобно, слѣдовательно, разумѣть почести и прелатство, а по Post. Cass., свѣтское знаніе: "Nam libenter student in libris gentilium, quod per ejus regulam prohibetur, et non in theologia".
   127--129. "Отъ вожака", т. e. отъ св. Доминика, какъ пастыря стада доминиканцевъ. Смыслъ терцины: чѣмъ болѣе удаляются отъ своего пастыря (Доминика) и чѣмъ далѣе отъ него блуждаютъ, тѣмъ болѣе уклоняются отъ его ученія, которое, какъ духовное млеко, питаетъ невѣждъ, и тѣмъ менѣе проникнутые истиннымъ ученіемъ, возвращаются въ овчарни, т. е. монастыри". Бенвенуто Рамбалди.-- "Возлюбите чистое словесное молоко, дабы отъ него возрасти вамъ во спасеніе". I Петра II, 2.
   130--132. "Уже въ 1243 г. Матвѣй парижскій жаловался на развращенность нищенствующихъ орденовъ и ихъ взаимныя распри. Кромѣ того, онъ упрекалъ ихъ еще въ томъ, что они строятъ дома, похожіе на дворцы, забывъ о своемъ обѣтѣ нищеты, что любятъ исповѣдывать богатыхъ и сильныхъ передъ ихъ смертію, чтобы понуждать ихъ при этомъ дѣлать тайныя завѣщанія въ пользу ихъ ордена, что они падки на привилегіи ихъ ордену, что они готовы помогать вельможамъ и папскому престолу въ непохвальныхъ дѣлахъ, что они льстивы въ проповѣдяхъ и выдаютъ тайны, сказанныя имъ на духу; словомъ, что они въ продолженіе двадцатипяти лѣтъ своего существованія болѣе отдалились отъ правилъ своего устава, чѣмъ другіе ордена въ теченіе нѣсколькихъ вѣковъ. Впрочемъ, Матвѣй парижскій былъ бенедиктинецъ, и потому упреки его могутъ быть сочтены нѣсколько преувеличенными изъ усердія къ собственному ордену, тѣмъ болѣе, что нѣсколько позднѣе Бонавентура основательно защитилъ ордена нищенствующихъ. Но, какъ бы то ни было, Данте не первый жалуется здѣсь на вырожденіе ордена". Филалетъ.
   137. "Древо то", т. е. орденъ доминиканцевъ. Смыслъ: отсюда ты видишь ясно, что орденъ доминиканцевъ уподобляется доброму дереву, которое, вслѣдствіе поврежденій, готово расколоться въ щепки. Филалетъ.
   138. Этотъ стихъ въ подлинникѣ чрезвычайно испорченъ и потому объясняется трудно и различно. Въ большей части списковъ онъ читается такъ: E vedrai il correggiér che s'argomenta, въ другихъ il correger. Подробнѣе cm. у Скартаццини, стр. 300.
   139. Смыслъ: ты теперь понимаешь, почему я, доминиканецъ, сказалъ о своемъ орденѣ (Рая X, 96): "гдѣ всякъ тучнѣетъ, кто не сбитъ (съ прямой дороги) грѣхомъ": это значить, что души тѣхъ, кто строго соблюдаетъ уставъ св. Доминика и занятъ исключительно изученіемъ теологіи, преуспѣваютъ, какъ бы тучнѣютъ духовнымъ тукомъ. И истинные послѣдователи св. Доминика не должны увлекаться другими науками, ведущими лишь къ суетѣ и дѣлающими душу тщеславною и надменною". Бути.
   

ПѢСНЬ ДВѢНАДЦАТАЯ.

   Къ вѣнку изъ двѣнадцати первыхъ теологовъ присоединяется другой, также изъ двѣнадцати, охватывающіе первый. Для наглядности мы прилагаемъ здѣсь схему, которая послужитъ объясненіемъ пѣсни X, 64 и др., а также и настоящей. Изъ этой схемы видно, какъ расположилъ поэтъ души святыхъ, окружившихъ его и Беатриче.

0x01 graphic

   1. "Благодатный пламень", т. е. Ѳома Аквинскій.
   3. "Жерновный камень", такъ называетъ Данте второй вѣнецъ душъ, вращающійся вокругъ перваго. Нѣкоторые находили сравненіе кругового движенія вѣнца съ жерновомъ не совсѣмъ удачнымъ. Но по толкованію Копиша, "колесо это составлено изъ круга святыхъ учителей, которые, такъ сказать, размалываютъ для людей небесный плодъ, духовную пищу, чтобы превратить его въ удобоваримый хлѣбъ небесный".-- "Мы уже привыкли къ манерѣ Данте употреблять для нагляднаго изображенія самыхъ возвышенныхъ вещей предметы иногда совершенно обыкновенные". Здѣсь, напримѣръ, круговое движеніе ликующихъ святыхъ вокругъ неподвижной точки (т. е. себя и Беатриче) онъ очень образно сравниваетъ съ вращеніемъ мельничнаго жернова или, вѣрнѣе, мельничнаго колеса, такъ какъ святые, составляющіе кругъ, руководимые единой волею, сразу всѣ вмѣстѣ останавливаются, а также всѣ вмѣстѣ приходятъ въ движеніе". Штрекфусъ.
   6. Т. е. движеніе и пѣніе этого внѣшняго круга вполнѣ согласовались съ движеніемъ и пѣніемъ внутренняго, какъ доказательство, что всѣ эти души одинаково погружены въ созерцаніе и славословіе Божества.
   7--9. "Всѣхъ нашихъ музъ-сиренъ", т. е. всѣхъ нашихъ пѣвцовъ и всѣ роды пѣнія. "Пѣсни и искусство всѣхъ земныхъ музъ представляютъ какъ бы отзвукъ мелодіи небесной музыки. Послѣдняя относится къ первымъ, какъ первичный свѣтъ къ своему отблеску, какъ блескъ солнца къ блеску луны". Филалетъ.
   10--15. Изображеніе двойной радуги" Здѣсь мы видимъ сравненіе въ сравненіи: внутренняя радуга своимъ отраженіемъ рождаетъ наружную, какъ крикъ рождаетъ откликъ -- эхо.-- Послѣднее сравненіе облечено въ поэтическую форму, нимфа горъ, Эхо, дочь Земли и Воздуха, безумно любить Нарцисса, влюбленнаго въ самого себя (Ада XXX, 128); истомясь отъ нераздѣленной любви, нимфа, какъ туманъ долинъ отъ лучей солнца, расплывается въ воздухѣ; отъ нея остается одинъ только голосъ (эхо), напоминающій о ней. Сличи Овидія. Превращ., 339--510. "Отъ вниманія читателя, конечно, не ускользаетъ въ этихъ терцинахъ обиліе перепутанныхъ между собою образовъ и сравненій, доказывающихъ необыкновенное богатство изобразительныхъ средствъ у поэта". Штрекфусъ.
   12. Ириса, дочь Тауманта (Чистил. XXI. 50 и слѣд.), вѣстница боговъ, преимущественно Юноны.
   
   Въ разноцвѣтной одеждѣ Ирида, предтеча Юноны,
   Черпаетъ воду и тучамъ приноситъ питаніе снова.
   Овидій. Превращ. I, 270, перев. А. Фета.
   
   16--18. Сличи Бытіе IX, 13, 14, 15: "Я полагаю радугу Мою въ облакѣ, чтобы она была знаменіемъ (вѣчнаго) завѣта между Мною и между землею. И будетъ, когда Я наведу облако на землю, то явится радуга (Моя) въ облакѣ; и Я вспомню завѣтъ Мой, который между Мною и между вами и между всякою душою живою во всякой плоти; и не будетъ болѣе вода потопомъ на истребленіе всякой плоти".
   24. Смыслъ: свѣтъ въ гирляндѣ святыхъ какъ бы переливается отъ одного къ другому, въ знакъ ихъ взаимной любви. Сличи Чистил. XV. 67--75; также Рая V, I.
   26--27. Движеніе нашихъ вѣкъ хотя и произвольно, но почти всегда совершается разомъ; этимъ сравненіемъ выражается сразу наступающее спокойствіе и движеніе этихъ двухъ свѣтлыхъ круговъ.
   28. "Изъ сердца", т. е. изъ среды вновь прибывшей гирлянды праведныхъ.
   29. "Какой грандіозный образъ!" Копишъ.-- Какъ магнитная стрѣлка всегда обращается къ Полярной Здѣздѣ, такъ и поэтъ устремляется слухомъ къ говорящему изъ средины духовъ,-- сравненіе, заимствованное поэтомъ изъ незадолго передъ тѣмъ сдѣланнаго важнаго открытія знаменитымъ его соотечественникомъ и современникомъ Флавіемъ Джойя изъ Амальфи. О компасѣ упоминаетъ уже Гвидо Гвиничелли (Rim. antic.): "Che si dirizzi l'ago ver la Stella", также Маттео ли Рикко да Мессина и Петръ дель Вины
   31. "Жаръ любви", т. е. божественная любовь.-- "Просвѣтилъ мой разумъ", въ подлинникѣ: che mi fa bella -- который дѣлаетъ меня столь прекраснымъ. Говорящій здѣсь свѣтъ, какъ увидимъ ниже, въ ст. 127,-- францисканецъ св. Бонавентура, кардиналъ или генералъ миноритовъ, или францисканскаго ордена (1256--1274), прославившійся безупречною жизнью и глубокимъ знаніемъ теологіи, краснорѣчивый жизнеописатель св. Франциска. Какъ выше доминиканецъ Ѳома Аквинскій говорилъ похвальное слово Франциску, такъ здѣсь францисканецъ, въ благодарность (ст. 142), восхваляетъ Доминика. См. ниже, примѣч. къ ст. 127.
   34. Оба они жили въ одно время, въ концѣ XII и началѣ XIII вѣка. Сличи Рая XI, 40--42.
   35. "На бой"-^за церковь Христову противъ міра и его заблужденій.
   37. "Тотъ полкъ Христовъ", т. е. церковь Христова.-- "Цѣной столь многой", въ подлинникѣ: che si саго Costô а riarmar -- вновь вооружить который стоило такъ дорого, потому что люди, вслѣдствіе грѣхопаденія перваго человѣка, лишились своего оружія -- добродѣтели. Кровью, пролитою за насъ Христомъ, они вновь обращены на путь добродѣтели, т. е. вооружены противъ діавола.
   38--39. "Своей хоругви вслѣдъ", т. е. шелъ вслѣдъ своей религіи, своего креста, но шелъ неохотно, съ тревогой колебанія (sospeccioso) вслѣдствіе еретическихъ ученій, и притомъ въ небольшомъ числѣ и медленно, безъ всякой ревности. "Ереси, возникшія въ началѣ XIII вѣка, поколебали въ христіанахъ вѣру во Христа. Противъ нихъ выступилъ Доминикъ. Всеобщая распущенность нравовъ ослабила религіозную ревность, возбудить которую было задачей Франциска". Витте.
   43. "Своей невѣстѣ", т. е. Церкви.
   46. Заимствуемъ изъ Breviar.j Romanum. ad 4 Ang. ed. Campod., 1872 г. I, p. 784, жизнеописаніе св. Доминика, какъ оно разсказано болландистами -- іезуитами, составившими "Житія Святыхъ" (Acta Sanctorum): Dominicas Calarogae in Hispania ex nobili Gusmanorum familia natus, Palentiae liberalibus disciplinis et Theologiae operam dedit; quo in studio cum plurimum profecisset, prias Oxomensis Ecclesiae canonicus Regularis, deinde Ordinis Fratrum Praedieatorum auctor fuit. Hujus mater gravida sibi visa est in quiete continere in alvo catulum ore praeferentem facem, qua, editus in lucem, orbem terrarum incenderet. Quo somnio significabatur, fore ut splendore sanctitatis ac doctrinae gentes ad Christianam pietatem inflammarentur. Veritatem exitus comprobavit; id enim et praest itit per se, et per sui Ordinis socios deinceps est consecutus" etc. Скартаццини.
   46--48. Этой терциной опредѣляется географическое положеніе Испаніи на западѣ Европы (откуда вѣетъ къ намъ зефиръ), а въ слѣдующей изображается берегъ Атлантическаго океана, куда на нашемъ горизонтѣ какъ бы погружается солнце. Западный вѣтеръ, зефиръ, по мнѣнію поэтовъ, -- вѣтеръ, приносящій плодородіе.
   
   Вечеръ и отъ берега, что солнце садясь согрѣваетъ,
   Ближе къ Зефиру лежатъ.
   Овидій, Превр. I, 63, 64, въ перев. А. Фота.
   
   "Не безъ значенія здѣсь сказано, что съ родины Доминика возстаетъ полный жизни и тепла вѣтеръ, одѣвающій землю цвѣтами, или, какъ въ подлинникѣ, заставляющій Европу одѣваться новыми листьями (ad apripe le novelle fronde)". Копишъ.
   49. "Волны" -- Атлантическаго океана (Кантабрійскаго, теперь Гасконскаго залива).
   50--.51. "По временамъ". Смыслъ этого стиха можетъ быть таковъ: во время лѣтняго солнцестоянія, когда жаръ достигаетъ высшей степени и продолжительности, захожденіе солнца видимо итальянцамъ именно въ этой странѣ. Совершивъ самый дальній путь (бѣгъ) по небу, "солнце съ глазъ скрывается...", въ подлинникѣ: Lo sol talvolta ad ogni nom si nasèonde. Оно скрывается отъ всѣхъ,-- такъ какъ, по представленію поэта, южное полушаріе земли необитаемо. Въ другое время захожденіе солнца видимо итальянцамъ не въ этой сторонѣ.-- Вообще, этотъ стихъ объясняется комментаторами различно. Скартаццини.
   52. Каларога, въ древности Callagurris, нынѣ Calaliorra или Calaruega, городъ Старой Кастилліи, на рѣкѣ Дуро, недалеко отъ епископства Осма, и притомъ не такъ близко къ океану, какъ бы слѣдовало заключить изъ ст. 49. Онъ названъ "счастливымъ" или потому, что здѣсь родился Доминикъ, или потому, что находился подъ счастливымъ покровительствомъ королей Леона и Кастиліи.
   53--54. Намекъ на соединенный гербъ Леона и Кастиліи: онъ раздѣленъ вертикально на двѣ части; въ одной -- вверху замокъ, внизу левъ (онъ подчиненъ, soggiace); на другой -- вверху левъ, внизу замокъ (онъ подчиняетъ, soggioga). "Для усиленія похвалы Доминику, Данте здѣсь щедръ на образы: родился онъ тамъ, откуда вѣетъ животворный вѣтеръ весны, гдѣ солнце заходитъ лишь послѣ совершенія самаго долгаго пути и притомъ въ странѣ, на гербѣ которой левъ гордости подчиненъ, а левъ смиренія (Христосъ; подчиняетъ". Копишъ.
   55. См. выписку изъ Breviar. Ronianum въ примѣч. къ ст. 46. "Доминикъ родился въ 1170 г., почти одновременно съ Францискомъ Ассизскимъ. Отецъ его Феликсъ Гузманъ и мать Іоанна Аца происходили изъ благородныхъ фамилій. Герцоги Медина Сидонія до сихъ поръ ведутъ свое происхожденіе отъ дома Гузманъ". Ноттеръ.-- "Любовникъ знаменитый", въ подлинникѣ: l'amoroso drudo. Слово drudo въ нынѣшнемъ итальянскомъ языкѣ имѣетъ унизительное значеніе, вродѣ чичисбея, потому оно и подало поводъ со стороны Вольпи къ порицанію; но во время Данте въ этомъ выраженіи не было ничего унизительнаго. Drudo на старомъ провансальскомъ, а на французскомъ drut, означало: другъ, любовникъ. Отсюда старо-французское druiun -- наперсникъ, а древненѣмецкое trût, drûd, женское truitin -- другъ, товарищъ, слуга. Скартаццини.
   57. "Врагамъ", т. е. еретикамъ, врагамъ вѣры.
   58. "Ужъ создаваясь": сличи ученіе о зарожденіи человѣка Чистил. XXV, 71 и слѣд. "И Духа Святаго исполнится еще отъ чрева матери своей" (Луки I, 15),-- говорится объ Іоаннѣ Крестителѣ.
   60. Намекъ на сонъ матери Доминика во время ея беременности. По легендѣ, ей снилось, будто она родила собаку, покрытую бѣлыми и черными пятнами, держащую во рту горящій факелъ, которымъ она зажгла весь міръ. Встревоженная этимъ сномъ, она часто ходила молиться на гробницу св. Доминика di Silo, бывшаго аббата монастыря того же имени, недалеко отъ Калароги, и въ благодарность за утѣшеніе, полученное ею тамъ, назвала сына Доминикомъ (Рорбахеръ, Истор. Церк. XVII, I, 71). Въ полномъ согласіи съ этой легендой находятся и внѣшніе знаки доминиканскаго ордена: бѣлый и черный цвѣта приняты имъ въ одеждѣ, а изображеніе собаки съ горящимъ факеломъ служитъ гербомъ этого ордена. Въ знаменитой Capella dei Spagnuoli въ церкви Santa Maria Novella во Флоренціи доминиканцы представлены въ видѣ бѣло-черныхъ собакъ (Domini Canes), терзающихъ лисицъ или волковъ, т. е. еретиковъ.
   62--63. "Взаимнымъ вѣномъ", въ подлинникѣ: di mutua salute. Чрезъ вѣру сталъ Доминикъ участникомъ вѣчной жизни, вѣра же нашла въ немъ могущественнаго своего защитника.
   64--66. По легендѣ, крестной матери Доминика, поручившейся за него при св. крещеніи, снился сонъ, будто у Доминика двѣ звѣзды: одна на лбу, другая -- на затылкѣ. Эти звѣзды освѣщали одна восточную, другая западную части свѣта. Пьетро Данте говоритъ, что звѣзда была одна, на лбу. "Съ потомствомъ", т. е. со своимъ орденомъ доминиканцевъ.
   67--69. Изъ словъ поэта слѣдуетъ заключить, что святой самъ даль младенцу имя "Доминикъ" (принадлежащій Богу, равнозначительное съ именемъ Киріакъ), -- обстоятельство, на которое указываютъ и другіе жизнеописатели Доминика". Филалетъ. См. примѣч. къ 60 ст.
   71. Поэтъ повторяетъ слово Христосъ въ концѣ стиха въ четырехъ мѣстахъ поэмы (именно: здѣсь и Рая XIV, 104, 106, 108; XIX, 104, 106, 108; XXXII, 83, 85, 87); во всѣхъ случаяхъ имя Христа риѳмуетъ лишь салю съ собою, какъ будто поэтъ не находитъ достойныхъ риѳмъ для такого святого имени.
   75. По толкованію комментаторовъ, здѣсь разумѣется совѣтъ быть бѣднымъ, данный Христомъ богатому юношѣ: "Если хочешь быть совершеннымъ, пойди, продай имѣніе твое и раздай нищимъ", Матѳ. XIX, 21.-- "E cosi fece santoDomenico, come appare nella sua legenda che, essendo nella sua puerizia а studio, vendette tutti li suoi libri e ciô сhe aveva, e distribuitte il pregio in sussidio de' poveri di Cristo, essendo una grande lame in quel tempo". Бути.
   76--78. Обстоятельство, упоминаемое почти во всѣхъ легендахъ о Доминикѣ.-- "На то", т. е. для смиренія и молитвы.
   79--81. Отцомъ Доминика быль Феликсъ (Felice) Гузманъ; felix значить счастливый; мать его была Джіованна или Іоанна изъ фамиліи Аца; по-еврейски lehochanan означаетъ пріятная, gratiosa, или, какъ толкуетъ Пьетро Дайте, gratia Dei; въ этомъ смыслѣ, кажется, понимаетъ это слово и поэтъ.
   82--81. Таддео, сынъ флорентинца Альдерогта, знаменитѣйшій врачъ временъ Дайте, писавшій комментаріи на сочиненія Гиппократа и Галена, отличнѣйшій практикъ того времени.-- Остіецъ (Ostiense) -- это Энрико ли Суза, кардиналъ Остіи, умершій въ 1271 г., знаменитый комментаторъ папскихъ декреталій, поэтому книга его обыкновенно называется Liber Ostiensis. Данте приравниваетъ Таддею и Остійцу тѣхъ людей, которые ради пріобрѣтенія денегъ и почетныхъ мѣстъ изучаютъ преимущественно медицину и каноническое право, въ противоположность богословскимъ наукамъ.
   84. "Манны", т. е. небесной пищи, противополагаемой благамъ земнымъ, за которыми такъ гоняются люди. Сличи Чистил. XI, 13; Іоанн. VI, 58.
   86. "Вертоградъ", т. е. Церковь Христову. "Я посадилъ тебя какъ благородную лозу,-- самое чистое сѣмя, какъ же ты превратилась у Меня въ дикую отрасль чужой лозы?" Іерем. II, 21.
   88. T. e. отъ папскаго престола. Въ глазахъ Данте онъ всегда священъ и полонъ величія, хотя занимающіе его и бываютъ по временамъ людьми недостойными.
   90. "Подъ фарисеями Данте разумѣетъ папу Бонифація VIII. котораго онъ никогда не забываетъ и не пропускаетъ случая нанести ему ударъ". Лонгфелло.
   91--94. Смыслъ всего мѣста отъ 88--96 ст. слѣдующій: Доминикъ выказалъ свое безкорыстіе тѣмъ, что не искалъ у апостольскаго престола, подобно многимъ другимъ, какихъ либо мірскихъ выгодъ, но единственно просилъ утвердить его орденъ и дать такимъ образомъ возможность дѣйствовать съ цѣлью распространенія вѣры и истребленія заблужденій. Тутъ же показана и разница между прежними и современными Данте папами. Первые заботились о дѣлахъ благотворительности и покровительствовали вновь возникавшимъ нищенствующимъ орденамъ; вторые дали поводъ ко многимъ злоупотребленіямъ. Въ послѣднемъ отношеніи Данте въ особенности имѣетъ въ виду папу Бонифація VIII, оговариваясь, впрочемъ, что онъ порицаетъ при этомъ не самый престолъ папскій, а обладателей его въ это время, порицаетъ домогательства выгодныхъ мѣстъ: епископствъ, монастырей, аббатствъ и такъ называемыя dispensât iones, т. е. освобожденіе отъ возврата незаконно захваченнаго имущества подъ условіемъ пожертвованія на благотворительныя цѣли части этого имущества.
   92--94. "По словамъ Бути, въ прежнее время прелаты обыкновенно дѣлили церковный доходъ на четыре части: первую бралъ прелатъ лично для себя; вторая шла на духовенство, совершающее службы; третья шла на украшенія церкви; четвертая -- для бѣдныхъ ради Христа. Такой раздѣлъ доходовъ теперь не соблюдается". Лонгфелло. Итакъ, смыслъ этихъ стиховъ такой: онъ не просилъ права захватывать мѣста, ни права занимать первыя вакантныя мѣста или бенефиціи, ни получать десятину, принадлежащую бѣднымъ и убогимъ, но добивался права охранять и защищать вѣру. "Non décimas" etc.-- выраженіе техническое, заимствованное изъ каноническаго права. Въ Божественной Комедіи часто, какъ мы видѣли, встрѣчаются изреченія на латинскомъ богослужебномъ языкѣ католической церкви, но всегда они влагаются въ уста папъ, ангеловъ, учителей Церкви и праведниковъ.
   95--96. "Сѣмена означаютъ ортодоксальное ученіе Церкви, а розаны (въ подлинникѣ: plante -- растенія) -- учителей Церкви, обвивающихъ Данте въ видѣ вѣнка. Изъ нихъ двѣнадцать (Рая X, 99 и слѣд.) составляютъ внутренній, и другіе двѣнадцать, какъ мы увидимъ въ ст. 127 и слѣд. этой пѣсни, -- наружный кругъ двойной гирлянды". Филалетъ.
   98. "Именно съ того времени, какъ папа Гонорій III утвердилъ въ 1217 уставъ ордена доминиканцевъ, поставившихъ себѣ главной задачей обращеніе еретиковъ". Ноттеръ.
   100--102. Намекъ на Тулузское графство, гдѣ особенно долго и упорно держались альбигойцы.
   103. Продолженіе метафоры, сравнивающей Доминика съ горнымъ ключомъ (ст. 99); слѣдовавшіе за нимъ доминиканцы сравниваются съ ручьями.
   104. "Въ садъ католическій",-- т. е. въ католическую Церковь, согласно съ Пѣснью Пѣсней (по средневѣковому толкованію): "Запертый садъ -- сестра моя, невѣста -- заключенный колодезь, запечатанный источникъ". Пѣснь Пѣсней IV, 12. Сличи также Премудр. Іис. сына Сирах. XXIV, 33: "Полью мой садъ и напою мои гряды". "Кусты", arbuscelli, т. е. "истинныя растенія христіанскаго виноградника, составляющія противоположность колючимъ терніямъ съ горькими плодами безбожныхъ. Сличи Ада I, 2--7". Копишъ.
   106--107. Сличи Чистил. XXIX, 107. Въ двухколесной колесницѣ воинствующей Церкви Божіей однимъ колесомъ служитъ Доминикъ, другимъ -- Францискъ.
   108. "Данте справедливо употребляетъ здѣсь выраженіе "гражданская война", такъ какъ еретики тоже христіане, а всѣ христіане суть граждане одного и того же города, т. е. воинствующей Церкви Христовой". Ландино.
   109--111. Рая XI, 121. "Окончивъ похвалу Доминику, Бонавентура восхваляетъ величіе и святость основателя своего ордена -- Франциска, говоря, что если таково было одно колесо колесницы Церкви, то легко понять, каково было и другое. Порядокъ изложенія здѣсь тотъ же, что и въ изложеніи Ѳомы Аквинскаго въ предыдущей пѣсни (ст. 118 и слѣд.) и точно такъ же, какъ тамъ Аквинатъ порицаетъ своихъ сочленовъ -- доминиканцевъ, Бонавентура порицаетъ здѣсь францисканцевъ, генераломъ ордена которыхъ въ то время былъ онъ самъ. Стало быть -- Данте недаромъ влагаетъ въ у его его эти упреки". Скартаццини.
   112--113. Въ подлинникѣ: Ma l'orbita, che fe' la parte somma Di suacirconferenza, è derelitta -- но колея, прорѣзанная высшей окружностью этого колеса, покинута, т. е. минориты не идутъ по стопамъ Франциска.
   114. Согласно пословицѣ: хорошее вино даетъ винный камень (сохраняющій вино), дурное -- плѣсень, buon vin fa gruma, e tristo vin fa muffa.
   116--117. T. e. идутъ по направленію, совершенно противоположному тому, которое указано Францискомъ.
   118--120. Намекъ на евангельскія слова: "Во время жатвы Я скажу жнецамъ: соберите прежде плевелы и свяжите ихъ въ связки, чтобы сжечь ихъ; а пшеницу уберите въ житницу Мою". Матѳ. XIII, 30.-- Смыслъ: скоро придетъ то время (именно съ приходомъ предсказаннаго Чистил. XXXIII, 40--50, Ада I, 101, спасителя Италіи), когда дурные люди, занимающіе теперь главныя мѣста въ Церкви, будутъ оттуда изгнаны. Витте. Ноттеръ. По Скартаццини, здѣсь намекается на уничтоженіе буллой Бонифація VIII въ 1302 особаго общества францисканцевъ, носившаго названіе Spirituales или Zelatores, объявленнаго ею еретическимъ, хотя оно и было дозволено папой Целестиномъ IV въ 1294.
   123. "Остался чистымъ", т. е. вѣрнымъ уставу, которому слѣдовали первые ученики св. Франциска.
   124--126. Эти стихи очевидно относятся къ возникшему уже во время Данте расколу въ орденѣ францисканцевъ, раздѣлившихся, какъ выше сказано, на такъ называемыхъ Spirituales или Zelatores, строго выполнявшихъ уставъ, и на fratres de communitate, допускавшихъ разнаго рода послабленія. Поводомъ къ расколу послужила затруднительность выполненія на практикѣ строгаго устава. Подробности см. у Филалета, стр. 144. На строгость устава особенно обрушилась Сорбонна, парижскій университетъ; защищали его Ѳома Аквинскій и Бонавентура. Впослѣдствіи генералъ ордена (потомъ кардиналъ) Маттео д'Акваспарта рѣшительно всталъ на сторону недовольныхъ первоначальнымъ уставомъ, тогда какъ ученикъ главы 2е1а1огит, убертина да Казале, Піетро Джіованни Оливи, сдѣлавшійся впослѣдствіи самъ главой этой общины, отличался необыкновенной строгостью въ выполненіи устава. Данте безпристрастенъ: онъ порицаетъ обѣ эти крайности.
   127--129. "Бонавентура", прозванный -- собственно -- Doctor seraphicus, Джіованни Фиданца, родился въ 1221 г. въ Баньореджіо, нынѣ Баньореа, близъ Орвіето, недалеко отъ Больсенскаго озера. Въ 1243 г. онъ вступилъ въ францисканскій орденъ, въ 1256 г. сталъ его генераломъ, а въ 1272 г. былъ сдѣланъ кардиналомъ и епископомъ въ Альвано; умеръ въ 1274 г. въ Ліонѣ, во время собора, гдѣ онъ присутствовалъ въ качествѣ легата папы Григорія X. Богословское образованіе онъ получилъ въ Парижѣ. Въ своихъ сочиненіяхъ Бонавентура держался по преимуществу практико-мистическаго направленія, въ противоположность умозрительно схоластическому, слѣдуя Ричарду Сан-Виктору.-- "жизнь Бонавентуры", вмѣсто того, чтобы просто сказать -- Бонавентура. Такъ въ латинской поэзіи встрѣчается Vis Herculis вмѣсто Hercules.
   130. "Иллюминатъ" изъ Ріети, одинъ изъ первыхъ учениковъ Франциска, сопровождалъ его въ Египетъ, какъ сказано въ примѣчаніи къ 100 -- 102 ст. X пѣсни. О другомъ его ученикѣ Августинѣ ничего неизвѣстно.
   132. Т. е. тѣмъ шнуркомъ, которымъ опоясываются францисканцы.
   133. Гуго Сан-Викторъ, знаменитый богословъ среднихъ вѣковъ, прозванный вторымъ Августиномъ, Дидаскаломъ (учителемъ) и проч., родился около 1097 г., по однимъ -- во Фландріи, по другимъ -- въ Саксоніи; первоначальное образованіе получилъ въ Гаммерслебенскомъ монастырѣ близъ Гальберштадта, потомъ поступилъ въ монахи знаменитаго монастыря св. Виктора близъ Парижа (Рая X, примѣч.), умеръ въ 1111 г. Его эпитафія гласить:
   
   Cond it ns hic tumulo doctor celebcrriinus Hugo,
   Quem brevis eximium continct urna virum,
   Doginate praecipuus uullique secund us amove,
   Claruit ingenio, moribus, ore, stylo.
   
   Главнѣйшія его сочиненія: "Eruditio didascalorum" -- энциклопедія всѣхъ тогдашнихъ наукъ, со введеніемъ въ книги Св. Писанія; "De sacramentis fidei christianae" -- систематическое изложеніе основного богословія; "De area Noe morali" и проч. Всѣ его сочиненія отличаются яснымъ, чисто-христіанскимъ, практическимъ смысломъ. Вообще, онъ избѣгаетъ безплоднаго мудрствованія и даже въ своей мистикѣ держится животворнаго нравственнаго смысла; это подтверждается многими выдержками, приведенными въ нашемъ комментаріи.
   131. Петръ Манджіадоре, или по-латыни Comestor, священникъ изъ Труа въ Шампаньи, потомъ деканъ собора этого города, впослѣдствіи (1164 г.) канцлеръ Парижскаго университета; умеръ въ монастырѣ св. Виктора въ 1179 г. по другимъ -- въ 1198 г. На гробницѣ его была такая надпись:
   
   Petrus eram, quem petra tegit: diet usque
   Comestor Nunc comedor. Vivos docui nec cesso docere
   Mortaas, ut dient, qui nie videt iutumulantem:
   Quod sumus, iste fuit; erimus quandoque, quod hic est.
   
   Онъ прославился сочиненіемъ Historia scholastica, содержащимъ священную исторію отъ сотворенія міра до конца апостольскаго періода: это выписки изъ книгъ Св. Писанія, а также изъ свѣтскихъ писателей. Долгое время его священная исторія употреблялась въ школахъ наравнѣ съ сентенціями Петра Ломбардскаго, почему и говорилось, что Петръ Ломбардскій, Петръ Коместоръ и Граціанъ -- родные братья.-- "Петръ Испанскій", сынъ врача Юліана изъ Лиссабона, родился въ 1226 г., учился медицинѣ, потомъ богословію, возведенъ въ санъ кардинала и епископа въ Тускулумѣ и затѣмъ въ 1276 г. избранъ на папскій престолъ подъ именемъ Іоанна XXI. Папой онъ пробылъ всего лишь восемь мѣсяцевъ, такъ какъ въ 1277 г. погибъ подъ развалинами обрушившагося дворца своего въ Витербо. Онъ извѣстенъ своимъ учебникомъ логики, состоящимъ изъ 12 небольшихъ трактатовъ, на что и намекаетъ Данте. "Это единственный современный поэту папа, встрѣчаемый имъ въ Раю". Витте.
   136--138. "Св. Іоаннъ Златоустъ" (Χρυσόστομος), родился въ Антіохіи около 347 г., ученикъ Ливанія и св. Мелетія, епископа антіохійскаго. Въ 397 гонъ былъ избранъ архіепископомъ константинопольскимъ; скончался въ 404 г. въ ссылкѣ на пути въ Пиціусъ (Пицунда). Это былъ одинъ изъ краснорѣчивѣйшихъ проповѣдниковъ греческой Церкви, на что указываетъ данное ему названіе "Златоустъ".-- Пророкъ Наоанъ, укорявшій царя Давида въ его прегрѣшеніяхъ: II Царствъ XII, 1 и слѣд.-- "Почему здѣсь пророкъ Наоанъ названъ рядомъ съ Златоустомъ? Можетъ быть оттого, что оба они говорили горькія истины великимъ міра сего". Филалетъ.-- "Ансельмъ, архіепископъ Кентерберійскій, знаменитый авторъ сочиненій "Cur Deus homo", "Monologium" и "Proslogium" и др., родился въ Аостѣ въ 1034 г., былъ архіепископомъ съ 1093 г., умеръ въ 1109 г. Послѣ разгульной юности онъ переселился во Флоренцію, поступилъ тамъ въ монастырь Бекъ (Вессо), гдѣ былъ пріоромъ и аббатомъ, а затѣмъ получилъ архіепископскую каѳедру въ Кентербери въ Англіи. Онъ представляетъ замѣчательнѣйшее явленіе въ области философской мысли среднихъ вѣковъ.-- Элій Донатъ, знаменитый грамматикъ и риторъ; жилъ въ Римѣ въ серединѣ IV вѣка. Въ числѣ учениковъ его былъ между прочимъ блаж. Іеронимъ. Онъ составлялъ грамматическіе учебники, пользовавшіеся большой славой въ средніе вѣка. Грамматику Данте называетъ "первымъ искусствомъ", ибо она занимаетъ первое мѣсто между семью свободными искусствами, которымъ учатъ Trivium и Quadrivium (Ада IV, 107 примѣч.).
   139--141. Рабанъ Мавръ (Rabanus Maurus, Hrabanus) родился въ Майнцѣ въ 776 г., поступилъ въ монахи въ Фульдѣ, гдѣ получилъ образованіе подъ руководствомъ славнаго Алкуина. Въ 847 г. онъ былъ возведенъ въ санъ архіепископа майнцкаго, умеръ въ 856 г. Онъ написалъ много богословскихъ сочиненій; особенно извѣстны его толкованія на Св. Писаніе.-- "Джьоваккинъ", родился въ 1130 г. въ Челико, недалеко отъ Казенцы въ Калабріи (названъ поэтому Калабрійскимъ), постригся въ цистеріанскіе монахи въ Кураццо, гдѣ и былъ впослѣдствіи аббатомъ. Любимымъ его занятіемъ было толкованіе Св. Писанія и въ особенности Апокалипсиса, для объясненія котораго онъ, съ согласія папы Луція III, удалялся въ горный монастырь Флора въ Калабріи, проводилъ время въ строгомъ постѣ и молитвѣ. Скончался въ 1202 г. Относительно его пророческаго дара надобно замѣтить, что въ толкованіи на Апокалипсисъ онъ много говоритъ о судьбѣ императора и королей сицилійскихъ, но при этомъ часто употребляетъ неопредѣленныя выраженія: можетъ быть, можетъ случиться, такъ что Ѳома Аквинскій видитъ въ немъ не даръ пророческій, но donum intellectus.-- Пьетро Данте говоритъ по этому поводу: Multa prophetice dixit inter alia, et de Antichristo haec carmina prophetica tulit:
   
   Cam decies seni fuerint et mille ducenti
   Anni, qai nato sammunt exordia Christo,
   Tune Antichristus nequiseimas est orituras.
   Наеc Cistercensis loach im praedixit, et anno
   Quo Saladin us sanctam sibi subdidit urbem.
   
   Et hoc est quod auctor de spiritu prophetio ejus". Онъ увѣрялъ, что антихристъ уже народился въ Римѣ и взошелъ на папскій престолъ. "Можетъ быть, говоритъ Филалетъ, это послѣднее пророчество Данте считалъ осуществившимся въ лицѣ своего врага, Бонифація VIII. Церковью онъ никогда не былъ признанъ за святого (хотя народъ почиталъ его такимъ) и даже одно его богословское сочиненіе было осуждено, какъ неправильное, на Латеранскомъ соборѣ въ 1215 году."
   148--145. Т. е. воздать хвалу Доминику, названному въ подлинникѣ паладиномъ. Смыслъ: похвала, сказанная основателю моего ордена, св. Франциску, побудила меня и весь второй кругъ святыхъ огней (составляющихъ, согласно съ 5--21 ст., какъ бы отблескъ или эхо перваго) воздать похвалу и основателю ордена доминиканцевъ, св. Доминику.
   

ПѢСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ.

   1--18. Для того, чтобы читатель яснѣе могъ себѣ представить, какъ вокругъ Данте вращались въ видѣ двухъ круговъ 24 праведныя души, поэтъ, по своему обыкновенію, беретъ примѣръ изъ окружающей природы и говоритъ: представьте себѣ 24 прекраснѣйшія звѣзды, а именно: 15 произвольно взятыхъ на небѣ звѣздъ первой величины; затѣмъ 7 звѣздъ созвѣздія Колесницы или Большой Медвѣдицы, которыя на сѣверномъ полушаріи, вблизи земной оси, около полюса никогда, даже днемъ, не скрываются за горизонтомъ; наконецъ двѣ звѣзды Малой Медвѣдицы, наиболѣе отдаленныя отъ Полярной. Всѣ эти 24 звѣзды вообразите себѣ соединенными въ два созвѣздія, похожія видомъ своимъ на созвѣздіе Аріадны.
   1--5. "Птоломей и другіе астрономы, раздѣлившіе звѣзды восьмой сферы на шесть разрядовъ по величинѣ ихъ, насчитывали 15 звѣздъ первой величины". Ландино.
   7. Созвѣздіе Колесницы, или Большой Медвѣдицы (Ада XI, 114; Чистил. 1, 30), никогда не заходитъ на нашемъ сѣверномъ полушаріи, что было извѣстно еще Гомеру:
   
                                            "Сонъ на его не спускался
   Очи, и ихъ не сводилъ онъ съ Плеядъ, съ нисходящаго поздно
   Въ море Воота, съ Медвѣдицы, въ людяхъ еще Колесницы
   Имя носящей, и близъ Оріона свершающей вѣчно
   Кругъ свой, себя никогда не купая въ водахъ океана".
   Жуков. Одиссея V, 271--276.
   
   9. Чистил. XXII, 119; XXXII, 49, 140; Рая XXXI, 124. Т.е. не исчезаетъ съ нашего неба.
   10. "Созвѣздіе Малой Медвѣдицы сравнивается здѣсь съ рогомъ. Вершина этого рога, Полярная Звѣзда (Cynurus), названа устьемъ (въ подлинникѣ -- ртомъ, la Ѣосса), потому что къ этой части рога прикасались пившіе изъ него". Витте.
   11. "Въ концѣ оси" (in punta dello stelo), т. e. въ самомъ полюсѣ, вокругъ котораго вращается первый кругъ (въ подлинникѣ -- первое колесо, la prima ruota), или primum mobile -- небо неподвижныхъ звѣздъ, приводящее въ движеніе всю вселенную.
   14--15. "Дочь Миноса", т. е. Аріадна -- Ада XII, 20. Бахусъ помѣстилъ вѣнецъ Аріадны, послѣ ея смерти отъ горя вслѣдствіе утраты Тезея, на небо въ видѣ великолѣпнаго созвѣздія, носящагося имя. См. Овидія Превращенія, VIII, 116--182.
   
                            Но оставленной и возопившей
   Либеръ объятья принесъ и помощь; а чтобъ вѣковѣчно
   Славной созвѣздьемъ ей быть, съ чела ея взявши корону,
   Выбросилъ на небо ее. Летитъ она въ воздухѣ тонкомъ:
   И какъ летитъ, то въ огни обратились блестящіе камни.
   Стали на мѣстѣ они и видъ сохранили короны
   Между склонившимъ свои колѣна и Змѣя держащимъ.
   Перев. А. Фета.
   
   16--18. Т. е. чтобы они образовали два концентрическихъ круга, въ центрѣ которыхъ помѣщались Данте и Беатриче. По толкованію Каннегиссера, внутренній, ближайшій къ Данте кругъ руководитъ движеніемъ, за нимъ слѣдуетъ и внѣшній, но въ обратномъ направленіи. Впрочемъ, комментаторы не всѣ согласны относительно 18-го, довольно темнаго, стиха (Che l'uno andasse al prima е l'altro al poi).
   19. "Тѣнь", T. e. приблизительное понятіе. "Явленія этого міра суть только тѣни истины". Евр. X, 1; Римл. I, 20. Каннегиссеръ.
   21. Т. е. вокругъ того мѣста, гдѣ я находился (dov' іо его).
   22. Намекъ на слова апостола: "Не видѣлъ того глазъ, не слышало ухо и не приходило то на сердце человѣку, что приготовилъ Богъ любящимъ Его". I Кор. II, 9.
   23. "Кіана" -- рѣка въ Тосканѣ, недалеко отъ Ареццо, болотистая долина которой теперь совершенно осушена. Во время Данте она текла весьма медленно по этой чрезвычайно нездоровой долинѣ. Послѣ произведенной здѣсь осушки, эта долина оздоровлена, имѣетъ цвѣтущій видъ и прорѣзывается прямолинейнымъ каналомъ, обильно и быстро изливающимъ свои воды въ Арно (прежде Кіана впадала въ Тибръ).
   24. Т. е. primum mobile, вращеніе котораго происходить быстрѣе всѣхъ прочихъ сферъ.
   25--27. Это значитъ, что здѣсь воспѣваютъ не Вакха или другія языческія божества, но Св. Троицу и Христа, соединившаго въ Себѣ естество божеское и человѣческое. Двѣ высочайшія тайны Откровенія, въ познаніи и созерцаніи которыхъ, по мнѣнію Данте, состоитъ сущность высочайшаго блаженства праведныхъ. "Безъ лицъ, въ трехъ лицахъ" (tre Persone in divina natura), переводчикъ передалъ это знаменитымъ стихомъ Державина въ Одѣ "Богъ": "Безъ лицъ въ трехъ лицахъ Божества".
   28. Т. е. эти праведные прекратили пѣніе и ликующее вращеніе.
   30. Въ подлинникѣ: Felicitando sè di cura in cura -- съ радостью переходя отъ одной заботы (пѣть и вращаться) къ другой (къ удовлетворенію моего желанія).
   32--33. "Свѣть", т. е. св. Ѳома, повѣдавшій славное житіе Божьяго нищаго (del poverel di Dio), св. Франциска.
   34--35. T. е. послѣ того, какъ я разсѣялъ одно изъ твоихъ сомнѣній (Рая XI, 25 и слѣд.: 133--139), любовь моя къ тебѣ понуждаетъ меня разрѣшить и второе сомнѣніе. Возраженіе же, которое хотѣлъ сдѣлать, но не высказалъ, Данте, излагается ниже, въ ст. 37--18 и заключается въ слѣдующемъ: такъ какъ въ души Адама и Христа излитъ Богомъ весь тотъ свѣта, какой только доступенъ человѣческому естеству вообще, то можно ли сказать, что Соломонъ, пятый изъ числа вышеупомянутыхъ свѣтлыхъ духовъ, обладалъ столь глубокою мудростью, что второго подобнаго ему никогда не возставало?
   37. "Въ ту грудь", т. е. Адама, изъ груди котораго вынуто ребро для сотворенія Евы. Бытія II, 21, 22. Рая XXXII, 5.
   40. Т. е. Христа, пронзеннаго копіемъ на крестѣ (Іоанна XIX, 3).
   11. "Потомъ и прежде" (E poscia e prima) толкуется различно. Всего естественнѣе понимать: "прежде" -- Своимъ вочеловѣченіемъ и потомъ -- Своею крестною смертію для искупленія нашего. По толкованію Бути, "прежде", чѣмъ былъ прободенъ, и "потомъ", когда прободенъ былъ копіемъ, или, другими словами, до смерти Своей и по смерти.
   45. Человѣческое естество во Христѣ также сотворено Богомъ, согласно съ посл. къ Евр. III, 3: "Ибо Онъ достоинъ тѣмъ большей славы передъ Моисеемъ, чѣмъ большую честь имѣетъ въ сравненіи съ домомъ тотъ, кто устроилъ его".
   47. Рѣчь идетъ о Соломонѣ, составляющемъ пятый свѣтъ (la quinta luce) въ Дантовой гирляндѣ. Рая X, 112.
   49--51. "Ты понялъ истину въ ея центрѣ (ядрѣ), но у тебя не хватаетъ силъ понять ее во всемъ объемѣ; этотъ полный объемъ ея я теперь покажу тебѣ". Каннегиссеръ.
   52--54. "Въ чемъ смерти нѣтъ", или что не умираетъ, т. е. ангелы, душа человѣческая, небо и стихіи; "и то, гдѣ смерть въ основѣ", или что можетъ умирать, -- отдѣльныя формы вещей тѣлесныхъ, различныя животныя и проч.; другими словами -- все неразрушимое и разрушимое. Смыслъ всей этой терцины такой: все неразрушимое, равно какъ и все разрушимое, не что иное, какъ отблескъ той идеи, которую нашъ Господь (Sire) рождаетъ Своею любовью.
   55--87. Здѣсь снова вкратцѣ повторяется теорія, изложенная уже въ Рая II, 112 и VII, 120 и др. о посредственномъ и непосредственномъ твореніи; особенно же подробно излагается отношеніе къ творенію трехъ лицъ Божества, на что также уже сдѣланъ былъ намекъ въ Рая I, 1 и слѣд., X, 1 и слѣд.-- Первообразъ (Идея) всего сущаго, какъ смертнаго, такъ и безсмертнаго, почіетъ во Христѣ (Хорос), какъ свѣта, изліянный Ему отъ Бога черезъ Св. Духа (Любовь) (ст. 52--57). Девять ангельскихъ хоровъ, или интеллигенцій, представляютъ собою непосредственное изліяніе, лучеиспусканіе этой идеи; отъ нихъ, въ ихъ посредственной творческой дѣятельности, исходятъ первозданныя силы на силы подчиненныя, представляющія изъ себя стихіи. Эти послѣднія, при помощи cd мянъ, или безъ сѣмени, рождаютъ потомъ кратковременныя, смертныя, случайныя вещи (ст. 58 -- 6G) съ меньшимъ или большимъ несовершенствомъ (67 -- 78) въ протни ноетъ первичнымъ силамъ, образующимъ безсмертныя, совершенныя созданія. Такъ какъ Адамъ, какъ первый человѣка", и только онъ одинъ вмѣстѣ со Христомъ, въ Его человѣческомъ естествѣ, непосредственныя созданія Божіи, то только они двое должны стоять превыше всѣхъ другихъ, и, слѣдовательно, Данте правъ въ своемъ сомнѣніи относительно Соломона (46--48)". Флейдереръ.
   55--57. "Свѣта" (въ подлинникѣ: viva luce, животворящій свѣтъ), т. е. божественное Слово (λόγος), или Богъ-Сынъ, рождаемый Богомъ-Отцомъ (въ подлинникѣ: Dal suo Lucentе, какъ бы отъ источника Своего Свѣта), или какъ въ символѣ Вѣры: Свѣта ота Свѣта, φῶς ἐκ φωτὸς.-- Хотя Сынъ или Слово истекаетъ отъ Бога, но въ лучахъ Его пребываютъ силы всѣхъ трехъ лицъ Божественной Троицы. Іоанна 1, 1--3.-- "Богъ-Свѣтъ" (Lucente) -- Богъ-Отецъ; "Свѣтъ жизни -- Богъ Сынъ; "Любовь" -- Духъ Святый.
   58--59. "Ангелы, или интеллигенціи, распространяющіе свою дѣятельную, активную силу по девяти небеснымъ сферамъ, -- какъ бы зерцала почіющей въ Богѣ идеи. Сл. Рая IX, 61 и XXI, 17". Витте.
   60. Въ Богвѣсѣ эти силы пребываютъ вѣчно нераздѣлимыми; только лишь въ интеллигенціяхъ (небесныхъ сферахъ; представляются онѣ въ своей раздѣльности". Витте.
   61. О вліяніи неба сл. Чистил. XVI, 73 и Рая VIII, 31.
   62. Сл. примѣч. 117 Чистил. XXVIII.-- Чрезъ посредство этихъ девяти субстанцій (ангеловъ, или небесныхъ сферъ) изліяніе живого свѣта (viva luce), дѣйствуя сверху внизъ, нисходитъ наконецъ до низшихъ тварей, постепенно ослабѣвая въ своей силѣ, такъ что наконецъ создаетъ вещи тлѣнныя, разрушимыя. Слѣдовательно "потенціи" т. е. способности -- матерія, вещество стихіи. То, что образуется помощью этихъ созданныхъ силъ или потенцій,-- случайности (сопtingenze, contingent іа). "Contingens est quod potest esse et non esse". Ѳома Акв. Sum. Teol. p. I, qu. LXXXVI, art. 3.-- Въ слѣдующей терцинѣ Данте самъ дѣлаетъ весьма ясное опредѣленіе "случайнаго".-- "Случайности не являются непосредственными продуктами творческой силы, напротивъ того, онѣ являются продуктами дѣйствія второстепенныхъ силъ на данное вещество; соединеніе этихъ силъ и даннаго вещества совершается подъ вліяніемъ и руководительствомъ звѣздъ. Поэтому-то ни одинъ отдѣльный индивидъ, за исключеніемъ первосозданныхъ, не соотвѣтствуетъ вполнѣ чистой божественной идеѣ". Филалетъ.
   66. "Здѣсь идетъ рѣчь о такъ называемомъ generatio spontanea или aequiмоса". Каннегиссеръ. Сл. Чистил. XXVIII, 68, 116.
   67--69. "Воскъ", т. е. матерія сотворенныхъ вещей и сила небесъ, ихъ образующая (e chi la duce), не всегда одинаковы, потому и отражающаяся въ нихъ идея, кладущая на нихъ какъ бы свою печать (sotto il segno Ideale), блеститъ въ нихъ болѣе или менѣе (più е men) ярко. Сл. Рая VIII, 127, также 1, 3.
   72. Рая VIII, 124 и слѣд.
   73--75. Смыслъ: если бы вещество обладало совершенствомъ и если бы вліяніе звѣздъ обнаруживалось въ наибольшей своей силѣ, то на вещахъ сотворенныхъ оттискъ Свѣта. (Идеи) отпечатлѣвался бы во всемъ своемъ блескѣ, т. е. онѣ были бы совершенны.
   76. Смыслъ: природа, будучи вторичною причиною (ибо одинъ Богъ есть совершеннѣйшая первопричина), всегда даетъ лишь неполный отпечатокъ божественной идеи, подобно художнику, который понимаетъ свое искусство, но не въ силахъ народившуюся въ его умѣ мысль передать дрожащею ірукою матеріалу. Сравненіе, напоминающее подобное же въ Рая I, 127 и слѣд.; тамъ искусство не достигаетъ своего намѣренія вслѣдствіе несовершенства матеріала: онъ глухъ; здѣсь же -- вслѣдствіе несовершенства орудія, распоряжающагося матеріаломъ: рука художника дрожитъ. Сл. I сонетъ Микель Анджелло:
   
   Non ha I'ottimo artista alcan concetto,
   Ch'un inarnio solo in sè non circonscriva
   Col eno soverchio, e solo а quello arriva
   La man che obbedisce all' intellotto.
   
   Слѣдуетъ замѣтить, что "подъ именемъ природы здѣсь (какъ и вездѣ) разумѣется не непосредственная творческая сила, но общая сложность всѣхъ подчиненныхъ творческихъ силъ, въ особенности же вліяніе звѣзды". Филалетъ.
   79--81. "Когда Богъ творитъ непосредственно, тогда сотворенное вполнѣ совершенно". Оттимо. Въ этой терцинѣ нѣкоторые комментаторы видятъ указаніе на Св. Троицу. "Мощь первая" -- Богъ-Отецъ; "видѣніе ясное" -- премудрость Бога-Сына и "жаръ любви" -- Св. Духъ. Гешель. Сл. Ада III, 46; Рая Х, I и др.
   82. "Прахъ" (la terra), т. е. земля, изъ которой Богъ сотворилъ Адама. Другіе (ошибочно) разумѣютъ подъ словомъ земля то мѣсто, которое избрано Богомъ для созданія рая.
   85. "Когда сказалъ не вслухъ", т. е. когда подумалъ, но не выразилъ мысли своей словами.
   87. "Какъ въ тѣхъ двухъ", т. е. въ Адамѣ и Богочеловѣкѣ.
   89. Какимъ образомъ, согласно Рая X, 113, Соломонъ вознесенъ тобою на такую высь, несравненно выше всѣхъ?
   91. Въ подлинникѣ: "Ma, perche paiaben quel che non pare",-- но чтобы казалось яснымъ, что яснымъ не кажется.
   92--96. "И нынѣ, Господи Боже мой, Ты поставилъ раба Твоего царемъ вмѣсто Давида, отца моего; но я -- отрокъ малый, не знаю ни моего выхода, ни входа; и рабъ Твой -- среди народа Твоего, который избралъ Ты, народа столь многочисленнаго, что по множеству его нельзя ни исчислить его, ни обозрѣть; даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить народъ Твой и различать, что добро и что зло; ибо кто можетъ управлять этимъ многочисленнымъ народомъ Твоимъ?". III Царствъ III, 7--9. И ранѣе: "Въ Гаваонѣ явился Господь Соломону во снѣ ночью и сказалъ Богъ: проси, что дать тебѣ". Тамъ же, ст. 5.
   97. Въ разсказѣ библейскомъ (III Царствъ III, 11 и слѣд.) повѣствуется, что Господь похвалилъ Соломона "за то, что не просилъ себѣ долгой жизни, не просилъ себѣ богатства, не просилъ себѣ душъ враговъ своихъ, но просилъ себѣ разума, чтобъ умѣть судить". Подражая библейскому разсказу, Данте, вмѣсто богатствъ, долгой жизни и побѣдъ надъ врагами, чего могъ бы просить Соломонъ, иронически приводитъ здѣсь вопросы изъ метафизики, діалектики и геометріи, очевидно, съ цѣлію осмѣянія глупости людей, занимающихся или вопросами совершенно безполезными, или вовсе неразрѣшимыми,-- вопросами, которыми (что можно заключить, читая его Convivio) онъ и самъ одно время занимался.
   97--103. Вопросы, разрѣшенія которыхъ не просилъ Соломонъ, слѣдующіе: 1) схоластическій вопросъ (который Данте предлагаетъ въ своемъ Convivio II, 5), столько ли ангеловъ, или интеллигенцій (въ подлинникѣ: Li motor' di quassù, двигателей сферъ), сколько самыхъ движеній, или болѣе; 2) въ силлогизмѣ изъ двухъ посылокъ, изъ коихъ одна -- необходимое (ἀναγκαῖον, necesse), а другая -- случайное или возможное, будетъ ли заключеніе необходимое?-- это въ діалектикѣ отрицается на основаніи правила: conclusio sequitur semper debiliorem partem;
   3) можно ли допустить какое-либо первое движеніе, которое бы не было обусловлено никакимъ другимъ движеніемъ?-- Это отрицается въ метафизикѣ положеніемъ: répugnât in causis processus in infinitum; 4) можно ли въ полукругѣ начертить такой треугольникъ, сторона котораго составляла бы діаметръ круга, а противолежащій этой сторонѣ уголъ былъ бы не прямой?-- Невозможно.
   103. Если сличить то, что я сказалъ сейчасъ (ст. 95), т. е. что Соломонъ просилъ мудрости, съ тѣмъ, что я сказалъ о Соломонѣ выше, въ Рая X, 113, т. е. что онъ въ мудрости не имѣлъ себѣ подобныхъ.
   104--105. Въ подлинникѣ: Regal prudenza e quel vedere impari, In che lo stral di inia intension parcuote, т. e. стрѣла моего намѣренія мѣтила въ царскую мудрость съ ея несравненною прозорливостью.
   110. Т.е., понявъ мои слова въ указанномъ смыслѣ, ты попрежнему будешь вѣрить въ то, что на было никого выше мудростью нашего праотца (Адама) и нашего Всеблагого (Богочеловѣка), или, какъ сказано въ подлинникѣ: Возлюбленнаго (Diletto), согласно съ Ефес. I, 6: "Въ похвалу славы благодати Своей, которою Онъ облагодатствовалъ насъ въ Возлюбленномъ".-- "Богословскій споръ о томъ, былъ ли Соломонъ, какъ еврей, спасенъ, или нѣтъ, повидимому, послужилъ Данте поводомъ войти въ это сужденіе о немъ и высказать общее предостереженіе противъ поспѣшности въ произнесеніи рѣшительнаго мнѣнія, дабы не впасть въ важную ошибку". Флейдереръ.
   112--111. Т. е. "никогда не будь поспѣшенъ въ произнесеніи своего "да" (въ утвержденіи) и своего "нѣтъ" (въ отрицаніи) относительно другихъ; но поступай всегда обдуманно, помня, что одна и та же вещь можетъ быть различно истолкована". Оттимо.
   120. Поспѣшное мнѣніе нерѣдко бываетъ ошибочнымъ, а пристрастіе къ своему собственному мнѣнію мѣшаетъ разсудку освободиться отъ предубѣжденій.
   121--124. "Неопытный рыбакъ возвращается домой безъ рыбы; неопытный ловецъ истины не только остается безъ истины, но еще обременяется заблужденіями". Каннегиссеръ.
   125. Парменидъ и Мелиссъ, греческіе философы Элейской школы, жившіе, первый въ концѣ VI вѣка и въ первой половинѣ V вѣка, а второй, ученикъ перваго,-- въ V вѣкѣ до P. X. Оба они учили, что все существующее неизмѣняемо и что кажущіяся измѣненія лишь призраки. Аристотель доказывалъ ложность ихъ положеній и особенно порицалъ Мелисса за способъ его доказательствъ.-- Бриссъ, математикъ, занимавшійся квадратурой круга; его доказательства Аристотель называлъ софистическими.
   126. "Ходящій во тьмѣ не знаетъ, куда идетъ". Іоанна XII, 35.
   127. Отъ философовъ Данте переходитъ къ еретикамъ, отъ языческихъ заблужденій къ заблужденіямъ христіанъ. Арій училъ, что Сынъ Божій не одного существа и не равновѣченъ съ Богомъ-Отцомъ. Савелій отрицалъ тройственность Божества и допускалъ лишь одно лицо съ тремя именами -- Отца, Сына и Св. Духа.
   129. Выраженіе "мечамъ подобно" не всѣ комментаторы понимаютъ одинаково; по Каннетссеру, его слѣдуетъ понимать не въ томъ смыслѣ, что еретики какъ бы мечомъ изрубили текстъ Св. Писанія, чтобы дать ему ложное толкованіе, а такимъ образомъ: подобно тому, какъ въ лезвіи меча (въ данномь случаѣ -- въ рѣжущемъ, увѣчащемъ духѣ этихъ истолкователей) образъ человѣка отражается въ искаженномъ видѣ, такъ же точно и сочиненія этихъ еретиковъ представляютъ въ искаженномъ видѣ божественное ученіе". Ноттеръ
   136--138. У Тассо, Освоб. Іерус. XI, 81:
   
   Ma quai nave talor, ch'а vole piene
   Cone il mar procelloso, e fonde sprezza.
   Poscia in vista del porto, о su le arene,
   O su і fallaci scogli un fianco spezza.
   
   Но какъ корабль, что гордо средь мятежныхъ
   Плылъ волнъ, кому вездѣ былъ кротокъ рокъ,
   Близъ пристани иль на пескахъ прибрежныхъ,
   Иль на скалахъ дробитъ свой утлый бокъ.
   Перев. Дм. Мина.
   
   139. Монна (госпожа) Берта и серъ (господинъ) Мартинъ,-- имена самыя распространенныя среди итальянцевъ и приведены здѣсь для выраженія той мысли, что мнѣнія подобныхъ господъ, людей толпы, ровно ничего не значатъ, напримѣръ, мы въ подобныхъ случаяхъ говоримъ: "Иваны".
   111. Баджіоли приводитъ здѣсь слова Боэція: "De hoc, quem tu justissimum et aequi servantissimum putas, omnia scienti providentiae diversum videtur".
   142. "Посему, кто думаетъ, что онъ стоитъ, берегись, чтобы не упасть". I Коринѳ. X, 12.
   

ПѢСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

   1--9. Беатриче съ Данте помѣщаются въ центрѣ двухъ концентрическихъ круговъ, Ѳома Аквинскій находится въ периферіи этихъ круговъ. Сперва говорилъ онъ; теперь начинаетъ говорить Беатриче. Рѣчь, слѣдовательно, сперва лилась отъ периферіи къ центру, теперь отъ центра къ периферіи. Поэтъ уподобляетъ все это сосуду, въ которомъ вода то устремляется отъ края къ центру, то отъ центра къ краю, въ зависимости отъ того, въ какую сторону ее заставляютъ двигаться.-- "Глубокій аллегорическій смыслъ этого сравненія станетъ понятенъ каждому, если вспомнить, что Беатриче, помѣщенная въ центрѣ, представляетъ собою символъ божественной мудрости, кругъ же святыхъ учителей составляетъ какъ бы стѣнки сосуда, вмѣщающаго въ себя эту божественную мудрость. Продолжая сравненіе, мы представляемъ себѣ божественное слово (символомъ ему служить утоляющая жажду вода), которое то отъ учителей исходить къ мудрости, то, движимое ею, подобно расширяющимся на поверхности сосуда кругамъ, направляется къ учителямъ, поэтъ же, стоящій рядомъ со своей руководительницей, освѣжается и утоляетъ при этомъ духовную свою жажду, какъ это неподражаемо выражено въ ст. 25 -- 27". Копишъ.
   3. Въ подлинникѣ: Secondo ch' è percossa fuori о dentro,-- буквально: смотря по тому, потрясается ли она извнѣ или снаружи.
   6. "Тѣ словеса суда", т. е. о торопливости нашего сужденія (Рая XIII, 112--142).
   10-- 12. "Онъ", т. е. Данте.-- "желаніе узнать то, о чемъ говорится въ слѣдующихъ терцинахъ, въ душѣ поэта еще не обратилось въ форму опредѣленной мысли, иначе праведники сами прочли бы эту мысль въ его душѣ". Филалетъ.
   12. Т. е. навсегда ли вы удержите на себѣ тотъ блескъ, въ который одѣты? Отвѣтъ на это въ ст. 37--39.
   13. Въ подлинникѣ: Ditegli se la luce, onde s'infiora Vostra sustanzia -- который украшаетъ вашу сущность такими цвѣтами. Какъ выше было объяснено, образы праведниковъ, помѣщенныхъ въ солнцѣ и въ высшихъ за нимъ сферахъ, неразличимы для взоровъ: они совершенно скрыты облекающимъ ихъ свѣтомъ.
   13--18. Первый вопросъ Беатриче таковъ: "Свѣтъ, въ который облечены праведные, останется ли при нихъ и послѣ воскресенія изъ мертвыхъ?" -- Вопросъ этотъ разбираетъ и Ѳома Аквин. и, несмотря на многія затрудненія, даетъ на него утвердительный отвѣтъ, согласно со словами св. Павла I Кор. XV, 43; Матѳ. XIII, 43.
   Второй вопросъ (16--18) заключается въ слѣдующемъ: "Если этотъ свѣтъ праведники сохранять и послѣ воскресенья мертвыхъ, когда тѣла получатъ свой видимый образъ, то не помѣшаетъ ли такой яркій блескъ тѣлеснымъ глазамъ людей видѣть другъ друга?" Точно такой же вопросъ разбираетъ Ѳома Аквин. Sum. Theol. р. III, suppl. qu. LXXXII, art. 4.
   19--21. Ликованіе поющихъ и быстро вращающихся праведниковъ сравнивается здѣсь съ хороводомъ танцующихъ (che vanno а ruota), вращеніе которыхъ ускоряется отъ прилива новой радости.
   22. "Святой молитвой" (orazion), т. е. просьбой Беатриче.
   25--27. "Смыслъ: если бы людямъ въ ихъ земной жизни было извѣстно, какая радость ожидаетъ ихъ на небѣ, то они не стали бы скорбѣть при мысли о смерти, заставляющей покидать землю и возносящей насъ къ такой блаженной жизни". Ландино.
   28--31. Св. Троица. "Единъ" -- Тріединый Богъ. Единъ, т. е. нераздѣльная Троица; "Два" -- божественное и человѣческое естество; "Три" -- три лица, Богъ-Отецъ, Богъ-Сынъ и Богъ-Духъ Святый. Гимнъ этотъ воспѣтъ трижды, ибо Богъ въ трехъ лицахъ и царствуетъ вовѣки.-- "Согласно съ заключительными словами всѣхъ католическихъ молитвъ: Qui vivis et régnas in imitate spiritus sancti Deus per omnia secula seculorum". Филалетъ.
   30. Въ подлинникѣ: Non circonscrit to, e tuto circonscrive. Сличи Чистил. XI, 1 и слѣд.
   32--33. Мелодія тѣхъ звуковъ, коими воспѣвался Богъ, была столь сладостна, что могла считаться началомъ небесныхъ наградъ за земныя заслуги.
   34. Согласно Рая X, 109, слѣдуетъ предположить, что это рѣчь царя Соломона, говорящаго изъ внутренняго, слѣдовательно меньшаго, вѣнка движущихся вкругъ Данте духовъ.
   35 -- 36. Какъ рѣчь архангела Гавріила, благовѣствовавшаго Дѣвѣ Маріи: Чистил. X, 34 и слѣд.-- "Съ рѣчью его не безъ основанія здѣсь сравнивается рѣчь автора Пѣсни Пѣсней, брачной пѣсни Церкви". Ноттеръ.
   38--39. "Любви пожаръ" -- наша любовь къ Богу, по другимъ -- вообще наша любовь (charіtas).
   40--42. "Смыслъ: одѣвающій насъ лучезарный блескъ рождается изъ пламени, пожара нашей любви и совершенно соразмѣренъ съ силою этой любви; любовь же наша соразмѣрна съ степенью созерцанія Божества, а это созерцаніе соразмѣрно съ божественной благодатью, или, наоборотъ, божественная благодать даетъ, какъ награду (merito), соразмѣрное созерцаніе Бога, отъ созерцанія проистекаетъ соразмѣрная любовь (carità), наконецъ -- отъ любви рождается соразмѣрный блескъ и лучезарность души". Скартаццини. Сличи: Рая XXXIII, 106.
   43--45. Т. е. по воскресеніи изъ мертвыхъ, когда души умершихъ соедидинятся со своими тѣлами.-- "Для Него", т. е. для Бога; "во всемъ составѣ" (въ подлинникѣ: per esser tutta quanta), т. e. душа и тѣло.-- "Слѣдующее изображеніе дополняетъ окончаніе VII пѣсни Рая и основано на Библіи. Сличи I Кор. XV, 35--44 и 53, гдѣ говорится о превращеніи земного тѣла въ духовное, тѣлеснаго въ нетлѣнное. Всѣ непосредственно Богомъ созданныя существа неразрушимы. Сличи Чистил. XXV, 37--108". Каннегиссеръ.
   47. "Высшимъ Благомъ", т. е. Богомъ.
   49--51. Смыслъ: блескъ, облекающій праведныхъ, не только останется, но еще и увеличится послѣ воскресенія мертвыхъ. Ибо блескъ этотъ -- слѣдствіе божественной благодати, сообщающейся и воспринимаемой тѣмъ болѣе, чѣмъ совершеннѣе существо, его воспринимающее. Сличи Ада VI, 111. Совершенство души человѣческой обусловливается и тѣмъ, чтобы она была соединена съ тѣломъ, имѣла бы оболочку тѣлесную. Поэтому, соединившись съ тѣломъ, душа станетъ чрезъ это еще болѣе совершенной, а потому и болѣе способной воспринять и затѣмъ отражать отъ себя внѣшнимъ блескомъ свѣтъ благости. Здѣсь, очевидно, поэтъ имѣлъ въ виду слова пророка Даніила XII, 2,3: "И многіе изъ спящихъ въ прахѣ земли пробудятся, одни для жизни вѣчной, другіе на вѣчное поруганіе и посрамленіе. И разумные будутъ сіять, какъ свѣтила на тверди, и обратившіе многихъ къ правдѣ -- какъ звѣзды, вовѣки, навсегда". Ученіе схоластиковъ по этому вопросу подробно изложено у Ѳомы Аквин. Sum. Theol. p. I, 2-ae qu. IV, art. 5; p. I, qu. XC, art. 4; также Contr. Gent. IV, 81; De anim. art. I, ad 2.-- Сличи Скартаццини, также Филалетъ.
   52--51. "И видъ этихъ животныхъ былъ какъ видъ горящихъ углей". Іезекіиля I, 13. Тѣло сравнивается здѣсь съ пылающимъ углемъ, душа праведника -- съ огнемъ, окружающимъ этотъ уголь. "Смыслъ этого мѣста таковъ: ослѣпительный блескъ, облекающій праведныхъ, не помѣшаетъ ихъ видѣть, ибо надъ этимъ блескомъ будетъ первенствовать сверканіе ихъ тѣлъ, которое теперь заключено въ нѣдрахъ земли и которое сохранитъ во всей славѣ образы свои, подобно тому, какъ огонь пылающихъ углей явственно отличается отъ блеска пламени, окружающаго эти угли". Скартаццини.
   55--57. Т. е. блескъ, который теперь насъ облекаетъ, будетъ казаться болѣе слабымъ въ сравненіи съ блескомъ тѣла, теперь погребеннаго въ землѣ.
   58--60. "Здѣсь разрѣшается могущее возникнуть сомнѣніе (см. ст. 16--18): не превыситъ ли этотъ блескъ всѣ силы (ogni confirmità), присущія человѣческому чувству зрѣнія. Отвѣтъ дается слѣдующій: если (какъ было выше разъяснено) блескъ праведниковъ возрастаетъ вмѣстѣ съ возрастаніемъ любви къ Богу, то и органы и силы ихъ чувствъ соразмѣрно съ этимъ тоже совершенствуются и пріобрѣтаютъ способность видѣть то, что было имъ раньше (по слабости и несовершенству силъ) недоступно", Ландино, Аннунц. Фіор.
   64--66. "Праведные ждутъ воскресенія мертвыхъ или соединенія душъ съ ихъ тѣлами не только для себя, но и для всѣхъ тѣхъ, которые были имъ дороги до вознесенія ихъ на небо, прежде чѣмъ они облеклись въ свѣтлыя одежды (прежде чѣмъ "приняли здѣсь видъ огней"), слѣдовательно, когда они еще были на землѣ, такъ какъ многіе изъ этихъ дорогихъ имъ существъ еще находятся на землѣ или въ чистилищѣ. Со дня же воскресенія мертвыхъ и страшнаго суда не будетъ ни земли, ни чистилища". Каннегиссеръ.-- "По Ѳомѣ Аквин., согласно одному мѣсту у блаж. Августина, праведные жаждутъ возсоединенія со своимъ тѣломъ, потому что желаютъ въ такой мѣрѣ насладиться въ Богѣ, чтобы это наслажденіе изливалось и на ихъ тѣла. Желаніе же это не препятствуетъ ихъ блаженству". Sum. Theol. р. III, 1, qu. IV, art. 5". Филалетъ.
   67--75. Комментаторы несогласны между собой относительно того, принадлежатъ ли вновь появляющіяся души еще къ сферѣ солнца, или уже къ сферѣ Марса. Большинство древнихъ и многіе изъ новыхъ (напримѣръ, Филалетъ) видятъ въ нихъ обитателей солнца. Бути говоритъ: "Въ этомъ третьемъ вѣнцѣ, объемлющемъ два первыхъ, поэтъ помѣщаетъ другихъ ученыхъ, занимавшихъ на землѣ низшую ступень, чѣмъ вышеуказанные теологи, блистающіе какъ звѣзды на небѣ".-- "Появленіе новаго блеска (nuove parvenze) въ этомъ грандіозномъ мѣстѣ, повидимому, намекъ на то, что богословское ученіе еще не завершилось въ этихъ учителяхъ церкви, напротивъ -- разливается въ безконечность". Копишъ.
   76. Въ подлинникѣ: О vero sfavillar del Santo Spiro.
   79. "Донны", т. e. Беатриче.-- Въ дальнѣйшихъ трехъ терцинахъ описывается подъемъ на слѣдующую за Солнцемъ планету -- Марсъ.-- Данте взираетъ на Беатриче и видитъ, что лицо ея стало еще прекраснѣе и лучезарнѣе. Въ этотъ самый мигъ онъ возносится въ сферу Марса, не замѣчая быстроты подъема. Красота Беатриче сперва ослѣпляетъ Данте, но затѣмъ зрѣніе его укрѣпляется и по пламенному сіянію (улыбкѣ) новой звѣзды онъ узнаетъ, что находится уже на Марсѣ.
   84. "Въ обитель высшихъ благъ", т. е. на высшую ступень блаженства, въ пятое небо.
   87. Въ подлинникѣ: Che mi parea più roggio сhe l'usato, т. e. которая мнѣ показалась болѣе красною, нежели обыкновенно.
   88--90. Т. е. на языкѣ сердечнаго умиленія и благоговѣнія, общемъ для всѣхъ людей и народовъ.-- Треба, въ подлинникѣ olocausto, т. е. сердечное благодарственное жертвоприношеніе. Сличи Рая X, 52 и слѣд.
   94--117. Поэтъ находить на планетѣ Марсъ, по системѣ Птоломея слѣдующей въ ряду планетъ за Солнцемъ, души Христовыхъ воителей. Ихъ соединенный сладостный блескъ образуетъ двѣ полосы, взаимно пересѣкающіяся въ видѣ креста. Эти свѣтлыя полосы съ ихъ большими и малыми свѣтилами поэтъ сравниваетъ съ млечнымъ путемъ (galassia). Эти свѣты движутся въ крестѣ подобно пылинкамъ въ лучѣ свѣта, проникшемъ въ темную комнату (112--117).
   94. "Геліосъ", по-гречески -- богъ солнца, ήλιος, по-еврейски 0x01 graphic
= eccelso, altissimo; Данте, не знавшій по-еврейски, вѣроятно, заимствовалъ это слово изъ Евангелія Матѳ.XXVII, 46: "Или, Или!", т. е. Боже мой, Боже мой, отъ Марка XV, 34: "Элой, Элой! что значить: Боже мой, Боже мой!" и для стиха передѣлалъ это слово въ Elios.-- По мнѣнію Филалета, Данте принялъ вначалѣ эти святыя души за звѣзды и потому обратился съ такимъ восклицаніемъ къ солнцу (о Геліосъ! О солнце), отъ котораго, по тогдашнему ученію, всѣ звѣзды заимствовали свой блескъ. Но такое мнѣніе едва ли основательно. Лонгфелло приводить по этому случаю стихи изъ гимна Св. Гильдеберта "Ad Patrem":
   
   Alpha et Omega, magne Deus,
   Heli, Heli, Deus meus.
   
