Байрон Джордж Гордон
Дон-Жуан

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:


ДОНЪ-ЖУАНЪ,
ПОЭМА
ЛОРДА БАЙРОНА.

ВОЛЬНЫЙ ПЕРЕВОДЪ
В. ЛЮБИЧЪ-РОМАНОВИЧА.

II.

САНКТПЕТЕРБУРГЪ.
ВЪ ТИПОГРАФІИ Е. ФИШЕРА.
1847.

http://az.lib.ru

ДОНЪ-ЖУАНЪ.

Difficile est propriè communia dicere.

  

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

                                 I.
  
             "Есть и у насъ, въ дѣлахъ, приливы
             Съ отливами; лишь уловить,
             Должны стараться, мигъ счастливый...."1
             А тамъ ужъ -- что и говорить!
             Лишь иногда, неоднократно
             Терпѣнья намъ недостаетъ,
             И мы теряемъ, безвозвратно,--
             Завѣщанный тѣмъ мигомъ плодъ!
             Но, также, опытъ научаетъ.
             Что все и къ лучшему бываетъ....
             И, по пословицѣ, конецъ
             Лишь дѣлу всякому вѣнецъ!
  
                                 II.
  
             Въ дѣлахъ и женскихъ, есть приливы
             Съ отливами,-- и уловить
             Когда успѣли мигъ счастливый,--
             Богъ вѣсть, куда прійдется плыть.....
             Но, чтобы плыть пловцу надежно,
             Искуство главное все въ томъ,
             Чтобъ, зная море,-- осторожно
             Умѣть лавировать на немъ:
             Оно такъ бурно и опасно...
             Но, въ этомъ дѣлѣ, полъ прекрасной,
             Хоть и не думаетъ, не разъ,--
             Бываетъ посмышленнѣй насъ!
  
                                 III.
  
             Посмотришь: женщина иная,
             Упрямствомъ, смѣлостью своей,
             Разсудка голосъ заглушая,
             Да увлеченію страстей
             Лишь повинуясь, всѣмъ готова,--
             Престоломъ, міромъ, рисковать;
             Свободу, съ тишиною крова,
             И честь, и имя, потерять!...
             Лишь только бъ -- быть и быть любимой,
             По своему... неодолимой
             Своей фантазіи живой
             Предоставляя жребій свой!
  
                                 IV.
  
             Такая женщина, признаться,
             Когда бъ сыскалась на земли,--
             Могла бы дьяволомъ назваться!
             За то, и сколькихъ бы, въ свои
             Завлекши сѣти, обратила,
             Тутъ,-- въ манихеянъ!...2 Изъ такихъ.
             Исторія намъ сохранила....
             Ну, хоть одну возьмемъ изъ нихъ,--
             Хоть Клеопатру!-- только ею
             Успѣлъ Антоній (пусть и шею
             Сломилъ себѣ черезъ нее!) --
             Свое прославить бытіе!
  
                                 V.
  
             Завоеваньями ль своими,
             Оспаривалъ онъ лавръ побѣдъ,
             У Цезаря?-- о, нѣтъ! одними --
             Ея очами, и средь бѣдъ,
             Вкушая счастіе земное,
             Когда, про Акціумъ забывъ,--
             На грудь царицы -- боевое
             Чело склонялъ, міръ удививъ,
             Что, для любви, онъ мечъ покинулъ
             И честолюбье все отринулъ,
             Какъ истинный любви герой,
             Дыша лишь нѣгою одной!3
  
                                 VI.
  
             Любовь такая -- образцовой
             Могла бъ назваться; потому --
             Что ни лѣта, ни рокъ суровой,
             Ни ей, бѣдняжкѣ, ни ему,
             Сердецъ, взлелѣянныхъ любовью,
             Не охладили до конца
             Ихъ дней, запечатлѣнныхъ кровью,
             Достойныхъ лучшаго вѣнца!
             Они любили -- безотчетно,
             И умерли -- самоохотно,
             Съ любовью пламенной своей,
             Съ челомъ развѣнчаннымъ для ей!...
  
                                 VII.
  
             Да! нѣтъ такой любви ужъ нынѣ....
             Но мы -- героя своего,
             Жуана, съ третьей героиней,
             Или -- возлюбленной его,
             Въ столь затруднительномъ, признаться
             Ихъ положеньи, обоихъ,
             Оставили,-- что показаться
             Имъ вѣчностью могъ этотъ мигъ --
             Сомнительнаго ожиданья,
             Или сердецъ ихъ волнованья:
             Гюльбеи,-- съ думой о себѣ!
             Жуана,-- съ думой о судьбѣ!...
  
                                 VIII.
  
             Не льзя же обойтись, порою,
             Чтобъ, для защиты красоты,
             И не пожертвовать собою....
             (Хотя, нерѣдко, доброты
             Такой геройской полъ прекрасной.
             Въ мужчинахъ, и не признаетъ,
             Усвоивая самовластно --
             Себѣ лишь все, на оборотъ!)
             Особенно же, нѣтъ спасенья,
             Въ странѣ, гдѣ эти преступленья --
             Кинжалъ рѣшаетъ, иль мѣшокъ....
             Такъ къ нимъ не милостивъ Востокъ!
  
                                 IX.
  
             Султаны -- вовсе не Катоны:
             У нихъ есть логика своя,
             Передъ которою ихъ жены --
             Трепещутъ очень за себя!...
             Да и какой нибудь Гортензій4
             Ужъ не отдѣлается тѣмъ,
             Чтобъ другъ любезный, безъ претензій,
             Жену-то уступилъ!... со всѣмъ,
             Со всѣмъ, не съ этой точки зрѣнья,
             Султаны смотрятъ: уваженья,
             У нихъ, побольше къ женамъ ихъ,--
             Хоть и рабынь лишь видятъ въ нихъ!
  
                                 X.
  
             Гюльбеи какъ ни жаль, признаться,
             А только бъ, за поступокъ свой,--
             Хоть выговоромъ разсчитаться
             Должна, когда не головой!...
             Но, и въ поэзіи, одною
             Дыша лишь правдою, (хотя бъ
             И ложью можно, небольшою,
             Смягчить здѣсь истину!) умъ -- слабъ,
             Сказать должны мы безъ обмана,
             Былъ у любимицы Султана;
             А страсти -- сильны, между тѣмъ,
             И такъ... что ни сравнить ни съ чѣмъ!
  
                                 XI.
  
             Поэтому, и не имѣя,
             Конечно, права разсуждать,--
             Умѣла разсудить Гюльбея,
             Что сердце мужа -- отвѣчать
             Ей не могло, какъ должно бъ было:
             Онъ былъ -- шестидесяти лѣтъ.
             Безъ году одного. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
                                 XII.
  
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             Да цифру лѣтъ его -- съ огромнымъ
             Числомъ любезныхъ всѣхъ его,
             (Чуть только не былъ вѣроломнымъ
             Противъ Гарема своего!)
             Когда сравнить,-- такъ и милльйонной
             Онъ доли, изъ любви законной,
             Не могъ Гюльбеѣ удѣлять,
             Чтобъ ей грѣшить не дозволять!...
  
                                 XIII.
  
             Притомъ, замѣтить надо тоже,
             Что женщины, гдѣ о правахъ
             Лишь сердца рѣчь идетъ,-- построже
             Обсуживаютъ каждый шагъ;
             И тяжбу, лучше адвоката,
             Съумѣютъ съ нами завести...
             А съ ними и тяжка расплата!
             Убытки, протори, свести --
             Ужъ такъ сведутъ.... что лишь плечами
             Пожмешь, или всплеснешь руками,
             Да скажешь: "виноватъ кругомъ!"
             (Хотя бы былъ и правъ, притомъ!)
  
                                 XIV.
  
             А если такъ, почти, бываетъ
             Въ благочестивѣйшихъ земляхъ,
             Гдѣ просвѣщенье нравъ смягчаетъ.
             Въ неукротимѣйшихъ сердцахъ:
             Чего же ждать, въ странѣ, гдѣ страсти --
             Ни чѣмъ, ни вѣрой, ни умомъ,
             Невзнузданныя, грозной власти
             Лишь повинуются!... притомъ,--
             И власть бываетъ тамъ безъ силы;
             Особенно, чуть остовъ хилый
             Онѣ вдругъ встрѣтятъ предъ собой,--
             Пылая лавой огневой!
  
                                 XV.
  
             И то сказать, что мусульманки,--
             Хоть ограничены, въ правахъ,
             И болѣе, чѣмъ христіанки;
             Но бойче ихъ въ такихъ дѣлахъ,
             Гдѣ надо, твердою ногою,--
             За собственность имъ постоять,
             Чуть стали бы въ мужьяхъ, порою,
             Тѣнь вѣроломства замѣчать....
             Да какъ и право -- четверное,
             У четверыхъ тамъ женъ,-- въ покоѣ
             Едва ль и можетъ ревность ихъ
             Вздремнуть, улегшись, хоть на мигъ!...
  
                                 XVI.
  
             Четвертою была Гюльбея,
             По счету, изъ Султанскихъ женъ;
             Но -- первой, приковать умѣя
             Своей красой!... да лишь законъ,
             Законъ почтеннаго пророка,--
             Имъ всѣмъ не на руку: самой
             Любимицѣ не много прока --
             Отъ многоженства.... Да! порой,
             На этотъ грѣхъ не равнодушно,
             При всей наружности послушной,--
             И сами жены смотрятъ!... но....
             Имъ разсуждать запрещено!
  
                                 XVII.
  
             Его Высокость -- высочайшій
             Для нихъ изъ смертныхъ на земли,
             Какъ тѣнь Аллаха и ближайшій
             Къ нему, предъ всѣми Османли:
             Свѣтила пользуясь правами,
             Гаремъ, какъ счастьемъ, онъ дарить.
             Когда вдругъ,-- ясными очами,--
             Тамъ удостоитъ свѣтъ пролить!...
             Его Высокость, полновластно
             Взглянувъ, съ улыбкой сладострастной
             Ни прелести Гюльбеи,-- ждалъ,
             Чтобъ и ея взоръ отвѣчалъ....
  
                                 XVIII.
  
             Одно, при этомъ, замѣчанье!
             Хоть поцѣлуи и слова,
             Объятья, къ сердцу прижанье.
             Et coetera,-- свои права
             Имѣютъ, быть изображеньемъ --
             Любви, иль страсти.... но, порой,
             Бываютъ только обольщеньемъ,
             Личиною души нѣмой,
             Что и надѣть, и скинуть можно...
             Да и, не рѣдко, безбожно
             Тутъ дѣйствуетъ полъ милый, что --
             И можно бъ попѣнять за то!...
  
                                 XIX.
  
             Но краска легкая, взоръ темный,
             Дрожанье тихое, въ чертахъ --
             Стыдливость.... видъ такой лишь скромный,
             Съ улыбкой робкой на устахъ,--
             Чарующимъ влеченьемъ дышетъ:
             Примѣта вѣрная любви!...
             ' не такой,-- гдѣ грудь колышетъ
             Страсть огненная, что, въ крови,
             Кипучей лавой протекаетъ:
             Излишекъ жара -- разрушаетъ
             Очарованье, какъ, притомъ,--
             И холодъ.... въ существѣ живомъ!
  
                                 XX.
  
             Поэтому, признаться, мнѣнья
             Такого я держусь всегда:
             Что, даже въ дѣдѣ наслажденья,
             Средина лучше, иногда,--
             Излишка всякаго на свѣтѣ!...
             И чтобы это доказать,--
             Могли бы, о такомъ предметѣ,
             И стихъ Овидіевскій взять
             Да только -- метръ латинской пѣсни,5
             Въ четырестопный ямбъ, хоть тресни,--
             Нельзя вогнуть!... и, стало быть,--
             Мы можемъ это отложить.
  
                                 XXI.
  
             Къ разсказу жъ обратимся снова:
             Гюльбея, въ этотъ день, себя
             Какъ повела -- о томъ ни слова --
             И муза скромная моя
             Не хочетъ этого касаться!
             Довольно, что Султанъ своей
             Любимицей -- налюбоваться
             Не могъ, и былъ доволенъ ей....
             Она дѣла вести умѣла;
             И, въ полной мѣрѣ, тутъ успѣла,
             Какъ женщина -- изъ женщинъ тѣхъ,
             Которымъ -- ни почемъ успѣхъ!
  
                                 XXII.
  
             Гдѣ сердца, или туалета,
             Коснется,-- тутъ прекрасный полъ
             Въ своей ужъ сферѣ!... умъ поэта
             Того бъ, во вѣкъ, не изобрѣлъ,
             (Хотя бъ и влаги Ипокренской,
             Ad libitum, напился онъ!) --
             Что вмигъ придумаетъ умъ женской:
             Такъ онъ находчивъ и смышленъ!
             И передъ ихъ ужъ романтисмомъ.
             Должны мы, съ нашимъ эгоисмомъ,
             Какъ въ преферансѣ, "пасъ!" сказать,--
             Всю справедливость имъ отдать!
  
                                 XXIII.
  
             И женщины, и мы, мужчины,
             Всѣ лжемъ, гдѣ случай приведетъ --
             Прибѣгнуть къ помощи личины,
             Что ложью человѣкъ зоветъ?
             Вся разница лишь въ томъ: -- что ловко
             Одни изъ насъ умѣютъ лгать,
             Знакомѣй съ этою снаровкой,
             Гдѣ надо тайнъ не выдавать!...
             Другимъ-же -- измѣняютъ чувства,
             И лгутъ тѣ, просто, безъ искусства;
             Но какъ душою ни кривить,
             Ложь не помѣха и -- любить!
  
                                 XXIV.
  
             И такъ,-- съ Султаншею Султана
             Оставимъ, царственной четой,
             Въ объятьяхъ страсти и обмана.
             Подъ кровомъ тишины почвой.
             Различнымъ чувствамъ предаваться,
             Пока не успокоитъ сонъ --
             Восторговъ и тревогъ... признаться,
             И былъ необходимымъ онъ,
             Особенно,-- Гюльбеѣ, съ думой.
             Чтобы супругъ ея угрюмой --
             Ея обмана не открылъ,
             И ласкъ бы -- въ месть не обратилъ!...
  
                                 XXV.
  
             Притомъ, обманъ надеждъ -- едва ли
             Не тягостнѣй всего для насъ!
             И глубочайшія печали --
             Ничто, въ сравненіи, не разъ.
             Съ печалью, кажется, ничтожной,--
             Когда страсть пылкую (что всѣмъ
             Готова жертвовать!) безбожно
             Вдругъ остановятъ между тѣмъ....
             И остановятъ -- въ тѣ мгновенья,
             Какъ ужъ почти нѣтъ и сомнѣнья,
             Что вскорѣ, вскорѣ ожидать
             Ей можно -- восторжествовать!...
  
                                 XXVI.
  
             Султанъ съ своей супругой-спали....
             Иль спалъ, покрайней мѣрѣ, онъ,
             Одинъ; Гюльбею же -- едва ли
             Могъ осѣнять спокойный сонъ!
             Притомъ, ночь длинною казаться
             Должна для женъ... для женъ такихъ.
             Преступныхъ, какъ она, признаться:
             Подушка вертится, у нихъ.
             Подъ головою... на мгновенье
             Глаза закрыли, и волненье
             Опять разбудить, взоръ горитъ,
             И грѣшная мечта кипитъ....
  
                                 XXVII.
  
             Въ ночномъ туманѣ, образъ милый-
             Воображенью предстоитъ;
             Въ объятья манитъ и, унылый,
             Отъ нихъ опять изъ рукъ скользитъ,--
             Неуловимый и туманный....
             Онѣ вздыхаютъ -- скоро ль день
             Настанетъ, иль разсвѣтъ желанный,
             И сгонитъ съ глазъ ночную тѣнь,
             Что ихъ безсонницу тревожитъ;
             А страсть -- страданія ихъ множитъ,
             И, мечась тутъ, дрожатъ, чтобъ вдругъ --
             Не пробудился ихъ супругъ!...
  
                                 XXVIII.
  
             Да! поискать подъ небесами,
             Или -- подъ пологомъ, скорѣй.
             Роскошнымъ, съ бахрамой, съ кистями,
             Въ палатахъ пожилыхъ мужей,--
             Такіе факты и найдутся:
             Что, между тѣмъ, сна женамъ нѣтъ,--
             Когда мужья ихъ предаются
             Безпечно отдыху, отъ лѣтъ,
             Иль отъ заботъ дневныхъ, иль скуки,
             Сномъ услаждая сердца муки,
             Подъ одѣяломъ,-- сна крыломъ,--
             Въ подушкахъ потонувъ челомъ...
  
                                 XXIX.
  
             Супружество -- та жъ лоттерея,
             Какъ для мужей, такъ и для женъ!
             И тутъ,-- хоть и была Гюльбея
             Султаншей, но.... постель не тронъ!
             И, можетъ быть, съ такою страстной
             Натурой, иль душой, она-
             'Была такою же несчастной,
             Какъ королева-то одна....6
             Но, за такія отступленья,
             Намъ попросить и извиненья
             Пора, чтобъ не бранили насъ;
             И станемъ продолжать разсказъ!
  
                                 XXX.
  
             Мы и забыли про Жуана!...
             Въ своемъ костюмѣ женскомъ, онъ,
             Но знаку страстнаго Султана,
             Со всею свитой уведенъ,
             Чрезъ галлереи потащился --
             На половину одалыкъ,
             Гдѣ наслаждался и томился
             Красавицъ рой, живой цвѣтникъ:
             Тамъ были ихъ, затворницъ милыхъ,
             И рѣзвыхъ, и полуунылыхъ,
             Какъ птичекъ въ клѣткахъ,-- и ночлегъ,
             И весь разгулъ забавъ и нѣгъ!...
  
                                 XXXI.
  
             Люблю, признаться, полъ прекрасной!
             Калигулою даже быть,--
             Когда-то, я желалъ ужасно.
             Чтобъ мысль его осуществить:
             Онъ жаждалъ -- все людское племя,
             Съ одною видѣть головой,
             Чтобы ее, не тратя время,--
             За разъ мечемъ отсѣчь долой!7
             А я? (лишь не теперь, а въ годы
             И молодости, и свободы!) --
             Весь полъ прекрасный жаждалъ я,
             Въ рукахъ, имѣть бы у себя....
  
                                 XXXII.
  
             Чтобъ весь родъ женскій былъ съ одною
             Головкой женской.... но, притомъ,--
             Съ головкой, дивной красотою!...
             Лишь не за тѣмъ,-- чтобы мечемъ
             Ее отсѣчь, какъ безразсудно
             Тиранъ безумный помышлялъ:
             А чтобъ, за разъ, полъ этотъ, (въ чудной
             Вдругъ превращенный идеалъ!) --
             Разцѣловать въ уста и щечки,
             Et coetera. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
                                 XXXIII.
  
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
                                 XXXIV.
  
             Гдѣжъ нашъ Жуанъ?... Бросая взгляды,
             Онъ, съ одалыками идетъ,
             Кудабъ и вы такъ были рады
             Попасть, читатель, безъ хлопотъ!
             И, между тѣмъ, какъ галлереи
             Переходили,-- нашъ герой
             Забылъ и красоту Гюльбеи,
             Увидя согни, предъ собой,
             Красавицъ, смѣло могшихъ, съ нею,
             Поспорить -- красотой своею:
             Такъ ихъ округлости и стань --
             Успѣлъ ужъ осмотрѣть Жуанъ!
  
                                 XXXV.
  
             Не забывалъ, однакожъ, роли
             Своей, чтобъ не было бѣды,
             И лишь давалъ довольно воли --
             Однимъ глазамъ, на красоты
             Затѣи султанскихъ любоваться....
             Но только евнуховъ надзоръ
             Его удерживалъ, признаться,--
             Бросать и слишкомъ смѣло взоръ!
             Притомъ, и впереди шла злая
             Старуха, взорами сверкая,
             Чтобы не смѣли говорить,
             Иль изъ рядовъ тамъ выходить!
  
                                 XXXVI.
  
             Мать дѣвъ! -- ее титуловали;
             Хоть матерью была ль, иль нѣтъ,
             И тѣ, которыя давали
             Ей и мамаши8 эпитетъ,
             Тожъ были ль: "дѣвы!" -- мы не знаемъ!
             Но что Сераль ихъ такъ зоветъ,--
             Въ томъ, для повѣрки, отсылаемъ
             Васъ къ Кантемиру9 и Де-Тоттъ10
             Здѣсь можетъ быть порукой тоже;
             Лишь эта "мать" смотрѣла строже --
             Всѣхъ даже, въ свѣтѣ, матерей,
             За нравственностью дочерей.
  
                                 XXXVII.
  
             Иль -- этихъ дѣвъ, какъ мы сказали!
             Да и обязанности, въ томъ,
             Старухи этой состояли:
             Чтобы подсматривать танкомъ,
             Да, чуть замѣтила бы малость,--
             Усовѣщевать, отклонять...
             За непростительную жъ шалость,
             И -- къ наказаньямъ прибѣгать!
             А гдѣ съ пятнадцать сотень круглыхъ --
             Красавицъ, бѣленькихъ и смуглыхъ,
             Какъ шалостей кое-какихъ,
             Порой, не встрѣтить между нихъ!?...
  
                                 XXXVIII.
  
             Но шалостямъ большимъ, конечно,
             И мудрено въ Сералѣ быть,
             Куда -- одинъ Султанъ, безпечно,
             Да могутъ евнухи входить,
             А больше -- ужъ никто не думай!
             Вездѣ и стража и замки....
             И чуть-что тамъ случись,-- безъ шума
             Преступниковъ тотчасъ въ мѣшки,
             Да въ волны быстраго Босфора,
             Чтобъ даже ни слѣда позора
             Не оставалося въ стѣнахъ,
             Какъ-бы примѣра на глазахъ!
  
                                 XXXIX.
  
             Однакожъ, мы заговорили
             Ужъ объ извѣстномъ всѣмъ давно,
             И отъ предмета отступили....
             Но чтожъ? хоть и сказать смѣшно,
             Мы чуть ли и неправы въ этомъ,
             Что, какъ тянулся весь Гаремъ
             Вдоль галлерей,-- другимъ предметомъ
             Мы занялися между тѣмъ:
             Не то. и нашъ разсказъ бы вяло
             Тянулся, черезъ рядъ не малой --
             Всѣхъ пышныхъ залъ и галлерей,
             Пока дошли бы до дверей!..
  
                                 XL.
  
             Досюда, вереницей длинной,
             Онѣ тащились, такъ сказать,
             Во всемъ порядкѣ, скромно, чинно
             Но чуть пришли -- ихъ не узнать!
             Въ своихъ покояхъ, рой ихъ шумной,
             Безпечной,-- распорхнулся вдругъ,
             Со всею радостью безумной
             Овечекъ, пущенныхъ на лугъ;
             Или -- какъ волны разыгрались....
             Какъ будто-бы съ цѣпи сорвались,
             Чуть скрылись евнухи отъ глазъ,--
             Цѣпь тяжкая для ихъ проказъ!
  
                                 XLI.
  
             Пошли тутъ пѣсни, пляска, топотъ,
             Смѣхъ, хохотъ, игры, болтовня,
             Замѣтки разныя и шопотъ....
             Потомъ, вдругъ стали, какъ коня,
             Осматривать всѣ Донъ-Жуана --
             Его и формы, и глаза,
             И поступь, ростъ, и стройность стана,
             Рукъ красоту и волоса;
             И, наконецъ костюмъ, браслеты,
             Аграфы, цѣпи... хоть одѣты
             И сами были, тожъ, какъ онъ;
             Но осмотрѣть -- у дамъ законъ!
  
                                 XLII.
  
             Все перебравъ,всѣмъ восхищались;
             Лишь одному: зачѣмъ у ней,
             Въ ушахъ, серегъ нѣтъ? удивлялись;
             Да что и ноги подлиннѣй,--
             Чѣмъ слѣдовало бъ, какъ казалось....
             Такъ, словомъ, въ немъ, на первый разъ,
             Едва ли многое осталось
             Пропущеннымъ отъ зоркихъ глазъ!
             И даже -- въ тальи замѣчали
             Мужское что то и желали
             Подругу бъ новую раздѣть,
             Что бы получше осмотрѣть....
  
                                 XLIII.
  
             Потомъ, однакожъ, разсудили,
             Что лучше ей и дать покой;
             Одно лишь страннымъ находили,
             Что какъ Гюльбеѣ такъ простой,
             Иль быть ей такъ неосторожной,
             Чтобъ покупать -- все, что ни есть,
             Себѣ красавицъ!.. вѣдь, возможно.
             Что вдругъ моглабъ и надоѣсть
             Она Султану... и какая
             Нибудь "Гяурка молодая" --
             Ее смѣнила бы тотчасъ....
             А у Султана зорокъ глазъ!
  
                                 XLIV.
  
             Но что всего страннѣе было,
             И удивительнѣй всего,--
             Что зависти не возбудило,
             (Хоть небываетъ безъ того,
             Въ такомъ дѣвическомъ собраньи!) --
             Явленье новой красоты!...
             И даже -- колкихъ замѣчаній,--
             Такой имъ свойственной черты,
             Онѣ не сдѣлали.... хвалили,
             Напротивъ, все,-- хотя и были
             Ревнивѣйшія между нихъ....
             А ревность -- все осудитъ вмигъ!
  
                                 XLV.
  
             Онѣ -- какое-то влеченье
             Почувствовали всѣ къ нему,
             И породнились съ пилъ въ мгновенье....
             Какъ? отчего? и почему?...
             О! между ними и Жуаномъ,
             Тутъ,-- симпатія, такъ сказать,
             Была, но только и обманомъ
             Чувствъ дѣвственныхъ нельзя бъ назвать!.
             А впрочемъ, это -- магнитисмомъ,
             Или, пожалуй, дьяволисмомъ,
             Зовите, какъ хотите, но --
             Тутъ было тайное звено....
  
                                 XLVI.
  
             Звено, которое, собою,
             Невольно связывало ихъ --
             Съ подругой, посланной судьбою!...
             Да! ни къ одной, тамъ, изъ другихъ
             Подругъ своихъ, не ощущали
             Онѣ влеченія того.
             Что тутъ, къ нему, всѣ испытали,--
             Съ прикосновенья одного!...
             Однѣ желали бы -- такую
             Имѣть себѣ сестру родную,
             Другія -- брата.... и пашей
             Забыли тугъ, въ любви своей!
  
                                 XLVII.
  
             Въ числѣ такихъ сентиментальныхъ,
             Въ особенности, были -- три:
             Красавицъ самыхъ идеальныхъ
             Всѣ трое представлять могли..
             Такъ -- Катинька. Дуду и Лоля,11
             Всѣмъ отличаясь отъ другихъ,
             Хоть и томила ихъ неволя,--
             Типъ нравовъ сберегли своихъ!
             Объ ихъ красѣ распространяться
             Не станемъ много... хоть, признаться,
             И невозможно не сказать,
             Чѣмъ каждая могла плѣнять!
  
                                 XLVIII.
  
             Съ очами черными, смуглянка.
             Младая Лоля, всѣхъ живѣй,
             Всѣхъ пламеннѣй, какъ Индіанка,
             Была -- вся страсть! Потомъ, за ней,--
             Грузинка, Катинька, пылала
             Не меньшей страстью.... но, бѣла
             Какъ лилія, -- лишь выражала
             Любви всю нѣгу, и была --
             Красавицею полутомной,
             Съ рѣсницей бархатной, что скромно
             Пріосѣняла ей глаза --
             Сапфирные, какъ небеса.
  
                                 XLIX.
  
             Дуду -- казалась полусонной
             Венерой; въ правильныхъ чертахъ,
             Съ улыбкой тихой, благосклонной,
             Сливался чувствъ тревожныхъ страхъ --
             Съ какимъ-то сладострастьемъ тайнымъ...
             Какъ будто, мраморъ, подъ рѣзцомъ
             Художника, необычайнымъ
             Вдругъ жизни вспыхнувши огнемъ,--
             Не конченнымъ вполнѣ остался!..
             Такъ взоръ ея блеснуть боялся
             Всѣмъ выраженіемъ споимъ,
             Сокрытымъ въ немъ, но огневымъ!
  
                                 L.
  
             Притомъ,-- Дуду, въ сравненьи,-- съ Лолей,
             И Катинькой, была полнѣй
             Обѣихъ такъ, что, по неволѣ,
             (Хоть нѣтъ сравненія старѣй!) --
             Ее -- лишь съ полною луною
             Сравнить бы можно; такъ она,
             Со всей своею красотою
             Была полна. . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
                                 LI.
  
             -- "Какъ васъ зовутъ?" -- у Донъ-Жуана,
             Спросила Лоля, наконецъ;
             И отвѣчалъ онъ ей: -- "Жуана!" --
             Придѣлавъ женскій лишь конецъ,
             -- "О. это имя очень мило!" --
             -- "Откуда жъ родомъ вы?" -- потомъ
             И Катинька его спросила;
             -- "Я, изъ Испаньи." -- "Не знакомъ
             Мнѣ этотъ край... гдѣжъ это?" -- "Стыдно,
             Не знать того сейчасъ ужъ видно,
             Что ты -- Грузинка! то -- у насъ,
             Близъ Индустана, островъ!..." -- "Да-съ!" --
  
                                 LII.
  
             Чтобъ, безъ дальнѣйшихъ объясненій,
             Отъ ней отдѣлаться скорѣй,
             Жуанъ ей потакнулъ, безъ преній,
             Оставя Лоло при своей
             Географической системѣ;
             И какъ ему тутъ объяснять?
             Гаремъ не каѳедра! въ гаремѣ --
             Лишь наслаждаться надо знать.
             Отбросивъ всякую науку,
             Что навести могла бъ лишь скуку!...
             Тамъ мѣста педантизму нѣтъ:
             Тамъ -- только нѣги факультетъ!
  
                                 LIII.
  
             Межъ тѣмъ, какъ Лоля пристыжала
             Бѣдняжку Катиньку,-- Дуду,
             Подсѣвъ къ Жуанѣ, все молчала,
             И на ея лишь красоту
             Любуясь грустными глазами,--
             Своимъ покровомъ головнымъ,
             То, золотистыми кудрями,
             Играла, съ трепетомъ нѣмымъ,
             Да иногда вздыхала тяжко.
             Какъ будто, жалясь надъ бѣдняжкой,
             Что, какъ сиротка, тамъ одна --
             Чужая всѣмъ была она....
  
                                 LIV.
  
             И что. служа для всѣхъ предметомъ
             Лишь любопытства, все краснѣть
             Должна, да слушая, при этомъ,
             Всѣхъ замѣчанія, терпѣть
             И выносить все молчаливо!...
             Когда жъ, съ участіемъ живымъ,
             Такъ разсуждая справедливо,
             Дуду дивилася своимъ
             Подругамъ, занятымъ лишь вздоромъ,--
             Вошла "мать дѣвъ" и, грознымъ взоромъ
             Сверкнувъ, сказала: -- "Время спать;
             Ступайте, полно вамъ болтать!" --
  
                                 LV.
  
             Потомъ,-- какъ къ одалыкѣ новой,
             Къ Жуану обратясь, она
             Смягчила, нѣсколько, суровой
             Свой тонъ: -- "Сознаться вамъ должна,--
             Не знаю, что мнѣ дѣлать съ вами!
             Мы васъ не ждали, и для васъ --
             Особой нѣтъ кровати... нами
             Всѣ заняты!... но, на сей разъ,
             Пока особую закажемъ
             Для васъ кровать,-- пойдемъ-те, ляжемъ,
             Голубушка, хоть на моей....
             Кой-какъ помѣстимся на ней!" --
  
                                 LVI.
  
             --"Какъ это можно! , нѣтъ, мамаша'.
             (Вдругъ Лоля вскрикнула:) никакъ
             Мы не допустимъ, воля ваша!
             Чтобъ вы себя стѣсняли такъ!
             И безъ того вы дурно спите
             Жуану я беру съ собой.
             И -- баста! баста! какъ хотите!
             А мѣста вдоволь на одной
             Кровати будетъ намъ: мы съ нею,
             Всѣмъ -- ростомъ, таліей своею,
             Такъ схожи; худенькимъ такимъ
             Не много надо... не стѣснимъ!..." --
  
                                 LVII.
  
             Но, тутъ, и Катинька пристала,
             И тоже уложить съ собой
             Жуану, пламенно желала,
             Ссылаясь, что и спать одной --
             И непріятно ей и трудно!...
             Наморщила старуха лобъ,
             И, покосясь, сказала: -- "Чудно,
             И непонятно, отчего бъ
             Тебѣ такъ непріятно было,
             И трудно, спать одной!... иль шило
             Какое подъ бокъ колетъ... вздоръ!
             Спала жъ одна ты, до сихъ поръ!" --
  
                                 LVIII.
  
             -- "Мамаша! ахъ!... когда бъ вы знали,
             Какія ночи провожу!...
             (Сказала Катинька:) едва ли
             И сами бъ... даже днемъ дрожу!...
             "Ну, чтожъ такое?" -- "Да тревожатъ
             Видѣнья разныя меня....
             Сна не даютъ!... къ тому же множатъ
             И сны мой ужасъ!... только я --
             Глаза закрою, иль открою --
             Смотрю.... стоятъ, передо мною,
             Гяуры, Гвебры, да, притомъ,
             И Джины, Гоули, кругомъ!..." --
  
                                 LIX.
  
             --"Вздоръ это все! волненье крови.
             И быть Жуанѣ тутъ не слѣдъ,
             Чтобъ и самой, отъ пустословій
             Такихъ, не впасть въ такой же бредъ!
             И такъ вы обѣ -- отправляться
             Извольте спать себѣ однѣ.
             По прежнему, и не мѣшаться
             Въ дѣла, что поизвѣстнѣй мнѣ!...
             Одной лишь скромной и послушной,
             Моей Дудушѣ добродушной.
             Могу Жуану поручить,
             И безопасной съ нею быть!
  
                                 LX.
  
             Посмотримъ, что на это скажетъ
             Дудуша только?..." -- "Я на все,
             Что мнѣ мамаша ни прикажетъ,--
             Согласна!" -- "Такъ, дитя мое!
             Я это напередъ ужъ знала.
             И потому -- возьми съ собой
             Жуану!" -- и Дуду тутъ встала,
             И съ благодарностью живой,
             За отзывъ и препорученье,
             Поцѣловала -- (восхищенье
             Тутъ обнаружа въ первый разъ!)
             Старуху въ лобъ, промежду глазъ.
  
                                 LXI.
  
             Потомъ,-- и Катиньку, и Лолю,
             Поцѣловавъ обѣихъ, но --
             Лишь въ обѣ щеки, давши волю
             Восторгу сердца, (такъ оно
             Вдругъ вспыхнуло и запылало!)
             Еще мамашѣ отдала --
             Поклонъ обычный, да, ни мало
             Не мѣшкая, скорѣй взяла
             Жуана за руку, и скрылись
             Мгновенно за-дверь, какъ ни злились
             Тутъ Лоля съ Катинькой, что мать
             Изволила Дуду избрать!...
  
                                 LXII.
  
             И такъ Дуду съ Жуаномъ въ Одѣ....
             (То по-турецки, дортуаръ,
             Иль спальня, въ русскомъ переводѣ!)
             Здѣсь одалыкъ и будуаръ,
             Со всею мебелью приличной;
             Цвѣты, курильницы, и все,
             Чѣмъ только можетъ вкусъ отличный
             Искусство выказать свое.
             Все было здѣсь, и взоръ плѣняло,
             На чувства нѣгой навѣвало,
             И Донъ-Жуанъ, обвороженъ,--
             Былъ какъ въ эдемъ перенесенъ!...
  