   97--99. Помимо миѳологической басни о млечномъ пути (Ада XVII, 108), въ древности, какъ о томъ говорить самъ Данте въ своемъ Convivio II, 15, существовало о его происхожденіи нѣсколько мнѣній; такъ, по однимъ, онъ признавался космическимъ паромъ, по другимъ -- скопленіемъ безчисленнаго множества большихъ и малыхъ звѣздъ. Данте считаетъ, очевидно, всѣ эти мнѣнія неудовлетворительными.-- "Большихъ и малыхъ", -- "Per questo esemplo ch'elli introduce, vuole mostrare essere quelle anime non ignali in gloria, si corne si conviene alla giustizia di Dio". Оттимо.
   101. "Изъ звѣздчатыхъ скопленій", въ подлинникѣ: costellati; по объясненію Бланка, Voc. Dant., составленныхъ изъ созвѣздій.
   102. Если раздѣлить кругъ двумя перпендикулярными діаметрами, то образуются четыре сегмента (квадранта), при чемъ изъ радіусовъ составится крестъ.
   103. Смыслъ: но геній мой не въ состояніи описать того, что я изъ этого видѣнія сохранилъ въ моей памяти. Въ I пѣсни Рая 7--9, память не можетъ слѣдовать за геніемъ (разумомъ), здѣсь, наоборотъ, геній побѣжденъ памятью.
   104--108. "Согласно съ ст. 103, Данте, повидимому, умышленно набрасываетъ нѣкоторый мракъ относительно того, какъ ему представился образъ Христа въ сіяющемъ крестѣ. Всего вѣроятнѣе, что души праведниковъ сами слагаются здѣсь въ форму креста, подобно тому, какъ на Юпитерѣ души образу ютъ подобіе императорскаго орла. Дѣйствительно, нельзя величественнѣе и прекраснѣе представить души героевъ, сражавшихся за вѣру, какъ въ этой планетѣ и притомъ въ образѣ креста. Въ сонмѣ этихъ героевъ помѣщены главнымъ образомъ воители за дѣло Христа и его святую Церковь, въ особенности воители крестовыхъ походовъ, носившіе на груди своей крестъ такой же именно формы. Въ этомъ же сонмѣ помѣщены и такъ называемые мученики, ибо для нихъ въ Дантовомъ Раю пѣть другого болѣе приличнаго мѣста. На планетѣ же Марсъ помѣщены всѣ эти души потому, что эта планета, по ученію астрологовъ среднихъ вѣковъ, сообщаетъ родившимся подъ нею храбрость и всѣ воинскія доблести (Сл. Рая IV, 64)". Филалетъ.
   106. Матѳ. XVI, 24: "Если кто хочетъ идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крестъ свой и слѣдуй за Мною". Также Матѳ. X, 38; Марк. VIII, 34; Лука IX, 23; XIV, 27.-- Смыслъ всей этой терцины таковъ: кто самъ вознесется на небо и узритъ его, тотъ извинитъ мнѣ мое умолчаніе, такъ какъ я не нахожу достаточнаго подобія для изображенія этого блеска.-- Въ этой и предыдущей терцинахъ слово Христосъ три раза риѳмуется само съ собою по той же причинѣ, какъ и въ Рая XII, 71, 73 и 75.
   109--111. "Свѣтоносныя души носятся отъ одной вѣтви креста къ другой (Di corno in corno), отъ вершины его до основанія, взадъ и впередъ, сверху внизъ и обратно; нисходящія встрѣчаются съ восходящими, несущіяся вправо съ несущимися влѣво, причемъ въ моментъ ихъ встрѣчи другъ съ другомъ, въ горизонтальномъ и вертикальномъ направленіяхъ, онѣ искрятся сильнѣе (по мнѣнію Филалета, потому что взаимно сообщаютъ другъ другу увеличенное блаженство)". Бенвенуто Рамбалди.
   112--117. Великолѣпное изображеніе такъ называемыхъ солнечныхъ пылинокъ. Сличи описаніе того же у Лукреція De rer. natura II, 115--121:
   
   "Contemplator enim, quum solis lumina, quumque
   Inserti fundunt radii per opaca domoruui:
   Malta minuta, modis multis, per inane videbis
   Corpora misceri, radiorum lumine in ipso;
   Et, velut aeterno certainine, praelia pugnasque
   Edere, turmatim certantia; nec dare pausam
   Conciliis et dissidiis exercita crebris".
   
   Также у Державина, въ одѣ "Боіъ":
   
   Какъ въ мразный, ясный день зимой
   Пылинки инея сверкаютъ,
   Вратятся, зыблются, сіяютъ,
   Такъ звѣзды въ безднахъ подъ Тобой.
   
   116--117. Вращеніе пылинокъ лучше всего наблюдать въ темной комнатѣ, куда проншсь солнечный лучъ сквозь щель въ ставнѣ или другомъ приспособленіи для защиты отъ знойнаго солнца. Эти приспособленія Данте называетъ остроумнѣйшими изобрѣтеніями ума, такъ какъ въ его время они не были еще во всеобщемъ употребленіи.
   124--126. Вѣроятно, отрывки изъ какого-нибудь католическаго гимна. По Каннегиссеру, слова мессы: "qui mortem nostram moriendo destruxit et vitam resurgendo reparavit":-- "смертью смерть поправъ и жизнь воскресеніемъ даровалъ", а также въ одномъ гимнѣ: "scimus, Christum surrexisse e mortuis vere: tu nobis victor rex miserere": "Знаемъ, что во-истину Христосъ воскресъ изъ мертвыхъ. Господь, Побѣдитель смерти, помилуй насъ!"
   130--132. По вступленіи въ пятую сферу -- планеты Марсъ, новыя чарующія впечатлѣнія отвлекли взоры поэта отъ главной цѣли его стремленія -- Беатриче, одного взгляда которой бывало достаточно для разсѣянія его сомнѣній и удовлетворенія жажды познаній.
   133--134. "Живыхъ печатей всякой красоты".... въ подлинникѣ: і vivi snggelli D'ogni bellezza più fanno più suso, живыя печати всякой красоты тѣмъ дѣйствительнѣе, чѣмъ выше. По мнѣнію однихъ, подъ живыми печатями слѣдуетъ разумѣть глаза Беатриче, которые, по мѣрѣ подъема поэта въ высшія сферы, отпечатлѣвали на всемъ открывавшемся все высшую красоту. По другимъ (Бр. Біанки) должно разумѣть небеса различныхъ планетъ, нерѣдко уже упоминавшіяся подъ этимъ названіемъ, такъ, напр., въ ст. 74 предыдущей пѣсни.-- "Къ тѣмъ яснымъ, т. е. къ глазамъ Беатриче. Въ послѣдній разъ Данте смотрѣлъ на Беатриче при подъемѣ на Марсъ (79--87), но еще не въ самой сферѣ пятой планеты; въ слѣдующій же разъ поэтъ устремляетъ на нее свой взглядъ въ Рая XV, 32.
   136--138. "Вины сняты", вмѣсто: получено извиненіе.-- "Въ словахъ моихъ лишь истины жилище", вмѣсто: я говорю правду.
   139. Любовь къ Божественному ученью становится все чище по мѣрѣ того, какъ оно насъ возвышаетъ. Въ заключеніе замѣтимъ, что, по справедливому мнѣнію Копиша и Поттера, мѣсто это довольно непонятно и противорѣчиво. Смыслъ ст. 138 дѣлается тѣмъ болѣе загадочнымъ, что встрѣчающееся въ немъ слово dischiuso толкуется одними какъ -- исключенъ, другими -- отомкнутъ, открытъ. При переводѣ держались перваго толкованія и передали его смыслъ словомъ "гасъ".
   

ПѢСНЬ ПЯТНАДЦАТАЯ.

   1--3. Согласно съ Чистил. XVII, 18, всякая воля, какъ добрая, такъ и злая, исходитъ въ человѣкѣ отъ любви. Духъ истинной любви проявляется желаніемъ дѣлать добро другимъ, духъ ложной или злой любви склоняетъ пріобрѣтать въ свою пользу. Эта благая воля (ст. 4--6) побуждаетъ теперь праведниковъ прервать свое пѣніе, чтобы узнать желаніе Данте.
   4. "Святыя струны лиръ", т. е. гармоническое пѣніе святыхъ, описанное въ предыдущей пѣсни. Сличи Рая XXIII, 100.
   6. Въ подлинникѣ: Che la destra del cielo allenta e tira. т. e. струны, которыя ослабляетъ и напрягаетъ небесная десница. Струнами названы святые воины: поющій хоръ ихъ на крестѣ представляетъ какъ бы лиру.
   7--9. Уже сами по себѣ, даже безъ молитвы къ нимъ, святые готовы исполнить желаніе Данте, еще и не высказанное; необходимо однако, чтобы это желаніе было чистымъ, но не грѣховнымъ.
   13--18. Сравненіе съ падающей звѣздой. Одинъ изъ сіяющихъ духовъ (Каччьагвида, прадѣдъ Данте) нисходитъ съ правой вѣтви креста и, пробѣгая огненной чертой, ниспадаетъ къ основанію креста. Пробѣгая по свѣтлому кресту, эта огненная черта представляется взорамъ поэта какъ бы свѣтящеюся сквозь алебастровую лампаду.
   15. "Безпечный взоръ" (gli occhi sicuri), т. е. взоръ, который не былъ ни къ чему прикованъ до того момента, когда упала звѣзда, привлекшая его вниманіе. "L'idea cosi giusta del batter сhe fanno gli occhi per 1'inaspettato giunger di quel lame, èt tutta di Dante, il quale cerca il vero nei suoi minuti particolari, e dal vero trae la novità delle iininagini". Л. Вентури. Simil.
   
   .... какъ иногда звѣзда со свѣтлаго неба
   Хоть и не падаетъ, но упадающей можетъ казаться.
   Овидій, Превращ. И, 321--322, перев. А. Фета.
   
   22. Т. е. этотъ духъ не вышелъ изъ предѣловъ сіяющаго креста, слѣдовательно, не уподобился драгоцѣнному камню, выпавшему изъ своей оправы. Въ Раю поэтъ безпрестанно сравниваетъ души святыхъ съ драгоцѣнными камнями.
   25--27. "Высшая, чѣмъ наша, Муза" (nostra maggior Musa), т. е. Виргилій, который повѣствуетъ въ Энеидѣ VI, 684 -- 691, какъ тѣнь Анхиза встрѣчаетъ своего сына Энея въ Елизіумѣ:
   
   Какъ направлявшагося по травѣ навстрѣчу завидѣлъ
   Онъ Энея, къ нему простеръ обѣ длани проворно;
   Слезы текутъ по щекамъ, и рѣчи изъ устъ вылетаютъ:
   "Наконецъ ты пришелъ и тѣмъ, что я ждалъ, благочестьемъ
   Трудный путь одолѣлъ. Твой ликъ дано мнѣ увидѣть,
   Сынъ, и тебѣ отвѣчать, заслыша голосъ знакомый.
   Такъ я въ душѣ полагалъ и размышлялъ о грядущемъ,
   Времени счетъ выводя, и своей не обманутъ заботой".
   Перев. А. Фета.
   
   Почти то же самое говоритъ (ниже ст. 49 и далѣе) своему правнуку Каччьагвида.
   28--30. Каччьагвида обращается къ своему правнуку со словами на латинскомъ языкѣ, съ одной стороны, какъ на офиціальномъ языкѣ католической церкви, что придаетъ этой сценѣ" особенную величавость и важность, а съ другой стороны потому, что латинскій языкъ во времена Каччьагвиды былъ господствующимъ среди образованнаго общества, пока Данте не создалъ народнаго итальянскаго языка (volgare), вытѣснившаго латинскій. Переводъ и смыслъ этой терцины таковы: "О кровь моя, о ты, на котораго излилась благость Господня! Отверзались ли кому-нибудь другому, какъ тебѣ, дважды врата неба?" -- Дважды, т. е. и послѣ смерти (здѣсь, какъ въ Рая V, 105 и VI, 114, самъ поэтъ обѣщаетъ себѣ небесное блаженство). Согласно однажды принятому правилу, переводчикъ удержалъ эти стихи какъ въ подлинникѣ, измѣнивъ только разстановку словъ, именно, вмѣсто: sicut tibi, cui Bis unquam, -- въ cui unquam bis, Ut tibi...
   31--33. Услышавъ голосъ Каччьагвиды, Данте смотритъ на него со вниманіемъ, потомъ переводитъ взоръ на Беатриче и поражается двойнымъ изумленіемъ: тамъ льется къ нему голосъ праведника, здѣсь -- блескъ улыбающихся въ знакъ благоволенія очей Беатриче, и въ полномъ восторгѣ онъ думаетъ, что достигъ уже предѣловъ высшаго блаженства. "Mi рагме allora vedere tutti і termini della beatitudine". Vita Nuova, c. 2.
   37. "Восторгъ для слуха и очей"; въ подлинникѣ: a udire е a veder giocondo; для слуха -- отъ сладости его рѣчей, для очей отъ его блеска.
   38--42. "Каччьагвида бесѣдуетъ съ Богомъ на языкѣ небеснаго восторга; словъ его не можетъ постичь человѣческое ухо: то были глаголы нечеловѣческой рѣчи". Копишъ.
   43--45. Т. е. когда рѣчь его стала болѣе понятною для человѣческаго разумѣнія. Сравненіе съ лукомъ -- одна изъ любимѣйшихъ у Данте риторическихъ формъ.
   49--52. Смыслъ здѣсь таковъ, "долгое и радостное ожиданіе твоего прихода на небо (о немъ я узналъ изъ книги божественнаго промысла, слова которой навѣки неисключимы и неизмѣнны), -- ты осуществилъ здѣсь, въ моей обители, точнѣе, -- въ блескѣ, окружающемъ меня, какъ свѣтило.-- "Гдѣ чернила не блекнутъ" и проч.; въ подлинникѣ: nel maggior volume U' non si muta mai bianco nè bruno.-- Весьма странно, что Ландино подъ упомянутой книгой разумѣетъ Энеиду Виргилія.
   53. "Ей", т. е. Беатриче.
   55--57. "Всѣ числа получаются отъ повторенія единицы; такъ же точно и для праведныхъ все возникаетъ отъ созерцанія Бога, отъ первичной Единицы, отъ первой Мысли, отъ того Источника, изъ котораго истекаетъ все существующее". Штрекфусъ.
   61--63. Т. е. всѣ души, стоящія на высшей или низшей ступени славы, облеченныя въ большую или меньшую степень блаженства, видятъ въ Богѣ, въ Которомъ, какъ въ зеркалѣ, отражается каждый помыслъ, прежде чѣмъ онъ проникнетъ въ сознаніе. "Ты разумѣешь помышленія мои издали". Псал. СХXXVIII, 2.
   64--69. "Хотя Каччьагвида знаетъ желаніе Данте и уже готовъ исполнить его, но изъ любви къ нему даетъ ему высказаться, такъ какъ возможность высказаться и выразить любовь свою -- удовольствіе, тѣснѣе связующее бесѣдующихъ". Филалетъ, Ноттеръ.
   73--84. "Въ Богѣ всѣ Его свойства равномѣрно совершенны; вотъ почему Данте называетъ Его первымъ Равенствомъ (la prima egualità). Въ Немъ безконечная мудрость, безконечная воля, безконечная сила. Въ этомъ "Равенствѣ" участвуютъ и праведныя души; наслаждаясь созерцаніемъ Божества, и онѣ могутъ все, что хотятъ, но не хотятъ ничего, чего не хочетъ Богъ. Съ людьми на землѣ не то: хотѣніе ихъ нерѣдко простирается далѣе ихъ знанія и силы. Въ Богѣ все безконечно, въ людяхъ все ограничено. То же самое, говоритъ Данте, происходить со мною теперь: я хотѣлъ бы благодарить Тебя, но не въ силахъ найти для того словъ, а потому и выражаю одно лишь ощущеніе своего сердца". Филалетъ.
   73. "Любовь и мудрость" (L'affetto e il seiino), т. е. любовь и способность выражать ее, находятся у праведныхъ въ соразмѣрности, тогда какъ люди чувствуютъ нерѣдко гораздо болѣе, чѣмъ сколько могутъ выразить словами. По другимъ толкователямъ, l'affetto значитъ воля, и тогда смыслъ будетъ таковъ: воля и мудрость въ праведныхъ, познавшихъ первое Равенство, т. е. Бога, въ Которомъ полная во всемъ гармонія, находятся въ совершенномъ равновѣсіи. Но человѣкъ не можетъ сдѣлать всего, что онъ желаетъ. Такъ же точно и Данте не можетъ вполнѣ возблагодарить Каччьагвиду, какъ бы онъ этого хотѣлъ". Штрекфусъ.-- "Такимъ образомъ чувство благодарности Данте ставитъ въ причинную зависимость отъ воли и мудрости: чтобы выразить Каччьагвидѣ радость свою и благодарность, онъ не встрѣчаетъ задержки со стороны своей воли, но ему недостаетъ мудрости, т. е. способности передать все это словами" Каннегиссеръ.
   76--78. Т. е. подъ вліяніемъ божественнаго Солнца (Бога), озаряющаго васъ свѣтомъ познанія и согрѣвающаго огнемъ любви, ваша мудрость и любовь настолько уравновѣшены, что нѣтъ нигдѣ болѣе сходства, чѣмъ между ними.
   79--81. "Въ людяхъ же мудрость ихъ (знаніе) гораздо слабѣе ихъ воли, ибо такъ установлено самимъ Богомъ, а почему -- то вѣдаете только вы, души праведныхъ". Копишъ.
   85. "Въ числѣ 12-ти драгоцѣнныхъ камней, изъ которыхъ построенъ небесный Іерусалимъ, находится и золотисто-желтый топазъ. Іезекіиль (XXVIII, 13) называетъ его также камнемъ рая, также и у Моисея (Исх. XXVIII, 17) топазъ -- одинъ изъ камней 12-ти колѣнъ". Копишъ.
   86. Въ подлинникѣ: Che questa gioia prezïosa ingemmi, который украшаетъ этотъ драгоцѣнный знакъ креста.
   90. "Я корень твой", т. е.: Я родоначальникъ твоего дома, Каччьагвида. "Какъ въ этой, такъ и въ двухъ слѣдующихъ пѣсняхъ, Данте заставляетъ его одного исключительно говорить и влагаетъ въ уста три важнѣйшія рѣчи: 1) о Флоренціи и ея добрыхъ старыхъ нравахъ въ его время (пѣснь XV); 2) о ея позднѣйшей исторіи (пѣснь XVI, 3) и собственной судьбѣ поэта (пѣснь XVII)". Копишь мѣтко выразилъ все это въ короткихъ словахъ: "Въ образѣ Каччьагвиды мы имѣемъ простое и полное отраженіе политическихъ, религіозныхъ и семейныхъ идей самого Данте". Флейдереръ.
   91. "Въ этомъ мѣстѣ, гдѣ Данте говорить о своихъ предкахъ, удобнѣе всего привести родословное древо (согласно съ Belli въ его Memorie per servire alla Vita di Dante):

0x01 graphic

   О предкахъ Каччьагвиды Данте не хочетъ говорить (Рая XVI, 43 и слѣд.; но тамъ же намекаетъ, что они уже давно поселились во Флоренціи, а Адъ XV, 74 и слѣд. указываетъ, что они принадлежали къ древнимъ флорентинскимъ родамъ, которые хвалились римскимъ происхожденіемъ, въ противоположность выселившимся позднѣе изъ Фьезоле и окрестностей жителямъ, имѣвшимъ отчасти происхожденіе ломбардское и франкское. Родъ Данте, какъ извѣстно принадлежалъ къ гвельфской партіи; что же касается мнѣнія о происхожденіи его отъ римскаго Франджипани, то это болѣе чѣмъ сомнительно.
   "Жена Каччьагвиды была изъ фамиліи Альдигіери: неизвѣстно только была ли она изъ Феррары или Пармы, такъ какъ въ обоихъ городахъ встрѣчается эта фамилія, выраженіе же "съ долины По" (ст. 137) можетъ одинакою относиться къ обѣимъ мѣстностямъ. По имени этой супруги сынъ Каччьагвиды былъ названъ (съ небольшимъ измѣненіемъ) Алигіери, и это имя сдѣлалось прозвищемъ всѣхъ его потомковъ. О братьяхъ Каччьагвиды, упоминаемыхъ Данте въ ст. 136, ничего неизвѣстно. Нѣкоторые полагаютъ, что Eliseo былъ родоначальникъ фамиліи Elisei; но Виллани говорить, что эти послѣдніе уже находились во Флоренціи во время разрушенія Фьезоле (1010 г.), слѣдовательно за 100 лѣтъ до Каччьагвиды". Филалетъ.
   92--93. Помѣщая своего прадѣда въ первый кругъ (въ подлинникѣ: на первый карнизъ, la prima cornice) Чистилища, гдѣ очищаются гордые (Чистил X), Данте тѣмъ самымъ обвиняетъ его въ этомъ порокѣ, въ которомъ укоряетъ и самого себя (Чистил. XIII, 136), и такимъ образомъ признаетъ гордость какъ бы наслѣдственнымъ порокомъ своей фамиліи. Въ этой терцинѣ встрѣчается цифровая неточность, не свойственная Данте, всегда очень аккуратному въ хронологіи, а именно: вышеупомянутый Алигіери умеръ въ 1201 г. начало странствованія Данте -- 1300 г., слѣдовательно со времени смерти Алигіери прошло лишь 99 лѣтъ; между тѣмъ Данте говоритъ, что первый кругъ чистилища онъ обходитъ уже 100 лѣтъ и болѣе. Можетъ быть, предполагаетъ Каннегиссеръ, принимаемый годъ смерти Алигіери невѣренъ.
   95--96. "Твой славный трудъ", въ подлинникѣ: con l'opere tue, твоими трудами; комментаторы разумѣютъ здѣсь молитвы, которыя (Чистил. VI, 41 и слѣд.) сокращаютъ срокъ пребыванія въ чистилищѣ.
   97. Знаменитое, великолѣпное описаніе древней Флоренціи. Для сличенія Скартаццини приводитъ слова Джіованни Виллани, lib. VI, с. 69.
   97--98. Около древней стѣны Флоренціи находилась существующая еще и донынѣ церковь монастыря бенедиктинцевъ, такъ называемая Badia, на башнѣ которой, соотвѣтственно церковной службѣ, часы правильно били терцы, сексты, ноны и проч., и съ ними сообразовалъ свои занятія рабочій людъ (ubi certius et ordinatius pulsabantur horae quam in aliqua ecclesia civitatis. Бени. Рамбалди).
   99. "Жила безъ перемѣнъ", въ подлинникѣ: Si stava in pace. Первыя кровавыя несогласія, раздѣлившія Флоренцію на партіи, начались, по Дж. Виллани, въ 1177 г., слѣдовательно болѣе 20 лѣтъ спустя послѣ смерти Каччьагвиды. Онѣ были вызваны высокомѣріемъ Уберти и ихъ партіи, не хотѣвшихъ подчиниться власти консуловъ. Дж. Виллани. Hist. Fior. lib. V, с. 9.
   100--103. Сличи Чистил. XXIII, 91 и слѣд. Тамъ -- гнѣвное порицаніе настоящаго, здѣсь -- похвала минувшему.-- Вотъ какъ описываетъ Виллани простой нарядъ флорентинцевъ въ 1259 г., слѣдовательно спустя 100 лѣтъ по смерти Каччьагвиды: "Le donne Florentine con calzari senza ornamenti, c pas. savansi le maggiori d'una gonella assai stretta di grosso scarlatto dipro, о dicamo, cinta ivi su d'uno scagiale all' antica, e uno mantello federate di varo col tassello disopra, e portavanlo in capo; e le communi donne andavano vestite d'uno grosso verde di Cabragio per lo simile modo". Ibid. lib. VI, c. 70. Къ этому простому наряду, по словамъ Оттимо и Бени. да И мола, прибавились многія украшенія на груди, короны на головѣ, какъ у королевъ, тяжелые золотые и серебряные пояса, сандаліи на ногахъ; а Виллани говорить (lib. X, с. 152), что флорентинки были невоздержаны "in soperchi ornamenti di corone e di ghirlande d'oro, ed'argento, e di perle, e di pietre preziose, e reti, e certi intreciciatoi di perle, e altri divisati ornamenti di testa". То же говоритъ Саккетти.
   102. Этотъ стихъ напоминаетъ Овидія:
   
   Auferimar cultu: gom mis auroque teguntur
   Omnia; pars minima est ipsa paella sai.
   De remed. amor. 343, 344.
   
   Въ подлинникѣ: Che fosse а veder più сhe la persona-на которыя можно болѣе заглядѣться, чѣмъ на ту, которая ихъ носитъ.
   103--105. Тогда рожденіе дочери не пугало отца мыслію о преждевременномъ выходѣ ея замужъ и о выдачѣ жениху чрезмѣрнаго приданаго. По словамъ Виллани, въ прежнее время приданое простой дѣвушки не превышало 100, а дѣвушки знатнаго рода -- 200 или 300 лиръ: также и замужъ выходили рѣдко ранѣе 20 лѣтъ; впослѣдствіи же выходили иногда 12--14 лѣтъ.
   106. Этотъ стихъ толкуется различно: безлюдными стали дома или вслѣдствіе частыхъ междоусобій и убійствъ, или вслѣдствіе того, что прежнія простыя жилища замѣнились громадными роскошными дворцами, величина которыхъ, разсчитанная на пышность и блескъ, совсѣмъ не соотвѣтствовала числу ихъ обитателей. Послѣднее объясненіе легче связать съ послѣдующими двумя стихами этой терцины.
   107. Сарданапалъ, послѣдній ассирійскій царь, сластолюбіе и безумная роскошь котораго сдѣлали его имя нарицательнымъ. По мнѣнію Филалета, подъ Сарданапаломъ Данте разумѣлъ или кого-либо изъ своихъ современниковъ, отличавшагося особеннымъ сластолюбіемъ и изнѣженностью, или же символически указывалъ на изнѣженность и роскошество своихъ согражданъ.
   109--111. Монтемало, нынѣ Montemario, гора около Рима по дорогѣ въ Витербо, съ которой открывается видъ на Римъ съ его дворцами. Уччеллатойо ("Стая птицъ") -- возвышенность, съ которой впервые открывается видъ на Флоренцію, если подъѣзжать къ ней по дорогѣ изъ Болоньи. Этими стихами Данте хочетъ сказать слѣдующее: насколько видъ съ Уччеллатойо великолѣпіемъ своимъ нынѣ затмеваетъ видъ съ горы Монтемаріо, настолько же паденіе этого города, видомъ его развалинъ, будетъ ужаснѣе паденія Вѣчнаго Города. Сличи Чистил. XXIV, 79 -- 81. Почти то же самое говорить Виллани (lib. VIII, с. 36) относительно Флоренціи въ 1300 г.: "ero nel suo montare,-- siccome Roma nel suo calare".
   112--114. Каччьагвида указываетъ здѣсь на простоту нравовъ среди современныхъ знатныхъ фамилій.-- Беллинчіоне Берти, представитель благородной фамиліи Равиньяни, отецъ Гвальдрады "человѣкъ жизни строгой" (Ада XVI, 37). По словамъ Бенвенуто да Имола, онъ носилъ простой ременный поясъ съ костяной пряжкой, въ противоположность современникамъ Данте, украшавшимъ себя поясами шелковыми, съ драгоцѣнными камнями и эмалью; приблизительно во времена Данте удамъ вошло въ люду красить свое лицо: по словамъ Ченинно Ченнини, въ его Trattato della pittига, на лицо накладывались даже масляная краска и лакъ. Очень можетъ быть, что указанный авторъ говорить о гримировкѣ для маскарадовъ и театральныхъ представленій.
   115--117. Здѣсь говорится о двухъ старинныхъ гвельфскихъ фамиліяхъ: "Веккьо" (Del Vecchio или Vecchietti) изъ квартала S. Pancrazio и Нерли, жившихъ въ Sesto altr' Aruo; о нихъ упоминаетъ Виллани, говоря, что представители этихъ фамилій одѣвались въ толстое сукно, или въ простой мѣхъ, не покрытый сверху сукномъ. Тоже говоритъ и Рикорбальдо изъ Феррары: "Viri chlamydibus pelliceis sine sperimento vel laneis sine pellibus utebantur". Ихъ жены и дочери занимались пряденіемъ льна, что, должно быть, вывелось во времена Данте изъ обихода не только знатныхъ дамъ, но и простыхъ горожанокъ.
   118--120. Т. е. каждая изъ флорентинскихъ женщинъ могла надѣяться умереть въ своемъ родномъ городѣ. Вслѣдствіе начавшихся позднѣе распрей, многіе флорентинцы жили изгнанниками во Франціи; изгонялись и женщины, на что указано, напримѣръ, въ Чистил. XIII, 109. Другіе комментаторы объясняютъ иначе эту терцину: духъ наживы въ тѣ времена еще не господствовалъ такъ, какъ теперь, заставляя многихъ ради торговли отправляться во Францію вмѣстѣ съ женами, которыя или находили тамъ себѣ могилы, или принуждены были оставаться дома безъ мужей.
   121--126. Превосходная картинка мирнаго патріархальнаго быта, когда женщины занимались воспитаніемъ дѣтей и домашними работами. Римъ и Фьезоле -- мнимые родоначальники Флоренціи (Ада X, 61); самый же Римъ, какъ извѣстно, получилъ свое начало отъ Трои.-- "Гуторила" -- favoleggiava.
   127--139. Современница Данте Чьянгелла делла Тоза, отличавшаяся высокомѣріемъ и распутной жизнью. Лапо Сальтарелло, плутоватый адвокатъ, изгнанный вмѣстѣ съ Данте изъ Флоренціи, по словамъ Бенв. да Имола, причинявшій ему въ изгнаніи много непріятностей; очевидно, онъ принадлежалъ къ числу тѣхъ сотоварищей по изгнанію, о которыхъ поэтъ съ такимъ негодованіемъ отзывается въ Раѣ XVII, 61 и слѣд.-- Бенв. да Имола называетъ его "virum litigiosum et linguosum".-- "Цинцинатъ" извѣстный римскій диктаторъ (Рая VI, 46), Корнелія, дочь старшаго Сципіона Африканскаго, мать Гракховъ,-- люди, отличавшіеся добродѣтелями: любовью къ отечеству, простотою нравовъ и безкорыстіемъ. Смыслъ всей терцины таковъ: въ мое время дурные люди встрѣчались такъ же рѣдко, какъ въ твое -- люди добродѣтельные.
   133. Въ подлинникѣ: Maria mi diè, chiamata in alte grida, т. e. меня дала Марія, призываемая громкими криками. Роженицы, по словамъ Бенв. да Имола, взывали обыкновенно во время родовъ къ Пресвятой Маріи помочь имъ родить младенца. Чистил. XX, 19--21.
   134. Крестильница (Batisteo) нынѣшнее Battisterio di S. Giovanni во Флоренціи. Ада XIX, 17, 18 и слѣд.-- Помазанный елеемъ при святомъ крещеніи. Слѣдовательно, Каччьагвида -- имя, данное при крещеніи, а не фамилія или прозвище.
   136--138. Сличи примѣчаніе къ ст. 91 этой пѣсни.
   139. Въ 1147 г. императоръ Конрадъ III Гогенштауфенъ предпринялъ второй крестовый походъ, проповѣданный св. Бернардомъ Клервоскимъ. Изъ этихъ стиховъ видно, что Каччьагвида участвовалъ въ крестовомъ походѣ и посвященъ былъ въ рыцари.
   

ПѢСНЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ.

   1--9. "Въ этихъ стихахъ Данте негодуетъ на самого себя за чувство гордости, пробудившееся въ немъ, даже на небѣ, отъ рѣчей своего прадѣда. О фамильной гордости онъ говоритъ столь многозначительными словами, что и теперь они не совсѣмъ потеряли свое значеніе: благородство и знатность изнашиваются. какъ старый плащъ, если не подновлять ихъ постоянно собственными заслугами". Ф лей дер еръ. Еще глубже онъ выразилъ эту мысль въ своемъ Convivio, trat. IV.
   10--11. Данте обращается въ Божественной Комедіи на "ты" ко всѣмъ встрѣчаемымъ лицамъ, за исключеніемъ Брунетто Латини (Ада XV, 30), Адріана (Чистил. XIX, 131) и Беатриче, которымъ неизмѣнно говоритъ "вы". Здѣсь онъ дѣлаетъ такое же исключеніе для Каччьагвиды и, очевидно, дѣлаетъ это изъ благоговѣнія къ своему предку, такъ же, какъ и къ вышеназваннымъ лицамъ. Употребленіе множественнаго числа вмѣсто единственнаго встрѣчается еще у римлянъ, впрочемъ, не ранѣе III вѣка по P. X., съ появленіемъ такъ называемыхъ панегиристовъ школы риторовъ. По мнѣнію Филалета, всѣ мѣста изъ болѣе древнихъ римскихъ писателей, которыя цитируются въ пользу ранняго существованія этого обычая, не доказательны; такъ, мѣсто изъ Лукана Pliais. V, 383, 384.
   
   Namque omnes voces, per quas jam tempore tanto
   Mentimar dominie, haec primum repperit aetas,
   
   откуда комментаторы выводили заключеніе о существованіи указаннаго обычая еще во времена Юлія Цезаря,-- скорѣе служить образцомъ вообще льстивыхъ эпитетовъ императорамъ, нежели нужнымъ въ данномъ случаѣ доказательствомъ (хотя Данте, можетъ быть, и имѣлъ въ виду это мѣсто). По словамъ Ланди но, жившаго около 1500 г., "почти всѣ народы говорятъ "вы", кромѣ римлянъ, которые всѣмъ говорятъ "ты" (Впрочемь, въ теченіе среднихъ вѣковъ этотъ обычай сталъ исчезать и въ Римѣ и только въ новѣйшее время введенъ опять въ употребленіе). Филалетъ.
   11. Т. е. народъ римскій.
   13--15. Беатриче во все время разговора Данте съ Каччіагвидой стоить отъ него поодаль, чѣмъ дается понять, что во всей этой и слѣдующей пѣсняхъ Данте занимается не богословскими предметами, а вопросами, касающимися лично его и его отечества. Вмѣстѣ съ тѣмъ Беатриче улыбается, видя то уваженіе, какимъ Данте проникся къ своему предку, возбудившему въ немъ нѣкоторую родовую гордость, и это безмолвное со стороны Беатриче порицаніе, повидимому, заставляетъ поэта, въ его дальнѣйшихъ обращеніяхъ къ Каччьагвидѣ (Рая XVII, 13 и слѣд.), снова говорить ему "ты". Женевра, жена короля Артура, о которой повѣствуется въ романѣ Ланчелоттъ дель-Лаго. Первый преступный шагъ, который повлекъ за собою ея паденіе, былъ поцѣлуй (Ада V, 124 и слѣд.), данный рыцарю Ланчелотту. Этотъ поцѣлуй подсмотрѣла придворная дама Мальго (de Mallehault), въ свою очередь влюбленная въ Галеотта, и кашлянула, выражая тѣмъ, повидимому, насмѣшку или порицаніе. Впрочемъ, въ сѣверофранцузскомъ текстѣ этого романа (изд. 1533) ни слова не говорится о кашлѣ Мальго. Тамъ сказано (vol. I. loi. 66): "La royne vit que le chevalier nen ose plus faire, si le prent par le menton et le baise devant Mallehault assez longuement. Kl la dame de Mallehault sceut de vray quelle le baisoit. Lors parla la royne" etc.
   16--18. Въ этой терцинѣ три раза повторяется слово "вы", обращенное къ Каччьагвидѣ.-- "Свыше" и "выше" не есть повтореніе для риѳмы. "Приходящій свыше и есть выше всѣхъ". Іоан. III, 31.-- "Вы надо мной", въ подлинникѣ: Моі mi levate si, ch'io son più ch'io, слово въ слово: вы подняли меня такъ, что я сталъ болѣе, чѣмъ я.
   26. "Овчарнѣ Сан-Джьованни" (св. Іоанна Крестителя): Данте такъ называетъ Флоренцію, находившуюся подъ покровительствомъ Іоанна Предтечи -- "Il Duomo fu il primo ovile e stanza della rifatta Firenze". Дж. Виллани, IV, 9.
   28. Подобное же сравненіе встрѣчаемъ въ Рая XIX, 19 и др., также у Овидія въ Превращ. VII, 79--81:
   
   Какъ получаетъ обычно отъ вѣтра питанье малютка,
   Искра, которая все таилась, покрыта золою,
   И раздуваясь, растетъ, воскреснувъ съ силой давнишней.
   Перев. А. Фета.
   
   32--33. Т. е. не на новомъ, нарождающемся языкѣ, итальянскомъ (il volgare), но на латинскомъ (Рая XV, 28).
   31--39. "Каччьагвида такъ отвѣчаетъ напорный вопросъ -- въ которомъ году онъ родился: "Съ того дня, какъ архангелъ Гавріилъ привѣтствовалъ Дѣву Марію: Ave Maria! т. е. со дня Благовѣщенія (въ этотъ день, 25-го марта, флорентинцы временъ Данте праздновали новый годъ), планета Марсъ, гдѣ находится Каччьагвида, совершила 580 своихъ оборотовъ". Оборотъ Марса, по таблицамъ, составленнымъ въ 1252 г., по повелѣнію Альфонса Мудраго Кастильскаго, вполнѣ соотвѣтствующимъ нынѣшнимъ (Линденаускимъ), равняется 686 днямъ 22 часамъ 24 минутамъ. 580 такихъ оборотовъ соотвѣтствуютъ 1091 году съ неполными (116 ди.) 4-мя мѣсяцами. Такимъ образомъ ко времени второго крестоваго похода, въ 1147 г., Каччьагвидѣ было 56 лѣтъ". Витте.
   38. "Со Львомъ своимъ". По средневѣковой астрономіи каждая планета имѣла извѣстное отношеніе къ различнымъ знакамъ зодіака; находясь подъ своимъ знакомъ, она становилась особенно дѣятельною. Эти отношенія планетъ къ знакамъ назывались dign Hates. Планета Марсъ вмѣстѣ съ другими планетами считалась властительницей знака Льва, причислявшагося къ "огненнымъ" созвѣздіямъ.
   40--42. Эта и слѣдующая терцины служатъ отвѣтомъ на вопросъ: кто ваши предки?-- Флоренція того времени дѣлилась на округа, которые назывались сестами (sesto, sestiere, т. e. шестая часть). Каччьагвида, такъ же какъ и его предки, родился и жилъ въ послѣднемъ изъ этихъ сестовъ, близъ воротъ св. Петра. Здѣсь находился кварталъ домовъ между церковью св. Михаила, Бадіа и небольшой церковью св. Мартина, къ приходу которой принадлежали Алигіери; здѣсь же жила семья Элизеи, -- предполагаемые родоначальники Данте. Въ день Іоанна Крестителя, согласно старинному обычаю, сохранившемуся до нашихъ дней, въ городѣ происходятъ скачки, мѣсто которыхъ ограничено теперь одною площадью св. Маріи Новелла; въ средніе же вѣка онѣ захватывали большой районъ: отъ этой площади, почти отъ воротъ св. Панкратія, черезъ старый Рынокъ до воротъ св. Петра, т. е. до того квартала, гдѣ жили Алигіери. Побѣдитель на этихъ скачкахъ получалъ роскошный плащъ.
   43--45. "Каччьагвида какъ будто дѣлаетъ здѣсь легкій упрекъ своему потомку за его фамильную гордость; въ этихъ же словахъ, однако, проглядываетъ желаніе поэта дать замѣтить, что родъ его происходить отъ истыхъ римлянъ. Вообще же генеалогія фамиліи Данте болѣе основана на преданіяхъ, нежели на историческихъ данныхъ. Самъ Данте ведетъ свой родъ отъ римскихъ переселенцевъ (Ада XV, 77). Элизеи или Лизеи (ст. 136 предыдущ. пѣс.), по одаимъ источникамъ, упоминаются въ началѣ XI вѣка, по другимъ -- еще во времена Карла Великаго. Сами они происходятъ будто бы отъ римской фамиліи Франджипани". Филалетъ. Витте.
   46--48. Здѣсь разрѣшается вопросъ о населенности древней Флоренціи: населеніе ея равнялось одной пятой части теперешняго. Въ 1300 году, Флоренція насчитывала 70,000 чел. Жителей, слѣдовательно, во времена Каччьагвиды ихъ было около 14,000 чел. "Межъ Марсомъ и Крестителемѣт. е. между южнымъ концомъ города, гдѣ находилась статуя прежняго патрона города, Марса (Ада XIII, 113), и сѣвернымъ концомъ, гдѣ Batisterio, т. е. церковь Св. Іоанна Крестителя. Во времена Каччьагвиды уже существовала вторая стѣна, но она заключала въ своихъ предѣлахъ лишь пригороды, настоящіе же коренные граждане, способные носить оружіе, жиливъ болѣе тѣсныхъ, здѣсь очерченныхъ границахъ.
   49--51. Слѣдующій вопросъ: каково было древнее и новое народонаселеніе Флоренціи (ст. 26)? "Чистотою гражданской крови очень дорожили въ старинныхъ городахъ; поэтому Данте порицаетъ здѣсь устами Каччьагвиды допущеніе во Флоренцію столь многихъ гражданъ изъ окрестностей города. Во времена Каччьагвиды, говоритъ онъ, эти послѣдніе не сливались съ коренными горожанами, а жили въ пригородахъ (Borghi). Данте забываетъ при этомъ, что уже и въ то время граждане Флоренціи представляли смѣсь римскихъ, фьезольскихъ и выселившихся нѣмецкихъ родовъ". Филалетъ -- "Отклоненіе отъ принципа сохраненія чистоты крови горожанъ допущеніемъ, въ видахъ увеличенія города, чуждыхъ элементовъ, -- по мнѣнію Данте, первая причина неудачнаго развитія родной общины, сила которой коренится не въ численности (ибо паденіе при этомъ бываетъ тѣмъ грузнѣе, ст. 70 и слѣд.), но въ единствѣ и замкнутости (ст. 67--72). Въ допущеніи чуждыхъ элементовъ Данте усматриваетъ причину безпрерывныхъ переворотовъ въ правленіи, отъ которыхъ Флоренція страдаетъ въ теченіе многихъ вѣковъ, а отсюда и всѣхъ прочихъ бѣдствій его времени, въ особенности же политическаго и нравственнаго упадка когда-то великихъ фамилій, и, наконецъ, всѣхъ ужасовъ гражданской войны. Въ этомъ и заключаются три главныя идеи, на которыхъ построена рѣчь Каччьагвиды о положеніи дѣлъ со времени его смерти и особенно въ XIII вѣкѣ". Флейдереръ.
   50. "Чертальдо, Камни и Фиччине" -- три мѣстечка въ окрестностяхъ Флоренціи, вошедшія во времена Данте въ черту города. Чертальдо -- мнимая родина Боккаччіо (онъ родился въ Парижѣ въ 1313), въ Вальдельза; Кампи -- между Флоренціей и Прато, впослѣдствіи укрѣпленный флорентинцами; Фиччине -- мѣстечко въ Вальдарно, на лѣвомъ берегу Арно, подорогѣвъ Ареццо. Бенведа Имола утверждаетъ, что Данте намекаетъ здѣсь на юриста Фаччіо ли Кампи, большого плута (qui luit magnus ribaldus), на своевольнаго и дерзкаго флорентинца Чертальдо, замѣнявшаго по произволу въ продолженіе нѣсколькихъ дней подесту въ его дворцѣ на судейскомъ стулѣ, и, наконецъ, тоже плута юриста Фиччине.
   51. "Въ послѣднемъ ратникѣ", въ подлинникѣ: nell'ultimo artista -- въ послѣднемъ работникѣ.
   54. "Галуццъ и Треспіанъ" -- тоже два мѣстечка, Галуццъ по дорогѣ въ Сьену, къ югу отъ Флоренціи, почти въ двухъ миляхъ отъ Римскихъ воротъ, отдѣленное отъ Чертозы рѣкою Эма; Треспіанъ почти въ такомъ же разстояніи къ сѣверу отъ воротъ св. Галла, по дорогѣ въ Болонью.
   55--57. "Синья (Signa) -- мѣстечко нар. Арно, недалеко отъ Флоренціи, тамъ, гдѣ въ Арно впадаетъ Бизенція (Ада XXXII, 56); Агульонъ -- старинный замокъ въ долинѣ Пезы, нынѣ развалины. Подъ именемъ "раба изъ Агульона" Данте разумѣетъ судью Бальдо д'Агульоне, одного изъ заговорщиковъ противъ Джіано делла Белла. По изгнаніи Джіано, подестой города былъ назначенъ бѣдный рыцарь изъ Падуи мессеръ Монфіорито, взяточникъ и явный нарушитель закона. Онъ былъ свергнутъ народомъ и подъ пыткой компрометировалъ многихъ знатныхъ гражданъ, въ томъ числѣ Николо Аччіайоли. Этотъ обратился къ хитрому Бальдо, а послѣдній приказалъ нотаріусу уничтожить компрометтирующія Николо мѣста (Чистил. XII, 105 и слѣд.).Обманъ однако открылся, Бальдо былъ оштрафованъ на 2000 лиръ и изгнанъ на годъ.-- Подъ "мужикомъ изъ Сины!" нѣкоторые разумѣютъ другого юриста Фаціо да Синья. Бальдо д'Агульоне въ особенности быль заклятымъ врагомъ Данте; онъ болѣе всѣхъ способствовалъ осужденію поэта и завладѣлъ его имуществомъ послѣ его изгнанія. Меи, чу прочимъ, онъ написалъ исторію гвельфовъ и гибеллиновъ, наполненную грязными и позорными обвиненіями противъ послѣднихъ". Филалетъ. Каннегиссеръ.
   58--60. Смыслъ: "Враждебное отношеніе папъ и вообще папской куріи къ императорамъ поколебало значеніе и силу послѣднихъ, а это вызвало расширеніе городовъ на счетъ земельнаго дворянства и вторженіе сельскаго населенія въ города". Филалетъ.
   62--63. "Семифонти" -- замокъ въ Вальдельза, разрушенный флорентинцами въ 1202 г.; владѣнія его были впослѣдствіи присоединены въ Флоренціи. Торгаши, о которыхъ здѣсь упоминается,-- члены "фамиліи Сера. Смыслъ: Флоренція не была бы такъ испорчена торговлей, партіями и усобицами.
   64. "Конти", т. е. графы; Гвидо, имѣвшіе владѣнія въ верхней долинѣ Арію: они въ 1209 г. продали свое помѣстье Монтемурло, флорентинцамъ.
   65. Черки, извѣстные глазари партіи Бѣлыхъ (Ада VI, 64 примѣч.), происхожденія не знатнаго, во разбогатѣвшіе торговлей настолько, что во времена Данте они купили дворецъ графовъ Гвидо во Флоренціи.-- "Приходъ" (община.) Аконе, откуда они происходятъ, находился между Луккой и Пистойей. Лежащій въ этой мѣстности замокъ С.-Кроче былъ завоеванъ послѣ весьма продолжительныхъ враждебныхъ дѣйствій въ окрестной мѣстности; въ 1153 г. замокъ былъ разрушенъ "флорентинцами, при чемъ весьма много поселянъ (между ними и Черки) переселилось во Флоренцію.
   66. "Буондельмопти" -- старинная дворянская фамилія въ Валь-ди-Греве, владѣвшая тамъ, при сліяніи рѣкъ Греве и Ема, замкомъ Монтебуони. Замокъ былъ взятъ (флорентинцами, и Буондельмонти переселились во Флоренцію. Къ какимъ печальнымъ послѣдствіямъ повело это переселеніе, видно изъ ст. 110 и слѣдующихъ. См. примѣч. къ ст. 19 51.
   67--79. См. примѣч. къ ст. 49--51.
   70--72. "Пять булатовъ" -- этимъ опредѣляется относительное количество населенія, способнаго носить оружіе во времена Данте и Каччьагвиды (ст. 49). О пяти булатахъ сличи Бардовъ, "At.henaeuiïi" 1867, 2073.
   73--76. Отвѣтивъ на три вопроса Данте, Каччьагвида приступаетъ къ разрѣшенію четвертаго: о болѣе знаменитыхъ фамиліяхъ его времени. Своему отвѣту онъ предпосылаетъ замѣчаніе, что не только отдѣльные роды, но даже цѣлые города погибаютъ, а потому не слѣдуетъ удивляться, если онъ назоветъ нѣсколько фамилій, теперь болѣе не существующихъ. Древне-этрурскій городъ Луни (Ада XX, 47), какъ полагали, существовалъ уже во время Троянской воины.-- Урбисалья -- городъ Сальвія въ маркѣ Анконской, нынѣ не существуетъ.-- Кьюзи, древній Клузіи, столица царя Этруріи Порсены (Ливіи V. 36), теперь маленькій городокъ въ Тосканѣ, на холмѣ, омываемомъ рѣками Астроне и Ціана.-- Сенегалья (Гальская Сена) -- городъ Анконской марки, на берегу Адріатическаго моря; во времена Данте онъ былъ почти оставленъ вслѣдствіе нездороваго климата и представлялъ однѣ развалины.
   79 -- 81. Смыслъ: "Долго существующія творенія вашихъ рукъ такъ же смертны, какъ и вы: только вамъ это менѣе замѣтно вслѣдствіе кратковременности вашей жизни". Поттеръ.
   82 -- 84. "Данте сравниваетъ безпрерывныя смѣны правленія и партій, погубившія такъ много фамилій во Флоренціи, съ морскими приливами и отливами. Связь этого явленія съ луною была уже извѣстна во время Данте, какъ это видно изъ словъ Брунетто Латини въ его Tesoro (Lib. II, ст. 47).
   88--90. Именитыя древнія флорентинскія фамиліи, уже вымершія во времена Данте.-- "Уги" построили церковь св. Маріи Угской;-- "Кателлини", которыхъ Виллани называетъ "antissichissimi", уже не вспоминались, "non e ricordo", во времена этого лѣтописца; "Филиппи" и "Гречи" также были весьма могущественны и тоже исчезли. "Въ дни ихъ туги", т. е. во времена ихъ упадка (gia nel cal are).
   91--93. To se самое должно разумѣть и о фамиліяхъ, упоминаемыхъ въ этой терцинѣ. Нѣкоторыя изъ нихъ еще существовали во времена Данте, но были уже въ упадкѣ и нищетѣ. Обь одномъ изъ Сольданьери сказано въ Ада XXXII, 121.
   94 -- 99. Одинъ изъ древнѣйшихъ родовъ во Флоренціи былъ Равиньяни. Домъ ихъ съ башнями находился недалеко отъ воротъ св. Петра. Въ 1314 графъ Гвидо старшій женился на Гвальдрадѣ, дочери Беллинчьоне Берти де Равиньяни (Ада XVI, 37; Рая XV, 114), котораго Виллани называетъ "il rnigllore e più onorato Cavaliere di Firenze". Подъ именемъ графа Гвидо слѣдуетъ разумѣть, по Филалету, или Гвидо Новелло, или Гвидо Гьерра VI, дядю упоминаемаго въ Ада XVI, 38, Гвидо VIII. Дворецъ графа Гвидо былъ проданъ впослѣдствіи Черки (см. примѣч. 65), и, кажется, вѣтвь этой фамиліи Черкинери -- жили въ этой мѣстности. Тутъ же неподалеку жила враждебная имъ партія Донати. Вслѣдствіе ихъ нескончаемыхъ распрей, приводившихъ въ разстройство весь городъ, Вилла ни называетъ кварталъ города вблизи воротъ св. Петра "il sesto dello scandalo" ("кварталъ скандаловъ").-- Въ 96 стихѣ Данте намекаетъ, въ формѣ пророчества, на изгнаніе, которому въ концѣ 1300 подверглись вожаки обѣихъ партій.
   100--102. Домъ Делла-Пресса и родственный ему Галигайи, весьма древняго происхожденія, приняли посвященіе въ рыцари еще при Карлѣ Великомъ; впослѣдствіи же, по Оттимо, "sono di pöpolo, assai bassi".-- "Булаты съ позолотой", т. е. ефесъ и шляпка его, означаетъ рыцарское достоинство.
   103--105. Изъ семи фамилій, къ которымъ относится эта терцина, только пять названы, а въ остальныя двѣ лишь намекается. Одна изъ нихъ, Пильи или Билли, имѣла въ своемъ гербѣ вертикальную полосу или колонну горностаевой окраски (Colonna del vajo); другая фамилія, Кіармонтези, пріобрѣла недобрую славу, какъ поддѣлыватели хлѣбной мѣры (stajo, можетъ быть sextarius) и заставила своихъ потомковъ краснѣть за себя (Чистил. XII, 105). Саккетти и Пильи были гвельфы, прочіе гибеллины. Одинъ изъ Фифаyти или Сифанти былъ въ числѣ убійцъ Буондельмонте.
   106. "Стволъ, отъ котораго пошли Кальфуччи, былъ, кажется, домъ Донати, принадлежавшій не къ очень древнимъ родамъ, но игравшій весьма важную роль въ позднѣйшихъ распряхъ партій". Ноттеръ.
   108. "Сици, Лрригуччи" -- гвельфскія фамиліи, вымершія къ тому времени, когда жилъ Данте.-- "Къ курульнымъ кресламъ", т. е. къ первымъ должностямъ въ республикѣ, дававшимъ въ древнемъ Римѣ право сидѣть на курульныхъ креслахъ.
   109--111. Всѣ комментаторы согласны въ томъ, что здѣсь разумѣются Уберти и Ламберти; въ гербѣ послѣднихъ были золотые шары, какъ впослѣдствіи въ гербѣ Медичи. Во всѣхъ политическихъ переворотахъ Уберти играли первенствующую роль, во главѣ гибеллиновъ. Одинъ изъ нихъ, Скіатта дели Уберти, участвовалъ въ убійствѣ Буондельмонте. Они неоднократно подвергались изгнанію. Знаменитѣйшимъ предводителемъ ихъ былъ Фарината, побѣдитель при Арбіи (Ада X, 321. Ламберти были всегда тѣсно связаны съ Уберти.
   112--114. Здѣсь разумѣются члены фамиліи Виздомини (Visdomini) и родственные имъ делла Тоза (Tosinghi), издревле считавшіеся старостами и охранителями (custodes et defensores) флорентинскаго епископства, вслѣдствіе чего они имѣли право, если должность епископа, оставалась вакантной, жить въ епископскомъ домѣ и управлять его имуществомъ, до назначенія новаго епископа.
   115--118. По мнѣнію древнихъ комментаторовъ, подъ наглымъ родомъ (roltracotata schiatta) Данте разумѣлъ Адимари (Ада VIII. 32 и слѣд.), въ особенности ту вѣтвь этой фамиліи, которая прозывалась Кавиччіули. Боккачіо Адимари, чѣмъ-то обиженный Данте во время его пріорства, по изгнаніи поэта, какъ говорятъ, завладѣлъ его имуществомъ и вообще особенно вредилъ ему во время изгнанія, "былъ къ бѣгущимъ лихъ, какъ злой драконъ"; зато передъ богатыми и сильными онъ самъ готовъ былъ унижаться до крайности.
   119--120. Уберто, или Убертино Донато, по словамъ Бенвенуто да Имола, былъ женатъ на дочери Беллинчіоне Берти и очень былъ недоволенъ тѣмъ что тесть его выдалъ другую свою дочь за одного изъ Адимари (въ подлинникѣ: Che poi il suocero il fe' lor parente).
   121--123. Капонсакки, фьезольскіе выходцы, жили на Старомъ Рынкѣ во Флоренціи и, хотя занимались торговлей, считались дворянами. О Джьюда и Франкати (Инфангати) почти ничего неизвѣстно.
   124--126. Фамилія Делла-Пера или Перуччи, получившая такое прозвище благодаря торговлѣ грушами (рега). Именемъ этой фамиліи названа, будто бы, калитка или небольшія ворота, обращенныя къ Арно и ведшія въ центральную (самую древнюю) часть города, Ворота Перуччи. Данте кажется невѣроятнымъ, что демократическій духъ того времени моіъ допустить, чтобы городскія ворота были названы по имени такой фамиліи.
   127--132. Фамиліи Пульчи, Нерли, Гангаланди, Джандонати и Белла включили въ свои гербы гербъ императорскаго великаго барона (gran barone) Гуго, маркграфа Тосканскаго (около 1000 г.), намѣстника императора Оттона III. Мать его построила аббатство (badia) флорентинское, гдѣ и былъ погребенъ Гуго (памятникъ его существуетъ донынѣ). Въ день св. Ѳомы, т. е. въ день его кончины, ежегодно говорились въ память его похвальныя рѣчи. Нѣкоторые члены упомянутыхъ фамилій, принявъ отъ своего покровителя Гуго посвященіе въ рыцарское званіе, приняли вмѣстѣ съ тѣмъ и его гербъ. Всѣ они считались приверженцами дворянской партіи, и только одинъ изъ нихъ, Джано делла Белла, перешелъ на сторону народа, вслѣдствіе чего окружилъ свой гербъ золотымъ бордюромъ.
   133--135. Гвальтеротти и Импортуни -- древнія фамиліи, жившія въ предмѣстьи св. Апостола, и во время Данте почти угасшія. Подъ новыми сосѣдями разумѣются Буондельмонти, поселившіеся въ половинѣ XII вѣка и давшіе поводъ къ гражданскимъ несогласіямъ. Они переселились во Флоренцію въ 1136 г., слѣдовательно, почти за восемь лѣтъ до смерти Каччьагвиды (поэтому и названы новыми).
   136--139. "Тотъ домъ" -- домъ Амидеи, который, мстя за оскорбленіе, нанесенное ему со стороны Буондельмонте, вызвалъ кровавыя распри (Ада XXVIII 103 и слѣд.). Эту месть Данте называетъ "правдивой", такъ какъ оскорбителемъ быль Буондельмонте.
   144. Ема, притокъ рѣки Греве. Буондельмонте непремѣнно долженъ былъ перейти Ему, когда въ 1135 г. шелъ во Флоренцію послѣ сдачи своего замка Монтебуоно. Свадьба Буондельмонте съ дочерью Донати была въ 1215 г., слѣдовательно, на 80 лѣтъ позднѣе переселенія; поэтому послѣднее воззваніе къ Буондельмонте (ст. 142--144) относится не къ младшему представителю этой фамиліи (ст. 140), а къ старшему, впервые переселившемуся во Флоренцію, имя котораго здѣсь принимается какъ родовое для всей фамиліи.
   145. "Камень", т. е. остатокъ разрушенной статуи Марса. прежняго патрона Флоренціи, стоявшей на Старомъ Мосту. сБогъ мщенія не успокоился до тѣхъ поръ, пока не нашелъ своей жертвы. Поставленные, по совѣту одного умнаго человѣка, на мосту черезъ Арно остатки разрушенной статуи хотя и защитили городъ отъ внѣшнихъ враговъ, однако жъ Марсъ потребовалъ жертвы за внутреннее спокойствіе, и на томъ самомъ мосту, гдѣ стояли остатки статуи, былъ убить Буондельмонте". Ноттеръ.
   148. Этимъ стихомъ Каччьагвида возвращается къ восхваленію своихъ временъ, въ противоположность позднѣйшимъ хотя, какъ замѣчаетъ Филалетъ. Данте вдается здѣсь въ патріотическое заблужденіе, такъ какъ Флоренція и въ прежнія времена не слишкомъ отличалась своей закономѣрностью.
   152--153. Т. е. гербъ Флоренціи, лиліи, не быль носимъ врагами ея въ опрокинутомъ видѣ (это дѣлалось послѣ рѣшительнаго пораженія въ битвѣ), такъ какъ въ описываемое время надъ флорентинцами ни разу не было одержано такой побѣды. Сраженіе при Монтаперти случилось позднѣе.
   154. Точно также цвѣтъ лиліи не былъ измѣняемъ по причинѣ внутреннихъ распрей, какъ это случилось позднѣе. Первоначально Флоренція имѣла въ своемъ гербѣ бѣлую лилію на красномъ полѣ, но, послѣ изгнанія гибеллиновъ въ 1251 г., по требованію гвельфовъ, въ гербъ Флоренціи была принята алая лилія на бѣломъ полѣ.
   

ПѢСНЬ СЕМНАДЦАТАЯ.

   1--3. Сличи Овидія. Преврищ. I, 748 и слѣд.-- Дайте сравниваешь себя съ Фаэтономъ, потому что оба они слышали нѣчто для нихъ непріятное (Фаэтонъ узналъ, что онъ не сынъ Аполлона) и оба хотятъ удостовѣриться въ справедливости слышаннаго.
   5. "Вѣчная лампада" -- Каччьагвида, спустившійся со свѣтлаго креста для разговора съ Данте (Рая XV, 19 и слѣд.).
   10. Ибо Беатриче и Каччьагвида уже прочли желаніе Данте въ его сердцѣ.
   11. "Жажду", т. е. сильное желаніе получить вѣрное извѣстіе о будущей судьбѣ своей.
   13--15. "О пращуръ мой", въ подлинникѣ: O cara piota mia, въ нѣкоторыхъ рукописяхъ: pianta, даже pietra; piota означаетъ стволъ дерева. "Каччьагвида какъ бы стволъ дерева, на которомъ Данте подобенъ вѣтви. Какъ блаженный духъ, Каччьагвида созерцаешь въ Богѣ всѣ вещи, прежде чѣмъ онѣ возникнуть такъ же ясно, какъ человѣкъ, убѣжденный доказательствами, понимаетъ, что въ треугольникѣ не можетъ быть двухъ тупыхъ угловъ, ибо тогда стороны его разойдутся. Это сравненіе имѣетъ здѣсь, кромѣ того, отношеніе къ Троицѣ, составляющей треугольникъ, который созерцается Каччьагвидой". Копишъ.-- "Намъ", т. е. смертнымъ людямъ.-- "Здѣсь излагается извѣстная теорема геометріи, что во всякомъ прямолинейномъ треугольникѣ сумма его угловъ равна двумъ прямымъ угламъ, слѣдовательно, въ немъ не можетъ быть двухъ тупыхъ, иначе сумма этихъ послѣднихъ будетъ болѣе двухъ прямыхъ". Антонелли. Сравненіе, заимствованное изъ геометріи, науки "che è senza macula d'errore; et certissima per sè" (Convivio II, 14).
   16. "Случайности", le cose contingent.!.. "Contingens est quod potest esse, et non esse". Ѳома Акв. Sum. Theol. p. I, 19, 3.
   17. Блаженные духи, т. е. души, отдѣлившіяся отъ своего тѣла (animae separatae), познаютъ внѣшнія вещи, поученію Ѳомы Акв., не такъ, какъ души, соединенныя съ своимъ тѣломъ: онѣ не обращаются къ чувственнымъ, отражающимся въ ихъ сензитивной душѣ отпечаткамъ этихъ вещей, но непосредственно овладѣваютъ чисто умственными, отвлеченными предметами, напримѣръ математическими истинами. Такимъ образомъ и чисто случайное, если они обратить на него вниманіе, они познаютъ съ такою же опредѣленностью, съ какой человѣкъ познаетъ абсолютныя, т. е. математическія, истины, ибо они видятъ все въ Богѣ, для котораго нѣтъ ни будущаго, ни прошедшаго, по одно только настоящее (А cui tutti li tempi son presenti -- для котораго всѣ времена суть настоящія, ст. 18). Филалетъ. Ноттеръ.
   19--23. Сличи Ада X, 73; XV, 61; Чистил. VIII, 133; XI, 140, XXIV. 43--18, гдѣ Фарината, Брунетто Латини, Курадо Маласпина и Одеризи да Губбіо предсказываютъ Данте его будущее.-- "Гдѣ исцѣляютъ душъ семью", т. е. въ чистилищѣ, гдѣ" очищаются и излѣчиваются души отъ всѣхъ грѣховъ.
   24. Въ подлинникѣ: mi senta Ben tetragono ai colpi di ventura.-- "Шестигранный", собственно четыреугольный (тетраушмо;). Камень кубической формы, который ложится плотно и не колеблется, такъ что на немъ можно безопасно возводить постройку. Это слово Данте заимствовалъ у Аристотеля, а послѣдній -- у греческаго поэта Симонида. "Virtuosus fortunas prospéras et adversas fort ubique omnino prudenter, ut bonus tetragonus sine vituperio existons". Пьетро Данте.-- Сличи Ада XV, 93.
   28. T. е. Каччьагвидѣ.
   31--32. T. e. не двусмысленными отвѣтами оракуловъ до-христіанской эпохи, которыми эти авгуры запутывали умъ вопрошавшаго. Сличи Чистил. XXXIII, 46.-- Въ подлинникѣ: s'inviscava, т. е. ловили, какъ птицъ ловятъ при помощи клея.
   33. "На другой день видитъ Іоаннъ идущаго къ нему Іисуса и говоритъ: вотъ, Агнецъ Божій, Который беретъ на себя грѣхъ міра". Іоаннъ I, 29.
   34--35. Въ подлинникѣ: сои preciso Latin, т. е. по-латыни.-- "Отческой любовью". т. е. Каччьагвидой.
   37--45. "Міръ случаевъ", въ подлинникѣ: La contingenza. "Подъ этимъ словомъ не слѣдуетъ разумѣть то, что мы обыкновенно называемъ случайнымъ или случаемъ. Согласно съ тѣмъ, что сказано въ первой пѣсни, надобно различать вещи вѣчно необходимыя (aeterna necessaria) отъ временно необходимыхъ (contingent іа), ст. 16. Только вѣчно необходимыя вещи находятся въ высшемъ мірѣ, а временно необходимыя -- лишь въ области элементарнаго міра и состоять изъ формы и стихійнаго вещества. Область элементарнаго міра (въ подлинникѣ: quaderno) подобна книгѣ, въ которую рукою Бога какъ бы вписана форма земныхъ веществъ; такъ же точно въ другомъ мѣстѣ поэтъ называетъ элементарный міръ воскомъ, на которомъ оттиснута печать силы Божіей. Всѣ же случайныя вещи, прошедшія, настоящія и будущія, отражаются, какъ въ зеркалѣ, въ божественномъ всевѣдѣніи, и въ немъ познаются праведными душами". Филалетъ.
   40--42. Смыслъ: эти временныя или случайныя вещи, т. е. вещи, созданныя посредственными (вторичными) силами (Рая VII, 124 и ХIIІ, 64 и слѣд.), находятся подъ божественнымъ промысломъ и предопредѣленіемъ, безъ ограниченія, однако жъ, человѣческой свободы -- воззрѣніе, уже извѣстное читателю изъ Чистил. XVIII, 122 и слѣд., Рая V, 18 и слѣд. Будущія случайныя вещи, но ученію Ѳома Акв., разумъ человѣческій познаетъ лишь въ ихъ причинахъ; а такъ какъ изъ этихъ причинъ сказанныя вещи могутъ и не возникнуть, то, слѣдовательно, человѣкъ познаетъ ихъ не съ полною достовѣрностью. Совсѣмъ не то съ божественнымъ разумомъ: онъ и будущія contingentia познаетъ не въ ихъ причинахъ, но въ ихъ дѣйствительномъ бытіи, притомъ безъ послѣдовательности во времени, а во всей ихъ цѣлости, однимъ разумомъ, ибо все, что существуетъ во времени, -- для него настоящее въ вѣчности. Для поясненія отвлеченной мысли, Данте, по своему обыкновенію, прибѣгаетъ здѣсь къ конкретному сравненію: корабль плыветъ по океану не потому, что онъ является плывущимъ въ глазѣ, въ которомъ онъ отражается; такъ точно и случайныя вещи не потому существуютъ, что Богъ предвидитъ ихъ; напротивъ, Богъ предвидитъ ихъ потому, что онѣ будутъ существовать. Такимъ образомъ, все это мѣсто не что иное, какъ вкратцѣ повторенное возраженіе противъ ученія о случайности, а также противъ теоріи о предопредѣленіи,-- возраженіе, въ устахъ праведника представляющееся весьма умѣстнымъ прологомъ къ слѣдующему затѣмъ изображенію скорбной судьбы поэта, къ его убѣжденію въ томъ, что и малѣйшія событія въ жизни какъ бы разсчитаны въ великомъ планѣ міра и спасенія". Филалетъ. Флейдереръ.
   43--44. "Оттоль", т. е. изъ зерцала Божьяго. "Какъ ни грустно въ сущности все то, что предвидитъ Каччьагвида, тѣмъ не менѣе оно кажется ему сладостнымъ, ибо онъ созерцаетъ это въ свѣтѣ божественнаго мірового плана". Филалетъ.-- "Планета Марсъ, на которой въ данную минуту находится поэтъ, какъ извѣстно, считается планетой несчастій. Поэтъ весьма остроумно воспользовался здѣсь этимъ повѣрьемъ, чтобы объявить себя несчастнымъ именно на Марсѣ, который вслѣдствіе этого, однако, не перестаетъ оставаться мѣстомъ небеснаго радостнаго пира. Вмѣстѣ съ тѣмъ звѣзда эта можетъ послужить ему наилучшимъ назиданіемъ къ тому, какъ слѣдуетъ переносить несчастія, ибо Марсъ служитъ мѣстопребываніемъ героевъ". Ноттеръ.
   46--48. Ипполитъ, сынъ аѳинскаго царя Тезея, былъ изгнанъ изъ Аѳинъ по оговору своей мачехи Федры, которая обвинила его въ посягательствѣ на ея честь, мстя за то, что не хотѣлъ отвѣчать на ея преступную любовь. Какъ Ипполитъ былъ изгнанъ за вѣрность своему отцу, такъ ты, Данте, будешь изгнанъ за твою вѣрность императору.-- Ср. съ этимъ т. I, предисл., стр. XXIII и слѣд.
   45--52. "Тотъ",-- именно папа Бонифацій VIII. При папскомъ дворѣ въ Римѣ еще въ мартѣ 1300 г. начинаются козни противъ Бѣлыхъ вообще, а слѣдовательно и противъ Данте.-- "Тамъ, гдѣ Христомъ торгуютъ", т.-е. въ Римѣ, гдѣ занимаются продажей индульгенцій, злоупотребляютъ диспенсаціей и проч. Филалетъ предполагаетъ, что этотъ упрекъ относится главнымъ образомъ къ Спини, завѣдывавшимъ папскими денежными дѣлами, благодаря содѣйствію которыхъ мессеръ Корсо Донати такъ легко былъ допущенъ на аудіенцію къ папѣ.-- Ср. предисл., стр. XX и слѣд.
   52--53. Тосканская пословица: La colpa è sempre degli offesi. Лучше всего смыслъ этихъ стиховъ соотвѣтствуетъ значенію извѣстнаго афоризма: vae victis! Въ данномъ случаѣ побѣжденными являются Данте и его сотоварищи по несчастью и. слѣдовательно, они виноваты.
   53--54. Здѣсь предсказывается мщеніе, которое совершитъ высшая правда надъ партіей Черныхъ. По мнѣнію нѣкоторыхъ, здѣсь имѣется въ виду страшный пожаръ во Флоренціи въ 1304 г., по другимъ -- случившаяся въ томъ же году катастрофа на мосту Карана, когда погибло много народа (Ада XXVI, 10), наконецъ, по третьимъ -- насильственная смерть въ 1308 г. мессера Корсо Донати (Чистил. XXIV, 82 и слѣд.).
   55--56. Т.-е. отечество, семью, друзей, родной очагъ и достояніе.
   58--60. Даніелло цитируетъ здѣсь Сенеку: "Omnium quippe mortalium vita est misera; sed illorum miserrima, qui ad alienum sornnium dormiunt, et aliorum appetitum comedunt, et bibunt". Но еще болѣе идутъ сюда слова Іисуса сына Сирахова: "Худая жизнь -- скитаться изъ дома въ домъ, и гдѣ водворишься, не посмѣешь и рта открыть. Будешь подавать пищу и питье безъ благодарности; да и сверхъ того еще услышишь горькое...". (XXIX, 27 и 28).-- "Сынъ мой! не живи жизнью нищенскою: лучше умереть, чѣмъ просить милостыни. Кто засматривается на чужой столь, того жизнь -- не жизнь: онъ унижаетъ душу свою чужими яствами" (Тамъ же, XL, 29, 30).
   61--63. "Въ этихъ стихахъ высказывается гнѣвное порицаніе тѣмъ изъ Бѣлыхъ, съ которыми ему пришлось раздѣлить ссылку. "Тѣ, съ которыми падешь ты въ той юдоли" (in questa valle), т.-е. тѣ, съ которыми ты будешь изгнанъ и будешь нести описанныя невзгоды и нищету, кромѣ того, впадутъ въ несогласія между собою, и дикія ихъ страсти всѣ направятся противъ тебя; они не оцѣнятъ твоего усердія въ общемъ дѣлѣ, твоей умѣренности, и за все заплатятъ тебѣ неблагодарностью. Очевидно, Данте имѣетъ здѣсь въ виду какіе-то факты. См. предисловіе, стр. XXV, и Ада X, 79; Чистил. XIV, 58.
   64. "Онъ", т.-е. скопъ.
   66. Въ подлинникѣ: "Ella, non tu, n' avrà rossa la tempia" -- не у тебя, а у него покраснѣютъ отъ стыда виски.
   68--69. Въ подлинникѣ: а te fia bel lo Averti fat ta parte per te stesso -- тебѣ было бы болѣе чести, если бы ты самого себя сдѣлалъ своей партіей, другими словами: если бы ты совсѣмъ отдѣлился отъ своихъ товарищей. Это и случилось съ Данте, по однимъ (Тройя, Veltro alleg.) въ 1302 г., по другимъ -- гораздо позднѣе.
   70--72. "Ломбардецъ, мужъ, что всѣмъ вѣдомъ", въ подлинникѣ: la cortesia del gran Lombardo. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что здѣсь идетъ рѣчь о фамиліи Делла Скала: въ гербѣ этого дома была золотая лѣстница на красномъ полѣ; впослѣдствіи, когда императоръ Генрихъ VII сдѣлалъ Кана Великаго Делла Скала викаріемъ имперіи, -- къ лѣстницѣ былъ прибавленъ въ гербѣ черный орелъ. Но кого, однако, изъ членовъ этого дома Данте называетъ великимъ Ломбардцемъ? Въ періодъ времени отъ изгнанія до смерти Данте владѣли Вероной три члена этой фамиліи, сыновья Альберта Делла Скала: Бартоломео (1301--1304), Альбоинъ (1301--1311) и Карлъ Великій (1311--1329). О послѣднемъ упоминается ниже (ст. 76 и слѣд.), поэтому здѣсь можетъ быть рѣчь лишь о двухъ первыхъ. Къ которому изъ двухъ братьевъ отнести лестный отзывъ поэта, -- комментаторы расходятся во мнѣніяхъ, хотя большинство древнихъ (Пьетро Данте, Оттимо и Бенвенуто да Имола), а также новѣйшихъ склоняются въ пользу Бартоломео: характеръ и образъ дѣйствій его, положимъ, неизвѣстны, но тѣмъ не менѣе по нѣкоторымъ даннымъ можно судить, что это былъ очень любимый народомъ правитель Вероны. Такъ, напримѣръ, Фератъ Вицентинъ про него говорить: "plebis favorem vultu blando adscivit". Если это такъ, то первое убѣжище въ изгнаніи Данте нашелъ у него въ Веронѣ въ 1303--1304 гг. Но съ другой стороны извѣстно, что Бартоломео никогда не имѣлъ въ своемъ гербѣ орла, такъ какъ впервые получили его позднѣйшіе правители Вероны, Альбоинъ и Какъ Великій, въ. качествѣ императорскихъ викаріевъ (1310--1311); правда, Codex Cassinensis Divinae Comediae увѣряетъ, что и Бартоломео имѣлъ уже орла на своемъ гербѣ. Переходя къ фактамъ, слѣдуетъ сказать, что и они говорятъ въ пользу Бартоломео такъ: время, когда Альбоинъ управлялъ Вероной (1304--1311), не вполнѣ соотвѣтствуетъ времени пребыванія здѣсь Данте, ибо, по общему мнѣнію, онъ былъ тогда въ Парижѣ, и кромѣ того объ Альбоинѣ Данте отзывается неуважительно въ другомъ сочиненіи (Convivio IV, 16): такимъ образомъ приходится принять за болѣе достовѣрное то, что великимъ Ломбардцемъ Данте называетъ именно Бартоломео Делла Скала.
   73. "Въ его дому", т. е. у Бартоломео въ Веронѣ.
   74--75. Т.-е. онъ будетъ давать прежде, чѣмъ ты попросишь.
   76--78. Здѣсь несомнѣнно разумѣется Канъ Великій; онъ родился въ 1291 г., слѣдовательно въ 1300 г., въ который насъ переноситъ Божественная Комедія, ему былъ десятый годъ, что подтверждаютъ и ст. 80--81. Въ послѣдніе годы управленія Альбоина Канъ сталъ уже его соправителемъ и оба такимъ образомъ считались императорскими викаріями Генриха VII. По смерти императора его могущество возросло, а въ 1318 г. онъ дѣлается главой гибеллинской партіи. Особенно онъ отличался своими военными успѣхами, почему и сказано въ ст. 76--77, что планета Марсъ при его рожденіи имѣла особенное на него вліяніе. "Послѣ долгихъ скитальческихъ лѣтъ, въ теченіе которыхъ Данте болѣе или менѣе продолжительное время оставался у единомышленныхъ, принадлежавшихъ къ одной съ нимъ партіи, властителей, мы опять встрѣчаемъ его въ Веронѣ, при дворѣ" младшаго изъ скалигеровъ Кана Великаго (1317--1320). Это были счастливѣйшіе дни его жизни. Въ кругу образованныхъ современниковъ своихъ онъ могъ отдаться своимъ работамъ; здѣсь увидѣлъ онъ подлѣ себя двухъ своихъ сыновей, и великодушный хозяинъ его не давалъ ему чувствовать, что онъ ѣсть чужой хлѣбъ. Поэтому-то Данте и ставить ему прекрасный памятникъ (ст. 76--90) своей благодарности въ формѣ пророчества (ex event и) изъ устъ своего предка Каччьагвиды.
   82--84. "Великій Генрихъ" -- императоръ Генрихъ VII Люксембургскій; Гасконецъ -- папа Климентъ V, родомъ гаскопецъ, креатура и орудіе французскаго короля Филиппа Прекраснаго, тайнаго союзника Роберта Неаполитанскаго, главныхъ противниковъ Генриха VII. "Наружнымъ образомъ Климентъ V какъ бы содѣйствовалъ римскому походу императора, но тайно дѣйствовалъ противъ него (Сл. Ада XIX, 82). Обстоятельство, на которое здѣсь намекается, случилось между 1310 и 1312 г. и относится къ юношескимъ годамъ Кана Великаго. Дѣйствительно, уже въ молодости Канъ обнаруживалъ великую силу души и презрѣніе къ золоту, въ подтвержденіе чего Бенвенуто Рамбалди разсказываетъ: "dum pater duxisset eum seme! ad videuduin magnum thesaurum, iste illico levatis pannis minxit super eum", вслѣдствіе чего всѣ присутствовавшіе признали въ немъ врожденную щедрость и презрѣніе къ богатству, и предсказаніе это оправдалось: ибо только этими столь рѣдкими въ тѣ времена качествами можно объяснить его отношенія къ Данте и ко множеству другихъ изгнанниковъ, художниковъ, поэтовъ и проч.". Флейдереръ.
   88--92. Здѣсь Данте, очевидно, намекаетъ паевой надежды на Кана Великаго въ томъ, что онъ будетъ способствовать торжеству императорскаго дѣла, но не высказываетъ этого прямо, боясь оказаться ложнымъ пророкомъ. Ср. Ада I, 102, примѣч.
   90. Въ подлинникѣ: "Cambiando condizion ricchi e mendici" -- перемѣняя положеніе богатыхъ и нищихъ; здѣсь, повидимому, предсказывается революція въ Италіи, послѣдствіемъ чего будетъ то, что богатые и гордые угнетатели ввергнутся въ заслуженную нищету, а положеніе угнетенныхъ улучшится. Фратичелли.
   93. Чему бы не повѣрили даже тѣ. кои увидятъ это собственными глазами.
   95. О чемъ ты слышалъ въ аду и чистилищѣ.
   97--99. Терцина очень темная и до сихъ поръ объясняемая комментаторами различно. Если подъ именемъ ближнихъ (въ подлинникѣ: vicini, сосѣди) разумѣть вообще флорентинцевъ, то въ этихъ стихахъ намекается на кару, ожидающую его согражданъ, такъ какъ съ его изгнаніемъ распри во Флоренціи не прекратились; если же разумѣть его сотоварищей по изгнанію, то здѣсь заключается, можетъ быть, намекъ на несчастливый походъ бѣлыхъ въ Мугелло въ 1303 г.
   100--103. "Предыдущія пророчества о судьбѣ Данте, упомянутыя имъ раньше въ ст. 22 и слѣд., совершенно вѣрно сравниваются съ основою ткани, на которой сообщенныя блаженнымъ духомъ подробности образуютъ какъ бы узоръ". Филалетъ.
   108. "Мысль, соотвѣтствующая уже выраженной выше, въ ст. 27: ударъ бываетъ тѣмъ болѣе жестокъ, чѣмъ менѣе ему сопротивляются, такъ же точно, какъ непредвиденная стрѣла опаснѣе предвидѣнной". Витте.
   118--120. Т. е. если я не выскажу всей правды врагамъ моимъ, то, боюсь, пострадаютъ моя честь и слава въ глазахъ тѣхъ, которые нынѣшнее время будутъ называть древнимъ, т. е. въ глазахъ потомковъ.
   125. "Оцетъ" -- церковно-славянское слово -- уксусъ. "Наполнивъ губу оцта, и возложь на трость, напояше его". Марк. XV, 36.
   129. Въ подлинникѣ: E lascia pur grattar dov' è la rogna. Пословица, которую нѣкоторые щепетильные комментаторы (Вентури, напр.) осуждали, какъ тривіальную на небѣ и въ устахъ святого, говоря: "Quandoque bonus dormitat Homenis!" Но, какъ справедливо замѣчаетъ Филалетъ, этотъ стихъ можетъ служить прекраснѣйшимъ, могучимъ оправданіемъ для поэта за его нерѣдко столь жестокія порицанія отдѣльныхъ личностей.
   130--132. Сличи Боэція Cons, phil. III, p. I: "Sensi, inquit, cum verba nostra tacitus attentusque rapiebas, eumque tuae mentis habitum vel expectavi vel, qiïod est verius, ipsa perfeci: talia sunt quippe quae restant, ut degustata quidem inordeant, i uteri us autem recepta dulcescant".
   

ПѢСНЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ.

   1--3. Высказавъ свое пророчество, блаженный духъ Каччьагвиды снова погружается въ радостное созерцаніе Божества, тогда какъ Данге, всецѣло занятый своими мыслями, находитъ въ словахъ предка рядомъ съ горечью услышаннаго и нѣкоторую сладость утѣшенія.
   4. "Та", т. е. Беатриче.
   6. "У меня отмщеніе и воздаяніе, когда поколеблется нога ихъ; ибо близокъ день погибели ихъ, скоро наступить уготованное для нихъ". Второзак. XXXII, 35.
   10--12. "Мы уже неоднократно видѣли, что Данте отказывается описывать нѣкоторыя свои впечатлѣнія, испытанныя имъ въ раю, не потому, что языкъ его не имѣетъ къ тому достаточно выраженій, а главнымъ образомъ потому, что память его, безъ особенной божественной благости, не въ состояніи удержать и воспроизвести всей картины. Райскія впечатлѣнія подобны сновидѣніямъ: мы удерживаемъ въ памяти лишь легкіе контуры ихъ, но не можемъ составить себѣ о нихъ яснаго представленія (Рая XXIII, 49 и слѣд.)". Филалетъ.
   22--24. "Здѣсь", т. е. на землѣ. Каччьагвида болѣе яркимъ блескомъ выражаетъ свое желаніе продолжать свой разговоръ съ Данте, такъ же точно, какъ на землѣ сильная, всю душу охватывающая страсть выражается во всемъ лицѣ и особенно въ глазахъ. Сл. Рая XIV, 19 и слѣд.
   25--48. Т. е. изъ блеска Каччьагвиды. Обыкновенно Данте самъ выражалъ желаніе узнать имена обитателей различныхъ областей неба. Здѣсь не только не высказываетъ, но и въ душѣ не питаетъ этого желанія: погруженный весь въ созерцаніе Бога, онъ не помышляетъ ни о чемъ постороннемъ. Но, по слову Беатриче, онъ опять обращается въ Каччьагвидѣ и замѣчаетъ прнэтомъ, что тотъ говоритъ съ нимъ. Каччьагвида называетъ ему восемь душъ, сражавшихся за святую Церковь. Но мѣрѣ того, какъ Каччьагвида произноситъ ихъ имена, каждый изъ героевъ съ ослѣпительнымъ блескомъ и быстротою, напоминающею быстроту движеній въ битвѣ, свергается съ вѣтвей креста.
   28--30. "Поэтъ очень удачно сравниваетъ весь рай съ древомъ которое, въ противоположность земнымъ деревьямъ, извлекающимъ свои жизненные соки посредствомъ корней изъ земли,-- получаетъ жизненную силу съ вершины, свыше, изъ Божьяго обиталища. Дерево это не роняетъ съ себя ни одного листка, ибо праведные не могутъ уже утратить своего блаженства, но вѣчно приноситъ новые плоды, ибо вѣчно воспринимаетъ въ себя новыя души". Филалетъ.-- "Пятой сей звѣзды", въ подлинникѣ: In questa quinta soglia,-- на этой пятой ступени, т. е. на Марсѣ.-- Символомъ этого дерева служитъ древо (Чистил. XXXII, 34--63).-- "Листья ихъ не будутъ увядать, и плоды на нихъ не будутъ истощаться". Іезек. XLVII, 12.
   32--33. Имена этихъ героевъ (Карла Великаго, Орланда, Готфрида, Гвискара и др.) столь знамениты, что каждое изъ нихъ могло бы послужитъ предметомъ для поэмы.
   38. Іисусъ Навинъ, вождь сыновъ Израиля, который по смерти Моисея завоевалъ обѣтованную землю, недаромъ названъ здѣсь первымъ святымъ воиномъ. Сл. Чистил. XX, 111; Рая IX, 124.
   40. Іуда Маккавей, освободившій свой народъ отъ тираніи Антіоха Епифана, царя сирійскаго. "Вращательное движеніе его означаетъ неутомимую ревность его при освобожденіи своего края отъ притѣснителей". Копишъ.
   42. Въ подлинникѣ: Е letizia его ferza del paléo -- и радость была кнутомъ для кубаря: подражаніе Виргилію, Энеиды VII, 378--380:
   
   Такъ волчокъ иногда подъ ударомъ кнута подлетаетъ,
   Если мальчишки его въ большомъ кругу по пустому
   Гонятъ притвору въ игрѣ...
   Перев. А. Фета.
   
   43--45. За библейскими героями слѣдуютъ герои христіанской эпохи, частью изъ цикла миѳическихъ героевъ среднихъ вѣковъ: во-первыхъ, Карлъ Великій и одинъ изъ двѣнадцати его пэровъ -- Орландъ или Роландъ (Ада XXXI, 17, 18). "Ихъ блескъ въ глазахъ Дайте подобенъ соколиному полету, напоминающему въ свою очередь дальніе крестовые (миѳическіе) походы, предпринятые этими столь извѣстными героями". Копишъ.
   46--48. За ними слѣдуетъ Вильгельмъ графъ Оринга или Орвена (Оранскій), сынъ графа Альмерика Нарбонскаго, и Реноаръ, сынъ сарацинскаго короля Террамера, оба изъ цикла героевъ-паладиновъ Карла Великаго, весьма прославившіеся въ войнѣ съ невѣрными сарацинами и напослѣдокъ вступившіе въ монастырь; далѣе -- знаменитый Готфридъ Бульонскій, завоеватель и первый король Іерусалима, герой "Освобожденнаго Іерусалима" Торквато Тассо, и, наконецъ, Робертъ Гвискаръ изъ Нормандіи, побѣдитель сарацинъ въ Сициліи и Апуліи, основавшій тамъ новое королевство (Ада XXVIII, 14).
   49--51. Т. е. кончивъ бесѣду съ Данте, Каччьагвида возносится отъ него и, смѣшавшись съ хоромъ прочихъ душъ, сливаетъ свое пѣніе съ ихъ голосами.
   55--57. Ликъ Беатриче сталъ еще блистательнѣе даже сравнительно съ чѣмъ, когда поэтъ сознавался въ послѣдній разъ (ст. 7 и слѣд.), что не въ силахъ описать ея блеска. Вспомнимъ, что красота Беатриче все возрастаетъ и становится лучезарнѣе съ восхожденіемъ въ небо и съ приближеніемъ ея къ Богу. Въ настоящую минуту, какъ увидимъ ниже, Беатриче и Данте возносятся на планету Юпитеръ.
   58--60. Т. е. "какъ изъ сердечной радости, ощущаемой на пути добродѣтели, человѣкъ сознаетъ, что онъ преуспѣваетъ, иначе говоря.-- возрастаніе радости въ немъ служитъ доказательствомъ его успѣха въ дѣлахъ добродѣтели: сравненіе, достойное небо. Ср. Чистил. XXVII, 90". Скартаццини.
   62--63. Съ каждымъ новымъ подъемомъ въ небо становится все обширнѣе окружность его сферъ, заключенныхъ одна въ другую (по системѣ Птоломеевой); поэтому Данте, кружась вмѣстѣ со сферами, описываетъ вслѣдствіе этого все большій и большій кругъ.
   64--69. "О Юпитерѣ, гдѣ теперь находится Данте, онъ говоритъ въ своемъ Convivio II, 14, что отъ всѣхъ звѣздъ онъ отличается бѣлымъ, какъ бы серебристымъ (bianqua, quasi argentata) блескомъ, тогда какъ Марсъ огненнаго цвѣта (affocato di colore). Поэтому переходъ изъ красно-огненнаго Марса въ бѣлый, серебристый Юпитера очень мѣтко сравнивается здѣсь съ блѣднымъ лицомъ дѣвушки, когда покрывавшій его румянецъ стыда снова исчезаетъ". Филалетъ.-- Терцина эта напоминаетъ Овидія Превращ., VI, 46--49:
   
   Но покраснѣла она, и вдругъ невольная краска
   Ей вступила въ лицо и вновь исчезла; такъ воздухъ
   Пурпуромъ станетъ горѣть при первомъ движеньи Авроры,
   И чрезъ краткое время блѣднѣетъ за солнечнымъ всходомъ.
   
   68. "Умѣренной" -- temperata Stella.
   71. Прекрасный образъ: "праведныя души суть какъ бы искры вѣчной любви". Филалетъ.
   73--75. Сравненіе, напоминающее стихи Лукреція -- De rerum nat. II, 345--349.
   82. "Пегасея" -- тоже, что Муза, потому что Пегасъ ударомъ копыта въ землю образовалъ ключъ поэзіи -- Ипокрену. Вѣроятно, здѣсь разумѣется муза Калліопа, или Уранія (Чистил. I, 9), такъ какъ внушаетъ Данте пѣснь о небѣ.
   84. Въ подлинникѣ: Ed essi teco le cittadi e i regni -- они же (геніи) вмѣстѣ съ тобою даютъ долгую славу городамъ и царствамъ.
   91--93. Diligite justitiam qui judicatis terrain -- возлюбите правду, судіи земли,-- изреченіе, дѣйствительно, состоящее изъ 35 буквъ; первыя два слова: diligite и justitiam -- глаголъ и имя существительное. Самое изреченіе -- начало Книги премудрости Соломона, по переводу Вульгаты, и указываетъ на то, что въ этомъ шестомъ небѣ блаженствуютъ правосудные монархи и властители.
   94. Въ пятомъ словѣ, т. е. въ словѣ terram.
   95--96. "Бѣлый цвѣіъ Юпитера образуетъ серебряное поле, на которомъ являются золотыя письмена надписи, сложившейся изъ праведныхъ душъ". Штрекфусъ.
   100--102. Мѣшая головни въ кострѣ, мы подымаемъ множество искръ, по которымъ суевѣрные люди гадаютъ, сколько они получатъ денегъ, сколько лѣтъ проживутъ -- "повѣрье, извѣстное у римлянъ подъ названіемъ ignispicium (Плиній II. N. VII, 56)". Ноттеръ.
   105. Солнце, т. е. Богъ, или, въ болѣе тѣсномъ смыслѣ, наполняющія ихъ любовь и правосудіе, которыя ихъ то подъемлють высоко, то опускаютъ долу, смотря по ихъ заслугамъ на землѣ. Чистил. VII, 26; Рая IX, 8; X, 53 и др.
   106--111. Новая перемѣна въ распредѣленіи духовъ, начинающаяся изъ буквы М, представляющей, своими двумя боковыми частями опущенныя крылья геральдическаго орла. Большая частъ праведниковъ, спустившись на букву М между ея крыльями (ст. 97), образовала шею и голову, остальные -- клювъ орла (112). Такимъ образомъ водружается на небѣ символъ императорской власти и вмѣстѣ съ тѣмъ правосудія на землѣ.
   109--111. Терцина эта принадлежитъ къ числу самыхъ темныхъ въ поэмѣ и составляетъ сущій crux interpretum, камень преткновенія; ни одинъ изъ комментаторовъ не могъ объяснить ее удовлетворительно. Скартаццини. По Поттеру, можно объяснить ее такъ: земной живописецъ нуждается въ образцѣ (Чистил. XXXII. 67), Богъ же не только не нуждается въ этомъ, но отъ Него каждая тварь во всемъ мірѣ получаетъ творческій инстинктъ, который, даже безсознательно, побуждаетъ всѣхъ творить (напр., въ сооруженіи гнѣзда). Лонгфелло предпочитаетъ простѣйшее толкованіе этой терцины мистическому. Архитекторъ, построившій небо, научаетъ и птицу, какъ строить свое гнѣздо по тому же самому образцу:
   
   The Power which built the starry dome on high,
   And poised the vaulted ratters of the sky
   Teaches the linnet with unconscious breast
   To round the inverted heaven of her nest.
   
   112--114. "Духи, спустившіеся, согласно ст. 97, въ средину буквы М, слѣдовательно между двумя ея боковыми вѣтвями, образовали изъ себя остріе, такъ что вся буква М стала походить на геральдическую лилію, подобную той, которая находится въ гербѣ Флоренціи (Рая VII, 69)". Витте.
   115--117. "О звѣздъ краса!" (въ подлинникѣ: о dolce Stella), т. е. Юпитеръ. Какъ планета Марсъ рождаетъ воинскую доблесть, такъ Юпитеръ -- чувство правосудія, символомъ котораго представляется сложившійся теперь изъ безчисленнаго множества свѣтящихся точекъ образъ орла.-- "Дорогіе каменья" (gemme) -- свѣтлыя души праведныхъ.
   118--120. "Умъ" (Mente) -- Богъ. Дымъ -- противоположность правосудію именно: алчность, партійность, своекорыстіе. "Данте обращается къ Богу, призывая Его наказать тѣхъ, кто. вопреки божественному порядку, суживаютъ предѣлы императорской власти. Главнѣйшими виновниками дурного порядка вещей Данте, какъ извѣстно, признавалъ папъ, особенно папу Климента VII (Рая X, "82--81). Злоупотребленіе духовными средствами для свѣтскихъ цѣлей поэть очень мѣтко именуетъ обращеніемъ Божьяго дома въ домъ купли (Del comparare е vender dentro al templo) (Сличи: Марка XI, 15 и слѣд., Луки XIX, 44 и слѣд., Іоан. И, 15 и 16), и притомъ дома (храма) болѣе высокаго, чѣмъ храмъ іерусалимскій, т. е. дома христіанской Церкви, основаннаго чудесами Христа и Его апостоловъ, кровію Спасителя и Его мучениковъ (ст. 121)". Филалетъ.
   126. "Гнуснымъ образцомъ" (al malo esemplo), т. е. папой, вообще прелатами Церкви.
   127--129. Т. е. въ Римѣ во времена древнихъ воинственныхъ римлянъ. Отлученіе отъ Церкви, запрещенія причастія бывали въ то время весьма часты и составляли дѣйствительнѣйшее орудіе папъ къ возбужденію народа противъ императора и его власти.
   130. Прямое обращеніе къ папѣ Клименту V или Бонифацію VIII, или, вѣрнѣе, вообще къ папамъ съ ихъ сребролюбіемъ.
   133--136. Смыслъ: я уважаю лини" того, кто изображенъ на золотыхъ флорентинскихъ флоринахъ (монетѣ, бывшей въ наибольшемъ ходу въ то время) т. е. Іоанна Крестителя (патрона Флоренціи), который жилъ въ одиночествѣ" въ пустынѣ и умеръ мученической смертью изъ-за пляски Иродіады (Ада XXX, 74; Рая IX, 130), о Петрѣ же апостолѣ (рыбарѣ) и Павлѣ я нисколько не забочусь.
   

ПѢСНЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.

   1--3. "Въ этомъ тѣсномъ сочетаніи праведныхъ душъ въ одно великое цѣлое Данте, по всей вѣроятности, имѣетъ въ виду свою грандіозную идею о соединеніи всего человѣческаго рода въ одну всемірную монархію, идею, весьма глубокомысленно развитую имъ въ его Liber de Monarchia". Филалетъ.-- "Орелъ, въ образѣ котораго соединенныя души здѣсь блаженствуютъ, есть символъ божественнаго правосудія. Предзнаменовательно поэтъ уже видѣлъ орла предъ вратами чистилища въ сновидѣніи, когда небесное просвѣтлѣніе поставило его на прямую дорогу (Чистил. IX, 10 и слѣд.). Этотъ знакъ орла на небѣ есть вмѣстѣ съ тѣмъ символъ и прообразъ самимъ Богомъ установленнаго римскаго владычества, которое такъ прославлено поэтомъ въ VI Рая (1 и слѣд.), особенно въ рукахъ Тита, какъ исполнительное орудіе божественнаго правосудія. Гармонія соединенныхъ въ небесномъ орлѣ праведныхъ даетъ, кромѣ того, народамъ тогдашняго міра прекраснѣйшій образецъ мирнаго ихъ соединенія подъ крылами Богомъ установленнаго императорскаго символа. Знатоки Дантовой поэзіи не могутъ не замѣтить, какъ дивно поэма Данте сливаетъ значеніе вѣчнаго царства съ значеніемъ царства временнаго, такъ что одно всегда указываетъ на другое". Копишъ.
   7--9. "Не видѣлъ того глазъ, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человѣку, что приготовилъ Богъ любящимъ Его". 1 Коринѳ. II, 9.
   10--12. Орелъ говоритъ, какъ единое существо, но въ словахъ его выражается воля всѣхъ духовъ, изъ блеска коихъ сложился этотъ образъ.-- "И видѣлъ и слышалъ одного Ангела, летящаго посреди неба". Апокалипе. VIII, 13.-- "Это небесное единство душъ, котораго въ такомъ совершенствѣ никогда на землѣ не бываетъ, создаетъ то, что каждое отдѣльное существо тѣмъ болѣе получаетъ для себя блага, чѣмъ болѣе такихъ существъ находится тамъ на небѣ (Чистил. XV, 55, примѣч.); такое единство и изображается здѣсь поэтомъ". Ноттеръ.
   19--20. Сравненіе съ жаромъ, исходящимъ отъ многихъ углей, совершенно умѣстно для множества духовъ, льющихъ одну общую любовь.
   22--32. Въ этихъ стихахъ Данте умоляетъ небесный символъ правосудія разрѣшить ему давно томящее его душу сомнѣніе. Онъ прямо не высказываетъ его, но говоритъ: вы его знаете. Сомнѣніе это излагается ниже, въ ст. 70 и слѣд., и состоитъ въ слѣдующемъ: безъ вѣры во Христа и безъ крещенья нѣтъ спасенья. Между тѣмъ милліоны живутъ и умираютъ, никогда не слыхавъ о Христѣ и, стало быть, не имѣя возможности принять вѣры Христовой и получить крещенье. Ужели они осуждены? Въ слѣдующихъ стихахъ Данте не даетъ удовлетворительнаго отвѣта, онъ скорѣе подавляетъ, чѣмъ разрѣшаетъ сомнѣніе. Сличи Флейдереръ.-- Схоластики тутъ прибѣгали къ дѣленію вѣры на явную и тайную (fides explicita et implicitaj и учили, что только послѣдняя безусловно необходима для спасенія.
   25. "Дыханьемъ", т. е. вашей рѣчью. Здѣсь же онъ продолжаетъ аллегорію предыдущихъ стиховъ -- сравненіе съ цвѣтами.
   28--30. "Правды", въ подлинникѣ: la divina giustizia -- божественное правосудіе. "Хотя Престолы (ϑρόνοι), въ которыхъ преимущественно отражается божественное правосудіе, управляютъ другимъ кругомъ неба (по Convivio -- кругомъ Венеры, по Діонисію Ареопагиту -- кругомъ Сатурна), но несомнѣнно, что и для тѣхъ, которые особенно прославились на землѣ правосудіемъ и вознесены за то на небо, должно быть открыто божественное правосудіе; Данте и обращается къ нимъ за объясненіями". Филалетъ.
   34--36. Опять сравненіе, заимствованное изъ соколиной охоты, такъ часто употребляемое Данте. Соколу надѣваютъ на глаза шапочку (cappello), которую снимаютъ, спуская его на добычу. Переводчикомъ употреблено слово клобукъ, согласно словарю Даля, гдѣ сказано: покрышка колпакомъ -- клобучокъ на ловчихъ птицъ, наглазникъ въ видѣ шапочки.
   40--45. "Кто положилъ черту", въ подлинникѣ: Colui che volse il sestо All' estremo del mondo -- Тотъ, Кто обвелъ циркулемъ вкругъ края вселенной -- намекъ на слова Соломона, Притчи VIII, 27: "Когда Онъ проводилъ круговую черту по лицу бездны".-- Средневѣковая философія представляла себѣ вселенную въ видѣ шара, вмѣщеннаго въ необъятный полый шаръ, primum mobile, надъ которымъ простирается эмпирей. Поэтому Данте, примѣняясь къ вышеприведенному мѣсту Библіи, совершенно правильно говорить, что Богъ обвелъ границу вселенной циркулемъ. Та же самая мысль встрѣчается у Мильтона въ его Потер. Раѣ VII, 224--232:
   
   Онъ взялъ златой циркуль рукой всемогущей,
   Чтобъ имъ обозначить предѣлы вселенной,
   Я также веществъ Имъ творимыхъ границы.
   Оставилъ одинъ конецъ циркуля въ центрѣ,
   Другимъ очертилъ въ необъятномъ пространствѣ
   И хаосу мрачному творчески рекъ Онъ:
   "До этой черты Ты расширишь предѣлы,
   Міръ новый, то будетъ твоею границей!"
   Перев. С. Писарева.
   
   43--45. "Но и эта необъятная вселенная и все, что она заключаетъ въ себѣ, въ сущности есть нѣчто конечное; въ конечномъ же мірѣ не исчерпывается, или не изливается все существо Божіе, ибо Богъ могъ бы создать нѣчто еще болѣе необъятное и болѣе прекрасное. Мнѣніе же, что Богъ могъ бы создать нѣчто безконечное, столько же немыслимо, какъ и то, что Онъ могъ бы создать нѣчто злое или неправое. Въ одномъ только внѣ вѣчности изъ своего собственнаго существа рожденномъ Словѣ (Λόγος) имѣетъ Онъ Себѣ равнаго, но по существу Его отъ Себя неотдѣлимаго, который вслѣдствіе этого безконечно превышаетъ всю вселенную и все конечное". Филалетъ. Сличи Петра Ломбардскаго Sent. Hb. I, dist. 41.
   46--48. "Первый Гордый", т. е. Сатана, или Люциферъ (Ада XXXIV, 121 и слѣд.; Чистил. XII, 26 и слѣд. "Даже тотъ, кто между всѣми созданными стоялъ выше всѣхъ, былъ неизмѣримо далекъ отъ полноты всевѣдѣнія, которое, если бы онъ выжидалъ его съ смиреніемъ, удѣлялось бы ему все въ большей и большей мѣрѣ; но онъ, вслѣдствіе гордости, вознамѣрился получить его насиліемъ, поэтому, не дождавшись высшаго свѣта, отпалъ отъ Бога, какъ подточенный плодъ".
   48. Выраженіе "терпкій плодъ" (acerbo), въ смыслѣ незрѣлый, несовершенный, Данте часто употребляетъ въ противоположность сладкому (dolce), т. е. зрѣлому.
   49--50. "Самъ Себѣ есть мѣра", въ подлинникѣ: e sè con sè misura. Въ Convivio Данте говоритъ о Богѣ: "quella somma Deitè che sè com pi ut amen te vede". И, 4; и "La Luce che sola sè medesima vede compiutamente", II, 6.
   52--57. Сличи 1 посл. Коринѳ. XIII, 9: "Ибо мы отчасти знаемъ, отчасти пророчествуемъ".
   55--57. "Человѣческій разумъ никогда не можетъ проникнуть въ божественныя тайны: онѣ находятся далеко за предѣлами нашего разумѣнія".
   64--66. "Всякая истина исходитъ отъ Бога; всякое же мнѣніе, не вытекающее изъ этого источника и противорѣчащее откровенію, можетъ быть только слѣдствіемъ либо ограниченности, либо испорченности, какъ результатъ первороднаго грѣха нашей чувственной природы". Филалетъ.-- "Ибо тлѣнное тѣло отягощаетъ душу, и эта земная храмина подавляетъ многозаботливый умъ". Премудр. Солом. IX, 15.-- "Тѣнь отъ тѣла" означаетъ человѣческое невѣжество, "ядъ" -- вызываемыя дьяволомъ грѣховныя страсти. Копишъ.
   67--69. "Ты видишь свое безсиліе прозрѣть въ приговоры совѣтовъ Бога, слѣдовательно ты долженъ смиренно подчиниться тому, чего твой разумъ постичь не можетъ". Филалетъ.
   79. "А ты кто, человѣкъ, что споришь съ Богомъ?" Посл. къ Римл. IX, 20. Также Іовъ XXXVIII, 2.-- "Сѣсть въ трибуналъ", т. е. быть судіей.-- "Oh istoltissime e villissime bestiuole che а guisa d'uomini pascete, che presumete contre а nostra Fede parlare; e voleté sapere, filando e zappando, cio che Iddio con tanta providenza ha ordinato! Maledetti siate voi e la vostra presunzione e chi а voi crede". Convivio IV, 5.
   82--84. "Со мной", т. e. съ духами правосудія, при посредствѣ которыхъ рѣшается сомнѣніе Данте. "Однимъ лишь праведникамъ предоставлено изслѣдоватьи созерцать тайны божественной воли; человѣка" же обязана" преклоняться предъ авторитетомъ Писанія, иначе онъ падетъ пода" тяжестью своихъ сомнѣній". Флейдереръ.
   85. Ба" подлинникѣ: О terreni animalі, о menti grosse!-- О земныя созданія, о грубые умы!
   86--87. "Духъ первой Воли", т. е. Богъ. "Смыслъ: по существу своему Богъ -- высочайшее благо, поэтому воля Его всегда направлена на благое; подобно тому, какъ человѣкъ неизбѣжно стремится къ своему благополучію, такъ и Онъ необходимо хочетъ только благого. Вслѣдствіе этого божественная воля никогда не можетъ стать въ противорѣчіе съ собственною благостью. Сличи Ѳомы Аквин. Sum. Th. p. I, XIX, art. 7". Филалетъ.-- "Всегда съ Собой единъ", т. е. благость Божія не измѣняется. "Ибо Я -- Господь, Я не измѣняюсь". Малах. III, 6.
   88--90. "Наше понятіе о правосудіи есть только отблескъ, только отдѣльный лучъ отъ покоющейся въ Богѣ сущности правосудія. Если прототипъ и отраженный въ зеркалѣ образъ его не согласуются между собою, то было бы безумно порицать за это прототипъ, какъ ошибочный, ибо причины несходства коренятся только въ несовершенствѣ зеркала". Витте.
   91--93. Сравненіе, весьма вѣрно изображающее круговой полетъ орла надъ поэтомъ и самого Данте, устремляющаго къ нему радостные взоры.
   95 -- 96. "Орелъ кружится по общему единодушному желанію всѣхъ духовъ. изъ коихъ сложился этотъ образъ: опять типическій символъ единства и правосудія". Флейдереръ. "Аистъ, какъ птица прилетная, знаетъ времена прилета и отлета, повинуясь строго законамъ природы, почему у Іереміи VIII, 7 приводится, какъ символъ правильнаго образа жизни: при смутахъ во времена Данте, сравненіе получаетъ болѣе глубокій смыслъ". Копишъ.
   97--99. "Звукъ нашихъ лиръ", т. е. нашего пѣнія. "Ибо какой человѣкъ въ состояніи познать совѣтъ Божій? или кто можетъ уразумѣть, что угодно Господу?" Премудр. Солом. IX, 13.
   101--102. "Въ тотъ символъ", т. е. въ знакъ орла, символъ покорившихъ весь міръ римскихъ легіоновъ.
   101. "Не жившій" -- не вѣровавшій во Христа. Слово "Христосъ" риѳмуется трижды само съ собою, какъ Рая XII, 71; XIV, 101.
   105. Ne pria nè poi ch' ei si chiavasse al legno -- ни прежде, ни послѣ того, какъ Онъ пригвоздился къ древу.
   106. "Не всякій, говорящій Мнѣ: Господи! Господи! войдетъ въ Царство Небесное, но исполняющій волю Отца Моего Небеснаго...... Матѳ. VII, 21--23.
   109. Эѳіопы, т. е. вообще язычники, осудятъ дурныхъ христіанъ въ день страшнаго суда, когда отдѣлятъ овец ъ отъ козлищъ, чтобы наградить первыхъ, а вторыхъ, если они христіане, подвергнуть тѣмъ большему наказанію. Сличи Матѳ. XII, 41: "Ниневитяне возстанутъ на судъ съ родомъ симъ и осудятъ его".
   110--112. Сличи Матѳ. XXV, 31 и слѣдующіе.
   112. "О персахъ здѣсь, очевидно, упомянуто благодаря превосходнымъ правиламъ, употреблявшимся у нихъ при воспитаніи царей, особенно для развитія правдивости и правосудія, о которыхъ говорить Геродотъ, а также Ксенофонтъ въ своей Киропедіи. Объ этихъ правилахъ Данте могъ знать изъ сочиненіи Цицерона, напримѣръ. "О старости", гл. 22 и слѣд.". Ноттеръ.
   113. "Свитокъ" (volume). Сличи Апокал. XX, 12: "И увидѣлъ я мертвыхъ, малыхъ и великихъ, стоящихъ предъ Богомъ, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному въ книгахъ. Сообразно съ дѣлами своими...".
   115. Какъ въ XIX пѣсни Ада Данте громитъ проклятіями папъ, такъ здѣсь, въ XIX Рая, онъ мечетъ громы порицанія на современныхъ ему монарховъ.
   116--117. Объ императорѣ Альбрехтѣ смотри Чистил. VI, 97. Здѣсь Данте порицаетъ его за дѣло, совершившееся въ 1304 г. (почему объ немъ и упоминается въ видѣ пророчества: "внимутъ"), которое заключалось въ слѣдующемъ: со смертью венгерскаго короля Андрея III (14-го января 1301 г.) мужское поколѣніе Арпадской династіи пресѣклось; тогда папа Бонифацій VIII призналъ законнымъ наслѣдникомъ венгерскаго престола Карла-Роберта, сына Карла Мартелла (Рая VIII, 49). Венгерцы, между тѣмъ, признавали право избранія за собою и призвали на тронъ происходившаго тоже изъ Арпадовъ Венцеслава, сына богемскаго короля того же имени (ст. 125). Императоръ Альбрехтъ I, дядя обоихъ претендентовъ, объявилъ себя, по проискамъ папы, на сторонѣ Карла-Роберта и вступилъ съ огнемъ и мечомъ въ Богемію, при чемъ орда кумановъ (тюркскаго племени), призванная Карломъ-Робертомъ, произвела громадныя опустошенія". Витте.
   118--120. Здѣсь разумѣется французскій король Филиппъ Красивый. Послѣ пораженія, понесеннаго отъ фламандцевъ (Чистил. XX, 46), чтобы имѣть деньги для новаго похода, онъ понизилъ на половину и даже до одной трети пробу серебряной монеты, чѣмъ причинилъ значительный ущербъ своимъ подданнымъ и вызвалъ сильный ропотъ. Онъ умеръ 20-го ноября 1314 г., по словамъ Виллани, вслѣдствіе паденія съ лошади, подъ ноги которой бросился на охотѣ вепрь. Въ подлинникѣ сказано: вслѣдствіе cottena (щетины), т. е. вепря.
   121--123. Намекъ на продолжительную войну, въ результатѣ которой Шотландія сдѣлалась, наконецъ, независимой отъ Англіи. Подъ "гордымъ духомъ" (superbia) надобно разумѣть не Эдуарда I (Чистил. VII, 132), но высокомѣрнаго сына его Эдуарда II. Съ этимъ-то именно королемъ состязался со времени сраженія при Бэннокбернѣ (24-го іюня 1314 г.) шотландскій король Робертъ Брюсъ". Витте.
   125. Король Кастиліи и Леона Фердинандъ IV, управлявшій страной (1295-- 1312 г.) большею частью подъ опекой матери, извѣстенъ большими неудачами въ борьбѣ съ маврами,-- Богемецъ Венцеславъ IV, о которомъ смотри Чистил. VII, 101 и слѣд.
   127--129. Подразумѣвается Карлъ II, прозванный Хромымъ (Ciotto), который, какъ неаполитанскій король, носилъ также титулъ Іерусалимскаго (Чистил. XX, 79; Рая VIII, 49 и 82). Его добрыя дѣла относятся къ злымъ, какъ единица (I) (буква I уподобляется здѣсь 1) къ тысячѣ (mille -- М): весьма оригинальная характеристика!
   130--132. Здѣсь подразумѣвается король Сициліи Фридрихъ Арагонскій (Чистил. VII, 119 и слѣд.).-- "Огнистый островъ" (l'isola del foco) -- Сицилія съ огнедышащею горою Этною. Согласно съ Виргиліевой Энеидой, III, 707 и слѣд., здѣсь, именно въ Трапани, умеръ Анхизъ, отецъ Энея:
   
   Порть Дропана оттоль меня на нерадостный берегъ
   Принялъ. Тутъ столькими я бросаемый бурями моря.
   Горе, отца своего, Анхиза, отраду всѣхъ бѣдствій
   И судебъ, утерялъ...
   Перев. А. Фета.
   
   133--135. Смыслъ: его дурныя дѣла будутъ записаны съ сокращеніями (аббревіатурами) и подъ титлами, чтобы они не занимали въ Книгѣ жизни слишкомъ много мѣста. Ср. Чистил. VII, 118--130.
   136--138. "Съ дядей" Фридриха Арагонскаго, т. е. съ Іаковомъ, королемъ Маіорки и Минорки: "Братъ" (того же Фридриха) -- Іаковъ, король арагонскій (смотри Чистил. VII, 119). Іаковъ (дядя) не удовольствовался предоставленной ему братомъ его Петромъ Маіоркой и претендовалъ, ссылаясь на завѣщаніе отца, на Валенсію, для завладѣнія которой вошелъ въ союзъ съ французскимъ королемъ Филиппомъ III Смѣлымъ, врагомъ своего дома. Объ этомъ походѣ противъ Петра Арагонскаго смотри примѣчаніе къ Чистил. VII, 103--104.
   139. Португалецъ не кто иной, какъ Діонисій, одинъ изъ дѣятельнѣйшихъ и благородныхъ правителей своего времени, положившій начало могуществу Португаліи. Было бы непонятно, почему Данте его порицаетъ, если бы не разъясненія Оттимо, который говорить, что Діонисій всецѣло поглощенъ пріобрѣтеніемъ денегъ, живетъ какъ купецъ и ведеть денежныя дѣла со всѣми значительными торговцами государства; въ немъ незамѣтно ничего царственнаго, величественнаго. Порицаніе Данте могло бы быть объяснено также отношеніемъ Діонисія къ ордену тампліеровъ, имуществомъ котораго онъ завладѣлъ. Впослѣдствіи (1319) онъ отдалъ это имущество ордену рыцарей "во имя Христа", (іезуитовъ), въ который вступило большинство тампліеровъ, о чемъ Данте могъ и не знать. Наконецъ. Діонисій въ молодости причинялъ невѣрностью много горя своей супругѣ св. Елисаветѣ, въ чемъ онъ чистосердечно покаялся на смертномъ одрѣ. Подробности смотри у Филалета, 245.
   140. "Норвежскій принцъ", по мнѣнію большинства комментаторовъ, король Гаконъ (1299--1319), извѣстный по опустошительной, безславной и продолжительной войнѣ съ Даніей.-- "Рашіи князекъ" -- жупаны Далмаціи, зависимые то отъ венгерскихъ королей, то отъ Византіи, пріобрѣли наконецъ при папѣ Гоноріи III (1217) королевскую корону. Обѣщанную римской церкви вѣрность они не сохраняли. Во времена Данте въ Рашіи, или Далмаціи, царствовалъ У роить I, который поддерживалъ отношенія съ Византіей и чеканилъ монету, по внѣшности чрезвычайно схожую съ венеціанской, но значительно низшаго достоинства. Эта монета, конечно, усиленно изгонялась изъ Венеціи.
   142--141. Комментаторы не одинаково объясняютъ эту терцину. Извѣстно, что оба упомянутыя государства, т. е. Венгрія и Наварра, подпали въ началѣ XIV вѣка подъ власть французскихъ королей Анжуйскаго дома. Венгрія испытала на себѣ тягость продолжительной вражды между двумя претендовавшими на ея корону домами, Арпадскимъ и Анжуйскимъ, начало которой положили Карлъ Мартеллъ и Андрей III, а продолжали Карлъ-Робертъ съ Венцеславомъ, а также Оттонъ Баварскій (Рая VIII, 49 и примѣчаніе 115 настоящей пѣсни). Въ это же время Наварра находилась въ рукахъ дочери Генриха Толстаго, а послѣ ея смерти перешла къ ея мужу Филиппу Красивому и далѣе къ его сыновьямъ. Только послѣ смерти Данте Наварра вновь сдѣлалась самостоятельной. Въ 1300 г., т. е. въ годъ поэтическаго странствованія, оба государства пользовались сравнительнымъ спокойствіемъ, на что поэтъ, знавшій ихъ дальнѣйшую участь, повидимому, и намекаетъ.-- "Горы" Пиренейскія -- въ огражденіе отъ брака Іоанны съ кастильскимъ или арагонскимъ принцемъ.
   145--118. "Фамагоста" -- одинъ изъ важнѣйшихъ городовъ Кипра, "Никозія" -- главный его городъ. "Пса", въ подлинникѣ: bestia -- звѣря. Che dal fianco del altre non si scosta -- который не отстаетъ отъ бока другого. Въ 1300 г. корона Кипра принадлежала Генриху III (Лузиніану); при немъ христіане потеряли въ Сиріи послѣднее свое владѣніе, Птоломею. Слабохарактерный Генрихъ былъ устраненъ братомъ Альмерикомъ и содержался въ плѣну въ Арменіи; по смерти Альмерика Генриху былъ возвращенъ престолъ, при чемъ, въ противностію обѣщанію, онъ жестоко расправился съ представителями партіи Альмерика и съ другимъ своимъ братомъ, сторонникомъ Альмерика. Слѣдовательно, существовавшіе на Кипрѣ порядки поэтъ приводить въ подтвержденіе опасеній за будущее Венгріи и Наварры.
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТАЯ.

   1--12. "Сравненіе состоитъ въ томъ, что какъ за единственнымъ блескомъ солнца слѣдуетъ многоразличный блескъ звѣздъ, такъ за единственнымъ гласомъ орла слѣдуютъ пѣснопѣнья отдѣльныхъ душъ. Андре о ли.
   1. "Тотъ", т. е. солнце, отъ котораго, по тогдашнимъ понятіямъ, заимствовали свѣтъ всѣ звѣзды. Convivio II, 14: "Del suo lume tutte le altre stelle s'infonnano").
   8. "Символъ міра", т. e. орелъ, какъ знамя Рима, повелителя всего міра, "и его вождей", т. е. императоровъ, согласно съ теоріей Данте о всемірной монархіи.
   12. "Изсякшая изъ памяти моей", въ подлинникѣ: Da mi memoria labili e caduci, какъ у Виргилія, Эклога I, 63: "Nostro il lins labatur pectore voltus"
   13. Въ подлинникѣ: О dolce amor, che di riso t'ammanti, о сладчайшая любовь, облекающаяся улыбкою какъ ризою. Исая. CIII, 2: "Ты одѣваешься свѣтомъ, какъ ризою.
   14. "Въ искрахъ огневыхъ" -- въ праведникахъ, изъ которыхъ слагается образъ орла.-- Въ нѣкоторыхъ кодексахъ вмѣсто обыкновенныхъ favilli (искры, употреблено flailli, отъ латинскаго слова flare и, по Бланку, означаетъ музыкальный инструментъ, родъ небольшой флейты.
   15. "Дыханьемъ думъ святыхъ", въ подлинникѣ: spirto sol di pensier santi -- духъ христіанской мудрости". Копишъ.
   16--18. Смыслъ: Какъ скоро праведники, составляющіе какъ бы вѣнецъ изъ драгоцѣнныхъ камней, украшающій шестую планету (Юпитеръ), прекратили свое пѣніе, звучавшее, какъ благовѣстъ ангельскихъ колоколовъ небесныхъ. Флейдереръ.
   19--20. "Дивное, поэтическое сравненіе! Въ немъ Данте съ изумительной фантазіей наглядно показываетъ, какимъ образомъ съ прекращеньемъ пѣнія устами каждаго отдѣльнаго духа орелъ снова, какъ одно цѣлое, начинаетъ свое пѣснопѣніе. Флейдереръ. Уподобленіе рокоту воды, падающей съ камня на камень, изображаетъ смѣшанную вначалѣ рѣчь всѣхъ этихъ душъ, прежде чѣмъ она приметъ опредѣленную форму въ гортани орла,-- сравненіе, часто употребляемое въ Св. Писаніи: Іезек. XLIII, 2: "И гласъ Его -- какъ шумъ водъ многихъ". Апокал. 1, 15: "И голосъ Его, какъ шумъ водъ многихъ". Тамъ же XIV, 2: "II услышалъ я голосъ съ неба, какъ шумъ отъ множества водъ".
   22--27. Первоначальное сравненіе продолжается: глухой гулъ многихъ голосовъ, дойдя до гортани орла, превращается въ членораздѣльные и понятные для слуха звуки, какъ въ шейкѣ цитры, подъ вліяніемъ пальцевъ играющаго на ней, или какъ въ отверстіи свирѣли, то закрываемомъ, то открываемомъ пальцами, звуки получаютъ тонъ и модуляцію.
   25--30. "Орелъ также предупреждаетъ здѣсь желаніе Данте узнать имена отдѣльныхъ праведниковъ, составившихъ этотъ символъ имперіи, причемъ все что говорить ему орелъ, поэтъ запечатлѣваетъ, какъ бы записываетъ, въ своемъ сердцѣ". Филалетъ.
   31--33. "Въ тотъ органъ мой", т. е. въ мой глазъ. "По общему мнѣнію, орелъ можетъ смотрѣть на солнце;-- мнѣніе это основывается на особенностяхъ строенія глаза у птицъ, имѣющаго третье, внутреннее вѣко (membrum nictitans), защищающее глазъ отъ солнечныхъ лучей, или, точнѣе, ослабляющее яркость, этихъ лучей, подобно темноцвѣтному стеклу. У большихъ птицъ, напр. у орловъ эта мигательная перепонка особенно замѣтна, почему объ орлахъ и сложилось указанное мнѣніе". Филалетъ.
   34. Для лучшаго уразумѣнія того, какъ праведные распредѣлены въ глазу орла, приводимъ слѣдующій чертежъ:

0x01 graphic

   Данте видитъ здѣсь голову орла не en-face, а въ профиль, подобно тому, какъ изображался императорскій орелъ на римскихъ знаменахъ, поэтому къ нему обращенъ только одинъ глазъ орла, и здѣсь перечисляются души праведныхъ. помѣщенныя лишь въ одномъ глазу. Ломбарди.
   36. Т. е. эти души, которыми блещетъ глазъ орла, суть самыя знаменитыя изъ сонма, составившаго весь образъ.
   37--39. Царь Давидъ, пѣвецъ Св. Духа (il cantor dello Spirito Santo), перенесшій скинію завѣта сперва въ домъ Аминодава, на холмѣ, потомъ въ домъ Оведъ-Эдома Гиттеянина, наконецъ въ Іерусалимъ. Сл. II Сам. (II Царствъ) VI. 1 17; Паралип. XIII, 1--14; XV, 1--XVI, 1.
   40--42. "Здѣсь видитъ онъ" (слова эти и въ подлинникѣ повторяются шесть разъ, ora conosce), т. е. въ какой мѣрѣ его псалмы, собственныя его созданія, возникли въ его сердцѣ по внушенію вѣры его въ Св. Духа, въ такой мѣрѣ вознаграждены дѣла его вѣры. Флейдереръ.
   43--48. Римскій императоръ Траянъ, оказавшій правосудіе вдовѣ, у которой былъ умерщвленъ сынъ. Сл. Чистил. X, 73--93, гдѣ въ примѣчаніи разсказана эта легенда. Ниже, въ ст. 106 и слѣд. этой пѣсни, упоминается, о легендѣ, въ которую вѣрили всѣ современники Данте, будто душа Траяна молитвами папы Григорія Великаго, тронутаго его добрыми и праведными дѣлами, была извлечена изъ ада, куда, какъ душа язычника, она была ввергнута послѣ смерти, и снова вложена въ его тѣло, и что Траянъ въ теченіе этой второй краткой жизни на землѣ сталъ христіаниномъ. Потому здѣсь и сказано, что Траянъ знаетъ по собственному опыту, сколь горька и мучительна "та жизнь" (въ Аду, ст. 47) и сколь сладостна "эта", т. е. райская.
   49--51. Благочестивый царь іудейскій Езекія, которому во время болѣзни его возвѣщена была пророкомъ Исаіей близкая кончина, но, вслѣдствіе чистосердечнаго, слезнаго его раскаянія въ грѣхахъ, жизнь продлена потомъ еще на 15 лѣтъ (Сл. II, IV) Царствъ XX, 1--11; II Паралип. XXXII, 24; Исайн. XXXVIII, 1--22.-- "То", т. е. смерть.
   52--54. "Суда утесъ", т. е. твердое рѣшеніе божественной воли: теперь Езекія видитъ, что божественный судъ, снисходя къ молитвамъ людей, если и откладываетъ на завтра то, что назначалось на нынѣшній день, то вслѣдствіе этого не мѣняется судъ его.
   55--57. "Другой", слѣдующій по направленію брови глаза,-- императоръ Константинъ Великій. Согласно съ легендой (Donatio Constantin!), константинъ подарилъ Римъ папѣ изъ благоговѣнія къ Церкви и самъ удалился въ Византію, гдѣ основалъ новую столицу Римской имперіи, названную Константинополемъ, или, говоря словами орла, принялъ и заставилъ символъ имперіи принять имя Грека (si fece greco),T.e. основалъ Греческую имперію. Сл. Ада XIX, 115 и слл.; XXVII 94 и слѣд. Рая VI, 1 и слѣд.-- Намѣреніе при этомъ было доброе, но плоды вышли вредные (Sotto buona intenzion che fe'mal frutto), ибо съ удаленіемъ императора изъ Рима послѣдовало раздѣленіе имперіи, раздробленіе Италіи между многими мелкими властителями и безконечныя войны между ними.-- "O felicem populum, о Ausoniam te gloriosam, si vel numquam infirmator ille imperii tui natusfuisset,vel numquam sua pia intentio ipsum fefellisset!"Данте, De Monar. II, 13.
   58--59. Ѳома А къ и н. рѣшаетъ вопросъ о томъ, можно ли вмѣнять внѣшнему дѣйствію хорошія или дурныя его послѣдствія, въ томъ смыслѣ, что непредвидѣнное послѣдствіе, если оно было случайное или необыкновенное (per ассіdens aut in paucioribus), не можетъ имѣть значенія при оцѣнкѣ этого дѣйствія. Sum. theol. I2, 20, 5.
   60. T. e. отдѣленіемъ власти императорской отъ папской способствовалъ возникновенію партій гибеллиновъ и гвельфовъ, раздоры которыхъ повели къ гражданскимъ войнамъ.
   61--63. Вильгельмъ II, сицилійскій король изъ нормандскаго рода, прозванный Добрымъ (Gulielmus Bonus), родился въ 1152 и умеръ въ 1189. Оставшись послѣ смерти своего отца Вильгельма I Злого 14-лѣтнимъ мальчикомъ, онъ, однако, не взирая на разныя неблагопріятныя обстоятельства, быстро установилъ порядокъ, миръ и правосудіе. Въ продолженіе своего царствованія онъ покровительствовалъ Церкви, употреблялъ несмѣтныя богатства, собранныя отцомъ его, на благочестивыя дѣла, между прочимъ на постройку великолѣпнаго храма въ Монреалѣ въ Сициліи; помогалъ папѣ Александру III противъ императора Фридриха I Барбароссы и выдалъ изъ политическихъ цѣлей тетку свою и наслѣдницу Констанцу (Чистил. III, 113; Рая III, 118; IV, 98) за Генриха Гогенштауфена. Смерть его искренно оплакивали даже во время Данте (слѣдовательно 109 лѣтъ спустя) его подданные, чему содѣйствовала, можетъ быть, и неизвѣстность относительно наслѣдованія престола послѣ его кончины. Филалетъ приводитъ конецъ народной пѣсни, выражающей скорбь о его кончинѣ:
   
   Rex Gulielmus abiit, obiit,
   Rex ille magnificus, pacificus,
   Cuius vita placuit Deo et liominibus,
   Ejus semper spiritus Deo vivat coelitus.
   
   На могилѣ его была простая надпись:
   
   "Hic situs ost bonus rex Gulielmus".
   
   62--63. "Край", т. е. Сицилія. Въ ст. 63 въ подлинникѣ упомянуты Carlo и Federico, т. е. Карлъ II Анжуйскій, хромецъ Іерусалимскій (Чистил. XX, 79 примѣч.; Рая XIX, 127 примѣч.) и Фридрихъ II, сынъ Петра Арагонскаго (Чистил. VII, 119 примѣч.; Рая XIX, 131 примѣч.). Смыслъ: Сицилійцы оплакиваютъ умершаго за его доброту и правосудіе и проливаютъ слезы отъ неправосудія и тиранства живыхъ. "La Sicilia piangeva d'aver perduto Guglielmo; e piangeva aitresi, perché Carlo e Federigo non inorivano mai". Ces.
   67--69. Троянецъ Рифей или Рипей, о которомъ говоритъ Виргилій, Энеиды II, 426, 427:
   
   .... Палъ тожъ и Рифей, справедливѣйшій самый,
   Бывшій средь Тевкровъ одинъ и надежнѣйшій правды блюститель.
   Перев. А. Фета.
   