                                 LXIII.
  
             Дуду, прелестное созданье,
             (Какъ мы сказали ужъ о ней!)
             Прервала вдругъ свое молчанье,
             И какъ-то сдѣлалась живѣй!
             Ваялась, потомъ, водить Жуана,
             Или Жуану,-- по всему
             Пріюту нѣги, гдѣ Султана
             Правъ не дается никому!..
             Показывала, называла
             Ему всѣ вещи, объясняла
             Все, какъ умѣла и могла,--
             Хоть и болтуньей не была!
  
                                 LXIV.
  
             Туть, при наружности прекрасной,
             Хоть и задумчивой, отъ думъ
             Какихъ-то тайныхъ -- весь свой ясной
             Дуду выказывала умъ;
             Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, -- (довольно странно!) --
             Еще души вся чистота
             Виднѣлась въ ней, и свѣтъ туманно
             Лишь знала, на свои лѣтѣ:
             Семнадцать лѣтъ ей полныхъ было,
             А сердце -- мало говорило
             И про свой умъ и красоту,--
             Едва ли знала что Дуду!....
  
                                 LXV.
  
             Поэтому -- и тихъ, и робокъ
             Ея былъ нравъ, какъ-бы она --
             Въ вѣкъ золотой, (что, между скобокъ,
             Лишь значитъ: "темны времена"
             Когда еще не знали злата,
             Ни просвѣщенія ума!) --
             Она жила, лишь тѣмъ богата,
             Чѣмъ надѣлить ее сама
             Природа вздумала случайно,
             Хоть многое еще -- подъ тайной
             Скрывала отъ нея пока...
             Но и невинность такъ скользка!...
  
                                 LXVI.
  
             Дуду Жуану, какъ умѣла,--
             Востока нравы описать,
             Хоть лаконически, успѣла;
             Не позабыла передать
             И цѣломудренность восточныхъ
             Законовъ, въ силу коихъ,-- чѣмъ
             Обширнѣе числомъ побочныхъ,
             Или сверхштатныхъ женъ, Гаремъ,
             Тѣмъ и присмотръ за ними строже,
             И чѣмъ невиннѣй, иль моложе,
             Изъ нихъ которая,-- тѣмъ ей
             И кара за вину страшнѣй!
  
                                 LXVII.
  
             Потомъ разсказъ свой заключила --
             Чистѣйшимъ поцѣлуемъ вдругъ....
             Такъ цѣловать Дуду любила!
             И нѣтъ пріятнѣй, какъ досугъ
             Такъ проводить, неоднократно,--
             На поцѣлуяхъ.... безъ грѣха....
             Жуану жъ это такъ пріятно
             Тожъ было, что -- какъ для стиха
             Необходимъ, при риѳмѣ звучной,
             Стихъ и другой, съ нимъ неразлучной
             Что бъ мысль Поэта довершалъ: --
             И онъ Дуду поцѣловалъ!
  
                                 LXVIII.
  
             Потомъ, въ невинности безпечной,
             Раздѣться разсудивъ скорѣй,--
             (И предъ Жуаною, конечно,
             Чего бы опасаться ей?)
             Дуду, почти въ мгновенье ока.--
             Какъ дочь природы ужъ была,
             Покровы легкіе Востока --
             Въ минуту скинувъ; въ зеркала
             Она смотрѣться не любила,
             Въ искусствѣ чаръ не находила;
             И грудь не сдавливалъ корсетъ:
             Воздушенъ былъ весь туалетъ!
  
                                 LXX.
  
             И такъ, -- она уже раздѣта....
             Хотѣла и Жуанѣ тожъ
             Помочь раздѣться, но лишь эта
             Не согласилась; отчего жъ?
             Причины -- намъ однимъ извѣстны....
             Дуду же не могла ихъ знать.
             Иль не хотѣла!... полъ прелестный
             Умѣетъ иногда скрывать,
             Что на умѣ имѣетъ.... впрочемъ,
             Дуду мы въ томъ не опорочимъ!
             И въ самомъ дѣлѣ, можетъ быть,
             Не знала, какъ душой кривить!
  
                                 LXX.
  
             Но ужъ, за то, и поплатился
             Герой нашъ, что услугъ принять
             Онъ, отъ Дуду, не согласился!...
             Да и бѣда бы -- раздѣвать
             Себя дозволить ей.... хоть тяжко
             Пришлося самому костюмъ
             Затѣйливый скидать: бѣдняжка --
             Весь покололся! женскій умъ
             Одинъ лишь мастеръ-то, признаться,
             Какъ осторожно обращаться --
             Съ булавками, что такъ не разъ,
             И колютъ въ пальцы бѣдныхъ насъ!
  
                                 LXXI.
  
             И то сказать: ну, что за мода,
             Такъ ими, женщинѣ иной,
             Себя въ какого-то урода,
             Въ ежа колючаго, порой,
             Преобразовывать некстати!...
             Въ особенности, жаль мнѣ васъ,
             Кому, какъ мнѣ,-- почти дитяти,--
             Случилось, въ молодости, разъ,
             Субретку замѣнить у дамы
             Одной прелестной эпиграмы
             Иныя, право, передъ ней,--
             Ницъ пали бъ, съ колкостью своей!
  
                                 LXXII.
  
             Она на балъ принаряжалась...
             И сколько ей булавокъ я
             Натыкалъ всюду.... улыбалась
             Она лишь только, находя,--
             Что все еще ихъ было мало!
             Ужъ я и дѣлать что не зналъ....
             Ее же это забавляло,
             Что я, дитя, не понималъ,
             Какъ безъ булавокъ дамамъ трудно,
             И невозможно быть!... такъ чудно
             Помѣшанъ, на булавкахъ, ихъ --
             И умъ, и вкусъ, у дамъ иныхъ!...
  
                                 LXXIII.
  
             Но ужъ глубокое молчанье!
             Весь дортуаръ давно ужъ спитъ;
             Лампадъ лишь тусклое мерцанье
             Черты красавицъ шевелитъ....
             О! если духи есть на свѣтѣ,--
             Такъ здѣсь бы только имъ блуждать.
             Въ воздушныхъ формахъ въ полусвѣтѣ....
             Здѣсь имъ пріятнѣй бы гулять,
             Чѣмъ забиваться лишь въ глухія
             Мѣста, въ развалины пустыя,
             Гдѣ только скука, между тѣмъ,
             Какъ занялъ бы и ихъ -- Гаремъ!
  
                                 LXXIV.
  
             Кругомъ -- покоилось такое
             Красавицъ множество,-- одна,
             Другой прелестнѣй, какъ живое
             Цвѣтовъ собранье, что весна
             Раскинетъ по-лугу!... иль Ода,
             Скорѣй, похожа тутъ была --
             На чудный садъ, такого рода,
             Гдѣ прихоть води собрала --
             Странъ разныхъ лучшія растенья,
             И холитъ ихъ, для наслажденья,
             Не хуже, можетъ быть, самой
             Природы -- матери родной!...
  
                                 LXXV.
  
             Одна,-- съ подобранной небрежно
             Косою русой, опустивъ
             Свою головку, безмятежно
             Спала, какъ будто притаивъ,
             Въ груди, и самое дыханье....
             Какъ съ вѣтки свѣсившійся плодъ.
             Вся прелесть, вся очарованье,--
             Была она,-- безъ думъ, заботъ,
             Или тревожнаго волненья;
             Уста лишь, съ нѣгой упоенья,--
             Полураскрыты, въ нихъ -- двойной
             Жемчужинъ рядъ блестѣлъ красой
  
                                 LXXVI.
  
             Другая,-- видно, полъ вліяньемъ,
             Палящей, сладостной мечты...
             Вся грудь взволнована желаньемъ,
             Пылали страстью всѣ черты;
             Одна рука къ щекѣ припала.
             Другая -- долу; волоса,
             Какъ смоль, по плечамъ раскидала
             Ея мятежная греза...
             Улыбка, на устахъ кочуя,--
             То будто жаждетъ поцѣлуя,
             То -- будто имъ упоена,
             Очарованія полна!
  
                                 LXXVII.
  
             Тамъ, третья,-- заломила руки
             Надъ головой, и, какъ луна.
             Блѣдна, уныла, образъ муки
             Являетъ я во снѣ нѣтъ сна,
             А лишь мучительныя грезы!...
             Повидимому, снится ей --
             Далекой край родной.... и слезы
             Струятся тихо изъ очей,
             Изъ подъ густой рѣсницы черной:
             Изъ груди рвется вздохъ упорной....
             Вдругъ -- руки опустила внизъ,
             Какъ вѣтви мрачный кипарисъ!...
  
                                 LXXVIII.
  
             И неподвижно, и безмолвно,
             Четвертая -- глубокимъ сномъ
             Спала, какъ мраморная, словно,
             Съ нѣмымъ, вверхъ поднятымъ челомъ
             Бѣла, хладна, какъ снѣгъ нагорной,
             Или -- какъ Лотова жена,
             Что за свой нравъ, нравъ непокорной,
             Въ столпъ соляной обращена!
             Или -- когда еще хотите
             Сравненье ближе... ну, возьмите,--
             Хоть изваянье красоты.
             Прикрасу гробовой плиты!...
  
                                 LXXIX.
  
             Вотъ пятая -- ни молодая,
             Ни пожилая... среднихъ лѣтъ....
             Но женскія лѣта считая,
             Нажить себѣ лишь можно бѣдъ!
             И потому.-- чтобъ безопасны
             Мы были,-- чуть у жъ перейдетъ,
             За девятнадцать, полъ прекрасный...
             Лѣтамъ мы забываемъ счетъ!--
             И такъ, сказать о пятой что же?..
             Что спящая,-- и помоложе,--
             Едва ль красивѣе была,
             И, какъ всѣ грѣшные, спала!...
  
                                 LXXX.
  
             Всѣхъ прочихъ между тѣмъ минуя.
             Посмотримъ, какъ спала Дуду....
             Она -- какъ будто все цѣлуя
             "Жуану".... иль свою мечту,--
             Уснула!... только сонъ, замѣтно.
             Былъ и ея тихъ не совсѣмъ....
             Особенно, когда завѣтной
             Часъ полночи насталъ!-- Затѣмъ,
             Что, можетъ быть, въ такую пору,
             Являются и спящихъ взору --
             Духовъ станицы, и кружатъ,
             При тусклыхъ отблескахъ лампадъ...
  
                             LXXXI -- XCV.
                                 XCVI.
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             Но -- ночь прошла; передразсвѣтной
             Пѣтухъ запѣлъ, и темя горъ --
             Заря ужъ начала замѣтно
             Румянить, сквозь туманный флеръ;
             И въ слѣдъ за блѣдною луною,
             Звѣздъ караванъ, своею стезею,
             Поплылъ за Кафу, къ Курдамъ, тамъ --
             Свѣтить и прочимъ племенамъ!...
  
                                 XCVII.
  
             А, между тѣмъ, Гюльбея встала.
             Всю ночь томимая тоской;
             Въ ея душѣ любовь пылала...
             Жуанъ унесъ ея покой!
             Она накинула, поспѣшно,
             На плечи легкій пенюарь,
             И, съ пыломъ страсти безуспѣшной,
             Пошла мечтать въ свой будуаръ,--
             На дожѣ нѣги и обмана.
             Покинувъ спящаго Султана,
             Котораго и мы, пока,
             Покинуть можемъ безъ грѣха....
  
                                 XCVIII.
  
             Да вотъ и онъ уже проснулся!
             Раскрылъ глаза, стряхая лѣнь,
             Еще въ постелѣ потянулся,
             Зѣвнулъ, и всталъ, увидя день,
             Его Султанши удаленье
             Не удивило: по утрамъ,
             Онъ совершалъ ужъ омовенье
             Обычное, какъ всѣмъ сынамъ
             Пророка подобаетъ,12 нѣга --
             Лишь услажденіемъ ночлега
             Была, и ласки милыхъ женъ
             Оканчивалъ спокойной сонъ!
  
                                 ХСІХ.
  
             И такъ онъ, совершивъ обычной
             Обрядъ свой, кофе напился,
             Да, трубку выкуривъ, прилично
             Одѣлся онъ, и собрался,
             Куда дѣла другаго рода
             Султана призывать могли,
             Дѣла дивана и народа,
             Чтобы послушать -- какъ-то шли
             Они тамъ, безъ него... хоть мало
             Его особѣ подобало --
             Мѣшаться въ ихъ свободной ходъ:
             Чуждался онъ большихъ заботъ!
  
                                 С.
  
             Но любопытство, страсть земная,--
             И сибаритамъ, иногда,
             Такъ свойственно,-- не представляя
             Хлопотъ имъ много и труда!...
             И нашъ Султанъ любилъ, отчасти.
             Ей предаваться, чтобы знать,--
             Хоть каково здоровье власти
             Его Султанской, такъ сказать:
             Тѣмъ болѣе, что въ это время,--
             Война съ Россіею, какъ бремя,
             Давила Порту, ей грозя
             Бѣдой, какъ болѣе нельзя!...
  
                                 CI.
  
             Но мы политику оставимъ,
             И за Гюльбеей, въ будуаръ,
             Стопы украдкою направимъ.
             Гдѣ, какъ сказали, въ пенюаръ
             Одѣта легкій одинока,
             Всей роскошью окружена,
             Всѣмъ комфортомъ затѣи Востока,
             Мечтѣ томительной она,--
             Съ свободой полной предавалась;
             И прерванной быть не боялась
             Никѣмъ тутъ, въ затиши своей,
             Что такъ была по сердцу ей!...
  
                                 CII.
  
             Порфиръ и мраморъ съ перламутромъ,
             Цвѣты и бронза, и фарфоръ,
             И блескъ, и ароматъ, и, съ утромъ,
             Подъ окнами птицъ звонкій хоръ,--
             Все это столько придавало
             Ея пріюту красоты,
             Что хоть кого бъ -- очаровало.
             И душу увлекло въ мечты
             Хоть, въ легкомъ очеркѣ, едва ли
             И слабое понятье дали
             О томъ, какихъ былъ полонъ чаръ --
             Гюльбеи чудный будуаръ!...
  
                                 CIII.
  
             Султанша, наконецъ, велѣла
             Къ ней живо евнуха позвать:
             Такъ о Жуанѣ знать хотѣла.
             Гдѣ онъ, и какъ, изволилъ спать:
             И не открылось ли случайно,
             Что оставаться, между нихъ,
             Должно, во всемъ Сералѣ, тайной!...
             Несчастной Баба, при такихъ
             Вопросахъ тяжкихъ, затруднялся,
             Какъ отвѣчать, и лишь старался
             Отдѣлываться отъ всего --
             Усердьемъ долга своего!...
  
                                 CIV.
  
             Но нравъ ея нетерпѣливой
             Тѣмъ не довольствовался: ей
             Хотѣлось все, подробно, живо --
             Знать, безъ увертливыхъ рѣчей;
             И, видя Бабы затрудненье
             Въ прямыхъ отвѣтахъ,-- напирать
             Сильнѣе стала, нетерпѣнье
             Свое являя,-- все узнать!
             Ужъ и лице у ней пылало,
             И взоръ сверкалъ: такъ раздражало,
             Султаншу -- евнуха, предъ ней,
             Почесыванье лишь ушей....
  
                                 CV.
  
             То былъ у негра признакъ явной,--
             Чуть затруднялся онъ, порой,
             Въ отвѣтахъ, если неисправно
             Случалось долгъ исполнить свой!...
             Но замѣчая тоже ясно,
             Что и Султанша изъ себя
             Выходитъ, и что съ ней опасно,
             Чуть вспыхнетъ, гнѣвомъ закипя,--
             Сталъ умолять онъ, не сердиться,
             И, удержавъ свой гнѣвъ, рѣшиться
             Дослушать, до конца, что онъ
             Ужъ высказать ей принужденъ...
  
                                 CVI.
  
             И дѣлать нечего съ ней болѣ!
             Отчетъ онъ долженъ былъ отдать,
             И безъ утайки, по неволѣ,
             Все, что какъ было, разсказать....
             Лишь чуть дошло, гдѣ Донъ-Жуана
             Заботамъ отдали Дуду,--
             Сталъ клясться святостью Корана,
             Что, за такую-де бѣду,
             Не можетъ отвѣчать; что, въ этомъ,--
             Онъ чистъ и правъ предъ цѣлымъ свѣтомъ,
             Затѣмъ.... затѣмъ, что за порогъ
             Ужъ Оды -- властвовать не могъ!...
  
                                 CVII.
  
             Что тамъ -- уже распоряжаться
             Должна начальница одна,
             И что лишь до нея касаться
             Тамъ вся отвѣтственность должна;
             Но что надѣется... и даже --
             Увѣренъ, что Жуанъ и самъ,
             Бывъ предваренъ, что кара та же
             Ждетъ обоихъ, ктобъ далъ страстямъ
             Своимъ всю волю, и порядокъ
             Нарушилъ общій,-- вѣрно, падокъ
             Не оказался бъ, чтобъ, въ мѣшкѣ,
             Босфоръ извѣдать на легкѣ!...
  
                                 CVIII.
  
             Такъ евнухъ, духа не теряя,
             Все предъ Султаншей разсказалъ;
             Одно лишь, шуткой не считая,--
             Про сонъ Дуду онъ умолчалъ:
             На это тайны покрывало,
             Приличнымъ счелъ онъ, опустить,
             Чтобъ подозрѣніе опалой
             Не разразилось, можетъ быть!...
             Но, всенадежностью своею,
             Какъ ни старался онъ Гюльбею,
             Тутъ, успокоить,-- замѣчалъ,
             Что сильно въ сердце ей попалъ!...
  
                                 СІХ.
  
             Она его не прерывала,
             И слушала его разсказъ;
             Лишь явно ревность выражала --
             Замѣтнымъ трепетомъ, да глазъ
             Сверканьемъ страшнымъ, какъ тигрица
             Лице блѣднѣло, то опять --
             Пылало... разныхъ думъ станица
             Умъ волновала, и печать
             Ихъ сильно на чело ложилась
             Гюльбеи голова кружилась,
             Въ ушахъ шумѣло.... такъ она
             Была смятенія полна!...
  
                                 CX.
  
             Какъ ландышъ, подъ росою утра,
             Чело вдругъ опустивъ на грудь,
             Блѣднѣе стала перламутра,
             Силъ не имѣя и вздохнуть!...
             И хоть была не изъ разряда
             Тѣхъ женщинъ, что, въ подобный мигъ,
             Насть могутъ въ обморокъ, и надо
             Спиртъ подъ рукой имѣть, чтобъ ихъ
             Спасать.... но Баба испугался;
             Не въ шутку даже растерялся,
             Не зная, какъ и чѣмъ, подать
             Ей помощь,-- и хотѣлъ бѣжать....
  
                                 CXI.
  
             Но это -- судорожный только
             Припадокъ былъ и лишь всего --
             Мгновенье длился; впрочемъ, сколько
             Она тутъ вынесла.... того
             Не въ силахъ выразить! и сами
             Пусть скажутъ тѣ скорѣй, за насъ,--
             Которымъ, тоже, со страстями
             Такъ приходилося, не разъ,
             Бороться, и въ изнеможенье,
             Въ безпамятство и цѣпенѣнье,
             Впадать, какъ будто, въ этотъ мигъ --
             Насталъ конецъ ужъ жизни ихъ!...
  
                                 CXII.
  
             Гюльбея, въ этомъ положеньи,
             Была -- какъ Пиѳія, когда --
             Она, въ минуты откровеній,
             Свои вспѣненныя уста --
             Для прорицаній раскрывала,
             Бѣснуясь, мечась, на своемъ
             Треножникѣ... пока пылала
             Вся вдохновеньемъ, а потомъ,
             Вдругъ падала, въ изнеможеньи,
             И на дрожащіе колѣни
             Склоняла голову она,
             Какъ трупъ -- блѣдна и холодна!.
  
                                 CXIII
  
             Черты Гюльбеи были скрыты
             Густой распущенной косой,
             Которой мраморныя плиты
             Она сметала,-- головой,
             Въ уныньи, свѣсясь съ отомана;
             Грудь волновалася у ней,
             Какъ, въ бурю, лоно океана;
             Одной рукою, что бѣлѣй
             И воска бѣлаго казалась,
             Она, небрежно, опиралась
             На изголовѣи парчевомъ,
             Къ другой -- поникну да челомъ..
  
                                 CXIV.
  
             Но нѣтъ! за чѣмъ на эту пору
             Не живописецъ я, чтобъ все
             Собравъ здѣсь сказанное, взору
             Представить на холстѣ ее --
             Какъ рисовалась тутъ Гюльбея!...
             Слова не краски, и перо
             Не кисть! и лишь одна идея,--
             (Притонъ такъ грубо и пестро
             Наброшенная здѣсь!) ни мало
             Не выражаетъ идеала,
             Какимъ Гюльбея тутъ была,--
             Очаровательно мила!
  
                                 CXV.
  
             Самъ евнухъ -- любовался ею....
             Покрайней мѣрѣ, онъ стоялъ,
             Безмолвно глядя на Гюльбею;
             Не потому ли. что и зналъ --
             Приличья тактики придворной:
             Когда молчать, иль говорить,
             И взоры смѣло, иль покорно.
             То потуплять, то возводить?...
             Такъ, выжидалъ онъ, безъ сомнѣнья,
             И здѣсь, въ молчаньи -- лишь мгновенья,
             Чтобъ, кризисъ чуть пройдетъ, опять
             Заговорить, иль ей внимать!....
  
                                 CXVI.
  
             Но, наконецъ, она вдругъ встала,
             И молча, въ сердцѣ грусть тая,--
             Ходить по будуару стала.
             Шагами тихими скользя,
             Какимъ-то призракомъ, чуть слышно,
             Но мраморнымъ плитамъ, въ коврахъ,
             На нихъ красующихся пышно,
             Вся отражаясь въ зеркалахъ;--
             Чело ея вдругъ прояснилось...
             Хотя въ душѣ еще таилось
             Все что-то мрачное: блеснулъ --
             Лучъ солнца! на-морѣ жъ,-- все гулъ!...
  
                                 CXVII.
  
             Она, на мигъ, остановилась
             И голову приподняла:
             Промолвить будто бы рѣшилась...
             Но, нѣтъ! еще все не могла!
             И снова ходитъ, ускоряя,
             То вдругъ -- удерживая шагъ
             Волненье сильное являя,
             Походкой даже!... такъ, въ страстяхъ,
             Обуревающихъ собою,
             Изобличаютъ насъ, порою,
             Всего скорѣе и вѣрнѣй,
             Шаги -- маштабъ ихъ степеней!...
  
                                 СXVIIІ.
  
             Она остановилась снова.
             И, евнуху давъ знакъ рукой,
             Сказала, хоть и не сурово,
             Но только -- съ силою такой,
             Что задрожалъ онъ отъ смятеньи:
             --"Рабъ! привести мнѣ обоихъ!" --
             Какъ будто не понявъ значенья
             Словъ этихъ, онъ-было, на мигъ,
             Поколебался... но Гюльбея,
             Терпѣнья больше не имѣя,
             Сверкнула молньей черныхъ глазъ.
             И повторила свой наказъ:
  
                                 CXX.
  
             -- "Грузинку и Гяура надо,
             Немедленно, мнѣ привести!
             Да чтобы, у калитки сада,
             И каикъ былъ готовъ.... Иди;
             Ты понимаешь остальное!..." --
             Довольно было этихъ словъ,
             И приказаніе такое
             Исполнить евнухъ былъ готовъ;
             Но вдругъ, почувствовавъ тревогу,--
             Остановился у порогу,
             И сталъ Султаншу умолять,
             Съ наказомъ этимъ обождать....
  
                                 СХХІ
  
             -- "Султаншѣ не повиноваться --
             Не смѣетъ рабъ! (сказалъ онъ ей:)
             Но тутъ не быть добру, признаться,
             При всей готовности моей --
             Исполнить мигомъ повелѣнье:
             Отъ торопливости такой,
             Простите это выраженье!
             Для васъ самихъ же,-- вредъ большой
             Быть могъ бы!... что до тайны,-- тайной
             Она останется; случайно,
             Пусть и открылось бы потомъ....
             Ужъ я не говорю о томъ!
  
                                 CXXII.
  
             Но обратите лишь вниманье
             На чувства ваши!... волны -- все
             Скрыть могутъ; точно приказанье
             Исполнить -- дѣло ужъ мое;
             Но вы... Гяура молодаго
             Такъ любите.... и вамъ его,
             Красавца рѣдкаго такого --
             Лишиться такъ ужасно!... о!
             Простите мнѣ великодушно.
             Что униженной, рабъ послушной,
             Осмѣлится вамъ доложить....
             Вамъ сердца тѣмъ -- не излечить!... --"
  
                                 СХХІІІ.
  
             "Ахъ! ты несчастный! не тебѣ ли
             Еще о чувствахъ толковать?
             И какъ уста раскрыться смѣли --
             Прочь съ глазъ -- и волю исполнять!..." --
             Но Баба, не дослушавъ, скрылся,
             Увидя, какъ ея глаза
             Пылали гнѣвомъ, и пустился
             Бѣжать (пока еще гроза
             Не разразилась надъ главою!) --
             Наказъ исполнить, бородою
             Клянясь Пророка, что ужъ, знать,
             Бѣды никакъ не миновать!...
  
                                 CXXIV.
  
             Онъ хорошо и зналъ и вѣдалъ.
             Что, если бъ дальше продолжалъ.--
             И самъ бы надъ собой извѣдалъ
             Весь гнѣвъ Султанши, и пропалъ!...
             Такъ лучше, разсудилъ, спасая
             Свою лишь голову,-- чужой
             Пожертвовать, предпочитая
             Самохраненье и покой --
             Негодованью, за которымъ
             Могла бы. переходомъ скорымъ,
             Послѣдовать и смерть, какъ разъ,
             За не исполненный наказъ!...
  
                                 CXXV.
  
             И такъ -- пустился, въ то жъ мгновенье,
             (Забывъ отдать и свой поклонъ!) --
             Скорѣй исполнить порученье,
             Браня, при этомъ, безъ препонъ,
             Какъ турку доброму пристало,--
             Всѣхъ женщинъ..... и Султаншъ самихъ....
             Что такъ упрямы, и, ни мало,
             Дней не умѣютъ ни своихъ,
             Ни чьихъ, щадить!.. и радъ, при этомъ,
             Онъ былъ, что хоть нейтралитетомъ
             Своимъ еще спасался онъ --
             Отъ бѣдъ такихъ, не зная женъ!
  
                                 CXXVI.
  
             Потомъ,-- желая къ предпріятью,
             По формѣ, приступить,-- созвалъ
             На помощь онъ къ себѣ всю братью,
             И одного изъ нихъ послалъ,
             Къ младой четѣ, съ увѣдомленьемъ,
             Чтобъ нарядилася сейчасъ,
             Со всѣмъ искусствомъ и раченьемъ,
             Для представленья, на показъ,
             Султаншѣ, сильное участье
             Пріемлющей въ ночномъ несчастьи,
             Иль приключеньи, на бѣду,
             Съ примѣрно-смирненькой Дуду!...
  
                                 CXXVII.
  
             При этой вѣсти, удивилась --
             Дуду; Жуанъ -- весь поблѣднѣлъ:
             "И такъ -- судьба моя рѣшилась!"
             Подумалъ онъ. и онѣмѣлъ.
             Но дѣлать нечего!-- на сборы
             Имъ срокъ лишь самый малый данъ
             Да и Дуду въ свои уборы
             Вмигъ нарядилась; и Жуанъ,--
             Такъ-какъ почти не раздѣвался,--
             Умылся лишь, да причесался,
             И былъ -- готовъ; хоть и не радъ,
             Въ бѣду попавши не впопадъ!...
  
                                 CXXVIII.
  
             И мы оставимъ ихъ на этомъ,
             И всѣхъ -- шептавшихся, кругомъ.
             Да занятыхъ -- не туалетомъ,
             А только тѣмъ, каковъ пріемъ --
             Бѣдняжкамъ будетъ у Гюльбеи....
             Пора главу ужъ кончить намъ;
             И что за оборотъ -- затѣи
             Султанши нашей примутъ тамъ?
             Ни черточки здѣсь не прибавимъ;
             Аллаху только предоставимъ --
             Беречь несчастную чету....
             Жуана, то есть, и Дуду!
  

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.1

                                 I.
  
             Любовь и слава! метеоры --
             Невыразимой красоты!...
             Къ вамъ -- всѣ желанья, мысли, взоры,
             Къ вамъ -- всѣ надежды и мечты!
             И вы.... звѣздой очарованья
             Блеснувъ, на жизненномъ пути,--
             По тяжкимъ терніямъ страданья,
             Насъ заставляете идти....
             Какъ часто, близко самой цѣли,
             Когда мы васъ достичь хотѣли,--
             Вдругъ гаснетъ вашъ отрадный свѣтъ,
             Звѣзды завѣтной -- милый слѣдъ!...
  
                                 II.
  
             Но ждать блаженства здѣсь -- напрасно!
             Непроченъ ни одинъ предметъ....
             И Соломонъ сказалъ прекрасно:
             "Все въ мірѣ -- суета суетъ!"2
             И такъ, оставивъ обольщенья
             Любви коварной и слѣпой,
             Займемся, хоть для развлеченья,--
             Приманкой славы боевой....
             Она отъ страсти изцѣляетъ,
             Надежды новыя раждаетъ,
             И, съ громомъ пушекъ, намъ пошлетъ --
             Поэмѣ новый оборотъ!
  
                                 III.
  
             О Муза! смѣлою рукою,
             Схвати рѣзецъ волшебный свой,
             И, оживленною чертою,
             Изобрази кровавый бой!
             Представь ужасное мгновенье,
             Какъ разгромленъ былъ Измаилъ,5
             Представь отвагу и стремленье,
             Несокрушимость Русскихъ силъ,
             Какъ, за вождемъ Екатерины,
             Непобѣдимыя дружины
             Неслись, что бодрые орлы,--
             На смертоносные валы!...
  
                                 IV.
  
             На лѣвомъ берегу Дуная,
             Громадный городъ Измаилъ,4
             Чело въ сводъ неба упирая,
             Стопой на волны наступилъ;
             Съ архитектурою восточной,
             По-европейски укрѣпленъ,--
             И первокласною, и прочной,
             Считался крѣпостію онъ;
             Но Грекъ устроилъ палисады,
             Какъ бы нарочно для преграды.
             Чтобъ Турковъ выстрѣламъ мѣшать,
             И тѣмъ врагу лишь помогать!....5
  
                                 V.
  
             За то, бездонныя пучины --
             Рвы были, словно,-- океанъ;
             А валовъ грозныя вершины-
             Такія, что и самъ Вобанъ,6
             Предъ высотою ихъ, едва ли,
             Не ахнулъ бы! Со двухъ сторонъ,
             Рукавъ Дуная защищали
             Двѣ баттареи; бастіонъ --
             Весь каменный, да футовъ въ сорокъ
             Былъ вышиной, при томъ, пригорокъ,
             Иль -- кавальеръ, о двадцати
             Двухъ пушкахъ7... смѣй кто подойти!
  
                                 VI.
  
             Лишь съ третьей стороны, къ Дунаю,
             Оплошно городь былъ открытъ.
             Но, почему? и самъ не знаю!...
             Покрайней мѣрѣ, такъ гласитъ --
             Исторья!...8 можетъ быть, конечно.
             Не полагали Османли,9
             Народъ, по нраву пребезпечной,--
             Чтобъ вздумать Русскіе могли,
             Когда нибудь, въ Дунай забраться,
             Съ своей Флотильей? . И, признаться,
             Увидя ихъ въ первые тамъ,--
             Не вѣрили своимъ глазамъ!
  
                                 VII.
  
             Но, въ изумленіи великомъ,
             (Почуявъ можетъ быть, и страхъ!)
             Довольствовались только крикомъ:
             "Аллахъ! Аллахъ!" да "Бисмилляхъ!"10
             А между тѣмъ,-- расправя крылья.
             Неслась, какъ стая лебедей,--
             На приступъ Русская флотилья,
             Съ громами грозныхъ баттарей!
             Командовалъ Арсеньевъ11 ею....
             Но мы, пока, разставшись съ нею,
             На сушу перейдемъ, къ стѣнамъ,
             Взглянуть что дѣлается тамъ?...
  
                                 VIII.
  
             И тамъ -- все, къ приступу, готово:
             Фашины, лѣстницы; войска
             Ждутъ только полководца слова --
             Ударить!... Измаилъ! близка
             Минута страшнаго рѣшенья:
             "Быть иль не быть тебѣ!"!...12 кругомъ,--
             Смотри,-- какія ополченья!
             И полководецъ кто, притомъ!...
             Суворовъ!...13 у него расправа --
             И коротка-то, и кровава!14
             Гдѣ онъ -- нѣтъ никакихъ преградъ:
             "Ура!" и все -- въ рукахъ солдатъ!
  
                                 IX.
  
             Такъ онъ "ребятъ своихъ" зналъ норовъ,
             Самъ вышколивъ ихъ для побѣдъ!
             И гдѣ теперь другой Суворовъ?
             Онъ былъ -- одинъ, и больше -- нѣтъ!...15
             Герой-чудакъ, Протей въ мундирѣ,
             И сущій демонъ на земли,
             Предъ кѣмь,-- въ коронѣ и порфирѣ,
             Чело склоняли короли!...
             И старичекъ, сухой, щедушной,
             Но съ волей, генію послушной, --
             Судьбы вѣсами управлялъ,
             И славу -- въ плѣнъ къ себѣ забралъ!16
  
                                 X.
  
             Громъ пушекъ и спектакль кровавый...
             Не правда ли, читатель мой,
             Какъ чуденъ сонъ военной славы,
             И какъ чаруетъ онъ собой?
             И дымъ, и кровь, и громъ, и стоны....
             Богъ вдохновенья! вотъ она,--
             Потѣха Марса и Беллоны,
             Иль, по просту сказать -- война!
             Готово все -- и мечъ и пламя,
             И люди -- боевое знамя
             Поднявшіе надъ головой,--
             Съ ожесточенною душой!...
  
                                 XI.
  
             Какъ левъ, покинувшій берлогу,
             Напрягши мускулы свои,
             Выходитъ смѣло на дорогу,
             Искать добычи впереди.
             И, потрясая гривой, машетъ
             Но сторонамъ своимъ хвостомъ,
             А изъ ноздрей раздутыхъ пашетъ
             Дыханье жгучее; огнемъ
             И кровью налитыя очи --
             Горятъ, какъ угли въ мракѣ ночи,
             Изъ подъ нахмуреннаго лба....
             Онъ ждетъ,-- кого пошлетъ судьба!
  
                                 XII.
  
             Такъ войско, въ боевомъ порядкѣ,
             Все нетерпѣніемъ кипитъ,
             И движется, готовясь къ схваткѣ:
             Земля и стонетъ, и дрожитъ,
             Подъ тяжкою его стопою.
             Отъ артиллеріи, что громъ
             И гибель вдругъ несетъ съ собою,
             Запасшись мѣткимъ чугуномъ,
             Для большей массы истребленья
             Жертвъ честолюбья, или мщенья,--
             Сихъ политическихъ страстей,
             Ожесточающихъ людей!...
  
                                 XIII.
  
             Исторія обозрѣваетъ
             Предметы -- гуртомъ, такъ сказать,
             И мелочей не допускаетъ,
             Чтобъ нити не перерывать;
             Но если бъ и на нихъ вниманье
             Мы обращали,-- можетъ быть,
             Изчезло бъ все очарованье
             Затѣй военныхъ, какъ сравнить --
             Ихъ выгоды и всѣ растраты!...
             Такъ, часто видимъ, результаты
             Кровавыхъ воинъ бываютъ лишь --
             "Горой раждающею мышь"!...17
  
                                 XIV.
  