   Рифей -- личность совершенно неизвѣстная, избранная Данте, можетъ быть, для того, чтобы на основаніи такой высокой похвалы, возданной ему Виргиліемъ, онъ тѣмъ свободнѣе могъ высказать по поводу его глубокомысленную идею, -- именно ту, что благость Господня можетъ спасти и добродѣтельныхъ язычниковъ. Не имѣлъ ли при этомъ Данте въ виду слова Новаго Завѣта, именно Дѣянія Апост. X, 34, 35: "Истинно познай), что Боіъ нелицепріятенъ, но во всякомъ народѣ боящійся Его и поступающій по правдѣ пріятенъ Ему".
   70--72. "Въ безднѣ сей", т. е. въ безднѣ божественной благости. Хотя души праведныхъ гораздо болѣе смертныхъ прозрѣваютъ въ ней, однако нонѣ далеко не видятъ дна всей благости Господней.-- Блаж. Августинъ. Semi. 38, De verb. Dom.: "Attingere aliquantulum mente Deum magna béatitude est; comparehendere autem omnino iinpossibile".
   73--75. Дивное сравненіе! Англійскій писатель Лэндоръ, Pentameron. p. 92, говоритъ: "All the verses that ever were written on the nightingale are scarcely worth the beautiful triad of this divine poet on the lark. In the first of them, do not you see the twinkling of her wings against the sky? As often as I repeat them, my ear is satisfied, my heart (like hers) contented".
   76--78. Эта терцина различно толкуется комментаторами. Буквальный смыслъ: Въ такомъ видѣ находился, какъ мнѣ казалось, символъ оттиска (imprentа) предвѣчной радости (piacere), по желанію которой каждая вещь становится тѣмъ, что она есть. По Филалету, оттискъ вѣчной радости или вѣчнаго благоволенія есть монархія въ идеальномъ смыслѣ Данте,-- монархія дѣлающая все человѣчество наиболѣе подобнымъ Самому Богу и Его наисовершеннѣйшему творенію -- небу. Символъ же монархіи -- орелъ.
   79--81. Смыслъ: мое изумленіе, хотя и не выраженное словами, было такъ очевидно для орла, какъ цвѣтъ различимъ подъ стекломъ; тѣмъ не менѣе я не могъ выждать, пока онъ начнетъ рѣчь ко мнѣ, и у меня невольно вырвался вопросъ: "Что это? Какъ могли язычники Траянъ и Рифей сдѣлаться праведниками?"
   84. Все небо, полное свѣтлыхъ духовъ, радуется, что отвѣтомъ своимъ можетъ удовлетворить желаніе Данте.
   88--90. Т. е. ты вѣришь словамъ моимъ, но еще не понимаешь ихъ. "Это напоминаетъ знаменитыя словаблаи. Августина: "credo ut intelligam". Человѣкъ, можетъ пріобрѣсть милость силою, т. е. силою любви и надежды. Силою молитвъ Григорія, Траянъ былъ возвращенъ къ жизни и увѣровалъ во Христа; Рифей увѣровалъ во Христа грядущаго и былъ спасенъ вѣрой, надеждой и любовью." Скартаццини.
   94--99. "Regnum coelorum", т. е. царствіе небесное. Ср. Матѳ. XI, 12: "Отъ дней же Іоанна Крестителя донынѣ Царство Небесное силою берется, и употребляющіе усиліе восхищаютъ его"; также Луки XVI, 16: "Законъ и пророки до Іоанна: съ сего времени Царствіе Божіе благовѣствуется и всякій усиліемъ входитъ въ него". Данте здѣсь разумѣетъ: царство небесное уступаетъ (cede) любви и надеждѣ человѣческой, которыя побѣждаютъ волю Божію, но не преизбыткомъ своей силы, а тѣмъ, что сама воля Божія хочетъ быть побѣжденною.
   100. "Огнь" (въ подлинникѣ vita, жизнь) "первый" (въ брови), т. е. Траянъ, ст. 43 и слѣд.; пятый -- Рифей, ст. 67--69.
   103--104. "Если, согласно съ ученіемъ Ѳомы Аквинскаго, и для язычниковъ несовершенно закрыта дверь въ спасенью, то все-таки съ непремѣннымъ условіемъ, чтобы и они увѣровали, хотя, какъ было выше сказано, для этого достаточно одной вѣры тайной (fides implicita)." Филалетъ.
   105. Въ подлинникѣ: Quel de'passuri, e quel de' passi piedi. Рифей жилъ до Христа, Траянъ послѣ Христа, слѣдовательно Рифей увѣровалъ въ грядущаго, Траянъ -- въ уже пришедшаго Христа, или, говоря примѣнительно къ тексту, во Христа, долженствовавшаго быть пригвожденнымъ, и во Христа, уже пригвожденнаго ко кресту.
   106. Т. е. императоръ Траянъ. О легендѣ освобожденія Траяна изъ ада, "гдѣ ничего нѣтъ добраго" (ubi nulla est redemptio), см. Чистил. X, 75 и слѣд. Данте воспользовался этой легендой о Траянѣ и папѣ Григоріи для того, чтобы показать, что и язычники могутъ получить спасенье по заслугамъ и заступничеству другихъ праведныхъ. Данте держался этой легенды потому, что она была въ общемъ ходу въ его время, и даже Ѳома Аквинскій не сомнѣвался въ ея истинѣ. См. Sum. Theol. III, suppl. 71, 5.
   107. "Гдѣ ничего нѣтъ добраго"; въ подлинникѣ: u'non si riede Giammai a buon valer -- гдѣ никогда не возвращаются къ доброй волѣ.
   108. "Живыхъ надеждъ" -- чьихъ, комментаторы не согласны; по мнѣнію Бути, здѣсь должно разумѣть надежды Траяна во Христа (но въ аду нѣтъ надеждъ); по другимъ, Оттимо, Ланди но, Бенвенуто Рамбалди, и пр., здѣсь подразумѣвается Григорій, питавшій такую надежду въ милосердіе Божіе, что умолилъ призвать къ жизни Траяна, уже умершаго.
   118. "Другой же духъ", т. е. Рифей.
   119. "Изъ безднъ такого тока", въ подлинникѣ: da si profonda Fontana, источника, т. e. Божьяго милосердія, или Самого Бога (Оттимо), или промысла Божія (Бути), предопредѣляющаго, кому слѣдуетъ быть спасеннымъ и кому осужденнымъ, при чемъ никто не можетъ изслѣдовать причинъ Его, или, придерживаясь метафоры поэта, "первыхъ волнъ", истекающихъ изъ этого бездоннаго источника.
   122. Благодать возблагодать (di grazia in grazia), какъ въ Евангеліи отъ Іоанна I, 16: "И отъ исполненія его мы вси пріяхомъ и благодать возблагодать" (въ русскомъ переводѣ: благодать на благодать).
   126. "Все это вымыселъ нашего автора, какъ можетъ понять каждый мыслящій читатель", говорить Бути.-- "Не безъ умысла называетъ здѣсь поэтъ двухъ язычниковъ, которые не только не были врагами, но даже охранителями Римской имперіи и римскаго права. Каждый правосудный долженъ быть, по Данте, гражданиномъ свѣтскаго и духовнаго Рима, такъ какъ и свѣтскій и духовный Римъ установлены Самимъ Богомъ". Копишъ.
   127--129. Т. е. отъ Вѣры, Надежды и Любви, которыхъ Данте видѣлъ у праваго колеса Колесницы Церкви (Чистил. XXIX, 121 и слѣд.). Эти три добродѣтели замѣнили для Рифея крещеніе задолго до установленія этого таинства. (Отъ разрушенія Трои до явленія Христа считаютъ 1184 г.). Такимъ образомъ поэтъ примѣняетъ къ спасенью этого язычника такъ называемую теорію baptismus poenitentiae, о которомъ Ѳома Акв. говорить: "Adult is subveniri pulest per solum baptismi desiderium". Sum. Theol. III, 68, 3.
   130--132. "О предызбранье Божье!" въ подлинникѣ: О predestinazion,-- о предопредѣленіе.-- Слово "предопредѣленіе" здѣсь не должно смѣшивать съ обычнымъ значеніемъ этого слова, такъ какъ Данте не признаетъ такого предопредѣленія, какъ мы видѣли въ Рая XVII, 40--42.-- Пьетро Данте припоминаетъ выраженіе блаж. Августина, въ его толкованіи на Іоанна: "Quare Deus aliquos praedestinavit, aliquos improbavit, non est dare rationem, nisi quod Deus voluit".-- "Поэтъ здѣсь, очевидно, придерживается этого толкованія блаж. Августина, по которому Богъ по Своей волѣ избираетъ тѣхъ, кого Онъ предназначаетъ къ блаженству, и затѣмъ Своей благостью обращаетъ ихъ къ Себѣ: толкованіе, которое въ сущности мало отличается отъ предопредѣленія, какъ оно понимается вообще". Ноттеръ.
   133--135. Орелъ заканчиваетъ свое слово выводомъ, что предопредѣленіе -- такая пучина, въ которую не можетъ проникнуть взоръ ни одного смертнаго, и на основаніи этого даетъ совѣтъ не судить о будущей судьбѣ души человѣческой. Такимъ же совѣтомъ заканчивается XIII пѣснь Рая. Поэтъ вмѣстѣ съ тѣмъ завершаетъ здѣсь начатое еще въ предыдущей пѣсни разсмотрѣніе вопроса о возможности небеснаго блаженства и для не-христіанъ истинно-христіанскимъ кроткимъ совѣтомъ -- никого не осуждать, такъ какъ никто не знаетъ таинственно-дивныхъ путей Господнихъ, при чемъ, однако жъ, остается въ силѣ, какъ условіе для будущаго блаженства, необходимость вѣры во Христа. О томъ же, что и праведники не могутъ прозрѣть тайны предопредѣленія, см. прим. къ ст. 70--72. Филалетъ.
   139. Символомъ божественнаго царства, т. е. орломъ.
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

   1--12. "Причина, почему именно съ подъемомъ на небо Сатурна красота Беатриче возрастаетъ до такой степени, что Данте не былъ бы въ состояніи вынести ея улыбки, заключается, конечно, въ томъ, что именно въ этомъ небѣ являются ему души созерцателей. Созерцаніе же возноситъ человѣка превыше его собственной (т. е. человѣческой) природы, и потому потребенъ особенный избытокъ божественной благости, чтобы человѣкъ сталъ способнымъ къ созерцанію; кромѣ того, необходимо пройти много ступеней прежде, чѣмъ достигнуть его. Вотъ почему Данте не можетъ теперь вынести этого избытка неземного свѣта: онъ пріобрѣтаетъ способность къ этому лишь послѣ многихъ видѣній и предварительныхъ испытаній (Рая XXIII, 45--46)". Филалетъ.
   6. См. Ада XXX, 2 примѣч. По злобному совѣту Юноны, Семела просила Юпитера явиться ей во всемъ своемъ величіи и была превращена въ пепелъ его молніями и громомъ.
   
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Не вынесло тѣло
   Смертное бури небесъ и сгорѣло въ супружескомъ дарѣ.
   Овидій, III, Превращ. 308, 309; перев. А. Фета.
   
   13. "Къ седьмой звѣздѣ", т. е. на небо Сатурна. Поэтъ прямо не говоритъ здѣсь о быстротѣ подъема съ шестого на седьмое небо: подъемъ совершается незамѣтно для него, погруженнаго въ созерцаніе Беатриче, но и такимъ косвеннымъ путемъ дается вполнѣ ясное указаніе на быстроту этого подъема. Уже не первый разъ въ этой кантикѣ Данте не замѣчаетъ процесса своего поднятія; обычнымъ его признакомъ служитъ возрастаніе красоты улыбающейся ему Беатриче; но теперь Беатриче не улыбается, такъ какъ онъ, подобно Семелѣ, не въ силахъ былъ бы выдержать этой божественной улыбки; не видя же внѣшняго, такъ сказать, проявленія красоты Беатриче, ея улыбки, онъ безъ даннаго ему объясненія и не зналъ бы, что находится уже на Юпитерѣ.
   15--16. "Какъ было выше замѣчено (Рая XVI, 38), планеты, попадая въ сферу сродственныхъ свѣтилъ или созвѣздій, пріобрѣтаютъ усиленное вліяніе, доброе или злое; въ обратномъ случаѣ это вліяніе умѣряется. Въ данную минуту загробнаго странствія Сатурнъ (планета холодная и сухая) находится въ соединеніи съ сухимъ, и) пламеннымъ созвѣздіемъ Льва, умѣряющимъ холодное вліяніе Сатурна, названнаго астрономами maleflcus и принимаемаго ими какъ in for tuna major.
   16--18. T. e. обрати глаза твои, а вмѣстѣ съ ними и умъ свой къ небу. Пусть очи твои станутъ какъ бы зеркаломъ для отраженія предметовъ, которые предстанутъ тебѣ на небѣ Сатурна какъ въ зеркалѣ.
   19-- 24. Смыслъ: кто взвѣситъ, съ одной стороны, блаженство, которое я испытывалъ, взирая на лицо Беатриче, а съ другой -- равносильную ему готовность мою повиноваться ея волѣ, тотъ пойметъ, съ какой радостью я отвелъ по ея приказанію глаза мои отъ ея лица.
   25. "Въ кристаллѣ томъ ", т. е. "въ Сатурнѣ, названномъ такъ потому, что выше (ст. 18) поэтъ называетъ его зеркаломъ; зеркала же часто дѣлались изъ хрусталя; кромѣ того, такой эпитетъ приданъ этому небу, по предполагаемой въ немъ чистотѣ и прозрачности. Сатурнъ, по тогдашнимъ понятіямъ, считался самой удаленной отъ земли планетой, которая, слѣдовательно, объемлетъ собою всѣ прочія планеты". Ноттеръ.
   26--27. Т. е. именемъ бога Сатурна, во дни котораго, по поэтическимъ преданіямъ, царствовалъ золотой вѣкъ и не было на землѣ неправды. Ада XIV, 95--96 и примѣч. Овидія, Превращ. 1, 89--112.
   28--30. Подобно тому, какъ на Марсѣ поэту является крестъ, чѣмъ выражена мысль о восхожденіи духовъ къ Богу при посредствѣ мученичества, какъ на Юпитерѣ духи являются въ видѣ орла, олицетворяя собою символъ имперіи, такъ же точно и здѣсь поэтъ помѣщаетъ золотую лѣстницу для выраженія той мысли, что подъемъ обитающихъ здѣсь духовъ посредствомъ созерцанія есть путь болѣе возвышенный и превыспренный, нежели всѣ прочіе". Оттимо. Сличи Бытія, XXVIII, 12: "Вотъ, лѣстница стоитъ на землѣ, а верхъ ея касается неба; и вотъ, Ангелы Божіи восходятъ и нисходятъ по ней".-- "Златоцвѣтная" (Di color d'oro) -- для выраженія того, что жизнь созерцательная совершеннѣе всякой иной жизни". Бенвенуто Рамбалди.
   34--42. Вся масса духовъ, представившихся поэту въ видѣ сверкающихъ огненныхъ точекъ, остановилась, причемъ каждый духъ занялъ подобающую ему ступень лѣстницы.-- "Въ первый моментъ Данте замѣчаетъ одно лишь, подобное потоку, одновременное сверканіе праведниковъ (ст. 31 и слѣд.). Только теперь онъ начинаетъ явственнѣе различать среди общаго сверканія, среди общаго потока свѣта, пеструю массу безчисленныхъ отдѣльныхъ душъ, взлетающихъ то вверхъ, то внизъ, то въ одну, то въ другую сторону до тѣхъ поръ, пока онѣ не достигаютъ опредѣленной имъ ступени и не останавливаются на ней. Вотъ это-то размѣщеніе духовъ на отдѣльныхъ ступеняхъ лѣстницы Данте и сравниваетъ съ движеніями птичьихъ стай". Флейдереръ.
   43. Это св. Петръ Даміанъ.
   46. "Та", т.-е. Беатриче, всегда указывающая Данте, когда и какъ ему слѣдуетъ говорить.
   50. Т.-е. Бога, видящаго все и всѣхъ.
   54. "Дозволившей" (colei), т.-е. Беатриче. Въ нѣкоторыхъ спискахъ вмѣсто colei стоитъ Colui (дозволившаго), т.-е. Бога.
   55. "О духъ благій" (Vita beata), т.-е. душа, какъ Рая XII, 127; XIV, 6; XX 100; XXV, 29.
   61--63. "На Сатурнѣ находятся тѣ блаженныя души, которыя посвятили себя на землѣ созерцанію, или внутреннему погруженію въ самихъ себя. Беатриче -- символъ богословія вообще и въ особенности высшей ступени богословія -- созерцательной жизни и мистики. Чрезъ это все внутреннее существо религіознаго человѣка, или религіозное созерцаніе, отвлекается отъ всего внѣшняго, человѣкъ въ мысляхъ своихъ живетъ въ единомъ Богѣ. Это-то и выражено здѣсь символически тѣмъ, что Беатриче здѣсь уже не улыбается. Точно такъ и пѣніе несовмѣстимо съ созерцаніемъ". Каннегиссеръ.
   67--72. "Смыслъ этихъ двухъ терцинъ слѣдующій: не большая въ сравненіи съ другими праведниками степень любви, питаемой мною къ Богу и тебѣ, внушила мнѣ приблизиться къ тебѣ; ибо такую же, и даже большую любовь, чѣмъ моя, видишь ты пылающею въ другихъ свѣтахъ; но меня приблизило единственно божественное опредѣленіе, исходящее изъ высочайшей отеческой любви Господней". Филалетъ.
   76--78. "Здѣсь поэтъ снова возвращается къ ученію о предызбраніи Божіемъ, заканчивая въ ст. 94--102 свое о немъ поученіе такими же приблизизительно словами, какъ и въ XX, 130 и слѣд.: -- смыслъ и значеніе которыхъ, очевидно, указываютъ на абсолютную непостижимость, и вмѣстѣ съ тѣмъ на безграничную широту божественной благости при незыблемости свободы воли въ сотворенной твари. Сл. Рая XIX, 33 и XVII, 37 и слѣд." Флейдереръ.-- "Изъ пламенныхъ сихъ горновъ", т.-е. изъ числа окруженныхъ пламенемъ духовъ. "Данте дѣлаетъ этотъ вопросъ, какъ полагаетъ Бенвенуто да Имола. намекая на безполезные и неразрѣшимые вопросы теологовъ о предопредѣленіи. Отсюда ст. 97--102". Каннегиссеръ.
   81. "Какъ быстрый жерновъ" -- come veloce mola, сл. Рая XII, 1--3 примѣч. "Сравненіе съ жерновомъ опять символизируетъ приготовленіе небесной пищи смертному. Кругообразное вращенье душъ обозначаетъ блаженство созерцанія Бога среди круговращающейся вселенной. Еще пророкъ Илія былъ восхищенъ крутящимся вихремъ (per turbinem) къ Богу. IV Цар. II, 11, Рая XX, 97--99". Копишъ.-- " Кругъ и кругообразное движеніе встрѣчаются у Данте вообще часто и служатъ нагляднымъ изображеніемъ, или какъ бы символомъ Божества; отсюда круги и круговыя движенія небесъ, круговая пляска или хороводы праведныхъ въ XI и XII пѣсняхъ Рая, а также настоящее сравненіе съ жерновомъ, одинаковое съ XII, 3; наконецъ изображеніе Самого Бога въ видѣ круга (Рая XXXIII, 116 и 127 и слѣд.)". Каннегиссеръ.
   82. Т.-е. любящая, вполнѣ проникнутая любовью къ Богу душа праведника (Петра Даміани), окруженная свѣтомъ, какъ оболочкою.
   85--90. "Степень блаженства, а вмѣстѣ съ тѣмъ и созерцаніе Божества зависитъ отъ божественной благости. Эта-то благость, какъ свѣтъ горній, проникаетъ въ свѣтлую оболочку праведниковъ и обусловливаетъ яркость ея, чѣмъ и опредѣляется ступень, на которую праведники поднялись". Филалетъ. "Почему тотъ или другой праведникъ предызбирается для того или другого подвига любви относительно братьевъ своихъ, находящихся еще въ жизненной борьбѣ,-- вопросъ этотъ принадлежитъ къ тайнамъ, не вполнѣ раскрытымъ и для самыхъ высшихъ изъ небесныхъ духовъ (сл. Рая XX, 72). Это такія вещи, которыя, по Ѳомѣ Аквин., всецѣло зависятъ отъ воли Господней; такъ какъ все сотворено Имъ изъ ничего, то Его же волею, равнымъ образомъ, одно существо сотворено выше другого". Summa contra gentiles, lib. III, cap. 161.
   89--90. Сл. Рая XIV, 40 и XIX, 49.
   103--105. Отвѣтъ святого положилъ границы пытливости поэта; теперь онъ ограничивается только однимъ вопросомъ: кто и откуда онъ?
   106--108. Здѣсь разумѣются Апеннинскія горы между морями Тирренскимъ и Адріатическимъ. Между этими горами, къ востоку отъ Ареццо, подымается гора Катрія. Она высотою 1700 метровъ надъ уровнемъ моря, и съ вершины ея нерѣдко внизу можно видѣть грозовыя тучи. Гора эта лежитъ недалеко отъ истоковъ рѣки Эзимо между Губбіо и Пергола. На сѣверномъ склонѣ ея, у верховья р. Чезано, стоить знаменитый монастырь или пустынь (ermo) ордена кармелитовъ (Camaldolense) Св. Креста у Авелланскаго источника.-- Тройа, въ своемъ Veltro Allegorico, такъ описываетъ его: "Монастырь построенъ на самой крутой горѣ Умбріи. Катрія, гигантъ Алейниковъ, нависла надъ нимъ и кидаетъ на него такую тѣнь, что въ нѣкоторые мѣсяцы года свѣтъ бываетъ заслоненъ ею. Крутая глухая тропинка ведетъ чрезъ лѣса въ древній пріютъ этихъ гостепріимныхъ пустынниковъ, которые показываютъ комнаты, гдѣ ихъ предки принимали Алигіери. Во многихъ мѣстахъ можно прочесть его, имя начертанное на стѣнахъ; мраморное изображеніе поэта свидѣтельствуетъ, съ какимъ уваженіемъ сохраняется изъ вѣка въ вѣкъ память великаго итальянца въ этомъ тихомъ пріютѣ. Пріоръ Мориконе принималъ его здѣсь въ 1318 г., и лѣтописи Авелланы повѣствуютъ съ гордостью объ этомъ событіи. Но если бы онѣ и молчали, то совершенно достаточно видѣть Катрію и прочитать у Данте описаніе ея, чтобы убѣдиться, что онъ подымался сюда. Здѣсь, съ лѣсистой вершины, смотрѣлъ онъ на свою родину и радовался при мысли о близости къ ней. Сойдя съ горы, онъ восхищался древними обычаями обитателей Авелланы, но показалъ мало снисхожденія къ своимъ хозяевамъ, которые, казалось ему, утратили свои прежнія добродѣтели". Цитата изъ Лонгфелло.-- Амперъ (Voyage Dantesque, p. 265) указываетъ, какъ на особую достопримѣчательность Авелланы, на необыкновенно сильное эхо, явственно повторяющее цѣлую строчку и даже полторы строчки стиховъ. Онъ забавлялся тѣмъ, что заставлялъ утесы, видѣвшіе великаго поэта, когда онъ бродилъ между ихъ вершинами, привѣтствовать его его же словами, обращенными къ Гомеру: "Onorate l'altissimo poeta", Ада IV, 80. Стихъ былъ отчетливо выговоренъ горнымъ голосомъ, казавшимся отдаленнымъ и таинственнымъ голосомъ самого поэта. Монастырь этотъ, по словамъ Бутлера (Житія святыхъ. II, 212), основанъ въ 1000 г. блаженнымъ.Рудольфомъ, товарищемъ Ромуальда (Рая XXII, 49), за 20 лѣтъ до прибытія въ него Петра Даміана.
   111. "Молитвѣ домъ знакомый", въ подлинникѣ: latria (служеніе Богу).
   112. Даміанъ говорилъ уже два раза, ст. 61 и слѣд., 82 и слѣд.
   113. Петръ, церковный дѣятель XI в., извѣстный подъ именемъ Даміана или Даміани, родился между 988 и 1007 г. въ Равеннѣ отъ бѣдныхъ родителей, обремененныхъ большой семьей, и брошенъ ими на произволъ судьбы. Отъ голодной смерти его спасла жена одного священника, пріютившая его у себя (тогда священникамъ еще дозволялись браки). Здѣсь онъ долженъ былъ, подобно папѣ Сиксту V, долгое время пасти свиней, пока его не взялъ къ себѣ его старшій братъ, архидіаконъ равенскій клирикъ Даміанъ, по имени котораго онъ и сталъ называть себя Петромъ Даміаномъ. На тридцатомъ году своей жизни онъ окончательно отрекся отъ міра, постригся въ монахи одного изъ монастырей Умбріи у Авелланскаго источника, гдѣ предался строжайшему аскетизму. Въ 1041 г. онъ дѣлается настоятелемъ этого монастыря. Подготовивъ себя постомъ и умерщвленіемъ плоти, онъ, совмѣстно съ только что народившейся въ то время партіей патаренцевъ, ополчается противъ упадка Церкви, въ лицѣ ея развращенныхъ представителей, въ особенности противъ симоніи. Дѣйствуя въ такомъ направленіи, онъ уже въ 1046 г. открыто заявляетъ себя противникомъ папы Григорія VI, а нѣсколько лѣтъ спустя и Льва IX. Въ общемъ, его проповѣдническая дѣятельность существеннымъ образомъ содѣйствовала будущему осуществленію теократической реформы папы Григорія VII, лично къ нему расположеннаго. Сторонникъ реформы, папа Стефанъ IX, возвелъ Петра Даміана въ 1058 г. въ санъ кардинала, епископа Остіи; независимо отъ сего, на него возлагались многія важныя порученія, напримѣръ онъ ѣздилъ во Франкфуртъ отклонить императора Генриха IV отъ намѣренія формально развестись со своей супругой Бертой, дочерью маркграфа Сузскаго. Все это не мѣшало, однако, Даміану мысленно стремиться въ свой любимый Авеліанскій монастырь, куда онъ, кажется, и вернулся впослѣдствіи. Онъ умеръ 20 февр. 1072 г. въ Фаэнцѣ, возвращаясь изъ Равенны (Сличи Brev. Rom. ad 23 Febr. Campod. 1872.1, p. 622). Витте.
   118--120. "T. e. Катрія прежде славилась пустынножителями и созерцателями, переселившимися затѣмъ на нашу планету (Сатурнъ); теперь же не то: тамъ уже нѣтъ подобныхъ людей, и вскорѣ обнаружится, что Господь не попуститъ такой перемѣны безъ покаянія и наказанія". Оттимо.
   121--123. Эта терцина до сихъ поръ служитъ предметомъ спора между комментаторами. Рѣшеніе спора зависитъ отъ того, какъ правильнѣе читать стихъ 121 подлинника: fui или fu. Изъ 28печатныхъ изданій, сличенныхъ Барловымъ, въ 14 стоитъ fui и въ 11 -- fu. Изъ древнихъ комментаторовъ Оттимо полагаетъ, что здѣсь разумѣются два отдѣльныхъ лица; Бенвенуто и Бути принимаютъ одно лицо. Дѣло въ томъ, что нашъ Петръ Даміани часто смѣшивается съ другимъ Петромъ -- благочестивымъ, пріоромъ монастыря св. Маріи на Портенскомъ полѣ около Равенны, основаннаго имъ въ 1006 г. по обѣту, данному Богоматери во время бури на морѣ. Въ настоящее время монастырь этотъ называется Santa Maria in Porta fuori и находится въ 2 миляхъ отъ Равенны. Смѣшеніе двухъ имена" произошло, повидимому, оттого, что оба монаха ради смиренія всегда подписывались "Петръ грѣшникъ", съ тѣмъ различіемъ, что Петръ Даміанъ писалъ Петръ грѣшникъ монахъ, а Петръ благочестивый -- Петръ грѣшникъ клирикъ.-- Мы въ переводѣ приняли здѣсь двѣ отдѣльныя личности.
   125. "Шляпу", т. е. кардинальскую шапку. По словамъ болландистовъ, ему было болѣе 70 я ѣтъ, когда его возвели въ санъ кардинала въ Остіи (въ 1058 г.).
   126. "Se l'uno cardinal è rio, l'altro che seguita poi è peggiore". Бути.
   127. T. e. Апостолы Петръ и Павелъ; первый названъ былъ Кифа: "Ты, Симонъ, сынъ Іонинъ, ты наречешься Кифа, что значить: камень (Петръ)". Іоанна, I, 42; I Кор. III, 22: IX, 5; Гал. II, 9. "Сосудъ избранья" -- Апостолъ Павелъ (сличи Ада II, 28), Дѣян. Апост. IX, 15.
   129. Сличи Лук. X, 7: "Въ домѣ же тамъ оставайтесь, ѣшьте и пейте, что есть у нихъ"; I Коринѳ. X, 27: "Все, предлагаемое вамъ, ѣшьте".
   130--131. Жесточайшая иронія, вложенная весьма кстати въ уста такого обличителя кардиналовъ, какимъ былъ Петръ Даміанъ.
   135. "По-истинѣ велико долготерпѣніе Божіе". Бути. "Богъ, желая показать гнѣвъ и явить могущество Свое, съ великимъ долготерпѣніемъ щадилъ сосуды гнѣва, готовые къ погибели". Къ Римлян. IX, 22.
   140. "Громкій вопль". Данте слышитъ этотъ гласъ, но не можетъ понять словъ. Значеніе этихъ словъ объяснитъ ему Беатриче въ слѣдующей пѣсни.
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.

   1. "Подавленъ ужасомъ" -- oppresso di stupore, подражаніе Боэцію, Philos. Cons. I, p. 2: "Sed te ut video stupor oppressit".
   2--6. Подобное же сравненіе въ Чистил. XXX, 43 и слѣд.
   7--9. Ты на небѣ, слѣдовательно чего же ты страшишься? Вопль, который ты слышишь здѣсь, есть вопль священной ревности (da btion zelo), призывъ къ устраненію недостойныхъ злоупотребленій. "Se tu hai а mente questc tre cose: cioè, che tu же'in cielo e ch'elli è tutto santo, e che ciô che ci si la viene da buono amore e desiderio, come terni о ti meravigli tu?" Бути.
   10--12. Сличи Рая XXI, 4 и слѣд.; 58 и слѣд.
   13--15. "Скорое мщенье" въ подлинникѣ: la vendetta. Che tu vedrai innanzi che tu muoi, т. e. мщенье, которое ты увидишь совершившимся еще до твоей смерти. Въ этомъ воплѣ заключался призывъ къ наказанію недостойныхъ прелатовъ его времени, наказанію, долженствовавшему исходить отъ могущественнаго реформатора гибеллиновъ еще при жизни Данте; по Витте и Поттеру, подъ этимъ наказаніемъ слѣдуетъ разумѣть плѣненіе папы Бонифація VIII (Чистил. XX, 86), или униженіе папскаго достоинства, вслѣдствіе переселенія въ Авиньонъ (Чистил. XXXII, 151 и слѣд.).
   16. "Мечъ" -- выраженіе чисто библейское, gladius Domini, cимволъ Божьяго правосудія. Кара божественнаго суда всегда наступаетъ своевременно; только намъ, желающимъ или боящимся ея наступленія, она кажется или слишкомъ медленной, или, наоборотъ, очень поспѣшною. "Справедливы нѣмецкая и французская пословицы: Gottes Mühlen mahlen langsam, aber sicher mahlen sie -- Dieu labeure en peu d'heure". Витте.
   23 -- 24. Въ подлинникѣ: cento sperule -- сто малыхъ сферъ; сто -- вмѣсто "много" -- душъ другихъ созерцателей, окруженныхь лучами свѣта. Красота ихъ возрастаетъ отъ взаимнаго отраженія ихъ лучей. "Figura Dante con tale invenzione che que' santi contemplativi s'informassero а vicenda, e facessero profitto del mutui consigli e soccorsi, come abbiamo per certo dalle loro vite". Бенвенуто Рамбалди.
   28. "Тѣхъ жемчужинъ", т. е. душъ праведниковъ. Выше Данте назвалъ жемчужиною луну, Рая II, 34, и планету Меркурій, Рая VI, 127. Въ Рая XX, 16 онъ называетъ души праведниковъ драгоцѣнными камнями; здѣсь онѣ представляются ему въ видѣ нити жемчуговъ, между которыми самый большой и драгоцѣнный перлъ есть св. Бенедиктъ, вступающій теперь въ бесѣду съ поэтомъ, предупреждая тѣмъ его желаніе узнать, кто этотъ духъ.
   31 -- 36. Т. е. ты бы давно заговорилъ съ нами, если бы зналъ, какая любовь живетъ въ насъ; теперь я отвѣчу на твой вопросъ прежде, чѣмъ ты мнѣ предложишь его, чтобы не задерживать тебя на твоемъ пути, возносящемъ тебя къ Богу.
   37 -- 42. Говорящій духъ есть св. Бенедиктъ, основатель знаменитаго ордена бенедиктинцевъ. Онъ родился въ Нурсіи (Нурціи), въ 480 г. Возмущенный безнравственностью своихъ товарищей, онъ еще юношей покинулъ Римъ, гдѣ занимался науками, и удалился въ пустыню близъ Субіако. Здѣсь онъ велъ жизнь отшельника и предавался благочестивымъ размышленіямъ. Когда слава о его благочестіи распространилась, монахи пещернаго Виковарскаго монастыря избрали его своимъ настоятелемъ, но онъ недолго пробылъ съ ними, такъ какъ его строгія требованія не понравились монахамъ, и снова вернулся въ свою пустыню, гдѣ образовалъ нѣсколько монашескихъ общинъ. Когда идея монастырской реформы окончательно сложилась въ его умѣ, онъ основалъ (въ 529 г.) близъ Неаполя новый, столь знаменитый впослѣдствіи, монастырь Монте Кассино, гдѣ и скончался 21-го марта 513 г. Въ той мѣстности, гдѣ св. Бенедиктъ основалъ свой монастырь, народъ коснѣлъ еще въ язычествѣ; на высокой горѣ надъ городомъ Кассино (San Germano), среди священной рощи возвышался весьма почитаемый язычниками храмъ Аполлона и, подобно тому, какъ Бонифацій срубилъ дубъ Бодана, Бенедиктъ уничтожилъ эту рощу и языческій храмъ. Уставъ новаго монастыря, не требуя особенно аскетическихъ правилъ жизни, предписывалъ членамъ ордена, наравнѣ съ подвигами благочестія, также физическій трудъ преимущественно но обработкѣ земли и обученіе юношества, и это, во времена грубѣйшаго невѣжества среднихъ вѣковъ, сдѣлало св. Бенедикта хранителемъ цивилизаціи и въ значительной степени содѣйствовало распространенію его монастырской реформы.
   42. "Свѣтъ истины" евангельской. "Познаете истину и истина сдѣлаетъ васъ свободными". Іоан. VIII, 32. "Смотрите, какую любовь далъ намъ Отецъ, чтобы называться и быть дѣтьми Божіими". I Іоан. III, 1.
   43--45. Довольно точный переводъ Григорія Великаго: "Et commorantein circumquaque multitudinem praedicatione continua ad fidem vocabat". Greg. Magn. Dial. II, 2. Поклоненіе Аполлону, богу (солнца), воздѣйствіе котораго сказывалось очевиднѣе, нежели вліяніе всѣхъ прочихъ боговъ, было труднѣе всего искоренить въ народѣ, почему это почитаніе и продолжалось нѣсколько вѣковъ послѣ пришествія Христа.
   46--48. "Теологовъ", въ подлинникѣ: contemplanti Uomini -- людей созерцательныхъ.-- "Во всѣхъ огняхъ", т. е. въ тѣхъ праведникахъ, кои находятся при св. Бенедиктѣ.-- "Пылавшихъ безъ измѣны Огнемъ". "Воспламенилось сердце мое во мнѣ; въ мысляхъ моихъ возгорѣлся огонь". Псалм. XXXVIII, 4.-- "Цвѣтъ", т. е. рѣчи, и "плодъ" -- дѣла.
   49. "Ромуальдъ", знаменитый основатель ордена кармелитовъ или камальдулійцевъ, родился въ 950 г. и происходилъ изъ дворянской фамиліи въ Равеннѣ. Убійство родственника, совершенное въ его присутствіи отцомъ, ужаснуло его, и онъ удалился на нѣкоторое время для покаянія въ монастырь св. Аполлинарія in Classe di fuori. Съ этого времени онъ начинаетъ строгую жизнь отшельника, много странствуетъ и всѣхъ призываетъ къ покаянію и миру. То время, на исходѣ перваго тысячелѣтія христіанской эры, полное ожиданій второго пришествія Спасителя, какъ нельзя болѣе благопріятствовали успѣшности подобныхъ проповѣдей. Слава Ромуальда была настолько велика, что самъ императоръ Оттонъ въ 1000 г. посѣтилъ его въ бенедиктинскомъ монастырѣ Classe, гдѣ онъ былъ аббатомъ, при чемъ вынесъ изъ свиданія съ нимъ громадное впечатлѣніе, о чемъ свидѣтельствуетъ до сихъ поръ доска, повѣствующая о тяжкомъ искусѣ, какому подвергся этотъ императоръ подъ вліяніемъ проповѣдей Ромуальда. Въ 1018 г. Ромуальдъ основалъ близъ Ареццо на Пеннскихъ Апеннинахъ, между Казентиной и Романьей, монастырь отшельниковъ, названный Камальдоли по имени нѣкоего Мальдула, подарившаго землю для монастыря (Campuni Malduli: поле Мальдула, отсюда -- Камальдоли). Здѣсь, какъ разсказываютъ, онъ видѣлъ во снѣ лѣстницу, ведшую на небо и сверху донизу занятую множествомъ монаховъ въ бѣлыхъ одѣяніяхъ (странно, что упомянутый выше, Рая XXI, 121, Петръ Даміанъ, его современникъ и біографъ, ни слова не говоритъ объ этомъ видѣніи). Этотъ монастырь сдѣлался очень важнымъ пунктомъ клюнійскаго движенія и, несмотря на строгости его устава, вскорѣ по его образцу основалось множество подобныхъ же монастырей, подъ тѣмъ же именемъ Камальдоли, преимущественно въ самыхъ живописныхъ мѣстностяхъ. Ромуальдъ умеръ въ 1027 г. въ Валь-ди-Кастро. См. Вгеу. Roman, ad 7 Febr. (I, 615).
   "Макарій". Въ исторіи церкви подъ этимъ именемъ извѣстны два лица: Макарій Великій или Египетскій, прозванный за кротость и смиреніе отрокомъ-старцемъ (Παιδαριογέρων), ученикъ св. Антонія; онъ родился въ 301 г., на 30 году жизни удалился въ глубь великой пустыни Ливійской, гдѣ и прожилъ 60 лѣтъ строго аскетической жизнью; умеръ въ 391 г.; другой Макарій, Александрійскій, иначе городской (πολιτικός), прозванный такъ по мѣсту своего рожденія, городу Александріи: годъ его рожденія въ точности неизвѣстенъ; онъ подвизался въ аскетической жизни въ Нитрійской пустынѣ. Трудно рѣшить, о которомъ изъ этихъ двухъ Макаріевъ говоритъ Данте. Витте разумѣетъ перваго, Каннегиссеръ -- второго, по Филалету, поэтъ не дѣлаетъ здѣсь точнаго различія.
   49--50. "Сочлены семьи моей", т. е. мои собратья бенедиктинцы, созерцатели, не покидавшіе никогда стѣнъ своего монастыря, при чемъ Бенвенуто Рамбалди прибавляетъ: "Come il pesce inuore fuori dell'acqua, cosi muore alla santità il monaco fuori della colla".
   55--57. Сердце поэта расширяется подъ дѣйствіемъ лучей небесной любви, подобно тому, какъ лепестки розы развертываются подъ лучами солнца. "E conviensi aprire l'uomo quasi combina rosa che più chiusa stare non puo, e l'odore ch'è dentro generate spandere". Convivio. VI, 27.
   59--60. Блескъ, окружающій праведниковъ, какъ было уже разъяснено въ нѣсколькихъ мѣстахъ, есть только оболочка души -- отблескъ радости, ими ощущаемой. Данте желаетъ видѣть ликъ св. Бенедикта безъ этой оболочки. Сцена эта напоминаетъ описанную у Моисея, Исходъ XXXIII, 18 и слѣд.: "(Моисей) сказалъ: покажи мнѣ славу Твою. И сказалъ (Господъ Монсею): лица Моего не можно тебѣ увидѣть, потому что человѣкъ не можетъ увидѣть Меня и остаться въ живыхъ".-- "Слѣдуетъ вообще замѣтить, что небу Сатурна Данте посвящаетъ только одну пѣснь: Беатриче здѣсь не услаждаетъ поэта улыбкою; праведники -- своимъ пѣніемъ; возникающее въ немъ сомнѣніе не разрѣшается; вопль приводитъ его въ ужасъ, выраженное имъ желаніе не удовлетворяется. Можно бы сказать, что въ этомъ небѣ болѣе, чѣмъ въ какомъ-либо другомъ, онъ испытываетъ на себѣ различіе между безсмертными праведниками и имъ, еще смертнымъ. Почему?-- кто скажетъ?" Скартаццини.
   62. "Въ послѣдней сферѣ", т. е. въ эмпиреѣ, составляющемъ дѣйствительное мѣстопребываніе всѣхъ святыхъ; теперь же праведники являются ему въ различныхъ планетахъ для того лишь, чтобы нагляднѣе показать степени ихъ блаженства (Рая IV, 28--18). Дѣйствительно, Данте видитъ потомъ св. Франциска въ эмпиреѣ (Рая XXXII, 35).-- "И я, и ты", т. е. исполнится какъ твое желаніе увидѣть меня, такъ и мое -- открыть тебѣ мое лицо.
   65--67. Эмпирей вѣчно неподвиженъ, въ немъ нѣтъ никакого желанія, побуждающаго другія небеса къ вращенью; онъ внѣ всякаго пространства, не заключенъ въ пространствѣ, какъ прочія девять сфера", а потому не имѣетъ полюсовъ и всѣ части въ немъ остаются вѣчно на томъ мѣстѣ, на которомъ были (È ogni parte là dove sempr'его).
   68. "Лѣстница", описанная Рая XXI, 28 и слѣд. "Эта лѣстница (не безъ намека, можетъ быть, на лѣстницу въ видѣніи Ромуальда, смотри примѣчаніе 49) во всякомъ случаѣ символъ созерцанія, возводящаго человѣка еще на землѣ какъ бы до созерцанія Бога. Недаромъ же въ позднѣйшее время называли наставленія къ духовной монашеской жизни scala coeli". Филалетъ.
   70--72. Въ Бытія XXVIII, 12: "II увидѣлъ во снѣ: вотъ лѣстница стоить на землѣ, а верхъ ея касается неба; и вотъ, Ангелы Божіи восходятъ и нисходятъ по ней".
   74--75. "Мой Уставъ", Regula Benedicti въ Gallandi bibl. Patr. P. XI, 298 и слѣд. Иронія: уставъ мой переписываютъ не для того, чтобы слѣдовать его предписаніямъ, а такъ, для перевода бумаги. Стихи эти очевидно, намекаютъ на упадокъ просвѣтительной дѣятельности бенедиктинцевъ, вслѣдствіе неразумной переписки всякихъ рукописей безъ надлежащаго выбора". Флейдереръ. "По этому поводу Бенвенуто Рамбалди разсказываетъ о посѣщеніи Боккаччіо библіотеки въ Монте Кассино, которую онъ нашелъ въ страшномъ безпорядкѣ и запустѣніи; двери и окна были настежь на нихъ росла трава, пыль покрывала толстыми слоями книги, грудами сваленныя на полу и на полкахъ, испачканныя, разодранныя, съ вырванными страницами, съ обрѣзанными и залитыми чернилами полями. На вопросъ Боккаччіо, почему книги находятся въ такомъ небреженіи, одинъ изъ монаховъ отвѣчалъ: Alcuni miei fratelli per bisogno hanno tagliati quinterni, e format i psalteri da vendere ai ragazzi, servendosi de'margini per far brevi pei divoti". Скартаццини.
   76. "Дома" Мой домомъ молитвы наречется; а вы сдѣлали его вертепомъ разбойниковъ". Матѳ. XXI, 13.-- "Не содѣлался ли вертепомъ разбойниковъ въ глазахъ вашихъ домъ сей, надъ которымъ наречено имя мое". Іерем. VII, 11.
   77--78. "Слово капишоны" (cocolle) употреблено здѣсь вмѣсто "монахи"; капишоны и монашескія рясы служатъ теперь отличительнымъ признакомъ не благочестивыхъ монаховъ, а разбойниковъ. Ученіе, которымъ они проникнуты, не благое ученіе, а зловредное, испорченное, какъ гнилая мука: "Одежда бенедиктинцевъ была бѣлаго цвѣта, поэтому сравненіе ихъ капишоновъ съ кулями муки здѣсь особенно мѣтко. Какъ изъ плохой муки выходитъ плохой хлѣбъ, такъ же точно изъ злой воли монаховъ рождаются злыя дѣла". Бути.
   79 -- 81. Смыслъ: не столько противена" Богу грѣхъ лихоимства (usina), колько противна Ему жизнь новѣйшихъ монаховъ. Оттимо.-- Папа Александръ III въ одномъ изъ своихъ декретовъ: "Quod monachi, abbates et priores accipiunt, gravius est usura".
   80. Здѣсь слово "плодъ" означаетъ: стяжанье, сребролюбіе и алчность.
   82--84. Смыслъ: въ прежнія времена все, что пріобрѣтала Церковь посредствомъ десятины, віеладовъ, завѣщаній благотворителей и т. д., какъ и надлежало, преимущественно обращалось въ пользу бѣдныхъ, просящихъ именемъ Бога (Рая XII, 93 и слѣд.), теперь же всѣ пріобрѣтенныя богатства употребляются на содержаніе не только самихъ себя, но и своихъ близкихъ родственниковъ, наложницъ, дѣтей отъ нихъ.
   85. "Столь дряблой" (tanto blanda), т. е. столь склонной къ земнымъ наслажденіямъ. "Здѣсь поэтъ разумѣетъ почти повсемѣстное и быстрое паденіе монастырей. Вліяніе учредителя (св. Бенедикта) не продлится такъ долго, сколько потребуется времени, чтобы молодой дубокъ сталъ деревомъ и принесъ свой плодъ". Штрекфусъ.
   88. Апостолъ Петръ; намекъ на слова Дѣян. Апост. III, 6: "Серебра и золота нѣтъ у меня".
   91--93. Т. е. если ты сравнишь благочестивое начало этихъ учрежденій съ перерожденіемъ нынѣшнихъ его членовъ, то ты подумаешь, что день смѣнился ночью. "Стало чернымъ, что бывало бѣло" -- опять намекъ на бѣлую одежду бенедиктинцевъ.
   94--95. Іорданъ и море (Чермное), см. Исходъ XIV и Іисуса Нав. III. "Теченіе Іордана пошло теперь назадъ, т. е. потокъ святой земли, потокъ Церкви, принялъ обратное теченіе, но помощь противъ этого зла можетъ придти и безъ чуда". Копишъ.
   99. "Какъ вихрь", въ подлинникѣ: cometurbo.
   100--102. "Быстрота, съ которой Данте здѣсь возносится вверхъ, обусловливается уже неоднократно упомянутымъ закономъ, въ силу котораго, чѣмъ выше человѣкъ подымается на пути къ совершенству, тѣмъ легче становится ему дальнѣйшій подъемъ". Филалетъ. Поэтъ вступаетъ теперь въ восьмой кругъ неба, въ кругъ неподвижныхъ звѣздъ, и притомъ въ то мѣсто его, гдѣ находится знакъ Близнецовъ, слѣдующій за Тельцомъ въ ряду небесныхъ знаковъ.
   103--105. "Одного знака, даннаго Беатриче, было уже достаточно, чтобы устремить поэта къ высшему полету -- такъ сила божественной мудрости превозмогла въ немъ тѣлесную его природу! На землѣ, подъ вліяніемъ нашихъ чувствъ, такой полетъ невозможенъ, потому что хотя человѣка и подъемлетъ въ вышину нѣчто болѣе возвышенное, однако жъ тяжесть его естества вскорѣ опять низвергаетъ его на землю". Штрекфуссъ.
   106. Воззваніе къ читателю для возбужденія большаго въ немъ вниманія, что поэтъ дѣлаетъ пять разъ въ Адѣ (VIII, 94; XVI, 128; XX, 19; XXV, 46; XXXIV, 23), семь разъ въ Чистилищѣ (VIII, 19; IX, 70; X, 106; XVII, 1; XXIX, 98; XXXI, 124; XXXIII, 136), и четыре раза въ Раю, именно здѣсь и въ V, 109; X, 7 и 22. Это четвертое воззваніе -- послѣднее въ его поэмѣ.
   107. "Тріумфъ", т. е. райское блаженство. "Тріумфъ есть радость побѣды надъ врагами, и потому слава райская можетъ поистинѣ назваться тріумфомъ, ибо праведники торжествуютъ побѣду надъ діаволомъ, надъ міромъ и тѣломъ". Бути.
   109. Весьма простое и оригинальное сравненіе быстроты подъема! Въ подлинникѣ: Tu non avresti in tanto tratto e messo Nel liioco il dito -- ты бы не такъ быстро извлекъ изъ огня и ввелъ въ него персть свой.
   110. Въ созвѣздіе Близнецовъ, слѣдующее въ зодіакѣ непосредственно за знакомъ Тельца.
   111. "Путь успѣшный";переводчикъ употребилъ здѣсь библейское выраженіе: "и путь его будетъ благоуспѣшенъ". Исаія XLVI1I, 15.
   112. "О слава звѣздъ!"; въ подлинникѣ: О gloriose stelle, -- воспоминая, что онъ родился подъ этимъ созвѣздіемъ, и зная, какое благотворное вліяніе оно имѣло на его геній, Данте взываетъ здѣсь къ этому созвѣздію, прося подать ему особенную силу для изображенія послѣдней, наитруднѣйшей части его "Священной Поэмы" (Poema sacro). Это мѣсто весьма важно для приблизительнаго опредѣленія дня, въ который родился Данте (см. ниже, примѣч. 117).
   116. "Отецъ всей жизни", т. е. солнце. "Homo hominem generat et sol", Аристотель, по цитатѣ Post. Cass., Даніелло и др. Ср. еще Convivio III, 12.
   117. На основаніи этого мѣста опредѣляется, какъ мы сказали, день рожденія Данте. Но общему мнѣнію, онъ родился 14-го мая 1265 г., почему и 600-лѣтніи юбилей его въ 1865 г. праздновался именно 14-го мая. Солнце вступило въ 1265 въ знакъ Близнецовъ 18-гомая и оставило его 18-го іюня; слѣдовательно, день его рожденія, когда, по его словамъ, солнце стояло въ знакѣ Близнецовъ, не могъ быть 14-го мая, какъ признано офиціально для юбилея. Витте. Сл. Франческо Лабруцци: Quande nacque Dante Alig. въ Propugnatore di Bologna T. X. P. И, p. 6 и слѣд., также Скартаццини. Abhandlungen über D. А.I. p. 54--97; его же Dante in Germania, P. I, Mil. 1881. p. 298 и др.; Витте, Dante-Forschungen.
   119. "Въ тотъ кругъ", т. е. въ звѣздное небо, вмѣстѣ съ которымъ вы вращаетесь. "Поэтъ благодаритъ Бога, что ему назначено вознестись въ высшее небо именно черезъ то созвѣздіе, подъ благотворнымъ вліяніемъ котораго онъ родился. Старинные комментаторы, Ландино, Анонимо Фіор. и др., обвиняли поэта въ идолопоклонствѣ за это воззваніе не къ Богу, а къ своему созвѣздію, забывая, что Данте поэтъ и что въ этихъ стихахъ заключается поэзія истинная, высокая (sublime)". Скартаццини.
   122. "Трудный шагъ", въ подлинникѣ.: al passo forte, т. е. въ высшее небо, въ эмпирей.
   124. "Къ предѣлу крайнихъ благъ", въ подлинникѣ: all ultima salute -- къ эмпирею, послѣднему изъ небесъ, къ наивысшему мѣсту спасенія, къ Богу; по-библейскому выраженію: "Господь -- спасеніе мое". Псал. XXVI, I, повторенному во многихъ мѣстахъ Св. Писанія. Данте проситъ созвѣздіе Близнецовъ даровать ему силу; Беатриче теперь говоритъ ему, что онъ уже надѣленъ этой силой.
   129. "Вмалѣ", въ короткое время, слово церковно-славянское.
   130--131. "Служите Господу съ веселіемъ; идите предъ лице Его съ восклицаніемъ". Псал. ХСІХ, 2.
   132. "Круглый сей эѳиръ" (questo etera rondo), т. е. это шаровидное небо. "Въ этомъ приглашеніи Беатриче взглянуть на землю заключается тотъ смыслъ, что теперь поэтъ долженъ отрѣшиться отъ всего земного и кинуть на землю прощальный взглядъ". Каннегиссеръ.
   133. "Семь сферъ", т. е. семь пройденныхъ небесъ.
   137--138. Ср. Цицерона, Somn. Scip. 6: "Si tibi parva (sedes hominum) ut est udetur, haec caelestia semper spectato, illahumana contemnito".-- "О горнемъ помышляйте, а не о земномъ". Колос. III, 2.
   139. Латона, мать Аполлона (солнца) и Діаны (луны); (Чистил. XX, 131, примѣч. Рая X, 67 и примѣч.); слѣдовательно, дщерь Латоны есть мѣсяцъ, называемый на землѣ Луною, на небѣ Діаной и въ подземномъ царствѣ Прозерпиной.
   140--141. Почему Данте видитъ теперь Луну безъ пятенъ, о которыхъ такъ много было говорено Рая II, 49--105,-- этого поэтъ намъ не объясняетъ. Оттимо предполагаетъ, что Данте представляются теперь всѣ вещи въ ихъ истинномъ образѣ; но это едва ли такъ, ибо, по объясненію въ Рая II, 19 и слѣд., пятна на лунѣ зависятъ отъ формальнаго принципа. "Всего проще это объясняется предположеніемъ: не было ли Данте извѣстно, что мѣсяцъ всегда показываетъ намъ лишь одну сторону своей поверхности: тогда стало бы понятно, что пятна, видимыя съ земли, для зрителя сверху не будутъ видны". Филалетъ.
   142--143. T. e. солнце, отцомъ котораго быль Гиперіонъ, сынъ Урана и Земли. Сличи Овидія, Превращ. IV, 192 и 241:
   
   . . . . . . . . . . . . . . Къ чему жъ, Гиперіона чадо,
   Служатъ тебѣ красота и цвѣтъ и лучистыя очи?
   
   и:
   
   Раскрываетъ лучами его Гиперіона чадо...
   Перев. А. Фета.
   
   "Дайте выноситъ теперь блескъ его: такъ возвысило его божественное ученіе". Копишъ.
   143--144. "Майя, одна изъ плеядъ, дочь Атласа и мать Меркурія. Овидія Превращ. I, 669 и слѣд. "Діона" -- мать Венеры (Рая VIII, 7 и примѣч.). Подобно Овидію, Данте называетъ здѣсь Майю и Діону вмѣсто Меркурія и Венеры. Эти двѣ планеты вращаются вокругъ солнца. "Что побуждающая къ дѣятельности планета Меркурій и возбуждающая любовь Венера такъ близко вращаются отъ Солнца познанія -- указываетъ на то, что наша дѣятельность и наша любовь должны быть ведомы небесной мудростью". Копишъ.
   145--146. "Юпитеръ, другъ закона", въ подлинникѣ: il temperar di Giove, вращается между мирнымъ Сатурномъ (отцомъ) и воинственнымъ Марсомъ (сыномъ Солнца). "Такимъ образомъ на небѣ обуздываются дѣятельность и любовь мудростью, борьба и миръ -- правосудіемъ". Копишъ.-- "Giove innove tradue cioli repugnanti alla sua buona temperanza, siccome quelle di Marte, e quello di Saturno. Onde Tolommeo dice, che Giove è Stella di temperata complessione. in mezzo della freddura di Saturno, e del calore di Marte". Convivio II, 14. Сличи Рая XVIII, 68.
   151. "Площадка", въ подлинникѣ: L'aiuola, собственно токъ, на которомъ молотятъ, что въ переносномъ смыслѣ означаетъ здѣсь поверхность обитаемой земной гемисферы, ничтожной по сравненію съ необъятнымъ небомъ, -- малая точка, изъ-за которой мы споримъ: "punctum est in quo bellatis", по словамъ Сенеки, названная Данте въ его De Monar. III, 16, также areola.
   153. "Быстрота подъема (ст. 100 и слѣд.), гордый взглядъ на семь пройденныхъ круговъ и горькая улыбка при видѣ маленькой земли (ст. 133--135),-- все это признаки внутренняго развитія и небесной зрѣлости", которую съ каждой минутой все болѣе пріобрѣтаетъ душа Данте и которая въ слѣдующей пѣсни окончательно завершается. Флейдереръ.
   154. Т. е. къ Беатриче, чтобы вопросить ее.
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

   "Относительно XXIII пѣсни, одной изъ прекраснѣйшихъ и богатѣйшихъ въ поэтическомъ отношеніи, слѣдуетъ замѣтить, что эта пѣснь составляетъ собственно соединительный пунктъ во внутреннемъ, вообще весьма несложномъ, построеніи Рая. Въ III части Божественной Комедіи изображается развитіе полнаго индивидуальнаго блаженства въ душѣ поэта (слѣдовательно, вообще въ человѣческой душѣ), при томъ въ двухъ отношеніяхъ: со стороны познанія Бога и со стороны созерцанія Его. Послѣ того, какъ Данте совершилъ странствованіе по семи планетамъ (въ общей ихъ сложности онѣ представляютъ сумму всего богопознанія со всѣхъ сторонъ и со всѣхъ точекъ зрѣнія), послѣ всеобъемлющаго обозрѣнія ихъ и земли подъ ними, онъ возводится теперь на вершину познанія. Теперь онъ зритъ уже Самого Христа (ст. 28 и слѣд.), зритъ Беатриче такою, какова она есть, въ полномъ развитіи ея красоты (ст. 46--48); духъ его, такъ сказать, выходить изъ бренной оболочки, возносится надъ его физической природой, все ближе устремляясь къ Богу (ст. 43--15). То, что совершается въ XXIII--XXIX пѣсняхъ включительно, есть какъ бы анализъ столь далеко подвинутаго внутренняго его развитія (XXIV, 37, 45, 58 и слѣд.): Петръ, Іаковъ и Іоаннъ подвергаютъ Данте испытанію въ вѣрѣ, надеждѣ и любви (излагается рядъ поученій, завершаясь въ XXVIII и XXIX пѣсняхъ послѣднею бесѣдой объ ангелахъ), и тѣмъ увѣковѣчиваютъ зрѣлость его познанія.-- Пройдя указанный путь, Данте становится наконецъ достойнымъ созерцать Бога, къ престолу Котораго онъ подходить въ 3-мъ отдѣленіи Рая (XXX--XXXIII пѣсни)". Флейдереръ.
   1--9. "Одно изъ великолѣпнѣйшихъ сравненій во всей поэмѣ какъ по нѣжности выраженнаго въ немъ чувства, такъ и по сладкозвучности стиха (въ подлинникѣ), равно и по неподражаемой простотѣ картины". Скартаццини.
   5. "Ineo quod amatur, aut non laboratur, aut labor amatur". Блаж. Август. De Bon. Vid. 22.
   11--12. T. e. въ ту сторону, гдѣ солнце стоить на полднѣ: въ это время тѣни отъ предметовъ не такъ быстро удлиняются, какъ это бываетъ утромъ и вечеромъ, поэтому и кажется, будто солнце медленнѣе движется. Сличи Чистил. XXXIII, 103 и слѣд.
   15. Уже одно ожиданіе, полное надеждъ, есть блаженство. "Здѣсь исходной точкой для сравненія служитъ, съ одной стороны, терпѣливое ожиданіе, а съ другой -- пламенное желаніе, спокойное пребываніе въ настоящемъ и стремленіе къ будущему". Флейдереръ.
   16. Въ подлинникѣ: Ma poco fu tra uno ed altro quando, Del mio at tender, dico, e del vedere, это значитъ: но промежутокъ между двумя моментами, т. с. межъ моимъ ожиданіемъ и моимъ видѣніемъ, былъ невеликъ.
   19--21. "Всѣ добродѣтели на землѣ -- плоды божественной благости, изливающейся къ намъ, по воззрѣнію Данте и его современниковъ, чрезъ круги небесныхъ сферъ. Такимъ образомъ въ тріумфѣ или тріумфальномъ шествіи Христа,-- тріумфѣ, въ которомъ за Нимъ слѣдуютъ всѣ достигшіе чрезъ Него небеснаго блаженства, преимущественно же апостолы и ближайшіе Его ученики,-- являются намъ соединенными вкупѣ всѣ плоды божественной благости". Филалетъ.-- "Здѣсь легко уразумѣть основную идею всего строя міра и рая, именно ту, что всѣ силы, всѣ благости и всѣ плоды благости изливаются свыше въ нижнія отдѣльныя сферы, поэтому вверху всѣ они собраны у своего источника и видимы какъ бы in mice, вмѣстѣ съ тѣмъ увѣнчаны полной наградой и блаженствомъ (ст. 130 и слѣд.). Такимъ образомъ являются здѣсь во Христѣ всѣ небеса и всѣ праведники, и первыми между ними исключительные обитатели восьмой сферы: Апостолы, Отцы Церкви и проч., составляющіе Его тріумфальное шествіе (ст. 20); въ Немъ и въ нихъ выражается вся глубина благости (ст. 21), вся полнота искупленія, мудрости и силы, весь союзъ между землею и небомъ въ полномъ сосредоточеніи, законченности и совершенствѣ (ст. 37--39)". Флейдереръ. По словамъ Дидро на (Crist. Iconogr.), тріумфъ Христа изъ всѣхъ мотивовъ всего болѣе вызывалъ энтузіазмъ въ художникахъ: Его можно видѣть на многихъ памятникахъ; Онъ изображался какъ живописцами, такъ и скульпторами, но каждое такое изображеніе, по исполненію своему, всякій разъ получало характеръ самостоятельной работы. Въ восточной части крипты въ Оксеррскомъ соборѣ, на сводѣ той части, которая соотвѣтствуетъ алтарю, сохранилась фреска, писанная въ концѣ XII столѣтія, изображающая тріумфъ Христа въ наипростѣйшемъ видѣ. Эта фреска въ Оксеррѣ какъ бы иллюстрируетъ слова Апокалипсиса, хотя и съ нѣкоторыми легкими уклоненіями отъ нихъ". По цитатѣ Лонгфелло.
   25--26. "Тривія", одно изъ прозваній Діаны, а слѣдовательно и Луны,-- названіе, очень часто употребляемое Виргиліемъ.-- "Вѣчныя нимфы", т. е. звѣзды (Чистил XXXIII, 106). Объ этомъ сравненіи Вентури, Simil. р. 10, говоритъ: "La similitudine è proprio un riso celeste. Si noti l'uso delle vocali, e la dolcezza degli accenti. e la vaga personificazione della Luna ridente e del h' stelle pittrici".-- Оно напоминаетъ стихи Горація, Epod. XV, 1, 2:
   
   Nox erat, et coelo fulgebat lima serenо
   Inter minora sidera.
   
   Сличи также Прем. Іис. сына Сир. L, 6: "Какъ луна полная во дняхъ".
   28. "Звѣздъ", въ подлинникѣ: lucerne, т. е. праведниковъ. Дан. VII, 10: "Тысячи тысячъ служили Ему и тьмы темъ предстояли предъ Нимъ.
   29. "Солнце", т. е. Христосъ. Іоан. I, 9: "Былъ свѣтъ истинный, который просвѣщаетъ всякаго человѣка, приходящаго въ міръ". Въ Символѣ Вѣры Христосъ названъ свѣтъ отъ свѣта -- φῶς ἐκ φωτὸς. "Особенно высшее солнце для праведныхъ душъ (по Откров. Іоанна XXI, 23,-- Христосъ) встрѣчаемъ именно у Виргилія (Энеида VI, 638 и слѣд.):
   
   Достигаютъ они.... до жилища блаженныхъ.
   Здѣсь просторнѣй эѳиръ, и свѣтомъ поля облекаетъ
   Пурпурнымъ онъ и свое у нихъ солнце и звѣзды свои же.
   Перев. А. Фота.
   
   Виргилій, какъ ученикъ пиѳагорейской мудрости, могъ заимствовать эту идею у болѣе древняго поэта Пиндара (Olymp. II, 61 и слѣд.). Но и раньше Пиндара Исаія LX, 19, говоритъ о божественномъ свѣтѣ, который не только на небѣ, или въ обители душъ, но и на землѣ замѣнить нѣкогда солнце и луну: "Не будетъ уже солнце служить тебѣ свѣтомъ дневнымъ, и сіяніе луны свѣтить тебѣ; но Господь будетъ тебѣ вѣчнымъ свѣтомъ, и Богъ твой -- славою твоею". Ноттеръ.
   30. Наше солнце, которое сообщаетъ свѣтъ звѣздамъ.
   31--32. "Существо" (sustanzia) есть, очевидно, преображенное, лучезарное тѣло Христово, названное выше (ст. 29) Солнцемъ
   37. Ап. Павелъ (I Кор. I, 24) называетъ Христа Божіей силою и Божіей премудростью (Θεοῦ δύναρς καὶ Θεοῦ σοφία почему и Ѳома Аквин. Summ. Theol.
   1). I, XXXIX, 7, говоритъ: Filius dicitur sapientia Patris, quia est sapientia de Patre sapientia. Uterque enim per se est sapientia, et simul ambo una sapientia".
   38--39. Грѣхъ нашихъ прародителей заградилъ путь между землею и небомъ, т. е. нарушилъ договоръ между Богомъ и человѣкомъ; Мессія вновь отверзъ этотъ путь. Всѣ вѣка, протекшіе отъ Адама до Искупителя, скорбѣли и воздыхали о возстановленіи этого союза.
   40--42. "Учитель Данга Брунетто Латини такъ объясняетъ въ своемъ Tesoro (lib. II, cap. 37) явленія грозы: "Случается иногда, что вѣтры встрѣчаются между собой надъ облаками, гонять другъ друга и сталкиваются между собой, вслѣдствіе чего возникаетъ огонь въ воздухѣ. Если потомъ этотъ вѣтеръ встрѣчаетъ поднявшіеся вверхъ и сгустившіеся пары, то онъ зажигаетъ ихъ и заставляетъ ихъ горѣть, и это есть то, что называютъ молніей. Но столкновеніе между собою вѣтровъ сжимаетъ и гонитъ ихъ такъ сильно, что они выходятъ изъ облаковъ, и тогда происходятъ громъ и молнія и падаютъ съ такою стремительностью внизъ сквозь сильный вѣтеръ, что ничто не можетъ имъ противостоять".-- "Мы уже неоднократно говорили (Чистил. IX, 30; Рая I, 94), что Данте приписываетъ огню естественное стремленіе вверхъ, въ область огня". Филалетъ.
   43--44. "Отъ пищи той небесной" (tra quelle dape), г. е. отъ созерцанія озаряемаго Самимъ же Христомъ тріумфа Христова. Исходной точкой для сравненія служитъ здѣсь выходъ изъ своихъ обычныхъ границъ съ одной стороны огня съ облаковъ, съ другой -- необычайно развившагося разума изъ тѣлесной оболочки поэта. Разумъ его становится сильнѣе его тѣлесныхъ органовъ.
   44. "Данте еще на шагъ приближается къ Богу: покинувъ небеса планетъ, онъ возносится во второе, главное отдѣленіе неба -- въ небо неподвижныхъ звѣздъ, гдѣ несмѣтное число свѣтилъ совершаетъ одинъ и тотъ же путь. Сверхчеловѣчность, которую онъ ощущаетъ уже при подъемѣ въ первое небо (Рая I, 68--79), здѣсь повышается въ немъ; высшую ея степень онъ испытываетъ въ послѣднемъ, третьемъ небѣ, т. е. въ небѣ духовномъ (Рая XXXIII, 49 и слѣд.)". Копишъ.
   45. Сличи Рая I, 9; т. е. онъ самъ не помнитъ, какъ онъ вознесся на такую высоту.
   46--48. "Очи Данте узрѣли Христа. При подъемѣ въ созвѣздіе Близнецовъ, а также при подъемѣ на небо Сатурна Беатриче не улыбалась, потому что Данте, прежде чѣмъ узрѣть Христа, не могъ бы вынести блеска ея улыбки". Ноттеръ.-- "Здѣсь, въ апостольскомъ небѣ, ученіе Церкви является во всей первоначальной ея радости и свѣтѣ". Копишъ.
   49--51. Рая ХXXIII, 58--60.
   52. "Воззваніе Беатриче вызвало Данте изъ того состоянія, въ которомъ онъ ничего не помнилъ, и въ душѣ его пронеслись нѣкоторые несвязные образы торжества, видѣннаго передъ тѣмъ". Ноттеръ.
   53--54. Скрижали книгъ, т. е. памяти, куда вписывается прошедшее.-- Ли quella parte del libro della mia memoria". Vita Nuova, Proemio.
   55--60. Подражаніе Виргилію, Энеиды VI, 625--627:
   
   "Будь хотя сто у меня языковъ и сотня же глотокъ,
   Голосъ желѣзный, а все жъ объять всѣ виды злодѣйства
   И имена перечесть наказаній всѣхъ не смогла бы".
   Перев. А. Фета.
   
   У Тассо, Освоб. Іерус. IX, 92:
   
             "Nou іо, se cento bocche e lingue cento
             Avessi, e ferres lena e ferres voce,
             Narrar potrei quel numéro che spento
             Ne'primi assalti ha quel drappel feroce".
   "Хотя бъ имѣлъ я гласъ и грудь изъ стали,
   Сто устъ и сто громовыхъ языковъ,
   Я бъ не сказалъ числа праговъ, что пали
   Отъ перваго удара сихъ бойцовъ".
   Перев. Дм. Мина.
   55. "Всѣ языки", т. е. всѣ поэты, взятые вмѣстѣ, не въ состояніи были бы изобразить красоту Беатриче (божественнаго ученія).
   57. "Полимнія" -- одна изъ девяти Музъ, представительница гармоніи и лирической поэзіи.
   60. "Красота Беатриче возрастаетъ не только съ подъемомъ изъ одного круга въ другой, но и по времени, когда она долго остается въ одномъ и томъ же небѣ, въ особенности теперь, при созерцаніи новыхъ величественныхъ зрѣлищъ въ небесахъ". Филалетъ.
   61--63. Первый скачокъ, который принужденъ сдѣлать поэтъ,-- это изобразить неописуемое торжество тріумфальнаго шествія Христова (ст. 19--45), второй -- изобразить лицо Беатриче (ст. 46--54).
   67--69. Картина, какъ въ началѣ Чистилища. Сличи также воззваніе Рая II, 1-- 6.
   70. "Влюбленъ", въ подлинникѣ: "Perche la faccia mia si t'innamora".
   71. "Садъ", т. e. сонмъ праведниковъ (Рая XIX, 22 и слѣд.). Греческое слово παράδεισος -- рай, значить садъ.
   73--74. "Роза" -- Дѣва Марія, въ коей воплотилось Слово: "И Слово стало плотью и обитало съ нами". Іоанна I, 11. Въ католической церкви (въ акафистѣ) она называется "Розой міра, мистической Розой".-- "Лиліи" -- апостолы, отцы Церкви и другіе праведные восьмого круга, благостью своего ученія привлекшіе народъ ко Христу. "Благодареніе Богу, Который всегда даетъ намъ торжествовать во Христѣ и благоуханіе познанія о Себѣ распространяетъ нами во всякомъ мѣстѣ, ибо мы Христово благоуханіе Богу въ спасаемыхъ... запахъ живительный на жизнь". II Коринѳ. II, 14--16.
   78. Т. е. слабое его зрѣніе повело борьбу съ яркостью свѣта. "Извѣдавъ глубину богоученія, Данте дерзаетъ снова воззрѣть на Христа; но богоученіе открываетъ ему сначала души Маріи и апостоловъ; оно же даетъ ему силы предчувствовать высшее, но объясняетъ ему оное лишь постепенно, такъ что онъ непрерывно, шагъ за шагомъ, подвигается отъ низшаго къ высшему". Копишъ.
   79--81. Данте видитъ праведныхъ, озаренныхъ Христомъ, но не Самого Христа, уже вознесшагося выше, при чемъ это зрѣлище представляется ему такъ, будто онъ стоитъ подъ тѣнью облаковъ и видитъ цвѣтистый лугъ, озаренный солнечнымъ лучомъ, прорвавшимся сквозь эти облака. Сличи Тассо, Освоб. Іерус. IV, 29.
   83--84. Христосъ вознесся такъ высоко, что Данте не могъ слѣдовать за Нимъ очами. Сличи Откров. Іоанна XXII, 5: "И ночи не будетъ тамъ и не будутъ имѣть нужды ни въ свѣтильникѣ, ни въ свѣтѣ солнечномъ, ибо Господь Богъ освѣщаетъ ихъ". Ѳома Аквин. объясняетъ это мѣсто: "Ipsum intelligible vocatur lumen, vel lux. Et istud est lumen de quo dicitur Apoc. XXI, 23, quod claritas Dei illuminabit earn, efficiuntur deiformes, id est, Deo similes". Sum. Theol. p. I, XII, 5.
   85--87. Воззваніе ко Христу: О Ты, отъ Котораго святые воспринимаютъ свѣтъ свой, вознесся Ты, да не ослѣпятся свѣтомъ Твоимъ очи мои, и да возмогу чрезъ то устремить ихъ къ Дѣвѣ Маріи. Каннегиссеръ.
   88--89. "Прекрасный цвѣтъ", т. е. Rosa mystica, Дѣва Марія, названная такъ въ ст. 73. "Вечеромъ и утромъ" -- намекъ на утренній и вечерній благовѣстъ въ католическихъ церквахъ, такъ называемый Angelus, когда поется Ave Maria. Ниже, въ ст. 111, всѣ святые призываютъ ея имя.
   90. "Большій пламень" -- также Дѣва Марія, превосходящая блескомъ своимъ всѣ прочіе свѣты, оставшіеся теперь передъ Данте.
   92. "Звѣзда" -- опять Марія, называемая въ католической церкви Maria, Stella maris matutina, согласно съ гимномъ (Вгеу. Roman. II, 88):
   
   Ave, maris Stella,
   Dei mater alma
   Atque semper Virgo,
   Felix coeli porta.
   
   Еврейское имя Марія можно перевести Mare amarum (горькое море). Марія является здѣсь Данте въ видѣ пламени, самаго большого изъ всѣхъ окружающихъ, подобно лучезарной звѣздѣ, но еще не въ своихъ узнаваемыхъ чертахъ. Черты Ея лица, какъ и прочихъ святыхъ, становятся зримыми не прежде, какъ въ эмпиреѣ. Сличи Рая XXII, 58--63 и примѣч. 59--60.
   93. Т. е. славою своею на небѣ и благостью къ себѣ Господа на землѣ.
   94--96. "Свѣточъ", въ подлинникѣ: facella, факелъ. По всему вѣроятію, архангелъ Гавріилъ. Мысль глубокая: тотъ самый ангелъ, который на землѣ открылъ Маріи тайну воплощенія, теперь на небѣ какъ бы предназначенъ къ служенію ей, что еще яснѣе выражено въ Рая XXXII, 96, также 109--114. Чтобы нагляднѣе выразить быстроту пламеннаго, кругообразнаго его полета, Данте говоритъ, что онъ какъ бы чертилъ въ воздухѣ круговыя пламенныя бразды, которыя наподобіе короны увѣнчали голову Мадоны. Сравненіе въ высшей степени граціозное. Ему подражалъ Тассо въ Освоб. Іерус. XX, 20.
   97--99. У Тассо въ Освоб. Іерус. XIV, 5:
   
   E in suono, а lato а cui sarebbe roco
   Quai più dolce è quagiù, parlar l'udia.
   И голосомъ, предъ коимъ рокотъ дикій
   Сладчайшій звукъ въ семъ мірѣ, провѣщалъ.
   Перев. Дм. Мина.
   