             Но мы оставимъ разсужденья
             И предоставимъ лавры жать --
             Любимцамъ битвъ, иль наслажденья
             Въ потокахъ крови имъ искать;
             А сами -- лишь пожавъ плечами,
             Да пожалѣвъ о слѣпотѣ
             Народовъ съ буйными страстями.
             Бѣгущихъ къ роковой мѣтѣ,
             Толпой, за колесницей славы,
             Въ чаду своемъ, на пиръ кровавый...
             Возьмемся продолжать разсказъ,
             Чтобъ бойнею потѣшить васъ!
  
                                 XV.
  
             Ночь темная была, и стлался
             Густой туманъ по берегамъ
             Дуная, гдѣ лишь отражался,
             Какъ въ адскомъ зеркалѣ, здѣсь тамъ
             Огонь, при безпрерывномъ громѣ
             Неумолкавшихъ баттарей;18
             Природа вся, тутъ, дрогла,-- кромѣ
             Однихъ безтрепетныхъ людей.
             Собою жертвующихъ славѣ,
             Иль лучше -- боевой забавѣ,
             Какъ мухи на огонь летя,
             И жизнью, такъ сказать, шутя!...
  
                                 XVI.
  
             Едва колонна штурмовая,19
             За цѣпь оставленныхъ траншеи,
             Перевалила, подступая
             Къ чертѣ турецкихъ баттарей,--
             Какъ Турки, наконецъ, возстали,
             И Христіанамъ -- языкомъ
             Такимъ же точно отвѣчали,
             Громами грянувши на громъ!
             Земля и воздухъ всколыхались,
             И крики: "Алла-гю!" 20 раздались,
             Сливаясь съ громомъ баттарей,
             При блескѣ пышущихъ огней...
  
                                 XVII.
  
             Тутъ -- всѣ колонны у жъ въ движенье
             Пришли: Суворовъ штурмъ ведетъ!
             И съ ними же, въ одно мгновенье,
             Съ Дуная грянулъ гребный флотъ;
             Картечь, и бомбы, и ракеты,
             И свистъ, и трескъ, и блескъ и громъ,
             И въ дымѣ -- гибнутъ всѣ предметы.
             То вдругъ -- освѣщены, какъ днемъ:
             Фашины, лѣстницы, рогатки,
             Подмоги для ужасной схватки,
             И сотни лѣзущихъ на валъ,
             Гдѣ штыкъ дорогу пролагалъ....
  
                                 XVIII.
  
             Тамъ -- огнедышущія жерлы
             Выбрасываютъ свой чугунъ;
             Тамъ -- мушкетоны сыплютъ перлы,
             Иль градъ свинцовый, и перунъ,
             Въ слѣдъ за Перуномъ, раздается,
             Кровь брызжетъ и рѣкой течетъ,
             И смерть, надъ трупами, смѣется,
             И жертвы въ адъ и въ небо шлетъ!...
             Скелетъ бездушный слезъ не знаетъ,
             Что проливать тамъ заставляетъ --
             Тѣхъ, у кого она беретъ,
             Отца иль сына, безъ заботъ!
  
                                 XIX.
  
             Смѣется смерть,-- и адскій хохотъ
             Далече вторится; одной
             Лишь ей не слышенъ онъ, подъ грохотъ
             Потѣхи шумной боевой!
             Въ бюльтеняхъ смертности, найдете
             Тьмы погибающихъ людей,
             Гдѣ косарями ихъ начтете --
             Чуму, и голодъ, и врачей....
             Но это все -- однѣ игрушки,
             Передъ картиною, гдѣ пушки
             Разыгрываютъ роль судьбы,
             На сценѣ штурмовой борьбы!...
  
                                 XX.
  
             Однакожъ, слава,-- какъ хотите,--
             Прекрасная вещь на земли!...
             Да какъ и сладко, посудите.
             На старость дней, (хоть костыли
             Въ замѣнъ оторванныхъ ногъ служатъ!) --
             Жить царской пенсіей; при томъ,
             Героемъ васъ зовутъ; окружатъ,
             И слушаютъ разсказъ о томъ,--
             Какъ били, рѣзали, жгли, брали,
             И землю кровью заливали,
             Чтобы -- сюжеты, такъ сказать,
             Пѣвцамъ, для пѣсень, доставлять!...
             
                                 XXI.
  
             Но виноваты! разсужденья --
             Отъ Измаила отвлекли!
             Не страшны Русскимъ укрѣпленья;
             На нихъ, по грудамъ тѣлъ, взошли!...
             Въ особенности, гренадеры
             Тутъ отличились: имъ помогъ
             Трехгранный штыкъ, съ запасомъ вѣры,
             Что противъ нехристей самъ Богъ --
             За Русскихъ, за святое дѣло!...
             Такъ всюду съ Богомъ Русскій смѣла,
             Не озираяся идетъ!
             А смѣлость -- "города беретъ"....21
  
                       XXII.
  
             И здѣсь-то смѣлостью прямою --
             Взятъ неприступный Измаилъ!22
             Но кто жъ, отважною ногою,
             Изъ первыхъ23 тутъ на валъ вскочилъ?
             Кто?-- Донъ-Жуанъ!... Герой нашъ юный,
             Герой любовныхъ лишь проказъ,
             И здѣсь не дрогнулъ,-- хоть перуны
             Кругомъ гремѣли!... но для васъ
             Покажется, быть можетъ, странно,
             И непонятно, и туманно,
             Какъ это -- онъ сюда попалъ,
             Гдѣ пиръ кровавой бушевалъ?...
  
                                 XXIII.
  
             Изъ этого недоумѣнья,
             Не бойтесь, выведемъ сейчасъ:
             Когда еще приготовленья
             Шли къ взятью крѣпости у насъ,
             И штурму обучалъ Суворовъ
             Своихъ вновь набранныхъ солдатъ,--
             Кругомъ блуждавшій, для дозоровъ,
             Летучій Козаковъ отрядъ
             Привелъ, съ собою, горстку плѣнныхъ...
             Но безоружныхъ, невоенныхъ:
             Двухъ женщинъ и троихъ мужчинъ;
             Изъ нихъ -- двусмысленный одинъ....
  
                                 XXIV.
  
             То были -- Англичанинъ, Лола,
             Дуду, да Евнухъ, и Жуанъ.--
             Ихъ ожидала хуже доля,
             Чѣмъ непріятельскій арканъ!
             Гюльбея, ревностью пылая,
             Велѣла Бабѣ утопить
             Жуана и Дуду.... но зная,
             Что и ему могла отмстить
             Султанша, (и отмстить ужасно!) --
             Онъ, чтобъ избѣгнуть безопасно
             Бѣды, грозившей всѣмъ троимъ,
             Самъ предложилъ бѣжать имъ съ нимъ...
  
                                 XXV.
  
             Дуду и Лолю предложила
             Съ собою тоже вмѣстѣ взять;
             Жуана жъ дружба побудила --
             И Англичанина забрать!
             И вотъ -- нашъ караванъ, какъ можно,
             Собравшись тише и скорѣй,
             Еще до ночи, осторожно,
             На каикъ -- и, среди зыбей.
             Великолѣпнаго Босфора,
             Доплылъ, таинственно и скоро.
             До шлюпа, шедшаго въ Дунай;
             И, какъ ихъ звали -- понимай!
  
                                 XXVI.
  
             Въ Сералѣ же, въ ту ночь, случился
             Нечаянный переворотъ:
             Внезапно, съ жизнію простился
             Старикъ Гамидъ...24 и -- безъ хлопотъ,
             Взошелъ на тронъ, изъ заключенья,--
             Наслѣдникъ молодой Селимъ;
             И потому, безъ опасенья,
             Могъ евнухъ, съ обществомъ своимъ,
             Успѣть пробраться изъ Стамбула,
             Къ брегамъ Дуная, гдѣ вздохнула
             Грудь ихъ свободнѣй,-- между тѣмъ,
             Какъ былъ въ расплохѣ весь Гаремъ!...
  
                                 XXVII.
  
             Но только -- въ плѣнъ они попались,
             Какъ мы сказали, казакамъ!...
             И не легко бы разсчитались,
             Когда бъ Британецъ не былъ тамъ:
             Словъ нѣсколько по Русски зная,--
             Джонсонъ легко имъ показалъ.
             Что, много по свѣту шныряя,
             Онъ и въ Россіи побывалъ;
             Служилъ подъ русскими орлами,
             Сражался вмѣстѣ съ казаками,
             И что великій ихъ герой --
             Былъ не со всѣмъ ему чужой!...
  
                                 ХХVIII.
  
             Понявъ такое объясненье,
             Казаки плѣнныхъ повели --
             Къ Суворову, на представленье;
             Но занятымъ его нашли:
             Самъ обучалъ онъ25 новобранцевъ,
             Какъ лучше турокъ побѣждать;
             Какъ, не боясь ихъ грозныхъ шанцевъ!
             Штыками ихъ аттаковать,
             Взлетать на бруствера стрѣлою,
             Всегда готовыми быть къ бою,
             И первымъ счастіемъ считать --
             На полѣ чести умирать!26
  
                                 XXIX.
  
             На плѣнныхъ бросивъ взглядъ суровый,
             Суворовъ рѣзко ихъ спросилъ:
             --"Откуда?" -- "Изъ Стамбула." -- "Кто вы?" --
             -- "Бѣжавшіе изъ плѣна." -- былъ
             Отвѣтъ, хоть лаконической, но ясной:
             Британецъ зналъ, что лишнихъ словъ
             Терять съ Суворовымъ напрасно,
             И что любилъ онъ молодцовъ!26
             -- "Какъ васъ зовутъ?" -- "Меня Джонсономъ,
             Товарищъ -- Сэръ Жуанъ, и "Дономъ"
             Онъ титулуется притомъ;
             Тѣхъ трое -- женщины, съ рабомъ," --
  
                                 XXX.
  
             -- "Я ваше имя, будто, знаю!...
             Другое -- ново для меня;
             Вы были.... да, припоминаю!
             Подъ Видиномъ?" -- "Такъ, точно; я,
             Тамъ, при атакѣ находился." --
             -- "Что жъ съ вами сталося потомъ?" --
             -- "Едва самъ помню!... чувствъ лишился,
             Подъ непріятельскимъ ядромъ,
             И лишь опомнился -- въ турецкомъ
             Плѣну!" -- "Теперь, на молодецкомъ
             Пиру, вы можете свои плѣнъ
             Отмстить, у Измаильскихъ стѣнъ!
  
                                 XXXI.
  
             Надѣюсь, что не хуже будетъ
             И нынѣшній вашъ новый постъ.
             А васъ Суворовъ не забудетъ;
             Лишь надобно устлать помостъ --
             Изъ турокъ, для добычи славы!...
             Въ свой полкъ поступите опять;
             Помилуй Богъ! потокъ кровавый
             Смыть долженъ нечесть, и вспахать
             Мы постараемся сохою,
             А тамъ -- пройти и бороною,
             Гдѣ Измаилъ теперь! пора!
             Кукареку!28 за мной! ура!" --
  
                                 XXXII.
  
             Сказалъ -- и принялся за дѣло,
             Опять учить своихъ солдатъ
             Какъ крѣпость штурмовать и смѣло
             Лѣзть на щетины палисадъ....
             Межъ тѣмъ, Джонсонъ ужъ съ Донъ-Жуаномъ --
             Къ мѣстамъ своимъ отведены;
             А евнухъ съ дамами, за станомъ,
             Въ обозъ -- Фурлейтщчкамъ сданы.
             Такъ описавъ ихъ похожденье,
             Теперь -- опять за продолженье
             Разсказа примемся, какъ былъ
             Взятъ неприступный Измаилъ!
  
                                 XXXIII.
  
             Войска, и съ суши, и съ Дуная,29
             Все жарятъ съ грозныхъ баттарей;
             Везувій съ Этной, изрыгая
             Огонь и лаву,-- не страшнѣй,
             Не гибельнѣй, опустошеньемъ
             Окрестныхъ селъ и городовъ .
             Все рушится -- за мановеньемъ
             Вождя безтрепетныхъ полковъ!
             Подъ градомъ пуль, гранатъ, картечи,
             Все впереди, средь, грозной сѣчи,
             Джонсонъ съ Жуаномъ -- турковъ бьютъ,
             Отъ гренадеръ не отстаютъ....
  
                                 XXXIV.
  
             Жуанъ, особенно! хоть молодъ
             И хоть впервые въ дѣлѣ онъ,--
             Усталость, дымъ, и ночи холодъ,
             И труповъ видъ, и смерти стонъ,
             Средь свалки въ атмосферѣ душной,
             Гдѣ кровью омытъ каждый шагъ....
             Все переноситъ равнодушно,
             Какъ будто закаленъ въ бояхъ!
             Покой и нѣгу наслажденій
             Забылъ, средь сильныхъ ощущеній,
             По пылкости души своей,
             Развившейся для всѣхъ страстей!...
  
                                 XXXV.
  
             Но, всюду дѣйствуя открыто
             Такъ на войнѣ, какъ и въ любви,--
             Одной лишь злобы ядовитой,
             Со звѣрской жаждою крови,
             Не зналъ онъ, духомъ благородной,
             И полнъ поэзіи живой!
             Да и другаго, какъ угодно,
             Съ такой геройскою душой,--
             Едва ль отыщеіе героя....
             Вотъ левъ, что ужъ, признаться, стоя
             Названья этого,-- куда
             Затмилъ бы нашихъ львовъ30 стада!
  
                                 XXXVI.
  
             Кругомъ его -- ложатся трупы....
             Какъ черти Турки, притаясь,
             За бастіонные уступы,
             Открытой схватки лишь боясь,31
             Выхватываютъ рядъ за рядомъ;
             Но наши -- идутъ все впередъ,
             Не дрогнувъ подъ свинцовымъ градомъ....
             Вдругъ брешь пробита, и -- проходъ
             Свободный въ стѣны!-- Палисады,
             Рогатки, бруствера, преграды,
             Все -- ни почемъ ужъ,-- хоть летятъ
             Вѣнцы и бревна на солдатъ!...
  
                                 XXXVIII.
  
             Свободно потекли колонны,
             Одна въ слѣдъ за другой -- въ проломъ;
             Громъ баттарей неугомонный
             Стихать ужъ началъ.... и кругомъ --
             Пошла рѣзня? штыкъ съ ятаганомъ!
             А тамъ -- въ огнѣ весь городъ.... крикъ,
             И вопли женщинъ, подъ туманомъ
             Густаго дыма; Русскій штыкъ,
             По грудамъ тѣлъ, путь пролегаетъ;
             Въ солдатахъ бодрость подкрѣпляетъ --
             Служитель церкви, на стѣнахъ,
             Съ крестомъ Спасителя въ рукахъ!...32
                                 XXXIX.
  
             Взятъ городъ.... но еще, мѣстами,
             По улицамъ рѣзня кипитъ;
             Падутъ, подъ Русскими штыками,
             Остатки мусульманъ -- О видъ
             Ужасный! дѣти, старцы, жены --
             Бѣгутъ и падаютъ, среди
             Развалинъ; крики, вой, и стоны --
             И впереди, и позади!...
             По трупамъ даже путь опасный:
             И тамъ еще, какъ змѣй ужасный.
             Радъ Турокъ за-ногу схватить,
             Чтобъ, и кончаясь, злость излить!
  
                                 XL.
  
             Взятъ городъ!... но еще не сдался.
             Упорствовалъ все Сераскиръ:33
             И бой кровавый продолжался
             До утра,-- смерти страшный пиръ!...
             Межъ тѣмъ, Жуанъ вдругъ, не далече,
             Двухъ грозныхъ видитъ Казаковъ;
             Не утоливъ знать жажды въ сѣчѣ,
             Гналися, парою волковъ,
             Они за дѣвочкой сироткой,
             Десятилѣтнею красоткой,
             Чтобъ изрубить ее въ куски,34
             Такъ безпощадны Казаки!
  
                                 XLI.
  
             Но нашъ герой ихъ нагоняетъ,
             И какъ прикрикнетъ вдругъ на нихъ --
             Они бѣжать, и онъ спасаетъ
             Бѣдняжку....35 Въ этотъ самый мигъ, --
             Бѣжитъ къ нему Джонсонъ, и хочетъ
             Его съ собою увести:
             Но о малюткѣ онъ хлопочетъ,
             Куда бъ бѣдняжку отнести...
             -- "Помилуй, братецъ! ты ужъ, видно,
             Забылъ о славѣ? какъ не стыдно
             Съ дѣвчонкою возиться тутъ,
             Когда тамъ наши Турковъ бьютъ!...
  
                                 XLII.
  
             Скорѣе къ нашимъ! Сераскира
             Ужъ нѣтъ: но замѣнилъ его
             Старикъ Паша, и тоже мира
             Не хочетъ слышать; ничего
             Онъ не боится, трубку куритъ,
             И не сдается! такъ упрямъ!...
             Но онъ не долго подежуритъ,
             Пойдемъ лишь, чтобы вмѣстѣ тамъ,
             Съ товарищами, отличиться!
             Не-то, вѣдь, стыдно отдѣлиться,
             Какъ бастіонъ возьмутъ безъ насъ....
             Послушай же! идемъ сейчасъ!" --
  
                                 XLIII.
  
             -- "Изволь! но прежде, гдѣ бъ малютку
             Мнѣ эту спрятать, укажи!..." --
             -- "Да негдѣ; брось ее, не въ шутку!..." --
             -- "Какъ это можно!" -- "Но, скажи,
             Теперь ли время этимъ вздоромъ
             Такъ заниматься?" -- И ножавъ
             Плечьми, Дуконсонъ окинулъ взоромъ
             Малютку: -- "Правда! жаль! ты правъ!
             Прелестное дитя, ни слова!
             И что за глазки!... но, я снова
             Скажу тебѣ, что надо намъ,
             Goddamn! быть непремѣнно тамъ!" --
  
                                 XLIV.
  
             Жуанъ нетрогался ни съ мѣста,
             Все занятъ дѣвочкой своей:
             -- "Пойдемъ же! юная невѣста
             Найдетъ защиту...." -- И скорѣй --
             Британецъ подозвалъ, изъ роты
             Своей, надежнѣйшихъ солдатъ,
             Имѣвшихъ менѣе охоты
             Колоть и грабить: -- "Вотъ, камратъ!
             (Сказалъ онъ Донъ-Жуану), смѣло
             Имъ ввѣрить можно; будетъ цѣлой
             Твоя малютка; для меня
             Все сдѣлаютъ, ручаюсь я!
  
                                 XLV.
  
             А вы, ребята! безъ награды
             Тутъ не останетесь у насъ!" --
             Солдаты отвѣчали: -- "рады
             Стараться! " -- (получивъ наказъ!)
             И, сдавъ имъ на-руки сиротку,
             Жуанъ съ товарищемъ своимъ.
             Вновь въ сѣчу кинулись, въ охотку,
             Пылая духомъ боевымъ,
             Въ надеждѣ, храбростью своею,--
             Иль бастіонъ взять, или шею
             Подъ нимъ сломить, иль, можетъ быть
             Въ петлицу крестикъ получить!...
  
                                 XLVI.
  
             Побѣда, слава, и герои,
             Какъ видно, таковы вездѣ;
             Отъ взятія безсмертной Трои --
             Не измѣнилися нигдѣ!
             Но правилъ нѣтъ безъ исключенья...
             И это намъ Капланъ-Гирей36
             Сейчасъ докажетъ, безъ сомнѣнья,
             Спокойной волею своей:
             Когда кругомъ все погибало
             Все рушилось, въ огнѣ пылало,--
             Онъ только духа не терялъ,
             И храбро пунктъ свой защищалъ!
  
                                 XLVII.
  
             Пятью сынами окруженный
             (Всѣ молодцы до одного!)
             Какъ тигръ, онъ дрался, разъяренный,
             Средь логовища своего!
             Въ надеждѣ твердой на Пророка,
             Онъ думалъ Русскихъ отразить,
             Невѣря, что бъ луну Востока
             Могъ Сѣверный орелъ затмить;
             И, ни Ахиллъ, ни сынъ Пріама,
             А, просто,-- старецъ, рабъ Ислама,
             Здѣсь, въ головѣ своихъ сыновъ,
             Сражалъ безтрепетно враговъ!...
  
                                 XLVIII.
  
             По свойству Русскихъ, имъ досаденъ
             Кто бъ долго не склонялъ меча;
             Кто, какъ они, ко славѣ жаденъ;
             Чья грудь ко мщенью горяча!
             Съ ожесточеньемъ безпримѣрнымъ.
             Старикъ удары наносилъ,
             Собой являя правовѣрнымъ --
             Примѣръ отваги, чудныхъ силъ;
             Но, не смотря на изступленье,
             Солдатъ питаетъ уваженье
             Къ такимъ, кто жизни не щадитъ,
             На смерть безтрепетно глядитъ!..
  
                                 XLIX.
  
             Неоднократно предлагали,
             Чтобъ ужъ сдался Капланъ-Гирей:
             Героя пощадить желали,
             Чтобы имѣть живой трофей....
             Но тщетны были всѣ старанья!
             Онъ предложеньямъ не внималъ
             И христіанамъ, на воззванья,
             Ударомъ новымъ отвѣчалъ!...
             Тогда -- изчезло сожалѣнье:
             Упрямое сопротивленье --
             Ожесточило всѣ сердца,
             Всѣ кинулись на молодца!
  
                                 L.
  
             Къ геройской схваткѣ подоспѣли --
             Жуанъ съ Джонсономъ, въ самый пылъ;
             Они сражались и жалѣли,
             Что Турокъ гакъ запальчивъ былъ!...
             Когда же оба получили
             По ранѣ, каждый на свой пай,--
             Въ нихъ чувства жалости остыли;
             Звучалъ лишь голосъ: поражай!
             Но прежде, чѣмъ неустрашимый
             Погибъ,-- злой рокъ неотразимый --
             Всѣхъ пятерыхъ до одного,
             Сразилъ и сыновей его!....
  
                                 LI.
  
             Одинъ изъ нихъ, тутъ, палъ простертый
             Отъ пули, а другой -- въ куски
             Изрубленъ; третій и четвертый --
             Подняты были на штыки --
             Всѣхъ дольше, пятый, охраняя
             Себя и старца отъ враговъ,--
             Держался, храбро отражая
             Удары сабель и штыковъ!
             Но, наконецъ, и онъ, проклятья
             Пославъ Гяурамъ, самъ -- въ объятья
             Прелестныхъ Гурій поспѣшилъ....37
             За нимъ -- и старецъ палъ безъ силъ!
  
                                 LII.
  
             Онъ пережить не могъ ужъ горя,
             На трупахъ сыновей своихъ,
             И, болѣе съ врагомъ не споря,--
             Какъ дубъ, свалился онъ на нихъ....
             Воскликнулъ лишь: "Аллахъ!" и взоры
             Поднялъ, съ упрекомъ, въ небеса!...
             Съ нимъ рушились и всѣ опоры
             Твердыни грозной!-- Чудеса!
             Солдаты даже онѣмѣли --
             При этомъ видѣ, и не смѣли
             Ужъ доконать его штыкомъ,
             Изумлены богатыремъ!
  
                                 LIII.
  
             Тутъ бастіонъ ужъ не держался.--
             И трехбунчужный въ немъ Паша,
             Браду поглаживая, сдался:
             Его геройская душа
             Была вся -- въ ароматномъ дымѣ,
             Которымъ затянулся онъ,
             Не помышляя о Селимѣ,
             И только -- кейфъ38 любя, да сонъ...
             Прямой былъ стоикъ!-- Видя всюду
             Развалины, да труповъ груду,
             Онъ расчиталъ, что и ему --
             Штыкъ снялъ бы гордую чалму!
  
                                 LIV.
  
             Такъ грозная твердыня пала,--
             Палъ неприступный Измаилъ!39
             Луну, что гордо подымала
             Рога свои,-- Крестъ осѣнилъ,
             Символъ священный искупленья,
             Омытый кровью, средь огней
             Опустошительнаго мщенья,--
             Ужаснѣйшаго изъ бичей
             Небесной кары надъ землею!...
             Да! съ истребительной войною.
             Гдѣ только гибель результатъ.
             Сравниться можетъ только адъ!
  
                                 LV.
  
             И такъ -- не стало Измаила!
             Тьмы храбрыхъ онъ похоронилъ,--
             Какъ человѣчества могила,
             Какъ саркофагъ могучихъ силъ!
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
                                 LVI.
  
             Изъ двадцати трехъ тысячъ павшихъ
             На мѣстѣ Турокъ.-- лишь одинъ
             Ушелъ, съ извѣстьемъ о пылавшихъ
             Стѣнахъ и башняхъ!...40 Но картинъ
             Кровопролитья и пожаровъ,
             Довольно намъ передала
             Исторья подвиговъ Омаровъ
             И Чингисъ-хановъ,-- духовъ зла....
             А можетъ быть... какъ знать?... и блага!?..
             То вышняго Ареопага
             Опредѣленіе.... и умъ
             Нашъ слишкомъ слабъ для этихъ думъ!..
  
                                 LVII.
  
             Да и пора уже картины
             Оставить ужасовъ войны,
             И побѣдителей дружины,
             Что на развалинахъ страны,
             Мечомъ кровавымъ, начертали
             Девизъ таинственныхъ словесъ,
             Чтобъ Османли не забывали
             Того -- "Мани-Ѳекель-Фареса!"41
             Что испыталъ, когда то, гордый
             Оплотъ ихъ. Измаилъ, отъ твердой
             И смѣлой воли Русскихъ силъ,
             Когда ее ожесточилъ!
  
                                 LVIII.
  
             Но мы оставили героя....
             И перейдемъ къ нему опять!
             Что жъ сталось съ Донъ Жуаномъ, съ боя.
             Гдѣ доказалъ, какъ постоять
             Не только за себя умѣетъ --
             Въ дѣлахъ любви; но, молодцомъ,
             Онъ передъ смертью не сробѣетъ,--
             И на турнирѣ роковомъ?...
             Теперь -- онъ въ ставкѣ отдыхаетъ.
             Малютку милую ласкаетъ,
             Которой поклялся онъ быть --
             Отцомъ, и жизнь ея хранить!
  
                                 LIX.
  
             Отъ сердца, Русскіе готовы,
             Съ гостями, хлѣбъ-соль раздѣлить,
             Имъ чувства добрыя не новы;
             Они умѣютъ оцѣнить --
             Великодушія порывы,
             Отвагу, храбрость, удальство....
             Притомъ, скромны и не ревнивы,
             Чужое видя торжество! .
             Такъ и Жуаномъ -- любовались.
             Его геройствомъ восхищались,
             О прославляли до небесъ --
             Повѣсу изо всѣхъ повѣсь!...
  
                                 LX.
  
             Особенно ихъ увлекала
             Его и добрая душа,
             Что такъ несчастнымъ сострадала,
             Любовью къ ближнему дыша!
             Его участіе къ Леилѣ,
             Его заботливость о ней.
             Когда, быть можетъ, о могилѣ
             Подумать надобно бъ скорѣй, --
             Такъ чувства грубыя смягчили,
             Растрогали й поразили.
             Что всякой про него солдатъ
             Другому говорилъ: вотъ -- хватъ!--
  
                                 LXI.
  
             Его за храбрость уважая,
             И самъ Суворовъ полюбилъ,
             Но очень ясно понимая,
             Что онъ, притомъ, туристомъ былъ,
             Предупредилъ его желанье --
             На городъ чудный посмотрѣть,
             И тотчасъ, отдалъ приказанье,
             Съ депешей,-- въ Петербургъ летѣть!..
             Жуанъ не долго собирался;
             Въ столицу сѣвера помчался,
             Съ малюткой милою своей,--
             Рѣшась не разставаться съ ней.
  
                                 LXII.
  
             Ктожъ въ нашей сѣверной Пальмирѣ,
             Бывъ съ первый разъ, не находилъ
             Ее прекраснѣйшею въ мірѣ,
             И флегматически бродилъ,--
             Среди великолѣпныхъ зданій,
             Дворцевъ и княжескихъ палатъ,
             Волшебныхъ дачъ и тѣхъ гуляній,
             Какими городъ нашъ богатъ?
             Тотъ развѣ,-- кто страдалъ хандрою,
             Или -- душевной пустотою....
             Но не таковъ былъ нашъ Жуанъ,--
             Съ душою пылкой южныхъ странъ!--
  
                                 LXIII.
  
             Однакожъ, не томя разсказомъ
             О впечатлѣньяхъ удальца,
             Мы съ нимъ перенесемся разомъ --
             Подъ своды пышнаго дворца,
             Когда онъ, предъ Царицей, въ тронной.
             Съ депешей радостной предсталъ,
             И на него взоръ благосклонной,
             Съ престола русскаго, упалъ!
             Рядъ царедворцевъ со звѣздами, _
             Штатсъ-дамъ съ предлинными хвостами,
             Убранства пышныя палатъ,--
             Жуана занимали взглядъ!
  
                                 LXIV.
  
             На все туристъ нашъ, съ изумленьемъ,
             Хоть безъ смущенія, взиралъ...
             За то,-- съ какимъ благоговѣньемъ.
             Къ Царицѣ взоры обращалъ!
             Она, съ участьемъ, распросила --
             О родѣ, о странѣ его;
             Какъ онъ, подъ ядра Измаила,
             Попалъ изъ края своего,
             И удивлялася герою,
             Который, съ нѣжной красотою,
             Такую храбрость проявлялъ,
             Да и умомъ обворожалъ!...
  
                                 LXV.
  
             И мудрая Екатерина,
             Замѣтивъ столько качествъ въ немъ,
             Героя юнаго, какъ сына,
             Старалась обласкать; въ своемъ
             Дворцѣ, тотчасъ, отвесть велѣла --
             Ему покои для житья....
             (Такъ отличать она умѣла --
             Достойныхъ милостей Ея!)
             Такимъ пріемомъ увлеченный,
             Признательный и восхищенный,
             Жуанъ не могъ двухъ словъ сказать,--
             Готовъ былъ жизнь свою отдать!...
  
                                 LXVI.
  
             Царицы ласки обратили
             И всѣхъ вниманье на него.
             Всѣ про него заговорили,
             А дамы -- болѣе всего!...
             И вскорѣ баловень Фартуны --
             Столицы всей кумиромъ сталъ!
             И мудрено ль? -- красивый, юный,
             Онъ былъ Амура идеалъ....
             Амура -- не младенца только;
             Но -- возмужалаго, что столько
             Переворотовъ испытавъ,
             Еще былъ -- въ силѣ, цѣлъ и здравъ!...
  
                                 LXVII.
  
             Вокругъ него всѣ увивались,
             Во всѣ дома онъ приглашенъ:
             Съ рукъ-на-руки, его старались
             Перенимать; со всѣхъ сторонъ,
             Онъ слышалъ шопотъ удивленья,
             Лесть дипломатовъ, трепетъ дамъ,--
             Отъ одного прикосновенья,
             Атласныхъ платьевъ ихъ, къ чулкамъ
             Его мужской ноги красивой...
             И какъ тутъ многихъ взоръ ревнивой,
             Мужей и модниковъ, страдалъ.--
             Что ихъ пришелецъ затмевалъ!
  
                                 LXVIII.
  
             Но мы сердечныя побѣды
             Его не станемъ изчислять,
             Ни, съ нимъ, на званные обѣды,
             Пикники, балы, разъѣзжать:
             Все это -- такъ обыкновенно....
             И новаго тутъ что-нибудь,
             Передъ эпохой современной,
             Едваль нашли бъ, какъ развернуть
             Картину тожъ большаго свѣта,--
             Поклонника все этикета
             И посреди забавъ своихъ,
             Дневныхъ, вечернихъ и ночныхъ!
  
                                 LXIX.
  
             Однимъ лишь вѣкъ Екатерины
             Отъ нашихъ отличался дней,
             Что -- тороватѣй былъ родъ львиный,
             И жили какъ-то веселѣй!...
             Нашъ Петербургъ тогда былъ молодъ,
             Затѣи болѣе любилъ,
             И скупости заморской холодъ
             Еще баръ русскихъ не знобилъ;
             Еще водилось хлѣбосольство;
             Повсюду роскошь и довольство --
             Дивили иноземцевъ взоръ....
             Но -- поумнѣй онъ сталъ съ тѣхъ поръ!
  
                                 LXX.
  
             Теперь -- Парижа снимкомъ вѣрнымъ
             Онъ сталъ, а, можетъ быть, въ иномъ,--
             И превосходитъ.... самъ примѣрнымъ
             Являясь -- Чудо-Городкомъ,
             И тономъ общества, и зданій
             Великолѣпной красотой...
             Чтобы Петровыхъ ожиданій
             Планъ довершить, и, подъ пятой,--
             Имѣя Балтики пучины,
             Въ рукахъ -- могучія дружины,
             Европу въ страхѣ содержать.
             На міръ безтрепетно взирать! .
  
                                 LXXI.
  
             Но возвратимся къ Донъ Жуану:
             Онъ, съ каждымъ днемъ, все прибавлялъ
             По новенькой главѣ къ роману....
             Ну, то-есть, лавры пожиналъ
             На поприщѣ большаго свѣта,
             Обворожая красотой,
             Умомъ, и знаньемъ этикета,--
             Салоновъ дипломатъ-герой!
             Онъ мало говорилъ, но -- кстати:
             И "соломоновой печати"
             Скромнѣй, для всякихъ тайнъ, онъ былъ --
             Загадкой для самихъ Свѣтилъ!...
  
                                 LXXII.
  
             Но климатъ сѣвера холодной --
             Растеньямъ нѣжнымъ теплыхъ странъ.
             Страхъ, какъ опасенъ, по несродной
             Температурѣ и Жуанъ --
             Вліянье это, надъ собою,
             Довольно скоро испыталъ:
             Подъ небомъ сѣрымъ надъ Невою,
             Онъ тосковать замѣтно сталъ;
             Потомъ и силы и румянецъ
             Терялъ, хоть крѣпкій былъ испанецъ;
             И, наконецъ, такъ занемогъ.
             Не въ шутку, что -- въ постелю слегъ!..
  
                                 LXXIII.
  
             Лейбъ-медикъ, впрочемъ, все искусство
             Тутъ незамедлилъ показать;
             Бредъ сильный перервалъ, и, въ чувство
             Приведши, началъ врачевать --
             Систематически Жуана;
             Особенно, тутъ помогла
             Бѣдняжкѣ -- Ипекакуана!...42
             Но надъ болѣзнью верхъ взяла,
             Едваль, и не сама природа....
             За тѣмъ -- что никакого рода
             Еще болѣзней онъ не зналъ,
             И медицины -- избѣгалъ!...
  
                                 LXXIV.
  
             Да! кто лишь разъ попалъ къ ней въ лапы --
             Тотъ не жилецъ ужъ для земли:
             "Secundum artem" эскулапы
             Такъ жертвы истомятъ свои,
             Что послѣ,-- что ни шагъ -- микстура,
             То порошки, такъ и манятъ,
             А жизненныхъ силъ процедура --
             Тутъ устаетъ... и радъ не радъ,
             А въ отпускъ на тотъ свѣтъ сбирайся,
             Со всѣми милыми прощайся;
             На дроги съ помпой понесутъ,
             И за заставу -- отвезутъ!....
  
                                 LXXV.
  