   100. "Лиръ", въ подлинникѣ: di quella lira -- той лиры, т. е. пѣніе архангела Гавріила. Сличи Рая XV, 4.
   101--102. Въ древней иконописи Дѣва Марія обыкновенно изображалась въ синей мантіи, почему и на небѣ она является поэту въ синемъ сапфирномъ блескѣ, отъ котораго болѣе синимъ становится сапфирный блескъ яснаго неба -- эмпирея, куда она и возносится (ст. 120).
   103. Т. е. я предстою предъ тобой и высказываю любовь всѣхъ ангеловъ къ тебѣ, царицѣ нашей. Сличи Рая XXXII, 94 примѣч.
   105. "Упованье міра", т. е. Христа. "Желаніе холмовъ вѣчныхъ". Бытія XLIX, 26.
   107--108. Слѣдовательно, во вѣки вѣковъ.
   109--110. "Пѣсни круговыя", т. е. пѣснь при кругообразномъ полетѣ Гавріила. "Онъ заканчиваетъ пѣснь свою, какъ кончаетъ письмо писецъ, прикладывая къ нему печать". Витте.
   111. "Огни небесъ" -- всѣ святые.
   112--120. Подъ именемъ порфиры царской (lo real manto) здѣсь разумѣется девятая сфера, такъ называемое primum mobile, въ которое какъ бы изливается Духъ Божій и Его творческая сила. Сличи Рая II, 105. Оно объемлетъ собой всѣ прочія сферы, приводитъ ихъ въ движеніе и сообщаетъ имъ непосредственно отъ Бога получаемую силу. Внутренній его край (собственно берегъ -- l'interna riva) настолько удаленъ отъ неба неподвижныхъ звѣздъ, гдѣ находится теперь Данте, что онъ, когда Дѣва Марія вознеслась къ Сыну Своему, не можетъ слѣдовать за Нею.
   119. За Дѣвой Маріей, увѣнчанной, какъ діадемой, вращающимся вокругъ нея архангеломъ Гавріиломъ.
   121--123. Подобное же сравненіе у Овидія Превращ. VI, 624--626:
   
   Но какъ сынъ подошелъ и матери отдалъ привѣтъ свой,
   Да ручонками малыми сталъ тянуть къ себѣ шею,
   И къ ребяческимъ ласкамъ еще прибавилъ лобзанья.
   Перев. А. Фета.
   
   124--126. Вознесеніе Мадонны вызываетъ и во всѣхъ праведныхъ желаніе стремиться вмѣстѣ съ нею въ высшее небо.
   129. "Regina coeli", царица небесная,-- слова изъ антифона, который поется въ католическихъ церквахъ во время Пасхи.
   
   Regina coeli, laetare, Alleluja,
   Quia quem meruisti portare, alleluja,
   Resurrexit, sicut dixit, alleluja;
   Ora pro nobis Deura, alleluja.
   Gaude et laetare, Virgo Maria, alleluja.
   Quia surrexit Dominus vere, alleluja.
   
   130--132. Смыслъ: оратаи Христовы и сѣятели слова Его получатъ здѣсь, въ небѣ, полныя житницы, т. е. пожнутъ вполнѣ ту радость, которую они сами посѣяли.
   134. Вавилонское плѣненіе, какъ и египетское (Чистил. II, 46 и Рая XXV, 35), означаетъ земную жизнь, исполненную грѣховъ; изъ жизни же этой достигаютъ жизни вѣчной лишь тѣ, которые оставили золото и серебро, т. е. вѣчныя блага предпочли временнымъ.
   138. Св. апостолъ Петръ, которому Христосъ сказалъ: Матѳ. XVI, 19: "И дамъ тебѣ ключи Царства Небеснаго".
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.

   1--2. Намекъ на слова Откровенія Іоанна (XIX, 9;: "Блаженны званные на брачную вечерю Агнца". Также (VII, 16, 17): "Они не будутъ уже ни алкать ни жаждать... ибо Агнецъ, Который среди престола, будетъ пасти ихъ и водить, ихъ на живые источники водъ". Здѣсь разумѣются апостолы.
   4. "Сей" (questi), т. е. Данте.
   5. Намекъ на слова хананеянки въ Ев. Матѳ., XV, 27: "И псы ѣдятъ крохи, которыя падаютъ со стола господъ ихъ".
   9. Т. е. изъ Источника жизни -- Христа.
   11. Какъ здѣсь, такъ и въ четвертомъ небѣ, праведники вращаются въ видѣ сферъ вокругъ Данте и его вожатой, какъ звѣзды вокругъ полюса. Сличи Рая XIII, 19-21.
   13--15. Сравненіе съ колесами часовъ встрѣчается уже Рая X, 139--148; но тамъ говорится о звонѣ часовъ, пробуждающемъ къ молитвѣ, здѣсь -- о быстротѣ ихъ движенія, для изображенія различныхъ степеней блаженства праведныхъ.
   16--17. "Не равно стремительно" -- подражаніе необыкновенному раздробленію одного и того же слова differente-Mente въ оригиналѣ, что дѣлаютъ, впрочемъ, и другіе классическіе итальянскіе поэты, напримѣръ Аріосто, Orl. fur. XXVIII, 41:
   
   Ancor ch' egli conosca, che diretta --
   Mente a sua maestà danno si faccia.
   
   20--21. Этотъ яркій огонь -- св. апостолъ Петръ, блескомъ своимъ затмевающій всѣ прочіе огни.
   22. "Трижды". Древніе комментаторы (Оттимо, Бути, Ландино) видятъ здѣсь намекъ на Св. Троицу.
   26--27. Смыслъ: "Подобно тому, какъ существуютъ въ природѣ столь нѣжныя краски, что даже самыя тонкія краски живописца не въ состояніи передать ихъ, такъ и для дивнаго явленія всѣ краски поэзіи, даже всей поэтической фантазіи, слишкомъ рѣзки, чтобы вполнѣ вѣрно изобразить его". Филалетъ. Или: "Для изображенія складокъ въ одеждѣ живописецъ прибѣгаетъ къ болѣе темнымъ тонамъ одной и той же краски. Чѣмъ глубже складки, тѣмъ темнѣе тонъ. Если въ градитивной скалѣ тоновъ на палитрѣ у живописца нѣтъ тона, который имѣлъ бы требуемую мѣру темноты,-- значитъ онъ не въ состояніи изобразить глубину складки". Витте.-- "Слѣдовательно, не слабость, по рѣзкость и грубость человѣческаго воображенія и слова берутся здѣсь за исходный пунктъ для сравненія, или, примѣнительно къ данному образу, бѣдность въ тонахъ краски для тончайшихъ оттѣнковъ, потребныхъ живописцу для изображенія складокъ". Флейдереръ.
   28. Слова эти говоритъ св. ап. Петръ; онъ называетъ Беатриче "святой сестрой", потому что, по Бути, "Quelle anime che scrissero la santa Teologia furono santé e sono suore per carità". Впрочемъ, праведные въ раю не только другъ друга, но и Данте вездѣ называютъ братомъ (fratello). Сличи Рая III, 70; VII, 58; 130; XXII, 61 и проч.
   35--36. Сличи Матѳ. XVI, 19: "И дамъ тебѣ ключи Царства Небеснаго: и что свяжешь нл землѣ, то будетъ связано на небесахъ; и что разрѣшишь на землѣ, то будетъ разрѣшено на небесахъ". Сошествіемъ Христа на землю во образѣ человѣка небо сдѣлалось доступнымъ для насъ, ибо ключи, принесенные Христомъ съ неба, Онъ вручилъ Петру.
   39. Сличи Матѳ. XIV, 28 и слѣд. Но Христосъ назвали при этомъ Негра "маловѣрнымъ" (Тамъ же, 31).
   42. "Тамъ", т. е. въ Богѣ, въ Которомъ праведные видятъ все изображеннымъ, какъ въ зеркалѣ.
   43--45. "Смыслъ этой нѣсколько темной терцины слѣдующій: такъ какъ вѣра есть необходимое условіе, чтобы сдѣлаться гражданиномъ неба, то "ему", т. е. Данге, слѣдуетъ ("благо") говорить о вѣрѣ здѣсь на небѣ, чтобы онъ, самъ утвержденный въ ней, содѣйствовалъ распространенію на землѣ славы истинной вѣры и тѣмъ все болѣе пріобрѣталъ новыхъ гражданъ для неба. Нѣчто подобное сказано и въ слѣдующей пѣсни (ст. 40--45) въ отношеніи надежды". Филалетъ.
   46--48. "Какъ въ ремесленныхъ цехахъ существовали мастера, подмастерья и ученики, такъ и въ университетской организаціи различались: магистры, лиценціаты и баккалавры. Лиценціатамъ разрѣшено было учить. Званіе баккалавра на богословскомъ факультетѣ парижскаго университета въ свою очередь дѣлилось на двѣ степени: Baccalaurei format!, или disposai, окончившіе полный курсъ богословскихъ наукъ, и baccalaurei cursores, которые хотя и не окончили полнаго курса, но имѣли право объяснять Св. Писаніе и мнѣнія (sententiae) Петра Ломбардскаго, почему они и назывались еще baccalaurei biblici, или sententiarii. Во время прохожденія богословскаго курса они подвергались такъ называемымъ disputàtio teiitativa передъ магистромъ. Подобное испытаніе, повидимому, имѣетъ въ виду и Данте въ этомъ мѣстѣ, такъ какъ въ ст. 37 онъ (въ подлинникѣ) употребляетъ слово tentare, и большая часть послѣдующаго изложенія заимствована изъ Magister sententiariiга". Филалетъ.
   48. Въ подлинникѣ: Per approvaria, non per terminaria. Тезисомъ назывался вопросъ (quaestio); онъ провозглашался предсѣдательствующимъ въ формѣ вопроса. Различіе между двумя дѣйствіями (approvare и terminare) состояло въ томъ, что баккалавръ приводиль лишь доказательства, не разрѣшая вопроса окончательно; ибо это послѣднее дѣйствіе принадлежало магистру.
   49--51. Сличи I Петра III, 15: "Будьте всегда готовы всякому, требующему у васъ отчета въ вашемъ упованіи, дать отвѣтъ съ кротостью и благоговѣніемъ".-- "Неземная", т. е. Беатриче.
   51. Въ подлинникѣ: А tai querente ed а tai professions -- передъ такимъ вопросителемъ (св. ап. Петромъ) и о такомъ вопросѣ (о вѣрѣ).
   53. На вопросъ "что есть вѣра", Данте отвѣчаетъ опредѣленіемъ вѣры, какъ оно сдѣлано въ посланіи къ Евр. XI, 1: "Ἔστι δὲ πίστις ἐλπίζομένων ὑπόστασις, πραγμάτων ἔλεγχος οὐ βλεπομένων", или, по переводу Вульгаты, котораго держался Данте: "est autem fides sperandarum substantia rerum, argumentum non apparentium", или по-славянски: "Есть же вѣра уповаемыхъ извѣщеніе, вещей обличеніе невидимыхъ". Въ настоящемъ переводѣ (ст. 64--66) держались Вульгаты, такъ же какъ и Данте (см. ниже). Для болѣе яснаго уразумѣнія этого опредѣленія слѣдовало бы привести здѣсь слова Ѳомы Аквин., но мы отсылаема, читателя къ его Summa Theol. р. II2. 4,1. См. Скартаццини, также Филалетъ.
   54. Въ подлинникѣ: іо levai la fronte In quella luce onde spirava questo -- возвелъ чело къ тому свѣту, отъ котораго исходилъ этотъ вопросъ.
   55--56. Прежде чѣмъ отвѣтить св. ап. Петру, Данте бросаетъ взглядъ на Беатриче, которая всегда указываетъ ему, какъ и когда слѣдуетъ говорить или молчать (Рая XXI, 46 и слѣд.).
   57. "Кто вѣруетъ въ меня, у того, какъ сказано въ Писаніи, изъ чрева потекутъ рѣки воды живой". Іоан. VII, 38.
   58--59. Т. е. благодать Господня да поможетъ ему выразить свои мысли предъ лицомъ св. ап. Петра, перваго воина за Церковь (въ подлинникѣ: primipilo -- терминъ, заимствованный изъ римскихъ легіоновъ).
   60. "Исповѣдь" -- исповѣданіе вѣры (li miei concetti).
   61--62. Т. е. ап. Павелъ въ упомянутой въ примѣч. къ 53 ст. этой пѣсни главѣ Посланія къ Евреямъ. Онъ названъ братомъ милымъ, какъ и самъ Петръ называетъ его (II Петра III, 15): "Какъ и возлюбленный братъ нашъ Павелъ по данной ему премудрости, написалъ вамъ". Оба апостола, и Петръ и Павелъ, трудились вмѣстѣ въ дѣлѣ обращенія древняго Рима съ ложной на прямую дорогу.
   63. Въ подлинникѣ просто: il verace stilo -- истинный стиль: орудіе, которымъ писали древніе.
   64--65. Какъ выше сказано (примѣч. 53), при переводѣ мы придерживались, какъ и Данте, Вульгаты: "Estautem fides sperandarum substantiarerum, argumentum non apparentium". Substantia -- понятіе, переведенное нами словомъ "сущность", означаетъ существенный (субстанціальный) фундаментъ вещи. По замѣчанію Витте, ни одинъ переводъ не выражаетъ такъ вѣрно греческаго слова указаннаго мѣста, какъ Вульгата, изъ которой поэтъ заимствуетъ буквально свое опредѣленіе вѣры. Сличи Бланкъ, Vocab. Dantesco р. 501: "Слово sustanzia соотвѣтствуетъ, по греческому тексту, слову оттба-за"? и по Вульгатѣ слову substantia, во всѣ времена представлявшему столько трудностей для переводчиковъ, котораго и мы не беремся объяснить".
   66. "Свойство", въ подлинникѣ: quidditate, техническое выраженіе схоластиковъ. Это слово переведено у Филалета: Washeit. Лучше было бы, кажется, перевести его словомъ: "содержаніе" или "составъ". См. Бланкъ.
   68--69. Ѳома Аквин. приводитъ множество возраженій, высказанныхъ разными писателями противъ вышеупомянутаго опредѣленія вѣры, и опровергаетъ ихъ, напр., что вѣра не можетъ быть substantia, ибо она есть qua litas; что она не можетъ быть аргументомъ, ибо аргументъ дѣлаетъ видимымъ то, что онъ доказываетъ. Оба эти возраженія встрѣчаются ниже, въ ст. 70--78. Такимъ образомъ этимъ мѣстомъ, а также ст. 79--81, поэтъ видимо хочетъ сказать, что предложенное св. ап. Павломъ, потомъ Петромъ Ломбардскимъ опредѣленіе вѣры, точнѣйшимъ образомъ разсмотрѣнное впослѣдствіи Ѳомой Аквин.. котораго Данте здѣсь придерживается,-- не подлежитъ никакимъ возраженіямъ". Филалетъ.
   70--72. "Тѣ глубины", въ подлинникѣ: le profonde cose. Смыслъ: тѣ глубины, или глубокія вещи, которыя здѣсь, на небѣ, мнѣ дозволено видѣть, до того скрыты на землѣ отъ смертныхъ очей, что признаніе сущности и бытія ихъ можетъ быть дѣломъ одной лишь вѣры.
   82. Т. е. такія слова мнѣ были сказаны ап. Петромъ, пылавшимъ ко мнѣ любовью.
   83--85. Вопросъ выраженъ аллегорически. Смыслъ его таковъ: ты правильно опредѣлилъ сущность вѣры, однако имѣешь ли ты самъ эту вѣру? Здѣсь золотая монета означаетъ вѣру, металлъ, изъ котораго она отчеканена, и вѣсъ ея -- сущность вѣры. "Въ карманѣ", въ подлинникѣ: nella tua borsa,-- въ кошелькѣ, т. е. въ твоемъ сердцѣ. Сл. Посл. ап. Павла къ Римл. X, 10: "Сердцемъ вѣруютъ къ праведности, а устами исповѣдуютъ ко спасенію". Въ тонъ этой аллегоріи выраженъ и отвѣтъ поэта съ ст. 86--87.
   88. Т. е. раздался голосъ изъ глубины свѣта, которымъ обильнѣе всѣхъ прочихъ одѣянъ былъ духъ ап. Петра (ст. 19).
   89. "Драгоцѣнный камень" (въ подлинникѣ; cara gioja) -- вѣра, которую Ѳома Аквин. называетъ первою изъ всѣхъ добродѣтелей.
   90. "Безъ вѣры угодить Богу невозможно". Евр. XI, 6.-- "Все, что не по вѣрѣ, грѣхъ". Къ Римл. XIV, 23.
   91. Смыслъ всего вопроса апостола Петра таковъ: откуда ты заимствовалъ вѣру, на которой зиждутся всѣ добрыя дѣла?-- "Огнь священный", въ подлинникѣ: la larga ploja -- сильный ливень.
   94. "Силлогизмъ", т. е. доказательство, какъ Рая XI, 2. Смыслъ терцинъ отъ ст. 91--96 такой: вѣра заимствована мною изъ книгъ Священнаго Писанія, писанныхъ по внушенію Св. Духа; а такъ какъ книги эти слова самого Бога, то они мнѣ служатъ такимъ несомнѣннымъ доказательствомъ, въ сравненіи съ которымъ всѣ остальныя -- ничто. Въ подлинникѣ acutamente противопоставляется слову ottusa.
   97--99. Продолженіе метафоры силлогизма. Силлогизмъ состоитъ изъ посылокъ, большей и меньшей, и заключенія. Посылками силлогизма названы здѣсь книги Ветхаго и Новаго Завѣта.
   100--111. "Почти изумляешься, какъ подобный вопросъ могъ быть предложенъ во времена Данте, а также тому, что поэтъ влагаетъ его въ уста ап. Петра". Ноттеръ.-- Апостолъ спрашиваетъ: "Изъ какого источника заимствовалъ ты вѣру?" Поэтъ отвѣчаетъ: "Изъ Св. Писанія, которое есть слово Божіе". Но ап. Петръ продолжаетъ: "Почему же ты полагаешь, что Св. Писаніе есть слово Божіе?" Отвѣть: "Божественность Св. Писанія доказывается чудесами".-- "Но кто удостовѣритъ тебя, что чудеса дѣйствительно были? У тебя вѣдь нѣтъ другого доказательства, какъ само Св. Писаніе, божественность котораго ты хочешь подтвердить чудесами?" -- "Если чудесъ не было, отвѣчаетъ Данте, становится величайшимъ чудомъ то, какимъ образомъ люди необразованные и безъ всякаго принужденія, внѣшняго давленія могли распространить христіанство.
   101--102. "Дѣйствія", т. е. чудеса, подъ которыми Данте разумѣетъ все то, что не совершено стихійными силами природы, слѣдовательно дѣла сверхъестественныя. "Miraculum voco, quidquid arduum aut insolitum supra spem vel facultatem mirantis apparet". Блаж. Августинъ. Deutilitate cred. с. 16. Также: "Miraculum proprie dicitur, cum aliquid fit praeter ordinem naturae". Ѳома Аквин. Sum. Theol. p. I, 110, 4.
   109--111. Опять намекъ на упадокъ Церкви, бывшей нѣкогда плодовитымъ виноградникомъ Божіимъ, который заросъ теперь безплоднымъ терніемъ. "Не доброе ли ты сѣмя сѣялъ на полѣ твоемъ? Откуда же на немъ плевелы?" Матѳ. XIII, 27.-- "Бѣденъ", намекъ на слова ап. Петра, Дѣянія III, 6: "Серебра и золота нѣтъ у меня". Сличи Рая XXI, 127.
   112. "Праведники поютъ здѣсь хвалебную пѣснь Амвросія въ знакъ своего единодушія, а также для того, чтобы показать, что никакой упадокъ Церкви не можетъ затмить славу Господню". Витте.
   115. "Князь", въ подлинникѣ: E quel baron, т. е. ап. Петръ. Онъ названъ такъ примѣнительно къ выпіеупотребленному (ст. 112) выраженію "небесный дворъ". Впрочемъ такіе титулы давались очень часто въ средніе вѣка святымъ, такъ, напримѣръ, итальянскіе писатели называли блаж. Іеронима -- Messer Santo leronimo, святого Антонія -- Baron messer St. Antonio (Боккачіо. Decam. G. VI. Nov. 10); и у Іоанна Лоренцо въ его Poema de Alexandre встрѣчаются: Донъ Іовъ, Донъ Бахусъ, Донъ Сатана.
   116--117. "Съ вѣтви къ вѣтви". "Ап. Петръ, испытуя Данте въ вѣрѣ, помогалъ ему подниматься по древу жизни какъ бы съ одной вѣтви на другую". Копитъ.
   118. "Господня благодать". Вѣра человѣка не есть результатъ его собственныхъ заслугъ, но дѣйствіе Божественной благодати. "Ибо благодатью вы спасены чрезъ вѣру, и сіе не отъ васъ, Божій даръ". Къ Ефесян. II, 8. Сл. ст. 58.
   122--123. "Выше Данте уже изложилъ предметъ вѣры вообще, равнымъ образомъ указалъ и тѣ источники, откуда она вытекаетъ; теперь онъ долженъ указать еще и важнѣйшіе догматы вѣры, обосновавъ каждый изъ нихъ въ частности". Филалетъ.
   124--136. Ап. Петръ видитъ теперь Того, въ Кого онъ увѣровалъ прежде всѣхъ. Хотя Іоаннъ Богословъ, услышавъ извѣстіе отъ Магдалины, прибѣжалъ ко гробу Христа первый, однако во гробъ Его прежде Іоанна вошелъ ап. Петръ Ев. отъ Іоан. XX, 3 и др.-- Данте въ своей De Monar. III, 9: "Dicit etiam loannes, ipsum (т. e. Петръ) introivisse subito, quum venit in monumentum, videns alium discipulum cunctantem ad ostium".
   129. "Въ источникахъ", въ подлинникѣ: la cagion, т. е. причину, по которой вѣруешь.
   131--132. Въ подлинникѣ: che tutto il ciel muove, Non moto, con amore e, con disio, T. e. Который, самъ недвижимый, вращаетъ все небо любовью и желаніемъ (т. е. стремленіемъ неба къ Нему).Сл. Рая 1, 76 и слѣд. и примѣч. Неоднократно было говорено, что любовь и исходящее изъ нея стремленіе къ высочайшему Существу вызываетъ всякое движеніе во вселенной. "Dice che crede in uno Iddio solo; che è contra coloro che dicono, essere più dii; e dice et er no, contra coloro che poneano principio а Dio; e dice che tutto il Ciel muove, e non è mosso, contra coloro che teneano ch' elli ha in sè moto, conciosia cosachè elli sia principio di moto, e dia moto а tutte le cose". Оттимо.Сл. Аристотеля Метафиз. XII, 6, 11; 7, 2, 8; XII, 77.
   133--134. "Подъ физическими и метафизическими доказательствами существованія Бога здѣсь разумѣются, очевидно, тѣ два доказательства, которыя приводитъ Аристотель въ двухъ своихъ книгахъ Physica auscultatio и Metaphysica. Первое доказательство формулировано такъ: каждое движеніе должно исходить отъ какого-либо двигателя, потому необходимо признать существованіе недвижимаго перводвигателя, если мы не желаемъ подвигаться впередъ in infinitum. Второе заключается въ томъ, что ничто не можетъ возникнуть безъ дѣйствующей причины (causa officie ns), и что здѣсь должно поэтому идти впередъ in infinitum, если не принять первичную, уже самое по себѣ существующую причину. Оба эти доказательства приводить Ѳома Аквин. какъ въ своемъ Summa Theologiae, такъ и въ Summa contra gentiles. Къ нимъ онъ присовокупляетъ, также заимствованное у Аристотеля, слѣдующее доказательство: Въ вещахъ мы находимъ болѣе или менѣе добраго, благороднаго, истиннаго; поэтому должно существовать наивысочайшее доброе, благородное, истинное, каковое поэтому же должно быть наибольшее существо, maxime ens. Существо это и есть Богъ. Наконецъ, онъ приводить изъ Іоанна Дамаскина такой аргументъ: Многія вещи, лишенныя всякаго познанія, стремятся однако къ одной опредѣленной и при томъ наилучшей цѣли; слѣдовательно, онѣ направляются Существомъ, сознающимъ эту цѣль, а это-то Существо и есть Богъ. Данте имѣетъ здѣсь въ виду эти доказательства. Sum. Theol. p. T, 3--6; Sum. cont. gent. lib. I, cap. 13". Филалетъ.-- "Уже апостолъ (Рим. I, 20: "Невидимое Его, вѣчная сила Его и Божество, отъ созданія міра черезъ разсматриваніе твореній видимы...") сказалъ, что невидимое существо Божіе видимо чрезъ разсматриваніе твореній, т. е. созданій міра. Подъ метафизикой разумѣются философскія доказательства существованія Бога". Витте.
   136--138. "И весь Завѣтъ", въ подлинникѣ: Per l'Evangelio е per voi che scriveste. Въ ст. 136 указывается Ветхій Завѣтъ, какъ въ Ев. отъ ЛукиXXIV, 44: "Надлежитъ исполниться всему, написанному о Мнѣ въ законѣ Моисеевомъ, и въ пророкахъ, и псалмахъ".-- Въ ст. 137 указанъ Новый Завѣтъ, который уже съ III вѣка раздѣляется на Εὐαγγέλιον (instrum entum evangelicum) и Ἀπόστολος (inst rumenf um apostolicum).-- Ст. 138 въ подлинникѣ: Poi che Bardento Spirto vi fece almi -- послѣ того какъ пламенный Духъ облагородилъ васъ. Здѣсь разумѣется сошествіе Св. Духа на апостоловъ.
   141. Множественное число (sunt, въ нѣкоторыхъ кодексахъ: Sono) относится къ лицамъ или испостасямъ св. Троицы; единственное число -- къ сущности Бога. Потому и въ Символѣ вѣры св. Аѳанасія сказано: "Fides catholica haec est, ut unum Deum in Trinitate et Trinitatem in Unitate veneremur. Alia enim est persona Patris, alia Filii, alia Spiritus Sancti. Sed Patris et Filii et Spiritus Sancti una est divinitas, aequalis gloria" etc. "Aeternus Pater, aeternus Filius, aeternus Spiritus Sanctus, sed tarnen non très aeterni, sed unus aeternus" etc.
   143. Ученіе о тріединствѣ отличается отъ ученія о существованіи Богатомъ, что первое не можетъ быть, подобно послѣднему, познаваемо разумомъ и вѣрою, но единственно чрезъ посредство послѣдняго, слѣдовательно, чрезъ откровеніе. Поэтому Ѳома Аквин. говоритъ: "Per rationem naturalem cognosci possunt de Deo ea quae pertinent ad unitatem essentiae, non autem ea quae pertinent ad distinctionem personarum. Qui autem probare nititur Trinitatem personarum natural! ratione, fidei dupliciter derogat". Sum Theol. p. I, 32. 1.
   145. Смыслъ ученія о св. Троицѣ есть средоточіе и источникъ всего христіанскаго ученія и познанія.
   148--150. Поэтъ сравниваетъ себя съ слугой въ аду (Ада XVII, 89--90), но тамъ онъ является слугой, пристыженнымъ передъ знаніемъ человѣческимъ, которое исправляетъ его; здѣсь онъ -- слуга, радующійся со смиреніемъ передъ знаніемъ божественнымъ, которое благословляетъ его. Сличи Вентури, Sirnilit. 250, 148.
   154. "Хвалящійся хвались тѣмъ, что разумѣетъ и знаетъ Меня, что я -- Господь, творящій милость, судъ и правду на землѣ". Іерем. IX, 24.
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ.

   1--9. "Удовольствіе, выраженное ап. Петромъ при обнаруженныхъ Данте познаніяхъ въ вѣрѣ, мысленно увлекаетъ поэта туда, гдѣ онъ принялъ крещеніе въ эту вѣру, т. е. въ любимое имъ отечество. Онъ высказываетъ надежду, хотя и тщетную, что слава, которую онъ стяжаетъ своей поэмой, сдѣлаетъ то, что его призовутъ обратно изъ изгнанія туда, гдѣ онъ принялъ св. крещеніе, что тамъ онъ будетъ увѣнчанъ лавровымъ вѣнкомъ, по тогдашнимъ обычаямъ, въ церкви, слѣдовательно, въ церкви св. Іоанна Крестителя во Флоренціи, гдѣ онъ былъ окрещенъ. Могъ ли онъ начать ту пѣснь, въ которой говорится о надеждѣ небесной, съ болѣе прекрасной земной надежды? Могъ ли онъ болѣе трогательно выразить свою тоску по Флоренціи, высказывая эту мысль о наивысшемъ земномъ благѣ, вызывающемъ въ его душѣ всю тоску и всю надежду,-рядомъ съ думами о величайшемъ небесномъ благѣ въ загробномъ мірѣ?" Штрекфуссъ.
   1--3. Опять одна изъ многочисленныхъ въ поэмѣ біографическихъ подробностей, свидѣтельствующая какъ о высокомъ вдохновеніи Данте, такъ и о серьезномъ напряженіи всѣхъ его силъ при созиданіи грандіозной поэтической работы. Сличи Чистил. XXIX, 37 и слѣд.; а также Рая I, 25.
   2. "Длань и неба и земли". "Слова эти имѣютъ многоразличное значеніе. Небо -- это рай; земля -- адъ и чистилище. Въ поэмѣ соединены и откровеніе и исторія. Содержаніе поэмы лежитъ внѣ предѣловъ чистаго опыта, но вымыселъ поэмы -- земной и человѣческій". Каннегиссеръ.-- "Poema, nel quale è trat tat о delle cose del cielo e di quelle della terra; al quale ha dato materia e soggetto il cielo e la terra: il cielo, con la santità de' suoi dogmi e la profondità de' suoi misten; la terra con la descrizione de' suoi costumi e il ricordo de' suoi falli". Оттимо, Бути.
   4--6. "Тѣхъ", т. e. правителей Флоренціи, которыхъ онъ надѣется побѣдить своею поэтическою славою и тѣмъ заставить ихъ вернуть его изъ изгнанія, однако не иначе, какъ увѣнчаннымъ.-- "Si per nullam talem Florentin introitur, numquam Florentiam introibo", говоритъ онъ въ письмѣ къ своему флорентинскому другу (Epist. Tamico florentino § 4). Поэтъ здѣсь забываетъ на минуту, что фантастическое загробное его странствованіе совпадаетъ со Страстной недѣлей 1300 г.-- "Овчарня" (bello vile) -- Флоренція, названная точно также въ Рая XVI, 26.-- Данте называетъ себя ягненкомъ (agnello), имѣя въ виду слова Библіи, напр. Премудр. Іис. сына Сирах. XIII, 21: "Какое общеніе у волка съ ягненкомъ? Такъ и у грѣшника -- съ благочестивымъ"; также Матѳ. X, 16: Я посылаю васъ, какъ овецъ среди волковъ".-- "Волки", т. е. враждебная, гвельфская партія. Вообще эта терцина напоминаетъ Дантову канцону: Amor, dacchè convien pur ch' io mi doglia, строфа 6:
   
   O montanina mia canzon, tu vai;
   Forse vedrai Floren za, la mia terra
   Cbo fuor di sè mi serra,
   Vota d'amore, e nuda di pietate;
   Se dentro v' entri, va dicendo: Ornai
   Non vi puô fare il mio signor più guerra.
   
   7. Въ подлинникѣ: Con altra voce ornai, con altro vello. Стихъ этотъ толкуется комментаторами весьма различно. Нѣкоторые подъ словомъ vello (руно) разумѣютъ волосы поэта, посѣдѣвшіе въ старости, и тогда слово voce -- голосъ, слова, кликъ -- будетъ означать голосъ Данте, ослабѣвшій отъ старости ко времени чаемаго имъ возвращенія на родину. Другіе, напр. Бути, понимаютъ слово voce какъ fama, слава, vello какъ ornamento, и относятъ то и другое къ народной манифестація при ожидаемомъ возвращеніи поэта. Мы въ переводѣ держались послѣдняго толкованія, какъ болѣе поэтическаго и ближе соотвѣтствующаго непосредственно слѣдующему выраженію Ritornerô poeta.-- Руно употреблено здѣсь, очевидно, потому, что въ ст. 5 Данте называетъ себя ягненкомъ.
   9. Поэтъ желаетъ быть увѣнчаннымъ не въ римскомъ Капитоліи, гдѣ увѣнчивались другіе поэты, по во Флоренціи, въ прекрасной Крестильнѣ св. Іоанна (Ада XIX, 19; Рая XV, 134), бывшемъ тогда главной флорентинской церковью, гдѣ онъ принялъ св. крещеніе (in sul fonte Del mio battesmо).-- Дѣйствительно, существовавшій въ средніе вѣка обычай увѣнчивать въ церквахъ перешелъ изъ древности. Это торжество близко подходило къ докторской промоціи, почему въ подлинникѣ вмѣсто слова corona употреблено capello (шляпа); въ Италіи и до сихъ поръ полученіе степени доктора называютъ полученіемъ лавровъ.
   10. Крещеніе -- дверь вѣры. Сличи Ада IV, 36.
   11--12. Какъ мы видѣли въ Рая XXIV, 152.
   13. "Огнь другой" -- апостолъ Іаковъ, братъ Господень; см. ниже, къ ст. 17-- 18 примѣч.
   15. Апостолъ Петръ считается, по преданію, первымъ папой римскимъ. Въ подлинникѣ: la primizia che lasciô Cristo de'vicari suoi.
   17--18. "Смотри, смотри", въ подлинникѣ: "Mira, mira, ecco il Barone". Это an. Іаковъ Зеведеевъ. Гробница его въ Сантъ-Яго де Компостелло, въ испанскомъ королевствѣ Галисіи (Καλαικἰα, Callaecia, Gallaecia), куда его тѣло, по преданію, перенесено въ 829 г., и съ тѣхъ поръ этотъ городъ сталъ однимъ изъ наиболѣе посѣщаемыхъ пилигримами мѣстъ въ средніе вѣка. По преданію, Іаковъ Зеведеевъ, брать Іоанна Богослова, проповѣдовалъ евангеліе въ Испаніи и, возвратившись оттуда въ Іерусалимъ, принялъ тамъ мученичество.
   19--21. Сравненіе, можетъ быть, не совсѣмъ подобающее двумъ святымъ мужамъ, тѣмъ болѣе, что ниже (ст. 38) они уже сравниваются съ горами. Это сравненіе напоминаетъ подобное же Ада V, 82 и слѣд.
   22--23. "Небесный князь", т. е. Іаковъ.-- "Другимъ вельможей" (grande Principe glorioso), т. c. an. Петромъ.
   24. "Небесной пищей", т. е. божественнымъ словомъ и ученіемъ. "Пробудившись, буду насыщаться образомъ Твоимъ". Псал. XVI. 15.
   26. "Соram me", т. е. передо мной, какъ Рая XI, 62: coram pâtre -- обычай писателей того времени мѣшать латинскія слова съ роднымъ языкомъ латинскаго происхожденія. Въ Божественной Комедіи часто встрѣчаются не только отдѣльныя слова, но фразы и даже цѣлые стихи на латинскомъ языкѣ (Напр. Рая XV, 28-30).
   27. Радость при встрѣчѣ двухъ апостоловъ дѣлаетъ блескъ ихъ болѣе нестерпимымъ для глазъ смертнаго.
   29. "О дивный свѣтъ", въ подлинникѣ: "Inclita vita", преславная жизнь.
   30. Въ нѣкоторыхъ спискахъ: la larghezza, въ другихъ -- l'allegrezza. Первое, однако жъ, принимается большинствомъ комментаторовъ и издателей и, повидимому, относится къ начальнымъ словамъ посланія ап. Іакова I, 5, 17: "Если же у кого изъ васъ недостаетъ мудрости, да просить у Бога, дающаго всѣмъ просто и безъ упрековъ -- и дастся ему. Всякое даяніе доброе и всякій даръ совершенный нисходить свыше отъ Отца свѣтовъ". Базилика (ἡ βασιλική -- царское жилище), собственно соборный храмъ; здѣсь -- торжествующая Церковь на небѣ. Въ Римѣ вообще, какъ и въ другихъ городахъ Италіи, базиликами называются болѣе древнія, болѣе славныя по великолѣпію и потому наиболѣе уважаемыя.
   32--33. "По мистическому толкованію Библіи, въ трехъ апостолахъ, коихъ Спаситель бралъ съ Собою при различныхъ случаяхъ, особенно во время Его преображенія на горѣ (Ев. отъ Матѳ. XVI, 1--6 и Марк. IX, 2--8), многократно старались найти глубокій таинственный смыслъ. Согласно такому толкованію, въ нихъ видѣли символы трехъ богословскихъ добродѣтелей: вѣры, надежды и любви, на крыльяхъ которыхъ мы возносимся къ Богу. Апостолъ Петръ здѣсь символомъ вѣры, Іоаннъ -- любви, а потому на долю Іакова остается, безъ дальнѣйшихъ доказательствъ, лишь символъ надежды (Cornel, а Lapide Comment ad Ev. Matth. XVI, 1)". Филалетъ.
   34--36. Слова ап. Іакова къ Данте.
   35--36. "Каждая земная добродѣтель, всякое земное знаніе, должны здѣсь, на небѣ, очиститься и укрѣпиться отъ лучей небеснаго свѣта" (Филалетъ), или "въ лучахъ трехъ богословскихъ добродѣтелей: вѣры, надежды и любви". Лонгфелло.
   37--39. Блескъ двухъ апостоловъ ослѣпилъ очи Данте, какъ сказано выше, въ ст. 27; теперь, полный увѣренности, онъ возводить къ нимъ взоръ. Онъ сравниваетъ ихъ поэтому съ горами, которыя сначала какъ бы подавили его своей громадностью и къ которымъ онъ теперь возводитъ свои очи съ надеждою, намекая на слова Псалма СХХ, 1: "Возвожу очи мои къ горамъ, откуда придетъ помощь моя". Филалетъ. По Скартаццини слова Псал. LXXXVI, 1. "Основаніе его на горахъ святыхъ", нѣкоторые толкователи священныхъ книгъ считаютъ олицетвореніемъ апостоловъ. Самъ онъ приводить здѣсь слова Спасителя къ апостоламъ: "Вы свѣть міра. Не можетъ укрыться городъ, стоящій верху горы". Матѳ. V, 14.
   40--47. Снова слова ап. Іакова, говорящаго Данте изъ пламенной оболочки, его окружающей.
   40. "Самодержецъ", въ подлинникѣ: Imperadore, какъ Ада I, 124. Подобно тому, какъ выше онъ назвалъ Петра княземъ (въ подлинникѣ -- барономъ) (Рая XXV, 115), и здѣсь онъ называетъ апостоловъ -- князьями (въ подлинникѣ: conti, графы), составляющими какъ бы тайный совѣтъ небеснаго двора (aula più segreta),-- выраженія, встрѣчающіяся у Данте для обозначенія собранныхъ предъ Господомъ праведныхъ, подобно леннымъ властителямъ передъ ихъ сюзереномъ, по обычаю среднихъ вѣковъ; тѣмъ болѣе, что въ этомъ Данте видитъ прототипъ всемірной монархіи. Витте. Флейдереръ.
   43--45. "Любящимъ душой", въ подлинникѣ: La speme que laggiu bene innamora. надежду, которая внизу (на землѣ) внушаетъ истинную любовь.-- Смыслъ: "Затѣмъ, чтобы ты, познавшій истину, утвердилъ какъ въ самомъ себѣ, такъ и въ другихъ, надежду гамъ, на землѣ, куда ты долженъ возвратиться,-- ту надежду, которая вызываетъ въ людяхъ такое сильное желаніе узрѣть небесную славу, и чтобы ты внушилъ имъ эту надежду въ такой степени, дабы съ ея помощью они могли достигнуть этой славы". Даніелло.
   45. "Надежду" (la speme), т. е. надежду пріобрѣсть вѣчную славу.
   46--47. Снова тѣ же три вопроса, какіе были предложены о вѣрѣ въ предыдущей пѣсни ст. 51--53, 85 и 91. "Но такъ какъ, согласно съ Ѳомой Аквин., надежда ordine generationis, sed non perfectionis (по порядку возникновенія, а не по совершенству), предшествуетъ любви, то поэтому за вѣрою въ этомъ небесномъ испытаніи Данте слѣдуетъ надежда, а не любовь, какъ обыкновенно". Флейдереръ. Открой какъ цвѣтъ ея цвѣтетъ", въ подлинникѣ: соте же ne infiora La mente tua, слово въ слово: какъ душа твоя цвѣтетъ ею, проще: имѣешь ли ты надежду?
   49. "Добрая" въ подлинникѣ: ріа, т. е. Беатриче. Въ Чистил. XXXII, 82, Данте такъ называетъ Матильду. Беатриче предупреждаетъ отвѣтъ Данте на второй изъ трехъ предложенныхъ ему Іаковомъ вопросовъ, чтобы не дать ему повода къ самовосхваленію, ибо, согласно ст. 53, онъ, какъ никто, обладаетъ этой богословской добродѣтелю.
   52--54. Данте чувствуетъ тебя особенно твердымъ въ надеждѣ, и дѣйствительно, вся его Божественная Комедія не доказательство ли того, какъ несомнѣнны для него всѣ обѣтованія и угрозы Божія? Данте не хочетъ самъ воздать себѣ въ этомъ похвалу, и потому влагаетъ ее въ уста Беатриче. Эта-то высшая твердость въ надеждѣ, говоритъ она, и снискала, ему благость еще до окончанія его земной жизни увидѣть исполненіе своихъ надеждъ, ибо "у имущаго будетъ и преизбудетъ". На вопросы первый и третій Данте можетъ самъ дать отвѣты, такъ какъ въ нихъ нѣтъ для него повода къ самовосхваленію.
   54. "Солнце" -- Богъ, въ которомъ праведные видятъ все напередъ.
   55--56. "Сіонъ", въ подлинникѣ: Іерусалимъ, -- небо. "Вы приступили къ горѣ Сіону и ко граду Бога живого, къ небесному Іерусалиму и тьмамъ ангеловъ". Къ Евр. XII, 22. Также къ Галат. IV, 26; Откр. Іоанна, III, 12; XXI, 2, 10. "Египетъ есть земной міръ, страна грѣховнаго рабства, какимъ онъ былъ для евреевъ (Чистил. II. 46 и примѣч.). По объясненію Гуго де С.-Викторе (in Gen. lib. III, с. 1), Египетъ означаетъ мракъ, а также вѣкъ (seculum), не потому, что люди живутъ въ немъ, но потому, что живутъ дурно. Въ другомъ мѣстѣ (De Area Moral, lib. IV, c. 9), Египетъ по Г. С.-Виктору, -- символъ земного міра, погруженнаго во мракъ грѣха и плотскаго вожделѣнія". Скартаццини.
   57. "Срокъ службы" (il military.-- земная жизнь, или срокъ, назначенный ему оставаться въ воинствующей Церкви. "Не опредѣлено ли человѣку время на землѣ?" Іова VII, L -- Въ этихъ двухъ терцинахъ Беатриче отвѣчаетъ вмѣсто Данте и на второй вопросъ Іакова для того, чтобы не дать поэту повода къ самовосхваленію (di iattanza) -- см. примѣч. къ ст. 49.
   58. "Цѣль этихъ вопросовъ не въ томъ, что Іаковъ хочетъ узнать, ибо онъ видитъ въ Богѣ всего внутренняго Данте; равнымъ образомъ онъ знаетъ, что такое надежда и откуда Данте заимствовалъ ея начало; но цѣль этихъ вопросовъ та, чтобы Данте, по возвращеніи на землю, возвѣстилъ людямъ, какъ высоко Іаковъ цѣнить надежду". Каннегиссеръ.
   67--69. Опредѣленіе надежды у Данте -- буквальный переводъ изъ Петра Ломбардскаго: Est enini spes certa expectatio futurae beatitudinis Veniens ex Dei gratia et roeritis precedentibus (Sentent, lib. III, c. 26), т. e. безъ сознанія добра и безъ заслугъ нѣтъ надежды.
   70--78. "Въ этихъ трехъ терцинахъ Данте даетъ отвѣть на третій вопросъ апостола: откуда исходитъ надежда? и, какъ на источникъ ея указываетъ на книги Св. Писанія (звѣзды), т. е. на откровеніе, а не на разумъ человѣческій, какъ сказано было относительно вѣры въ Бога". Филалетъ.
   70. "Изъ многихъ звѣздъ", т. е. изъ многихъ книгъ Св. Писанія и отцовъ Церкви,-- намекъ на слова пророка Даніила XII, 3: "Обратившіе многихъ къ правдѣ будутъ сіять, какъ звѣзды, вовѣки, навсегда".
   72. "Верховнѣйшій піитъ", т. е. высочайшій воспѣватель Господа царь Давидъ. Сличи Рая XX, 38.
   73. "Будутъ уповать на Тебя знающіе имя Твое", слова Псал. IX, 11; этому псалму Данте приписываетъ первое пробужденіе въ немъ надежды.
   74--75. Итакъ, надежда рождается лишь изъ вѣры и вѣрою. Ѳома Аквин. говоритъ: "Fides absolute praecedit spem. Objectum enim spei est bonum futurum arduum possibile haberi. Ad hoc ergo quod aliquis speret, requiritur quod objectum spei proponatur ei ut possibile. Objectum autem spei est uno modo beatitudo aeterna, et alio modo divinum auXII.ium. Et utrumque eoruni proponitur nobis per fidem, per quam nobis innotescit quod ad vitam aeternam possumus pervenire, et quod ad hoc paratum est nobis divinum auxilium, secundum illud Ilebr. XI, 6: "Accedentem ad Deum oportet credere quia est et quia inquirentibus se remunerator est". Unde manifestum est quod fides praecedit spem.... Spes dicitur introitus fidei, id est, rei creditae, quia per spem intratur ad videndum id quod creditor. Vel potest dici quod est introitus fidei, quia per earn homo intrat ad hoc quod stabiliatur et perficiatur in fide". Sum. Theol. p. II2, 17, 7.-- "Съ моей вѣрой", т. e. съ вѣрою, которую сейчасъ исповѣдовалъ Данте (Рая XXIV, 86 и слѣд.; 130 и слѣд.).-- "La fede è sustanzia delle cose da essere sperate ecc,; sicchè chi ha la fede ha Ja speranza". Бути.
   76--77. Какъ въ вышеприведенномъ псалмѣ Давида заключалась основа, такъ въ твоемъ посланіи заключается предметъ надежды. Мѣсто въ посланіи ап. Іакова (собственно Іакова Алфеева -- дѣйствительнаго автора "соборнаго посланія"), на которое здѣсь намекаетъ Данте, есть, повидимому, слѣдующее: "Блаженъ человѣкъ, который переносить искушеніе, потому что былъ испытанъ, онъ получить вѣнецъ жизни, который обѣщалъ Господь любящимъ Его". I, 12, а также: "Не бѣдныхъ ли міра избралъ Богъ быть богатыми вѣрою и наслѣдниками Царствія, которое Онъ обѣщалъ любящимъ Его?" II, 5.
   77--78. Т. е. "все, что я слышалъ отъ тебя, я запишу и передамъ міру". Бути.
   79--81. Великолѣпная картина, напоминающая трепетаніе отъ зарницъ вечерняго неба лѣтомъ. Эта терцина напоминаетъ слова пророка Іезекіиля (I, 13): "Сіяніе отъ огня и молнія исходила изъ огня".-- "Въ порфирѣ, т. е. въ огненной оболочкѣ, которой одѣянъ апостолъ.
   82. "И духъ", т. е. голосъ Іакова.
   83. "Къ той силѣ", т. е. къ надеждѣ.
   81. "Согласно съ легендой, апостолъ Іаковъ первый претерпѣлъ мученичество при Иродѣ Агриппѣ", Лонгфелло, -- а потому Іаковъ является здѣсь символомъ непоколебимой надежды среди страданій и гоненій.
   87. Въ подлинникѣ: "tu diche Quello che la speranza ti promette" -- скажи, что обѣщаетъ тебѣ надежда? Словомъ, здѣсь задается вопросъ о содержаніи или предметѣ надежды Данте, такъ же точно, какъ въ предыдущей пѣсни поэтъ долженъ былъ опредѣлить содержаніе или объемъ своей вѣры.
   88--89. "Въ Святомъ Писаньи", въ подлинникѣ: въ Ветхомъ и Новомъ Завѣтѣ опредѣлена ея цѣль (segno).-- Вообще относительно этихъ двухъ стиховъ существуетъ различіе въ толкованіи, зависящее оттого, какъ читать ихъ, а именно: ed esso (т. e. il segno) lo mi addita -- нераздѣльно съ текстомъ, или слова эти понимать, какъ новый вопросъ Іакова, какъ бы прерывающій слова Данте, и въ такомъ случаѣ помѣстить ихъ въ скобкахъ такимъ образомъ (ed esso: "Lo mi addita") и онъ: "гдѣ жъ ей основы?" Въ переводѣ мы держались перваго толкованія. Вообще это мѣсто очень темно въ подлинникѣ. Сличи Скартаццини.
   90 -- 93. Мѣсто изъ пр. Исаіи, которое здѣсь приводитъ Данте, слѣдующее: "Въ землѣ своей вдвое получатъ; веселіе вѣчное будетъ у нихъ". LXI, 7. Подъ двумя одеждами (doppia vesta) Данте разумѣетъ тѣло и душу, долженствующія принять участіе въ общемъ блаженствѣ, или, говоря словами Бути, бѣлая одежда непорочности и алая одежда любви. Само собой разумѣется, что "Земля Его" (Господа) есть земля живыхъ, которую унаслѣдуютъ кроткіе сердцемъ по воскресеніи изъ мертвыхъ.
   91--96. "Братъ твой -- апостолъ Іоаннъ Богословъ, который говорилъ (Откров. VII, 9): "Послѣ сего взглянулъ я, и вотъ, великое множество людей, котораго никто не могъ перечесть, изъ всѣхъ племенъ и колѣнъ и народовъ и языковъ стояло предъ престоломъ и предъ Агнцемъ въ бѣлыхъ одеждахъ и съ пальмовыми вѣтвями въ рукахъ своихъ". Этими словами еще яснѣе указывается предметъ нашей надежды -- соединеніе съ Богомъ.
   98. Слова псалма Давида, провозглашенныя сперва Данте (ст. 73 этой же пѣсни, примѣч.), повторяются теперь съ высотъ, вѣроятно, апостолами Петромъ и Іаковомъ, а за ними и всѣми праведниками въ ихъ огненныхъ одѣяніяхъ ("престолахъ").
   100. Этотъ вновь появляющійся свѣтъ есть апостолъ Іоаннъ Богословъ. Данте сравниваетъ его съ блескомъ солнца.
   101--102. Зимой, когда солнце въ продолженіе цѣлаго мѣсяца стоитъ въ знакѣ Козерога, на небѣ ночью появляется созвѣздіе Рака. Слѣдовательно, смыслъ этого мѣста таковъ: если бы созвѣздіе Рака имѣло такую же силу свѣта (въ подлинникѣ: cristallo -- кристаллъ), то его блескъ превратилъ бы темныя зимнія ночи въ свѣтлый день, и тогда цѣлый зимній мѣсяцъ сталъ бы непрерывнымъ днемъ.
   103--105. "Не ради суеты" -- не ради суетнаго желанья веселиться, но единственно для привѣтствованія новобрачной, только что пришедшей отъ алтаря. Это напоминаетъ слова Пѣсни Пѣсней II, 10: "Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди".
   107. "Къ двумъ свѣточамъ", т. е. къ апостоламъ Петру и Іакову. Вращенье ихъ ускоряется соразмѣрно усиленію пламенной ихъ любви къ Богу. Всѣ трое продолжаютъ пѣть "Sperent in te".
   110. "Фіалъ", т. е. лучезарный образъ Іоанна. Въ нѣкоторыхъ спискахъ: in lui, на него -- на Іоанна; въ другихъ: in loro -- на всѣхъ трехъ.
   112--114. Евангеліе отъ Іоанна XIII, 23: "Одинъ же изъ учениковъ Его, котораго любилъ Іисусъ, возлежалъ у груди Іисуса".-- "Нашъ Пеликанъ", т. е. Іисусъ Христосъ, котораго средневѣковые писатели нерѣдко сравнивали съ пеликаномъ. По одной изъ многочисленныхъ легендъ о пеликанѣ, если змѣя убивала его дѣтей, онъ клювомъ своимъ вскрывалъ себѣ грудь и кровью оживлялъ дѣтей. Въ такомъ смыслѣ пеликанъ можетъ служить превосходнымъ символомъ Христа, чѣмъ пользовались не только средневѣковые поэты, но и скульпторы въ своихъ изображеніяхъ, напримѣръ, на порталахъ церквей.-- "Въ великій санъ избралъ". Іоанна XIX. 26--27: и Іисусъ, увидѣвъ Матерь и ученика тутъ стоящаго, котораго любилъ, говоритъ Матери Своей: жено! се сынъ Твой. Потомъ говоритъ ученику: се Матерь твоя! И съ этого времени ученикъ сей взялъ Ее къ себѣ".
   122. Этотъ голосъ исходитъ изъ самого Іоанна.
   122--121. Данте потому такъ внимательно взглядывается въ ослѣпительно сверкающую огненную оболочку Іоанна, что надѣется увидѣть предъ собою дѣйствительное тѣло апостола, ибо существовало мнѣніе, что апостолъ Іоаннъ не умеръ, но былъ вознесенъ на небо живой, къ чему подало поводъ одно мѣсто въ Евангеліи отъ Іоанна XXI, 20--23: "Петръ же обратившись видитъ идущаго за нимъ ученика, котораго любилъ Іисусъ, и который на вечери, приклонившися къ груди Его, сказалъ: Господи! Кто предастъ Тебя? Его увидѣвъ Петръ говорить Іисусу: Господи! а онъ что? Іисусъ говоритъ ему: если Я хочу, чтобы онъ пребылъ, пока пріиду, что тебѣ до того? ты или за Мною. И пронеслось это слово между братіями, что ученикъ тотъ не умретъ. Но Іисусъ не сказалъ ему, что не умретъ, но: Если Я хочу, чтобы онъ пребылъ, пока пріиду, что тебѣ до того? Сей ученикъ и свидѣтельствуетъ о семъ и написалъ сіе". Замѣчательно, что самъ Ѳома Аквин. прямо не отрицаетъ этого мнѣнія и даже считаетъ возможнымъ, что нѣкоторыя, особенными заслугами отличившіяся души, какъ Іоаннъ Богословъ и Дѣва-Марія, воскреснутъ еще до страшнаго суда (Sum. Theol. Suppl, ad. p. III, 77 и 79, 1). По самъ апостолъ, понявъ мысль Данте, разубѣждаетъ его въ этомъ мнѣніи.
   125 -- 126. Т. е. пока не будетъ заполнено число предназначенныхъ къ блаженству душъ. Намекъ, повидимому, на слова Откровенія, VI. И: "И даны были каждому изъ нихъ одежды бѣлыя, и сказано имъ, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники и братья ихъ, которые будутъ убиты, какъ и они, дополнятъ число". Ст. 132 въ Рая XXX, очевидно, имѣетъ отношеніе къ этому мѣсту Божественной Комедіи.-- "Съ уставомъ вѣчнымъ" (Con 1'eterno proposito). Къ Ефес. I, 1: "Онъ (Богъ) избралъ насъ въ Немъ (Христѣ) прежде созданія міра предопредѣливъ усыновить насъ Себѣ по благоволенію воли Своей". Также тамъ же, ст. 11; къ Римл. VIII, 28; къ Тимоѳ. I, 9.-- Ѳома Аквин. Sum. Theol. p. 1,27--7: "Certus est Deo numerus praedestinatorum, non solum per mod um cognitionis. sed etiam per mod um cujusdam principalis praefinitionis".
   127--128. "Два Свѣта" -- Іисусъ Христосъ и Дѣва Марія вознеслись на небо. "Въ двухъ одѣяньяхъ", именно съ душой и тѣломъ.-- Такимъ образомъ, слыша опроверженіе господствовавшаго тогда мнѣнія изъ устъ самого Іоанна, Данте возвѣщаетъ людямъ, что до Страшнаго Суда воскресли только Христосъ и Богоматерь.
   132. "Тріады душъ" -- апостоловъ Петра, Іакова и Іоанна.
   133--135. Нѣкоторые находятъ это сравненіе не совсѣмъ удачнымъ (Вентури, Simil.); оно, какъ кажется, представляетъ подражаніе Стацію, Theb. IV, 805 и др.:
   
   Sic -- -- -- per litora ponti
   Nauticos in remis juvenum monstrante magistrd
   Fit sonus.
   
   Ibid. VI, 799 и слѣд.:
   
   Sic obi longa vagos lassarunt aequora nautas,
   Et signo de puppe dato posuere parumper
   Brachia -- -- --
   
   139. Причина, почему Данте не видитъ Беатриче, заключается, какъ объяснено въ слѣдующей пѣсни, во внезапномъ его ослѣпленіи отъ блеска Іоанна, на котораго онъ взглянулъ такъ пристально (ст. 118--121). Въ этомъ, повидимому, лежитъ наставленіе, что въ религіи не должно изслѣдовать менѣе существенное, какъ сдѣлалъ Данте относительно тѣла Іоанна, ибо въ такомъ случаѣ зрѣніе ослѣпляется, и тогда истинно-существенное теряется изъ виду, такъ какъ оно познается лишь вѣрою, надеждою и любовью". Штрекфуссъ.
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ.

   2. Т. е. изъ огня, въ который облаченъ евангелистъ Іоаннъ.
   6. "Замѣнимъ", въ подлинникѣ: compense. "E buono che, ragionando meco, per la vista corporate che hai perduta, acquisti la vista intellettuale". Бути.
   7--8. Іоаннъ не спрашиваетъ Данте, какъ два другіе апостола, относительно вѣры и надежды, что такое любовь, но спрашиваетъ лишь о предметѣ любви. Первый вопросъ здѣсь не нуженъ потому, что любовь поселяется не въ разумѣ, а въ волѣ и сердцѣ". Филалетъ.-- "Charitas est amor Dei quo diligitur ut beatitudinis objectum, ad quo ordinamur per fidem et spem". Ѳома Аквин. Sum. Theol. p. I2, 65, 5.-- "Въ этомъ заключается первый вопросъ Іоанна. Естественно, что тутъ нѣтъ рѣчи объ отвлеченномъ опредѣленіи любви, но спрашивается прямо объ ея предметѣ. Отвѣтъ на это (ст. 16--18): Богъ, ибо природа, сердце и откровеніе указываютъ на Него, какъ на высочайшій предметъ всяческой любви -- Далѣе слѣдуетъ второй вопросъ: Гдѣ основа любви и гдѣ источникъ, откуда она происходитъ? Отвѣтъ (ст. 25 и слѣд): основой ей служитъ разумъ, а источникомъ -- философія, поддерживаемая откровеніемъ". Флейдереръ.
   10. "Во взорѣ Той", т. е. Беатриче. "Если принять Беатриче за символъ теологіи, то аллегорическій смыслъ будетъ здѣсь ясенъ: Данте потерялъ ясность зрѣнія вслѣдствіе чрезмѣрнаго углубленія въ богословскія тонкости; онъ можетъ получить его обратно однимъ лишь изученіемъ истиннаго богословскаго знанія". Филалетъ.
   11--12. Дѣяній IX, 10, 17 и 18. "Въ Дамаскѣ былъ одинъ ученикъ, именемъ Ананія. Ананія пошелъ и вошелъ въ домъ и, возложивъ на него руки, сказалъ: "брать Савлъ! Господь Іисусъ, явившійся тебѣ на пути, которымъ ты шелъ, послалъ меня, чтобы ты прозрѣлъ и исполнился Святого Духа. И тотчасъ какъ бы чешуя отпала отъ глазъ его; и вдругъ онъ прозрѣлъ и вставъ крестился".
   13--15. "Божественное ученіе (Беатриче) проникло черезъ очи, т. е. путемъ созерцанія, въ сердце Данте; рядомъ съ этимъ здѣсь припоминается очарованіе взоровъ поэта земной красотою Беатриче". Копишъ.-- Очи были здѣсь какъ бы двери (porte), черезъ которыя пламя любви вошло въ грудь поэта.-- Петрарка, Rim. p. I. Son. 3:
   
   Trovommi Amor del tutto disarmato,
   Ed aperta la via per gli occhi al cuore.
   