   "Sic transit gloria mundi!..."43 Зная
             То хорошо, Жуанъ младой,
             И на землѣ еще желая
             Пожить,-- махнулъ скорѣй рукой --
             Латинской кухнѣ, и рѣшился
             Покинуть дворъ и милыхъ дамъ;
             И за границу попросился.
             Чтобъ, вновь на произволъ судьбамъ
             Отдавшись,-- на-воды пуститься,
             Постранствовать да просвѣжиться,
             И, силами запасшись вновь,--
             Опять приняться.... за любовь!
  
                                 LXXVI.
  
             Царица на него имѣла --
             Лишь виды матери родной,
             И матерински сожалѣла,
             Что иноземецъ молодой,--
             Такъ съ сѣверомъ не могъ сродниться,
             Когда такъ много подавалъ
             Собой надеждъ!... и дослужиться
             До почестей такъ обѣщалъ,--
             Своею ловкостью придворной,
             Умомъ, и храбростью безспорной;
             И счастье, можетъ быть,-- иной
             Составить фрейлины младой!...
  
                                 LXXVII.
  
             Но дѣлать нечего; разстаться
             Съ любимцемъ надо было ей,
             Что бъ преждевременно, признаться,
             Вдали отъ родины своей,
             Не кончилъ поприще земное,
             А пожилъ -- и для странъ другихъ,
             Свое здоровье молодое
             Поправивъ на водахъ!-- и вмигъ.
             По повелѣнію Царицы,--
             Ему данъ паспортъ, изъ столицы,
             Свободно ѣхать, наконецъ,
             Куда бъ ни вздумалъ молодецъ!...
  
                                 LXXVIII.
  
             И вотъ онъ, взявъ съ собой Леилу
             Свою сиротку,-- съ нею въ путь
             Отправился, что бы, на силу
             Свободой подышавъ, взглянуть --
             На небеса, и на природу,
             Въ странахъ теплѣйшихъ, унося,
             Съ собою, къ русскому народу,
             (Гдѣ, какъ съ родными онъ сжился!) --
             И, за пріемъ, благодаренья,
             И, объ разлукѣ, сожалѣнья,
             И удивленье, что, не дикъ,
             Народецъ русскій, а великъ --
  
                                 LXXIX.
  
             Et coetera!... хотя бъ и много
             Еще могли прибавить тутъ...
             Но скромность запрещаетъ строго --
             Самимъ себѣ творить намъ судъ,
             Распространяясь съ похвалами!
             И такъ,-- судьбу благодаря,
             Что можемъ добрыми сынами
             Назваться добраго Царя,
             Оставимъ нашу Русь святую,
             Да -- на дорогу столбовую,
             И, за повѣсою своимъ,--
             Въ чужіе краи поспѣшимъ!
  
                       LXXX
  
             Эпическаго сочиненья
             Условья здѣсь соблюдены --
             Всѣ, кажется, безъ изключенья:
             Любви, и бури, и воины,
             Имѣли вы. передъ глазами,--
             Довольно вѣрныя черты;
             Встрѣчали и мораль, мѣстами,
             И философіи мечты,
             Цвѣты поэзіи, и чувства....
             Ноемъ мы, впрочемъ, безъ искусства;
             И, потому,-- не безъ того,
             Чтобъ не было здѣсь -- кой-чего....
  
                                 LXXXI.
  
             Грѣшковъ, конечно, здѣсь не мало!
             Не разъ, быть можетъ, надъ и ной
             Главою, тянущейся вяло,
             Зѣвали вы, читатель мои!...
             Иль, гдѣ вы ждали продолженья,--
             Разсказа прерывалась нить,
             И васъ бѣсили -- отступленья,
             Гдѣ намъ хотѣлось -- мысль развить!...
             Но мы -- питомцы романтисма,
             Цѣпей не знаемъ классицисма,
             И если дремлемъ.... такъ примѣръ --
             Намъ подаетъ и самъ Гомеръ!!..
  

ГЛАВА ОСЬМАЯ

  
                                 I.
  
             Паденье яблока -- Ньютону,1
             Внезапно просвѣтило умъ,
             Подавъ ключъ къ новому закону
             Природныхъ силъ, къ разгадкѣ думъ,
             Что мудрецу сна не давали!
             Все -- случай! согласитесь; и --
             Когда бъ не яблоко,2-- едва ли,
             О тяготѣніи земли,
             И до сихъ поръ узнать могли бы,
             И нашей земноводной глыбы
             Вкругъ солнца, смѣлый оборотъ --
             Рѣшить, и дать наукѣ ходъ!
  
                                 II.
  
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             Такъ! можетъ быть, настанетъ скоро
             Тотъ благодатный мигъ, въ которой --
             Мы, на машинѣ паровой,
             И на луну взлѣтимъ стрѣлой!
  
                                 III.
  
             Къ чему жъ подобное вступленье?
             Вы спросите читатель мой!
             Не знаю самъ.... но вдохновенье
             Какое-то -- внезапно,-- мной
             Такъ овладѣло, и отваги
             Безумью столько придаетъ
             Что, взявъ перо и листъ бумаги,
             Мнѣ кажется,-- на самолетъ,
             Иль на машину паровую,
             Ужъ сѣлъ, да по звѣздамъ кочую,
             Не зная, съ силою паровъ.--
             Сопротивленія вѣтровъ!...
  
                                 IV.
  
             Но гдѣ жъ герой нашъ? -- Онъ, въ покойномъ
             Дормезѣ, катится съ своей
             Леилою,-- въ благопристойномъ,
             Отцовскомъ положеньи, къ ней --
             Лишь головой склонясь не много,
             На плечико, да станъ рукой
             Обвивъ родительски.... дорогой,
             Любуясь юной красотой:
             Ея гагатовые глазки,
             Устъ лепетъ и, съ улыбкой, ласки,
             Безъ соблазнительныхъ затѣй,--
             Его приковываютъ къ ней!
  
                                 V.
  
             Жуанъ, для милаго ребенка,
             Съ собой взялъ -- въ клѣткѣ снигиря,
             Да бѣлаго какъ снѣгъ котенка:
             Такъ онъ, и въ дальніе края,--
             Воспоминанія съ собою
             Хотѣлъ, быть можетъ, увезти,
             О нашемъ краѣ, гдѣ герою.
             Отъ сердца, грустное "прости!"
             Сказали дамы и дѣвицы,
             Когда рѣшился онъ -- столицы
             Покинуть ласковый пріемъ
             И не одинъ радушный домъ!...
  
                                 VI
  
             Сиротка милая, Леила,
             Теперь всѣ мысли, у него,
             И все вниманье поглотила.
             Предметомъ сдѣлавшись его --
             Нѣжнѣйшихъ ласкъ и попеченій
             Да! никогда, братъ иль отецъ,
             Сестра иль дочь, при всемъ сближеньи
             Взаимно бьющихся сердецъ,--
             Такъ, можетъ статься, не любили!...
             Такъ ихъ съ собою породнили,
             Съ мгновенья перваго, Судьбы,--
             При громахъ пушечной пальбы!
  
                                 VII.
  
             По чувства этого, признаться,
             Какимъ къ Леилѣ онъ дышалъ,--
             Едва ли можно догадаться!..
             Такъ старъ онъ не былъ, чтобъ питалъ --
             Къ ней лишь родительскую нѣжность;
             Не могъ онъ, и какъ братъ любить;
             Сестры онъ имѣлъ мятежность
             И чувственной любви внушить --
             Леила не могла собою,
             Живя десятой лить весною!
             А хоть онъ и повѣса былъ,
             Плодовъ незрѣлыхъ -- не любилъ....
  
                                 VIII.
  
             Притомъ, онъ даже и къ созрѣлымъ
             Плодамъ -- лишь скромно приступалъ:
             Онъ былъ Платонникомъ несмѣлымъ!
             И только случай заставлялъ
             Его, порою, позабыться...
             Но тутъ -- не могъ онъ ничего,
             Ни опасаться, ни страшиться,
             Леила вовсе для него
             Не представляла искушенья!...
             Такъ не едва ль.... и. безъ сомнѣнья,
             Онъ потому ее любилъ,--
             Что жизнь сироткѣ сохранилъ!
  
                                 IX.
  
             Къ тому жъ, какъ сынъ Католицисма,
             И какъ Испанецъ, изъ пеленъ,
             Сродненный съ духомъ фанатисма,--
             Заранѣ восхищался онъ,
             При мысли (доброй, безъ сомнѣнья!)
             Что могъ -- орудьемъ Церкви быть,
             И юной жертвѣ заблужденья --
             Врата спасенія открыть....
             Но, удивительно! Турчанка --
             Была такая мусульманка,
             Что христіанкой быть, по ней,
             Страшнѣй казалось всѣхъ смертей!
  
                                 X.
  
             Такъ сильны были впечатлѣнья,
             На умъ сиротки молодой,
             Кроваваго опустошенья --
             Ей памятной страны родной,
             Гдѣ слышала.... какъ-мать и братья,
             На трупахъ падшихъ мусульманъ,
             И сами падая, проклятья
             Лишь слали въ адъ, на христіанъ!..
             Жуанъ, какъ могъ, краснорѣчиво,--
             Леилы умъ, невольно лживой,
             Старался свѣтомъ прояснить,
             И все -- заставить позабыть!...
  
                                 XI.
  
             Межъ тѣмъ, они ужъ были въ Польшѣ....
             Но -- лишь проѣхали по ней
             Жуана мысль стремилась больше,
             Увидѣть небеса скорѣй --
             Надъ виноградными брегами,
             Что опоясываетъ Рейнъ;
             Да, животворными ключами,
             Здоровье подкрѣпивъ,-- рейнвейнъ,
             Іоганисбергскій знаменитый,
             Изъ мшистыхъ погребовъ добытый,
             Да самомъ мѣстѣ испытать,--
             Его доброту всю узнать!
  
                                 XII.
  
             И такъ,-- за Польшею,-- промчались
             Чрезъ Бранденбургію3.... и въ ней,
             Лишь на-скоро полюбовались --
             Столицей древнею князей,
             Да рудниками Кенигсберга;
             А то,-- что родился тамъ Кантъ4....
             Жуанъ, какъ не былъ буршемъ5 (ergo,
             И не былъ записной педантъ!) --
             Не обратилъ на то вниманья;
             И даже вся почти Германья,
             По этой части, для него,--
             Не составляла ничего!
  
                                 XIII
  
             Онъ въ ней -- одно лишь (по несчастью!)
             Невольно какъ-то замѣчалъ,
             Что все, по тракту, большей частью,--
             Народъ медлительный встрѣчалъ
             Но это замѣчалъ, конечно,--
             На почтильонахъ, что коней,
             (Все глядя на часы!) безпечно
             Прихлестывали.... иль, скорѣй,--
             Какъ будто бъ ихъ -- приберегали,
             Да только жадно подбирали --
             Свой "Trinkgeld6", чуть-гдѣ поживѣй --
             Погонятъ сонныхъ лошадей!...
  
                                 XIV.
  
             Берлинъ и Дрезденъ -- городами
             Нашелъ красивыми Жуанъ;
             Да вотъ -- и Реинъ, съ берегами
             Роскошными, одѣтъ въ туманъ,
             Явился замками вѣнчанный....
             Мѣста готическихъ временъ!
             Развалинъ груды, гдѣ Нордманны
             Лишь знали мечевой законъ!
             И вы -- Жуана не плѣнили:
             Въ его воображеньи, были
             Вы какъ-то лучшей красоты...
             Объ васъ -- разбились всѣ мечты!
  
                                 XV.
  
             Однакожъ,-- здѣсь остановился,
             На время, нашъ туристъ младой,
             И виноградомъ полечился7,
             Любуясь чудной красотой --
             Одной чарующей природы!...
             Отсюда, на Майгеймъ и Боннъ,
             Отправился, объѣхавъ воды...
             Но -- опоздавъ на ихъ сезона!
             Тутъ въ Кельнъ еще заѣхалъ въ гости,
             Полюбоваться тамъ на кости --
             Одинадцати тысячъ дѣвъ8!...
             Да, такъ Германью обозрѣвъ,
  
                                 XVI.
  
             Онъ -- лишь вздохнулъ!... Одно, дорогой
             Съ пріятностью онъ замѣчалъ,
             Что, между Нѣмочками,-- много
             Встрѣчалъ красавицъ!.. но считалъ,
             Не трогать лучше ихъ вниманья:
             Сентиментальная страна,
             При штейфѣ9 чопорномъ, Германья,--
             Ему казалося скучна!
             И лишь цѣлительныя воды,
             Да видъ надреинской природы --
             Жуана примиряли съ ней,
             Красой и пользою своей!...
  
                                 XVII.
  
             Страну ученую оставилъ
             Онъ, наконецъ, и дальше путь,
             Черезъ Батавію, направилъ --
             На Гагу, Гельвецлюйсъ, взглянуть....
             Но -- скупость, рядомъ съ нищетою,
             Что джиномъ10 лишь однимъ жила,
             (Такою жалкою страною,
             Тогда Голландія была!) --
             Родили въ немъ, не удивленье,
             А лишь такое отвращенье,
             Что даже на каналовъ сѣть --
             Не захотѣлъ онъ посмотрѣть!...
  
                                 XVIII.
  
             Но сѣлъ скорѣе на уютный
             Корабль, и птицей полетѣлъ,--
             Куда гналъ вѣтерокъ попутный....
             Онъ нетерпѣніемъ горѣлъ --
             Увидѣть Албіонъ туманный!
             И вотъ -- онъ на-норѣ опять;
             Знакомъ шумъ бездны океанной...
             Но, въ этотъ разъ, ужъ испытать
             Герой нашъ не боится скучной
             Морской болѣзни, неразлучной
             Подругой соляныхъ зыбей:
             Давно дань заплатилъ и ей!...
  
                                 XIX
  
             Не новичекъ ужъ, слава Богу!
             Сквозь огнь и воду онъ прошелъ,
             Всего извѣдавъ, понемногу
             Изъ чаши радостей и золъ!..
             И тутъ,-- на палубѣ онъ смѣло
             Стоялъ, да, не спуская глазъ.
             Лишь любовался, какъ кипѣло
             Подъ пѣной море, и, не разъ,--
             Корабль качало и бросало,
             То вверхъ, то внизъ, и обдавало
             Волною чрезъ борты.... стоялъ
             Жуанъ, да мачту обнималъ....
  
                                 XX.
  
             Но вотъ, на краѣ небосклона,
             Возстали, бѣлою стѣной,
             Брега крутые Албіона,--
             Какъ моря поясъ мѣловой....
             Признаться; въ первое мгновенье,
             На умъ туристовъ молодыхъ,
             Онъ производитъ впечатлѣнье --
             Невыразимое!... Грудь ихъ,
             Какимъ-то гордости восторгомъ,
             Ужъ бьется, что увидятъ -- торгомъ,
             И завладѣньемъ массы водъ,
             Себя прославившій народъ!!...
  
                                 XXI.
  
             Конечно: стоитъ удивленья,
             Что могъ такой клочекъ земли,--
             Раскинуть такъ свои владѣнья,
             И въ цѣпи оковать свои --
             Весь.міръ, отъ полюса къ другому,11!...
             Но если только заглянуть,
             Гиганту этому морскому,
             Въ его бездушнѣйшую грудь....
             Какимъ онъ -- лавочникомъ12 право,
             Окажется, съ своей лукавой
             Системой -- пыль въ глаза пускать,
             И благородствомъ надувать!...
  
                                 XXII.
  
             Едва лишь на-берегъ желанной
             Ступилъ ногой, въ Дувръ дорогой13,
             Преддверіе страны туманной....
             Какъ предвкусилъ ужъ нашъ Герой --
             Всѣ Албіона наслажденья,
             И прелести и красоты:
             Таможня -- съ перваго мгновенья,--
             Разбила всѣ его мечты!
             Тамъ -- портъ, съ гостинницею жадной
             Карманъ очистили безщадно;
             Свободной воздухъ.... даже тотъ --
             Чуть-было не представилъ счета....
  
                                 XXIV.
  
             Хоть беззаботный, и богатый
             Рублями и кредитомъ былъ,--
             Но, какъ пришлося до расплаты,
             (Гдѣ и вещами онъ платилъ,
             Которыхъ везъ съ собой довольно!) --
             И онъ, однакожъ, пожималъ
             Плечами, удивленъ невольно,
             Что край свободный, идеалъ
             Всѣхъ совершенствъ,-- такъ непристойно,
             Изволитъ грабить преспокойно,
             Что весь почти вояжъ его --
             Едва ли стоить могъ того!...
  
                                 XXV.
  
             -- "Живѣе лошадей! живѣе!
             Да въ Кенгербури!" -- Пыль столбомъ,
             И кони, молніи быстрѣе,--
             Кремнисто-щебневымъ путемъ,
             Дормезъ съ Фургонами помчали....
             Вотъ ужъ, за это, честь отдать
             'Гебѣ, о Албіонъ!... едва ли,
             Быстрѣе почту гдѣ сыскать!?
             Одна Россія лишь съ тобою --
             Поспорить можетъ, быстротою
             Гоньбы почтовой, удалой,
             Своей дорогой столбовой!...
  
                                 XXV.
  
             Въ восторгѣ нашъ Герой!.... Охотно,
             Простилъ и Дувру за грабежъ....
             Такъ былъ, доволенъ быстролетной
             Своей ѣздою! И, похожъ
             На Русскаго,-- нетерпѣливымъ
             Своимъ тутъ нравомъ,-- страхъ былъ радъ
             Что распростился онъ съ лѣнивымъ,
             Илъ -- аккуратнымъ невпопадъ,--
             Нѣмецкимъ трактомъ, гдѣ, на силу,
             Тащили клячи, какъ въ могилу,
             Да почтильоновъ, на привалъ,--
             Schnapps14 безпрестанно зазывалъ!...
  
                                 XXVI
  
             Жуанъ не правъ былъ въ томъ, отчасти!
             Еще онъ Нѣмцевъ мало зналъ,
             И къ аккуратности -- ихъ страсти,
             Какъ должно бы, не понималъ,
             Но пылкости своей испанской!
             Не то,-- умѣлъ бы оцѣнить,
             И полюбить народъ германской;
             И даже -- съ трубкой шнапсъ простить....
             Да побывай теперь онъ -- въ этой
             Земелькѣ, сѣтью ужъ одѣтой
             Желѣзно-рельсовыхъ дорогъ,
             Такъ -- "чудо край!" -- сказать бы могъ!
  
                                 XXVII.
  
             И, въ правду! что сравниться можетъ --
             Съ мгновенной, нынѣшней ѣздой?
             Тутъ нѣтъ -- ни миль, ни верстъ: ничтожитъ
             Все это -- Стендеръ паровой!
             Летимъ, быстрѣе даже птицы;
             Мелькаютъ лишь, по сторонамъ,--
             Предметовъ тысячи, какъ скицы,
             Что воли недаютъ глазамъ,
             Ихъ уловить совсѣмъ отчетомъ....
             Ну, не ковромъ-ли-самолетомъ.
             По справедливости сказать,--
             Мы снабжены, чтобъ такъ летать!?..
  
                                 XXVIII.
  
             Ѣзда почтовая, конечно,
             Имѣетъ прелести свои....
             Да остановокъ безконечной
             Рядъ утомляетъ! И пути,
             И экипажъ, какъ ни покойны,
             Какъ ни исправны,-- а все путь
             Намъ досаждаетъ, пыльный, знойный!...
             Свободно некогда вздохнуть,--
             Чтобъ поскорѣй достигнуть цѣли;
             Вотъ, наконецъ, и долетѣли
             Но чтожъ?-- отъ устали, и цѣль
             Забыта, и скорѣй -- въ постель!
  
                                 XXIX.
  
             А тутъ.-- на паровой машинѣ,
             Мы пролетѣли сотни миль,
             И устали -- нѣтъ и въ поминѣ;
             Песокъ, ни грязь, ни зной, ни пыль,
             Не надоѣли намъ дорогой!...
             О, честь и слава вамъ, пары!
             Да! вѣкъ нашъ выигралъ премного,
             Въ своихъ расчетахъ, съ той поры.
             Какъ вздумалъ лишь великій геній15
             Употребить васъ, для сближеній
             Мѣстъ и людей, и, такъ сказать,--
             Тѣмъ время за крыло поймать!...
  
                                 XXX.
  
             Но чтобъ какой нибудь Сатирикъ
             Не назвалъ вѣкъ нашъ паровымъ:
             Желѣзнымъ рельсамъ панигирикъ
             Кончаемъ, и покой дадимъ --
             Парамъ и выдумкѣ удачной,
             Да въ Канторбери поспѣшимъ,
             Гдѣ -- въ каѳедральной церкви мрачной,
             Въ рукѣ съ ключами, и съ нѣмымъ,
             Холоднымъ видомъ, педель16 плотной
             Показываетъ беззаботно,
             Туристамъ нашимъ, крови слѣдъ,--
             Во храмѣ, гдѣ убитъ Бекетъ....17
  
                                 XXXI.
  
             Слѣдъ крови на плитѣ церковной --
             Жуана душу возмутилъ!
             Онъ поскорѣе взоръ, безмолвно,
             Къ другимъ предметамъ обратилъ....
             Тутъ -- шлемъ въ коронѣ,18 наиболѣ,
             Героя занялъ юный умъ:
             Ему представилося поле,
             Кровавыхъ битвъ... Отъ грустныхъ думъ,
             При равнодушьи чичероне,
             Съ какимъ, на этотъ шлемъ въ коронѣ,
             Онъ указалъ, да лишь смахнулъ
             Слой пыли,-- нашъ туристъ вздохнулъ!
  
                                 XXXII.
  
             "Вотъ весь твой слѣдъ, искатель славы!
             (Подумалъ онъ:) горсть праха, шлемъ,--
             Для любопытства, для забавы,
             Хранимый только!... Между тѣмъ,
             Въ душѣ своей, быть можетъ, сколько
             Мечтаній гордыхъ ты питалъ,
             Когда, о славѣ мысля только,
             Потоки крови проливалъ!...
             Шлемъ и корона! передъ вами --
             Склонялись тысячи главами,
             И, что же?... покрываетъ васъ:
             Пыль, ржавчина!... вашъ блескъ -- погасъ!"
  
                                 XXXIII.
  
             Леила глазки подымала --
             На куполъ, стѣны, между тѣмъ;
             Ее громада поражала!
             И ей хотѣлось знать: зачѣмъ,
             И для кого -- такой огромной
             И пышный выстроили домъ?..
             Когда же мусульманкѣ темной
             Жуанъ, понятнымъ языкомъ,
             Старался объяснить, что это --
             Храмъ Божій.... стала Магомета
             Взывать, не понимая: -- какъ,
             Мечеть такая у собакъ!...
  
                                 XXXIV.
  
             Такъ все еще она честила,
             Собаками,-- всѣхъ Христіанъ:
             Пожаръ мечетей Измаила,
             И кровь да трупы мусульманъ,--
             Еще малюткѣ снились живо!...
             И съ нею ничего не могъ
             Герои нашъ сдѣлать, чтобъ красивой
             И столь молоденькой цвѣтокъ --
             Родную почву, съ небомъ дальнимъ,
             Забылъ уже, да, сномъ печальнымъ.
             Себя такъ долго не томилъ,
             И новый бытъ свой полюбилъ!...
  
                                 XXXV.
  
             Но, мѣрь крутыхъ не допуская,
             Жуанъ свободу ей давалъ,
             Все -- времени предоставляя;
             Да лишь по малу развивалъ --
             Малютки умъ, довольно гибкой,
             Какъ рѣдкій, можетъ быть, отецъ,
             Стараясь, съ ласковой улыбкой,
             Сорвать повязку, наконецъ,
             Съ очей бѣдняжки -- мусульманки,
             И записаться въ христіанки --
             Самой, при этомъ, волю дать,
             Безъ принужденья пожелать....
  
                                 XXXVI.
  
             Но -- дальше! дальше! Что за нивы!
             Что за прелестные сады
             Густаго хмѣля! край счастливый!
             Вездѣ полезнаго плоды!...
             КАкъ любо страянику-поэту,
             Налюбовавшись чудесамъ
             Странъ теплыхъ, послѣ -- и на эту
             Взглянуть картину, гдѣ глазамъ,--
             Хоть не оливковыя рощи,
             Не съ померанцами край тощій. .
             Является,-- зерномъ полна,--
             Трудолюбивая страна!
  
                                 XXXVII.
  
             И какъ подумаешь, порою,
             О доброй кружкѣ молока....
             Но дальше! мчитеся стрѣлою,
             Лихіе кони, гдѣ, пока,
             Гладка дорога; слѣва справа,--
             Селенья, и народъ кипитъ...
             Жуанъ въ восторгѣ! Но -- Застава!
             И стой! притомъ, (законъ велитъ:)
             "Плати!" -- Гмъ! тяжко, какъ угодно!
             И гдѣ жъ еще?.. въ странѣ свободной!...
             А разставаться съ кошелькомъ....
             Труднѣй,-- чѣмъ съ жизнью, подъ ножемъ!
  
                                 ХХХVIII.
  
             Но дѣлать нечего: уставы
             Взиманья пошлинъ за проѣздъ --
             Необходимы, гдѣ заставы
             Хотя туристамъ -- тяжкій крестъ:
             Встрѣчать шлахтбаумы, рогатки,
             И, за поднятья ихъ, платить!
             Въ особенности, гдѣ такъ гладки
             Дороги, что по нимъ -- катить,
             Да и катить бы только, вѣчно,
             Безъ остановки, и безпечно....
             Не въ томъ ли и вся цѣль иныхъ
             Туристовъ.-- летуновъ такихъ?!..
  
                                 XXXIX.
  
             Но вотъ -- и "Shooters Hill"!19 Высокой
             Холмъ это, средь чудесныхъ мѣстъ,
             Откуда странникъ взоръ далеко
             Стремитъ, любуясь тамъ окрестъ;
             Внизу,-- лежащія равнины;,
             Густыя рощи; а вдали,--
             Предъ нимъ, синѣются пучины,
             И Албіона корабли;
             Его кирпичныя громады;
             Дымъ, мачтъ лѣса... весь Лондонъ взгляды
             Туриста, съ этого холма,20 --
             Чаруетъ.... но ложится тьма!
  
                                 XL.
  
             Въ туманной дали городъ скрылся,
             Или еще, какъ бы волканъ
             Полупотухшій, все дымился...
             Но нашъ восторженный Жуанъ,
             (И въ самомъ дымѣ -- фиміама
             Очарованье находя!)
             Хоть ужъ во мракѣ панорама
             Давно изчезла,-- не сводя
             Глазъ съ Лондона, все любовался....
             Такъ онъ Испанцу представлялся --
             Лабораторіей живой,
             Богатствъ пучиной золотой!
  
                                 XLI.
  
             Какъ будто бы мѣсторожденьемъ
             Его былъ Лондонъ,-- нашъ герой,
             Съ особеннымъ благоговѣньемъ,
             Предъ нимъ склонялся головой,
             Вниманія не обращая,
             Что эта торгашей земля,
             Почти пол-свѣта задушая.
             Какъ стоголовая змѣя,
             Опоясавъ моря собою,--
             Надъ половинною другою.
             Смѣется, тожъ грозя и ей,
             Системой адскою своей!...
  
                                 XLII.
  
             Но виноваты, предъ Народомъ --
             Такой властительной страны
             Что мы коснулись, мимоходомъ,
             Его чувствительной струны!...
             А впрочемъ,-- самъ же онъ гордится
             Такой политикой своей,
             И никого тутъ не боится!
             Но чтобъ "не раздразнить гусей"21 --
             Оставимъ толки всѣ въ покоѣ,
             И сами съ музой, при героѣ,
             На Шутерсъ Гиллѣ отдохнемъ,
             Да новую главу начнемъ!
  

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

  
                                 I.
  
             Кто, съ высоты Акрополиса1,
             Взиралъ на Аттику; кто плылъ,
             Любуясь,-въ рощахъ кипариса,
             Красой Стамбула2; или былъ --
             Въ Томбукту3; видѣлъ Градъ Браминовъ4;
             Прахъ Ниневіи5 попиралъ;
             Или, въ Столицѣ Мандариновъ6,
             Чай ароматный распивалъ:
             Конечно, съ перваго мгновенья,
             Видъ Лондона -- въ немъ изумленья
             Не породитъ! но -- черезъ годъ....
             Спросите, какъ его найдетъ?
  
                                 II.
  
             Жуанъ стоялъ на Шугерсъ-Гиллѣ,--
             Довольно долго, въ поздній часъ!
             Кругомъ -- все тихо, какъ въ могилѣ...
             Изчезли виды всѣ отъ глазъ;
             Лишь съ улицъ Лондона, въ туманѣ
             И дымѣ скрытыхъ, несся гулъ --
             Какъ ропотъ волнъ на океанѣ,
             Какъ пчелъ жужжанье.. и тонулъ
             Замѣтнѣй, въ мракѣ, городъ чудной,
             Какъ муравейникъ, многолюдной,
             Собой рѣшившій тему грезъ --
             Движенья вѣчнаго вопросъ!7
  
                                 III.
  
             Весь погруженный въ созерцанье,
             Жуанъ, пѣшкомъ, съ холма сходилъ,
             И, въ наблюдательномъ молчаньи,
             Глазами жадными водилъ --
             По всей окрестности, свободу
             Давая чувствамъ и мечтамъ,
             Дивясь великому народу,
             Невѣря счастью, что онъ тамъ,--
             Гдѣ можетъ, наконецъ, съ Ньютономъ,
             (Такъ думалъ онъ предъ Албіономъ!)
             Воскликнуть; "ἐύρεκα!" нашелъ!
             Вотъ край блаженства, чуждый золъ!...
  
                                 IV.
  
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             Гдѣ нравы чисты, безпорочны;
             Гдѣ вѣрны жены и мужья;
             Законы святы, точны, прочны;
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             Гдѣ странникъ безопасно можетъ
             Путь совершать одинъ; гдѣ нѣтъ
             Бродягъ и нищихъ; гдѣ привѣтъ
  
                                 V.
  
             Но кончить не успѣлъ возгласовъ,
             Какъ -- четверо вдругъ молодцовъ,
             Съ ножемъ въ рукѣ, родъ Герильясовъ,8
             Къ нему на встрѣчу, изъ кустовъ,
             Съ привѣтомъ: "damn уоuг eyes"9! скорѣе,
             Жизнь или кошелекъ!" -- Жуанъ,
             Конечно, сокола быстрѣе,
             (Понявъ языкъ островитянъ,
             Хотя по англійски зналъ только:
             Goddamn!) не думая ни сколько,--
             За пистолетъ, и пэфъ!-- свалилъ
             Съ ногъ одного; -- такъ ловокъ былъ!
  
                                 VI.
  
             На выстрѣлъ, слуги прибѣжали,
             И поданъ экипажъ; межъ тѣмъ,--
             Ужъ хватовъ трое -- тягу дали,
             Сквозь зубы проворчавъ: "Goddamn!"
             Жуанъ лежащаго оставилъ,
             На мѣстѣ; самъ въ карету, и --
             Скорѣе въ Лондонъ путь направилъ,
             Все размышляя на пути,
             Что, можетъ быть, въ странѣ свободной,
             Таковъ обычай благородной --
             Такъ иноземцевъ принимать,
             Чтобъ -- духъ народа показать!...
  
                                 VII.
  
             Тѣнь болѣе,-- что умирая,
             Хоть кровью истекалъ, а Томъ,
             (Такъ звался павшій!) не теряя
             Еще все духа,-- языкомъ
             Слабѣющимъ и полувнятнымъ,
             Спросилъ тутъ джину, хоть глотокъ;
             Да съ жестомъ, каждому понятнымъ,
             Свой окровавленный платокъ
             Снявъ съ шеи, и вздохнувши тяжко,
             Съ хрипѣньемъ вымолвилъ бѣдняжка:
             "Отдайте это Сарѣ!" и --
             Закрылъ затѣмъ глаза свои!
  
                                 VIII.
  
             Но нашъ Герой ужъ былъ далеко,
             Отъ мѣста встрѣчи роковой,
             Катяся, съ громомъ, по широкой
             Дорогѣ пыльной столбовой,
             Чрезъ Кенпингтот, и чрезъ всѣ тоны,
             (Тонъ10 значитъ: юродъ, въ тѣхъ странахъ!)
             И чрезъ всѣ graves, rows11.... мудреный
             Названій лексиконъ, въ стихахъ,
             Оставимъ, впрочемъ; да и это --
             Насъ удалило бъ отъ предмета...
             И такъ, лишь скажемъ: наконецъ,--
             И въ Лондонѣ нашъ молодецъ!
  
                                 IX.
  
             Дивится жизни "Вавилона,"
             Кирпичнымъ зданіямъ его,
             Фіакрамъ страннаго фасона
             И шуму -- болѣе всего!12
             Ужъ по мосту онъ проѣзжаетъ,
             Чрезъ Темзу, чей протяжный шумъ --
             Онъ слухъ туристовъ обольщаетъ!
             Такъ много навѣваетъ думъ!....
             Но вотъ -- и мрачный, величавый,
             Вестминстеръ! Храмъ британской славы!
             Обитель смерти! Пантеонъ --
             Наукъ талантовъ и коронъ!13
  
                                 X.
  
             При свѣтѣ фонарей,-- широкій,
             Но опустѣлый тротуаръ;
             Аббатства стѣны одиноки,
             И въ нихъ гробницы; какъ и встарь,
             Надъ древней базиликой этой,
             Во мглѣ, висящая луна;
             Сводъ неба, сумракомъ одѣтой;
             Глубокой ночи тишина...
             Все это -- въ части, отчужденной
             Движенья прочихъ двухъ14,-- священной
             Какой то типъ ей придаетъ,
             И сердце -- страхомъ обдаетъ15!...
  
                                 XI.
  
             Хотя изчезли, и забыты,
             Лѣса Друидовъ16; но есть тамъ --
             Еще ихъ камень знаменитый17.
             И грозный King's-bench18. и Bedlam 19
             Съ своими крѣпкими цѣпями,
             Чтобы безумныхъ унимать;
             И съ грандіозными стѣнами,
             Есть Mansion-House20.... но ужъ, глядь,--
             Аббатство наши миновали,
             И, вдоль по Сити21, проѣзжали
             Рядъ улицъ свѣтлыхъ, хоть, на нихъ,
             Лишь свѣтъ отъ фонарей простыхъ....
  
                                 XII.
  
             Еще, въ то время, освѣщенья
             Не знали -- часовымъ огнемъ:
             До этого изобрѣтенья --
             Недавно лишь дошли умомъ22;
             Парижъ же, городъ просвѣщенный,
             Тогда, и вмѣсто фонарей,--
             (Такой потѣшникъ ухищренный!)
             Придумалъ прицѣплять людей23!...
             Но, слава Богу! что ужъ, нынѣ,
             Едва остались и въ поминѣ --
             Затѣй такія чудеса,
             Что ужасали небеса!...
  
                                 XIII.
  
             Однакожъ,-- разсвѣтать ужъ стало,
             И Лондонъ просыпаться сталъ:
             По улицамъ уже не мало
             Народа; молотокъ ступалъ24
             Не у однѣхъ дверей отелей --
             Богатой улицы "Pall-mall25,"
             Гдѣ кредиторы лишь, съ постелей.
             Кого нибудь еще, едва ль
             Могли подняты... хотя накрытой
             Ужъ ранній столъ, для знаменитой
             Конпаньи Лордовыхъ друзей,--
             Ждалъ, съ пышнымъ завтракомъ, гостей!
  
                                 XIV.
  
             Герой нашъ нѣсколько отелей,
             Сенъ-Джемсскій миновалъ дворецъ;26
             Все новымъ, для него, доселѣ,
             Казалось!.. съ громомъ, наконецъ,
             Подъѣхалъ къ одному изъ зданій,
             Великолѣпныхъ красотой. .
             Въ мгновеніе, для приказаній,
             Лакеи, выбѣжавъ толпой,
             Дормезъ Жуана окружили,
             И сотни нимфъ тожъ обступили,
             И двери -- настежъ! всякъ свои
             Услуги предлагаетъ.... и --
  
                                 XV.
  