   16--18. "То Благо" -- Богъ, какъ предметъ любви, составляющій "блаженство этихъ небесныхъ сферъ (въ подлинникѣ: che fa contenta questa corte), есть начало и конецъ той книги, или, собственно, того ученія (scrittura), въ которомъ я нашелъ то полное выраженіе (чрезъ откровеніе), то лишь намекъ на эту любовь (помощью доказательствъ разума). Буквально: то Благо, которое дѣлаетъ счастливымъ этотъ небесный дворъ, есть альфа и омега того писанія (scrittura), которымъ мы то тихо, то громко читаемъ объ этой любви (т. е. объ ея предметѣ Богѣ).-- "Альфа и Омега" -- первая и послѣдняя буквы греческаго алфавита,-- выраженіе, заимствованное изъ Откров. Іоанна, I, 8; XXI, 6; XXII, 13: Я семь Альфа и Омега, начало и конецъ".
   19. Т. е. голосъ ап. Іоанна, разсѣявшаго въ немъ страхъ въ минуту внезапнаго ослѣпленія (ст. 4--12).
   24. Т. е. кто научилъ Тебя любить Бога?-- "Лукъ" означаетъ здѣсь стремленіе, любовь.
   25. "Данте приводить доказательства, частью принадлежащія человѣческому разуму, частью заимствованныя изъ Откровенія". Витте.-- Veritas autem quaestionis patere potest non solum lumine rationis humanae, sed etiam radio divinae auctoritatis Quae duo quum simul ad unum concurrunt, coelum et terram simul assentire necesse est". De Monar. II, 1.-- Два аргумента, главнымъ образомъ, побуждаютъ любить Бога выше всего прочаго, а именно: аргументъ человѣческій и естественный, и аргументъ божественный и сверхъестественный. Аргументъ человѣческій -- доказательства философовъ, въ особенности Платона, аргументъ божественный -- это авторитетъ св. отцовъ Церкви и теологовъ, озаренныхъ Св. Духомъ, сходящимъ на нихъ свыше. Даніелло, Велутелло.-- "И голосъ тотъ, что съ неба къ намъ взываетъ" относится именно къ Откровенію.
   28--36. Артументъ философскій можетъ быть сведенъ къ слѣдующимъ положеніямъ: 1) благо, какъ таковое, сознанное и цѣнимое, возбуждаетъ любовь къ себѣ: 2) любовь эта тѣмъ сильнѣе, чѣмъ совершеннѣе благо сознанное и оцѣненное; 3) Богъ -- высшее благо, всѣ прочія блага -- не что иное, какъ отблескъ Его; 4) слѣдовательно каждый, кто признаетъ Его высшимъ Благомъ, долженъ любить Бога выше всего". Скартаццини. "Всякій даръ" -- все благое, всякое благо.
   37--39. "Трудно рѣшить, какія доказательства и какихъ именно писателей имѣлъ здѣсь въ виду Данте? Указы вали на Аристотеля, Платона и Діонисія Ареопагита". Филалетъ.-- "Менѣе вѣроятно, что поэтъ ссылается здѣсь на Платона и Аристотеля, скорѣе на одно мѣсто изъ Діонисія Ареопаги та, гдѣ говорится о любви къ божественному, къ высшей Истинѣ и Красотѣ, но и здѣсь сходство съ Данте неполное". Копишъ. "Созданья вѣчныя" -- не что иное, какъ интеллигенціи, управляющія движеніемъ небесныхъ сферъ. Смотри примѣчаніе къ Чистил. XVIII, 49; Рая VIII, 34; XXVIII, 45". Ноттеръ.
   40--42. Въ подлинникѣ: Іо ti faro vedere ogni valore. "Здѣсь подразумѣваются слова Hex. XXXIII, 19: "Я проведу передъ тобою всю славу Мою", обращенныя Богомъ къ Моисею, сказавшему: "Покажи мнѣ славу Твою", гдѣ понятіе -- все благое -- представляется какъ бы равнозначащимъ славѣ Божіей". Филалетъ.
   43--45. Здѣсь, безъ сомнѣнія, имѣется въ виду первая глава Евангелія отъ Іоанна, гдѣ наиболѣе ясно благовѣствуется глубочайшая тайна христіанства, тайна Троицы и рожденія Слова (Сына) до вѣка, въ чемъ и заключается доказательство безконечной благости Бога.
   51. Въ подлинникѣ: "Con quanti denti questo amor ti morde" -- сколькими зубами любовь тебя кусаетъ. Поэтому дальше, въ ст. 55, сказано "язвленья всѣ".
   52. "Орла небесъ", въ подлинникѣ: Del' aquila di Cristo. Какъ извѣстно, изъ четырехъ животныхъ въ видѣніи Іезекіиля (гл. I, 4--13), орелъ считается символомъ Іоанна, быкъ -- Луки, левъ -- Марка и человѣкъ -- Матѳея. Сличи Чистил. XXIX, 100.
   55--66. "Орелъ желалъ, чтобы поэтъ исповѣдалъ передъ нимъ, что кромѣ причинъ, заключающихся въ нашемъ разумѣ и въ Св. Писаніи, побуждающихъ насъ любить Бога больше всего, къ тому же приводятъ насъ: жизнь Христа и всѣ дѣянья Господни". Ноттеръ.
   60. Будущая жизнь, на которую надѣется всякій вѣрующій.
   61. "Познаніемъ", что Богъ есть величайшее Благо.
   62. Въ подлинникѣ: del mar dell amor torto -- изъ моря превратной любви, что соотвѣтствуетъ дикому лѣсу въ 1 п. Ада. "Такимъ образомъ смыслъ отвѣтовъ поэта таковъ: доказательства философскія (Виргилій?), авторитетъ Откровенія (Беатриче?) и размышленіе о благодѣяніяхъ Господнихъ (Ада, I, 91 и слѣд.) отвлекли его отъ превратной и направили къ истинной любви". Скартаццини.
   64--66. "Садовникъ" -- сличи Іоанна XV, 1--2. Тамъ же XX, 15. "Ранѣе, когда поэтъ былъ погруженъ въ море превратной любви, онъ любилъ творенія Божіи ради нихъ самихъ и болѣе нежели самого Творца; нынѣ онъ ихъ любить постольку, поскольку въ нихъ отражается Господня благость". Ноттеръ. "Мы должны любить нашихъ ближнихъ ради Бога, т. е. ради добра, внѣдреннаго въ нихъ Богомъ. Любя грѣшниковъ, мы любимъ сообщенную имъ Богомъ способность къ вѣчному блаженству, а не грѣхи ихъ. Ѳома Акв. Summa totius Theol. p. I2, 26, 6". Филалетъ.
   67--69. "Здѣсь изображается ликованіе праведниковъ и Беатриче и прославленіе ими Бога послѣ успѣшнаго испытанія Данте въ трехъ богословскихъ добродѣтеляхъ. "Святъ!" (три раза) -- гимнъ, серафимовъ -- исаіи, VI, 3: "Святъ святъ, святъ!", а также пѣснь четырехъ мистическихъ животныхъ, окружающихъ престолъ Господень. Откров. Іоанна IV, 8". Скартаццини.
   73--75. Въ подлинникѣ: "Е Іо svegliato cio che vede abhorre"-и проснувшагося пугаетъ то, что онъ видитъ, такъ какъ не можетъ прійти въ себя отъ внезапнаго пробужденія. Сужденье, въ подлинникѣ: la stimativa -- способность оцѣнивать (aestimativa). Сличи "Очеркъ Психологіи", приложенный къ Чистил. XVIII, стран. 455.
   76--79. "Возстановленіе зрѣнія поэта отнюдь не случайно въ этомъ мѣстѣ, такъ же точно, какъ и ослѣпленіе въ концѣ предыдущей пѣсни. Отъ случайнаго и несущественнаго онъ возвращается къ разсмотрѣнію необходимаго и теперь не только выноситъ усилившійся блескъ очей Беатриче, но даже, благодаря этому, вновь пріобрѣтаетъ утраченную остроту зрѣнія". Флейдереръ.
   80--81. Поэтъ удивленъ появленіемъ четвертаго свѣта.
   82--84. "Ликуетъ", собственно: зритъ своего Творца первая душа, т. е. душа прародителя Адама. "Ангелы сотворены прежде человѣка, но Данте говоритъ о душахъ, а не о духахъ; животныя также сотворены прежде Адама, но здѣсь имѣются въ виду души разумныя". Скартаццини. "Первой силой", въ подлинникѣ: la prima virtù. "La prima semplicissima e nobilissima Virtù che Sola è intelletuale, cioè Iddio" Convivio III, 7. "Сотвореніе міра есть первое и высшее дѣяніе божественной любви, поэтому Адамъ и появляется здѣсь, какъ "символъ этой любви". Каннегиссеръ.
   91--93. "Ты", въ подлинникѣ "О рошо" -- яблоко.-- "Создалъ ужъ зрѣлымъ"" "такъ какъ Адамъ явился въ міръ взрослымъ человѣкомъ". Каннегиссеръ. Значеніе словъ "и свекоръ и отецъ" таково: всѣ женщины -- дочери Адама, въ тоже время всѣ замужнія женщины, чрезъ своихъ мужей, сыновъ Адама,-- его снохи.
   91--96. Данте не высказываетъ своихъ вопросовъ, дабы не терять времени, зная, что Адамъ видитъ ихъ отраженными въ Богѣ.
   97--102. "Признаюсь, что это сравненіе всегда представлялось мнѣ однимъ изъ немногихъ мѣстъ Божественной Комедіи, невольно вызывающимъ восклицаніе: quandoque bonus dormitat Homerus". Филалетъ.
   103--108. Согласно тексту, буквальный смыслъ первой терцины таковъ: безъ выраженія тобою желанія твоего, я его знаю точнѣе, нежели такую вещь, которая тебѣ наиболѣе извѣстна. "Употребленное въ подлинникѣ слово "твоего" -- da te,-- старинными комментаторами (Пьетро Данте, Ландино и др.) читается "Dante, чѣмъ устанавливается обращеніе Адама къ Данте по имени; они усматриваютъ здѣсь намѣреніе поэта выразить, что Адамъ, какъ прародитель человѣчества, дававшій имена всему существующему, долженъ былъ знать имена всѣхъ людей и ихъ значеніе. Однако, основываясь на томъ, что въ земномъ раю (Чистил. XXX, 55, 63) поэтъ, влагая въ уста Беатриче свое имя, объясняетъ это необходимостью, нельзя согласиться съ чѣмъ, чтобы и здѣсь его имя произносилось по необходимости". Копитъ.-- Богъ всевѣдущъ, поэтому отраженіемъ въ Себѣ Онъ можетъ сообщить познаніе всего тѣмъ, кто удостоенъ созерцать Его. Познать же Его Самого во всемъ совершенствѣ не можетъ никакое существо, ибо ни въ комъ Онъ не отражается вполнѣ". Филалетъ.
   109--114. "Адамъ прочелъ въ мысляхъ Данте слѣдующіе четыре вопроса 1) Сколько лѣтъ протекло со дня сотворенія Адама? 2) Какъ долго онъ пребывалъ въ раю? 3) Какая была настоящая причина тому, что Богъ изъ-за вкушенія запрещеннаго плода столь прогнѣвался на человѣка? и 4) На какомъ языкѣ говорилъ Адамъ и какъ возникъ этотъ языкъ?" Филалетъ.
   115--117. "Адамъ отвѣчаетъ первоначально на третій изъ этихъ вопросовъ, какъ на важнѣйшій. Отвѣтъ достаточно уясняется сказаннымъ въ примѣчаніи къ Рая VII, 25. Вкушеніе плода было само по себѣ однимъ изъ безразличныхъ дѣяній, которыя человѣкъ могъ совершить или не совершать, но преступленіе заповѣди, данной Богомъ, превратило его въ грѣхъ". Филалетъ.
   118--123. Сличи Чистил. XXXIII, 62, примѣч. "Адамъ такъ отвѣчаетъ на вопросъ, который Данте желалъ поставить первымъ: онъ пробылъ 4302 гола въ преддверіи чистилища и 930 лѣтъ на землѣ. Такимъ образомъ Данте принимаетъ отъ сотворенія міра до смерти Христа промежутокъ времени въ 5232 года. Принимаемый имъ возрастъ Адама вполнѣ согласуется съ первой книгой Моисея (Бытія V, 5). Другая приведенная имъ цифра, повидимому, заимствована изъ хронологіи Евсевія, который относитъ восемнадцатый годъ царствованія Тиверія къ 5231 году отъ сотворенія міра. Почему произошла разница на одинъ годъ, выяснить я не могъ. Во всякомъ случаѣ Данте отступаетъ здѣсь отъ основного еврейскаго лѣтосчисленія, по которому отъ сотворенія Адама до потопа считается только 1656 лѣтъ, тогда какъ 70 толковниковъ для того же промежутка установили 2262 года, а Евсевій 2242 года; однако всѣми принимается отъ потопа до P. X. 2989 лѣтъ. Брунетто Латини принимаетъ въ Tesoro отъ Адама до Христа 5144 г., но, какъ мнѣ кажется, здѣсь вкралась описка". Филалетъ. Подстрочный переводъ первой изъ указанныхъ терцинъ слѣдующій: тамъ твоя Донна позвала Виргилія, пока я стремился къ этому совѣту (праведныхъ) въ теченіе 1302 кругоборотовъ солнца". "Согласно ученію Церкви, составляющіе это собраніе праведные вознесены на небо первоначально вмѣстѣ съ Адамомъ; затѣмъ апостолы и др. вознесены отдѣльно уже послѣ него. Если мы будемъ буквально придерживаться выраженій подлинника, что Адамъ стремился къ этому собранію, то приходится вывести заключеніе, что, по мнѣнію поэта, большая часть обитателей неба прибыла въ рай до Христа. Какимъ образомъ Адамъ сосчиталъ совершенные солнцемъ обороты въ лишенномъ свѣта его лимбѣ, онъ здѣсь не объясняетъ Ноттеръ.
   120. Сличи Ада II, 52 и слѣд.
   121--132. "Въ этомъ отвѣтѣ на четвертый вопросъ, повидимому, Данте желаетъ выразить взглядъ, приведенный имъ въ его книгѣ "De vulgari cloquent іа". Тамъ онъ высказываетъ предположеніе, что душѣ перваго человѣка прирождена извѣстная форма рѣчи (certain formam locutionis a Deo ciun anima prima concreatam fuisse), подъ формою же онъ разумѣетъ какъ слова, такъ и конструкцію, и произношеніе. Этимъ прирожденнимъ языкомъ люди говорили будто бы до вавилонскаго столпотворенія и лишь тогда образовались различные языки, первобытный же языкъ сохраненъ только евреями, которые не участвовали въ грѣховномъ дѣяніи. Однако, здѣсь Данте говорить противоположное, утверждая. что языкъ первыхъ людей угасъ еще до столпотворенія, что первому человѣку была прирождена способность рѣчи, а не опредѣленная рѣчь, и что эта послѣдняя была скорѣе дѣломъ человѣческаго разума, измѣняясь въ зависимости отъ внушаемыхъ движеніемъ небесныхъ свѣтилъ склонностей людей". Филалетъ.
   125. Объ отношеніи Немврода къ Вавилонскому столпотворенію см. Ада XXXI, примѣч. къ ст. 67, 77--78.
   126. "Дикое", въ подлинникѣ: inconsumabile, т. е. которое не оказывается.
   132. "Согласно вашей цѣли", въ подлинникѣ: secondo che y'abbella -- какъ вамъ нравится.
   133--136. "Вмѣсто "El" въ нѣкоторыхъ спискахъ встрѣчается "Un", въ другихъ "I", а также L". Мнѣ кажется, первое заслуживаетъ предпочтенія уже потому, что Данте и въ книгѣ "De vulgari eloquentia" высказываетъ мнѣніе, что первое слово, произнесенное Адамомъ было "El (Богъ). Данте, повидимому, считаетъ слово "Eli", которое встрѣчается въ исторіи Страстей Господнихъ, за позднѣйшее измѣненіе того древняго слова, тогда какъ оно означаетъ, собственно, "Богъ мой". Филалетъ.-- Вышеприведенное мнѣніе Данте относительно слова "El", означающаго по-еврейски Богъ, т. е. Сильный, Герой, или Мощь, Сила, находитъ нѣкоторое подтвержденіе у Гезеніуса, въ его Thesauruin. По его отзыву, почти всѣ родственные языки имѣли это слово съ указаннымъ значеніемъ. Какъ кажется, оно первоначально принадлежало собственно евреямъ и финикіянамъ и уже отъ нихъ перешло къ другимъ народамъ. Въ доказательство онъ приводитъ формы словъ, служащія для обозначенія Бога, арабскаго, сирійскаго, самаритянскаго языковъ. Отцы Церкви считаютъ еврейское "Е1 корнемъ греческаго слова Helios, которое они считаютъ равнозначащимъ съ еврейскими Elices и Elihu". Ноттеръ.-- Скартаццини по дробно разбираетъ всѣ варіанты и принимаетъ самъ, въ ст. 134 "I", а въ ст. 136 "El", чѣмъ устраняется указываемая Филалетомъ неточность въ пониманіи Данте значенія слова "Eli".
   137. "Цвѣтъ", въ подлинникѣ: fronda -- листья. Премудр. Іис. сын. Сир. XIV, 19: "Всякая плоть, какъ одежда, ветшаетъ: ибо отъ вѣка -- опредѣленіе: смертью умрешь. Какъ зеленѣющіе листья на густомъ деревѣ -- одни спадаютъ, а друrie выростаютъ, такъ и отъ плоти и крови -- одинъ умираетъ, а другой рождается".
   139--142. "Мнѣнія св. отцовъ и позднѣйшихъ теологовъ по вопросу о томъ, какъ долго Адамъ пребывалъ въ раю, расходятся. Эти мнѣнія можно раздѣлить на двѣ группы. По однимъ, Адамъ согрѣшилъ и былъ изгнанъ изъ рая въ тотъ же день, въ который былъ сотворенъ; по другимъ, принимается болѣе продолжительный промежутокъ между обоими событіями. Этотъ промежутокъ принимается у послѣднихъ въ 1,8,40 дней и даже 34 года. Двѣ послѣднія цифры соотвѣтствуютъ продолжительности поста и жизни Христа. Такого мнѣнія, повидимому, держались: Василій, Дамаскинъ, Августинъ и Амвросій. Согласно противоположному мнѣнію, промежутокъ между указанными событіями опредѣляется въ 6, 7 и 10 часовъ. Адамъ былъ сотворенъ въ пятницу, въ первый часъ дня, т. е. въ 6 часовъ утра; помѣщенный въ третій часъ въ рай, онъ согрѣшилъ въ полдень; въ третьемъ часу пополудни пришелъ Богъ въ рай и часъ спустя Адамъ былъ изгнанъ. Если принять, что Адамъ былъ помѣщенъ въ рай тотчасъ по сотвореніи своемъ, то получается десять часовъ пребыванія въ раю (отъ 6 час. утра до 4-хъ пополудни); допустивъ же вышеуказанный промежутокъ, отъ сотворенія до помѣщенія въ рай,-- получимъ всего семь часовъ; если, наконецъ, допустить, что изгнаніе Адама послѣдовало тотчасъ за появленіемъ Бога, то время его пребыванія въ раю сокращается до шести часовъ. И въ этихъ часахъ заключается мистическое согласованіе съ исторіей Страстей Господнихъ. Христосъ предсталъ на судъ Пилата въ пятницу, съ восходомъ солнца; въ 9 час. уведенъ изъ Іерусалима, съ 12-ти до 3-хъ, т. е. въ часы совершенія грѣха, онъ былъ пригвожденъ ко кресту, а въ часъ изгнанія изъ рая онъ ввелъ въ рай покаявшагося разбойника. Защитниками этого послѣдняго мнѣнія были: Ириней, Кириллъ, Епифаній, Ефремъ и др. Что появленіе Бога въ раю послѣ грѣхопаденія совершилось въ послѣполуденные часы,-- явствуетъ изъ кн. Бытія III, 8: "И услышали голосъ Господа. Бога, ходящаго въ раю во время прохлады дня". Данте выказываетъ себя сторонникомъ мнѣнія о наиболѣе короткомъ пребываніи Адама въ раю, а именно семичасового, относя, однако, начало этого пребыванія къ первому часу дня, а окончаніе -- къ седьмому, т. е. къ первому часу пополудни. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ, кажется, считаетъ, что между сотвореніемъ Адама и помѣщеніемъ его въ рай, съ одной стороны, и между появленіемъ Бога въ раю и изгнаніемъ изъ рая первыхъ людей,-- съ другой, промежутки времени были очень коротки, или же событія слѣдовали непосредственно одно за другимъ, при чемъ слова Бытія III, 8: "post meridiem" истолковываются имъ, какъ "вскорѣ послѣ полудня", ибо часъ, когда солнце мѣняетъ квадрантъ своего кругового пробѣга, соотвѣтствуетъ седьмому или первому послѣ полудня и лишь до этого времени, по мнѣнію Данте, продолжалось пребываніе Адама въ раю, частью въ состояніи невинности, частью по грѣхопаденіи. Этотъ поразительно короткій промежутокъ времени находится въ соотвѣтствіи съ мнѣніемъ, по которому ангеламъ, для выбора между добромъ и зломъ, былъ данъ еще болѣе короткій срокъ. Совершенная природа первыхъ людей и ангеловъ, какъ полагаютъ, давала имъ возможность тотчасъ же рѣшиться на выборъ одного изъ двухъ направленій". Филалетъ.
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ.

   1--9. Благодарственный гимнъ. Послѣ исповѣданія Данте вѣры, надежды и любви весь рай воспѣлъ благодарственный гимнъ. Поэтъ упивается сладостью мелодіи; ликованье и веселье, которыя онъ видитъ вокругъ, кажутся ему улыбкой вселенной.
   2. "Gloria". По Бути, всѣ праведные рая поютъ "Слава Отцу и Сыну и Святому Духу"; по Копишу: "Слава въ вышнихъ Богу".
   10--11. "Что мнѣ явился первѣе всѣхъ", т. е. ап. Петръ. Сличи Рая XXIV, 19 и слѣд.; XXV, 13 и слѣд., 100 и слѣд.; XXVI, 80 и слѣд. Остальные три -- Іаковъ, Іоаннъ и Адамъ.
   13--15. О серебристомъ свѣтѣ Юпитера, планеты правосудія, и красномъ -- воинственнаго Марса уже было говорено.-- Справедливый гнѣвъ апостола, вспоминающаго о землѣ, выражается измѣненіемъ исходящаго изъ него свѣта изъ бѣлаго въ красный.
   16--18. Вслѣдъ за пѣніемъ гимна Св. Троицѣ наступаетъ торжественная тишина.
   19--61. "Въ этой сильной и, если не считать XXIX, 89 и слѣд., послѣдней обличительной рѣчи въ преддверіи высшаго неба, гдѣ всѣ жалобы умолкаютъ, въ которой сами папы, какъ преемники Петра, поставлены предъ судомъ Христа и апостоловъ, -- Данте завершаетъ всѣ свои прежнія обличительныя проповѣди и свое сильнѣйшее алканіе коренныхъ преобразованій. Изливъ давнишнюю ненависть къ Бонифацію VIII и Клименту V, поэтъ обращаетъ къ папамъ четыре упрека: а) въ алчности и въ стремленіи къ свѣтской власти (ст. 40--45), сличи Ада XIX, 115; Чистил. XXXII; б) въ разобщеніи христіанъ и въ пристрастіи (ст. 46--48); в) въ подстрекательствѣ къ религіознымъ войнамъ между христіанами (но не противъ невѣрныхъ, ибо войны противъ нихъ Данте поощряетъ, ст. 49--51), и г) въ злоупотребленіи духовной властью (диспенсація, симонія и т. под.: ст. 52--54). Сличи Рая V, 73 и слѣд.; XII, 88". Флейдереръ.-- Въ ст. 19 "гласъ" = апостолъ Петръ.
   22--24. "Тотъ" -- папа Бонифацій VIII. Въ подлинникѣ: il luogo mio che vaca....-- мое мѣсто, вакантное передъ лицомъ Сына Божія. Поэтъ не признавалъ Бонифація и Климента законными папами.
   25--27. "Римъ есть погостъ ап. Петра, такъ какъ онъ тамъ погребенъ. По замѣчанію Ампера "Cimeterio" (кладбище) долгое время обозначало церковь, потому что первыя церкви вообще строились на мѣстахъ, освященныхъ останками мучениковъ. Самый храмъ ап. Петра въ Римѣ выстроенъ на мѣстѣ цирка Нерона, гдѣ, согласно легендѣ, обрѣлъ мученическую кончину апостолъ Петръ; тамъ же хранятся его мощи".
   28--30. "Глубокомысленная картина: божественное солнце облекается въ цвѣтъ гнѣва, когда тучи противостоять ему". "Румянецъ стыда за грѣхи другихъ (ст. З!-- 33) прелестно примѣшивается здѣсь къ красному цвѣту гнѣвающихся небесъ. Тотъ же багрянецъ мы видѣли озаряющимъ мрачную адскую бурю (Ада III, 134), которой не въ силахъ былъ противостоять въ ту пору еще обремененный грѣхами поэтъ; его же мы видимъ на среднемъ, сопротивляющемся Богу, лицѣ сатаны. Ада XXXIV, 39". Копишъ.
   31--33. "Религія не виновата въ испорченности Церкви. Она краснѣетъ здѣсь, какъ невинный за чужіе проступки". Штрекфуссъ.
   35--36. Матѳ. XXVII, 45: "Отъ шестого же часа тьма была по всей землѣ до часа девятаго"; такъ же и Марка XV, 33, и Луки XXIII, 44--45: ".... и померкло солнце, и завѣса во храмѣ раздралась по срединѣ". "Послѣ распятія Богочеловѣка (въ подлинникѣ: la suprema Possanza), ничто, конечно, не вызывало большаго негодованія неба, какъ вырожденіе и порча его намѣстника на землѣ." Филалетъ.
   37--39. "Голосъ его, такъ же, какъ и цвѣтъ окружающаго его пламени, измѣнился, но это измѣненіе относится къ его первоначальному голосу, а не къ послѣднимъ словамъ, произнесеннымъ уже въ пылу священнаго гнѣва". Филалетъ.
   40--44. Всѣ перечисленныя здѣсь лица были папами первыхъ вѣковъ христіанства; Линъ и Клетъ были даже первыми послѣдователями апостола. Нельзя съ достовѣрностью утверждать, что всѣ они пріяли мученическую кончину. Наиболѣе достовѣрныя свѣдѣнія имѣются о Сикстѣ, который пролилъ свою кровь нѣсколькими днями ранѣе своего діакона Лаврентія. Когда послѣдній, обливаясь слезами, воскликнулъ: "Куда ты идешь безъ своего діакона"? Сикстъ возвѣстилъ ему, что и онъ за нимъ послѣдуетъ черезъ три дня. Библіотекарь Анастасій, въ своемъ "Liber pontiflcalis", говорить также и о другихъ перечисленныхъ здѣсь "martyrio coronalus", за исключеніемъ Пія и Урбана; о послѣднемъ, впрочемъ, замѣчаетъ, что онъ былъ истинно вѣрующимъ. Такъ какъ онъ жилъ во времена кроткаго и расположеннаго къ христіанамъ Александра Севера, то едва ли вѣроятно, что онъ претерпѣлъ ученичество. Не слѣдуетъ забывать, что понятія martyr и coiiiessor не особенно строго различались, поэтому мученикомъ считался и тотъ, кто подвергался гоненію и страданію во имя Евангелія". Филалетъ.
   46--48. Второй, обращенный къ папамъ, упрекъ касается пристрастнаго отношенія папъ къ различнымъ партіямъ, въ особенности гвельфовъ и гибеллиновъ, при чемъ, игнорируя зачастую право и справедливость, они обходились съ одними какъ съ возлюбленными чадами, сажая ихъ одесную, а съ другими -- какъ съ врагами, ставя ихъ ошую. Матѳ. XXV, 33: "И поставитъ овецъ по правую сторону, а козловъ -- по лѣвую".
   49--51. "Данте находитъ вполнѣ правильнымъ, что папское знамя съ изображеніемъ ключей Петра развертывалось въ войнахъ съ невѣрными; но то же самое, происходящее въ войнахъ съ христіанскими народами, а также перенесеніе на борьбу съ политическими противниками папъ названія и привиллегій крестовыхъ походовъ служитъ предметомъ третьяго упрека папамъ, вложеннаго Данте въ уста ап. Петра". Филалетъ.
   52--54. На печати папы было изображеніе апостола Петра.
   54. Въ подлинникѣ: Ond'io sovente arrosso e disfavillo, т. e. почему я часто багровѣю и мечу искры.
   55--56. Сличи Матѳ. VII, 15: "Берегитесь лжепророковъ, которые приходятъ къ вамъ въ овечьей одеждѣ, а внутри суть волки хищные"; и Дѣяній апост. XX, 29: "Ибо я знаю, что по отшествіи Моемъ войдутъ къ вамъ лютые волки, не щадящіе стада".
   57. Сличи Псал. XLIII, 24: "Возстань, что спишь, Господи!"
   58--59. "Здѣсь разумѣются преемники Бонифація VIII -- Климентъ V и Іоаннъ XXII; первый изъ нихъ уже упомянутъ въ XVII, 82, подъ именемъ Гасконца, а также въ Ада XIX, 81--84 и Чистил. XXXII, 148 и слѣд.; второй былъ родомъ изъ Кагора. Такъ какъ Іоаннъ XXII занялъ панскій престолъ лишь въ 1316 г., то это мѣсто поэмы наилучшимъ образомъ доказываетъ, что по крайней мѣрѣ послѣднія пѣсни Рая написаны не ранѣе этого года". Скартаццини и Филалетъ.-- "Ужъ готовъ", такъ какъ ни Климентъ, ни Іоаннъ въ 1300 г. еще не были на папскомъ престолѣ. Флейдереръ.-- "Нашу кровь" -- родовое наслѣдіе Церкви, плодъ пролитой мучениками крови. Скартаццини; Сличи Откр. Іоанна XVII, 6: "Я видѣлъ, что жена упоена была кровью святыхъ и кровью свидѣтелей Іисусовыхъ".
   61--63. Сличи Ада XXXI, 116; Чистил. XXIX, 116; Рая VI, 53.-- "Спасеніе Рима Сципіономъ Африканскимъ во время второй Пунической войны упоминается также въ Convivio (IV, 5), какъ одно изъ событій, ясно указывающихъ на предопредѣленіе Риму всемірнаго владычества. Извѣстно также, изъ предыдущихъ мѣстъ поэмы, въ какое отношеніе Данте ставилъ основаніе папства ко всемірному владычеству Рима и, позднѣе, къ императорству. Тоже провидѣніе, нѣкогда спасшее Римъ при помощи Сципіона, вновь возстановитъ порядокъ и возвратить папство къ его прежнему назначенію". Филалетъ.
   64--66. Напутствіе къ поученію, необходимое поэту какъ бы для оправданія своихъ нападокъ на папъ. Бути. Весьма знаменательно, что ап. Петръ, именуя своихъ преемниковъ -- папъ похитителями престола, а прелатовъ вообще хищными волками, къ поэту обращается ласково и называетъ его: "мой сынъ".
   67--69. Т. е. зимой, когда солнце, съ половины января до половины февраля, стоить въ знакѣ Козерога. Сравненіе съ падающимъ снѣгомъ встрѣчалось уже въ Ада XIV, 28--30 (богохулители).
   70--72. "Прекрасное сравненіе, живописующее намъ, какъ праведники, составлявшіе тріумфальное шествіе Христа (XXIII, 83), всѣ, вслѣдъ Ему и Дѣвѣ Маріи, возносятся теперь въ эмпирей". Флейдереръ.
   78. "Путь свершилъ" -- вмѣстѣ съ движущимся небомъ неподвижныхъ звѣздъ.
   79. Первый разъ поэтъ взглянулъ, по приглашенію Беатриче, внизъ, на землю, поднявшись въ созвѣздіе Близнецовъ (братской любви). XXII, 133.
   81. "Первый климатъ", т. е. жаркій поясъ. "Предѣломъ его, по Птолемею, признавался 20о сѣв. широты, тогда какъ тропикъ Рака, составляющій дѣйствительную его границу, лежитъ подъ 23о30' сѣв. шир. Слѣдовательно, надъ этой широтой Данте вступилъ въ небо неподвижныхъ звѣздъ. Оба положенія не противорѣчатъ указанному въ XXII, 110 (см. примѣч.), а именно, что вступленіе въ восьмое небо совершилось чрезъ знака" Близнецовъ, такъ какъ параллельный кругъ, проходящій чрезъ 20о сѣв. шир., западнымъ концомъ касается этого знака и поворотный кругъ Рака касается его же своимъ восточнымъ концомъ. Когда Данте вступилъ въ небо неподвижныхъ звѣздъ, созвѣздіе это стояло подъ меридіаномъ Іерусалима, т. е. противъ средины обитаемаго полушарія, согласно общепринятымъ понятіямъ того времени. Затѣмъ Данте увлекается вращательнымъ движеніемъ небесъ и находится теперь на западномъ краю обитаемаго полушарія, значитъ съ тѣхъ поръ протекло шесть часовъ, ибо онъ обогнулъ четверть земной периферіи. Въ Іерусалимѣ теперь 11 или 9 ч. вечера одного изъ трехъ дней (1-го, 12-го или 14-го апрѣля); на горѣ Чистилища 9 или 11 ч. утра (2-го, 13-го или 15-го апрѣля). Въ мѣстѣ нахожденія поэта -- одно и то же время, какое было при вступленіи его въ небо неподвижныхъ звѣздъ надъ Іерусалимомъ". Филалетъ.
   82-- 81. "Дерзкаго пловца", въ подлинникѣ: Улисса,-- "Похищена Европа у отца", въ подлинникѣ: Nel quai si fece Europa dolce carco" -- гдѣ Европа была сладкой ношей (Юпитера).-- "Какъ видно изъ примѣч. къ Чистил. XXVII 1--5, Данте принимаетъ разстояніе отъ Гибралтарскаго пролива до Іерусалима, приблизительно, въ четверть земной окружности. Слѣдовательно, онъ находится теперь близъ меридіана Геркулесовыхъ Столбовъ и обозрѣваетъ земное полушаріе, ограниченное на востокѣ меридіаномъ Іерусалима, а на западѣ меридіаномъ горы Чистилища, т. е. обозрѣваетъ половину населеннаго и половину ненаселеннаго полушарія. Послѣднее обозначается злосчастнымъ путемъ Улисса, разсказаннымъ въ Ада XXVI, 90--142, и представляется ему по ту сторону Кадикса, т. е. лежащимъ западнѣе пролива. Меридіанъ Іерусалима онъ обозначаетъ финикійскимъ берегомъ, гдѣ Юпитеръ, въ образѣ быка, похитилъ и вынесъ на своей спинѣ Европу, дочь царя Агенора". Филалетъ. По замѣчанію Копиша, Данте въ языческихъ картинахъ выражаетъ христіанскія идеи. Онъ взираетъ на землю, начиная съ того пункта, гдѣ ослушавшійся Бога человѣкъ (Улиссъ) преступилъ положенныя ему границы и потонулъ въ волнахъ грѣховнаго міра, и оканчиваетъ мѣстомъ, гдѣ Богъ безопасно перенесъ на своихъ плечахъ черезъ море любящее его человѣчество (Европу, дочь Агенора), дабы заключить съ нимъ союзъ любви. При видѣ Бога, идущаго съ востока въ образѣ быка, слѣдуетъ вспомнить, что и Христосъ иногда разумѣется подъ символомъ быка, обреченнаго въ жертву.
   85--87. "На цѣлый знакъ и болѣ".-- Южнѣе знака Близнецовъ находится Телецъ, за нимъ слѣдуетъ Овенъ, въ которомъ солнце бываетъ во время весенняго равноденствія. Такъ какъ мы теперь удалились отъ солнца на нѣсколько дней, то Данте и говоритъ совершенно вѣрно, что солнце двигалось подъ нимъ на разстояніи неполныхъ двухъ знаковъ. При такомъ положеніи солнца часть обитателей земли, обозрѣваемой съ мѣста нахожденія Данте, необходимо должна была быть погружена въ ночь, что и видно изъ первыхъ двухъ стиховъ этой терцины. Филалетъ.
   97--98. "Съ гнѣзда прекрасной Леды" (Сличи Овидія Heroides XVII, 55 и сличи Горація De arte poetica, 147). "Поэта называетъ такъ знакъ зодіака, принадлежащій близнецамъ Кастору и Поллуксу, потому что они вышли изъ яйца, снесеннаго Ледой, принятаго ею отъ Юпитера, преобразившагося въ лебедя. Такъ же, но безъ отношенія къ яйцу (Чистил. XX, 131), островъ Делосъ поэта называетъ гнѣздомъ Латоны, ибо она родила тамъ Аполлона и Діану". Ноттеръ.
   99. Т. е. "въ девятое кристальное небо, существованіе котораго принималось астрономами того времени на томъ основаніи, чтобы произвести отъ него дневное движеніе всѣхъ восьми сферъ вокругъ земли". Витте.
   100--102. "Кристальное небо, въ противоположность эмпирею, еще вещественное; поэтому понятіе пространства еще примѣнимо къ нему, но при полномъ его однообразіи не представляется возможнымъ опредѣлить ни мѣсто, ни его протяженіе". Витте.
   106--120. Здѣсь опредѣляется положеніе, занимаемое во вселенной уже упомянутымъ въ Рая I, 122 и слѣд. и II, 112--144 девятымъ, кристальнымъ небомъ. Это небо получило названіе кристальнаго оттого, что оно состоитъ изъ чистаго и однороднаго сіянія, а не изъ отдѣльныхъ небесныхъ тѣлъ (ст. 100--102). Отъ него, именуемаго primum mobile, беретъ начало великое міровое вращеніе, при чемъ само оно получаетъ движеніе отъ вѣчно неподвижнаго эмпирея, чтобы сообщить его другимъ кругамъ (ст. 106--108). Хотя оно и представляется пространствомъ, но для насъ неизмѣримымъ.-- "Другого гдѣ нѣтъ въ этой части рая, какъ Духъ Господень" (ст. 109--110). Онъ, какъ предвѣчный Разумъ (по опредѣленію Аристотеля τῆς νοήσεως νόησις), возжигаетъ въ девятомъ небѣ тотъ экстазъ любви, посредствомъ котораго оно, въ вѣчномъ стремленіи соединиться съ эмпиреемъ, вращается скорѣе всѣхъ прочихъ небесъ и рождаетъ ту силу, которая, будучи распредѣлена на другіе круги, увлекаетъ ихъ въ общее съ нимъ движеніе (ст. 110--111). Эмпирей, самъ по себѣ находящійся внѣ пространства, долженъ быть, однако, представляемъ какъ кругъ, объемлющій кристальное небо (подобно тому, какъ оно объемлетъ остальныя) и есть неподвижное средоточіе вселенной (ст. 112--113) -- идея непостижимая для нашего разума (ст. 114). Хотя мы сами и не можемъ, какъ сказано, измѣрить протяженіе и быстроту движенія кристальнаго неба, тѣмъ не менѣе само оно служитъ намъ измѣрителемъ времени, такъ какъ другія сферы получаютъ отъ него свою опредѣленную, размѣренную быстроту вращенья (ст. 115 -- 117). Въ этомъ смыслѣ primum mobile само по себѣ -- корень времени, частичныя подраздѣленія котораго, на подобіе вѣтвей, распространяются въ другія небесныя тѣла. Флейдер еръ.-- Въ этихъ терцинахъ заключается воспроизведенное въ духѣ схоластиковъ изложеніе одного мѣста изъ Аристотелевой I книги. "Какъ кажется, позднѣйшіе философы взяли отсюда ихъ primum mobile и Данте, очевидно, имѣлъ въ виду это мѣсто". Филалетъ.
   106--108. Въ подлинникѣ: La natura del mot о, che quieta II mezzo, e tutto l'altro intormo muove, Quinci comincia come da sua meta". Это въ буквальномъ переводѣ означаетъ: природа движенія, находящаяся неподвижно посрединѣ и движущая все вокругъ себя, начинается здѣсь, какъ отъ своей границы. Нѣкоторые вмѣсто La natura del moto, читаютъ "mondo" (вселенная), что, по Филалету, болѣе отвѣчаетъ обшей мысли, что здѣсь начало вселенной.-- "Поэтъ впервые говорить здѣсь, что primum mobile есть граница природы, гдѣ начинается вращательное движеніе. Подъ природой разумѣется дѣятельность всѣхъ второстепенныхъ силъ, въ противоположность силѣ Создателя. Эта дѣятельность начинается въ кругѣ primum mobile, при чемъ отъ него исходятъ не только всѣ частичныя движенія, но также и начала измѣнчивости: зарожденія и размноженія" Филалетъ.
   109--111. Въ подлинникѣ: Che la mente divina, in che s'accende L'amor che il volge, e la virtù ch'ei piove, т. e. домъ Господень, гдѣ воспламеняются любовь, которая его (т. е. кругъ) вращаетъ, и мощь, которая изъ него изливается. Такимъ образомъ, употребленныя переводчикомъ слова: "всѣмъ здѣсь повелѣвая" слѣдуетъ понимать, какъ primum mobile. "Въ этой терцинѣ Данте говоритъ, совершенно въ духѣ Аристотеля, что этотъ кругъ не имѣетъ какого либо опредѣленнаго мѣста, ибо если внѣ его нѣтъ ничего, то и самъ онъ не можетъ занимать опредѣленнаго мѣста. Эмпирей, объемлющій его, какъ Данте говоритъ въ Convivio 11,4, скорѣе заключается въ предвѣчномъ Разумѣ, называвшемся у грековъ Νοῦς. Любовь къ нему вызываетъ стремленіе соединиться со всѣми частями эмпирея, откуда проистекаетъ вѣчное вращеніе primum mobile. Именно этотъ предвѣчный Разумъ даетъ ему силу, которая отъ него изливается на низшіе круги и міръ вещественный". Филалетъ.
   112--114. "И ту загадку", въ подлинникѣ: e quel precinto Colui cheilcinge solamente intende, т. e. и на то объемлющее (любовь и свѣтъ) почитаетъ лишь только тотъ, кто его окружаетъ. Данте даетъ здѣсь понятію эмпирей болѣе опредѣленное значеніе: это какъ бы кругъ изъ любви и свѣта, на который не воздѣйствуетъ никто, за исклченюіемъ самого Божества, при чемъ и вращеніе primum mobile совершается при посредствѣ Серафимовъ и ихъ любви къ Вѣчному. Сличи Рая XXX, 39--87.-- "Лишь Тотъ постигъ". Глаголъ intendere, по Бланку (Vocabolario Dantesco), употребленъ здѣсь въ смыслѣ заниматься чѣмъ, управлять. Филалетъ перевелъ его словомъ wirkt, считая его относящимся къ способу воздѣйствія небесныхъ интеллигенцій, которыя, созерцая Бога, черезъ это вліяютъ на небесные круги. Переводчикъ, подобно Витте и Штрекфуссу даетъ ему значеніе: понимать, постигать, въ связи съ употребленнымъ имъ словомъ загадка.
   115--117. "Начатка", собственно различенія (въ подлинникѣ: distinto), иначе -- нѣтъ мѣры. "Девятое, небо получаетъ свое движеніе отъ Бога и не имѣетъ мѣры, такъ какъ оно -- первое движеніе. Движенія другихъ небесныхъ тѣлъ слабѣе, менѣе быстры и могутъ, такимъ образомъ, измѣряться первымъ. Въ сущности принято измѣрять большее посредствомъ меньшаго, но не обратно. Поэтому можно принять такое объясненіе: мы соразмѣряемъ всякое движеніе съ днями и часами, которые въ свою очередь заимствуются изъ primum mobile". Каннегиссеръ.-- "Теорія измѣренія десяти половиной и пятой (10:2=5; 10:5=2; 5X2=10), служащая основой для всякаго измѣренія вообще, яснѣе изложена въ такъ называемомъ Theologumenaarithmetica, мистическомъ средневѣковомъ сочиненіи неизвѣстнаго автора". Ноттеръ.
   118--120. Подстрочный переводъ этихъ стиховъ слѣдующій: "И какимъ образомъ время имѣетъ въ этомъ горшкѣ (цвѣточномъ) свои корни, а въ другихъ листья". По Ноттеру -- "почти восточная смѣлость въ сравненіи!" Смыслъ: девятое небо заключаетъ въ себѣ корень всякаго движенія, прочія небеса -- его листья.
   121--123. Точнѣе: О, алчность! ты такъ завлекаешь собою смертныхъ, что никто не можетъ поднять взора отъ твоихъ волнъ.-- "Послѣ описанія primum mobile, Беатриче внезапно переходитъ опять къ земнымъ дѣламъ человѣчества, рисуетъ происходящую отъ его необузданной алчности испорченность (ст. 121--138), приписываетъ это;зло отсутствію властителя (ст. 139--141) и предсказываетъ, наконецъ, лучшее будущее (ст. 141--148). Чтобы уяснить себѣ, какимъ послѣдовательнымъ ходомъ мыслей Данте наведенъ на это разсужденіе, мы должны вспомнить раньше объясненное воззрѣніе Данте на идею монархіи, а именно: въ монархическомъ строѣ человѣчество наиболѣе уподобляется совершеннѣйшему творенію Бога, небесамъ; при этомъ строѣ оно направляется единымъ властелиномъ, подобно тому, какъ небеса -- единымъ движеніемъ, primum mobile. Поэтому вполнѣ естественно, что Данте, вступая въ primum mobile, вспоминаетъ, какъ далеко родъ человѣческій во времени отклонился отъ этого самимъ Богомъ установленнаго порядка. И если далѣе разнузданная алчность приведена какъ ближайшая причина существующаго безначалія, то это находится въ непосредственной связи съ мнѣніемъ высказаннымъ имъ въ его знаменитой книгѣ de Monarchia, по которому монарху потому и подобаетъ быть высшимъ судіею, что алчность (cupiditas) не можетъ въ немъ развиться, такъ какъ всѣ его желанія бываютъ удовлетворены". Филалетъ.
   124--126. "Душатъ", въ подлинникѣ: couverte, т. е. преобразуютъ.-- "Вмѣсто грушъ червивый зрѣетъ плодъ", въ подлинникѣ: In bozzacchioni le susine vere, T. e. вмѣсто настоящихъ сливъ -- недозрѣвшія. Къ Римл. XI, 18: "Не превозносись предъ вѣтвями. Если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, а корень -- тебя". Исайи V, 2, 4: "Онъ... насадилъ отборныя виноградныя лозы.... и ожидалъ, что принесетъ добрые грозды, а онъ принесъ дикія ягоды... Почему, когда Я ожидалъ, что онъ принесетъ добрые гроздья, онъ принесъ дикія ягоды?"
   133--135. Послѣ обвиненія въ необузданномъ чревоугодіи Данте приписываетъ своимъ современникамъ отсутствіе любви у дѣтей къ родителямъ.
   136. "Ликъ", въ подлинникѣ: la pelle, т. е. кожа. "У дочери того", т. е. дочери солнца; при чемъ подъ дочерью солнца здѣсь разумѣется человѣчество или вся природа, что согласуется съ принятымъ тогда мнѣніемъ Аристотеля, согласно которому: человѣчество и вообще все живое рождается отъ родителей и солнца. Такое мнѣніе о человѣческой природѣ, часто приводимое Данте (наприм., въ Рая XXII, 116), здѣсь, наряду съ жалобами на испорченность человѣчества, долженствуетъ служить напоминаніемъ о свѣтломъ его происхожденіи и чистотѣ при рожденіи. Ноттеръ.
   139--111. "Хотя къ 1300 г. великое междуцарствіе въ европейскихъ государствахъ давно окончилось, однако оно продолжалось еще въ Италіи, ибо ни у короля Альбрехта I, ни у отца его Рудольфа I сердце къ Италіи не лежало". Витте.-- "Подобно тому, какъ въ 8-мъ небѣ" высказывалось строгое осужденіе панской власти, такъ здѣсь, въ 9-мъ небѣ, у подножія престола Божія, выражается настоятельная потребность въ усиленіи императорской власти. Недостающій для земли властитель есть не кто иной какъ императоръ. Это мѣсто имѣетъ особенное значеніе, какъ доказательство политическаго смысла Божественной Комедіи". Флейдереръ.
   142--148. Какъ извѣстно, астрономическій годъ не совпадаетъ съ календарнымъ, который (по Юліанскому календарю) превышаетъ тропическій годъ на 0,0078 сутокъ. Позднѣйшій, Грегоріанскій календарь, сокращаетъ эту разницу до 0,0003 сутокъ. Имѣя въ виду эту небольшую разницу (около 1/100 сутокъ), Данте полагаетъ, что по истеченіи многихъ тысячелѣтій январь придется не въ зимнее, а въ весеннее время. Хотя онъ предполагаетъ наступленіе ожидаемыхъ имъ преобразованіи государственнаго строя и ранѣе наступленія этой отдаленной эпохи, но, очевидно, воздерживается точнѣе опредѣлить это время. Видно, что это мѣсто написано имъ уже въ послѣдніе дни его жизни, когда онъ въ значительной степени разочаровался въ своихъ былыхъ надеждахъ на скорое наступленіе указанныхъ политическихъ событій. Филалетъ.
   144. "Такъ грянутъ сферы", въ подлинникѣ: Ruggiran si quest! cerchi superni -- взревутъ эти высшіе круги, другими словами: воззовутъ громогласно къ землѣ". Голосъ Господа неоднократно называется въ Писаніи ревомъ. Ноттеръ предполагаетъ здѣсь намекъ на возвѣщенную въ Чистил. XXXIII, 10, констелляцію небесъ; она приметъ такую форму, вслѣдствіе которой наступить и установится новый порядокъ вещей. Эта констелляція, явившись послѣдствіемъ движенія сферъ, будетъ сопровождаться мелодіей, оглушительной для ушей смертныхъ. Нѣчто подобное высказываетъ и Филалетъ.
   145--148. "Буря", въ подлинникѣ: фортуна.-- "Данте ожидаетъ въ будущемъ лучшаго направленія рода человѣческаго къ его цѣли, при посредствѣ" могущественнаго властителя и путемъ нравственнаго облагороженія людей. Первое онъ предвѣщаетъ подъ видомъ разсѣяннаго противными вѣтрами отвращеннаго отъ его цѣли флота, который, подъ управленіемъ способнаго адмирала, вновь обращается прямо къ цѣли; второе,-- въ противоположность изображенному въ ст. 124--126,-- въ видѣ настоящихъ плодовъ отъ древа человѣчества. Какъ мнѣ кажется, изъ всего этого мѣста видно, что Данте ожидаетъ преобразованій, прежде всего, отъ возстановленія нарушеннаго равновѣсія между папской и императорской властью, путемъ усиленія послѣдней. Усиленіе это должно исходить отъ свѣтскаго реформатора". Филалетъ.
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ.

   1--18. "Глаза Беатриче, при постоянно возрастающей ея красотѣ, представляются какъ бы зеркаломъ, въ которомъ Данте видитъ отраженіе новаго блеска раньше нежели самъ къ нему обращается. Это выражено сравненіемъ въ ст. 4--9. Аллегорическій смыслъ этого мѣста также представляется вполнѣ яснымъ. Если Беатриче олицетворяетъ собою богословіе, то, естественно, Данте видитъ на ней отпечатокъ величія небесъ, раньше нежели разумомъ познаетъ его на опытѣ. Это познаніе становится тѣмъ яснѣе, чѣмъ болѣе человѣкъ погружается въ размышленіе о божественныхъ дѣлахъ, чѣмъ выше онъ поднимается по ступенямъ созерцанія Бога. Подобный же смыслъ получится и въ тамъ случаѣ, если примемъ Беатриче за gratia perficiens, такъ какъ черезъ нее человѣкъ пріобрѣтаетъ способность къ созерцанію божественныхъ вещей". Филалетъ. Сличи Чистил. XXXI, 115--129.
   2. "Несчастнымъ смертнымъ", въ подлинникѣ: De'miseri mortal!-- выраженіе, заимствованное у Виргилія. Ср. Georg. III, 66; Энеида, XI, 182:
   
   Свѣтъ отрадный межъ тѣмъ
   Аврора горестнымъ смертнымъ
   Вынеслла...
   Перев. А. Фета.
   
   3. "Вознесшая", въ подлинникѣ: imparadisa, т. е. осчастливившая, давшая радость рая, -- глаголъ, созданный Данте; встрѣчается также у Мильтона. Ср. Paradise Lost IV, 466: "Возвышенъ къ блаженству, въ которомъ мы были". Перев. С. Писарева. Скартаццини.
   9. Сравненіе въ сравненіи. Сличи Рая XII, 14--15.
   12. Сличи Петрарки Сонетъ I, 3: Che'l dir nostro e'l pensier vince d'assai.
   14--15. Сличи XXIII, 112 и слѣд. Въ подлинникѣ: Quandunque nel suo giro ben s'adocchi. Подстрочный переводъ: мои (глаза) коснулись того, что является въ этомъ движеніи, коль скоро изъ этого вращенія пристально смотрѣть вокругъ. Ср. Псал. XVIII, 2: "Небеса проповѣдуютъ славу Божію, и о дѣлахъ рукъ Его вѣщаетъ тверь".
   16--21. "Если эта точка, какъ мы сейчасъ увидимъ, обнаружившееся Божество, то, для олицетворенія абсолютнаго единства и недѣлимости Бога, она должна быть именно математической точкой и малѣйшая звѣзда рядомъ съ нею представлялось бы настолько больше ея, насколько луна кажется больше звѣзды". Филалетъ.
   22--24. Сличи Рая X, 67. Радужный кругъ, который часто замѣчается вокругъ луны и бываетъ тѣмъ ближе къ свѣтилу, чѣмъ гуще испаренія.
   25--78."Для лучшаго уразумѣнія послѣдующихъ стиховъ, излагаемъ впередъ заключающійся въ нихъ смыслъ и логическое развитіе мысли поэта. Приступая къ послѣднему, изъ цѣлаго ряда ранѣе предложенныхъ поученій о раѣ, а именно къ поученію объ ангелахъ, ихъ іерархіи, дѣятельности и паденію, поэтъ противопоставляетъ девять круговъ ангеловъ девяти небеснымъ кругамъ. Эта въ высшей степени глубокая параллель между міромъ духовнымъ и міромъ физическимъ вращается около слѣдующихъ, подлежащихъ сравненію, различій. Птоломеева система девяти небесъ имѣетъ своимъ прообразомъ девять ангельскихъ круговъ (ст. 56). Отъ нихъ и ихъ божественнаго средоточія зависятъ круги небесъ и вся природа (ст. 41), такъ какъ они, что мы знаемъ уже изъ Рая II, 113--144 и VIII, 34; Ада VII, 74, суть интеллигенціи, двигатели небесныхъ круговъ. Данте видитъ здѣсь этотъ прообразъ изображенія (ст. 25--39). Видитъ онъ его именно здѣсь, въ кристальномъ небѣ, потому что, какъ мы уже знаемъ, дѣятельность интеллигенцій распространяется отсюда. Однако Данте открываетъ противорѣчіе между тѣмъ и другимъ (ст. 43--57), такъ какъ въ отношеніи послѣдовательности ихъ движенія и силы, они стоятъ въ обратномъ порядкѣ другъ къ другу. Здѣсь духовное средоточіе Богъ и чѣмъ меньше и ближе къ нему круги, тѣмъ они свѣтлѣе и тѣмъ быстрѣе они вращаются, тамъ -- вещественное средоточіе земля и, чѣмъ больше и отдаленнѣе отъ нея, тѣмъ быстрѣе и свѣтлѣе круги. Это (кажущееся) противорѣчіе разъясняется ему Беатриче (ст. 58--78). Оно основывается на необходимомъ міровомъ законѣ, который Данте далѣе не доказываетъ: міръ вещественный заключается въ пространствѣ и дѣятельность его происходить въ пространствѣ; поэтому его невидимыя силы связаны съ обстоятельствами, имѣющими мѣсто въ пространствѣ (ст. 64--66), и возвышеннѣйшая сила, долженствующая подвигать къ величайшему Благу, ищетъ себѣ по преимуществу простора и, равномѣрно распредѣленная, должна наполнить величайшее пространство(ст. 67--69); поэтому быстрѣйшія и величайшія небеса, въ которыхъ мы теперь находимся,-- primum mobile, вмѣстѣ съ тѣмъ и наиболѣе исполненныя божественной силы (ст. 70); они же, въ нѣкоторомъ смыслѣ, соотвѣтствуютъ наименьшему и ближайшему къ Богу кругу ангеловъ (ст. 71--72), такъ какъ у послѣднихъ, въ мірѣ безтѣлесномъ, преобладаетъ интенсивный, какъ тутъ экстенсивный принципъ (ст. 73--75). Такимъ образомъ противорѣчія нѣтъ, но дивное взаимодѣйствіе, въ силу котораго величайшій и самый значительный физическій кругъ, primum mobile, приводится въ движеніе наименьшимъ и наиболѣе обладающимъ божественной силой кругомъ ангеловъ; слѣдующій, меньшій, небесный кругъ (неподвижныхъ звѣздъ) приводится въ движеніе слѣдующимъ ближайшимъ большимъ, ангельскимъ кругомъ и т. д. (ст. 76--78)". Флейдереръ.
   26. "Кругъ огненный", какъ мы увидимъ ниже (ст. 99), первый кругъ Серафимовъ.
   27. "Быстрѣйшей сферы", т. е. primum mobile.Сл. Convivio II,4; Рая XXIII, 112.
   28. Второй -- Херувимы.
   29. Третій -- Престолы; четвертый Господства.
   30. Пятый -- Силы; шестой -- Власти.
   31--33. Седьмой -- Начала. "Вѣстница Юноны" -- радуга, Ирида, дочь Тавманта и Электры. Сл. Рая XII, 10, а также: Виргилія Энеида IV, 693--695:
   
   Тутъ Юнона всесильная, сжалясь надъ долгою мукой
   Трудной кончины такой, послала Ириду съ Олимпа,
   Чтобы та душу въ борьбѣ и связь разрѣшила съ ней членовъ.
   Перев. А. Фета.
   
   Овидій (Превращ. I, 270) называетъ Ириду "nuntia Junonis" -- предтечей Юноны;
   
   Въ разноцвѣтной одеждѣ Ирида, предтеча Юноны.
   
   (XI, 585) "fidissima nuntia" -- "вѣрный глашатай" Юноны:
   
   Отъ алтаря (Юнона) говоритъ: "Мой вѣрный глашатай, Ирида".
   
   (XIV, 85) -- "Iris Junonia" -- "Ирида Юноны":
   
   Тутъ корабли, что едва не сожгла Ирида Юноны.
   Перев. А. Фета.
   
   34. Восьмой -- Архангелы; девятый -- Ангелы.
   36. Въ подлинникѣ: ch' его In numéro distante più dall'Uno -- чѣмъ дальше по числу отстоялъ отъ единицы.
   37--39. "Озарялся", въ подлинникѣ: di lei s'invera, что по Бланку (Мос. Dantesco) значитъ: проникаться, или наполняться, участвовать въ существѣ другого. Богъ Отецъ -- источникъ свѣта. Сл. Іак. I, 17: "Всякое даяніе.... нисходитъ свыше, отъ Отца свѣтовъ". Чѣмъ хоры ангельскіе ближе къ Богу, тѣмъ болѣе они сіяютъ божественнымъ свѣтомъ, и наоборотъ. Ѳома Акв. Summa Theol., p. I, 55, Скартаццини.
   40-- 78. Въ этихъ терцинахъ заключается доказательство сходства системы небесъ съ девятью ангельскими кругами.
   41-- 42. "Такъ говорилъ еще Аристотель, что чрезъ неподвижное, приводящее все въ движеніе (κίνησις), создаются небеса и вся природа (шбаіс). Это неподвижное не что иное, какъ Богъ, отъ Котораго зависятъ небеса и вся природа". Филалетъ.
   43. Въ подлинникѣ: Mira quel cerchio che più gli è congiunto -- гляди тотъ кругъ, который съ ней (точкой) наиболѣе связанъ.
   44. "Огнемъ любви", сл. Convivio, II, 4; Ер. Cani, § 26.-- "Согрѣтый", въ подлинникѣ: punto -- побуждаемый.
   48. "Убѣжденъ", въ подлинникѣ: Sazio -- насыщенъ, т. е. удовлетворенъ.
   50. Въ подлинникѣ: Veder le vôlte tanto più divine -- видимъ вращенье тѣмъ болѣе божественнымъ. Въ нѣкоторыхъ спискахъ вмѣсто le vôlte -- le г note, т. e. круги.
   51. "Центра міра", т. е. центра земли, по системѣ Птоломея.
   52. "Миръ", въ подлинникѣ: fine, т. е. конецъ, или цѣль.
   54. Въ подлинникѣ: Che solo amove е luce ha per confine, т. e. который имѣетъ границей только любовь и свѣтъ.
   55--57. Подстрочный переводъ этихъ стиховъ слѣдующій: Я долженъ еще услышать, почему оригиналъ и изображеніе идутъ не однообразно, такъ какъ я самъ тщетно стараюсь это понять.-- "Подъ оригиналомъ поэтъ разумѣетъ то, что видитъ здѣсь, а именно: управляющія движеніемъ небесъ интеллигенціи (сл. Ада VII, 74, примѣч.; Рая II, 130--138; VIII, 34--37) и вообще движеніе вокругъ Бога представителей духовнаго элемента и духовной силы; подъ оттискомъ -- вещественныя небеса, въ которыя интеллигенціи погружаютъ свою силу". Ноттеръ.
   60. Въ подлинникѣ: Tanto, per non ten tare, è fat to sodo -- потому что его не пробовали разрѣшить. Сл. De Vulg. Eloqu. I, 1: "Cum neminem ante nos de vulgari eloquentia doctrina quicquam inveniamus tractasse" etc.; также Dantis Monarchia, нэд. Витте, lib. I, cap. 1, p. 4, гдѣ Данте прямо говоритъ что онъ имѣетъ дѣло съ "истиною", т. е. съ ученіемъ о свѣтской монархіи, объ императорской власти, остававшейся вполнѣ сокрытою до той поры, такъ что до нея никто еще не пытался коснуться -- "Эти мѣста достаточно объясняютъ смыслъ словъ: "не пробовали разрѣшить". Скартаццини.
   67--72. Въ подлинникѣ: Maggior bontà vuol far maggior salute; Maggior salute maggior corpo cape, S'egli ha le parti egualmente compiuti -- наибольшее благо (Богъ) желаетъ произвести наибольше блаженства, наибольшее блаженство вмѣщаетъ (объемлетъ) наибольшее тѣло (пространство). См. выше, прим. къ ст. 25--78.
   73--78. "Ангелы, animae nobiles, дѣйствуютъ на небесныя тѣла по системѣ мірозданія временъ Данте тѣмъ, что примѣняютъ къ нимъ формы, которыя они извлекаютъ изъ интеллигенцій (божественныхъ мыслей). Такъ какъ, въ силу своего стремленія къ высшему существу, они находятся въ духовномъ движеніи къ сему послѣднему, то именно вслѣдствіе этого они суть источники вращательнаго движенія неба, притомъ для всякаго отдѣльнаго движенія каждаго изъ отдѣльныхъ небесъ. Такимъ образомъ эти небесные духи представляютъ прообразъ, по которому, какъ ихъ изображеніе, устроено все движеніе небесъ". Филалетъ.-- "Измѣришь въ этой вѣрѣ достоинства", въ подлинникѣ: se tu alla virtù circonde La tua misura -- приложишь твою мѣру къ силѣ.-- "Объемъ", точнѣе -- видъ.-- "Ихъ вождемъ", въ подлинникѣ: sua Intelligenza. Сл. Рая VIII, 34; Convivio II, 6. "Если здѣсь говорится объ отдѣльной интеллигенціи каждаго круга, то это заимствовано у неоплатониковъ и ихъ послѣдователей, такъ какъ христіанскіе схоластики приписывали каждому небу одинъ ангельскій хоръ и, по меньшей мѣрѣ, для каждаго движенія назначали отдѣльнаго ангела. Подъ интеллигенціями вообще послѣдніе принимали отчасти божественныя идеи, частью смѣшивали ихъ съ animae nobiles, т. е. съ понятіемъ объ ангелахъ". Филалетъ.
   81. "Борей" -- "По Брунето Латини, каждый изъ четырехъ главныхъ вѣтровъ имѣетъ по два боковыхъ, которые легко могутъ быть уподоблены дуновенію изъ правой или лѣвой щеки. Здѣсь идетъ рѣчь именно объ одномъ изъ смежныхъ сѣверному вѣтру (борею) и, собственно, о томъ изъ нихъ, который дуетъ съ меньшей силой и прогоняетъ тучи и туманъ. Очевидно, здѣсь подразумѣвается восточишй сосѣдъ борея, примѣрно NNO, такъ какъ Брунето Латини, говоря о смежныхъ борею вѣтрахъ, поясняетъ, что западный приноситъ снѣжную крупу, а восточный удерживаетъ тучи и дождь". Филалетъ.-- "Съ меньшимъ шкваломъ", въ подлинникѣ: più leno -- устарѣвшее слово, означающее: слабо, нѣжно, легко. Далѣе въ подлинникѣ (ст. 82--83): e risolve la roffia Che pria turbava -- и разсѣется туманъ, который сперва омрачалъ.
   84. "Во всей красѣ своей", въ подлинникѣ: Con le bellezze d'ogni sua parroffia. Смыслъ и происхожденіе слова parroffia достовѣрно неизвѣстны. Филалетъ думаетъ, что это измѣненная форма слова parochia -- приходъ и переводитъ его словомъ Gefolge, что значитъ "свита". Сопоставляя древнихъ комментаторовъ и нѣкоторыя сходныя по смыслу, но не вполнѣ ясныя мѣста изъ Боккаччіо, онъ опредѣляетъ значеніе этого слова, какъ собраніе многихъ, толпа, отрядъ; слѣдовательно здѣсь это собраніе небесныхъ тѣлъ, солнца, луны и звѣздъ.
   89. "Мечъ булатный", въ подлинникѣ: ferro -- желѣзо.
   92. Даніилъ VII, 10: "Огненная рѣка выходила и проходила предъ Нимъ; тысячи тысячъ служили Ему и тьмы темъ предстояли предъ Нимъ".
   93. "Намекъ на извѣстный разсказъ объ изобрѣтателѣ Шахматовъ, который, поднеся свое изобрѣтеніе шаху персидскому, просилъ дать ему въ награду столько хлѣбныхъ зеренъ, сколько получится, если положить на первую клѣтку шахматной доски одно зерно, на слѣдующую два и т. д., все увеличивая вдвое, причемъ получилась чудовищная цифра. Данте говоритъ, что искръ было больше". Филалетъ.
   94--96. Высказанная здѣсь мысль, что ангелы непрестанно пребывали и пребудутъ на одномъ мѣстѣ, удерживаемые Божествомъ, такъ какъ ихъ движеніе вокругъ центра не есть, въ сущности, перемѣна мѣста, -- эта мысль, повидимому, противорѣчите предыдущимъ стихамъ (ст. 89--91), гдѣ говорится о дробленіи круговъ на безчисленное множество искръ, а также и тому мнѣнію, что ангелы посылаются Богомъ для исполненія различныхъ дѣлъ. Одно мѣсто у Ѳомы Аквин. Summa Theol., p. 1, 112, 1 разъясняетъ это. Если исходить изъ положенія, что ангелы бываютъ посылаемы (mittuntur), то такое внѣшнее дѣйствіе не должно ли причислять ущербъ ихъ созерцанію? На это Ѳома Аквин. возражаетъ, что сіе умѣстно лишь среди насъ, долженствующихъ для внѣшней дѣятельности обращаться къ чувственнымъ силамъ, вслѣдствіе чего нарушается чистое созерцаніе. Внѣшняя дѣятельность ангеловъ обусловливается лишь интеллектуальными силами, отчего и созерцаніе ихъ не прерывается. Если же созерцаніе длится непрерывно, не взирая ни на какую внѣшнюю дѣятельность въ различныхъ мѣстахъ, -- значитъ ангелы постоянно пребываютъ въ извѣстномъ духовномъ движеніи около одной точки, гдѣ бы, помимо того, ихъ дѣятельность ни проявлялась". "Не слѣдуетъ также забывать, что, согласно ученію того же Ѳомы Акв. если идетъ рѣчь о пребываніи ангеловъ на одномъ мѣстѣ, или объ ихъ передвиженіи съ мѣста на мѣсто,-- все э то совершается въ иномъ смыслѣ, нежели съ существами тѣлесными. Если говорится о присутствіи ангеловъ въ одномъ мѣстѣ, то это означаете, говорите" Ѳома, не прикосновеніе въ протяженіи, но примѣненіе силы къ извѣстному мѣсту, точно такъ же и его передвиженіе есть послѣдовательное употребленіе силы въ различныхъ мѣстахъ. Поэтому, если Ѳома принимаетъ, что ангелъ одновременно можетъ быть лишь въ одномъ мѣстѣ, то это все-таки не исключаете" того, что рядомъ съ дѣятельностью его въ извѣстномъ мѣстѣ вселенной не прекращается постоянное его духовное движеніе вокругъ Божества, ибо это движеніе не есть дѣятельность ангеловъ, а скорѣе воздѣйствіе на нихъ, составляющее причину всей ихъ дѣятельности". Филалетъ.
   97--98. Въ подлинникѣ: E quella, che vedeva i pensier' dubi Nella mia mente, disse -- и та, которая видѣла въ моей душѣ смущенныя мысли, сказала. Къ лучшему уясненію послѣдующаго мѣста поэмы можетъ послужить выработанная теологами теорія о различныхъ чинахъ или хорахъ небесныхъ духовъ. Первоначально мы встрѣчаемъ эту теорію у ап. Павла: въ посланіи къ Ефес. I, 21, говорится, что Христосъ возвысится "превыше всякаго начальства и власти, и силы, и господства, и всякаго имени, именуемаго не только въ семъ вѣкѣ, но и въ будущемъ", а въ посланіи къ Колос. I, 16, говорится: "ибо Имъ (т. е. Богомъ) создано все, что на небесахъ и что на землѣ, видимое и невидимое, престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли". Такимъ образомъ мы встрѣчаемъ здѣсь уже пять классовъ небесныхъ духовъ; къ нимъ слѣдуетъ прибавить часто встрѣчающихся въ Ветхомъ Завѣтѣ серафимовъ и херувимовъ, и-ангеловъ и архангеловъ; послѣднее наименованіе встрѣчается нѣсколько разъ и въ Новомъ Завѣтѣ, напр. въ 1-мъ посланіи къ Ѳесс. IV, 16 ("при гласѣ Архангела"), въ Іудиномъ посланіи I, 9 ("Михаилъ Архангелъ"). Такъ пришли къ предположенію о существованіи девяти хоровъ ангеловъ. Это было однако недостаточно для созерцательныхъ умовъ; они хотѣли также знать: въ какомъ порядкѣ слѣдуютъ эти девять дѣленій въ ихъ взаимномъ отношеніи, въ отношеніи ихъ блаженства и совершенства; какой внутренній смыслъ заключается въ этомъ дѣленіи на девять, каковы особенности различныхъ хоровъ и каково значеніе ихъ наименованій? Наибольшимъ авторитетомъ въ этомъ вопросѣ пользовалась ошибочно приписывавшаяся Діонисію Ареопагиту книга "О небесной іерархіи" περὶ τῆς οὐρανίας ἱεραρχίας); рядомъ съ нею приводятъ обыкновенно Lib. II Hom. in. Evangel. Григорія Великаго. Оба автора нѣсколько расходятся въ раздѣленіи хоровъ; иное распредѣленіе принимаетъ Данте въ Convivio (II, 6). Вотъ они:

Діонисій.

Григорій

Данте въ Сопу.

Первая іерархія.

Первая іерархія.

1. Серафимы.

1. Серафимы.

1. Серафимы,

2. Херувимы.

2. Херувимы.

2. Херувимы.

3. Престолы.

3. Престолы.

3. Власти.

Вторая іерархія.

Вторая іерархія.

4. Господства.

4. Господства.

4. Начала.

5. Силы.

5. Начала.

5. Силы.

6. Власти.

6. Власти.

6. Господства.

Третья іерархія.

Третья іерархія.

7. Начала.

7. Силы.

7. Престолы.

8. Архангелы.

8. Архангелы.

8. Архангелы.

9. Ангелы.

9. Ангелы.

9. Ангелы.

   Какъ видно отсюда. Григорій пропускаетъ дѣленіе на три іерархіи и мѣняетъ лишь мѣсто силъ и началъ. Разница произошла, вѣроятно, отъ того, что Лже-Діонисій принялъ къ руководству вышеуказанное мѣсто изъ посланія къ Ефесеямъ (I, 21), предположивъ, что апостолъ указываетъ здѣсь порядокъ снизу вверхъ; Григорій же держался посланія къ Колос. (I, 16), сдѣлавъ обратное предположеніе и произвольно вставивъ непоименованныя тамъ силы. Данте принялъ, повидимому, порядокъ, указанный въ посланіи къ Колос., но снизу вверхъ. Это одно изъ многихъ мѣстъ, приводимое, въ виду противорѣчія съ Божественной Комедіей, какъ доказательство подложности Convivio, но, въ сущности, ничего иного не доказывающее, какъ только то, что Данте Божественную Комедію писалъ позже и свои взгляды на нѣкоторыя вещи измѣнилъ. Очень можетъ быть, что эти измѣнившіеся взгляды съ намѣреніемъ помѣщены имъ, въ видѣ поправокъ. въ Божественной Комедіи. Ѳома Акв. Summa Theol. p. I, 108, сопоставилъ и развилъ обѣ системы -- Лже-Діонисія и Григорія и нашелъ главное различіе у нихъ въ томъ, что Діонисій, при раздѣленіи хоровъ, имѣлъ въ виду, по преимуществу, духовную дѣятельность, а Григорій -- внѣшнюю. Подр. см. у Филалета и Скартаццини.
   99. О значеніи слова "Серафимы" см. Рая IX. 77, примѣч.; Сличи также Гуго де С. Викторе, De arc. moral. I, 1.
   100. Подстрочный переводъ подлинника: которые быстро слѣдуютъ за своей привязью.-- "Любовь, которая вѣчно держится вблизи Бога, составляетъ вмѣстѣ съ тѣмъ духовную связь, удерживающую ихъ у вышеприведенной точки, и чѣмъ крѣпче эта связь, чѣмъ туже она натягивается, тѣмъ быстрѣе долженъ быть кругъ движенія". Филалетъ.
   101. "Сольются", въ подлинникѣ: simigliarsi -- уподобиться.
   102. "Насколько чистъ ихъ взоръ", въ подлинникѣ: quanto a voder son sublimi,-- насколько высоки они въ зрѣніи. Намекъ на Посл. Іоанна III, 2: "Еще не открылось, что будемъ. Знаемъ только, что когда откроется, будемъ подобны Ему, потому что увидимъ Его, какъ Онъ есть". Сличи Іов. IV, 16: "Онъ сталъ;-- но я не распозналъ его,-- только обликъ былъ предъ глазами Моими". IV, 18: "Онъ и слугамъ Своимъ не довѣряетъ, и въ ангелахъ Своихъ усматриваетъ недостатки". Рая XIII, 37 и слѣд.
   103. Подстрочный переводъ подлинника: Тѣ другія любви, которыя вращаются вокругъ нихъ, называются престолами лица Божія, потому что заключаютъ первую тріаду.-- Поэтъ неоднократно именуетъ ангеловъ любовію. Рая XXXII, 94; XXIX 18, 46; такъ же онъ называетъ и праведныхъ, Рая XIX, 20.-- "Престолы" -- Сличи Рая IX, 61, примѣч.: Діонисій "De coelesti hierarch іа", 7. Скартаццини.
   106--113. "Истину" -- Бога. Сличи Рая IV, 125; Convivio II, 15.-- "Свойство", вмѣсто дѣйствіе, актъ.-- "Не состоитъ въ равенствѣ", въ подлинникѣ: che posсіа seconda,-- которая слѣдуетъ послѣ.-- "Шлетъ имъ благодать", въ подлинникѣ: inercede -- заслуга вообще, добрыя дѣла въ частности. Бланкъ, Мосаbolario Dantesco.-- "Созерцанію Бога принадлежитъ первое мѣсто въ понятіи блаженства, второе мѣсто принадлежитъ любви, поскольку она вытекаетъ изъ перваго. Познаніе составляетъ высшее достоинство и цѣль человѣка, поэтому высшимъ ангеламъ любви, Серафимамъ, приписывали и наибольшій свѣтъ познанія, Рая XI, 37--39, тогда какъ Херувимы обладаютъ знаніемъ. Все же одно не бываетъ безъ другого". Каннегиссеръ.-- "Если здѣсь высказано, что степень блаженства устанавливается подобно тому, какъ у людей, соотвѣтственно ихъ заслугамъ, проистекающимъ отъ взаимодѣйствія благодати и свободной воли, то это противорѣчитъ ученію Ѳомы Аквината, которое гласитъ слѣдующее: всѣ ангелы созданы въ состояніи невинности, одаренными различной степенью духовныхъ силъ и свободы воли. Чтобы достигнуть блаженства, стоящаго превыше всякаго созданнаго существа, они нуждались въ сверхъестественной божественной благодати, но не оправдательной, такъ какъ они не согрѣшили, а содѣйствующей. При содѣйствіи этой благодати они могли добровольно обратиться къ Богу и заслужить такимъ образомъ блаженство. Итакъ, если само блаженство заслуживается, то степень его, равно какъ и дарованная благость, устанавливается соразмѣрно первоначальнымъ природнымъ способностямъ, соотвѣтственно которымъ отдѣльные ангелы предназначены Богомъ для высшихъ разрядовъ". Филалетъ.
   115--120. Подстрочный переводъ: "другая тріада, которая такъ пускаетъ ростки въ этой вѣчной веснѣ, что и ночной Овенъ не лишитъ ее листьевъ,-- непрерывно поетъ "осанна", въ трехъ мелодіяхъ, звучащихъ въ трехъ разрядахъ блаженства, въ которыхъ она (тріада) троится".-- "Для объясненія смысла употребленнаго въ подлинникѣ (ст. 116) слова germoglia, Скартаццини приводитъ старыхъ и новыхъ комментаторовъ и находитъ толкованіе первыхъ предпочтительнымъ и болѣе естественнымъ". Ланди но. Весной, находясь въ знакѣ Окна, солнце восходитъ и заходитъ вмѣстѣ съ нимъ, при чемъ онъ невидимъ. Ночью онъ показывается надъ горизонтомъ осенью, когда солнце находится въ созвѣздіи Вѣсовъ. Смыслъ: имѣющее здѣсь мѣсто блаженство не знаетъ перемѣнъ". Штрекфуссъ.
   121--123. "Три также части", въ подлинникѣ: le tre Dee -- три богини.
   124--126. Пиршествахъ", въ подлинникѣ: tripudi -- слово, заимствованное изъ латинскаго языка, означающее танецъ.-- "Вскипаютъ", собственно вращаются.
   131. Діонисій Ареопагитъ. Сличи Рая X, 115.
   133. Григорій, папа VI вѣка, согласно легендѣ, освободившій душу Траяна изъ ада. Чистил. X, 75; Рая XX, 106.-- "Не соглашался", въ подлинникѣ: si divise -- отдѣляться, отклоняться отъ чьего-либо мнѣнія.-- "Что Григорій, какъ кажется, сознательно отклонился отъ ученія Діонисія, ясно изъ того, что въ своемъ трудѣ (Regula pastoralis) онъ ссылается на Лже-Ареопагита". Филалетъ.-- "Во времена Данте считали, что Григорій Великій жилъ послѣ Лже-Діонисія, предполагавшагося современника апостоловъ (настоящій Діонисій Ареопагитъ былъ ученикомъ апостола Павла); Григорій могъ быть моложе жившаго въ неизвѣстныя времена Лже-Діонисія". Ноттеръ.
   138. "Тотъ" -- ап. Павелъ. "Отсюда видно, что Данте признаетъ ученіе Ареопагита исходящимъ отъ его учителя апостола Павла, который пріобрѣлъ эти познанія при восхищеніи его на третье небо (наивысшее, ибо девять считались тоже сгруппированными по три)". Филалетъ.
   139. II Кор. XII, 4: "Онъ былъ восхищенъ въ рай и слышалъ неизреченныя слова, которыхъ человѣку нельзя пересказать".
   

ПѢСНЬ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ.