             Жуанъ съ Леилою выходятъ,
             Изъ экипажа, на крыльцо;
             Вошли въ покои -- все находятъ
             Прелестнымъ, чуднымъ, на лицо!
             Изъ Лондонскихъ гостинницъ, эта --
             Пристала, лучше всѣхъ, ему:
             При слуга -- чудо, какъ одѣта!
             И все -- изящно; потому,
             Что лишь высокія особы,--
             Посланники, или Набобы,
             Пріѣзжихъ, словомъ, "лучшій цвѣтъ" --
             Здѣсь приставалъ, пускаясь въ свѣтъ!...
  
                                 XVI.
  
             Жуанъ объ этомъ зналъ заранѣ,
             И въ Лондонѣ -- блеснуть хотѣлъ;
             Да и довольно онъ въ карманѣ,
             Для этой прихоти, имѣлъ --
             Средствъ вспомогательныхъ и сильныхъ
             Причемъ, конечно, небоясь
             Коварныхъ устъ и глазъ умильныхъ,--
             Не могъ лицомъ ударить въ грязь;
             Ко всѣмъ онъ Лондона кумирамъ --
             Къ знатнѣйшимъ лордамъ и банкирамъ,
             Рекомендаціи и входъ --
             Имѣлъ и могъ имѣть впередъ!...
  
                                 XVII.
  
             Ужъ одного довольно было --
             Что онъ, Красавецъ и Герой,
             Такъ былъ въ Россіи принятъ мило!
             Притомъ,-- Царицею самой
             Обласканъ... изъ чего и взяли,
             Что тайныя имѣлъ, отъ Ней,--
             Препорученья!... но едва ли.
             Со всей политикой своей,
             Весь Лондонъ здѣсь -- не скушалъ грязи27,
             Какъ турки говорятъ: такъ связи --
             И съ здравымъ толкомъ никакой.
             Имѣть не могъ здѣсь пуфъ такой!
  
                                 XVIII.
  
             Искателя ли приключеній --
             Дворъ, иди Русскій кабинетъ,
             Избралъ бы вдругъ для порученій....
             Чтобъ тайнами забавить свѣтъ!
             Покрайней мѣрѣ,-- словно, дѣти.
             Всѣ, въ Лондонѣ, не въ шутку вдругъ
             Руками ухватясь за эти
             Пустые толки, даже вслухъ --
             Заговорили, съ убѣжденьемъ,
             Что онъ -- съ какимъ-то порученьемъ,
             И очень важнымъ, присланъ... но --
             Попасть въ просакъ не мудрено!
  
                                 XIX.
  
             Забавно только, что такія,
             О немъ, догадки -- "кто онъ былъ!?"
             (Чрезъ письма, что ли, иль иные
             Пути!) чуть онъ ногой ступилъ
             На берегъ Дувра -- ужъ стрѣлою,
             Давно, повсюду разнеслись --
             И Англичанки, съ головою
             Прероманической, взялись --
             Ужъ планы составлять заранѣ
             Да, мысля лишь о Донъ-Жуанѣ,
             Его увидѣть поскорѣй --
             Всѣ ждали, для своихъ затѣй!...
  
                                 XX.
  
             А, всѣ онѣ, по большей части,
             Живутъ одною головой;
             И зараждаются ихъ страсти,
             Не столько въ сердцѣ, какъ въ одной
             Лишь головѣ, гдѣ всѣ трофеи,
             На полѣ славы и любви,--
             Разгорячаютъ ихъ идеи!...
             И лишь потомъ -- огня струи,
             И къ сердцу ихъ, кровь приливаетъ..
             Онѣ артистки: увлекаетъ
             Ихъ идеальное одно,
             И сердце имъ -- едва ль дано!
  
                                 XXI.
  
             Да, впрочемъ, не одно ль и же,
             Что сердцемъ жить, иль головой.
             Когда мы разберемъ построже --
             Вопросъ мистическій такой!
             Тутъ главное -- лишь результаты,
             И цѣли какъ достичь вѣрнѣй....
             А дамы такъ умомъ богаты --
             На выдумки своихъ затѣй,
             Что имъ однѣмъ -- и книги въ руки
             Въ дѣлахъ таинственной науки:
             Какъ,-- сердцемъ, или головой,
             Въ свой плѣнъ улавливать порой!
  
                                 XXII.
  
             И Англичанки для Жуана --
             Уже готовили свой плѣнъ:
             Къ нимъ слухи, изъ-за океана.
             Дошедшіе,-- ихъ, какъ сиренъ
             Къ тому настроивали сильно....
             Тѣмъ болѣ, что когда Востокъ,
             Очарованьями обильной,
             Съ нимъ сдѣлать ничего не могъ,--
             Вся слава торжества за ними:
             Героя, чарами своими,
             Съумѣть увлечь и побѣдить..
             Повѣсѣ голову вскружить!
  
                                 XXIII.
  
             И вотъ дождались: онъ явился
             Во -- всѣ первѣйшіе дома;
             Взоръ Миссъ28 и Лэди29 устремился.
             И отъ него -- всѣ безъ ума!
             Одни лишь только Дипломаты....
             Хотя и ласково ему
             Всѣ жали руку,-- результаты,
             Однакожъ, толковъ.... (по всему
             Замѣтно было!) подозрѣнья
             Раждали въ нихъ, и удивленья,--
             Какъ Русскій Кабинетъ избрать
             Могъ юношу, и къ нимъ прислать!...
  
                                 XXIV.
  
             И потому -- хоть обходились
             Съ нимъ ласково; но на него
             Не мало тоже и косились,
             Всего боясь; а оттого....
             Что, какъ-то, Русскій край признаться,
             Всегда всѣмъ націямъ глаза --
             Кололъ, и колетъ!... можетъ статься,
             И на роду такъ небеса
             Писали Русскому народу,--
             Пугать заморскую свободу,
             Чтобъ этимъ воли не давать,
             Ей Русь -- къ рукамъ своимъ прибрать!
  
                                 XXV.
  
             Но, можетъ быть, подъ хитрой маской,
             Они и обольстить его --
             Надѣялись, своею лаской....
             Да и забавнѣе всего,
             Порою, выходки такія --
             Дипломатическихъ головъ!
             И какъ, нерѣдко, тутъ -- иныя
             Осѣчься могутъ!... Но таковъ
             Ужъ тактъ науки важной этой,
             Тактъ дипломатики -- монетой
             Фальшивой быть, двойнымъ лицомъ;
             Какъ флюгеръ, дѣйствовать умомъ!...
  
                                 XXVI.
  
             Ложь всякое уладить дѣло:
             И есть какіе мастера--
             Лгать, даже безъ боязни, смѣло....
             Но -- кончить это ужъ пора!
             Герой нашъ милый принятъ всюду,
             Какъ мы сказали; всѣ въ глаза
             Глядятъ ему, дивясь, какъ чуду....
             Такія, право, чудеса!
             Но свѣтъ большой -- таковъ и нынѣ,
             И всюду: стоитъ лишь богинѣ
             Фортуны за-руку кого
             Пожать, и все -- въ рукахъ его!
  
                                 XXVII.
  
             Министры всѣ и субалтерны,
             Жуану въ душу, такъ сказать, ~
             Не влѣзутъ; но, хитрецъ примѣрный,
             И самъ онъ, пыль въ глаза пускать,
             Умѣетъ ловко, вѣренъ роли,
             Какую навязать ему
             Самъ Лондонъ вздумалъ, противъ воли...
             Да, впрочемъ, онъ и все къ тому --
             Имѣлъ, проказникъ, за собою.
             Родясь подъ счастливой звѣздою.
             Чтобъ и казаться даже тѣмъ,--
             О чемъ не думалъ онъ совсѣмъ!
  
                                 ХХVIII.
  
             Онъ молодъ былъ, и запасаться
             Еще не думалъ въ старики;
             Хотя бъ и могъ онъ заниматься
             Дѣлами, какъ и колпаки....
             Иль -- "ex professo," дипломаты,
             Но лишь -- тогдашніе! теперь,--
             Теперь, въ нашъ вѣкъ, бываютъ хваты
             У насъ такіе, напримѣръ....
             Что, просто,-- чудо! Хоть и юны,
             А ужъ политики всѣ струны,--
             Наперечетъ, извѣстны имъ:
             Хитры, не по лѣтамъ своимъ!...
  
                                 XXIX.
  
             Но обратимся мы къ герою,
             Надѣлавшему тамъ собой --
             Такого шума... и молвою
             О порученьи, и у дамъ,
             Ужъ не молвой, а самымъ дѣломъ,
             Что, хоть куда, былъ молодецъ,--
             Красивый, ловкій, и, при смѣломъ
             Испанскомъ взглядѣ, для сердецъ,--
             И Миссъ и Леди, (хоть напрасно
             Зовутъ ихъ льдинами!) -- опасной,
             Для этихъ милыхъ льдинъ, волканъ....
             Такимъ казался всѣмъ Жуанъ!
  
                                 XXX.
  
             И были -- правы!.. но объ этомъ,
             Пока, отчасти умолчимъ,
             Да, по порядку, имъ и свѣтомъ
             (большимъ) заняться поспѣшимъ!
             Онъ -- молодъ былъ, красивъ и ловокъ.
             Какъ мы ужъ знаемъ: и богатъ,--
             Благодаря.... (но между скобокъ!)
             Все качествамъ своимъ, какъ хватъ,
             Который, съ Джульи начиная,
             Весь полъ прелестный увлекая,
             Вездѣ въ ладу съ Фортуной жилъ....
             Притомъ же онъ -- и холостъ былъ!
  
                                 XXXI.
  
             Пунктъ это важный въ дамскомъ кругѣ
             Надеждъ тутъ сколько для невѣстъ,--
             И днемъ, и ночью, на досугѣ,
             Мечтающихъ... (хоть тяжкій крестъ,
             Инымъ, супружество бываетъ!)
             Мечтающихъ -- какъ бы скорѣй --
             Имъ подъ вѣнецъ!... что жъ ожидаетъ,
             Потомъ, средь жизненныхъ цѣпей?--
             Невѣстамъ что за нужда! грезы,
             Предъ ними, сыплютъ только розы,
             А о шипахъ.... едва ли имъ
             И сниться можетъ -- молодыми!
  
                                 XXXII.
  
             А устарѣлыя невѣсты --
             Объ нихъ ужъ что и говорить!
             Имъ -- честь и слава, если Весты30
             Обѣтъ рѣшились сохранить,
             И. повинуясь волѣ рока,
             На свѣтъ -- съ спокойною душой,
             Безъ ропота, и безъ упрека,
             Глядятъ онѣ, махнувъ рукой!
             Не то -- мучительны ихъ ночи....
             И днемъ, усталыя ихъ очи.
             Такъ жалостно, тоски полны,--
             На холостыхъ обращены!...
  
                                 XXXIII.
  
             Да и замужнія иныя,
             Какъ устремляютъ взоръ на нихъ,--
             Когда имъ страсти огневыя
             Покоя недаютъ на мигъ,
             И не удерживаетъ гордость,
             Или законная любовь,
             Иль добродѣтельная твердость,
             А бѣсъ волнуетъ въ жилкахъ кровь!.
             Съ женатымъ милымъ -- связь опасна
             Да и, къ тому же, такъ ужасна:
             Тугъ грѣхъ -- двойной!... а холостой,
             Съ нимъ нѣтъ преграды никакой!
  
                                 XXXIV.
  
             Въ своихъ мечтахъ, не равнодушны --
             И вдовушки къ нимъ, наконецъ:
             Какъ ни были бъ судьбѣ послушны,
             А все не могутъ ихъ сердецъ,
             Норой, не волновать желанья --
             Вновь цѣпи брачныя надѣть!
             Авось-либо, ихъ ожиданья
             И не обманутъ?... свѣтъ же -- сѣть,
             Опасная для одинокой,
             И слабой женщины... глубокой
             Вздохъ вырывается у нихъ,
             При видѣ -- милыхъ холостыхъ!
  
                                 XXXV.
  
             Такъ и Жуанъ, передъ совѣтомъ --
             И миссъ, и леди разныхъ лѣтъ,
             Не могъ не быть, для нихъ, предметомъ
             Такимъ, чтобъ не попасть -- въ бюджетъ!
             Тѣмъ болѣе, что бакалавромъ31
             "Искусства нравиться!" -- онъ былъ,
             И. въ миртовомъ вѣнкѣ подъ лавромъ,
             Собой всѣхъ денди32 онъ мрачилъ!
             Владѣлъ онъ -- не однимъ искусствомъ:
             Онъ ловко танцовалъ, и съ чувствомъ --
             Мелодьи Моцартовы пѣлъ,
             И кстати милымъ быть умѣлъ.
  
                                 XXXVI.
  
             Умѣлъ и грустнымъ показаться,
             И видъ веселый вдругъ принять;
             Мечтательностью увлекаться
             И, безъ педантства, занимать --
             Своимъ умомъ живымъ разсказомъ,
             Весь романическій салонъ
             Перенося, въ край свѣта, разомъ!...
             Такъ странъ довольно видѣлъ онъ
             И столько разныхъ приключеній
             Онъ испыталъ... притомъ, й геній
             Такой онъ былъ, что, и весь день,
             Всѣмъ слушать бы его -- не лѣнь 1
  
                                 XXXVII.
  
             При взглядѣ на него -- пылали
             Вдругъ щечки розовыя Миссъ,
             И даже Леди тактъ теряли,
             Да взоры потупляли внизъ,
             Скорѣй, украдкою бѣлилы
             Платкомъ втирая: такъ ихъ въ жаръ
             Бросалъ Испанца образъ милый,
             И пристыжавшій ихъ товаръ33....
             Бѣлилы, то есть, и румяны --
             Красавицъ Темзы талисманы,
             Для уловленья, вечеркомъ.
             Сердецъ -- карминомъ, иль свинцомъ!
  
                                 XXXVIII.
  
             Межъ тѣмъ, какъ дочки восхищались
             Жуаномъ, съ ногъ до головы....
             Иль -- туалетомъ любовались;
             Ихъ маменьки (знать, таковы
             Онѣ вездѣ, у всѣхъ народовъ!) --
             Старались вывѣдать тайкомъ:
             Живетъ онъ изъ какихъ доходовъ,
             Есть земли у него, иль домъ,
             Да нѣтъ ли братьевъ?... и о многомъ
             Такомъ, что все, однимъ итогомъ,--
             О женихѣ, сперва, узнать
             Должна заботливая мать!
  
                                 XXXIX.
  
             Тутъ и модисткамъ дни настали --
             Дни жатвы, чудная пора!...
             Работали и не дремали,
             Почти отъ утра до утра;
             Заказы имъ -- всѣ такъ и вьючатъ,
             (Какъ не бывало никогда!)
             Съ условьемъ даже, что получатъ
             И прежде плату, чѣмъ когда
             Четы счастливой грезамъ яркимъ,--
             Съ послѣднимъ поцѣлуемъ жаркимъ,
             Медовый мѣсяцъ промелькнетъ,
             И подрастетъ -- кредитный счетъ!34
  
                                 XL.
  
             Такъ на богатство иностранца,
             Заранѣ, мѣтили тамъ всѣ,
             И въ Гранды -- нашего Испанца
             Производили... по красѣ,
             И блеску пышности, какою --
             Онъ даже Лондонъ удивлялъ,
             Водясь все съ знатью лишь одною,
             Которой дружбу понималъ....
             Но дружбу ту -- старался ловко,
             Съ дипломатической сноровкой,
             Поддерживать нашъ милый хватъ,
             Какъ даже рѣдкій дипломатъ!
  
                                 XLI.
  
             За нимъ ухаживали нѣжно
             И даже -- Синіе чулки,
             Съ своей ученостью безбрежной,
             Съ нимъ заводя, про языки,
             Томительныя разсужденья,--
             Французскій и Кастильскій, тутъ.
             Коверкая безъ сожалѣнья!...
             Бѣда! кого они найдутъ
             Предметомъ пытки ихъ жестокой,
             Чтобъ выказать свой умъ глубокой,
             Почерпнутый -- изъ мертвыхъ книгъ,
             Иль -- изъ живыхъ головъ чужихъ!
  
                                 XLII.
  
             Жуана мучили, терзали,
             Довольно скучной чепухой;
             Ему вопросы задавали --
             Чуть не японскіе, порой!
             Съ Лингвистикой Литература,--
             Особенно, тутъ допекли
             Любимца Марса и Амура....
             Вояжи, къ счастью, помогли
             Ему бой выдержать прекрасно --
             Съ Фалангою синею опасной,
             Гдѣ, у нея, премного онъ
             Взялъ тѣмъ, что видѣлъ -- "Иліонъ"!
  
                                 XLIII.
  
             Да! этимъ, онъ (сверхъ ожиданья!)
             Попалъ къ нимъ -- даже въ честь, и былъ
             Во всѣ круги ихъ, иль собранья,
             Допущенъ, гдѣ и получилъ
             Понятье полное объ этомъ --
             Особомъ мірѣ голубыхъ,
             Иль синихъ, даже -- сѣрыхъ, цвѣтомъ,
             (Отъ ихъ чернилъ и пыльныхъ книгъ!)
             Зачѣмъ же "синими чулками"
             Ихъ чаще называютъ? сами
             Не понимаемъ! да и нѣтъ
             Намъ дѣла: такъ ихъ назвалъ свѣтъ!
  
                                 XLIV.
  
             А, впрочемъ, правда, есть преданье,
             Что давшій синимъ клубамъ бытъ,
             Иль первое существованье,
             Быль -- знаменитый Стиллингфлитъ
             Онъ очень странно одѣвался,--
             Оригиналомъ.... (таковы
             И всѣ ученые!) являлся --
             Чистъ, впрочемъ, съ ногъ до головы!
             Но -- что въ особенности било
             Въ глаза всѣмъ денди, и смѣшило
             Такъ это -- цвѣтъ его чулковъ,
             Цвѣтъ сити дымныхъ облаковъ!....
  
                                 XLV.
  
             И это быть должно началомъ
             Названья -- "синіе чулки"!
             У свѣта жъ, всякъ оригиналомъ,
             Кто только не его руки....
             Кто, то есть, хочетъ выше свѣта
             Подняться выспреннимъ умомъ,--
             Какъ своенравная комета,
             Ворвавшись въ кругъ его, хвостомъ
             Въ глаза бѣдняжкѣ ударяя,
             Законы вкуса попирая,
             И нехотя понять того,--
             Что, право, нѣтъ смѣшнѣй его!...
  
                                 XLVI.
  
             И мы, однакожъ, поступили,
             Тожъ, какъ прямые чудаки,
             Что столько здѣсь наговорили,--
             Про что жъ? про синіе чулки!!!..
             И такъ, скорѣе ихъ оставивъ,
             (Чтобы, пожалуй, и самимъ
             Въ нихъ не попасть!) да, взоръ уставивъ
             На нашего туриста, съ нимъ,--
             Изъ Сферы "синихъ" и "поэтовъ,"
             Какъ чуждыхъ для него предметовъ,
             Скорѣе -- въ свѣтлый кабинетъ
             Зайдемъ къ нему на "tête-à-tête!"
  
                                 XLVII.
  
             Безплодное покинувъ поле,
             Хоть собралъ жатву онъ и тамъ,--
             Онъ у себя теперь, на волѣ,
             Сигару куритъ, да мечтамъ
             Своимъ любимымъ предается....
             А, между тѣмъ, вокругъ него,
             Леила ласковая вьется
             Не понимая ничего,
             Что ждетъ ее!... и лишь скучаетъ,--
             Когда, порою, оставляетъ
             Ее одну нашъ молодецъ,
             Для болѣ опытныхъ сердецъ!...
  
                                 XLVIII.
  
             Умѣя корчить дѣловаго,
             Дѣлами онъ утро посвящалъ,--
             Иль, то есть, только изъ пустаго
             Въ порожнее переливалъ!...
             Такъ, часто, мы зовемъ "дѣлами",
             Что, справедливѣй и вѣрнѣй,--
             Лишь "трудовыми пустяками,"
             Назвать могли бы мы скорѣй;
             Что, какъ напитанная ядомъ,
             Туника Несса36,-- жаромъ, хладомъ,
             Насъ обдавая, тяготитъ,
             Истомой медленной томитъ!...
  
                                 XLIX.
  
             И такъ,-- дѣламъ, или бездѣлью,
             Герой нашъ утра посвящалъ;
             Разставшись съ теплою постелью,
             (А въ полдень только онъ вставалъ!) --
             Читалъ газеты или книги,
             Иль письма писывалъ, въ Мадридъ,
             Про Лондонъ, свѣтскія интриги,
             Et coetera; -- какъ Сибаритъ,
             Онъ жилъ, конечно; но, при этомъ,
             Любилъ и наблюдалъ за свѣтомъ,
             Обогащая юный умъ --
             Запасомъ философскихъ думъ!...
  
                                 L.
  
             Тамъ, дальше, время проходило --
             На посѣщеніяхъ домовъ,
             На полдникахъ, бесѣдѣ милой,
             Въ кругу столичныхъ львицъ и львовъ;
             Подъ сумерки -- любилъ гулянья;
             По паркамъ разъѣзжалъ верхомъ,--
             (Всѣ соблюдая предписанья
             Кумира "Фашена"37!) потомъ,--
             Онъ туалетомъ занимался;
             А тамъ -- обѣдъ28, и просыпался,
             Тутъ, свѣтъ большой,-- при фонаряхъ,
             При блескѣ люстръ, на вечерахъ....
  
                                 LI.
  
             Великолѣпные этажи --
             Блестятъ, подъ сумракомъ густымъ;
             Снуются, съ громомъ, экипажи,
             По скверамъ39, и по мостовымъ,
             Ночные, словно, метеоры;
             Паркеты будитъ шорохъ ногъ;
             Къ живымъ гирландамъ льнутъ всѣхъ взоры:
             У бронзовыхъ дверей звонокъ
             Безперестанно раздается,
             И въ золотыхъ салонахъ вьется --
             Кружокъ лишь избранныхъ планетъ,
             Звѣздъ неба суеты суетъ!...
  
                                 LII.
  
             А, между тѣмъ, тонъ этикета
             Хозяйкѣ дома не даетъ --
             Присѣсть на мигъ: бѣдняжка эта --
             Все на ногахъ, всѣмъ отдаетъ
             Поклонъ, съ улыбкою радушной;
             Но вотъ -- оркестръ уже гремитъ,
             И, вереницею воздушной,
             Ужъ вьются пары, вальсъ кружитъ
             Головки, ножки, Миссъ эфирныхъ...
             Изъ всѣхъ, рѣшительно, всемірныхъ
             И пляскъ, и танцевъ, вальсъ одинъ --
             Законный Терисихоры40 сынъ!
  
                                 LIII.
  
             Но ужъ полны -- салонъ и залы!
             Кто опоздалъ -- осуждены
             Хвостъ составлять тамъ, поотсталый,
             На лѣстницѣ; принуждены
             Тащиться шагомъ, по неволѣ,
             Между высокихъ ужъ особъ,
             И добывать съ трудомъ лишь поле,
             Что затопилъ гостей потопъ....
             Блаженъ, кто, мимолетнымъ взглядомъ,
             Окинувъ общество, что садомъ
             Роскошнымъ можно бы назвать,--
             Нашелъ мѣстечко, гдѣ бы стать!...
  
                                 LIV.
  
             Блаженъ!-- Когда тѣснимъ отвсюду
             Прижмется онъ хотя къ дверямъ,
             Или къ окну, и (этимъ -- чуду
             Еще обязанъ!) можетъ тамъ,--
             Покрайней мѣрѣ, хоть глазами,
             По этой массѣ, передъ нимъ.
             Какъ бурный океанъ, волнами
             Кипящей, съ ропотомъ глухимъ.--
             Водить свободно, какъ политикъ,
             Иль наблюдатель-аналитикъ,
             Иль какъ и зритель лишь простой,
             Зѣвая, съ устали, порой!...
  
                                 LV.
  
             Но не дошло еще до этой
             Минуты скучной, чтобъ -- зѣвать;
             И кто, блистательной кометой,
             Роль можетъ важную играть,
             Какъ нашъ герой,-- тотъ пробираться
             Еще все долженъ, посреди
             Пучины блеска, и стараться
             До мѣста своего дойти,
             То ловко въ вальсъ его втираясь, или
             Въ гирланды легкія кадрили,
             То межъ нарядовъ, какъ змѣя,
             Путемъ извилистымъ скользя....
  
                                 LVI.
  
             Но если виды кто имѣетъ,
             На сердце миссъ какой нибудь
             Богатой, иль подумать смѣетъ,
             Къ женѣ сосѣда подольнуть,--
             Пускай не слишкомъ тутъ хлопочетъ,
             Чтобы намѣреній своихъ
             Не обнаружить, если хочетъ
             Добиться цѣли!... И въ такихъ
             Дѣлахъ -- быть дипломатомъ надо!
             А то -- неосторожность взгляда,
             Оли поспѣшность, невпопадъ,
             Испортятъ все, и -- съ носомъ братъ!....
  
                                 LVII.
  
             Но если можете, старайтесь,
             За ужиномъ, сѣсть подлѣ ней,
             Иль vis-à-vis, и забавляйтесь
             Игрою взоровъ, лишь бы -- чей
             Сторонній взоръ не могъ подмѣтить,
             И если вы предварены...
             Не то,-- легко опасность встрѣтить,
             И тутъ и тамъ, со стороны!
             А сколько съ этимъ разговоромъ --
             (Обмѣномъ взора съ милымъ взоромъ!;
             Очарованья слито.... о!
             Нѣтъ мірѣ выше ничего!...
  
                                 LVIII.
  
             И эти дивныя мгновенья,--
             Какъ врѣзываются они!
             Ихъ вспоминать -- ужъ наслажденья!
             Кровь закипитъ, какъ вспомнишь дни,
             Когда тамъ взоръ краснорѣчивой,
             Со взоромъ встрѣтясь красоты,
             Рѣшалъ задачи сердца живо,
             Иль дивныя будилъ мечты!
             Надежды, страхъ, желаніи пытка
             И чувствъ взволнованныхъ избытка --
             Не знаешь удержать... о балъ!
             Не разъ узлы ты разсѣкалъ!....
  
                                 LIX.
  
             А впрочемъ, всѣ разсудка мѣры --
             Лишь для толпы, какъ, посреди
             Большаго свѣта атмосферы,
             Съ умомъ дѣла свои вести,--
             Чтобъ,-- словомъ, взоромъ, жестомъ,-- плановъ
             Вдругъ не разрушить, не впопадъ! .
             Да этихъ мѣръ, для "Донъ-Жуановъ" --
             Иль, то есть, для такихъ, чей взглядъ,
             Чье слово цѣнится высоко,--
             (Но видамъ мудрости глубокой
             Большаго свѣта, такъ сказать!)
             И вовсе нѣтъ! не имъ то знать!..
  
                                 LXX.
  
             Была бъ счастливая осанка,
             (Особенно, когда ново --
             Лице!) то -- первая приманка;
             Потомъ,-'чтобъ тонъ былъ "comme il faut!"
             А тамъ ужъ -- знаменитость рода,
             Богатство, умъ, иль здравый смыслъ,
             Отвага, ловкость и свобода....
             Хоть это, изъ условныхъ числъ,--
             Строка Ньютоновой биномы41,
             (Съ которою не всѣ знакомы,!)
             Но, съ этимъ, ужъ у васъ дипломъ --
             Вездѣ на ласковый пріемъ!...
  
                                 LXI.
  
             И нашъ герой -- (герой, по праву!) --
             Все это за собой имѣлъ:
             Богатство, молодость и славу,
             И красоту, и умъ -- удѣлъ
             Не многихъ!... словомъ,-- сынъ фортуны,
             О сынъ ея любимый былъ!
             Однакожъ, и красавецъ юный,
             И онъ -- дань тяжкую платилъ --
             Пока извѣстности достигнулъ,
             И свѣта суету постигнулъ,
             Гдѣ жизнью жертвовалъ, не разъ,
             За сладость молодыхъ проказъ!...
  
                                 LXII.
  
             А многіе, межъ тѣмъ, не знаютъ.
             Какъ стоить дорого успѣхъ!
             Ихъ чувства -- зависти терзаютъ,
             Что свѣтскихъ лишены утѣхъ....
             Но если бъ ближе разсмотрѣли
             Любимцевъ вѣтренной судьбы-,--
             Такъ вѣрно бы не захотѣли
             Подобной испытать борьбы,--
             Борьбы, для многихъ столь опасной,
             И результатами ужасной,
             Въ которой -- молодой народъ,
             Не разъ, и жизнь свою кладетъ!...
  
                                 LXIII.
  
             Пусть посмотрѣли бы, порою,
             На многихъ денди молодыхъ,
             Во цвѣтѣ лѣтъ -- уже съ душою,
             Увядшею для благъ земныхъ;
             Прекрасныхъ -- но ужъ истощенныхъ,
             Богатыхъ,-- часто, безъ гроша,
             Жертвъ этихъ блѣдныхъ, заклейменныхъ --
             Развратомъ, что, отъ нихъ дыша,
             Раждаетъ къ нимъ негодованье!
             Ихъ родовое состоянье,
             Въ рукахъ, у хищниковъ, и вотъ --
             Лишь склепъ фамильный прахъ ихъ ждетъ!...
  
                                 LXIV.
  
             "Гдѣ свѣтъ-то?" восклицалъ вздыхая,
             Старикъ восьмидесяти лѣтъ42,--
             О современномъ вспоминая!
             Увы! и въ правду: гдѣ же "свѣтъ?"
             Гдѣ -- эти люди, что здѣсь были,
             О такъ недавно?... Гдѣ мы ихъ
             И слѣдъ отыщемъ?... горсть лишь пыли --
             Отъ нихъ осталася на мигъ....
             И той, быть можетъ, ужъ не стало!
             А сколько блеска обѣщало
             Ихъ бытіе!... но -- какъ стекло,
             Разбило ихъ судьбы крыло!
  
                                 LXV.
  
             Давно ль Европа схоронила --
             Такъ много, такъ гремѣвшихъ славъ!...
             Гдѣ мужи вѣка? гдѣ свѣтила
             И наши многія?... Уставъ --
             Судьбы великихъ, какъ и малыхъ,
             Іероглифъ еще для насъ!
             Лишь грустно, какъ изъ поотсталыхъ,
             Или живыхъ еще,-- подъ часъ,
             Кто поведетъ кругомъ глазами
             И не дочтется, между нами,
             Лицъ многихъ, скошенныхъ съ земли,
             Гдѣ бъ такъ еще пожить могли!...
  
                                 LXVI.
  
             Что жъ восемдесятъ лѣтъ? на это,--
             И половинный срокъ великъ:
             Лѣтъ и десятокъ, здѣсь, со свѣта
             Уноситъ сколько.... отъ владыкъ --
             До мелкаго простолюдина!...
             И сколькихъ смѣнъ здѣсь, подъ луной,
             Бываетъ времени пучина --
             Могилой мрачной и нѣмой!!!...
             Да насъ -- ничто не удивляетъ,
             Не трогаетъ, не поражаетъ;
             И въ наслажденіи земномъ --
             Лишь Эгоисмомъ всѣ живемъ!...
  
                                 LXVIII.
  
             Такъ перемѣны намъ не новы!
             Такъ ко всему привыкли мы,
             Спокойно глядя, какъ -- оковы
             Рвутъ даже, смѣлые умы,
             И устремляютъ, такъ свободно,
             Полетъ свой за рубежъ, куда --
             Мысль человѣка, духъ народной.
             Не заносились никогда....
             Но -- занеслись и мы далеко!
             И спустимся, скорѣй, съ высокой,
             Опасной точки, къ своему --
             Герою, чтобъ сказать ему:
  
                                 LXVIII.
  
             "Жуанъ любезный! "Carpe diem43!..."
             Да, "Carpe то есть: поживи --
             Какъ учитъ насъ Горацій! зміемъ
             Скользи лишь, да съ оглядкой рви
             Плодъ запрещенный наслажденій!...
             "Жизнь бѣдный-то комедіантъ":"
             Ей надо пьесъ и представленій,
             Чтобъ выказать въ нихъ свой талантъ!
             Сегодня -- наше! завтра -- будетъ
             Въ другихъ рукахъ! и свѣтъ забудетъ
             О насъ, быть можетъ, чуть сойдемъ --
             Со сцены, съ нашилъ бытіемъ!...
  
                                 LХІХ.
  
             Успѣлъ ли нашъ Герой прельститься
             Красою Мисси какой нибудь?
             Иль, можетъ быть, не разъ жениться....
             Ну, то есть, тайно-брачный путь
             Извѣдать съ третьей, иль четвертой,
             Наслѣдницею молодой,--
             Законныхъ браковъ путь истертой
             Минуя, робкою ногой,
             Чтобы, порой, о тернъ колючій
             Не зацѣпиться, или, съ кручи,
             Вдругъ въ пропасть не слетѣть?... пока,
             Еще то -- темная строка!
  
                                 LXX.
  
             Быть можетъ, дальше -- и откроемъ,
             Какъ тутъ повѣсничалъ Жуанъ.
             Иль -- дѣйствовалъ, прямымъ героемъ,
             Сплинъ разгоняя Англичанъ!...
             Теперь же, отдохнемъ на время,
             На перепутьи, чтобъ потомъ,
             Собравши силы, ногу въ стремя,
             Да и опять, своимъ путемъ,
             За милымъ баловнемъ Фортуны,
             Нестись,-- сквозь молньи и перуны, --
             Куда насъ съ музою Пегасъ
             Помчитъ, средь лая псовъ на насъ....
  

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

  
                                 I.
  
             Нѣтъ хуже, варварственнѣй вѣка,
             Какъ вѣкъ, который нарекли,
             Хоть и не вѣкомъ человѣка,
             А -- среднимъ возрастомъ, или --
             Лѣтами средними, по русски!
             И жаль, что этотъ возрастъ нашъ
             Не можно, какъ и по французски,
             Назвать бы тожъ -- "le moyen âge"...
             Такъ схожъ онъ съ этими Вѣками,
             Что тоже съ буйными страстями,
             Между безумьемъ и умомъ,--
             Грань составляли, переломъ!...
  
                                 II.
  
             Эпоха эта жизни, тоже,
             Довольно рѣзкій переходъ,
             Отъ глупости -- къ уму, гдѣ строже,
             И опытнѣй уже,-- впередъ,
             Мы смотримъ, съ каждой сѣдиною,
             Что пробивается у насъ,
             Какъ, словно, буквою живою --
             Отмѣткой молодыхъ проказъ,
             Или -- заботъ и размышленій,
             О цѣли жизни, назначеньи,
             Къ которому мы, такъ сказать,
             Должны всѣ силы примѣнять!..
  
                                 III.
  
             Въ эпоху эту, поотстали --
             Отъ юношей и отъ дѣтей,
             И къ старикамъ мы не пристали:
             Тамъ -- слишкомъ стары для затѣй,
             Тутъ -- слишкомъ молоды, признаться,
             Чтобъ скрягами быть, въ тридцать лѣтъ,
             Какъ въ шестьдесятъ.... но лишь назваться
             Тутъ жизнью жизнь не можетъ: нѣтъ --
             Убійственнѣе той эпохи,
             Какъ -- и любви смѣшны ужъ вздохи,
             И всѣ иллюзіи, притомъ,
             Заключены въ умѣ одномъ!1...
  
                                 IV.
  