   1--9. "Данте хочетъ выразить, что Беатриче лишь одно мгновеніе созерцала Точку, отъ которой зависятъ небо и вся природа, чтобы затѣмъ вновь обратиться къ нему. Желая изобразить краткость этого мгновенія, онъ говоритъ, что оно продолжалось не болѣе того, какъ если бы солнце и мѣсяцъ, находясь (въ весеннее или осеннее равноденствіе) въ противоположныхъ созвѣздіяхъ (Вѣсовъ и Окна), одновременно, съ одной стороны всходя, съ другой закатываясь, находились, такъ сказать, въ равновѣсіи. Въ такомъ положеніи оба свѣтила касаются горизонта, зенитъ же представляетъ высшую точку вѣсовъ, къ которой устремляется стрѣлка, когда обѣ чаши находятся въ равновѣсіи". Филалетъ.
   1. "Сынъ и дочь", въ подлинникѣ: i figli -- дѣти, т. е. солнце и луна. Латона -- мать Аполлона и Діаны.
   2. "Знаки зодіака, служащіе чашками вѣсовъ, указаны здѣсь не безъ особаго значенія. Овенъ есть символъ послушанія и искупленія. Вѣсы -- испытуюющей справедливости. Вся констелляція также имѣетъ глубокомысленное отношеніе къ настоящей пѣсни и ко всей поэмѣ вообще, ибо при ней началось сотвореніе міра, при такой же констелляціи пришелъ Данте къ краю дикаго лѣса (Ада I, 37--40, примѣч.), въ сопровожденіи полной луны (философіи) (Ада I, 14--18), которая его покинула, когда восходящее солнце познанія освѣтило вершину горы". Копишъ.
   4. Въ подлинникѣ: Quant'è dal punto che il zenit inlibra -- съ мгновенія, когда зенитъ удерживаеть ихъ въ равновѣсіи.
   6. "Мѣста", въ подлинникѣ: гемисферы.
   7. "Блескъ лія" и т. д., вмѣсто: съ озареннымъ улыбкою лицомъ.
   9. "Гдѣ меркъ мой умъ", въ подлинникѣ: che m'aveva vinto -- который меня покорилъ, побѣдилъ.
   10--12. Подстрочный переводъ: "я говорю, не спрашивая, что ты желаешь знать, потому что я вижу это тамъ, гдѣ сходятся въ точку (s'appunta) всѣ гдѣ и когда". Какъ мы уже неоднократно видѣли, Беатриче не имѣетъ надобности спрашивать поэта о его желаніяхъ: она предупреждаетъ ихъ своими отвѣтами, такъ какъ видитъ ихъ въ Богѣ, для Котораго нѣтъ ни пространства, ни времени, вѣрнѣе, въ существѣ Котораго, въ одной точкѣ и въ одномъ мгновеніи одинаково соединено все пространство и все время. Вопросы, которые Данте желаетъ предложить, и отвѣты на нихъ (ст. 13 и слѣд.) касаются сотворенія ангеловъ, а именно: гдѣ, когда и какъ созданы ангелы, что ясно выражено въ ст. 46--48. Точно такіе же вопросы ставить Петръ Ломбардскій въ Sentent iarum libri II, distr. 2. Вообще для уясненія послѣдующаго, а также того, что говоритъ по этому предмету Петръ Ломбардскій и подробнѣе Ѳома Аквин. слѣдуетъ замѣтить:
   а) относительно времени сотворенія ангеловъ прежде всего возникаетъ вопросъ: были ли ангелы сотворены ранѣе или одновременно съ міромъ. Здѣсь, прежде всего, сталкиваемся съ авторитетомъ блаж. Іеронима, который въ одномъ мѣстѣ своей книги Посланія къ Титу" говорить: "Шесть тысячъ лѣтъ нашего времени еще не исполнилось. Сколько временъ, сколько столѣтій должно принять, въ теченіе коихъ Ангелы, Престолы, Господства и другіе разряды служили Богу безъ перемѣны и мѣры времени и по повелѣнію Божію". Это воззрѣніе соотвѣтствуетъ ранѣе приведенному нами относительно интеллигенцій, animae nobiles. По мнѣнію другихъ Отцовъ Церкви и богослововъ, сотвореніе Ангеловъ было не до времени, но имѣло мѣсто при сотвореніи міра Тогда возникаетъ другой вопросъ: когда именно, при послѣдовательномъ сотвореніи міра, имѣло мѣсто созданіе ангеловъ? Здѣсь все зависѣло отъ того, какъ вообще понимать послѣдовательность сотворенія въ изображеніи, данномъ Моисеемъ. Относительно этого вопроса существовало два имѣнія. По одному, исходившему отъ блаж. Августина, все то, о чемъ повѣствуется, какъ о созданномъ въ шесть дней, въ сущности совершилось одновременно, чрезъ единый великій актъ творенія при этомъ ссылаются на изреченіе Іисуса Сираха І, 4: "Прежде всего произошла Премудрость, и разумѣніе мудрости -- отъ вѣка" и Притчи Солом. VIII, 22: "Господь имѣлъ меня (Премудрость) началомъ пути Своего, прежде созданій Своихъ, искони". Вытекающее отсюда противорѣчіе съ разсказомъ Моисея, который говоритъ объ одномъ, какъ о случившемся ранѣе, о другомъ, какъ о происшедшемъ послѣ,-- старались разрѣшить предположеніемъ, что слова simul и prius и posterius не исключали другъ друга безусловно, подобно тому, какъ лучъ солнца, касаясь нашихъ глазъ и достигая ихъ въ одно мгновеніе, все же долженъ прорѣзывать одни слои воздуха раньше другихъ. Послѣдовательность дней сотворенія міра, поэтому, для Творца, въ сущности, не болѣе какъ естественный порядокъ различныхъ сотворенныхъ вещей, лишь ради человѣческой слабости представленный распредѣленнымъ во времени. Въ строгомъ смыслѣ слова, Онъ примѣняетъ это къ вещамъ, остающимся неизмѣняемыми, значитъ къ природѣ неорганической, къ небу и его звѣздамъ и къ ангеламъ. Растенія, животныхъ и самихъ людей Онъ создаетъ тѣмъ самымъ совершившимся въ началѣ времени общимъ актомъ творенія, такъ сказать въ ихъ причинѣ (causa). Дѣйствительное и видимое ихъ появленіе послѣдовало затѣмъ чрезъ творческую дѣятельность, не прекращающуюся во времени. Первый актъ обозначенъ по отношеніи къ человѣку словами: "И сотворилъ Богъ человѣка по образу Своему, по образу Божію сотворилъ его; мужчину и женщину сотворилъ ихъ". Быт. I, 27. Напротивъ, слѣдующее повѣствованіе о сотвореніи человѣка изъ праха земного, вдуновеніе въ него духа (тамъ же II, 7) и сотвореніе жены изъ ребра Адамова (тамъ же II, 22) -- обозначаетъ творческую дѣятельность второго рода. Этимъ взглядомъ самъ собою разрѣшается поставленный выше вопросъ, или, вѣрнѣе, онъ не нуждается болѣе въ отвѣтѣ: ангелы созданы въ первый день творенія.-- Но не таковъ взглядъ, къ которому, повидимому, склоняется Петръ Ломбардскій, не отвергая безусловно приведеннаго мнѣнія блаж. Августина. По его теоріи, Богъ сотворилъ вселенную первоначально, такъ сказать, безформенною,-- хотя и не такъ, чтобы она вовсе не имѣла формы, ибо безъ таковой немыслимо ничто вещественное, но она имѣла formam confusionis. Это выражается словами Быт. 1, 1, 2: "Въ началѣ сотворилъ Богъ небо и землю. Земля же была безвидна и пуста" и т. д. Въ шесть дней Онъ впечатлѣлъ формы отдѣльныхъ вещей въ элементы, или закончилъ твореніе. Тутъ-то и должно было быть отведено ангеламъ ихъ особенное мѣсто. Самымъ обыкновеннымъ мнѣніемъ по этому вопросу было то, что въ указанномъ мѣстѣ Библіи подъ небомъ слѣдуетъ разумѣть ангеловъ, причемъ настоящее видимое небо, сводъ небесный, сотворено лишь во второй день. Однако это сотвореніе послѣдовало также въ нѣкоторомъ родѣ безформеннымъ, въ такомъ именно состояніи невинности, которое не было совершенствомъ. Настоящее ихъ довершеніе они получили тогда лишь, когда, воспособленные благостью Божіей, они обратились добровольно къ Богу, и это выражается словами: "И сталъ свѣтъ -- и отдѣлилъ Богъ свѣтъ отъ тьмы".-- Ѳома Аквин. старается, впрочемъ, доказать, что оба взгляда довольно близки другъ къ другу, такъ какъ при сотвореніи безформеннаго первоначальнаго міра въ немъ такъ же были какъ бы созданы въ зародышѣ силы всѣхъ прочихъ вещей; существенное различіе касается лишь упомянутыхъ выше не подлежащихъ измѣненію вещей, которыя блаж. Августинъ признаетъ дѣйствительно сотворенными одновременно, позднѣйшая же школа -- происшедшими съ нѣкоторыми промежутками времени. Что Данте отдаетъ предпочтеніе мнѣнію блаж. Августина, это видно изъ ст. 22--30.
   b) На второй вопросъ: гдѣ были сотворены ангелы? Данте отвѣчаетъ въ ст. 32--33. Они творились въ высочайшемъ мѣстѣ, значить въ эмпиреѣ. Точно то же объ этомъ говоритъ Петръ Ломбардскій, а за нимъ и Ѳома Аквинатъ.
   c) "Наконецъ, третій вопросъ: были ли всѣ ангелы, равно и падшіе позднѣе, сотворены добрыми? На этотъ вопросъ Петръ Ломб. и Ѳома Аквин. отвѣчаютъ утвердительно, и въ словахъ Беатриче заключается такой же отвѣтъ, потому что, если ангелы, какъ и все твореніе,-- истеченіе Божественной любви, то первоначально они никакъ не могли быть дурными, да и ничего подобнаго быть не могло". Филалетъ.
   13--15. "Мощь", въ подлинникѣ: di bene, т. е. добро. "Иную",-- вмѣсто "большую". "Существую", въ подлинникѣ: subsiste.-- "Смыслъ этого предложенія слѣдующій: Божественная творческая дѣятельность не заключаетъ въ себѣ цѣли присвоить Себѣ самому какое-либо преимущество, потому что Богъ не нуждается въ Своихъ дѣлахъ, но эта дѣятельность есть изліяніе Его безконечной доброты и сообщительности, посредствомъ которой Онъ лучеиспускаетъ Свое совершенство на другія существа, дабы въ отраженіи блеска открыть Свое бытіе одареннымъ разумомъ твореніямъ Своимъ". Филалетъ.
   17. "Постиженій", въ подлинникѣ: comprender, которое возможно понимать двояко: или въ томъ смыслѣ, какъ оно принято переводчикомъ, или въ смыслѣ: измѣреній, ограниченій, какъ понимаетъ это слово Филалетъ, дающій здѣсь такое толкованіе: "Сотвореніе міра послѣдовало съ началомъ времени, такъ какъ мѣра всякому времени -- движеніе; до сотворенія міра не было движенія, слѣдовательно и времени, но лишь вѣчность; точно такъ же не было до сотворенія міра ограниченнаго пространства, но лишь безконечность".
   18. "Любовью новой", или, какъ въ нѣкоторыхъ спискахъ, девятью, т. е. въ девяти ангельскихъ хорахъ. Данте нерѣдко называетъ ангеловъ любовью.
   19. "Предъ тѣмъ", т. е. до сотворенія міра.
   20--21. Въ подлинникѣ: Chè ne prima ne poscia procedette, буквально: потому что никакое прежде не предшествовало, никакое послѣ не слѣдовало. "Вѣчность исключаетъ понятія начала и конца, слѣдовательно, исключаетъ и понятіе послѣдовательности (successionis),-- прежде и послѣ. Поэтому нельзя сказать о Богѣ, Который живетъ не во времени, но въ вѣчности, что до сотворенія міра Онъ былъ какъ бы недѣятеленъ, такъ какъ передъ нимъ вообще нѣтъ прошедшаго и будущаго, но лишь вѣчное настоящее". Филалетъ.
   22--24. "Здѣсь подразумѣвается раздѣленіе созданій на три класса: на ангеловъ, людей и тѣлесную природу. Первые, т. е. ангелы, представляютъ чистую форму безъ настоящей матеріи; у людей соединены форма и матерія; въ тѣлесномъ мірѣ преобладаетъ матерія; его форма, которой въ немъ нельзя отрицать, связана съ временной матеріей и прекращается съ ея распаденіемъ. Поэтому тѣлесный міръ въ извѣстной мѣрѣ можно назвать чистой матеріей". Филалетъ.-- "Поэтъ, повидимому, слѣдуетъ здѣсь ученію блаж. Августина (Sup. Genes. IV, 22; De civit. Dei XII, 9; Ad Oros., 26 etc.; см. прим. Къ ст. 10--12 а) что сотвореніе вселенной было одновременнымъ дѣйствіемъ, и лишь для человѣческаго пониманія оно представляется распредѣленнымъ на дни божественной дѣятельности". Ноттеръ.
   28--30. Точнѣе: "Такъ трехвидное дѣйствіе испустило отъ Господина свои лучи въ бытіе, одновременно, совершенно (цѣлостно), безъ различія въ его происхожденіи".-- "Сравненіе съ лучомъ, въ одно мгновеніе пронизывающимъ сосудъ изъ прозрачнаго матеріала (ст. 25 -- 27), напоминаетъ уподобленіе блаж. Августиномъ творческаго акта лучу солнца, въ одно мгновеніе проникающему многочисленные слои воздуха". Филалетъ.
   31--33. Точнѣе: "Одновременно былъ сотворенъ и установленъ порядокъ этихъ субстанцій и тѣ сдѣлались вершинами міра, въ которыхъ возникла чистая дѣятельность".-- "Первую часть терцины можно было бы отнести къ сказанному во второй, отчасти изъ-за слова "порядокъ", отчасти же согласно взгляду блаж. Августина, по которому нѣкоторыя созданія, великимъ единымъ актомъ творенія, произведены лишь potentialiter, слѣдовательно ихъ дальнѣйшее развитіе предоставлено акту творенія, имѣющему наступить въ будущемъ". Филалетъ.-- "Имъ-то", т. е. ангеламъ, или такъ называемымъ интеллигенціямъ, вращающимъ небесныя сферы.
   34--36. "Простой потенціи путь данъ на дно", въ подлинникѣ: Pura potenzia tenne la parte ima -- чистая потенція (вещество, безъ всякой формы, способное къ образованію матеріи) заняла самый низъ.-- "Что силою такъ дышитъ" и т. д., въ подлинникѣ: потенція, соединенная (или связанная) съ дѣятельностью такою связью, которая никогда не развяжется, т. е. матерія, организованная въ отдѣльныхъ индивидуумахъ.-- "Слова "порядокъ истый", ст. 31 (въ подлинникѣ: otto), у переводчика "сила" и "потенція", согласно сказанному въ примѣч. къ ст. 10 -- 12, должны быть понимаемы не въ строгомъ, научномъ ихъ значеніи, но какъ синонимы формы и матеріи. Равнымъ образомъ и выраженія: "Въ верху міровъ", "на дно" (въ подлинникѣ: "въ самый низъ") и "въ средину", -- слѣдуетъ понимать скорѣе въ смыслѣ естественнаго порядка, но не въ смыслѣ указанія занимаемыхъ ими опредѣленныхъ мѣстъ, хотя относительно ангеловъ мѣстомъ ихъ сотворенія, во всякомъ случаѣ, Петр. Ломб. опредѣленно называетъ эмпирей. Если о людяхъ сказано, что форма и матерія связаны у нихъ нераздѣльно, то это, въ буквальномъ смыслѣ, можетъ относиться лишь къ тому состоянію невинности, въ которомъ Богъ создалъ людей, къ состоянію же послѣ грѣхопаденія лишь постолько, посколько позднѣе, при воскрешеніи плоти, это соединеніе будетъ возстановлено въ неразрывномъ видѣ. Сличи Рая VII, 29". Филалетъ.
   37--42. Сличи примѣч. къ ст. 10--12.-- "Слѣдуетъ добавить, что послѣ 13--36 ст., въ которыхъ трактуется объ одновременномъ сотвореніи міра, со ст. 37 рѣчь снова идетъ о созданіи ангеловъ, при чемъ развиваются доказательства одновременности ихъ созданія съ прочими дѣйствіями сотворенія міра, равнымъ образомъ опровергаются существующія противъ такого мнѣнія возраженія". Филалетъ.
   43--45. "Вожди свѣтилъ", въ подлинникѣ: "і motori" -- двигатели. Сличи Convivio II, 5, и Ѳома Аквин. Summa Theol. p. I. "Нѣтъ въ немъ полной чести", въ подлинникѣ: "Senza sua perfezion" -- безъ ихъ совершенства, законченности.-- "Отвергнувъ ученіе блаж. Іеронима на основаніи Св. Писанія, Данте, въ опроверженіе его, приводить также соображенія человѣческаго разума. Если по системѣ, которой держится Данте, принять, что ангелы -- двигатели небесныхъ сферъ, то доказательство одновременности созданія ангеловъ съ міромъ необходимо вытекаетъ изъ невѣроятности того предположенія, чтобы Богъ создалъ ангеловъ раньше, нежели ихъ дѣятельность могла найти себѣ примѣненіе". Филалетъ.
   46--47. "Безплотныхъ силъ", въ подлинникѣ: amori.
   48. Три его желанія, относительно ангеловъ, небесъ и земли.
   49. "Двадцати." Сличи Convivio II, 6; Ѳома Аквин. Summa Theol. p. I, 62, 5; 63, 6; -- "Цифра двадцать употреблена здѣсь, повидимому, оттого, что злые ангелы низверглись чрезъ девять ангельскихъ и девять небесныхъ круговъ въ девятнадцатый -- землю и представили сами какъ бы двадцатый кругъ. Они возмутили основаніе нашихъ элементовъ (Ада XXXIV, 121--126) и продолжаютъ препятствовать веществу земли къ болѣе совершенному его развитію, пока опора однажды вновь будетъ создана совершенною, и всякъ долъ заполнится. Откров. Іоанна XX, XXI и XXII.
   49--51. Въ подлинникѣ: Turbô il suggetto dei vostri elementi -- разстроила основаніе вашихъ элементовъ, т. е. землю, выше которой находятся прочіе элементы: огонь, воздухъ и вода. Скартаццини. Нѣкоторые читаютъ alimenti (вмѣсто elementi), что значить пища. Бланкъ и др. объясняютъ эту неправильность тѣмъ, что древніе флорентинскіе писатели не дѣлали различія между слогами ai и еі. Не слѣдуетъ забывать, что, по ученію Аристотеля, земля -- одинъ изъ четырехъ элементовъ.-- "Кромѣ вопросовъ о сотвореніи ангеловъ, Данте, кажется, имѣлъ также наготовѣ рядъ вопросовъ о ихъ паденіи и возвышеніи (aversio и conversio) и, прежде всего, о времени, протекшемъ отъ сотворенія ангеловъ до отдѣленія добрыхъ отъ злыхъ. Всѣ ангелы были сотворены добрыми, но это еще не служитъ доказательствомъ тому, чтобы они не могли пасть въ моментъ ихъ сотворенія, ибо сотвореніе ихъ можетъ быть принято какъ нѣчто мгновенное, неопредѣлимое никакой послѣдовательностью времени, какъ и направленіе свободной воли ангеловъ къ добру или ко злу. Многіе держались этого мнѣнія, ссылаясь на слова Христа (Іоан. VIII, 44): "Онъ былъ человѣкоубійца отъ начала". Однако Петръ Ломб. отрицаетъ это и еще опредѣленнѣе Ѳома Аквин., ибо вещь при своемъ возникновеніи можетъ имѣть природное движеніе лишь отъ того, кто ее создалъ. Такъ какъ создателемъ ангеловъ былъ Богъ, то первое ихъ естественное движеніе и дѣятельность могли быть направлены только къ добру. Оба писателя принимаютъ одинаково, что этотъ промежутокъ времени былъ весьма кратокъ, Петръ Ломб. называетъ его aliquam morulam (маленькій промежутокъ), а Ѳома Аквин. говоритъ, что сейчасъ же послѣ сотворенія добрымъ ангеламъ за первое достойное дѣяніе удѣломъ стало блаженство, злымъ за первое грѣховное дѣяніе -- отверженіе. Первый свой взглядъ ангелы обратили въ себя, и тутъ они были еще всѣ хороши; второй они направили къ Богу; и здѣсь послѣдовало раздѣленіе. Это также совершенно отвѣчаетъ природѣ ангеловъ, которые получили естественную законченность не такъ, какъ люди, постепенно, но одновременно, и точно такъ же должны были получить въ одинъ моментъ законченность чрезъ благодать, или отрѣшеніе отъ нея. Сличи Рая XXVI, 139--142, конецъ примѣч.". Филалетъ.-- "Причиною паденія ангеловъ была дерзость прекраснѣйшаго изъ нихъ, Люцифера, который подстрекнулъ нѣкоторую ихъ часть завладѣть свѣтомъ, вмѣсто того, чтобы дождаться полученія его отъ благости Божіей (Ада XXXIV, 121--123 и Рая XIX, 46--48, примѣч.). Но равный Богу (Михаилъ) одержалъ верхъ надъ похитителемъ свѣта (Люциферомъ"). Копишъ.-- Разстройство основаны самаго нижняго изъ элементовъ -- земли, паденіемъ злыхъ духовъ, объяснено въ Ада XXXIV, 121, примѣч.
   52--54. Въ подлинникѣ: L'altra rimase, e cominciô quest'arte, Che tudiscerni, con tanto diletto, -- другая часть осталась въ небѣ и начала это искусство, которое ты видишь съ такимъ наслажденіемъ. "Отъ хора", въ подлинникѣ: da circule -- отъ вращенья, хоровода. "Блаженство ангеловъ въ созерцаніи Бога, символически выражающееся вѣчнымъ круженіемъ около одной точки, началось, собственно, лишь съ этого второго момента ихъ существованія, съ conversion. Филалетъ.
   55--57. Въ подлинникѣ: il maledetto superbir di colui -- проклятая гордость того, и: Da tutti i pesi del inondo, -- всею тяжестью міра. Ада XXXIV,
   111--128.-- "То, что первая причина паденія ангеловъ была гордость, согласно съ ученіемъ св. отцовъ: Оригена, блаж. Августина, Евсевія и Ансельма". Скатарццини.-- "Грѣхъ падшихъ ангеловъ не могъ произойти отъ недозволенной любви къ предметамъ вещественнымъ, почему имъ приписали изъ семи смертныхъ грѣховъ лишь два -- гордость и зависть, простирающіеся и на духовныя блага, притомъ прежде гордость, изъ которой уже вытекаетъ зависть. Они могулъ совершать также и другіе грѣхи, дѣлаясь виновными въ нихъ (secundum reatum), когда побуждаютъ, напримѣръ, людей къ дѣйствіямъ нецѣломудреннымъ; однако, secundum affectum, они имъ не подчиняются, такъ какъ они дѣлаютъ это лишь изъ зависти къ благополучію людей. Гордость же, которая привела ихъ къ паденію, выразилась въ желаніи быть такими же, какъ Богъ. Хотя желаніе быть такими, какъ Богъ secundum aequiparantiam (но равенству), не могло придти имъ на мысль, потому что подобное желаніе заключало бы въ себѣ нѣчто противорѣчивое, именно: чтобы конечное стало вѣчнымъ, желаніе немыслимое при ихъ неомраченномъ еще никакою страстью взглядѣ, но они могли желать быть такими, какъ Богъ secundum simili tudinem (по сходству). Такое желаніе дозволено, если оно простирается на то, въ чемъ творенію предназначено быть похожимъ на Бога, и если оно надлежащимъ путемъ къ тому стремится, т. е. съ помощью Божіей. Если же кто-нибудь стремится быть подобнымъ Богу въ вещахъ, въ которыхъ ему не предназначено такое уподобленіе, напримѣръ въ сотвореніи Богомъ земли и неба, или если кто-нибудь стремится къ этому собственными силами,-- тотъ впадаетъ въ грѣхъ, и это именно случилось съ отверженными ангелами. Summ. Theol. p. I, 63, 2--3. Что грѣхъ перваго ангела былъ, кромѣ того, причиною грѣха остальныхъ, -- это Ѳома Аквин. выводитъ изъ словъ Откр. XII, 4: "Хвостъ его (дракона) увлекъ съ неба третью часть звѣздъ". То же въ Еванг. отъ Матѳ. XXV, 41: "Идите отъ Меня, проклятые, въ огонь вѣчный, уготованный діаволу и ангеламъ его". Хотя грѣхъ перваго падшаго и не могъ принудить къ тому же остальныхъ, но принудительнымъ онъ признается въ той мѣрѣ, въ какой этотъ первый падшій какъ бы подговорилъ къ грѣху остальныхъ. Это, повидимому, противорѣчить вышеприведенному мнѣнію, что всѣ ангелы согрѣшили тотчасъ же по ихъ сотвореніи, т. е. вслѣдъ за сотвореніемъ. Но такъ какъ ангелы, подобно человѣку, не нуждаются, для мышленія, уговариванія и избранія, въ извѣстномъ промежуткѣ времени и въ словахъ, передаваемыхъ голосомъ, то ничто не препятствуетъ тому, чтобы въ то же мгновеніе, когда ангелъ сообщилъ свое мнѣніе путемъ духовной рѣчи, прочіе съ нимъ согласились". Филалетъ.
   58. "Эти", въ подлинникѣ: которыхъ ты видишь, т. е. добрые ангелы.
   59--60. Подстрочный переводъ: "признававшіе себя твореніемъ Благости, создавшей ихъ способными къ столь высокому усмотрѣнію". "Здѣсь яснѣе выражено противоположеніе вышесказанному. Добрые ангелы считали себя одаренными способностью къ созерцанію Бога, къ высшему усмотрѣнію и, вслѣдствіе этого, къ уподобленію Богу не собственными силами, а путемъ Божественной благодати". Филалетъ.
   61--66. "Взнесли къ святому полю", въ подлинникѣ: furo esaltate -- возвышенно, или, какъ у переводчика "взнесли", но безъ добавленія "къ святому полю". "Мнѣнія всѣхъ сходятся относительно того, что ангелы заслуживаютъ высшаго блаженства -- созерцанія Бога, взаимодѣйствіемъ благости и свободной воли. По двумъ лишь предметамъ мнѣнія расходились; относительно того, во-первыхъ: созданы ли ангелы въ благости или нѣтъ. Ѳома Аквин. держится перваго на томъ разумномъ основаніи, что Благость не можетъ проявить принудительнаго вліянія на свободныхъ духовъ, т. е. ангелы могли ей воспротивиться, а исходя отсюда, ничто не мѣшаетъ принять, что и падшіе ангелы были въ ней сотворены. Петръ Ломб., повидимому, противоположнаго мнѣнія: онъ принимаетъ, что благость просто дана добрымъ ангеламъ въ моментъ ихъ conversio; злые же заслужили отверженіе тѣмъ, что они не устояли, не дождались благости, которая, безъ сомнѣнія, была бы дана и имъ. Во-вторыхъ, нѣкоторые, между прочимъ и Петръ Ломб., предполагали, что заслуга ангеловъ не предшествовала ихъ conversio, но послѣдовала позже и заключалась въ услугахъ, которыя они стали оказывать людямъ. Но, весьма вѣрно замѣчаетъ Ѳома Аквин., это противорѣчитъ понятію о заслугѣ вообще, которая, какъ таковая, должна предшествовать наградѣ, поэтому онъ видитъ заслугу ангеловъ и людей въ самомъ фактѣ добровольнаго принятія благости для conversio и, слѣдовательно, въ добровольномъ содѣйствіи ей". Филалетъ.
   67--69. "О сонмѣ въ этой сферѣ", въ подлинникѣ: consistorio -- собраніе ангеловъ. Сличи Чистил. IX, 24.
   70--72. "Тамъ" -- на землѣ.-- "Сродно", т. е. свойственно.-- "Созерцать", въ подлинникѣ: in tende -- по нимать.
   75. "Что съ ней несходно", въ подлинникѣ: in si fat ta lettura -- въ такомъ ученіи.
   76. "Хоръ сихъ существъ", въ подлинникѣ: Queste sustanzie, т. е. ангелы.
   79--81. Въ подлинникѣ: Pero non hanno vedere interciso Da nuovo obbietto, e perd non bisogna Rimemorar per concetto diviso -- такимъ образомъ ихъ созерцаніе не прервано новыми предметами и они не нуждаются въ воспоминаніяхъ, такъ какъ ихъ мысли (вниманіе) не отрываются отъ настоящаго. Бланкъ. Voc.Dant.-- Остается разъяснить еще одинъ вопросъ относительно природы ангеловъ: можно ли имъ приписывать разумъ, волю и память, какъ полагалъ Ѳома Аквинатъ. Но Данте расходится здѣсь со знаменитымъ богословомъ и послѣ conversio ангеловъ совершенно отрицаетъ у нихъ память.
   83. Въ подлинникѣ: Credendo e non credendo dicer vero -- вѣря и не вѣря, что говорятъ правду.
   84. Въ подлинникѣ: Ma nel l'uno è più colpa e più vergogna -- но въ первомъ случаѣ больше заблужденія, чѣмъ позора.
   85--87. "Идете врознь", въ подлинникѣ: non andate giù per un sentiero -- нейдете по одному пути,-- "надлежащему, ведущему къ истинѣ". Скартаццини.-- "Страсть чѣмъ-то быть, къ уму любовь безъ мѣры", въ подлинникѣ: L'amor dell'apparenza e il suo pensiero -- желаніе казаться (apparenza) чѣмъ-то необыкновеннымъ, приверженность къ своимъ мыслямъ. "Многіе усматриваютъ здѣсь такой смыслъ: любовь блистать свѣтскимъ остроуміемъ и мнимой ученостью!? Но слово apparenza могло бы обозначать и внѣшнія, вещественныя представленія, которыя весьма часто, и какъ бы въ противоположность вѣчному, разсѣиваютъ духъ человѣческій, долженствующій быть обращеннымъ къ божественному Единству. Если бы тѣ философы дѣйствительно имѣли цѣлью пустую напыщенность и блескъ, то это врядъ ли было бы выставлено (ст. 88) какъ нѣчто, не вызывающее въ Вѣчномъ особаго гнѣва; но тяготѣніе къ явленіямъ внѣшнимъ легко можетъ быть принято, какъ нѣчто извинительное передъ Богомъ, потому что оно безъ злой воли истекаетъ" изъ человѣческой слабости". Ноттеръ.
   88--90. Подстрочный переводъ: И это еще тамъ, наверху, переносится съ меньшимъ гнѣвомъ, нежели когда пренебрегается Св. Писаніе, или когда (смыслъ его) извращается.
   91. "Крови" -- мучениковъ христіанства, а можетъ быть также крови, пролитой въ крестовыхъ походахъ, столь дорогихъ сердцу Данте. Ноттеръ.
   92. Сл. Чистил. XXII, 77 и слѣд.
   92--93. Въ подлинникѣ: Е quanto place Chi umilmente con essa s'accosta -- и сколь угодны (Богу) тѣ, которые смиренно къ небу (Св. Писанію) примыкаютъ, или держатся его.
   94--96. "Вошла ихъ сила ужъ въ проповѣдь", т. е. вымыслы сдѣлались предметомъ проповѣди.
   97--99. "Упоминаніе гипотезы, по которой луна становится впереди солнца,-- пріобрѣтаетъ здѣсь болѣе глубокій смыслъ, когда мы опять представимъ себѣ, что подъ луной разумѣется философія. Свѣтъ познанія заслоняется вносимой мнимыми учеными философіей". Копишъ.
   100--102. Нѣкоторые, въ томъ числѣ и Филалетъ, вмѣсто: Ed altri другой читаютъ: E mente -- и лжетъ. "Изсякъ", въ подлинникѣ: si nascosè -- спрятался.-- "Существовали различныя мнѣнія о томъ, какимъ образомъ произошла великая тьма послѣ кончины Спасителя. При этомъ всѣ соглашались, что собственно обыкновеннаго затменія солнца тогда быть не могло, ибо было полнолуніе (евреи праздновали пасху въ полнолуніе, въ первый мѣсяцъ ихъ года). Оригенъ объясняетъ тьму густыми тучами, закрывшими солнце, и принимаетъ, что слова: per universam terram, означаютъ, по обычному въ то время способу выражаться, не всю землю, а лишь Іудею, пожалуй съ прилегающими странами. Іеронимъ говоритъ, что большое свѣтило оттянуло свои лучи назадъ, чтобы они не видѣли Распятаго на крестѣ, и богохульствующіе іудеи не наслаждались бы его сіяніемъ, что Ѳома Аквинатъ такъ прекрасно объясняетъ: это оттягиваніе произошло не отъ произвольнаго дѣйствія солнца, но по волѣ Божіей. Другіе же принимаютъ, согласно свѣдѣніямъ ЛжеАреопагита, который будто бы наблюдалъ эту тьму въ Египтѣ, что это было дѣйствительное затменіе, для произведенія котораго луна была чудеснымъ образомъ передвинута передъ солнце. Замѣчательно, что Ѳома Аквин. вторить этому странному мнѣнію, основанному на столь слабомъ авторитетѣ, и пространно разбираетъ четыре или пять различныхъ чудесныхъ особенностой этой тьмы. Summa Theol. III, 44, 2. Напротивъ, нѣсколько старѣйшій теологъ, Петръ Коместоръ, говоритъ: это не было затменіе, какъ врали нѣкоторые, ибо луна стояла почти совершенно противъ солнца". Данте, вѣроятно, имѣлъ въ виду это мѣсто, столь рѣшительно отрицая взглядъ Лже-Діонисія. Его взглядъ сходится съ взглядомъ Іеронима, болѣе другихъ разумнымъ, ибо ничего не пытаться объяснить въ тѣхъ случаяхъ, когда причина не можетъ быть обнаружена, представляется наилучшимъ. Основаніе, изъ котораго исходитъ Данте, опирается на буквальный смыслъ словъ universam terram, т. е. всей освѣщенной гемисферы, ибо во всякомъ случаѣ перемѣщеніе луны отнюдь не могло бы произвести тьму на всей землѣ. Если ст. 100 вмѣсто "e mente" читать "ed altri" -- другой, то получается совершенно иной смыслъ, именно, что Данте отвергаетъ, какъ глупость, подобные безплодные и тонкіе вопросы и не высказывается ни за одно изъ подобныхъ мнѣній. по какъ бы подобное толкованіе ст. 100 ни казалось привлекательнымъ, такъ какъ ставить Данте выше схоластическихъ мудрствованій его времени, однако любовь къ истинѣ заставляетъ отдать предпочтеніе противоположному толкованію, такъ какъ, во-первыхъ, чтеніе "e mente " опирается на лучшіе авторитеты, во-вторыхъ, изъ ст. 89--90 видно, что Данте желаетъ лишь опровергнуть ложное толкованіе, вродѣ, напр., объясненія Лже-Діонисія (ст. 97--99); наконецъ, все содержаніе поэмы указываетъ многими своими мѣстами, что Данте не были чужды подобныя тонкости, занимавшія въ его время величайшіе и проницательнѣйшіе умы". Филалетъ.
   103--105. "Биндовъ, Лаповъ", особенно употребительныя во времена Данте собственныя имена: Лапо -- сокращенное отъ Giacopo; Бинда -- отъ Ildebrando. Скартаццини.-- "Что каѳедра подноситъ вамъ, состряпавъ", въ подлинникѣ: in pergamo si gridan quinci e quindi -- возвѣстили съ каѳедръ тутъ и тамъ.
   108. Въ подлинникѣ: E non le scusa non veder lor danno -- но невѣдѣніе несчастія не извиняетъ ихъ.-- "Христіане не могутъ оправдываться своимъ невѣдѣніемъ, ибо имѣютъ откровеніе въ Св. Писаніи. Это мѣсто служить новымъ подкрѣпленіемъ въ пользу замѣчанія, сдѣланнаго уже въ Чистил. XXIX, 100, что чтеніе народомъ Библіи во времена Данте отнюдь не было обставлено, затрудненіями". Ноттеръ
   109. "Апостоламъ", въ подлинникѣ: convento -- собраніе, общество.
   110. "Лганья", въ подлинникѣ: сіапсе глупостей, вздора.
   111. "Фундаментъ", въ подлинникѣ: verace fondamento -- истинный фундаментъ. Ср. Перв. посл. къ Коринѳ. III, 10--11: "Я, по данной мнѣ, отъ Бога благодати, какъ мудрый строитель, положилъ основаніе, а другой строитъ на немъ; но каждый смотри, какъ строить. Ибо никто не можетъ положить другого основанія, кромѣ положеннаго, которое есть Іисусъ Христосъ".
   112. Подстрочный переводъ: и это такъ прозвучало въ ихъ ушахъ, что въ борьбѣ для распространенія вѣры евангеліе послужило имъ копьемъ и щитомъ. Сличи посланія къ Ефес., VI, 17: "И шлемъ спасенія возьмите, и мечъ духовный, который есть слово Божіе"; къ Евреямъ IV, 12: "Ибо слово Божіе живо и дѣйственно, и острѣе всякаго меча обоюдо-остраго"; Откров. Іоанна I, 16: "Онъ держалъ въ десницѣ Своей семь звѣздъ, и изъ устъ Его выходилъ острый съ обѣихъ сторонъ мечъ..."; II, 12: "Такъ говоритъ имѣющій острый съ обѣихъ сторонъ мечъ".
   115. "Забавныя проповѣди капуциновъ и прочія подобныя вещи, помощью которыхъ старались убѣдить въ силѣ индульгенцій, повидимому, были въ то время уже въ полномъ ходу". Копишъ.-- Такимъ образамъ, не одно тщеславіе, но и низкая алчность порождали лицемѣріе и басни духовныхъ, которыми обманывался свѣтъ.
   117. Слова въ подлинникѣ: e più non si richiede, означаютъ: и большаго не требуется.
   118--120. "Дивъ", въ подлинникѣ: uccel -- птица.-- "Въ мѣшкѣ", въ по длинникѣ: nel becchetto -- въ капюшонѣ. Подстрочный переводъ послѣдняго стиха: узрѣла бы отпущеніе, которому вѣрить. Послѣ безсмысленныхъ и недостойныхъ шутокъ, Данте порицаетъ легкость, съ которой обыкновенно раздавались отпущенія грѣховъ, и высказываетъ предположеніе, что при такомъ образѣ дѣйствій въ капюшонѣ священниковъ прячется адская птица, діаволъ (сл. Ада XXII, 96 и XXXIV, 46); одураченный народъ не видитъ его и полагается на разрѣшеніе, выдаваемое безъ необходимаго условія его дѣйствительности -- исправленія намѣреній и поступковъ.
   121. Въ подлинникѣ: Per cui tanta stoltezza in terra crebbe -- чрезъ это глупость такъ возрасла на землѣ.
   112. Въ подлинникѣ: Che, senza prova d'alcun testimonio -- безъ доказательства чьимъ-либо свидѣтельствомъ.
   124--126. "Св. Антоній-отшельникъ (его отнюдь не слѣдуетъ смѣшивать со св. Антоніемъ изъ Падуи) былъ, какъ извѣстно, основателемъ отшельничества въ Египтѣ. Его останки будто бы чудесно найдены черезъ 100 лѣтъ послѣ его смерти и перенесены въ Константинополь. Въ XI столѣтіи часть ихъ перенесена въ Віенну, въ Провансѣ. Объ этомъ перенесеніи существуетъ слѣдующая легенда. Могущественный графъ той мѣстности, по имени Joscelin, даль обѣтъ паломничества въ Іерусалимъ, но все откладывалъ исполненіе обѣта. Однажды, смертельно раненый въ схваткѣ, онъ былъ принесенъ въ маленькую старинную церковь св. Антонія; когда онъ уснулъ тамъ, ему приснилось, что пришло множество бѣсовъ, дабы овладѣть его душой за неисполненіе обѣта, но святой явился къ нему на помощь и приказалъ ему перенести его святые останки съ Востока. Чудесно исцѣленный, графъ поспѣшилъ отправиться въ паломничество и, на обратномъ пути, выпросилъ у византійскаго императора, которому онъ оказалъ услуги, мощи святого. Въ продолженіе нѣкотораго времени онъ и его наслѣдники возили эти мощи съ собою, какъ залогъ счастливаго исхода во всѣхъ своихъ походахъ. Наконецъ папа потребовалъ, чтобы мощи были помѣщены въ какомъ-либо священномъ мѣстѣ. Вслѣдствіе этого нѣкій гр. Гуго выстроилъ съ этой цѣлью большую церковь недалеко отъ Віенны. Вскорѣ стали распространяться слухи о многочисленныхъ чудесахъ. Особенно дѣйствительной считалась молитва святого о страдающихъ такъ называемымъ антоновымъ огнемъ. Даже для скота, страдавшаго этой болѣзнью, призывалось имя святого. При этой церкви у Віенны возникъ, поэтому, госпиталь для страдающихъ подобными болѣзнями и орденъ, занимавшійся попеченіемъ о нихъ. Извѣстно, что св. Антоній изображается со свиньей возлѣ него. Основаніемъ для этого символа, можетъ быть, первоначально послужила власть надъ нечистыми духами, которую приписывали святому, въ его извѣстной борьбѣ съ ними; а можетъ быть поводомъ къ тому послужило приписываему ему силу защищать скотъ отъ болѣзней. Изъ этого вѣрованія возникъ потомъ во многихъ мѣстахъ странный обычай содержать насчетъ прихода свинью, называвшуюся свиньей Антонія. На это намекаетъ Данте и порицаетъ, очевидно, всяческую эксплоатацію суевѣрія въ цѣляхъ наживы, когда, при помощи обѣщанія сверхъестественной помощи и прощенія грѣховъ, разсчитывалось на кошелекъ, трудъ и землю народа". Филалетъ.
   125. "Тьма другихъ свиней", т. е. монахи ордена, основаннаго Антоніемъ, торговцы индульгенціями. Ноттеръ. Витте.
   126. "Монета безъ клейма", въ подлинникѣ: moneta senza conio -- монета, не имѣющая цѣны. "Монета безъ клейма, подобно вышесказаннымъ обѣщаніямъ, неподкрѣпленнымъ никакимъ свидѣтельствомъ, есть ничто иное, какъ индульгенціи, или удостовѣренія о помилованіи, въ которыхъ недостаетъ или внутренняго клейма -- ихъ дѣйствительности, или внѣшняго клейма -- церковнаго авторитета". Филалетъ.
   127. Беатриче продолжаетъ прерванное со ст. 85 поученіе о природѣ ангеловъ.
   129. Въ подлинникѣ: Si che la via col tempo si raccorci-- такъ, чтобы сократился путь вмѣстѣ со временемъ. "Намекъ на приближающійся конецъ поэмы и странствованія". Флейдереръ.
   130--135. "Начиная со стиха 130, разбирается вопросъ о количествѣ ангеловъ. Отвѣтъ, согласный съ ученіемъ Ѳомы Акв., разъясняетъ, что это число превышаетъ количество вещественныхъ предметовъ, не выговаривается и не постигается средствами людей. Нѣкоторые предполагали, что число ангеловъ не могло быть очень велико, такъ какъ они стоятъ ближе всего къ Богу, а Богъ высшее единство; слѣдовательно, количество ихъ должно болѣе приближаться къ единицѣ, нежели число прочихъ созданій. Кромѣ того, такъ какъ ангелы существа не матеріальныя, то лучъ божественнаго свѣта не можетъ разнообразиться въ нихъ соотвѣтственно различію ихъ матеріи, воспринимающей его, но лишь соотвѣтственно ихъ дѣятельности, т. е. движеніе небесъ, число которыхъ ограничено. Опровергая такой взглядъ, Ѳома Акв., ссылаясь на слова Даніила: "тысячи тысячъ служили ему и тьмы темъ предстояли предъ нимъ" (VII, 10), приводитъ слѣдующія возраженія: 1) Подобіе ангеловъ Богу заключается въ простотѣ ихъ природы, но не въ ограниченномъ ихъ числѣ; скорѣе отвѣчаетъ намѣренію Божію, направленному къ совершенству твореній, создать наибольшее число совершенныхъ созданій, подобно тому, какъ и небесныя тѣла существуютъ въ большемъ числѣ сравнительно съ созданіями тлѣнными. 2) Вообще слѣдуетъ отвергнуть мнѣніе, которое ищетъ причину несходства вещей въ ихъ матеріи; скорѣе оно заключается въ божественной премудрости, измыслившей различные виды твореній. Кромѣ того, количество ангеловъ не опредѣляется только числомъ двигателей небесъ, но по вопросу объ ихъ дѣятельности остается еще широкая область для умозрѣній, что мы уже видѣли изъ примѣч. къ Рая II, 111. Въ Convivio И, 6, мы находимъ объ этомъ слѣдующее глубокомысленное мѣсто: "Никакое дѣйствіе не бываетъ больше своей причины, ибо причина не можетъ дать того, чего она не имѣетъ; поэтому, если божественный разумъ -- причина всѣхъ вещей и человѣческаго разума въ особенности, то послѣдній не можетъ превышать перваго. Если же мы усматриваемъ изъ вышеприведенной и многихъ другихъ причинъ, что Богъ могъ сотворить безчисленное множество разумныхъ существъ, то становится очевиднымъ, что Онъ сотворилъ ихъ въ еще большемъ количествѣ". Предлежащее мѣсто поэмы вполнѣ согласуется съ этимъ взглядомъ. Ст. 133--135 относятся къ вышеприведенному мѣсту изъ пр. Даніила (VII, 10\ объясняя, что тамъ указывается неопредѣленное и неограниченное число, ибо количество тысячъ, стоящихъ предъ престоломъ Божіимъ, не приведено. Само по себѣ это число во всякомъ случаѣ должно быть конечное, но какое именно -- не выражено, ибо это заходить за предѣлы нашего постиженія. Филалетъ.
   136. "Первичный свѣтъ".-- Богъ источникъ вѣчнаго свѣта.
   137. "Воспринятъ", въ подлинникѣ: Strieepe -- принимается. Сл. Рая II, 35.
   138. "Для вхожденья", въ подлинникѣ: a che s'appaja -- съ которыми онъ спаривается, т. е. соединяется.
   139--141. Въ подлинникѣ: Onde, perôche all'atto che concepe Segue l'affettod'amor la dolcezza Diversamente in essa ferve e tepe -- такъ какъ за созерцаніемъ слѣдуетъ аффектъ, то сладость любви въ нихъ разнообразно горяча и тепла. Сл. Рая XXVIII, 106--114. "Это значить, что каждымъ изъ ангеловъ воспринимается большее или меньшее блаженство, соразмѣрно удѣленнаго каждому изъ нихъ любовнаго и дѣятельнаго созерцанія". Копишъ.
   142--144. Ефес. III, 18: "Чтобы вы, укорененные и утвержденные въ любви, могли постигнуть со всѣми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота". "Зерцалъ" -- ангеловъ.
   145. Въ подлинникѣ: Uno manendo in sè, come davanti -- единымъ пребываетъ въ Себѣ, какъ и прежде, т. е. до сотворенія ангеловъ.
   

ПѢСНЬ ТРИДЦАТАЯ.

   1--2. "Явленіе, изображаемое Данте въ нижеслѣдующемъ прекрасномъ сравненіи, имѣетъ мѣсто предъ солнечнымъ восходомъ, на разсвѣтѣ. По Бруно Латини, Tesor. II, с. 49, периферія земли равняется 20,427 милямъ. Въ такомъ случаѣ, разстояніе отъ того мѣста, гдѣ полдень, до мѣста восхожденія солнца, составляетъ 5,106 миль. Но такъ какъ мѣсто, гдѣ въ это время только начинаетъ разсвѣтать, лежитъ еще нѣсколько западнѣе, то приблизительное опредѣленіе этого разстоянія въ 6,000 миль будетъ вполнѣ соотвѣтствовать астрономическимъ представленіямъ того времени. Нельзя согласиться съ мнѣніемъ Бенвенуто да Имола, предполагающимъ, что Данте принимаетъ здѣсь периферію земли равной 24,000 миль. Такое предположеніе не соотвѣтствуетъ намѣренію автора, желавшаго изобразить время, предшествующее восходу солнца, и кромѣ того противорѣчитъ мнѣнію его учителя". Филалетъ.
   2-- 3. "На долъ склоняетъ", т. е. тѣнь падаетъ почти въ горизонтальномъ направленіи относительно.мѣста, гдѣ наблюдается разсвѣтъ. Такимъ образомъ и это мѣсто подтверждаетъ сказанное выше.
   4. "Глубокой", въ подлинникѣ: profonde. Виргилія Georg. IV, 222.
   7. Въ подлинникѣ: E corne vieil la chiarissima ancella -- и какъ свѣтлая прислужница солнца (утренняя заря) идетъ дальше.
   8--9. "Ярче всѣхъ" -- утренняя звѣзда.
   10--12. "Тріумфъ" -- девяти ангельскихъ хоровъ. Въ подлинникѣ: che lüde senipre dintorno al punto che mi vinse -- который играетъ (ликуетъ) постоянно вокругъ точки (т. е. Бога), меня покорившей. Сл. XXVIII, 15.
   12. Премудр. Солом. I, 7: "Духъ Господа наполняетъ вселенную и, какъ всеобъемлющій, знаетъ всякое слово". Сл. Convivio IV, 9; Рая XIV, 30; Чистил. XI, 1. "Богъ объемлетъ и править цѣлымъ міромъ, но все же здѣсь кажется, что небесные духи, въ своемъ вращательномъ ликованіи, окружаютъ таинственную точку. Богъ одновременно является какъ бы центромъ и периферіей вселенной". Филалетъ.
   13--15. Подобно тому, какъ меркнутъ передъ солнечнымъ восходомъ звѣзды, стали исчезать предъ поэтомъ и безчисленныя свѣтящіяся точки. Удаленіе ангеловъ и любовь къ Беатриче побуждаютъ поэта обратить взоръ на нее.
   21. Въ подлинникѣ: Che solo il suo Fattor tutta la goda -- что только ея Творецъ вполнѣ ею восхищается.
   22. "Число" -- переводчикъ подражалъ Державину ("Фелица"):
   
   Пророкомъ ты того не числишь,
   Кто только риѳмы можетъ плесть.
   
   26--27. "Мысль", въ подлинникѣ: воспоминаніе, которое умаляетъ мой разумъ. Сл. Рая I, 9; XXIII, 44 и слѣд.
   28--30. Подстрочный переводъ: "Съ того дня, какъ я увидѣлъ ея ликъ въ этой жизни, до этого взгляда мое пѣніе ни разу не было прервано".
   33. Въ подлинникѣ: come all' ultimo suo ciascuno artista -- какъ каждый художникъ отъ своего послѣдняго. "Подъ послѣднимъ художника слѣдуетъ понимать его недостижимый идеалъ. Эта послѣдняя степень возрастающаго преображенія Беатриче обозначаетъ поднятіе въ эмпирей. Данте всѣми способами старается превзойти прежнія свои выраженія о красотѣ божественной Беатриче. Еще раньше много разъ Данте объявлялъ себя неспособнымъ изобразить красоту Беатриче (Рая XIV, 80--81; XVIII, 8--12; XXIII, 22--24). Тѣмъ не менѣе онъ каждый разъ вслѣдъ за этимъ вновь изображаетъ ее здѣсь же онъ и на будущее время совершенно оставляетъ это намѣреніе. Никакой художникъ, говоритъ онъ, никогда не можетъ достигнуть своего идеала, такъ же точно и онъ самъ относительно изображенія Беатриче на высшей степени ея совершенства". Филалетъ.
   34--36. Подстрочный переводъ: "ставъ таковою, что я долженъ предоставить ее болѣе могучему голосу, нежели звукъ моей трубы, которая спѣшитъ довести до конца свое трудное дѣло".
   37. Подстрочный переводъ: Съ жестами и голосомъ усерднаго путеводителя, она начала".
   38 -- 39.-- Сферы", въ подлинникѣ: согро -- тѣла, т. е. изъ primum mobile, самаго большого небеснаго круга, составляющаго границу вещественныхъ предметовъ. "Къ верховью святыхъ небесъ, гдѣ чистый свѣтъ живой", въ подлинникѣ: al ciel, ch'è pura luce, т. e. въ эмпирей -- нематеріальное небо. Посл. I къ Тимоѳ. VI, 16: "Единый имѣющій безсмертіе, обитающій въ неприступномъ свѣтѣ, котораго никто изъ человѣковъ не видѣнъ и видѣть не можетъ. Ему честь и держава вѣчная". "Если эмпирей находится внѣ пространства, то, очевидно, онъ не можетъ быть вещественнымъ, и наибольшимъ между вещественными тѣлами и будетъ такимъ образомъ primum mobile". Филалетъ. Сличи Рая XXVIII, 64--69.
   41. Въ подлинникѣ: "вѣчному Благу".-- "Утѣхъ", въ подлинникѣ: небеснаго блаженства -- радости.
   42. Въ подлинникѣ: Letizia che trascende ogni dolzore -- радости, превышающей всякую сладость, блаженство.
   43--44. Въ подлинникѣ: Типа e Paîtra `milizia Di Paradiso -- добрые ангелы и праведные люди. Первые воинствуютъ противъ злыхъ ангеловъ, а вторые -- противъ грѣха. Скартаццини. "Въ ихъ одеждѣ", въ подлинникѣ: in quegli aspetti -- въ томъ видѣ.
   45. Въ подлинникѣ: all' ultima giustizia -- при послѣднемъ судѣ. Ангелы вовсе не подлежать суду и не измѣнятъ своего вида. Праведные духи, наоборотъ, представляются въ эмпиреѣ уже въ ихъ преображенныхъ тѣлахъ, хотя они вновь получатъ ихъ только при страшномъ судѣ. На это и указываютъ слова подлинника: e l'uria in quegli aspetti (и одну изъ небесныхъ милицій, т. е. праведниковъ). Ст. 46--81. Видѣніе рѣки Божественнаго свѣта,
   49--51. Дѣян. апост. XXII, 6: "Когда я приближался къ Дамаску, около полудня вдругъ осіялъ меня великій свѣтъ съ неба". Тамъ же 11: "А какъ я отъ славы свѣта того лишился зрѣнія, бывшіе со мною за руку провели меня въ Дамаскъ".-- "Ограниченный духъ, даже духъ интеллигенцій, самъ по себѣ все же неспособенъ познавать Бога въ Его сущности; онъ нуждается для этого въ особомъ божественномъ просвѣтлѣніи, которое и подразумѣвается здѣсь, какъ свѣтъ славы Божіей, сообщаемый всякому вновь вступающему въ сіе божественное мѣсто". Витте.
   52--54. Въ подлинникѣ: Sempre l'Amor, che quêta questo cielo, Accoglie in sè con si fatta salute, Per far disposto а sua fiamma in candelo -- всегда любовь, которая умиротворяетъ это небо, принимаетъ въ себя съ такимъ привѣтомъ, чтобы приготовить свѣчу (т. е. душу человѣка) для своего огня.
   55--60. "Данте приближается къ своей высшей цѣли, созерцанію Бога въ Его существѣ. Для лучшаго пониманія послѣдующаго глубокомысленнаго изложенія и тѣхъ удивительныхъ картинъ, которыя онъ рисуетъ, необходимо уяснить себѣ, какъ думали объ этомъ предметѣ теологи временъ Данте. Что блаженные духи (люди и ангелы) познаютъ Бога въ Его существѣ, или созерцаютъ Его духовно, такое заключеніе дѣлаетъ Ѳома Аквин., во-первыхъ, изъ прирожденнаго людямъ стремленія къ этому познаванію, которое не можетъ остаться неудовлетвореннымъ, во-вторыхъ, изъ Св. Писанія. Труднѣе было доказать, какимъ образомъ возможно подобное познаваніе. Не вдаваясь въ тонкости схоластической гносеологіи, можно указать, что раціональнаго познанія Божества не существуетъ, такъ какъ ограниченный умъ человѣка не въ силахъ охватить безконечнаго божественнаго существа. Тоже относится и къ блаженнымъ духамъ. Они могутъ познавать Бога въ Его сущности лишь тогда, когда Богъ имъ сообщаетъ сверхъестественную (хотя бы и сотворенную) способность, которая ихъ подъемлетъ надъ ихъ собственнымъ существомъ, и эта прибавленная способность, въ отличіе отъ настоящаго свѣта интеллекта, называется свѣтомъ славы (lumen gloria). Подъ свѣтомъ, осіявшимъ Данте при вступленіи въ эмпирей, и подразумѣвается lumen gloriae, которое дѣлаетъ преображаемыхъ духовъ способными къ созерцанію Бога, или, какъ говоритъ Беатриче (ст. 54), пріуготовляетъ свѣчу (интеллектъ) къ воспріятію огня, долженствующаго возжечься на ней непосредственному воздѣйствію божественнаго существа), при чемъ обыкновенный свѣтъ при сіяніи божественнаго созерцанія какъ бы исчезаетъ. Это unio beatificans совершается затѣмъ постепенно въ остальной части поэмы".
   61--63. Идея рѣки свѣта почерпнута изъ Библіи Дан. VII, 10: "Огненная рѣка выходила и проходила предъ Нимъ". Но потокъ свѣта у Даніила, по мнѣнію толкователей того времени, долженствующій истребить грѣшниковъ въ Божественной Комедіи преобразился въ рѣку свѣта, дѣлающую глаза способными къ созерцанію Божества. Затѣмъ рѣка свѣта напоминаетъ нѣкоторые псалмы: XLV, 5; XXXV, 9, 10 и Откров. Іоанна XXII, 1: "И показалъ мнѣ чистую рѣку воды жизни, свѣтлую, какъ кристаллъ, исходящую отъ престола Бога и Агнца".
   64--65. "Искры потока свѣта, какъ видно изъ слѣдующей пѣсни (ст. 1--18) означаетъ ангеловъ; цвѣты -- праведныя души, которымъ ангелы сообщаютъ блаженство". Копишъ.
   66. Виргилія Энеида X, 134: "Словно камень цвѣтной, что въ золото желтое вдѣланъ"; I, 592, 593:
   
   Какъ украшаетъ рука слоновую кость или желтымъ
   Золотомъ обведено серебро или мраморъ паросскій.
   Перев. А. Фета.
   
   67. Въ подлинникѣ: Come inebriate -- какъ опьяненные. Псал. XXXV, 9: "Насыщаются отъ тука дома Твоего, и изъ потока сладостей Твоихъ Ты наполешь ихъ".
   68. Въ подлинникѣ: Riprofondavan sè nel miro gurge -- вновь погружали въ чудесную пропасть.
   69. Въ подлинникѣ: E s'una entrava, un' altra n'uscia fuori -- и когда одна (искра) погружалась туда, другая оттуда вылетала.
   70--71. Подстрочный переводъ: "Высокое желаніе, воспламеняющее тебя теперь и помогающее тебѣ понимать, что ты видишь, тѣмъ болѣе восхищаетъ меня, чѣмъ болѣе оно тебя возвышаетъ". Беатриче опять видитъ желаніе Данте раньше, нежели онъ его высказываетъ.
   73--74. Подстрочный переводъ: "Но прежде ты долженъ испить этой воды для того, чтобы столь великая жажда была въ тебѣ утолена". Сличи Чистил. XXI, 1, примѣч.
   78. Въ подлинникѣ: Son di lor vero ombriferi prefazii -- суть слабыя тѣни (или образы) дѣйствительности.
   79--81. Подстрочный переводъ: "Не потому, чтобы эти вещи сами по себѣ были трудно понимаемы, но недостатокъ заключается въ тебѣ, потому что твое знаніе не можетъ до нихъ возвыситься".-- "Раньше нежели Данте вкушаетъ начало unio beatificans, царство небесное, какъ говоритъ Беатриче (ст. 78), представляется ему какъ бы тѣнью дѣйствительности. Разница между этимъ предварительнымъ изображеніемъ и дѣйствительнымъ, какъ оно представлено въ концѣ этой пѣсни и въ слѣдующей, заключается въ томъ, что свѣтъ, который (какъ сказано въ ст. 100) дѣлаетъ Создателя видимымъ творенію, здѣсь является въ видѣ рѣки, а тамъ -- въ видѣ свѣтлаго лучистаго круга; праведныя души представляются здѣсь цвѣтами, ангелы же, то несущіеся за праведными душами, то поднимающіеся къ Богу и погружающіеся въ Него, -- живыми искрами, какъ бы свѣтляками. Очевидно, въ душѣ Данте должно вслѣдствіе этого сложиться предчувствіе царствія Божія, какимъ человѣкъ, будучи еще на землѣ, чувствуетъ его въ часы высшаго созерцанія. То, что Божественный свѣтъ является здѣсь въ видѣ потока, какъ мнѣ кажется, имѣетъ еще то значеніе, что душа, на той ступени, когда она еще ни въ какомъ отношеніи не причастна блаженному соединенію, можетъ созерцать Бога все еще лишь въ его дѣлахъ, слѣдовательно, въ извѣстной степени, во времени, символомъ котораго и служивъ текущій потокъ; она не можетъ еще созерцать Бога въ Его сущности, въ его вѣчности и безконечности, что, какъ извѣстно, символически представляется въ видѣ круга. Къ началу unio beatificans Данте приходитъ, погрузивъ вѣки въ этотъ потокъ, при чемъ его интеллектъ соприкасается со свѣтомъ, который и дѣлаетъ для него видимымъ Создателя". Филалетъ.
   82--83. I Петра II, 2: "Какъ новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы отъ него возрасти вамъ во спасеніе".
   85. Въ подлинникѣ: per far migliori spegli -- чтобы сдѣлать лучшими зеркалами.
   87. Въ подлинникѣ: perché vi s'immegli -- чтобы въ немъ дѣлаться лучше, совершенствоваться.
   90. "Авторъ очень остроумно при этомъ пользуется обстоятельствомъ, согласнымъ съ дѣйствительностью, а именно: если бы кому-либо случилось видѣть относительно небольшую часть неизмѣримо великаго круга (какъ Данте до погруженія вѣкъ въ источникъ), то эта небольшая часть круга представилась бы ему прямой линіей". Ноттеръ.
   91. Сличи Чистил. XV, 127.
   94--90. "Въ большій пиръ", въ подлинникѣ: in meggior' feste -- въ большій праздникъ. Цвѣты превратились въ души праведниковъ, а искры въ ангельскіе хоры. "Поэтъ, не видѣвшій, начиная отъ планеты Венеры, очертаній духовъ, но лишь свѣти, вновь видитъ теперь настоящіе образы". Ноттеръ.
   99. "Что я зрѣлъ", въ подлинникѣ: com' іо lo vidi, собственно, какъ я его зрѣлъ. Поэтъ такъ потрясенъ сообщеннымъ ему чудеснымъ зрѣніемъ,-- конечной цѣлью всей поэмы, что троекратнымъ повтореніемъ слова, онъ указываетъ на то, что онъ узрѣлъ, чрезъ что онъ узрѣлъ и что именно онъ узрѣлъ!!...
   100--101. "Для тѣхъ", въ подлинникѣ: а quella creatura -- для тѣхъ созданій.
   103. Въ подлинникѣ нѣтъ слова "рѣка"; рѣчь идетъ о необъятности свѣта, упоминаемаго въ ст. 100.
   106--108. Подстрочный переводъ: "Вся его parvenza (т. е. видъ круга) образуется изъ луча, образуемаго первымъ двигателемъ, который получаетъ черезъ это жизнь и силу". Сличи Рая XXIII, 113; XXVII, 110. Ѳома Акв. Sumina Theol. p. I, 66,3 -- "Что же это за свѣтъ? Есть ли это существо самого Бога? Въ такомъ случаѣ Данте долженъ былъ бы достигнуть полнаго вкушенія visio beatifcans, которое имѣетъ мѣсто лишь въ послѣдней пѣсни, ст. 55 и слѣд. Онъ напоминаетъ тотъ fulgur и radius, посредствомъ которыхъ, по мнѣнію нѣкоторыхъ, Богъ далъ Себя зрѣть по существу Своему, праведнымъ. Еще болѣе онъ напоминаетъ forma, которая, по Альбрехту Великому, есть орудіе, посредствомъ котораго сила небесная, находящаяся въ неподвижномъ эмпиреѣ, дѣйствуетъ на низшія вещи. Со своей стороны я склоненъ принять, что подъ этимъ свѣтомъ разумѣется божественное λόγος, второе лицо Троицы, такъ какъ онъ обозначенъ почти словами посл. къ Евр. I, 3: "Сей (Сынъ Божій), будучи сіяніе славы и образъ Ѵпостаси Его и держа все словомъ силы Своей...". Это отвѣчаетъ также сказанному въ ст. 107--108, такъ какъ именно чрезъ Слово все сотворено, и можетъ быть его же имѣлъ въ виду Альбрехтъ Великій въ forma. Въ такомъ случаѣ, при его посредствѣ сообщалось какъ людямъ на землѣ, такъ и праведникамъ на небѣ, первое непосредственное откровеніе Божіе, и просвѣтленіе онымъ дѣйствительно было бы началомъ unio beatificans. Оно же, въ свою очередь, повышается и доходитъ подъ конецъ до созерцанія тѣхъ тайнъ (троичности и воплощенія), о которыхъ на землѣ мы получаемъ, чрезъ откровеніе Христа, только какъ бы предчувствіе. Но высшая ступень достигается только въ послѣдней пѣсни?.. Филалетъ.
   113--114. Подстрочный переводъ: "Я видѣлъ отражающимися, болѣе нежели на тысячѣ ступеняхъ, всѣхъ изъ насъ, сколько вверхъ имѣло возвратъ", т. е. душъ праведниковъ, которыхъ Данте раньше видѣлъ въ образѣ цвѣтовъ. О святомъ градѣ или небесномъ Іерусалимѣ см. Откр. Іоанна XXI, 18: Стѣна его построена изъ ясписа, а городъ былъ чистое золото, подобенъ чистому стеклу".-- Душа, вышедшая изъ рукъ Божіихъ (Чистил. XVI, 85) и вознесшаяся въ небо, возвращается къ Богу.
   115--117. Если окружность блеска Господня, а слѣдовательно и ближайшей ступени, на которой стоитъ Данте, занятой праведными душами, больше окружности солнца, то каковы же должны быть размѣры тысячныхъ внѣшнихъ, крайнихъ ступеней!-- "Ступени и составляютъ лепестки розы. Идея небесной розы не нова, но никогда она не была такъ смѣло и прекрасно изображена, какъ у Данте". Флейдереръ.
   119--120. Подстрочный переводъ: "Но совершенно воспринималъ (мой взоръ) сколько (il quanto) и какъ (il quale) этого блаженства. Стихъ переводчика объясняетъ значеніе этого "сколько" и "какъ" въ подлинникѣ.
   121--123. "Вещи, созданныя Богомъ или которыя Богъ могъ создать, праведные познаютъ болѣе или менѣе въ Богѣ, или, выражаясь точнѣе, "въ Словѣ", въ мѣрѣ сообщеннаго имъ свѣта славы. Все, что Богъ творить, или можетъ сотворить, знаетъ Онъ одинъ. Но что праведные познаютъ, они познаютъ не постепенно, а сразу, ибо они познаютъ это въ ихъ единственной причинѣ, т. е. въ Богѣ. Отсюда, въ этомъ познаваніи никакое время не составляетъ разницы, а равно и пространство. Естественный законъ, по которому ближайшее бываетъ видно отчетливѣе болѣе отдаленнаго,-- сюда непримѣнимъ. Послѣднее, т. е. то, что разстояніе не имѣетъ никакого вліянія на познаніе или непознаніе, Ѳома Акв. предполагаеть во всѣхъ animae sensitives, даже принадлежащихъ осужденнымъ грѣшникамъ". Филалетъ.
   125 -- 126. "Льетъ передъ престолъ Свѣтилу жизни ароматъ хваленья", въ подлинникѣ: redole Odor di lode al sol che sempre verna -- къ солнцу, которое производитъ вѣчную весну, т. е. къ Богу, который вѣчно проявляетъ полную свою дѣятельность, какъ солнце весной.
   129. Въ подлинникѣ: Quanto è il con ven to delle bianche stole!-- какъ велико собраніе білыхъ одеждъ. Слово "столы" вмѣсто "одежды" уже неоднократно употреблено переводчикомъ. Ср. Откр. Іоанна VII, 13, 14: "Сіи облеченные въ бѣлыя одежды кто?... Они омыли одежды свои и убѣлили одежды свои кровію Агнца"; тамъ же III, 5: "Побѣждающій облечется въ бѣлыя одежды; VI, 11: "И даны были каждому изъ нихъ бѣлыя одежды"; VII, 9: "Множество людей... стояло предъ престоломъ и предъ Агнцемъ въ бѣлыхъ одеждахъ".
   132. Подстрочный переводъ: "Что мало людей теперь здѣсь желается (ожидается)".-- "Данте, повидимому, ожидаетъ скораго конца міра, такъ какъ заставляетъ Беатриче сказать, что мѣста, уготованныя праведнымъ, почти всѣ заняты, т. е. число избранныхъ почти полно". Филалетъ. Впрочемъ, въ другихъ мѣстахъ поэмы онъ говоритъ о томъ, что память о немъ самомъ продлится на землѣ столѣтія, и Фолько Марсельскому, праведная, слѣдовательно всевѣдущая Куница, возвѣщаетъ пятисотлѣтнюю славу на землѣ. Рая IX, 40. Ср. Матѳ. XXIV, 36: "О днѣ же томъ и часѣ никто не знаетъ, ни Ангелы небесные, а только Отецъ Мой одинъ". Ѳома Аквин. Summa Theol. p. I, 23, 7.
   133--144. "Это послѣдній памятникъ, поставленный поэтомъ благородному императору, и послѣдняя хула, направленная къ Клименту V, бывшему папою при Генрихѣ VII. Ада XIX, 82'". Филалетъ.-- "Наконецъ, это послѣднее краткое повтореніе, передъ лицомъ Бога, политической программы поэта". Флейдереръ.
   135. Сличи Откр. Іоанна XIX, 9: "Блаженны званные на брачную вечерю Агнца".
   136. Въ подлинникѣ: Sederà l'aima, che fia giù augosta -- возсядетъ душа, которая внизу (на землѣ) будетъ величественна (будетъ облечена императорскимъ достоинствомъ), "vaticinium post eventum": Генрихъ VII, о которомъ идетъ рѣчь, умеръ въ Буонконвенто 24-го августа 1313 г.; императоромъ онъ былъ избранъ 27-го ноября 1308 г., а видѣніе Данте относится къ 1300 г.
   139. "Слѣпая алчность". Сличи Ада XII, 49; Рая XXVII, 121 и слѣд.
   142. Въ подлинникѣ: E fia prefetto nol fôro divino -- и станетъ предсѣдателемъ божественнаго суда.
   145--146. Климентъ V занималъ папскій престолъ съ 1305--1314 г. и умеръ
   12-го марта 1314 г., т. е. черезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ Генриха VII.
   148. Изъ "Ананьи" происходилъ Бонифацій VIII. Ада XIX, 52--57, 76--87. О наказаніи, ожидавшемъ Климента V въ восьмомъ кругѣ ада, въ третьей ямѣ -- симонистовъ, см. Ада XIX, 66--87, примѣч.-- "Такая страшная угроза папѣ Клименту V -- послѣднее слово Беатриче въ Божественной Комедіи". Бути.
   