             Одно лишь злато, въ это время,--
             Все -- составляетъ! но -- "Goddamn!"
             Воскликнетъ златолюбцевъ племя:
             "Тѣмъ лучше! и пенять зачѣмъ?"
             Они и правы.... постигаютъ
             Всю жизни сущность! въ ихъ рукахъ --
             Весь комфортъ: только пожелаютъ,
             Задумаютъ,-- и, не въ мечтахъ,
             На дѣлѣ, все, и въ то жъ мгновенье,--
             Они имѣютъ!... Наслажденье,
             Признаться, ключъ имѣть -- для всѣхъ
             Всѣхъ наслажденій безъ помѣхъ!...
  
                                 V.
  
             И мы еще.... мы называемъ
             Сихъ Крезовъ -- жалкими,2 тогда,
             Какъ, если мы чего желаемъ....
             Такого стоитъ намъ труда 1
             А имъ,-- кого честимъ скупцами,
             Кого такъ презираемъ мы,--
             Лишь сыпнуть стоитъ имъ горстями
             Монеты звонкой, и -- вотъ тьмы
             Фантазіи ихъ, въ мгновенье, милый
             Пріемлютъ образъ, жизнь и силы,
             И проявляютъ полный бытъ...
             Такъ злато чудеса творитъ!
  
                                 VI.
  
             Конечно,-- гнусно! гадко! видя.
             Какъ скряжничая тамъ иной --
             Все копитъ, да лишь, дома сидя,
             Дрожитъ надъ грудой золотой;
             Во всемъ, что жизнь бы услаждало,
             Себѣ отказываетъ онъ,
             Довольствуясь крохою малой,
             И въ томъ ужъ находя уронъ...
             Такой -- не знаетъ жизни цѣли!
             Но, если бъ ближе разсмотрѣли
             Цѣль бережливости такой,--
             Нашли бы толкъ и въ ней самой....
  
                                 VII.
  
             По правдѣ, стоитъ порицанья,
             Не бережливость богача,
             Но -- человѣкъ самъ, безъ познанья
             Добра и зла... межъ тѣмъ, ключа.
             Ключа завѣтнаго ко благамъ,--
             Хранитель, избранный судьбой!
             И потому, къ однимъ лишь скрягамъ
             Кипя законною враждой,--
             На злато, все таки, умильно
             Смотрѣть мы можемъ, какъ на сильной
             Рычагъ, вращающій весь міръ,--
             Желаній, взоровъ всѣхъ кумиръ!...
  
                                 VIII.
  
             Любовь, вино, игра... (отчасти,
             И честолюбье невпопадъ!)
             Какъ часто, видимъ, эти страсти --
             Намъ явной гибелью грозятъ!...
             А потому,-- сознайтесь сами!--
             Ужъ и не лучше ли копить,
             Чѣмъ злато разсыпать горстями,
             Чтобъ страсти насъ могли сгубить,
             Готовя раннія могилы,--
             На сердце дѣйствуя и силы,
             (Не говоримъ ужъ про карманъ!)
             Какъ Африканскій ураганъ!...
  
                                 IX.
  
             Такъ, злато, честь тебѣ и слава!
             И пусть себѣ поэтъ иной --
             Поетъ любовь, вино... а, право,
             И онъ не прочь, передъ тобой,--
             Чело склонить, подставить руки,
             Чтобъ, звонкою монетой, ты --
             Его одушевило звуки,
             Позолотило всѣ мечты!...
             И пусть скупецъ, иль расточитель,
             (Одинъ -- твои воръ, другой -- губитель!)
             Тебѣ цѣны не знаютъ, но...
             Ты, все таки, всѣхъ благъ звено!3
  
                                 X.
  
             Однакоже, намъ это "злато"
             Пора оставить, чтобъ такой
             Предметъ, блестащій и богатой,
             Оскомы не набилъ собой....
             Да и зачѣмъ его намъ было
             Коснуться, такъ au large!... ей-ей!
             И сами тутъ, читатель милой,
             Едва ли знаемъ?... и скорѣй,--
             На романтизмъ ссылаясь вѣчно,
             Мы свалимъ на него жъ, безпечно,
             Такое отступленье, и --
             Возьмемся за дѣла свои!
  
                                 XI.
  
             И такъ -- и такъ, Жуанъ нашъ милой,
             Ты въ высшемъ лондонскомъ кругу!...
             Но, что же дѣлаешь съ Лейлой?
             Какую этому цвѣтку,
             Судьбу готовишь, самъ играя
             Роль льва прекраснаго, въ такомъ
             Звѣринцѣ пышномъ4, всѣхъ плѣняя --
             Красою, ловкостью, умомъ?
             Сѣтей опасныхъ искушеній,
             Разврата легкихъ обольщеній,
             Благодаря своей судьбѣ,
             Бояться нечего тебѣ....
  
                                 XII.
  
             Не новичокъ ты, слава Богу!
             Ужъ хорошо извѣдалъ ты --
             И сердца тайную тревогу,
             И шумной славы суеты.
             Ты мастеръ, по паркету свѣта,
             Скользить, какъ по-льду на конькахъ;
             И, на турнирѣ этикета,
             Сшибать соперниковъ во прахъ,
             Да лаврами вѣнчаться всюду,
             И заставляя всѣхъ, какъ чуду,
             Тебѣ -- дивиться, жить въ ладу --
             И съ Миссъ, и съ Леди, какъ съ Дуду!....
  
                                 XIII.
  
             Встрѣчалъ ты и такихъ довольно,
             Созданій милыхъ, что порокъ --
             Не могутъ видѣть, а невольно,
             Туда же,-- дѣлаютъ прыжокъ!
             Но лишь доказываетъ это,
             Что и чистѣйшая душа,
             Съ пути невиннаго, средь свѣта,
             Его амброзіей дыша,--
             Не можетъ иногда не сбиться....
             Хоть всѣ тутъ -- ахнутъ, и дивиться
             Пошли, какъ чуду, да шептать:
             "Кто бъ это могъ воображать!..."
  
                                 XIV.
  
             Но мы спросили: что жъ съ Лейлой
             Герой нашъ дѣлаетъ? что ей
             Готовитъ онъ, проказникъ милой,--
             Сироткѣ бѣдненькой своей?...
             Жуана много занимала
             Судьба прелестной сироты:
             Не рѣдко даже разгоняла --
             Его игривыя мечты
             И вмѣсто ихъ, какъ камень тяжкой,
             (При мысли: дѣлать что съ бѣдняжкой?)
             Ложилась на-сердце тоска:
             Была забота не легка!
  
                                 XV.
  
             Онъ видѣлъ трудную задачу --
             Заняться ею самому....
             Въ чужія жъ руки, на удачу,
             Ее отдать -- не смѣлъ: ему
             Извѣстно было воспитанье --
             Всѣхъ Миссъ и Леди! имъ, сперва.
             Лишь музыка да танцованье
             Преподаются, какъ права --
             На милліонныя награды!
             А дальше слѣдуютъ наряды....
             Въ другихъ познаньяхъ -- нужды нѣтъ;
             Ихъ мало уважаетъ свѣтъ!
  
                                 XVI.
  
             Отъ Гвадіаны до Тобола,--
             Вездѣ, у дамъ, одинъ предметъ,
             Одна техническая школа,
             Отъ юныхъ до извѣстныхъ лѣтъ:
             Плѣнять наружной красотою,
             Да милыми стараться быть,
             И увлекая, за собою,
             Толпу мужчинъ, съ ума сводить --
             Кокетства тайнаго искусствомъ,
             Играя лишь поддѣльнымъ чувствомъ,
             Сперва -- чтобъ жениха поймать;
             А послѣ -- чтобы не скучать!...
  
                                 XVII.
  
             Нѣтъ, нашъ герой хотѣлъ другое
             Лейлѣ воспитанье дать:
             Невиннымъ сердце молодое
             Сберечь, и умъ образовать!
             По въ многихъ ужъ домахъ, случайно,
             О ней провѣдали, и всѣ --
             Ее желали чрезвычайно
             Увидѣть, чтобъ ея красѣ
             Полюбоваться, подивиться...
             И долженъ былъ Жуанъ рѣшиться,--
             Малютку кой-гдѣ показать,
             Ея исторью разсказать,
  
                                 ХVIII.
  
             Чуть вывезъ онъ ее -- Леила
             Какъ рѣдкостью, какъ новизной.
             Весь Лондонъ, разомъ, удивила --
             Своей восточной красотой!
             Ея жъ характеръ молчаливый,
             Но азіатскій.-- съ этихъ лѣтъ,
             Огня ужъ полный, всѣ порывы
             Страстей являя,-- модный свѣтъ
             Восхитилъ до того, собою,
             Что, вскорѣ, всѣ ея судьбою.
             Во всѣхъ салонахъ, занялись,
             Ее образовать взялись!
  
                                 XIX.
  
             Такъ Фашенабельнымъ5 предметомъ --
             Сиротка сдѣлалась!... межъ тѣмъ,
             Не знали дамы, всѣмъ совѣтомъ
             Своимъ, рѣшить: кому, и чѣмъ,--
             Начать ея образованье?...
             Да, да! загадкою большой,
             Для многихъ, было воспитанье --
             Турчанки съ пылкою душой!...
             Прекрасный полъ, различныхъ мнѣній,
             Тутъ находился въ затрудненьи,
             Какъ никогда почти, въ своихъ --
             И малыхъ спорахъ, и большихъ!...
  
                                 XX.
  
             Но вы, прелестныя созданья!
             Не думайте, что бъ мы, у васъ,
             Хотѣли пальму состязанья
             Отбить -- на спорахъ.... въ этомъ, насъ --
             Куда вы бойче несравненно!
             И даже сами -- въ школу къ вамъ
             Готовы, хоть сей часъ, смиренно
             Учиться -- вашимъ языкамъ --
             Ну, то есть,-- гибкости природной,
             Съ какою можете свободно --
             Пощеголять, на счетъ чужой,
             Не разъ невинной клеветой!....
  
                                 XXI.
  
             Въ одномъ лишь были всѣ согласны
             И правы, нечего сказать!
             Что этотъ милый и прекрасный
             Цвѣтокъ, на первый разъ, отнять --
             У Донъ Жуана надо было,
             Хотя бъ и года три, иль два,
             Ему пришлося, врознь съ Леилой,
             Потосковать, (пока, въ права
             Свои опять вступить законно,
             Не дастъ ему свѣтъ благосклонной!)
             Считая нужнымъ ей надзоръ --
             Надежныхъ мистриссъ,6 до тѣхъ поръ!...
  
                                 XXII.
  
             Довольны замысломъ похвальнымъ,--
             (Заняться милой сиротой!)
             Кому лишь, образомъ формальнымъ,
             За это взяться? межъ собой,
             Рѣшить соперницы не знали!
             Нельзя жъ имъ было -- разомъ всѣмъ,
             Наставницами быть морали....
             Да эту честь -- какъ, между тѣмъ,
             И уступить одной которой,
             Изъ круга ихъ?... но, чтобы споры --
             Всѣ, безъ обиды, прекратить,
             Такъ согласилися рѣшить:
  
                                 XXIII.
  
             Шестнадцать Леди, вдовъ почтенныхъ;
             Три, изъ замужнихъ отставныхъ;
             Да десять (Master's7 воплощенныхъ!)
             Миссъ опытныхъ, не молодыхъ,--
             Съ согласья общаго избрались,
             Чтобъ сироту образовать,
             И -- вывесть въ свѣтъ, (какъ выражались!)
             Чтобъ, то есть, свѣту показать,
             На первомъ раутѣ столицы,--
             Всѣ совершенства юной львицы:
             И красоту ея, и блескъ
             Фортуны, подъ всеобщій плескъ!...
  
                                 XXIV.
  
             И какъ такія попеченья
             Всѣхъ этихъ благородныхъ душъ --
             Не похвалить! цѣль ихъ стремленья
             Была чиста: немалый кушъ,
             Изъ Донъ Жуанова кармана,
             Всѣмъ этимъ Master's сироты,
             Такой любимицы Жуана,--
             Могъ приходиться за труды!...
             У каждой же изъ нихъ,-- и цѣли
             Свои могли быть: тѣ имѣли
             Сынковъ, тѣ дочекъ, иль сестрицъ....
             Ну, словомъ, столько близкихъ лицъ!
  
                                 XXV.
  
             Сынкамъ бы -- въ "Денди" путь открылся
             Для дочекъ, иль сестрицъ меньшихъ,--
             Тутъ, не одинъ бы вдругъ явился,
             Имъ -- руку предложить.... Да! ихъ --
             Нельзя не похвалить за это!
             И свѣту надо честь отдать,
             Что онъ не знаетъ этикета.
             Гдѣ только можно, такъ сказать,--
             Для собственнаго наслажденья,
             (Съ похвальной цѣлью, безъ сомнѣнья!)
             Сторонній пощипать карманъ....
             И тутъ-былъ кстати Донъ-Жуанъ!
  
                                 XXVI.
  
             Притомъ,-- всегда, вокругъ Фортуны,
             Бываетъ не безъ баттареи;
             Особенно, чуть цѣль ихъ -- юный
             Герой, красавецъ, безъ траншей!...
             Тутъ непріятельское войско,
             Какъ мухи, что на сахаръ вдругъ
             Нахлынутъ, съ дерзостью геройской,--
             Со всѣхъ сторонъ, обсыплетъ вкругъ,
             И вальсируетъ такъ искусно,
             Съ такою лестью, чтобы вкусной
             Кусочикъ свой не упустить....
             Что трудно имъ -- не уступить!
  
                                 XXVII.
  
             У всякой тетушки, кузины,
             И даже у замужнихъ дамъ,--
             Свои есть виды и причины,
             Смотрѣть въ глаза всѣмъ женихамъ....
             А дамы -- часто щеголяютъ,
             Здѣсь, безкорыстьемъ.... потому,--
             Что женъ богатыхъ выбираютъ
             Для милыхъ сердцу своему!...
             Особенно же, въ дѣлѣ этомъ --
             Поспорить можетъ съ цѣлымъ свѣтомъ:
             Счастливый островъ, Албіонъ:
             Такъ онъ искусенъ и смышленъ!
  
                                 ХХVIII
  
             Невѣсты!... бѣдныя созданья! .
             Что видитъ въ васъ коварный свѣтъ?
             Не страсть любви и обожанья,
             А лишь -- финансовый предметъ!
             Иныя понимаютъ это,--
             И сердце строго берегутъ...
             Но, отражая козни свѣта,
             Онѣ -- кокетками слывутъ!
             За то, другія, къ сожалѣнью!...
             По слабости и увлеченью,
             Тутъ попадаются въ обманъ,
             И -- проклинаютъ свой романъ!
  
                                 XXIX.
  
             Но дурно, тожъ когда и сами
             Невѣсты вздумаютъ играть,
             Подъ часъ, какъ куклой -- женихами;
             Да не съумѣютъ уловить
             Кого нибудь, своимъ кокетствомъ,
             По наставленіямъ благимъ,
             И въ дѣвушкахъ, съ своимъ наслѣдствомъ,
             Придется оставаться имъ!...
             Толпа самихъ Наставницъ, хоромъ,
             Тутъ нападетъ на нихъ съ укоромъ,
             Знать не хотя,-- Какъ? по чему?
             Отказъ у нихъ не одному!
  
                                 XXX.
  
             "Зачѣмъ, когда давно Миссъ звала,
             Что Вильямсъ бѣденъ,-- между тѣмъ,
             Съ нимъ говорила, танцовала?
             Иль, слово давъ вчера, зачѣмъ --
             Его сегодня огорчила,
             Своимъ отказомъ роковымъ?
             Зачѣмъ, тогда, его любила?..
             Да и не бѣденъ онъ!... съ такимъ
             Ей мужемъ -- жить бы да и только!.."
             И этихъ, наконецъ, ужъ столько:
             "Зачѣмъ и почему? что Miss --
             Лишь глазки потупляетъ внизъ!...
  
                                 XXXI.
  
             А, между тѣмъ,-- ужъ пожилая
             Маркиза строитъ новый планъ;
             И тотъ же Вилльямсъ, самъ не зная,
             Вдругъ -- въ новый впутался романъ!
             Чрезъ третьи руки, ждутъ отвѣта
             Его, на лестный billet doux....
             (То -- осторожность этикета,
             Чтобъ не подвергнуться стыду,
             Самимъ, за Вилльямса отказомъ!)
             И всѣ уже пружины, разомъ,
             Натянуты здѣсь для того,
             Чтобъ для себя поймать его!...
  
                                 XXXII.
  
             Миссъ, между тѣмъ, поочередно,--
             Мундиры, пышные гербы,
             Перебираетъ, съ благородной
             Все гордостью: еще судьбы
             Себѣ блестящей поджидаетъ...
             А время -- все течетъ, течетъ,
             Да жениховъ лишь увлекаетъ --
             Къ стопамъ другихъ.... и чтожъ? дойдетъ,
             Потомъ, вдругъ до того, что, вмѣсто
             Красавца Вилльямса,-- невѣста
             Выходитъ.... за кого нибудь,
             Чтобъ только -- въ "Mistress8" ей шагнуть!..
  
                                 XXXIII.
  
             Примѣры этому не рѣдки!
             И удивительнаго нѣтъ;
             И мы живемъ, какъ жили предки,
             И врядъ ли перемѣнитъ свѣтъ --
             Обычаи свой и нравъ причудной!....
             Еще, напротивъ, съ каждымъ днемъ,
             Онъ все старѣетъ!... такъ и трудно
             Ему привычки, какъ свой домъ --
             Улиткѣ, бросить безъ мученья....
             Но, для Леилы, разсужденья,
             Про этотъ свѣтъ et coetera,--
             Скорѣй оставить намъ пора!
  
                                 XXXIV.
  
             Еще бы можно небольшое
             Здѣсь отступленье сдѣлать намъ....
             Но что воспоминать былое!
             А помнится, какъ случаи тамъ --
             Былъ тожъ съ одной, что разбирая,
             Какъ Мисси, полкъ юныхъ жениховъ,
             Потомъ, (знать, свѣту угождая!)
             За одного, изъ стариковъ,
             Вдругъ вышла.... чтобъ, за то, свободно
             Ей, подъ прикрытьемъ.-- какъ угодно,
             Свои досуги проводить,
             И молодость вознаградить....
  
                                 XXXV.
  
             Но, за такія отступленья,
             Попросимъ,-- и на этотъ разъ! --
             Великодушнаго прощенья,
             Иль слушать продолжать -- разсказъ,
             Перерываемый нарочно,
             Порой -- для нравственныхъ причинъ..
             Чтобы, какъ въ панорамѣ точной --
             Иныя слабости мущинъ,
             И милыхъ дамъ, на сценѣ свѣта,
             (Со всѣмъ приличьемъ этикета!)
             Такъ, лишь для шутки, показать....
             Иль -- противъ шерстки поласкать!
  
                                 XXXVI.
  
             То -- "Benedicite"9 морали,--
             Передъ обѣденнымъ столомъ!
             И какъ бы тутъ ни вопіяли...
             А Муза -- все, своимъ путемъ,
             Идетъ, какъ тетушка воркунья,
             Иль другъ докучный, иль отецъ
             Родной.... и, хоть сама шалунья,--
             А хочется ей, наконецъ,
             Свѣтъ старый поунять отъ страсти --
             Къ его проказамъ, хоть отчасти,
             Хоть такъ, лишь нѣсколько.... и вотъ,
             Что часто насъ заводитъ въ бродъ!...
  
                                 XXXVII.
  
             И нашъ Пегасъ, тогда, невольно,--
             Чуть тащитъ ноги.... не паритъ....
             Но оговорокъ ужъ довольно!
             Теперь -- васъ Муза угоститъ,
             Роскошнымъ пиромъ; хоть, немножко,
             И совѣстно... но дѣла нѣтъ!
             Притомъ, и обойти, дорожкой,
             Мы можемъ пропасть, и безъ бѣдъ....
             А было бъ жаль, (изъ опасенья,
             Чтобъ не упасть!) безъ наблюденья, --
             Предметъ опасный миновать,
             И, въ чемъ опасность, не узнать!...
  
                                 XXXVIII.
  
             Не будьте же -- какъ недотроги,
             Читатель милый! и бровей
             Не хмуря взоръ смягчите строгій,
             Да, въ слѣдъ за Музою моей,--
             На пиръ готовьтесь безопасно!
             Увидите тамъ, можетъ быть,
             Такія пещи, что -- ужасно
             Васъ могутъ вдругъ ошеломить....
             Но помните, что все вѣдь это --
             Всегдашняя забава свѣта,
             Хоть и покинуть бы давно
             Ее ужъ долженъ онъ!.. по....но.....
  
                                 XXXIX.
  
             А это -- "но!" какъ значитъ много
             И -- "но!" еще мы повторимъ,
             (Чтобъ ужъ отдѣлаться съ тревогой
             Намъ поскорѣе и самимъ!)
             Да, къ сожалѣнью! улучшенья
             Не видя на бѣломъ-свѣту,
             Оставимъ, разомъ, разсужденья
             И пени всѣ, (къ его ягъ стыду!)
             И лучше поспѣшимъ мы -- съ милой
             Малюткой нашею, Леилой,
             Короче ознакомить васъ,
             И продолжать, съ нея, разсказъ!
  
                                 XL.
  
             Она была -- прекраснѣй утра,
             Или -- зари, предъ яснымъ днемъ;
             Душой -- бѣлѣе перламутра,
             Иль -- (выражаясь языкомъ
             Классическимъ!) бѣлѣе снѣга....
             И снѣгъ еще -- всей чистоты
             Не представляетъ! развѣ -- нѣга,
             Иль нѣжность пуха... красоты
             Ея могла бы быть эмблемой!
             Но всѣ сравненья -- скучной темой
             Всегда казались намъ, и тутъ --
             Положимъ ихъ скорѣй подъ спудъ!
  
                                 XLI.
  
             А скажемъ только, что Леила --
             Была прекрасна и мила;
             Жуана, какъ дитя, любила.-..
             Да иначе и не могла,--
             Дитя, жемчужина природы,
             И круглая съ тѣмъ сирота!
             Но скоро приближались годы,--
             Что и опасной красота
             Ея могла бы оказаться...
             И нашъ герой былъ радъ, признаться,
             Что могъ ей воспитанье дать,
             И перлъ свой -- въ блескѣ показать!
  
                                 XLII.
  
             Онъ радъ былъ,-- что нашелъ, при этомъ,
             Своей питомицѣ -- одну,
             (Рекомендованную свѣтомъ --
             Жуану, какъ опекуну!)
             Почтенную старушку... или --
             (Простите!) Леди, даму -- лѣтъ
             По правда! правда! позабыли,
             Что дамскія лѣта не слѣдъ
             Считать, и, даже мимоходомъ,--
             Ихъ намекать: не то -- уродомъ,
             Пожалуй, назовутъ... да нѣтъ
             И дѣла здѣсь до счета лѣтъ!
  
                                           XLIII.
  
             Довольно, что -- былъ радъ, сказали.
             Своей находкѣ нашъ герой!..
             И даже многіе бъ желали
             Опекуны, чтобы такой
             Кладъ сущій -- имъ представилъ случай
             По крайней мѣрѣ, тутъ, любя --
             Своихъ питомицъ и не муча,
             Ихъ воспитаніемъ, себя...
             (Ну, то есть, въ молодые годы.
             Не оковавъ своей свободы!)
             Опекунами можно быть,
             И, съ тѣмъ,-- нейтралитетъ хранить!
  
                                 XLIV.
  
             А кажется, что и Жуану
             Хотѣлось этого весьма....
             За чѣмъ же? пояснять не стану!
             Довольно, что -- онъ безъ ума
             Былъ даже, что нашлася дама,
             Которой поручить онъ могъ --
             Свою малютку, дочь Ислама,
             На воспитанье, безъ тревогъ;
             Чтобъ, изъ дикаркиазіатки,
             Со временемъ, могъ выйти сладкій
             Европеисма спѣлый плодъ,
             Et coetera.... Пегасъ! впередъ!
  
                                 XLV.
  
             За Леди Пинчбекъ -- (по фамильи
             Такъ звали даму!) весь большой
             Ручался свѣтъ.... хоть говорили,
             Ступенькой ниже, стороной,--
             Что эта добрая старушка,
             Иль -- Леди Пинчбекъ, лучше звать,--
             Была-то, смолоду, вертушка....
             Но что намъ слухи собирать!
             Бываютъ языки презлые....
             И прочь всѣ сплетни ихъ пустыя;
             Тѣмъ болѣ, что она слыла --
             Теперь бичемъ строжайшимъ зла....
  
                                 XLVI.
  
             Ну, то есть, просто,-- воплощенной
             Пороковъ, иль страстей, грозой,
             Иль добродѣтелью почтенной,--
             Съ безстрастнымъ сердцемъ и душой!
             Одно, при этомъ, замѣчанье
             Позвольте сдѣлать.... не въ намекъ
             На Леди Пинчбекъ: указанье
             Намъ это было бъ и не въ прокъ!
             А такъ... чтобъ только наблюденій --
             Своихъ намъ, въ этомъ отношеньи,
             Быть можетъ, вѣрность показать,
             И, точно ль правы мы, узнать!
  
                                 XLVII.
  
             Когда то, мы... (хотя едва ли,
             Изъ нашей братьи, и не могъ
             Кто не замѣтить!) замѣчали,
             Не разъ, признаться, тотъ грѣшокъ,
             Что дамы,-- чуть въ младые годы,
             Хотя немножко, такъ сказать,
             Неограниченной свободы
             Имъ удалось поиспытать....
             Подъ старость,-- словно, искупаютъ
             Свои первый шагъ, и не прощаютъ
             Ни тѣни ужъ проказъ своихъ,--
             Чуть что замѣтятъ на другихъ!...
  
                                 XLVIII.
  
             И какъ тутъ дѣлаются строги,
             Ну, просто,-- Аргусы, свои
             Уставивъ взоры, чтобъ съ дороги
             Морали чистой не могли
             Ихъ жертвы сбиться. такъ, вѣдь, милы!
             Но, опоздалымъ-то умомъ,
             Лишь жребій недотрогъ унылый --
             Готовятъ имъ!.. да и притомъ,
             Не разъ, опасности такія
             Имъ представляютъ, что иныя --
             Ихъ и не знали бъ никогда;
             А тутъ -- ихъ научаютъ.... да!
  
                                 XLIX.
  
             Быть можетъ, чтобъ предъ новичками
             Похвастать только, подъ чепцомъ,
             Своей моралью, (съ сѣдинами,
             Лишь жалкимъ купленной умомъ!] --
             Онѣ осмѣиваютъ страсти,
             (Которыхъ имъ ужъ не питать!)
             Съ досады ль, съ зависти ль, отчасти,--
             Стараясь этимъ не спасать --
             Невинность, а вредить ей болѣ,
             Раскрытьемъ тайнъ, и по неволѣ,
             Своей теоріей любви,--
             Огонь лишь разжигать въ крови!...
  
                                 L.
  
             И не со этому ль, во многихъ
             Домахъ, случается не разъ,
             Что дѣвушки, у слишкомъ строгихъ
             Отступницъ вѣтренныхъ проказъ,
             И свѣтъ узнавшихъ по интригамъ,
             Иль, то есть, опытомъ своимъ,
             Скорѣй, чѣмъ по печатнымъ книгамъ,
             По идеаламъ лишь однимъ,--
             Способнѣй къ расторженью брачныхъ
             Священныхъ узъ, не гакъ удачныхъ...
             Чѣмъ -- у бездушныхъ недотрогъ,
             Не знавшихъ никакихъ тревогъ?
  
                                 LI.
  
             Про Леди Пинчбекъ, мы сказали,--
             Носились слухи, стороной...
             Да есть ли женщина, едвали,
             Чтобъ, въ молодости, красотой
             Не возбуждала злоязычья?
             Теперь же -- злобнымъ языкамъ
             Повелѣвалъ и тонъ приличья --
             Все уваженіе къ лѣтамъ!...
             И всѣ, уму честь отдавая,
             Ее любезной называя,
             Дивились даже, что такой
             Была -- примѣрною вдовой!
  
                                 LII.
  
             Такъ Леди Пинчбекъ увлекала
             Всѣхъ -- тактомъ!... съ высшими горда
             Кругъ низшій -- добротой плѣняла,
             Другъ молодежи, ей всегда --
             Спускала!... за проступокъ гласной
             Журила только., да и то,
             Съ такою кротостью, что ясно,
             (Хоть вовсе этого никто
             Не замѣчалъ, но мы -- замѣтимъ!;
             Лишь обнаруживала этимъ,
             Семействамъ многимъ на бѣду,--
             Расположенье ко вреду!...
  
                                 LIII.
  
             Добра жъ, иль пользы, этимъ сколько
             Имъ Леди Пинчбекъ принесла?
             Едва ли бъ кто сказалъ.... но только --
             Она добрѣйшею слыла!
             Такой-то умъ она имѣла,--
             Вползти въ довѣренность ко всѣмъ
             До прочаго же -- нѣтъ намъ дѣла!
             И съ Леди Пинчбекъ, между тѣмъ,
             Такъ познакомивъ,-- по неволѣ
             Вздохнемъ лишь о сиротской долѣ --
             Лейлы, что красой своей,
             Отъ разу, полюбилась ей!...
  
                                 LIV.
  
             Она живѣйшее участье
             Въ малюткѣ милой приняла,
             И со дня-на-день, на несчастье.
             Ея привязанность росла!..--
             Жуанъ попалъ къ ней въ милость тоже,--
             За сердце доброе (свое;
             И будь она-де помоложе,
             Невольно можно бъ про нее
             Подумать даже... что опасно --
             Въ него влюбилась!... но напрасно
             Такъ было бъ думать: не по немъ
             Былъ этотъ -- красоты фантомъ!...
  
                                 LV.
  
             Притомъ, и Леди находила --
             Испорченной мораль его....
             Хоть впрочемъ, не совсѣмъ: Леила
             Тутъ честь спасала своего
             Опекуна!... а вѣдь, отчасти,
             И удивительно, что онъ --
             Такъ много надъ собою власти
             Имѣлъ еще, и бывъ рожденъ,
             Подъ небомъ знойнымъ, съ пылкой кровью,
             Да, съ дѣтства все почти, любовью
             Играя, столько испытавъ,--
             Могъ сохранить еще свой нравъ?!.
  
                                 LVI.
  
             И нравъ-то.... иль характеръ гордый,
             (Хоть и не съ дѣвственной душой!)
             Не разъ, Жуану, воли твердой
             Тутъ придавалъ, чтобъ, какъ герой,--
             Соблазны отражалъ и въ лѣта,
             Такія слабыя притомъ,--
             Когда, средь обольщеній свѣта,
             Такъ трудно управлять умомъ,
             На каждомъ шагѣ, предъ собою,
             Встрѣчая случаи -- чумою,
             Тутъ, дѣйствующіе, не разъ,
             На жертвы юныя проказъ!...
  
                                 LVII.
  
             Но онъ прошелъ сквозь огнь и воду....
             И это помогло ему --
             Влеченій поунять свободу,
             И сердце подчинить уму!
             Да мы и учимся -- бѣдами....
             И кто какихъ бы ни былъ лѣтъ,
             Но если, избранъ небесами,
             Узналъ онъ сладостный привѣтъ --
             Войны и бурь, (и, особливо,
             Гоненій женщины ревнивой!)
             Такъ, значитъ,-- школу ужъ прошелъ
             Перегорѣвъ въ горнилѣ золъ!
  
                                 LVIII.
  
             Такому нечего ужъ болѣ
             И опасаться на земли;
             А нашъ герой -- былъ въ этой школѣ,
             И силы закалилъ свои!....
             Рѣшась -- сдать на руки малютку
             Почтенной дамѣ, наконецъ,
             Самъ былъ душевно радъ, не въ шутку,
             Что могъ исполнить, какъ отецъ,--
             Свой долгъ, что честь ему внушала:
             Такъ Леди Пинчбекъ подавала
             Надежды, какъ родная мать,--
             Питомицу образовать...
  
                                 LIX.
  
             Теперь -- со вздохомъ, и глубокимъ
             Простимся съ милой сиротой,
             Да, за героемъ одинокимъ,
             Опять послѣдуемъ -- въ большой....
             Иль малый свѣтъ, сказать вѣрнѣе:
             Такъ, на ходуляхъ лишь своихъ,--
             Большимъ онъ кажется!... Смѣшнѣе
             И есть ли что, какъ видъ иныхъ
             Пигмеевъ этихъ, что съ презрѣньемъ
             (Своимъ спѣсивясь положеньемъ!)
             Глядятъ на прочихъ, кто судьбой --
             Поставленъ ниже ихъ, порой!...
  
                                 LX.
  
             Но свѣтъ большой лишь понимаетъ,
             (Иль такъ привыкъ онъ понимать!)
             Что произвольно управляетъ
             Мечомъ -- златая рукоять....
             Въ блестящей этой рукояти,
             Онъ видитъ ясно образъ свой,
             И полагаетъ, очень кстати,
             Что можетъ управлять толпой!10
             Но только хоть и, лучшимъ тономъ,
             Онъ могъ бы быть для ней закономъ,--
             Сквозитъ въ немъ часто мишура....
             Et coetera! et coetera!
  
                                 LXI.
  
             Жуанъ, съ такой же точки зрѣнья,
             Хоть самъ къ нему принадлежалъ,--
             Не разъ, съ улыбкой сожалѣнья,
             На этотъ микрокосмъ11 взиралъ:
             Онъ понималъ и видѣлъ ясно,--
             Какъ, и за чѣмъ, вокругъ него,
             Бились друзья и полъ прекрасной,
             Мужья и жены, и чего
             Всѣ эти существа хотѣли?..
             И помышленья ихъ., и цѣли,--
             Его забавили, не разъ,
             И были пищей для проказъ!
  
                                 LXII.
  
             Онъ зналъ и вѣдалъ, какъ, нерѣдко,
             Другому было бъ тяжело,
             Служа такою цѣлью мѣткой,--
             Порой, не преклонить чело,
             И въ петлю не попасть аркана,
             Что иногда готовитъ -- бракъ!...
             Но для него, для Донъ-Жуана,
             Попасть въ столь явственный просакъ --
             Забавно было бъ: онъ ужъ тертый
             Былъ, такъ сказать, калачъ, и форты
             Онъ неприступнѣйшіе бралъ,
             Но самъ -- врага не подпускалъ!
  
                                 LXIII.
  
             Онъ слушалъ, очень равнодушно,
             Напѣвы сладостныхъ Сиренъ,
             И замокъ не одинъ воздушной --
             Имъ развѣвалъ онъ, такъ, что въ плѣнъ
             Поймать его,-- ни изъ-засады,
             Ни смѣлой встрѣчей,-- не могли:
             Обѣды, балы, маскарады --
             Все было ни почемъ! Вдали,
             Отъ явныхъ козней, онъ держался,
             Знавъ -- братцевъ.... впрочемъ, не боялся
             И пистолетныхъ ихъ угрозъ,
             Ни острыхъ иглъ прелестныхъ розъ!...
  
                                 LXIV.
  
             Для новичковъ... еще, признаться,
             Опасность есть -- вечернихъ встрѣчъ!
             Хоть про любовь тамъ, можетъ статься,
             Иль про супружество,-- ни рѣчь
             Не поведется, ни намека
             Бояться нечего о томъ .
             Но все таки, и у порока --
             Свои есть замыслы!... притомъ,
             И добродѣтели осанку
             Прибрать умѣетъ онъ въ приманку,
             Для полуопытныхъ сердецъ,
             И -- уловляетъ, наконецъ!
  
                                 LXV.
  
             Здѣсь, впрочемъ, рѣчь -- не о несчастныхъ
             Созданьяхъ, жалкой кастѣ жрицъ
             Киприды, пламенныхъ и страстныхъ,
             Порокомъ заклейменныхъ лицъ;
             Но -- объ амфибіяхъ столичныхъ,
             Объ этихъ розахъ роковыхъ,
             Прелестницахъ цвѣтовъ различныхъ,
             Капканахъ для сердецъ младыхъ,
             И пылкихъ, дышащихъ любовью,
             Какъ Вертеры съ кипучей кровью,
             И гибнущихъ, какъ и они,--
             Отъ этихъ змѣи, въ младые дни....
  
                                 LXVI.
  
             То -- вы, бездушныя кокетки!
             Что "нѣтъ!" не можете сказать,
             И, нанеся ударъ свой мѣткій,
             Цѣлебнымъ "да!" уврачевать --
             Кровавой не хотите раны;
             Но забавляете себя --
             Жертвъ этихъ муками, обманы
             Одни коварные любя,
             Чтобъ ими завлекать лишь въ сѣти,
             Гдѣ гибнутъ малодушья дѣти. .
             И это -- не соблазнъ, о, нѣтъ;
             Но такъ... соблазна лишь привѣтъ!
  
                                 LXVII.
  
             Однакожъ, слишкомъ разболтались
             И много воли мы даемъ
             Себѣ.... да такъ и быть! чуть взялись
             За болтовню -- такъ и пойдемъ,
             Еще подальше, въ лѣсъ дремучій --
             И такъ,-- еще опасность есть!
             О всѣхъ -- страшнѣй: то -- тернъ колючій
             Иль, то есть,-- дамъ замужнихъ честь!..
             По мнѣнью нашему, признаться,
             Опаснѣй нѣтъ, (а можетъ статься,
             И гибельнѣй!) любви -- иныхъ
             Замужнихъ... этихъ Этнъ живыхъ!
  
                                 LXVIII.
  
             Въ другихъ краяхъ, дѣла такія,
             (Особенно, гдѣ южный зной
             На страсти, страсти огневыя,
             Такъ сильно дѣйствуетъ собой!)
             Дѣла такія -- съ рукъ имъ сходятъ:
             Мужья уже привыкли къ нимъ;
             Нерѣдко даже и находятъ,
             По склонностямъ тожъ и своимъ,
             Едва ли то и не законнымъ....
             Покрайней мѣрѣ,-- съ благосклоннымъ
             Прощаютъ видомъ; хоть, порой,--
             Есть и кинжалъ-то подъ рукой!...
  
                                 LXIX.
  
             Но, въ древней Великобританьи,--
             Другое дѣло!... (да и быть,
             Вездѣ, такъ должно, чтобъ созданій
             Прелестныхъ нравы оградить!)
             Пусть только юная супруга,
             Тамъ, поскользнется какъ нибудь...
             Ужъ съ нею, не расправа Юга:
             Не остріе кинжала въ грудь....
             О, нѣтъ! край этотъ -- край журналовъ,
             Край тяжебъ, и такихъ нахаловъ....
             Иль, то есть,-- адвокатовъ, да!
             Что, просто, бѣдненькимъ бѣда!--
  
                                 LXX.
  
             Ужъ эти тяжбы, адвокаты.
             Убытки, протори, затѣмъ,--
             Убійственные результаты!
             И хоть для многихъ Евъ -- Эдемъ
             Свой пышный потерять, признаться,
             Не значило бы ничего;
             Но, передъ свѣтомъ, такъ тягаться....
             О! это ужъ одно -- чего,
             Для сердца страждущаго, стоитъ!
             Такъ ихъ -- огласка безпокоитъ:
             Притомъ, безъ сожалѣнья, тутъ --
             Романъ весь разрушаетъ.... Судъ!
  
                                 LXXI.
  
             Но въ западню здѣсь попадаютъ --
             Неопытныя лишь однѣ,
             Какъ дебютантки, что не знаютъ
             Еще продѣлокъ всѣхъ вполнѣ....
             А то, вѣдь, сколько же прелестныхъ.
             Изъ круга высшаго, такихъ
             Замужнихъ грѣшницъ, всѣмъ извѣстныхъ,--
             И приняты вездѣ, и ихъ
             Такъ любитъ свѣтъ, и уважаетъ!...
             А потому, что ихъ спасаетъ --
             Свой тактъ, умѣнье, такъ свои
             Дѣла обдуманно вести!
  
                                 LXXII.
  
             И всѣ опасности такія --
             Жуана окружали.... но,
             Спокойно и лукавѣй змія,
             Онъ ускользалъ!-- Еще одно,
             Его, при этомъ, охраняло:
             Онъ -- пресыщена былъ, до того,
             Любви сластями, что и мало,--
             На сердце сытое его,
             Могли тутъ дѣйствовать всѣ роды
             Прельщеній, въ молодые годы,
             Опасныхъ такъ -- для новичковъ....
             А онъ -- куда былъ не таковъ!
  
                                 LXXIII.
  
             Его -- ужъ больше Албіона
             Не восхищали красоты:
             Покровъ туманный небосклона --
             Разочаровывалъ мечты;
             Налоги, тяжбы, кредиторы,
             Двойной стукъ въ двери молоткомъ,
             Коварные уста и взоры,
             Дыханье алчности кругомъ...
             Къ немъ отвращенье довершали!
             И такъ,-- его ужъ не прельщали:
             Ни бѣлизна -- и екалъ и плечъ,
             Ни блескъ -- очей, ни сладость -- встрѣчъ!.
  
                                 LXXIV.
  
             Онъ видѣлъ, что въ странѣ свободы --
             Такія жъ цѣпи, какъ вездѣ;
             Любовь -- одна игрушка моды,
             Иль спекулацья.... но, нигдѣ,
             Нѣтъ страсти истинной, готовой --
             Безтрепетно смерть презирать,
             А не носить полуторговой,
             Полупедантскій, такъ сказать,--
             Характеръ, подъ лукавой маской,
             Трепещущій передъ оглаской,
             Боясь журналовъ и суда....
             Для тяжебъ лишь, не изъ стыда!
  
                                 LXXV.
  
             Жуанъ и правъ былъ, можетъ статься,
             Такъ разцѣняя Албіонъ!...
             Но только -- чуть ли тутъ, признаться,
             И сплиномъ не былъ зараженъ,
             Когда, отъ этихъ впечатлѣній,
             Не вѣрилъ даже, чтобы могъ --
             Край столь холодныхъ ощущеній.
             Безъ романическихъ тревогъ,--
             Имѣть красавицъ даже.... такъ-то
             Лишенъ и вкуса былъ и такта --
             Смотрѣть, какъ должно, какъ всегда
             Смотрѣлъ на милый полъ.... да! да!
  
                                 LXXVI.
  
             Онъ, просто, было записался.
             Тутъ, въ циники, иль чудаки!
             Хоть, послѣ, самъ онъ сознавался,
             Что были синіе чулки --
             Виною этому не малой....
             Да и по малу, наконецъ,
             Онъ убѣдился, какъ пристало,
             Что Англичанкамъ -- и вѣнецъ
             Принадлежитъ первенствованья,
             Чутъ, безъ пристрастнаго вліянья,
             Ихъ красоту сравнить, порой,--
             Съ восточной даже красотой!...
  
                                 LXXVII.
  
             А это и не фактъ ли новой,
             Доказывающій, что намъ --
             Не слѣдъ, такъ иногда сурово,
             По взгляду первому на дамъ,
             Судить о нихъ безъ разсмотрѣнья?!...
             Но, впрочемъ, и Жуана -- тутъ
             Винить не можно, безъ сомнѣнья,
             Чтобъ судъ его былъ только судъ --
             Поверхностный.... иль чтобы, въ этомъ.--
             Свое безвкусье, передъ свѣтомъ,
             Онъ обнаруживалъ,-- о! нѣтъ:
             Онъ хорошо зналъ свои предметъ!
  
                                 LXXVIII.
  
             Но насъ и опытъ убѣждаетъ,
             Что, какъ-то новизна собой
             Всегда насъ -- больше поражаете,
             Чѣмъ -- увлекаете красотой!...
             Къ тому же, съ обсужденьемъ зрѣлымъ,
             Когда посмотримъ иногда,--
             (Хоть чернаго не станемъ бѣлымъ
             Мы называть!) и красота,
             Скажите сами,-- что такое?
             Не, просто ли, не что иное,
             Какъ лишь -- условіе одно:
             Что здѣсь -- бѣло, то тамъ -- черно!
  
                                 LXXIX
  
             Мы, Европейцы, почитаемъ
             Условьемъ первымъ красоты --
             Цвѣтъ бѣлый, и, притомъ, желаемъ,
             Чтобъ были -- правильны черты;
             А въ Африку, въ Томбукту, просимъ
             Васъ заглянуть! да тамъ краса,
             .Которую такъ превозносимъ,--
             Уродство, просто! , тамъ, глаза
             Привыкли, съ самаго рожденья,
             Лишь -- къ чернотѣ, и, безъ презрѣнья,
             Не могутъ видѣть красоты,
             Какъ бы больной,-- безъ черноты)....12
  
                                 LXXX.
  
             Вкусъ тожъ измѣнчивъ, какъ и нравы!
             И положительнаго нѣтъ,
             Тутъ,-- ничего! Затѣмъ, и правы --
             Одни слѣпцы въ цвѣтахъ, что цвѣтъ
             Одинъ лишь видятъ всюду -- черный,
             Иль, то-есть, ровно ничего
             Они не видятъ, и безспорно,
             Затѣмъ, всѣ -- мнѣнья одного,--
             Не зная ни зари, ни ночи....
             Да что жъ и наши видятъ очи?
             Одинъ сомнительный лишь свѣтъ....
             И свѣтъ ли то еще, иль нѣтъ?...
  
                                 LXXXI.
  
             Но въ метафизику мы впали!
             И этотъ лабиринтъ пустой,
             Пока къ нему не подобрали
             Ключа, обхваченные тьмой,--
             Скорѣй оставимъ осторожно,
             Да снова лучше перейдемъ,
             Пока еще ногой надежной,--
             Въ нашъ міръ физическій, чтобъ, въ немъ,
             Еще прозрачной и блестящей.
             Красой полярной настоящей,
             Какъ солнцемъ въ глыбахъ ледяныхъ,--
             Полюбоваться, хоть на мигъ....
  
                                 LXXXII.
  
             Но, нѣтъ; вы не льдяныя глыбы!
             Вы -- лишь жемчужины морей!
             Или.... пол-женщины, пол-рыбы,--
             Еще вы ближе и вѣрнѣй,
             Сирены милыя!... Конечно,
             И между вами много есть --
             Такихъ, что мило и безпечно,
             Для чувства, забываютъ честь,
             Да послѣ -- очищаютъ совѣсть....
             И романическую повѣсть
             Минувшихъ всѣхъ своихъ проказъ --
             Скрываютъ скромностью отъ главъ!
  
                                 LXXXIII.
  
             Но, въ этой скромности наружной,
             Мы не находимъ ничего:
             Блескъ, все таки, красы жемчужной --
             Лишь хладомъ дышетъ!... оттого,
             И Донъ-Жуану Англичанки,
             Какъ мы сказали,-- въ первый разъ,
             Всѣ показались -- безъ приманки,
             При всемъ очарованьи глазъ
             Своихъ, лазорево-эмальныхъ!...
             Еще не зналъ онъ всѣхъ похвальныхъ
             Ихъ качествъ: онъ искалъ -- страстей,
             Да жаромъ пышущихъ очей!...
  
                                 LXXXIV.
  
             А Англичанка -- половину.
             Скрываетъ прелестей своихъ;
             И если вздумаетъ мужчину --
             Привлечь.... (такія есть изъ нихъ
             Предобродушныя созданья!)
             И то -- изъ жалости одной,
             Чтобъ наградить его страданья!...
             Такъ лишь тихонько, стороной,
             Не разомъ -- сердце осаждаетъ.
             Иль, такъ сказать, въ него -- вползаетъ...
             А чуть сдалося сердце ей,--
             Ужъ нѣтъ союзника вѣрнѣй!
  
                                 LXXXV.
  
             У нихъ -- нѣтъ поступи красивой
             Коня арабскаго, или --
             Дѣвъ Андалузіи счастливой,
             Когда онѣ шаги свои
             Торопятъ, выходя изъ храма;
             Ни граціозности той нѣтъ,
             Съ какою, сыновьямъ Адама,
             Француженка свой туалетъ
             Выказываетъ для приманки,
             Ни взоръ живой -- Италіянки,
             Или Восточной красоты,--
             Не оживляетъ ихъ черты....
  
                                 LXXXVI.
  
             Ни Нѣмочекъ сентиментальныхъ --
             Не видно томности такой,
             Въ ихъ свѣтло-голубыхъ, эмальныхъ.
             Глазахъ, какъ небосводъ дневной;
             Ни даже голосъ,-- хоть и милой,
             Звучитъ гармоніей у нихъ;
             Но той энергіей, иль силой,
             Не поражаетъ, какъ въ другихъ
             Устахъ и горлышкахъ пѣвучихъ,
             Но созданныхъ и для гремучихъ,
             Бравурныхъ арій, чтобъ, порой,--
             Всѣ Фибры потрясти собой!...
  
                                 LXXXVII.
  
             Онѣ вещей такихъ не знаютъ.
             Какъ многихъ и другихъ, притомъ;
             Такъ, напримѣръ: не понимаютъ --
             Непринужденности во всемъ...
             Свободы той -- небрежно милой,
             Того -- piquant, что, чортъ возьми!--
             Съ такою непонятной силой,
             Обворожаетъ!... на свои
             Улыбки даже, какъ тиранки,--
             Скупятся эти Англичанки!...
             И, на свиданіи одномъ,--
             Узнать ихъ трудно... Но -- потомъ. .
  
                                 LXXXVIII.
  
             Потомъ, за то, уже сторицей --
             Вознаграждаются труды,
             И собираются, кошницей,
             Любви завѣтные плоды....
             Да! ихъ любовь -- такого рода,
             Что -- и капризъ, сначала будь,
             Кокетство, иль игрушка, мода,
             Иль -- лишь желанье у кольнуть
             Соперницу.... но погодите!
             Потомъ, все это, посмотрите,
             Вдругъ переходитъ -- въ ураганъ,
             Иль превращается -- въ волканъ!...
  
                                 LXXXIX.
  
             Нѣтъ ничего, на что. при этомъ,
             Онѣ рѣшиться бъ не могли!
             И мудрено ли? чуть, предъ свѣтомъ,
             Онѣ споткнулись.... понесли
             Ужъ участь Парій13 -- видъ презрѣнья!
             Изъ касты выброшены вонъ;
             Про нихъ въ журналахъ, разсужденья...
             И свѣтъ -- (такъ лицемѣренъ онъ!)
             Ссылаетъ ихъ, чтобы, какъ Марій,
             На грудахъ Карѳагена14, Парьи --
             Позоръ свой, тамъ же, отряхли.
             Гдѣ поскользнуться такъ могли!...
  
                                 ХС.
  
             На всѣ такія отношенья --
             Жуанъ нашъ, впрочемъ, не смотрѣлъ;
             И въ нравственныя размышленья,
             О томъ,-- пускаться не хотѣлъ;
             И хоть не очень правилъ строгихъ
             Былъ самъ, и свѣтъ довольно зналъ....
             Однакожъ, между сотенъ многихъ,
             Красавицъ милыхъ, что встрѣчалъ,--
             Онъ дамы ни одной, признаться.
             Такой не встрѣтилъ, чтобъ -- заняться
             Могъ ею, не шутя, и съ ней --
             Душою сблизиться своей!...
  
                                 ХСІ.
  
             Да и загадочнаго въ этомъ
             Нѣтъ, впрочемъ, ничего: онъ былъ --
             И слишкомъ избалованъ свѣтомъ,
             И столько разныхъ находилъ
             Предметовъ новыхъ, и вниманья
             Не могшихъ не увлечь его...
             (Какъ, напримѣръ,-- хоть засѣданья
             Однихъ парламентовъ -- чего
             Ужъ стоятъ, по рѣчамъ гремучимъ,
             И мнѣніямъ своимъ летучимъ!)
             Что, этимъ развлекая умъ,
             Чуждался онъ -- сердечныхъ думъ!
  
                                 XCII.
  
             Но онъ, какъ выше мы сказали,
             Былъ, въ лучшемъ лондонскомъ кругу --
             И принятъ, и его ласкали....
             Почти на каждомъ тутъ шагу,
             Встрѣчалъ онъ -- сѣти обольщенья!
             И мы боимся за него,
             Чтобъ выдержалъ всѣ искушенья,
             И не случилось съ нимъ чего....
             Тѣмъ болѣ, что его таланты,
             Умъ, тонъ любезность,-- секунданты
             Плохіе, въ схваткѣ роковой.
             Съ такой опасностей толпой!...
  
                                 ХСІІІ.
  
             И счастливо ль онъ выйдетъ съ боя,
             И съ кѣмъ, и какъ сразится онъ?--
             Нельзя такъ подвиги героя,
             Вдругъ пробѣжать!... и нуженъ сонъ,
             Со крайней мѣрѣ,-- отдыхъ нуженъ.
             Чтобы, пока, желудку дать
             Переварить обѣдъ, иль ужинъ.
             Иль -- только завтракъ, такъ сказать; --
             Чтобъ, снова, съ силами собраться,
             Да вновь -- за трапезу приняться....
             Хоть, правда, пира-то у насъ --
             Еще и не было для васъ!
  
                                 XCIV.
  
             Но -- погодите! погодите!
             Быть можетъ, мы и угостимъ....
             И насъ вы поблагодарите,
             За хлѣбъ-соль вашу! А за сими --
             Готовьте ваше лишь терпѣнье,
             Пока немного отдохнемъ,
             Чтобъ патетически вступленье --
             Къ роману новому, во всемъ
             Приличномъ блескѣ для Героя,
             На полѣ сладостнаго боя,
             Съ прелестнымъ поломъ, намъ начать....
             Или -- разсказъ свой продолжать!
  

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ.

                                 I.
  
             Теперь мы примемъ, сколько можно.
             Тонъ поприличнѣй.... важный тонъ!
             Въ нашъ вѣкъ солидной, осторожной,
             И смѣхъ -- опалѣ подчиненъ:
             Да! шутка, даже надъ порокомъ...
             И та считается, у насъ,
             По размышленіи глубокомъ,
             Виной, и -- важною, не разъ!
             И, часто, какъ за преступленье,
             Казнь получаетъ -- исключенье,
             Широкимъ почеркомъ пера
             Да и серьознымъ быть -- пора!
  
                                 II.
  
             Притомъ, серьозное -- хоть скучно
             Бываетъ, если, иногда,
             Протянется... но неразлучно
             Оно съ высокимъ, и всегда
             Его источникомъ богатымъ --
             Еще считается притомъ!
             И такъ -- съ Пегасомъ ужъ крылатымъ,
             Пока, простимся, да, вдвоемъ,
             Лишь съ Музой нашей, важно, чинно,
             Усядемся въ углу гостинной,
             Гдѣ -- "sine ira" -- замѣчать
             Съ ней будемъ и передавать...
  
                                 III.
  
             Вотъ Леди Амондвиль предъ нами,
             И Аделина имя ей;
             Кто жъ были предки? это сами
             Потрудитесь узнать, вѣрнѣй,--
             Къ норманскихъ книгахъ родословныхъ:
             Тамъ рода древняго она;
             Да, чуть ли, и не Принцевъ Кровныхъ
             Меньшая отрасль!... но умна,
             Мила, красавица, богата...
             Вотъ титла! а въ странѣ, гдѣ злато --
             Кумиръ всѣхъ взоровъ и сердецъ,
             Послѣднее -- всему вѣнецъ!
  
                                 IV.
  
             Всѣ истинные патріоты,
             Отъ Аделины,-- безъ ума!...
             И спорить съ ними нѣтъ охоты;
             Хоть, можетъ статься, и сама
             Красавица -- смѣшной, отчасти,
             Находитъ эту слѣпоту,
             Что на-вѣсъ злата (слабость страсти!),--
             Ея такъ цѣнятъ красоту!
             Но, впрочемъ, и по благородной,
             Британской гордости народной,
             Считаетъ, что и быть она --
             Такой красавицей должна....
  
                                 V.
  
             Покрайней мѣрѣ, Англичане --
             За все родное, такъ стоятъ!
             И пусть ихъ, въ сладостномъ обманѣ,
             Все у себя имѣть хотятъ,
             По превосходству,-- лучшимъ въ свѣтѣ!...
             И мы ихъ вкусъ, и ихъ глаза,
             При нихъ оставимъ: о предметѣ
             Такомъ, какъ, напримѣръ, краса --
             И трудно спорить, какъ сказали;
             Тѣмъ болѣе, что и едва ли,
             На самомъ дѣлѣ, красота --
             Не милая ль одна мечта?!...
  
                                 VI.
  
             Да и прекрасный полъ, съ какими
             Глазами ни былъ бы себѣ,
             Хоть съ черными, хоть съ голубыми,--
             Все онъ прекраснымъ, по судьбѣ,
             И по названью будетъ вѣчно!...
             Но лучшими, при красотѣ,
             Считаться бы должны конечно,
             Глаза созданіи милыхъ тѣ,--
             Что больше силы выраженья
             Имѣютъ, для обвороженья
             Чувствъ нашихъ -- нѣгою своей,
             Или ~ порывами страстей....
  
                                 VII.
  
             Притомъ, еще одна причина,
             Что милый полъ не можетъ быть
             Дурнымъ,-- что никакой мужчина
             Не долженъ и вообразить,--
             Чтобъ, гдѣ нибудь, возможно было --
             Дурную женщину найти!
             Все, въ женщинѣ,-- прекрасно, мило,
             Должно быть!... да и тутъ, почти,
             Нѣтъ даже вовсе исключенья,
             За тѣмъ, что это -- перлъ творенья!...
             Покрайней мѣрѣ, такъ должны
             Мы въ этомъ быть -- убѣждены!...
  
                                 VIII.
  
             Особенно, пока не стукнетъ
             Намъ тридцать лѣтъ!-- потомъ?... потомъ,--
             Когда ужъ развѣ намъ аукнетъ
             Сѣдая старость, и съ умомъ
             Уже спознаемся холоднымъ,--
             Намъ позволяется... судить,
             И языкомъ, уже свободнымъ,
             И -- похвалить, и -- похулить!
             Пыль страсти старость усыпляетъ,
             И равнодушье лишь раждаетъ;
             Къ тому жъ, и мѣсто, такъ и быть,
             Должны мы -- юнымъ уступить!...
  
                                 IX.
  
             Хотя и есть, изъ насъ, признаться,
             Что, не смотря на ветхость лѣтъ,
             Еще все бодрыми казаться
             Хотятъ, и жаль имъ бросить свѣтъ!...
             Да чтобы хриплый зовъ могилы,
             Еще отсрочить, какъ нибудь,--
             Свои изношенныя силы
             Воображаютъ подстрекнуть,
             Иль -- тайнами латинской кухни.
             Или -- портвейномъ... но потухни
             Огонь въ крови -- ничѣмъ ужъ, нѣтъ,--
             Не воскресить пылъ юныхъ лѣтъ!...
  
                                 X.
  
             Да, развѣ, имъ -- хандра иль скука,
             Или служебныя дѣла,
             Иль честолюбья злая мука,
             Иль эгоисмъ, источникъ зла,--
             Еще не могутъ наслажденій
             Доставить въ жизни? ихъ занять?...
             И что имъ, въ этомъ положеньи,--
             О призракѣ любви мечтать?!
             Любовь -- лишь головокруженье,
             Горячки бредъ, ума затменье....
             Вражда жъ, иль ненависть,-- прочнѣй
             Всѣхъ радостей, пустыхъ затѣй!...
  
                                 XI.
  
             Прекрасно выразился, гдѣ-то,
             Глубокій моралистъ, Джонсонъ,
             "Люблю я одного за это,
             Что славно ненавидитъ онъ!"1
             Хоть это -- шутка, какъ хотите
             Почтеннаго весельчака;
             Но какъ и вѣрно, разсмотрите,--
             Изображаетъ старика!
             Да, впрочемъ, я -- простой лишь зритель,
             И не судья здѣсь, и не чтитель --
             Ни ненависти, ни любви,
             И взоры отвожу свои...
  
                                 XII.
  
             Да! да! какъ Гетевъ Мефистофель,--
             Въ другую сторону скорѣй,
             Съ улыбкой, отворотимь профиль,
             Чтобъ не смутить иныхъ людей!...
             А, впрочемъ,-- развѣ преступленье,
             Порою, шуткою щелкнуть,
             Когда цѣль шутки -- исправленье,
             Кого нибудь, чего нибудь?...
             Должны жъ искоренять такое,
             Что -- направленіе дурное
             Могло бъ имѣть... Вѣдь, и "Жилбласъ"
             И "Донъ-Кихотъ" такъ учатъ насъ!...
  
                                 XIII.
  
             Да изъ чего мы тутъ хлопочемъ?
             Едва ли свѣтъ перемѣнить!
             Но, съ отступленьемъ нашимъ, впрочемъ,
             Мы и забыли,-- что слѣдить
             Герой нашъ взоромъ начинаетъ --
             За Аделиной Амондвиль...
             Такъ эта Леди увлекаетъ
             Своей красою!... но должны ль
             Мы этой роковой, признаться,
             Его съ ней встрѣча -- опасаться,
             Иль нѣтъ?-- предоставляемъ валъ
             Самимъ рѣшить, какъ знатокамъ!...
  
                                 XIV.
  
             А сами не спуская глава,
             Ни съ Аделины, ни съ него,--
             Держаться будемъ лишь разсказа,
             Изъ наблюденья своего,
             О томъ -- Какъ что происходило!...
             Веселый, шумный, свѣтскій рой
             Вился вкругъ Аделины милой,
             Всѣхъ затмевавшей -- красотой;
             Признаться, зеркало живое
             Всего прекраснаго,-- въ нѣмое
             Очарованіе должна
             Была всѣхъ приводить она!
  
                                 XV.
  
             Мужчины всѣ -- съ ума сходили,
             И даже дамы красотой
             Ея прельщались, но хранили
             Молчанье.... похвалой нѣмой
             Ей отдавая справедливость!
             Какъ бы изчезли, передъ ней,--
             И злая зависть, и ревнивость....
             Любовь лишь только изъ очей,
             У всѣхъ, невольно вырывалась,
             И къ Аделинѣ устремлялась --
             Восторгомъ общимъ!... чудеса
             Творила дивная краса!
  
                                 XVI.
  
             Притомъ,-- еще одно условье
             Она имѣла за собой,--
             Что даже тайное злословье
             Къ ней не касалось клеветой!..
             Такъ удивляла всѣхъ -- примѣрной
             И непорочностью своей,
             Любя, душой нелицемѣрной,
             Супруга, счастливаго съ ней!
             И онъ былъ человѣкъ достойный:
             Холодный, гордый и спокойный,
             Собой довольный и женой....
             Ну, Англичанинъ былъ прямой!
  
                                 XVII.
  
             Своей страной онъ, по заслугамъ,
             Былъ уважаемъ и любимъ;
             И свѣтъ, дивясь такимъ супругамъ,
             Въ глаза смотрѣлъ имъ обоимъ;
             Да и самихъ-то, безъ сомнѣнья,
             Столь счастливый семейный бытъ,
             И, въ свѣтѣ, вѣсъ и уваженья,
             И та безпечность, что даритъ
             Достоинствъ собственныхъ сознанье,--
             Ихъ не могли въ очарованье
             Не приводить, и не внушать
             Имъ жребій свой благословлять!..
  
                                 ХVIII.
  
             Случилось... (какъ бываетъ въ свѣтѣ!)
             Почти съ двухъ словъ о томъ, о семъ,--
             Сошелся съ Лордомъ, на паркетѣ,
             Нашъ Донъ-Жуанъ, своимъ умомъ;
             А вскорѣ -- свѣтскихъ отношеній
             Лишь церемонный этикетъ.
             Про всемъ различьи положеній,
             И рода жизни ихъ, и лѣтъ,
             Смѣнился -- и короткой дружбой --
             Лордъ Генри, хоть и занятъ службой.
             Умѣлъ минуты находить,
             И съ Донъ-Жуаномъ ихъ дѣлить.
  
                                 XIX.
  
             Лордъ Генри, хоть и осторожной
             Былъ, по надменности своей,
             И часто избѣгалъ, какъ можно,
             Знакомства молодыхъ людей;
             Но чуть кого нашелъ достойнымъ,
             И руку дружески кому
             Пожалъ,-- тотъ могъ ужъ быть спокойнымъ,
             Что Лордъ -- расположенъ къ нему!
             За то, когда возненавидѣлъ
             Кого нибудь.... такъ ужъ не видѣлъ --
             Предѣловъ для своей вражды:
             Такія Лордъ имѣлъ черты!
  
                                 XX.
  
             Его упрямство, (справедлива
             Была тамъ сторона, иль нѣтъ!)
             Не знало никогда отлива:
             Онъ -- стоикъ былъ! но зналъ и свѣтъ,
             Иль, лучше,-- свой народъ Британскій!
             Въ любви, и дружбѣ, и враждѣ,--
             Хотя и дѣйствовалъ Султански,
             Иль безотчетно.... былъ вездѣ,
             За это самое, какъ рѣдкій
             Изъ знати, (хоть бы тамъ и предки
             Стояли, съ именемъ своимъ!)
             И уважаемъ, и любимъ!
  
                                 XXI.
  
             И всѣ такія отношенья
             Его и дружбы и вражды,--
             Бывъ, безъ малѣйшаго сомнѣнья,
             Его занятій лишь слѣды,
             Иль той ступеньки результаты,
             Гдѣ онъ стоялъ, какъ по уму,
             И званью, (верхней членъ палаты!)
             Такъ и по роду своему:
             Для всѣхъ -- законными казались,
             И всѣ, какъ чести добивались,
             Отъ благосклонности его,--
             Хоть слова, взгляда одного!..
  
                                 XXII.
  
             Но, въ этихъ чувствахъ своенравныхъ
             Нисколько онъ не допускалъ
             Излишествъ странныхъ и забавныхъ....
             Иль, скажемъ лучше,-- онъ искалъ
             Тѣхъ переходовъ перемѣнныхъ --
             Отъ холода вдругъ къ теплотѣ,
             Причудъ, такихъ обыкновенныхъ
             Въ особахъ тѣхъ, что на чредѣ,
             Судьбой поставлены, высокой,--
             Не видятъ, иногда, глубокой,
             Опасной бездны подъ собой,
             И держатся, пока,-- судьбой!...
  
                                 XXIII.
  
             Да "смертнымъ" -- кто-то справедливо
             Замѣтилъ, и сказалъ давно:
             "Успѣхомъ, иль судьбой счастливой --
             Повелѣвать и не дано!2"
             Умѣть лишь пользоваться только
             Минутой надобно такой,
             Что улыбнется намъ... нисколько
             Впередъ не заносясь мечтой!
             Да въ томъ и главное умѣнье.
             Чуть слишкомъ велико давленье --
             Скорѣе должно уступить,
             И совѣсть -- волѣ подчаинить...
  
                                 XXIV.
  
             Какъ мы любуемся, порою,
             Искусствомъ ловкаго бойца,
             Иль скачкой лошади лихою,
             Въ рукахъ инаго молодца!...
             А все искуство, безъ сомнѣнья,
             Въ одной сноровкѣ лишь простой,
             Гдѣ, бѣгу лошади, стремленья --
             Придать, иль гдѣ -- сдержать порой;
             И гдѣ, бойцу,-- понаклониться,
             Гдѣ -- выпрямиться, или -- свиться,
             Чтобы минуту улучить,--
             Какъ, съ ногъ, противника сшибить!...
  
                                 XXV.
  
             Любилъ и онъ, Лордъ Генри, тоже --
             Первенствовать, и затмевать
             Своихъ соперниковъ -- да кто же
             И прочь отъ этого, какъ взять,
             Да разсмотрѣть -- большихъ и малыхъ!...
             И самый жалкій будь -- найдетъ
             Еще пожалче... а удалыхъ --
             Тутъ нечего и ставить въ счетъ:
             Какъ будто на роду, конечно,
             Успѣхъ имъ писанъ -- вѣрный, вѣчной....
             Хоть и плечьми пожмешь, порой:
             Чѣмъ взяли?... смѣлостью одной!
  
                                 XXVI.
  
             Но мы -- опять за разсужденья...
             Что жъ дѣлать? слабость такова
             Да лишь пустая, безъ мышленья,
             Не разсуждаетъ голова....
             Однакожъ, кончимъ мы!-- Фортуной,
             И родомъ, съ именемъ своимъ,
             Лордъ Генри, и герой нашъ юной,--
             Едва ль не равны были; имъ,
             Лишь въ этомъ только, съ равной силой,--
             Соперничать и можно бъ было....
             Но ужъ лѣта, и край родной,--
             Имѣлъ Лордъ Генри за собой!
  
                                 XXVII.
  
             Хоть лѣтъ еще и не преклонныхъ,
             Но былъ онъ -- и не молодой;
             Притомъ, не безъ причинъ законныхъ,
             Могъ почитать себя -- звѣздой
             Роднаго края, какъ извѣстный,
             И по уму, и по перу:
             Парламентскій ораторъ!-- лестный
             Титулъ,-- какой и на Перу,
             По гордости своей, Британецъ
             Не промѣнялъ бы!... а Испанецъ,
             Тутъ, передъ нимъ, былъ -- лишь пигмей...
             Такъ думалъ сей Чатамъ, иль Грей!
  
                                 XXVIII.
  
             Онъ думалъ, тожъ, что и завѣтныхъ
             Никто знать лучше "Тайнъ Двора" --
             Не могъ; и что изъ кабинетныхъ.
             Сѣдыхъ головъ et coetera,--
             Онъ былъ одинъ.... но думалъ только!
             И кто жъ безъ слабости такой?...
             Когда иныхъ бываетъ столько --
             Слабѣе -- съ головой пустой!...
             Но намъ до нихъ, тутъ, дѣла мало;
             А Лорда Генри заставляло
             И это тоже, можетъ быть,--
             Такъ Донъ-Жуана полюбить...
  
                                 XXIX.
  
             Тѣмъ болѣе, что онъ въ Жуанѣ,
             И нравъ безпечный замѣчалъ!
             А по уму.... едва ль и въ планѣ
             Онъ не имѣлъ, и не считалъ
             Возможнымъ и весьма полезнымъ --
             Его къ себѣ переманить,
             И дипломатомъ, столь любезнымъ,
             Страну родную подарить?...
             Жуана жъ удалымъ проказамъ,
             Что зналъ онъ только но разсказанъ,--
             Прощалъ, по молодости лѣтъ,
             И потому, что зналъ и спѣтъ!
  
                                 XXX.
  
             И между тѣмъ, -- хоть и на сходный,
             У Лорда Генри, въ этомъ, съ нимъ.
             Былъ взглядъ на вкусъ не благородный,
             Завладѣвать, не разъ, чужимъ....
             (Женъ, то есть, отбивать, порою,
             Отъ ихъ оплошныхъ половинъ!)
             Нашъ Лордъ, ручаясь головою,
             Что Аделинѣ ни одинъ
             Повѣса головы не вскружитъ,--
             Спокоенъ былъ... что, также, служитъ
             За доказательство, какъ гордъ,
             Во всемъ, былъ благородный Лордъ!
  
                                 XXXI.
  
             И такъ, они -- друзьями стали;
             Константинополь и Мадридъ --
             Предметъ бесѣдъ ихъ составляли,
             И странъ другихъ далекихъ бытъ,
             Политика, языкъ, и нравы,
             Обычаи, et coetera,--
             Ума солиднаго забавы,
             Имъ сокращали вечера.
             И Лорда Генри занимали,
             Такъ даже, что, порой, едва ли --
             Онъ, безъ Жуана, не скучалъ:
             Туристъ -- его околдовалъ!
  
                                 XXXII.
  
             Но, наконецъ, не проходило
             И дня почти ни одного,
             Чтобъ нашъ проказникъ умный, милой,
             Домъ Лорда, друга своего,
             Не посѣщалъ, ставъ ужъ всегдашнимъ,
             Любезнымъ гостемъ, и почти --
             Безвыходнымъ, или домашнимъ...
             Такъ онъ умѣлъ дѣла вести,
             Невыдавая, даже взоромъ,
             Что, иногда, за разговоромъ,
             Которымъ Лорда занималъ,--
             Объ Аделинѣ онъ мечталъ.....
  
                                 XXXIII.
  
             Но только -- гакъ... безъ опасеній....
             Мечталъ лишь.... впрочемъ, можетъ быть,
             И не объ ней! ихъ отношеній --
             Нельзя было опредѣлить:
             Жуанъ, какъ ни былъ близокъ съ Лордомъ --
             Не разъ, однакожъ, замѣчалъ,
             Что въ сердцѣ Леди, чистомъ, гордомъ,--
             Ни искры чувствъ не возбуждалъ!...
             Она съ нимъ ласкова бывала,
             Его отъ многихъ отличала,
             За умъ любезность, свѣтскій тонъ...
             Но ей -- опасенъ не былъ онъ!
  
                                 LXXIV.
  
             Хоть молода, но -- такъ сурова
             Казалась въ правилахъ своихъ,
             Что о любви, ни полуслова,--
             Хотя и представлялся мигъ,
             Быть можетъ, не одинъ счастливый....
             (Тѣмъ болѣе, что изъ мужей,
             Лордъ Генри былъ пренеревнивый!)
             Не смѣлъ повѣса, передъ ней,
             Ни вымолвить, ни заикнуться
             Съ нимъ какъ нибудь, чтобъ не споткнуться,
             Иль -- не осѣчься.... такъ и онъ
             Былъ остороженъ, иль -- смышленъ!
  
                                 XXXV.
  
             Знакомъ съ искусною сноровкой,
             Какъ, и о чемъ, съ кѣмъ говорить,--
             Лишь иногда, довольно ловко,
             О томъ старался заводить
             Рѣчь стороной, обиняками...
             Все кряжъ лишь пробуя, да такъ,
             Что, и поопытнѣй лѣтами,
             Жуана тактики, никакъ,
             Открыть бы не могли.... тѣмъ болѣ,--
             Что многіе, на этомъ полѣ,
             Грязь кушали, и что могло
             Быть и ему тутъ -- Ватерло!...
  
                                 XXXVI.
  
             Простите, впрочемъ, критикъ строгій!
             За этотъ нашъ анахронисмъ,
             И смѣлый, можетъ быть, не много...
             Но знаете, что романтисмъ --
             Все допускаетъ!... да и, въ это
             Ужъ время, былъ Наполеонъ,
             Являясь дивною кометой,
             Звѣздой, на ратный небосклонъ.--
             Почти такимъ же Донъ-Жуаномъ,
             Съ кровавымъ лишь своимъ романомъ,
             Который кончилъ на скалѣ,
             Съ тяжелой думой на челѣ!...
  
                                 XXXVII.
  
             И сдѣлавъ это отступленье,
             Какъ видите, для Ватерло,
             Опять -- за дѣло!-- положенье
             Жуана лучшимъ не могло
             И быть, покамѣстъ: не всегда же,
             Вдругъ -- удается побѣждать!
             И -- "veni, vidi, viсi!"3 даже,
             Едва ль, по совѣсти сказать,--
             Не хвастовство одно, и только?...
             Притомъ, побѣдъ такихъ, нисколько,
             Считать побѣдами нельзя,
             Гдѣ -- безъ труда -- до нихъ стезя!...
  
                                 XXXVIII.
  
             Еще мы, здѣсь одно, замѣтимъ,--
             Что, о побѣдахъ говоря,
             Не думаемъ нисколько, этимъ,
             И намекать вамъ, что, тая
             Любовь, быть можетъ, къ Аделинѣ,--
             Ее Жуанъ и побѣдитъ....
             Или -- одною героиней,
             Еще ихъ счетъ обогатитъ!
             Мы -- ничего еще не знаемъ,
             И времени все оставляемъ:
             Довольно -- что онъ Лорду другъ,
             И раздѣляетъ съ нимъ досугъ!
  
                                 XXXIX.
  
             Тамъ, въ скверѣ; "Три Звѣзды".... Вѣрнѣе
             Такъ будетъ, мѣсто указать;
             Да и приличнѣй, и точнѣе,
             Чѣмъ, просто, улицу назвать,
             Гдѣ Лорда Генри возвышался
             Великолѣпный домъ, дворецъ,
             Или "Отель", -- какъ назывался
             Архитектуры образецъ,
             Которой, и своей громадой,
             И скверомъ съ золотой оградой,
             И блескомъ внутреннимъ,-- почти,
             Былъ первый, въ Лондонѣ, въ чести!
  
                                 XL.
  
             Онъ существуетъ ли и нынѣ.
             Иль срыты и: то слѣды,--
             Намъ дѣла нѣтъ: онъ -- лишь въ поминѣ!...
             Но въ этомъ скверѣ: "Три Звѣзды" --
             Въ то время, лучшій кругъ сбирался:
             Лишь -- сливки Лондона, иль цвѣта,
             И Аделиной восхищался,
             Хозяйкой милой, въ цвѣтѣ лѣтъ!
             Одинъ поклонникъ -- побѣждаетъ;
             Но ихъ толпа -- лишь развлекаетъ....
             Опасность -- силы придаетъ,
             И лучше сердце бережетъ!--
  
                                 XLI.
  
             Но Аделина не нуждалась
             Въ такой защитѣ отъ сѣтей
             Въ ней гордость чувства проявлялась --
             Во всей высокости своей!
             Она кокетство презирала;
             Шумъ удивленья и похвалъ,
             Какъ дань обычную, сбирала,
             Й онъ -- ее не занималъ;
             Привѣтлива -- безъ исключенья,
             Она давала предпочтенья --
             Заслугамъ сердца и ума,
             Гдѣ -- убѣждалася сама!
  
                                 XLII.
  
             Себя достойно оцѣняя,
             Умѣла и другихъ цѣнить,
             И, справедливость отдавая,--
             Пріятно, кстати, похвалить,
             Со всѣмъ спокойствіемъ приличнымъ,
             При тонѣ круга своего,
             Не подвергаясь злоязычнымъ
             Истолкованіямъ того;
             И вообще, безъ принужденья,
             Ея былъ образъ обхожденья,
             Со всѣми -- ровный, и такой,--
             Что увлекала всѣхъ собой!
  
                                 XLIII.
  
             Притомъ, ничто не удивляло
             Ея блестящаго ума;
             Но все прекрасное -- внушало
             Ей удовольствіе!.... Сама --
             Природы дивное созданье,
             Да и украшенная всѣмъ,
             Что красоты очарованье
             Такъ довершаетъ, между тѣмъ:
             Какъ и могла бъ она прекраснымъ
             Не быть довольна, столь согласнымъ --
             Съ ея прелестнымъ существомъ,
             И образованнымъ умомъ?...
  
                                 XLIV.
  
             Но равнодушія тѣнь эта,
             Что видѣлась въ ея чертахъ --
             Была лишь тонъ большаго свѣта,
             Который держитъ все -- въ цѣпяхъ,
             Повелѣвая и улыбкой,
             И взоромъ, даже -- и душой,..
             Не позволяя, и ошибкой,
             Забыться тамъ!-- и кто бъ, порой,
             Не могъ не выказать невольно,
             Восторга своего -- довольно
             Ужъ этого, чтобъ, и съ умомъ,--
             Прослыть безумнымъ чудакомъ!
  
                                 XLV.
  
             "Nil admirari!" составляетъ --
             Условье первое, законъ --
             Большаго свѣта! такъ являетъ
             Онъ тѣмъ вполнѣ -- китайскій тонъ! .
             И самъ Горацій это чувство
             Пусть проповѣдуетъ, уча,
             Что быть счастливымъ все искусство --
             Смотрѣть на все, какъ каланча .
             Но этотъ, Мандаринскій чистый,
             Бездушный взглядъ -- въ душѣ артисты --
             Не допускаютъ, видя, въ немъ,
             Одну лишь ложь.... и правы въ томъ!
  
                                 XLVI.
  
             Но возвратимся къ Аделинѣ:
             Хоть и была она, на видъ,--
             Такъ равнодушна, но -- пусть, нынѣ,
             "Волканъ," и "лава," и "гранитъ"
             И всѣ подобныя сравненья,--
             Мѣстами общими, у насъ,
             Считаются, (какъ, безъ сомнѣнья,--
             Балластъ лишь фразъ, иль риѳмъ, не разъ!)
             Мы все таки не можемъ, право,
             Здѣсь обойтись безъ нихъ, и -- съ лавой
             Волкана не употребить,--
             Ея души съ нимъ не сравнить!
  
                                 XLVI.
  
             Дай какъ Волканъ, подъ ледяного,
             Иль снѣжной мантіей своей.
             Кипитъ все лавой огневою:
             И Аделина такъ, при всей
             Своей наружности холодной,--
             Нѣтъ, равнодушной не была...
             Но жаръ восторговъ благородный,--
             Отъ глазъ скрывала, какъ могла!
             Или, когда еще хотите
             Новѣй сравненіе?... возьмите --
             Au бутылку, чтобъ она
             Промерзла.... только не до дна:
  
                                 XLVII.
  
             Откупорьте ее, и что же?--
             Найдете выморозки въ ней,
             Что самаго Au дороже,--
             По спиртуозности своей!...
             Такъ многихъ хладныя личины --
             Скрываютъ нектаръ дорогой!
             Такъ и осанка Аделины,--
             Холодной блеща красотой,
             Скрывала -- пламенную душу,
             И сердце,-- не степную сушу,
             Но -- Ипдустанъ, куда лишь входъ
             Загорожалъ -- полярный ледъ!
  
                                 XLVIII.
  
             Бороться жъ съ этимъ льдомъ, признаться,--
             Не шутка! или -- дологъ путь,
             Чтобы, какъ Парри4, пробираться...
             Или, скорѣй,-- не досягнуть
             Искомой цѣли: вдругъ разбиться
             Тутъ можно, иль -- затертымъ быть!
             Но если новичкамъ -- пробиться
             Тутъ хочется -- должны ужъ плыть,
             Лишь лавируя, осторожно....
             Неновички жъ,-- скорѣй, какъ можно,--
             Оставивъ путь опасный свой,
             Бросаютъ океанъ льдянои!
  
                                 XLIX.
  
             Да и умнѣе не храбриться,
             А раньше торопиться въ портъ,
             Пока намъ можно положиться ~
             Еще на парусъ, прочный бортъ,
             И Время "fuimus" уныло,
             Какъ свой сигналъ, не пропоетъ,
             Что мы -- ногой ужъ надъ могилой
             Всѣхъ наслажденій и заботъ,
             Между наслѣдникомъ, который
             Зѣваетъ, глядя намъ во взоры,
             И злой подагрой, что томитъ --
             Ужъ тяжкій и докучный бытъ!...
  
                                 L.
  
             Но вотъ -- пока мы разсуждали
             Объ океанахъ ледяныхъ,
             Да надъ могилою стояли,
             Въ мечтахъ какихъ-то гробовыхъ...
             Зима ужъ Лондонская -- лѣтомъ
             Смѣнилась, то есть: наступилъ,--
             Іюль, и, съ радостнымъ привѣтомъ,
             Забавы дачныя открылъ.
             По всѣмъ дорогамъ, направленьямъ,
             Клубится пыль, все -- къ наслажденьямъ,
             Лишь деревенскимъ, хоть на мигъ,
             Спѣшитъ, летитъ на почтовыхъ....
  
                                 LI.
  
             Обрадовались почтильоны:
             Для нихъ -- счастливая пора
             Настала, собирать прогоны,
             Гнать лошадей, et coetera! --
             А городъ, между тѣмъ, пустѣетъ....
             Хоть не на долго: на одинъ
             Лишь мѣсяцъ.... тамъ -- опять повѣетъ
             Зимою англійской, и сплинъ
             Опять всѣмъ отуманитъ лица....
             Да; съ Августомъ, опять столица --
             Какъ муравейникъ закипитъ,
             И фонарями заблеститъ.
  
                                 LII.
  
             Съ нимъ, снова тамъ зима настанетъ,
             Которую Іюль прогналъ,--
             Хотя еще и не обтянетъ,
             Осенней мглой, прибрежныхъ скалъ....
             Здѣсь до воздушныхъ измѣненій --
             Нѣтъ дѣла; Фаренгейта ртуть,
             Съ зимою этой, отношеній
             Имѣть не можетъ; здѣсь, отнюдь.
             Зима -- не въ точкѣ замерзанья:
             "Парламентскія засѣданья" --
             Ботъ Лондонскій и термометръ.
             И календарь, и барометръ!
  
                                 LIII.
  
             Да, ихъ лишь ртути возвышенья,
             Иль пониженья до нуля,--
             Предметъ всеобщій наблюденья,
             Здѣсь, составляютъ, шевеля
             Всѣмъ Лондономъ, всѣмъ Албіономъ,
             И служатъ ихъ умамъ, сердцамъ,--
             Указкой, фашеномъ, закономъ,
             Когда -- къ забавамъ, иль къ дѣламъ,
             Иль къ отдыху, пріятной лѣни,--
             Имъ обращаться, да, безъ пени,
             Свою свободу, такъ сказать,--
             Цѣпямъ приличій подчинять!
  
                                 LIV.
  
             И вотъ чуть до нуля доходитъ
             Такого барометра ртуть,--
             Въ движенье Лондонъ весь приходитъ,
             Пускается въ счастливой путь!
             Пустѣютъ пышные этажи --
             Богатыхъ Лондонскихъ дворцовъ,
             И, съ Сого-Сквера5, экипажи
             Несутся, мчатся... Rotten-Row6
             Глядитъ, печальною вдовицей.
             На тянущихся вереницей,
             Къ заставѣ,-- рыцарей своихъ,
             Гдѣ пылъ и даль скрываютъ ихъ....
  
                                 LV.
  
             Поставщики вздыхаютъ тоже,
             И счеты длинные въ рукахъ
             Сжимаютъ, съ вытянутой рожей,
             Что ихъ уплата -- въ небесахъ....
             Иль, то есть -- до другаго срока
             Отложена!, хоть до зимы,
             Конечно, тоже не далеко
             Но руки -- пусты; а умы
             Надежда мало утѣшаетъ
             Гдѣ лишь разсчетъ все составляетъ
             И гдѣ, безъ денегъ, векселя --
             Едва ли болѣе нуля!...
  
                                 LVI.
  
             Но это все -- ничто!-- въ красивой
             Каретѣ съ Лордовскимъ гербомъ,
             Милордъ съ Миледи, рядомъ; -- "Живо!"--
             Сказалъ,-- по лошадямъ бичомъ!
             И Groom7 на козлахъ, съ почтильономъ,
             Ужъ сидя, лишь "пошелъ!" кричитъ,
             Со всѣми распростясь поклономъ;
             И экипажъ стрѣлой летитъ....
             Безъ остановки перемѣны
             Коней, измученныхъ до пѣны,
             И мили изчезаютъ съ глазъ,--
             Летятъ быстрѣе, чѣмъ Пегасъ!
  
                                 LVII.
  
             "Cosi viaggian'i Ricchil" то есть;
             Такъ совершаютъ богачи --
             Свой путь счастливый; и ужъ совѣсть,
             У нихъ, не шевелись, молчи!
             Что нужды имъ, что за собою,
             Они оставили долги,
             Иль, при разсчетахъ-де, порою,
             Могли обидѣть... бѣдняки --
             Созданья жалкія! и Лорды,
             Одними званьями лишь горды,--
             Ихъ знать, ни слышать, не хотятъ,
             И звукомъ слова дорожатъ --
  
                                 LVIII.
  
             Но полно!-- Лорды ускакали,
             Въ деревнѣ лѣто проводить;
             Лишь пору лучшую, едва ли,
             Не пропустили, какъ цвѣсти
             При рода только начинала,
             И въ рощахъ щелкалъ соловей!..
             Тогда -- тогда предпочитала
             Ихъ Милость въ городѣ, скорѣй,
             Пыхтѣть, выслушивая пренья,
             До той поры, что развлеченья
             Найдутъ другія, въ деревняхъ....
             Хоть -- поохотиться въ лѣсахъ!
  
                                 LIX.
  
             Лишь для того имъ надо бъ было,
             Вѣрнѣе, выждать Сентября....
             По тамъ -- опять ихъ городъ милой
             Займетъ собой,-- не говоря.
             Ужъ про дѣла и про заботы,
             Которымъ каждый патріотъ --
             Всѣхъ соловьевъ и всѣ охоты,
             Конечно, въ жертву принесетъ!
             Покрайней мѣрѣ,-- такь народу
             Онъ долженъ показать, чтобъ ходу
             И вѣсу болѣе имѣть,
             И всѣхъ сердцами овладѣть....
  
                                 LX.
  
             Однако жъ, слишкомъ, съ описаньемъ --
             Переселенья богачей,
             Въ деревни, съ полнымъ упованьемъ,
             Тамъ хоть не много свѣтлыхъ дней
             Имъ провести, сложивши руки,--
             Мы растянулись! между тѣмъ.
             Ужъ Лондонъ -- лишь обитель скуки....
             Такъ опустѣлъ почти совсѣмъ;
             Всѣ, всѣ разъѣхались, на лѣто,
             По деревнямъ, чтобы и это
             Уединенье -- суетой
             Одушевить имъ городской!
  
                                 LXI.
  
             Какъ обойтись имъ, для парада,--
             Безъ слугъ, хотя бъ безъ тридцати?....
             Тѣмъ болѣе, что, думать надо,
             У нихъ тамъ столько же почти,
             Когда не больше,-- наберется
             И посѣтителей, друзей!
             И, стало быть, не обойдется --
             Безъ угощеній, безъ затѣй....
             А древній Албіонъ, признаться,
             Едва ли можетъ не назваться,
             Хотя изъ гордости одной,--
             Гостепріимнѣйшей страной!
  
                                 LXII.
  
             Лордъ Генри съ Леди Аделиной,
             Неотставая отъ другихъ,
             Отправилися тожъ въ старинный
             Свой замокъ, ожидавшій ихъ.
             Во всѣхъ журналахъ возвѣстили,
             Объ ихъ отъѣздѣ; въ Morning-Post,
             Въ особенности, изложили
             О томъ подробно,-- такъ какъ постъ
             Лордъ Генри занималъ высокой!
             А въ свитѣ лордовой, съ глубокой
             Почтительностью, наконецъ,
             Былъ помѣщенъ, въ одинъ столбецъ,--
  
                                 LXIII.
  
             И вашъ Испанецъ знаменитый!...
             Онъ Лондонъ занималъ собой,
             И нуженъ былъ для блеска свиты,--
             Какъ "Дипломатъ" и какъ "Герой"!
             Столбецъ же громкаго журнала
             Былъ купленъ, кажется, самимъ
             Милордомъ.... чтобы даже знала
             О немъ Европа вся, какимъ
             Онъ былъ свѣтиломъ Албіона --
             И по связямъ такого тона,
             -И по числу своихъ друзей....
             О честолюбіе людей!
  
                                 LXIV.
  
             Великолѣпьемъ и богатствомъ
             Помѣстье славилось его,--
             Когда-то бывшее Аббатствомъ:
             Артисты сами ничего,
             Величественнѣй и богаче,
             Не находили, какъ одинъ --
             Фасадъ ужъ замка!.. чудной дачей,
             Притомъ, былъ "Norman Abbey",8 (сынъ --
             Готической архитектуры!)
             Такъ и съ громады и фигуры,
             Какъ и по рощамъ то своимъ.
             Друидскимъ, мрачнымъ, вѣковымъ I
  
                                 LXV.
  
             То -- паркъ былъ пышный и прекрасный
             Природой дикою своей;
             Промежъ деревьевъ, безопасно
             Стада блуждали рогачей....
             Оленей, то-есть, вѣтворогихъ,
             Да робкихъ ланей, и другихъ
             Породъ нехищныхъ, быстроногихъ,
             Для развлеченья лишь своихъ
             Господъ, хозяевъ добронравныхъ,--
             Любителей прыжковъ забавныхъ,
             Въ глуши лѣсной -- между звѣрей,
             И въ шумѣ свѣта -- у людей.
  
                                 LXVI.
  
             Предъ замкомъ -- дивныя картины.
             Подъ тѣнью чащи,-- какъ стекло,
             Прозрачное, среди долины,
             Сребрилось озера чело;
             Его рѣка пересѣкала,
             Широкой синей полосой,
             И къ устью, съ шумомъ, въ лѣсъ бѣжала.
             Каскада пѣнистой волной,
             Врываясь между камышами,
             Гдѣ стаи птицъ, шумя крылами,
             Взвивались съ крикомъ, средь зыбей,--
             Добыча сторожі своей.
  
                                 LXVII.
  
             Немного въ сторону,-- остатки
             Готическаго зданья; сводъ
             Полуразрушенный отъ схватки --
             Годовъ и бурныхъ непогодъ;
             То -- католическій, когда-то,
             Былъ храмъ -- искусства образецъ;
             Великолѣпіемъ богатой,
             И превращенный, наконецъ,
             Войной,-- лишь въ чудныя руины;
             Въ высокой ниши, лишь единый
             Остался памятникъ иконъ,--
             Мадона, идеалъ мадонъ!
  
                                 LXVIII.
  
             Окно, что стеклами цвѣтными,
             Когда-то, украшало храмъ,
             (Куда, лучами золотыми
             Врываясь, солнце, по стѣнамъ,
             Блескъ разноцвѣтный разливало,
             И обновляя образа --
             И самый мраморъ оживляло!)
             Теперь, безъ стеколъ, небеса
             Уныло только пропускаетъ,
             Гдѣ пустоту лишь оглашаетъ,
             Въ замѣнъ органовъ и псалмовъ,--
             Свистъ вѣтра, или крики совъ....
  
                                 LXIX.
  
             Но, о полуночи глубокой,
             Сливаясь это съ шумомъ водъ,
             И рощъ.... торжественно высокой,
             Руинѣ самой, придаетъ
             Характеръ -- музыкой природы!
             Какъ будто духъ какой-то тамъ,
             Нѣмые оживляя своды,--
             Развалинъ груду снова въ храмъ
             Временъ готическихъ возводитъ,
             И на окрестности наводитъ --
             Священный ужасъ!... такъ "Мемнонъ"
             Свой издавалъ урочный стонъ!9
  
                                 LXX
  
             Дворъ замка украшалъ собою --
             Готическій фонтанъ, кругомъ
             Одѣтый чудною рѣзьбою,
             И бившій вверхъ, однимъ столбомъ,
             Изъ тысячи разнообразныхъ
             И фантастическихъ пастей,
             То -- разсыпавшійся въ алмазныхъ
             Струяхъ и брызгахъ.... такъ -- людей
             Изображалъ надежды, планы,
             Честолюбивые обманы,--
             Что разсыпаются, порой,
             Тожъ -- въ брызги, съ высоты иной!...
  
                                 LXXI.
  
             Обитель самая, иль замокъ,--
             Свой монастырскій сохранилъ
             Характеръ: средь массивныхъ рамокъ
             Временъ готическихъ, онъ былъ --
             Обширенъ, мраченъ, полонъ келій,
             Огромныхъ залъ и галлерей,--
             Для тишины, не для веселій,
             Безвкусьемъ созданный скорѣй;
             Но въ цѣломъ -- представлялъ собою
             Онъ исполина,-- красотою
             Обворожая взоръ, при всей --
             Несоразмѣрности частей!
  
                                 LXXII.
  
             Въ стальной бронѣ, съ угрюмымъ взглядомъ,
             Бароновъ лики -- по стѣнамъ,
             И -- Леди Мери, съ ними рядомъ,
             Висѣли тутъ; какъ бы, изъ рамъ, --
             Рвались и Леди, и Бароны,
             Однѣ -- что бъ выказать свои
             Прически, платья, модъ законы,
             И прелести, и жемчуги;
             Другіе -- съ удивленьемъ сильнымъ,
             Дивясь, на внукахъ, щепетильнымъ
             Ихъ фракамъ, шелковымъ чулкамъ,
             И прочимъ кукольнымъ вещамъ!
  
                                 LXXIII.
  
             Виднѣлись, тоже, будто стаи
             И попугаевъ и гусей,--
             И пурпуры, и горностаи,
             Епископовъ и королей;
             И бѣлые жезлы придворныхъ,
             Съ ключами золотыми ихъ,
             И судьи, въ епанчахъ ихъ черныхъ,
             При бѣлыхъ парикахъ своихъ...
             Ну, словомъ, разные костюмы,--
             Вѣкамъ переданныя думы,
             И въ важныхъ и въ смѣшныхъ чертахъ,
             Тутъ красовались на стѣнахъ.
  
                                 LXXIV.
  
             А чтобъ наслѣдственныя славы
             Не утомляли слишкомъ глазъ,--
             Мѣстами, словно, для забавы,
             И Карло Дольче, на показъ,
             Украдкой изъ-за нихъ являлся;
             И Клоди Лоррену -- Сальваторе,
             Съ усмѣшкой дикой, улыбался;
             И Каравачи угрюмый взоръ
             Бросалъ на кисть Эспаньолета;
             Межъ тѣмъ, какъ "Океанъ" Бернета
             "Дѣтямъ" показывалъ Альбани,
             Прельщалъ "Красотками" Тицьанъ.
  
                                 LXXV.
  
             Игралъ своею "свѣтотѣнью"
             Рембрандтъ здѣсь тоже; больше всѣхъ,
             Теньеръ тутъ, (впрочемъ, къ удивленью!)
             Взоръ занималъ, невольный смѣхъ --
             " Стаканчиками " возбуждая....
             И мы, при видѣ ихъ, въ рукахъ
             Его Батавцевъ,-- оставляя
             Дополнить вамъ самимъ, въ мечтахъ,
             Все остальное, въ отношеньи
             Картинъ и прочихъ украшеній,--
             Изъ этихъ пышныхъ галлерей
             И выйти поспѣшимъ скорѣй!...
  
                                 LXXVI.
  
             За всѣ жъ подробности такія,
             Мы просимъ не пенять на насъ:
             Не мы одни,-- и всѣ другіе
             Поэты, самъ Гомеръ, не разъ,
             Пускались въ эти исчисленья,--
             И лишнихъ часто, мелочей....
             Но, цѣну вашего терпѣнья
             Узнавъ, теперь -- впередъ скорѣй,
             Съ разсказомъ нашимъ, сколько можно,
             Мы поспѣшимъ, и осторожно
             Ужъ будемъ избѣгать, порой,
             Подробной описи такой!
  
                                 LXXVII.
  
             И такъ -- съ Іюлемъ, наступила
             Полуосенняя пора;
             И замокъ Лорда оживила
             Толпа гостей! пошли, съ утра,--
             Прогулки по полямъ понятымъ,
             По скошеннымъ уже лугамъ,
             По рощамъ дичію богатымъ.
             Охотники -- и здѣсь, и тамъ,
             Снуются; выстрѣламъ нѣтъ счета;
             Борзымъ, лягавымъ, всѣмъ -- работа:
             И гончихъ раздается лай...
             Добычу только подбирай!
  
                                 LXXVIII.
  
             И сколько сѣрыхъ куропатокъ,
             Фазановъ, зайцевъ, дикихъ козъ....
             Въ восторгѣ всѣ! такой достатокъ
             Нашли тутъ дичи!... и, хоть лозъ
             Нѣтъ, въ Албіонѣ, виноградныхъ.
             Какъ въ поэтическихъ странахъ,--
             Но лучшій выборъ винъ отрадныхъ
             Кипитъ ужъ въ свѣтлыхъ хрусталяхъ....
             А въ винахъ --толкъ Британецъ знаетъ,
             И погребами щеголяетъ....
             Особенно, ужъ съ нимъ никто --
             Не спорь, про хересъ, иль бордо!
  
                                 LXXIX.
  
             Притомъ, въ замѣну дней прекрасныхъ.
             Дней -- дивныхъ южныхъ осеней,
             Еще такъ теплыхъ, и такъ ясныхъ,
             Какъ бы -- весной второй, скорѣй,
             Была та осень, чѣмъ унылой
             Норой, преддверіемъ зимы,--
             Имѣетъ Англія тотъ милой,
             Домашній комфортъ, (чѣмъ и мы --
             Ссужаемы бываемъ ею!)
             Тотъ уголь каменный, своею
             Извѣстный пользой: замѣнять
             Дрова, и лѣсъ тѣмъ сберегать!...
  
                                 LXXX.
  
             И если, въ Великобританьи,
             Villeggiature10 этихъ нѣтъ,
             Лишь для изнѣженныхъ созданій,
             Весь составляющихъ предметъ
             Забавъ охотничьихъ, на югѣ:
             За то,-- ея охоты такъ
             Оживлены, что, на досугѣ,--
             И самъ нимвродъ-дикарь, никакъ
             Не отказался бы равнины
             Свои оставить, и пучины
             Морей проплыть, чтобъ честь имѣть --
             Тожъ куртку Мельтона11 надѣть!..
  
                                 LXXXI.
  
             И если, наконецъ, нѣтъ вепрей,
             Медвѣдей, и звѣрей другихъ,
             Гостей -- дремучихъ, мрачныхъ дебрей,
             Какъ въ сѣверныхъ странахъ иныхъ.
             За то, для этихъ наслажденій,
             Правдивый Спортсменъ12, Албіонъ,
             Искатель только развлеченій,--
             Сторицею вознагражденъ,
             Резервомъ пріученной дичи,
             Готовой, подъ рукой, добычи,
             Чтобъ ею потѣшать себя,
             Охоту, какъ игру, любя!
  
                                 LXXXII.
  
             Но Лорда Замокъ -- родъ святыни
             И Паѳоса богини былъ:
             Одна Дюшесса, двѣ Графини --
             Блистательнѣйшій рядъ свѣтилъ,
             Послѣ хозяйки,-- начинали,
             Гдѣ Леди двѣ, четыре Мисси,
             Да съ десять Мистрисси,-- представляли
             Собранье типовъ и эскизъ --
             Префантастическій салона:
             Богатство, глупость, спѣсь бонтона,
             Замаскированный порокъ,
             И сплетенъ звонкій язычокъ!..
  
                                 LXXXIII.
  
             Всѣхъ, впрочемъ, дамъ здѣсь -- поименно
             Не думаемъ мы исчислять:
             То было бъ -- слишкомъ монотонно,
             И прозѣ лишь одной подъ стать!
             Притомъ, и новаго -- едва ли,
             Здѣсь, указали бъ что нибудь;
             Наряды, развѣ, токи, шали....
             А то -- лишь стоитъ развернуть,
             Любой столицы, свитокъ длинной
             Аристократокъ, львицъ гостинной,--
             И вы найдете, что -- однѣ
             И тѣжъ, вездѣ почти, онѣ!...
  
                                 LXXXIV.
  
             Едва ль не тожъ, и о мужчинахъ,
             Сказать могли бъ,-- о гордыхъ львахъ,
             И тона высшаго Браминахъ,
             Иль этихъ -- общества тузахъ,
             Которыхъ здѣсь villeggiatura --
             Въ старинный замокъ собрала....
             Но ихъ одна номенклатура
             Ужъ такъ курьозна и мила,
             Что мы не можемъ удержаться,
             И вамъ не дать полюбоваться --
             На избранный кружокъ свѣтилъ,
             Что Norman-Abbey озарилъ!
  
                                 LXXXV.
  
             Тамъ были -- нѣсколько Ирландцевъ...
             Лишь по владѣніямъ своимъ,
             Но -- истыхъ Великобританцевъ,--
             Но отношеніямъ другимъ!...
             То, словомъ,-- Абсентисты13 были,
             Что, въ Лондонѣ, на счетъ своихъ
             Ирландскихъ вотчинъ, пышно жили,
             Да лишь -- проматывали ихъ...
             Но были тамъ -- и патріоты,
             Которые, полны заботы,
             Пеклись о родинѣ своей --
             Чрезъ сильныхъ Лондонскихъ друзей!
  
                                 LXXXVI.
  
             Тамъ былъ -- и страшный забіяка....
             Но больше -- на однихъ словахъ:
             Судъ и Сенатъ -- онъ тамъ рубака!
             Для поля битвы -- мечъ въ ножнахъ!..
             Довольно вѣрная сноровка --
             Всегда быть цѣлыми самому;
             Хоть, эта, между тѣмъ, уловка --
             Съ рукъ не сходила бы ему....
             Но Де-Пароль не былъ нахаломъ;
             Онъ только былъ -- оригиналомъ,
             И, если не страшилъ мечомъ,
             За то -- опаснымъ былъ дѣльцомъ!
  
                                 LXXXVII,
  
             Тамъ былъ -- и Музъ поклонникъ юный,
             Роккреймъ, котораго стихи,--
             Какъ подъ смычкомъ неловкимъ струны
             Скрипѣли... впрочемъ, на грѣхи
             Такіе юнаго поэта --
             Вниманья свѣтъ не обращалъ;
             Тѣмъ болѣе -- что и сюжета
             Инаго онъ не понималъ:
             Такъ сущее столпотворенье --
             Риѳмованное вдохновенье
             Бывало, у него, порой,
             И забавляло лишь собой!
  
                                 LXXXVIII.
  
             Тамъ былъ одинъ и вольнодумной,
             Лордъ Пирро, тожъ -- оригиналъ,
             Который, часто, какъ безумной,
             Да изступленья, все ругалъ;
             Все съ грязью смѣшивалъ: палаты
             Предполагалъ пересоздать;
             И умъ, на выдумки богатый,
             Языкъ свой заставлялъ болтать,--
             Безпошлинно, неугомонно;
             А слушалъ ли кто благосклонно,
             Или плечами пожималъ
             Онъ ничего не замѣчалъ!
  
                                 LXXXIX.
  
             Тамъ былъ -- и Геркулесъ застольной,
             Гроза -- и тостовъ и пировъ,
             Взиравшій такъ самодовольно --
             На погреба и на воловъ:
             На тѣ -- какъ на ключи, откуда --
             Потоки хереса, бордо;
             На тѣхъ -- какъ на живыя блюда
             Кровавыхъ ростбифовъ!... за то,
             Ужъ Сэръ Джонъ-Поттледитъ и смѣло
             Могъ представителемъ быть цѣлой --
             Фаланги Англіи сыновъ,
             Лихихъ обжоръ и питуховъ!...
  
                                 XC.
  
             Тамъ былъ -- и Дюкв-офъ-Дешъ, правдивый
             Вельможа, съ головы до ногъ,--
             И по осанкѣ горделивой,
             И по уму, какъ полубогъ,
             Который, важностью своею,
             Къ себѣ почтеніе внушалъ,
             Да, подражая Веллеслею,--
             Лишь хмурилъ брови и молчалъ!...
             Тутъ были -- и двѣнадцать Перовъ,
             Изъ Виговъ, Тори, Репилеровъ14,
             Замѣтныхъ геніемъ своимъ,--
             Блестящимъ, смѣлымъ и живымъ!
  
                                 ХСІ.
  
             И де-ля-Рюзъ, Маркизъ французской,
             