ПѢСНЬ ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

   1--12. "Бога лицезрятъ праведныя души, послѣ земного искуса достигшія блаженства чрезъ искупленіе Христа, и ангелы. Первые изображены въ видѣ лепестковъ духовной розы; послѣдніе поютъ и витаютъ, то спускаясь къ праведнымъ, то возносясь къ Богу, парящему надъ розой. По аналогіи съ тѣмъ, что было сказано выше, при появленіи въ первоначальномъ видѣ потока свѣта (XXX, 61 -- 69), можно подумать, что ангелы, побывъ нѣкоторое время среди лепестковъ, погружаются затѣмъ въ море свѣта, составляющее средину розы; но такому предположенію противорѣчитъ слово risaliva (возносилися снова) въ ст. 11, а также сказанное въ ст. 19--24 о появленіи Бога надъ цвѣткомъ. Сличи XXX, 12 и примѣч. Значеніе этого летанія ангеловъ можетъ быть вообще таково. Хотя всѣ праведныя души и лицезрятъ Бога, но все же степени ихъ познаванія различны; наиболѣе глубокое познаваніе въ Богѣ высокихъ и общихъ причинъ составляетъ удѣлъ высшихъ духовъ, т. е. ангеловъ, такъ какъ они участвуютъ въ божественной благости, которой, по ея сущности, свойственно сообщаться другимъ, они просвѣтляютъ низшіе порядки праведныхъ, при чемъ, съ одной стороны, увеличиваютъ своимъ вліяніемъ ихъ силу познаванія, съ другой -- сообщаютъ имъ тѣ истины, которыхъ, по своей природѣ, они самостоятельно постигнуть не могутъ. Тѣмъ не менѣе эти истины никогда не будутъ постигнуты въ столь совершенной мѣрѣ низшими порядками ангеловъ, какъ ихъ постигаютъ высшіе. Это говоритъ Ѳома Аквин. о различныхъ порядкахъ ангеловъ, но съ большимъ даже правомъ это примѣнимо ко взаимнымъ отношеніямъ ангеловъ и праведныхъ душъ. Поэтому мы видимъ ихъ здѣсь постоянно погружающимися въ созерцаніе Бога и подносящими затѣмъ размѣщеннымъ въ розѣ праведнымъ то, что они тамъ почерпаютъ (Ѳома Аквин. Summa Theol. p. I, 106, 1--4)". Филалетъ. Мнѣніе это Флейдереръ не раздѣляетъ, полагая, что это летаніе отвѣчаетъ библейскому призванію ангеловъ служить Богу и людямъ и согласуется съ особымъ положеніемъ ихъ въ системѣ Данте (см. также ст. 11 и 18).
   1--3. "Праведные, искупленные кровію Христа, представляются находящемуся въ экстазѣ поэту въ фомѣ необъятной розы". Скартаццини.
   2. "Небесныхъ воинствъ". Сличи XXX, 43 и примѣч.
   3. Дѣян. апостол. XX, 28: "Внимайте себѣ и всему стаду, въ которомъ Духъ Святый поставилъ васъ блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую онъ пріобрѣлъ Себѣ Кровію Своею".
   4. Летающіе ангельскіе хоры, а не сидящіе на мѣстѣ, какъ праведные.
   5. "Славитъ свѣтъ", вмѣсто "поютъ славу"; въ подлинникѣ: е canta gloria.
   6. Подстрочный переводъ: "и благодать, которая сотворила ихъ таковыми".
   13. Іезек. I, 13: "И видъ этихъ животныхъ былъ какъ видъ горящихъ углей, какъ видъ лампадъ; огонь ходилъ между животными, и сіяніе отъ огня и молнія исходила изъ огня".
   14. Дан. X, 5: "И поднялъ глаза мои и увидѣлъ: вотъ одинъ мужъ, обличенный въ льняную одежду, и чресла его опоясаны золотомъ изъ Уфаза"; VII, 9:
   Видѣлъ я наконецъ, что поставлены были престолы, и возсѣлъ Ветхій днями; одѣяніе на Немъ было бѣло, какъ снѣгъ, и волосы главы Его -- какъ чистая волна; престолъ Его -- какъ пламя огня, колеса Его -- пылающій огонь".
   15. "Весьма возможно, что огонь выражаетъ здѣсь любовь, золото -- неизмѣняемость и бѣлизна -- ангельскую чистоту". Филалетъ.
   19. "И областью эѳира", въ подлинникѣ: il disopra -- высшимъ, или находящимся вверху, т. е. Богомъ.
   21. Подлинный переводъ: не препятствовалъ созерцанію и блеску.
   22. Сличи Рая I, 1 и слѣд.
   23--24. "Такъ же, какъ пространство и время, всякія находящіяся въ нихъ вещи не могутъ стѣснить истеченія божественнаго свѣта. Онъ проникаетъ туда, куда, смотря по достоинству созданія, долженствующему его воспринять, онъ желаетъ проникнуть". Филалетъ.
   25. "Стройный", т. е. безопасный, надежный, вѣрный.
   27. "Горѣ", въ подлинникѣ: ad un segno -- къ одной цѣли, къ Богу.
   28 -- 51. Здѣсь описывается очарованіе поэта при созерцаніи славы небесной.
   28--30. "Въ райскій челнъ" и "волнъ" -- этихъ словъ въ подлинникѣ нѣтъ они употреблены переводчикомъ для риѳмы. Восклицаніе напоминаетъ подобное же въ Чистил. VI, 76 и слѣд. Сличи также у Боэція, "De consolatione philosophiae" 1, met. 5.
   31--33. "Дикарь", вмѣсто "варваръ". "Гелика (Овидія Превращ. II, 401-- 450; Чистил. XXV, 131, примѣч.) -- созвѣздіе Большой Медвѣдицы, или обращенная ревнивой Юноной въ медвѣдицу нимфа Калисто, которую однажды встрѣтилъ на охотѣ ея сынъ Аркасъ; въ моментъ ея приближенія съ устремленными на него полными желанія глазами, онъ едва не пронзилъ ее копьемъ, если бы не вмѣшался Юпитеръ, предупредившій матереубійство и обратившій обоихъ въ созвѣздія (Большой и Малой Медвѣдицъ, называемыхъ также Арктуромъ), которыя и донынѣ, вращаясь, какъ бы стремятся другъ за другомъ. Страны, ежедневно находящіяся подъ Геликой, занимаютъ сѣверныя широты земного шара, откуда пришли въ Римъ варвары". Филалетъ.
   34--36. "Латеранскій дворецъ (резиденція папъ) подаренъ папѣ Константиномъ Великимъ. Позднѣе, когда вестъ-готы, которые, повидимому, подразумѣваются подъ сѣверными варварами, покорили Римъ подъ предводительствомъ Алариха, Латеранъ дѣйствительно былъ еще превосходной постройкой". Н оттеръ.
   37--39. Подстрочный переводъ: "Я, пришедшій къ божественному отъ человѣческаго, къ вѣчному отъ временнаго и изъ Флоренціи въ народъ праведный и здравый.-- "Послѣдній ударъ, направленный въ неблагодарный родной городъ, выставленный въ противовѣсъ граду праведныхъ". Филалетъ.
   41--42. "Въ удивленіи и восторгѣ, Данте желаетъ осмотрѣть окружающее и не требуетъ еще никакого объясненія". Филалетъ.
   45. Сличи Ада XVI.. 84.
   49 -- 51. Подстрочный переводъ: "Я видѣлъ лица, способныя уговорить (склонить), любить (въ подлинникѣ: di carità vedea suadi), украшенныя чужимъ свѣтомъ и своей улыбкой и дѣйствіями, полными достоинства, пріятности, т. е. лица праведниковъ.-- Въ подлинникѣ (ст. 50): "чужимъ свѣтомъ", или, точнѣе, "свѣтомъ другого" (D'altrui lume), т. е. божественнымъ свѣтомъ. Копишъ.
   55--60. Данте намѣренъ обратиться за разъясненіями къ Беатриче, но вмѣсто нея видитъ старца. Ниже (ст. 102) онъ называетъ себя Бернардомъ, который родился въ 1091 и умеръ 20 августа 1153, отъ роду 62 лѣтъ. См. примѣч. къ ст. 101.
   61. "Разлитъ", въ подлинникѣ: "diffuse". Псал. XLIV, 3: "Благодать излилась изъ устъ Твоихъ".
   62. Въ подлинникѣ: Di benigna letizia, in atto pio" -- кроткая радость, въ дѣйствіяхъ, полныхъ благоволенія. Матѳ. III, 17: "Сей есть Сынъ Мой возлюбленный"; Виргилія Энеида I, 590--591:
   
   Сыну прекрасные мать волоса и пурпурный отблескъ
   Юношескій придала и очамъ веселую прелесть.
   Перев. А. Фета.
   
   65. "Недугамъ", въ подлинникѣ: disiro -- желаніямъ.
   70--93. Прощаніе Данте съ Беатриче.
   71--73. Подстрочный переводъ: "И увидѣлъ ее тамъ, образующую себѣ корону, отражающую отъ себя самой вѣчные лучи". "Ѳома Аквин. посвящаетъ особое Quaestio (Summa Theol. III Suppl. 96) сіянію святыхъ (aureolis) и его значенію. По его мнѣнію, праведнымъ бываетъ двоякая награда: corona или aurea, вѣнчающая заслугу, поскольку таковая вытекаетъ изъ корня любви и состоящая въ достиженіи высшей цѣли -- совершеннаго соединенія съ Богомъ; и aureola, даруемая за побѣду, достойную особенной похвалы, и заключающаяся въ радости совершенныхъ дѣяній. Aureola присуждается дѣвствинницамъ, мученикамъ и святымъ учителямъ, потому что они одержали полную побѣду противъ трехъ родовъ соблазновъ: искушеній плоти, искушеній міра и искушеній діавола; а именно: дѣвственницы -- надъ плотью, при чемъ онѣ противостоятъ могущественнѣйшему изъ чувственныхъ побужденій; мученики -- надъ міромъ, такъ какъ противостоятъ гоненіямъ его до самой смерти; наконецъ, святые учители -- надъ діаволомъ, котораго они изгнали не только изъ своихъ сердецъ, но также изъ сердецъ другихъ людей. Изъ этихъ вѣнцовъ Беатриче не могутъ быть присуждены первые два, а послѣдній лишь въ аллегорическомъ смыслѣ, поскольку она представляетъ символъ божественнаго ученія и служитъ Данте учительницею въ небесахъ". Филалетъ.
   77--78. Подстрочный переводъ: "Но ничто мнѣ не вредило, чтобы ея изображеніе снизошло ко мнѣ чрезъ смѣшанную среду".
   79--90. По мнѣнію Копиша, основная мысль этихъ стиховъ почерпнута изъ Премудрости Соломона IX, 13--19: "Какой человѣкъ въ состояніи познать совѣтъ Божій? Или кто можетъ уразумѣть, что угодно Господу? Помышленія смертныхъ нетверды, и мысли наши ошибочны, ибо тлѣнное тѣло отягощаетъ душу, и эта земная храмина подавляетъ многозаботливый умъ. Мы едва можемъ постигать и то, что на землѣ, и съ трудомъ понимаемъ то, что подъ руками, а что на небесахъ -- кто изслѣдовалъ? Волю же Твою кто позналъ бы, если бы Ты не даровалъ премудрости и не ниспослалъ свыше святого Твоего Духа? Итакъ исправились пути живущихъ на землѣ, и люди научились тому, что угодно Тебѣ, и спаслись премудростью". Въ этой прекрасной молитвѣ, содержаніе которой не требуетъ поясненій, весьма ясно выражено, что Беатриче есть символъ божественной благости; она просвѣтила поэта, сняла съ него узы грѣха и возвела къ созерцанію Бога. Подъ покровомъ божественной благости онъ желаетъ и умереть. Нынѣ она окончила свое дѣло при немъ и передаетъ его Св. Духу, котораго мы сейчасъ увидимъ въ лицѣ Бернарда, повидимому олицетворяющаго unio beatificans". Филалетъ.
   81. "Въ адскомъ зданьѣ", т. е. въ лимбѣ. Ср. Ада II, 53, 82--83; Чистил. XXX, 139.
   83. "Любви твоей и воли", т. е. не моими знаніями и не моими заслугами. Ефес. И, 8: "Благодатью вы спасены чрезъ вѣру, и сіе не отъ васъ, Божій даръ".
   84. Въ подлинникѣ: Riconosco la grazia e la virtute -- признаю пріобрѣтенныя благость и силу.
   85. "Изъ неволи. Ѳома Акв. Sumina Theol. р. II2, 173, 4. Сличи Чистил. I, 81, примѣч.
   89. "Чрезъ тебя лишь здравый", вмѣсто исцѣленный. "Грѣхъ есть болѣзнь души; примиреніе съ Богомъ -- ея исцѣленіе". Скартаццини.
   93. Псал. XXXV, 10: "У Тебя источникъ жизни; во свѣтѣ Твоемъ мы видимъ свѣтъ". Іерем. II, 13: "Меня, источникъ воды живой оставили"; XVII, 13: "Отступающіе отъ Меня будутъ написаны на прахѣ, потому что оставили Господа, источникъ воды живой".
   96. Сличи ст. 66; Ада II, 72.
   98--99. Подстрочный переводъ: "созерцаніе его (т. е. сада) сдѣлаетъ твое зрѣніе болѣе способнымъ (подготовить) для подъема къ божественному лучу".-- "Если созерцаніе твореній Божіихъ на землѣ составляетъ достойную подготовку къ лицезрѣнію Бога въ Его существѣ, то тѣмъ лучшей подготовкой служитъ созерцаніе здѣсь высшихъ и благороднѣйшихъ твореній Бога -- ангеловъ и праведныхъ". Филалетъ.
   101. "Св. Бернардъ Клервосскій родился въ 1091 г., умеръ въ 1153 г.; его отецъ былъ французскимъ рыцаремъ и владѣлъ замкомъ въ Фонтенѣ, близъ Дижона. Вступивъ въ 1115 г. въ суровый орденъ цистеріанцевъ, онъ около 1115 г. уже пользовался всеобщимъ почитаніемъ за свою правдивость и благочестіе, которыя едва ли не внушали къ нему страхъ. Несомнѣнно, что онъ былъ благороднѣйшимъ и достойнѣйшимъ между мисти ками-созерцателями среднихъ вѣковъ. Занимая въ теченіе всей своей жизни скромное положеніе клервосскаго аббата, онъ тѣмъ не менѣе принималъ очень дѣятельное участіе въ современныхъ ему политическихъ событіяхъ. Когда, во время выборовъ папы, голоса раздѣлились, его голосъ рѣшилъ избраніе въ пользу Иннокентія II. Какъ извѣстно, его вдохновенная проповѣдь двинула Европу во второй крестовый походъ. Извѣстны также его удачные богословскіе споры съ философомъ Абеляромъ и Арнольдомъ Бресчіанскимъ.-- Бернардъ въ особенности былъ преданъ служенію Богородицѣ и прославилъ Ее въ своихъ мистическихъ сочиненіяхъ". Копишъ. Витте.-- "Если Беатриче, въ противоположность мірской мудрости, представляетъ мудрость божественную (теологію), то св. Бернардъ служитъ символомъ особой части теологіи -- мистицизма, просвѣтительнаго и усерднаго благоговѣнія, при которомъ знаніе соединяется съ чувствомъ и внутренняя религіозность проявляется наружу подобно тому, какъ это изображено въ ст. 61--63. Въ сочиненіяхъ Бернарда отсутствуютъ схоластическія тонкости, почти всѣ они назидательнаго содержанія и свидѣтельствуютъ о самоанализѣ, о примирительной дѣтской вѣрѣ, о глубокомъ чувствѣ и восхищеніи, а также о справедливомъ гнѣвѣ автора по поводу невѣрія". Каннегиссеръ.
   103--108. "По преданію, одна женщина протянула Христу, ведомому на Голгоѳу, пелену, дабы Онъ могъ отереть потъ и кровь, струившіеся по Его лицу; въ награду за это Онъ вернулъ ей пелену съ отпечатлѣннымъ на ней своимъ образомъ. Этотъ образъ называется vera icon -- истинный образъ, а отсюда той женщинѣ дано имя "Вероника". Однако, по древнѣйшему сказанію, женщина называлась Вереника.Такія пелены показывались въ разныхъ мѣстахъ, здѣсь же, вѣроятно, подразумѣвается пелена, хранившаяся въ Римѣ". Филалетъ.
   105. Подстрочный переводъ: "который не можетъ насытиться древней легендой", т. е. созерцаніемъ пелены.
   109--111. На вопросъ, можетъ ли человѣкъ, пока онъ живетъ на землѣ, достигнуть лицезрѣнія Бога въ Его сущности, Ѳома Аквин. отвѣчаетъ, что это невозможно не только при помощи нашихъ естественныхъ силъ, какъ оно само собою понятно, но невозможно даже при помощи созерцанія, подкрѣпленнаго божественной благостью, до тѣхъ поръ, пока продолжается пользованіе чувствами. И пророки не видѣли Бога въ Его сущности; въ ихъ душѣ лишь вызывались божественной силой различные образы, которые не вытекали изъ вещественныхъ ощущеній, а просвѣтляли ихъ разумъ сверхъестественнымъ свѣтомъ. Но это мыслимо только при такъ называемомъ восхищеніи (raptus), или экстазѣ, при которомъ человѣкъ уже не пользуется чувствами. О такомъ состояніи разсказываетъ намъ ап. Павелъ, когда онъ былъ восхищенъ на третье небо и, можетъ быть, Данте также во время своего видѣнія считалъ себя погруженнымъ въ такое же состояніе. Приписываетъ ли поэтъ въ предлежащемъ мѣстѣ подобное восхищеніе св. Бернарду, мнѣ кажется по меньшей мѣрѣ сомнительнымъ, такъ какъ онъ, всегда строго придерживающійся схоластическаго языка, не говоритъ здѣсь ни о raptu, ни о contemplationе. Итакъ, я думаю, что слово "gustô" -- вкушалъ должно быть истолковано не въ строгомъ смыслѣ, т. е. не то, чтобы онъ дѣйствительно достигъ на землѣ лицезрѣнія Бога, но чрезъ созерцаніе онъ имѣлъ какъ бы предвкушеніе его. Summa Theol. p. I2, 173, 175, 1; 180, 5. Филалетъ.
   115. Въ подлинникѣ: Ma guarda i cerchi fino al più remoto, т. e. посмотри на круги до самаго отдаленнаго. "Розу слѣдуетъ себѣ представить на подобіе концентрическихъ круговъ около моря свѣта, въ видѣ амфитеатра, на высшихъ ступеняхъ котораго возсѣдаютъ высшія и наиболѣе просвѣтленныя души". Филалетъ.
   116. "Царица", т. е. св. Дѣва Марія, именуемая Церковью Царицей небесной.
   117. Подстрочный переводъ: Которой это царство подчинено и предано.
   120. Луканъ Phars.II, 119.
   125. "Дурно" сличи Чистил. IV, 70, примѣч. "Пламень мещетъ", въ подлинникѣ: S'infiamma -- воспламеняется. Овидія Превращ. XV, 192 и 193:
   
   Даже и божескій щитъ, когда подымается съ земли,
   Красенъ съ утра, и когда подъ землю уходитъ, онъ красенъ.
   Перев. А. Фета.
   
   118--129. Мѣсто, гдѣ возсѣдаетъ Марія, свѣтлѣе, чѣмъ весь прилегающей къ нему край розы, въ срединѣ же этого мѣста снова обозначается особенно свѣтлая точка. Все это уподобляется небу передъ солнечнымъ восходомъ, гдѣ восточная сторона представляется болѣе свѣтлой, а здѣсь снова выдѣляется особенно яркимъ заревомъ мѣсто появленія солнца (гдѣ ожидается появленіе дышла колесницы солнца). Филалетъ.
   127. Орифлама, т. е. золотое знамя, искаженное aurea flamma. Такъ называлось знамя, поднесенное будто бы ангелами сыну императора Константина, какъ предводительскій значокъ христіанъ. Позднѣе подъ орифламой разумѣлось знамя, несомое за королями Франціи ктиторами монастыря св. Дениса, обладавшее будто бы особой побѣдной силой. Оно было краснаго цвѣта, съ зелеными кистями (но не съ золотымъ пламенемъ по красному полю, какъ утверждали нѣкоторые) и носилось на золоченомъ копьѣ. Въ такомъ видѣ оно слѣдовало за Людовикомъ VII во второмъ крестовомъ походѣ. Вѣроятно, Данте называетъ Марію мирной орифламой не столько изъ-за краснаго ея цвѣта, служащаго подобіемъ утренней зари, съ которой она сравнивается, сколько потому, что Марія подобна знамени, подъ которымъ вѣрующее воинство Церкви одерживало свои мирныя побѣды. Филалетъ. Ноттеръ. Каннегиссеръ.
   130. "Въ центрѣ томъ", т. е. около того мѣста, гдѣ возсѣдала Дѣва Марія.
   134. "Краса небесъ", т. е. Дѣва Марія.
   139--142. Св. Бернардъ, увидавъ, съ какимъ благоговѣніемъ поэтъ отдается созерцанію, собственнымъ примѣромъ побуждаетъ его стать смѣлѣе въ созерцаніи Небесной Царицы.
   

ПѢСНЬ ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ.

   1. Въ подлинникѣ: Affet to al suo placer, quel contemplante -- полный любви къ своему благоволенію (радости) сей созерцатель, т. е. Бернардъ, исполненный любви къ Дѣвѣ Маріи.
   4--5. Подстрочный переводъ: "Язву, которую Марія закрыла и залечила, та женщина, столь прекрасная, которая находится у ея ногъ, когда-то раскрыла и окровавила". "Ниже Маріи, непосредственно противъ нея, во второмъ ряду сверху, помѣщается Ева, ослушаніе которой было искуплено чрезъ Марію воплощеніемъ Слова". Филалетъ. "Въ красѣ", ибо Ева сотворена непосредственно Богомъ.
   8--10. "Рахиль" -- дочь Лавана, жена патріарха Іакова. Сл. Ада II, 102; IV, 60; Чистил. XXVII, 104. "Здѣсь, въ концѣ поэмы, Данте вспоминаетъ сказанное имъ въ Ада II, 102, что Рахиль возсѣдала рядомъ съ Беатриче. Аллегорическій смыслъ этого сосѣдства выясняется примѣчаніями: къ указанному мѣсту Ада и заключительнымъ къ Чистил. XXVII. Кромѣ того слѣдуетъ представить себѣ Беатриче возсѣдающей по правую сторону отъ Рахили, ибо, какъ мы позднѣе увидимъ (см. примѣч. къ ст. 31 -- 33), всѣ святые Новаго Завѣта помѣщаются справа ота вертикальной линіи, на которой покоится Марія. Сарра, жена патріарха Авраама, мать вѣрующихъ въ грядущаго Христа: "Вѣрою и сама Сарра (будучи неплодна) получила силу къ принятію сѣмени, и не по времени возраста родила, ибо знала, что вѣренъ Обѣщавшій", къ Евр. XI, 11. Ревекка, жена патріарха Исаака: сл. Бытія XXIV, XXV: "И молился Исаакъ Господу о (Ревеккѣ) женѣ своей, потому что она была неплодна; и Господь услышалъ его, и зачала Ревекка, жена его". Юдиѳь, дочь Мераріи, убившая Олоферна и освободившая іудеевъ.
   11--12. Прабабка Давида -- Русь, жена Вооза. "Въ грѣхахъ,-- противъ Вирсавіи и ея мужа Уріи. Сл. И Царствъ XI и слѣд.
   18. Въ подлинникѣ: Dirimendo del fior tutte le chiome -- раздѣляя всѣ лепестки цвѣтка. Роза дѣлится на двѣ половины: одна заключаетъ въ себѣ святыхъ Ветхаго, другая -- святыхъ Новаго Завѣта. Обѣ половины раздѣляются рядомъ еврейскихъ благочестивыхъ женъ. Изъ нихъ поименованы лишь семь, отъ Маріи до Руѳи. Причина, почему имъ отведено такое мѣсто, заключается въ томъ что онѣ, какъ прародительницы Христа, нѣкоторымъ образомъ составляютъ переходъ отъ Ветхаго къ Новому Завѣту. Каждой изъ указанныхъ женъ придается также аллегорическое значеніе, касающееся главнымъ образомъ взаимнаго отношенія обоихъ Завѣтовъ. Такъ, по Гуго де Санъ Викторе,-- Ева и Сарра означаютъ синагогу (хотя Павелъ, напримѣръ, считаетъ Сарру изображеніемъ Церкви); Ревекка и Русь означаютъ Церковь изъ язычниковъ, тогда какъ Рахиль, какъ извѣстно, считается прототипомъ созерцательной жизни. Труднѣе объяснить появленіе Юдиѳи среди прочихъ, но и она у Гуго де Сапъ Викторе объявляется какъ прообразъ Церкви. Мы не должны также упускать изъ виду, что въ Юдиѳи находятъ прототипъ матери Спасителя; по крайней мѣрѣ, слова Осіи, которыми онъ прославляетъ Юдиѳь ("Благословенна ты, дочь, Всевышнимъ Богомъ болію всѣхъ женъ на землѣ...") Церковь обращаетъ къ Богородицѣ въ день страданій Маріи. Сл. Юдиѳ. XIII, 18--20". Филалетъ.
   19--21. Подстрочный переводъ: "Ибо, слѣдуя взгляду, направленному вѣрой на Христа, онѣ образуютъ стѣну, раздѣляющую святыя ступени".
   23--21. "Пышность", -- ближе къ подлиннику было бы слово "зрѣлость".; Число святыхъ, увѣровавшихъ въ грядущаго Христа, уже пополнене;го нельзя еще сказать про святыхъ Новаго Завѣта; хотя здѣсь Данте считаетъ пополненіе числа недалекимъ. Сл. Рая XXX, 131--132". Филалетъ.
   31--33. "На противоположной сторонѣ розы высшее мѣсто по достоинству занимаетъ Іоаннъ Креститель ("Великіій Іоаннъ"), который, такимъ образомъ, помѣщается какъ бы посрединѣ между пророками Ветхаго Завѣта и святыми Новаго (см. примѣч. къ ст. 8 -- 10). О немъ сказано, что онъ возвѣстилъ Христа грядущаго и указалъ на Христа пришедшаго. Можетъ бытъ Данте имѣлъ при этомъ въ виду слова Спасителя: "Изъ рожденныхъ женами не возстававъ большій Іоанна Крестителя, и потому помѣстила его на важнѣйшемъ мѣстѣ. Если, кромѣ того, сказано, что Іоаннъ два года пробылъ въ аду, то здѣсь слѣдуетъ, конечно, разумѣть лимбъ, въ которомъ онъ долженъ былъ ожидать завершенія искупленія, т. е. крестной смерти Христа Онъ умеръ на Пасху, въ третій годъ своего учительства. На Пасху, во второй годъ учительства Христа, Іоанна въ живыхъ уже не было (Матѳ. XIV, 1 и слѣд.: Въ то время Иродъ четверовластникъ услышалъ молву объ Іисусѣ и сказалъ служащимъ при немъ: это Іоаннъ Креститель; онъ воскресъ изъ мертвыхъ.... Сл. съ Іоан. VI, I: "...Приближалась же Пасха, праздника іудейскій"). Но такъ какъ усѣкновеніе главы Іоанна Крестителя, по церковному циклу, установлено на 29-ое августа, то, вѣроятно, Данте считалъ пребываніе Іоанна въ лимбѣ съ 29-го августа перваго года открытаго учительства Христа до Пасхи третьяго года, причемъ получается если не два, то болѣе полутора лѣтъ". Филалетъ.
   31--36. Св. Францискъ Ассизскій (Рая XI, 43 и слѣд.), основатель ордена нищенствующихъ, св. Бенедиктъ изъ Нурсіи (Рая XXII, 28, примѣч.), основатель монашескій жизни, и блаж. Августинъ (Рая X. 120), основатель научнаго богословія, были въ нѣкоторомъ смыслѣ какъ бы продолжателями дѣла Іоанна Крестителя, имѣвшаго цѣлью "представить Господу народъ приготовленный". Луки I, 17. "Трудно опредѣлить, почему Данте выбралъ здѣсь именно этихъ мужей? Скорѣе можно было предположить, что здѣсь найдутъ мѣсто типическія личности Ветхаго Завѣѣа и прародители Христа, Авраамъ, Іаковъ, Давидъ. Быть можетъ, какъ тамъ выражены указанными лицами главнѣйшіе моменты въ исторіи избраннаго народа, такъ и здѣсь, по аналогіи, намѣчаются моменты, имѣвшіе наибольшее вліяніе на исторію Церкви, и нельзя отрицать, что блаж. Августинъ -- основатель научной теологіи, Бенедиктъ -- дѣятельной въ міръ монашеской жизни и Францискъ -- нищенствующихъ монашескихъ орденовъ дѣйствительно представляютъ существенные моменты въ исторіи Церкви.
   37--39. Подстрочный переводъ: "Теперь виждь высокое божественное провидѣніе, что какъ одинъ, такъ и другой видъ вѣры равно наполнятъ этотъ садъ".-- "Хотя схоластиками и установлено положеніе, что число избранныхъ не только предвидѣно Богомъ, но и опредѣлено заранѣе, однако я нигдѣ не нахожу у нихъ указанія, соотвѣтствующаго предположенію, лежащему въ основаніи этого мѣста, а именно, что число избранныхъ, жившихъ до Христа, будетъ равно числу тѣхъ, которые жили послѣ Христа; они всѣ скорѣе объявляютъ избраніе по благости какъ нѣчто, основаніе чего покоится единственно въ божественной волѣ и недоступно человѣческому разуму и разуму какого бы-то ни было созданнаго существа. На первый взглядъ и первое положеніе представляетъ нѣчто странное и, какъ кажется, почти уничтожаетъ слѣдствіе искупленія. Но при ближайшемъ его освѣщеніи нельзя не усмотрѣть въ немъ глубокаго смысла. Если Христосъ такой же искупитель жившихъ до Него, какъ и тѣхъ, которые жили послѣ Него, то не будетъ невѣроятнымъ, что и дѣятельность Его въ обоихъ направленіяхъ имѣла одинаковый результатъ. Къ тому же, по весьма распространенному ученію среднихъ вѣковъ, міръ долженъ былъ простоять по Рождествѣ Христовомъ всего лишь около 2000 лѣтъ, слѣдовательно половину того времени, которое онъ уже простоялъ. При такомъ предположеніи число избранныхъ послѣ Христа, относительно, должно было было быть все-таки больше, чѣмъ въ прежнее время". Филалетъ.
   40--45. "На нижнихъ ступеняхъ розы, съ половины ея высоты и до низу, помѣщаются души тѣхъ дѣтей, которыя скончались раньше, нежели стали располагать свободной волей. Они не могли бы достигнуть спасенія собственными заслугами, такъ какъ о таковомъ безъ благости и безъ свободной воли не можетъ быть рѣчи; оно могло послѣдовать только по заслугѣ Христа. Это присвоеніе заслуги Христа безъ собственной заслуги можетъ произойти лишь при извѣстныхъ обстоятельствахъ (ст. 4344), изложенныхъ подробнѣе въ ст. 76 и слѣд." Филалетъ.
   49--83. Св. Бернардъ разрѣшаетъ сомнѣнія Данте относительно того, почему души младенцевъ, не имѣвшихъ свободной воли, все-таки наслаждаются неодинаковымъ блаженствомъ. Здѣсь Данте, такимъ образомъ, вновь касается вопроса о божественномъ предопредѣленіи или избраніи, и отвѣтъ, какъ и раньше (Рая XX, 130--148; XXI, 73--102), состоитъ въ томъ, что таково желаніе Божества, которое одному даетъ меньше, другому больше. На это указываютъ ст. 64--66. Проникнуть дальше въ божественную тайну невозможно.
   53. О случайномъ сл. Рая XVII, 37; XIII 53 и примѣч.
   54. Откр. Іоан. VII, 16: "Они не будутъ уже ни алкать, ни жаждать, и не будетъ палить ихъ солнце и никакой зной"; Исайи XLIX, 10: "Не будутъ терпѣть голода и жажды, и не поразитъ ихъ зной и солнце; ибо Милующій ихъ будетъ вести ихъ и приведетъ ихъ къ источникамъ водъ". Откр. Іоанна XXI, 4: "И отретъ Богъ всякую слезу съ очей ихъ, и смерти не будетъ уже: ни плача, ни вопля, ни болѣзни уже не будетъ, ибо прежнее прошло".
   55--57. Подстрочный переводъ: "закономъ вѣчнымъ установлено, какъ ты видишь, все соотвѣтственно своему мѣсту, подобно тому, какъ перстень соотвѣтствуетъ персту".
   59. "До срока ихъ", въ подлинникѣ: festinata gente -- рано или поспѣшно пришедшія души, т. е. души дѣтей, умершихъ до наступленія сознательной дѣятельности и допущенныя въ рай.
   59--60. Подстрочный переводъ: "не безъ причины здѣсь, болѣе или менѣе, превосходны между собой".
   61--63. Подстрочный переводъ: "Царь -- Богъ, чрезъ котораго это царство покоится въ такой любви и такомъ блаженствѣ, что никакая воля не дерзаетъ желать большаго.
   67--68. Еще ап. Павломъ, въ посланіи къ Римлянамъ(ІХ, 10--15), какъ примѣръ божественнаго предопредѣленія, приведены близнецы Исавъ и Іаковъ, которые бились во чревѣ матери (Быт. XXV, 22) и которымъ было предсказано, что большій будетъ служить меньшому (Тамъ же, 23). Если можно принять предопредѣленіе относительно окончательнаго спасенія или отверженія (однако безъ ущерба свободной волѣ), то тѣмъ съ большей несомнѣнностью можно принять свободное предназначеніе Божіе по отношенію различія въ дарованіи благости и зависящей отъ того степени славы для тѣхъ душъ, которыя никогда не достигали самостоятельнаго выбора. Филалетъ.
   69. Подстрочный переводъ: "которыхъ въ утробѣ матери подвигала злоба".
   70--72. Въ подлинникѣ: Perô, secondo il color de'capelli, Di cotai grazia, 1'altissimo lume Degnamente convien che s'incappelli, -- поэтому-то верховный свѣтъ долженъ награждать вѣнцами благодати сообразно окраскѣ волосъ, т. е. какъ цвѣтъ волосъ зависитъ отъ воли Божества, такъ и различная степень блаженства.
   77--84. "Здѣсь приведены условія, при наличности которыхъ можно было сдѣлаться причастнымъ заслугѣ Христа въ различныя времена (См. выше, примѣч. къ ст. 40--45; Рая XX, 103--105, примѣч.) мы видѣли, что вѣра и крещеніе поставлены условіями спасенія взрослыхъ и даже, въ случаѣ, если таинство крещенія не могло быть получено, одна вѣра замѣняла то и другое, но въ такомъ случаѣ подразумѣвалось такъ называемое желанное или искупительное крещеніе. У дѣтей дѣйствіе (actum) вѣры, выполняемое при посредствѣ крещенія родителями, воспріемниками и всей Церковью замѣняло вѣру самаго крестника. Но этому дѣйствію постороннихъ строгіе теологи среднихъ вѣковъ не желали придавать силы дѣйствія, замѣняющаго дѣйствительное крещеніе въ томъ случаѣ, если оно не могло быть совершено. Здѣсь они тотчасъ же встрѣчали затрудненіе въ отношеніи дѣтей, умершихъ до Христа, которыхъ они не желали поголовно предавать погибели. Поэтому въ существенномъ они придали обрѣзанію дѣйствіе крещенія, съ тою лишь разницей, что оно отверзало двери небесъ не тотчасъ, но лишь по совершенномъ искупленіи Христа и не давало такой полноты благости, какъ крещеніе". "Древнѣйшіе схоластики, напримѣръ Петръ Ломбардскій, приписываютъ обрѣзанію лишь истребленіе наслѣдственнаго грѣха, но не положительныя благодатныя дѣйствія крещенія; напротивъ того, Ѳома Аквин. признаетъ ихъ за обрѣзаніемъ, но лишь другимъ порядкомъ. Именно, при крещеніи благость даруется самою силою таинства, такъ какъ крещеніе есть орудіе, при посредствѣ котораго страданія Христа на насъ дѣйствуютъ; при обрѣзаніи же дѣйствуетъ сила вѣры. Но что имѣло силу по отношенію къ дѣтямъ женскаго пола, а также во времена, предшествовавшія введенію обрѣзанія? По мнѣнію схоластиковъ, здѣсь было достаточно вѣры родителей, при посредствѣ которой они молили Бога за дѣтей, или какимъ-либо образомъ посвящали Ему своихъ дѣтей. Этого было и въ ту пору достаточно, когда еще жило непосредственное откровеніе Божіе, первымъ людямъ и еще не наступила позднѣйшая испорченность нравовъ. Но со временъ Авраама уже потребовалось внѣшнее отличіе, дабы выдѣлить дѣтей Господа отъ прочихъ. Этотъ знака" распространялся лишь на мужской полъ, что весьма понятно, такъ какъ первоначально онъ былъ примѣненъ къ Аврааму, который увѣровалъ, что будетъ прародителемъ Христа по плоти, и знакъ этотъ долженъ былъ служить для истребленія наслѣдственнаго грѣха, происходящаго болѣе отъ отца, нежели отъ матери. Изложеннымъ ученіемъ достаточно объясняется разсматриваемое мѣсто поэмы. Слѣдуетъ, кромѣ того, замѣтить, что именно св. Бернардъ, котораго Данте заставляетъ здѣсь говорить, не исключаетъ, какъ кажется, болѣе снисходительнаго мнѣнія о дѣтяхъ, умершихъ некрещеными. Точно такъ же Бути устанавливаетъ нѣчто въ родѣ крещенія кровью у дѣтей, отнятыхъ у родителей и убитыхъ невѣрующими. На самомъ дѣлѣ во мнѣніи, которое приписывало вѣрѣ родителей до пришествія Христа большую силу, чѣмъ послѣ Него,-- заключается непослѣдовательность". Филалетъ.
   85. "Ликъ" -- пресвятой Дѣвы Маріи. "Лишь послѣ того, какъ Данте познаетъ покорную, преданную Богу Марію и дѣлается одинаково смиреннымъ и преданнымъ, можетъ онъ лицезрѣть Бога". Копишъ. "Праведный требуетъ, чтобы поэтъ, непосредственно вслѣдъ за прискорбнымъ замѣчаніемъ, сдѣланнымъ въ предыдущей терцинѣ о печальной участи умершихъ до крещенія дѣтей,-- взглянулъ бы въ ликъ Матери Милосердія и любви, которое одно только сообщаетъ необходимую способность къ лицезрѣнію Христа. Все это, быть можетъ, не безъ глубокаго смысла. Можетъ быть этимъ дѣлается намекъ на то, что, вслѣдствіе любви Христа, эти дѣти послѣ страшнаго суда все же еще попадутъ въ рай". Ноттеръ.
   83, 85, 87. Троекратное повтореніе имени Христа, само съ собою риѳмующееся, подобно Рая XII, 71; XIV, 104; XIX, 104.
   93. Какъ ликъ Св. Дѣвы.
   94. "Та любовь", т. е. архангелъ Гавріилъ, который, какъ уже было сказано въ примѣч. къ Рая XXIII, 108, повидимому, предназначенъ для спеціальнаго служенія Маріи.
   95. Луки I, 28: "Ангелъ, вошедъ къ Ней, сказалъ: "Радуйся, Благодатная! Господь съ Тобою; благословенна Ты между женами".
   98. "Отвѣтилъ" подобно -- эху.
   102. "Вѣчный жребій". Сличи Матѳ. XXV, 34: "наслѣдуйте Царство, уготованное вамъ отъ созданія міра"; Ефес. I, 45: "Онъ избралъ насъ въ Немъ прежде созданія міра, чтобы мы были святы и непорочны предъ Нимъ въ любви, предопредѣливъ усыновить насъ себѣ чрезъ Іисуса Христа, по благоволенію воли Своей"; I и II Петра I, 2: "По предвѣдѣнію Бога Отца благодать вамъ и миръ да умножатся".
   105. Іезек. I, 13: "И видъ этихъ животныхъ былъ какъ видъ горящихъ углей, какъ видъ лампадъ; огонь ходилъ между животными, и сіяніе отъ огня и молнія исходила изъ огня".
   106--108. Подстр. переводъ: "Мудрость того (св. Бернарда), который дѣлался прекраснымъ, глядя на Марію".
   109--111. Подстрочный переводъ: "Отвага и прелесть, сколько ихъ можетъ быть въ ангелѣ или душѣ, находятся въ немъ, и наша воля хвалить это".-- "Отвага заключается, повидимому, въ томъ, что онъ осмѣливается приближаться къ св. Дѣвѣ болѣе, чѣмъ всѣ другіе ангелы, и, быть можетъ, всюду сопровождать ее. Рая XXIII, 94--108. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ и прекраснѣйшій изъ всѣхъ ангеловъ и, какъ кажется, онъ теперь то, чѣмъ Люциферъ былъ до паденія (Ада XXXIV, 34--35), ибо чрезъ принесенную имъ Маріи вѣсть было уничтожено вызванное Люциферомъ бѣдствіе. Сл. ст. 7--9 слѣдующей пѣсни и 4--5 настоящей. Онъ противоположность Люциферу". Ноттеръ.-- "Опять слѣдствіе нерѣдко приводившагося закона, по которому все, что установлено Богомъ, доставляетъ праведнымъ духамъ отраду, даже высшее блаженство наиболѣе одаренныхъ благостью". Филалетъ.
   112. "Съ пальмою",-- въ знакъ того, что ей оказано предпочтеніе передъ всѣми. Витте.
   114. "Скорбь", вмѣсто "бремя"; въ подлинникѣ: salina -- человѣческое тѣло. Скартаццини, Бланкъ, Voc. Dant. По мнѣнію Копиша -- наши грѣхи.
   119. "Монархинѣ", въ подлинникѣ: Augusta -- Царица небесная. XXIII, 128.
   118--120. Корни розы": Адамъ -- первый изъ вѣрующихъ во Христа грядущаго и Петръ -- первый изъ вѣрующихъ во Христа пришедшаго. Скартаццини.
   122. "Праотецъ" -- рода человѣческаго; "вкусивши" -- отъ запрещеннаго плода.
   123. "Горечью", т. е. Житейскими горестями и муками смерти.
   123. Подстрочный переводъ: Одесную ты видишь престарѣлаго отца св. Церкви", т. е. ап. Петра.
   125--126. Матѳ. XVI, 19: "И дамъ тебѣ ключи отъ Царства Небеснаго". Сличи Ѳома Аквин. Summa Theol. р. III, suppl., 117, 1.
   127--129. Подстрочный переводъ: "И тотъ, который видѣлъ, раньше чѣмъ умеръ, тяжелыя времена прекрасной невѣсты (т. е. Церкви), которая пріобрѣтена чрезъ копіе и гвозди (Христомъ).-- "Св. Евангелистъ Іоаннъ предвидѣлъ судьбы Церкви и записалъ ихъ въ Откровеніи. Смертію Христа, чрезъ гвозди и копіе, была завоевана невѣста, т. е. основана христіанская Церковь". Копишъ.
   130--131. Въ подлинникѣ: Siede lungh'esso; e lungo i'altro posa Quel Duca -- возсѣдаетъ около него; и около другого покоится тотъ вождь, т. е. "Св. Іоаннъ, первый пророкъ Новаго Завѣта, возсѣдаетъ около Петра, отца новозавѣтной Церкви; около другого, т. е. около Адама, отца рода человѣческаго, покоится Моисей, первый пророкъ Ветхаго Завѣта". Ноттеръ.
   133. Св. Анна, дочь священника Матѳана, жена Іоакима и мать Дѣвы Маріи.-- "Такимъ образомъ выходить, что Анна возсѣдаетъ не возлѣ Маріи, но на противоположной сторонѣ Іоанна Крестителя. Такъ какъ Петръ діаметрально ей противоположенъ, то, слѣдовательно, Анна находится въ направленіи по правую руку Маріи (по лѣвую руку отъ Крестителя). Значитъ поэтъ не причисляетъ ее къ тѣмъ, которые увѣровали во Христа грядущаго, но къ вѣровавшимъ во Христа пришедшаго, изъ чего слѣдуетъ, какъ гласитъ, насколько намъ извѣстно, и легенда, что она жила нѣкоторое время по Рождествѣ Христовомъ". Ноттеръ. Мнѣніе это о мѣстѣ, занимаемомъ Анной, не раздѣляютъ Копишъ и Филалетъ. См. примѣч. 138.
   136. "Праотца", т. е. Адама.
   137. "Лючію", сличи Ада II, 97, 100; Чистил. IX, 55 и слѣд.
   138. Буквально: "Когда, падая, опускалъ брови (т. е. глаза). Ада I, 54, 61. "Значитъ Лючія возсѣдаетъ около Крестителя, діаметрально противоположно Адаму. Что она, христіанская святая, помѣщена съ лѣвой стороны отъ Маріи (по правую руку отъ Крестителя),-- очевидно, составляетъ недосмотръ противъ порядка, указаннаго въ ст. 121--124". Ноттеръ. Но Копишъ и Филалетъ по придаютъ столь строгаго значенія слову противъ" -- "contro" (133, 136) и помѣщаютъ Лючію по лѣвую руку отъ Крестителя, а Анну -- по правую, что вполнѣ соотвѣтствуетъ ст. 121 и 124.
   139--111. "Здѣсь, такъ же, какъ и въ XVII, 128 и XXXIII, 61, Данте называетъ свою поэму видѣніемъ, или сновидѣніемъ. Кромѣ того онъ намекаетъ на заранѣе принятое рѣшеніе,-- въ сотой пѣснѣ окончить Божественную Комедію. Однако сравненіе, въ которое онъ облекаетъ этотъ намекъ не отличается особымъ вкусомъ". Флейдереръ.
   112. "Къ любви первичной ", т. е. къ Богу.
   114. Въ Свѣтъ необычный", въ подлинникѣ: per lo suo lulgore -- въ ея свѣтъ (первой Любви).
   145--146. Подстрочный переводъ: "Однако, какъ бы ты, воображая, что, двигая твоими крыльями, подымаешься, не пошелъ внизъ".
   148--150. "V Той" -- у Маріи Дѣвы.
   

ПѢСНЬ ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

   2. Луки 1, 48--49: "Что призрѣлъ Онъ на смиреніе Рабы Своей; ибо отнынѣ будутъ ублажать Меня всѣ роды; что сотворилъ Мнѣ величіе Сильный".
   3. Буквально: "предопредѣленная цѣль вѣчнаго совѣта". Притчи VIII, 22: "Господь имѣлъ меня началомъ пути Своего, прежде созданій Своихъ, искони".
   5. "Что жизнь подавшій дѣвѣ", вмѣсто буквальнаго, -- чего (т. е. человѣческой природы) Творецъ. Іоанна I, 3: "Все чрезъ Него начало быть, и безъ Него ничто не начало быть, что начало быть". Колос. I. 16: "Ибо Имъ создано все, что на землѣ, видимое и невидимое". Евр. I, 2: "... говорилъ намъ въ Сынѣ, Котораго поставилъ наслѣдникомъ всего, чрезъ Котораго и вѣки сотворилъ".
   6. Подстрочный переводъ: "Не погнушался сдѣлаться ея (т. е. человѣческой природы) твореніемъ". Къ Римлян. I, 3: "О Сынѣ Своемъ, Который родился отъ сѣмени Давидова по плоти".
   8. Буквально: "Чрезъ ея жаръ (любовь) въ вѣчномъ мірѣ такъ возросъ этотъ цвѣтокъ (небесная роза)", т. е. "столько душъ достигло рая". Скартаццини. "Воплощеніемъ Христа въ дѣвическомъ чревѣ Маріи были вновь возстановлены узы любви между Богомъ и человѣчествомъ, которыя сдѣлали лишь избранныхъ способными возвышаться до этой славы. Эта любовь, подобію солнечной теплотѣ, возрастила въ раю небесную розу изъ зародыша". Филалетъ.
   10--11. "Истокъ намъ благости", вмѣсто буквальнаго -- свѣтильникъ любви для насъ.
   12. Древніе комментаторы цитируютъ здѣсь слова св. Бернарда.
   13. "Владычица", въ подлинникѣ Donna; далѣе (буквально): ты столь велика и столь много значишь.
   19-20. "Любовь" -- вмѣсто "милосердіе"; "благоволеніе" вмѣсто "состраданіе"; "могущество" вмѣсто "слава". Смыслъ дальнѣйшаго таковъ: въ небѣ, соединятся все, что есть добраго въ созданіи.
   24. Т. е. осужденныхъ, очищающихся и праведныхъ.
   25. Какъ видно изъ ст. 31, это не должно понимать такъ, что Марія можетъ сообщить такую благость своими силами, но Она пріобрѣтаетъ ее своей молитвой за него". Филалетъ. "По милосердію" (per grazia), но не до его заслугѣ.
   27. "Къ послѣднему спасенью" (l'ultima salute), т. е. къ Богу.
   31. "Своей молитвой", т. с. своимъ посредничествомъ предъ Богомъ. Скартаццини.
   34--35. "Творитъ все, что восхощетъ" (сличи Ада III, 95 -- 96; V, 23 -- 24). "Это также не слѣдуетъ понимать въ буквальномъ смыслѣ. Праведные какъ бы принимаютъ участіе во всемогуществѣ Божіемъ тѣмъ, что они желаютъ того лишь, чего желаетъ Богъ, поэтому и случается все, что они пожелаютъ. При надлежащей преданности Богу это имѣетъ мѣсто и у смертныхъ на землѣ". Филалетъ.
   36. Въ подлинникѣ: Dopo tanto veder -- по столькомъ созерцаніи. "Дабы онъ никогда не покидалъ истинной любви и не слѣдовалъ ложнымъ стремленіямъ". Копишъ.
   37. Буквально: "Да побѣдитъ твоя защита человѣческія побужденія". "Именно, по возвращеніи его къ земной жизни, такъ какъ онъ все же остается смертнымъ. Флейдереръ.
   40. Въ подлинникѣ: Gli occhi da Dio diletti e venerati -- очи, Богомъ любимыя и почитаемыя. "Христосъ, человѣкъ и Богъ взираетъ въ очи Маріи, безъ сомнѣнія, съ сыновнимъ почтеніемъ". Филалетъ.
   42. Въ полетѣ скоръ", вмѣсто пріятенъ (preglii le son grati).
   44 -- 45. "Тотъ свѣтъ" -- Богъ. "Никто не долженъ мнить, что можетъ самъ по себѣ также ясно созерцать Божество, какъ сама преданность Богу, т. е. Марія". Копишъ. Сличи Рая IX, 78.
   46--48. "Гдѣ думы всѣ кончаются", точнѣе: у конца (цѣли) всѣхъ желаній.-- "По достиженіи дѣйствительнаго лицезрѣнія Божественной сущности, что составляетъ цѣль всѣхъ стремленій человѣческаго духа, стремленіе это, конечно, должно придти къ концу". Филалетъ.-- "Не по внушенію Маріи или Бернарда, но по внутренней необходимости, согласно всему предшествовавшему, поэтъ обращаетъ свои взоры къ Богу, и въ это мгновеніе духъ его, безустанно ищущій и стремящійся, чувствуетъ въ первый разъ окончаніе всѣхъ стремленій. Чудныя, глубокомысленныя слова!" Флейдереръ.
   54. Сличи Іоанна I, 9: "Былъ свѣтъ истинный, который просвѣщаетъ всякаго человѣка, приходящаго въ міръ".-- "Истина есть сочетаніе познаванія съ вещью и вещи съ познаваніемъ. Но Богъ не только согласуется со своимъ познаваніемъ, но Самъ Онъ есть Свое познаваніе, и Его познаваніе есть мѣра и причина всякаго другого бытія и познаванія. Изъ этого слѣдуетъ, что истина не только въ немъ, но Самъ Онъ есть первая и высшая истина". Филалетъ.
   58--60. Сличи Дан. II, 1: "Во второй годъ царствованія Навуходоносора снились Навуходоносору сны, и возмутился духъ его и сонъ удалился отъ него". Рая XXIII, 49--51.
   63--66. "Данте сравниваетъ несовершенство своей природы со снѣгомъ, который исчезаетъ отъ дѣйствія солнечныхъ лучей, а так ке съ разносимыми вѣтромъ листиками, на которыхъ Сивилла писала свои предсказанія". Копишъ. Виргилія Энеида III, 441--452:
   
   Тутъ, когда проплывешь и въ Кумейскій вступишь ты городъ,
   На озера божества и Авернъ, шумящій лѣсами.
   Ярую вѣщую ты узришь, что судьбы изрекаетъ
   Подъ скалой и кладетъ имена и знаки на листья.
   Всѣ изреченія, что на листьяхъ дѣва напишетъ,
   По порядку сложивъ, оставляетъ.заперши въ пещерѣ.
   Тѣ неподвижно лежатъ на мѣстѣ, порядка не руша.
   Но лишь только крюки повернутся, и вѣтеръ чуть слышный
   Станетъ ихъ гнать, и дверь взволнуетъ нѣжные листья,
   То никогда ужъ она не ухватитъ летучихь въ пещерѣ,
   Иль разобрать ихъ опять, иль рѣчи связать не захочетъ.
   Кто безъ отвѣта уйдетъ, ненавидитъ жилище Сивиллы.
   Перев. А. Фета.
   
   75. "Побѣду сей державы", въ подлинникѣ: di tua vittorіа -- побѣду высшаго свѣта -- Христа надъ діаволомъ. Бути.
   76--78. "Непосредственно отъ Бога исходящій свѣтъ не ослѣпляетъ, но укрѣпляетъ взоръ, если онъ надлежащимъ образомъ къ этому свѣту приготовленъ". Ноттеръ. Сличи Луки IX, 62: "Іисусъ сказалъ ему: никто возложившій руку свою на плугъ и озирающійся назадъ не благонадеженъ для Царствія Божія".
   76--81. Проникнутый божественнымъ свѣтомъ и превознесенный надъ самимъ собою чрезъ lumen gloriae, Данте вступаетъ въ состояніе полнаго наслажденія -- Visio beatificans. Филалетъ.
   86. "Кругъ", въ подлинникѣ: volume, который въ данномъ случаѣ означаетъ узелъ.
   88. "Сущность" Sustanzia; "случай" accidente; "чинъ" costume, вмѣсто отношеніе, взаимодѣйствіе.
   89. "Сліянныя" -- conflati.
   90. Въ подлинникѣ: Che cio ch' іо dico è un semplice lume -- то, о чемъ я говорю,-- слабый свѣтъ, или какъ бы тѣнь дѣйствительности.
   91--93. "Выдающееся мѣсто Божественной Комедіи! Какъ вся вселенная и все, что въ ней заключается: вещи и ихъ свойства, сущности и случайности,-- исходятъ отъ Бога и являютъ Его совершенно разнообразно и раздѣльно (multiplicem et divisum), такъ все это въ своей дѣйствительной причинѣ (causa effectiva) однообразно и просто (simpliciter et uniformiter) заранѣе содержится въ Богѣ и связано безконечной благостью и любовью Боіа въ одно великое цѣлое. Праведные познаютъ, такимъ образомъ, вещи въ Богѣ, какъ ихъ causa effectiva; они какъ бы заглядываютъ въ ту великую систему мірозданія, въ которой весь міръ представляется единымъ органическимъ цѣлымъ (Сличи Рая XXX, 100--108) и это познаніе необходимо составляетъ нѣкоторую часть ихъ блаженства". Филалетъ.
   95--96. "Одно мгновеніе погасило въ душѣ поэта воспоминаніе о божественномъ лицезрѣніи; слѣдовательно вызвало въ немъ большую забывчивость, нежели промежутокъ времени въ нѣсколько вѣковъ отъ древнѣйшихъ, но все еще памятныхъ событій изъ всемірной исторіи. Какъ на примѣръ, Данте указываетъ походъ аргонавтовъ, когда первый корабль взбороздилъ море и тѣни отъ него заставили дивиться Нептуна. 2500 лѣтъ отъ времени Данте до этого событія исчисляется слѣдующимъ образомъ:
   
   1300 лѣтъ до Рождества Христова.
   750 " " построенія Рима.
   431 годъ " "разрушенія Трои.
   42 года " " похода Аргонавтовъ.
   Итого 2523 года.
   
   101. "Чтобы доказать, что человѣкъ никогда не можетъ утратить пріобрѣтеннаго однажды блаженства, Ѳома Аквин. доказываетъ сначала положеніе, что человѣкъ, узрѣвшій однажды существо Бога, никакимъ образомъ не можетъ желать не видѣть Его; ибо все хорошее, чего человѣкъ желаетъ себя лишить, или неудовлетворительно, такъ что онъ желаетъ взамѣнъ чего-то болѣе удовлетворительнаго, или оно связано съ непріятностью, изъ-за которой оно ему противно. Лицезрѣніе существа Божія наполняетъ душу всѣмъ благимъ, связуя ее съ источникомъ всяческаго, какъ сказано въ Писаніи: "Я насыщусь, когда онъ появится въ своей славѣ", и "все благое пришло ко мнѣ заразъ съ нимъ, именно съ лицезрѣніемъ премудрости. Равнымъ образомъ, лицезрѣніе это не соединяется съ непріятностью, ибо о созерцаніи премудрости сказано: "Ея обхожденіе не имѣетъ ничего горькаго и ея вкушеніе -- ничего противнаго". Филалетъ. Сравни Summa Theol. I2, 5, 4.
   103--111. Тайна Святой Троицы. Буквальный переводъ: "Не потому, что было болѣе чѣмъ одно изображеніе (semblante) въ живомъ свѣтѣ, который я созерцалъ и который всегда остается такимъ, какимъ былъ прежде".
   115--120. "Здѣсь Данте излагаетъ, какъ онъ достигъ лицезрѣнія глубочайшей тайны троичности Божества. Лучшему пониманію этого мѣста несомнѣнно посодѣйствуетъ изложеніе это.1 догмы, въ особенности согласно ученію Петра Ломбардскаго и Ѳомы Аквинскаго, которые, въ свою очередь, почерпнули его у латинскихъ отцовъ Церкви: блаж. Августина, св. Илларія и другихъ. Богъ въ Своей сущности и природѣ единъ, но троиченъ въ лицахъ. Три лица суть одинъ Богъ, и единый Богъ есть три Лица (ср. примѣч. къ XXIV, ст. 141). Слово лицо выражаетъ обстоятельство не совсѣмъ для насъ понятное; по-гречески оно передается словомъ ύπόστασις, которое по словопроизводству почти равнозначаще латинскому substantia. По-латыни также избѣгаютъ этого слова, потому что оно обыкновенно употребляется вмѣстѣ со словомъ essentia, для выраженія подобнаго же понятія, хотя, по настоящему, относительно Бога не можетъ быть рѣчи о какой-либо субстанціи, но лишь объ эссенціи: ибо онъ не субстанція, которой могутъ быть приписываемы различныя случайности; въ Немъ все необходимо. Его бытіе есть Его сущность, Онъ есть то, что Онъ имѣетъ. Въ кр ійнемъ случаѣ употребляютъ относительно Лицъ Божества слово subsistentia. Три Лица отнюдь не должны быть принимаемы какъ три части, которыя лишь сообща образуютъ единаго Бога; скорѣе въ каждомъ изъ нихъ имѣется налицо вся божественная эссенція. Они также не относятся къ ней, какъ видъ къ роду или какъ особи къ виду, и божественная эссенція не есть какъ бы нѣчто четвертое, высшее, наряду съ тремя лицами. Еще того меньше Они суть три эссенціи, три существа, три Божества, такъ какъ они вѣчно нераздѣльны -- Отецъ въ Сынѣ, Сынъ въ Отцѣ, Св. Духъ -- въ Обоихъ и Оба въ Немъ. Всѣ субстанціальныя свойства, духовныя совершенства, вѣчность и т. д.; принадлежать тремъ Лицамъ въ равной мѣрѣ. Эти качества, какъ принадлежащія божественной эссенціи, приличествуютъ имъ настолько сообщи, что если мы думаемъ о трехъ лицахъ въ отдѣльности, то думаемъ о трехъ вѣчныхъ, всемогущихъ и т. д. лицахъ; если же мы выражаемся по существу и абсолютно, то говоримъ лишь объ единомъ всемогуществѣ, вѣчности и т. д.-- лишь объ одномъ всемогущемъ, вѣчно-сущемъ и т. д. Это выражается еще такъ: Отецъ есть другой (alius) сравнительно съ Сыномъ и т. д., но не нѣчто другое (aliud). При всемъ томъ, у каждаго Лица имѣется своя особенность, и эта особенность есть нѣчто реальное, а не отвлеченное, какъ училъ Савелій. Она заключается въ извѣстныхъ отношеніяхъ, въ которыхъ стоятъ другъ къ другу три Лица Божіи. Особенность Отца есть Его нерожденность (innascibilitas), что Онъ причину своего бытія содержитъ именно въ Самомъ Себѣ, и Его родительство (paternitas), посредствомъ котораго Онъ родилъ Сына до вѣка. Особенность Сына есть Его сыновность (filiatîo), то, что онъ рожденъ Отцомъ. Особенность Св. Духа -- его исхожденіе (processio), то, что Онъ исходить отъ Отца и Сына. Это ученіе, на первый взглядъ, какъ будто бы противорѣчитъ двумъ свойствамъ Божества,-- Его простотѣ и неизмѣнности. По это невѣрно. Мы называемъ существо простымъ, когда оно не имѣетъ ни частей, ни случайностей. Въ Богѣ же нѣтъ ни частей, ни случайностей, такъ какъ всѣ свойства, которыя мы ему приписываемъ, принадлежатъ Его сущности. Быть благимъ, быть великимъ для Него все равно, что и быть вообще. Онъ есть, какъ мы сказали выше, все, что Онъ имѣетъ. Но когда мы говоримъ о Лицахъ Божества, что Они имѣютъ нѣчто, или что Они не суть нѣчто, напримѣръ, что Отецъ имѣетъ Сына, но не есть Сынъ, то это нѣчто условное, выражающее отношеніе ко второму Лицу, но не что-либо существующее въ Немъ Самомъ, и потому оно не нарушаетъ простоты. То же самое и съ неизмѣнностью. Чрезъ рожденіе Сына и исхожденіе Св. Духа Существо Божіе не мѣняется, ибо это рожденіе и это исхожденіе было до вѣка, даже, можно сказать, оно постоянно продолжается. Сынъ былъ всегда рожденъ и будетъ всегда рождаемъ, Св. Духъ всегда исходилъ и всегда исходитъ, Отецъ -- вѣчно основаніе бытія Сына, и Отецъ и Сынъ -- бытія Св. Духа. Мы находимъ какъ бы слѣды или отпечатки этихъ отношеній въ собственномъ нашемъ духѣ, въ которомъ память, разумъ и воля составляютъ таинственное тріединство; все же это подобіе всегда останется лишь слабымъ отпечаткомъ, ибо этимъ тремъ противостоитъ отдѣльное существо человѣческаго духа, что не имѣетъ мѣста у божественной эссенціи. Нашъ духъ обладаетъ тѣми тремя силами, но онѣ не нашъ духъ. Мы болѣе приблизимся къ этому отношенію, если представимъ себѣ духъ, который познаетъ самого себя, и познавъ себя, себя самого любить. Въ Богѣ это познаваніе и эта любовь должны быть наисовершеннѣйшія и, при безконечной реальности божественнаго Существа, должны быть также чѣмъ-то реальнымъ, и они-то именно и суть три Лица.
   "Если мы, послѣ этихъ разсужденій, перейдемъ къ разъясненію частностей предлежащаго мѣста, то прежде всего должны замѣтитъ, что въ ст. 109--111 указаны оба свойства -- простота и неизмѣнность Божіи, которыхъ необходимо твердо держаться, дабы предохранить ученіе о троичности отъ ложныхъ толкованій. Ст. 112--114 могли бы дать поводъ къ ложному истолкованію, а именно, будто Данте склоняется на сторону ученія Савелія, по которому троичность Лицъ не есть что-либо реальное, но лишь различный способъ разсмотрѣнія единаго Божества. Отъ этого онъ, безъ сомнѣнія, весьма далекъ. Онъ скорѣе желаетъ здѣсь сказать, что тайна трехъ Липъ лишь при болѣе глубокомъ, озаренномъ высшимъ свѣтомъ проникновеніи въ существо Божіе, особенно же, какъ говорятъ многіе отцы Церкви, при благочестивомъ, чистомъ сердцѣ, -- доступна людямъ. Слово субстанція (въ переводѣ пучина") въ ст. 115 имѣетъ, безъ сомнѣнія (въ подлинникѣ стоитъ даже sussistenza). смыслъ, одинаковый съ essentia. Три круга, очевидно, три лица и, подобно тому, какъ ихъ одинаковая величина выражаетъ ихъ отличія -- личныя свойства, особенности, равенство ихъ могущества и славы, такъ ихъ различные цвѣта выражаютъ proprietas personae. Если круги движутся на одномъ мѣстѣ (иначе я себя не могу представить), то это символизируетъ, что Лица Божества заключаются одно въ другомъ. Что слѣдующая терцина (ст. 118--120) выражаетъ отношенія generatio и processio.-- объяснять едва ли нужно, прибавлю лишь къ сказанному, что слово "равно (egualmente) указываетъ, что Данте принимаетъ, что Св. Духъ исходитъ въ единой мѣрѣ какъ отъ Отца, такъ и отъ Сына. Это также согласуется со взглядомъ Петра Ломбардскаго, который въ противность Августину, полагающему, что св. Духъ по преимуществу исходитъ отъ Отца, допускаетъ это лишь въ соотвѣтствіи съ тою мыслію, что Сынъ имѣетъ все отъ Отца, слѣдовательно и исхожденіе Св. Духа". Филалетъ.
   121 -- 123. "Такъ же, какъ и въ ст. 68--74 и 90, Данте вновь напоминаетъ здѣсь, что изложенныя имъ мысли не соотвѣтствуютъ его представленію видѣннаго, и еще менѣе полному его видѣнію, относительно котораго оставшееся представленіе само по себѣ бѣдно и ничтожно. Флейдереръ. Здѣсь указывается на недоступность для человѣческаго пониманія тайны троичности, дѣлающей для поэта невозможнымъ сохранить въ представленіи хотя бы частицу видѣннаго, краткое и слабое изображеніе котораго остается позади представленія". Филалетъ.
   124--126. Въ подлинникѣ: О luce cterna, che sola in te sidi, Sola t'intendi, e da te intellettaEd intendente, te ami ad arridil -- что буквально значить: О вѣчный свѣтъ, покоящійся на себѣ одномъ, самъ себя постигаешь и, постигнувъ себя, любишь себя и улыбаешься себѣ! "Опять указаніе на взаимное отношеніе трехъ лицъ Божества. Отецъ покоится одинъ на Самомъ Себѣ. Причину своего существованія Онъ заключаетъ только въ Себѣ; Отецъ рождаетъ Сына, познавая Самого Себя, а Св. Духъ исходитъ изъ обоюдной любви Обоихъ. Филалетъ.
   127--141. "Въ этихъ стихахъ изложено откровеніе второй великой тайны христіанской теологіи, а именно -- тайны вочеловѣченія Слова. Данте представляетъ себѣ дѣло такъ. Во второмъ изъ упомянутыхъ выше трехъ круговъ, который является отраженіемъ перваго (Сынъ -- рождающійся отъ Отца) болѣе внимательному взору Данте открывается изображеніе человѣческаго естества (nostra effige). имѣющее тотъ же цвѣтъ, какъ и самый кругъ. Понять тайну соединенія божественнаго и человѣческаго естества Данте можетъ такъ же мало какъ геометръ разрѣшить квадратуру круга. Только дѣйствіе божественной благодати, которое Данте сравниваетъ съ яркимъ блескомъ молніи, даетъ ему пониманіе тайны, но передать это откровеніе людямъ онъ не въ состояніи: видѣніе его окончено.
   113--145. Подстрочный переводъ: "Но любовь вращала мое желаніе и волю, какъ колесо, равномѣрно движимое,-- любовь, которая движетъ солнце и другія звѣзды". Въ этой третьей части поэмы много разъ указывалось, какъ блаженство начинается созерцаніемъ и достигаетъ своей полноты въ любви (Сличи Рая I, 66, примѣч.; XXVIII, 109 и слѣд.). Также и здѣсь, въ концѣ пѣсни, мы видимъ, что Данте, достигнувъ глубочайшаго лицезрѣнія Божества и Его таинства, становится участникомъ совершеннѣйшаго согласованія съ нимъ своей воли. Его желаніе и воля приводятся въ движеніе той любовью, которая вращаетъ primum mobile, а съ нимъ и всѣ прочіе небесные круги, любовью и стремленіемъ къ вѣчному, неподвижному и единому. Здѣсь, въ концѣ, слѣдуетъ, кромѣ того, замѣтить, что Данте оканчиваетъ каждую изъ трехъ частей поэмы словомъ "stelle" -- звѣзды. Это вполнѣ согласуется съ существовавшимъ у древнихъ поэтовъ обычаемъ заканчивать циклъ находящихся во взаимной связи канцонъ (а канцоною самъ Данте называетъ первую часть Божественной Комедіи -- Ада XX, 3) однимъ и тѣмъ же словомъ. Но выборъ именно этого слова имѣетъ глубокій смыслъ. Если звѣзды, мѣстопребываніе праведныхъ, представляютъ символъ сліянной съ Божествомъ блаженной жизни, то Адъ подобенъ тому состоянію души, когда она и не подозрѣваетъ о существованіи той святой жизни. Такимъ образомъ, Адъ оканчивается въ то мгновеніе, когда человѣкъ могъ сказать: "И вышли мы, да узримъ своды звѣздны", т. е. когда чаяніе и стремленіе вновь проникаетъ въ душу. Чистилище есть символъ состоянія борьбы между земными вожделѣніями и небеснымъ стремленіемъ; но заканчивается, какъ и подобаетъ, въ то мгновеніе, когда послѣднія одерживаютъ побѣду въ человѣкѣ, или когда онъ чувствуетъ себя очищеннымъ отъ земныхъ вожделѣній. Рай есть результатъ того стремленія, которое тогда достигаетъ своей цѣли, когда наша воля и желаніе движутся любовью, "что съ солнцемъ движетъ хоры звѣздны".

0x01 graphic

   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru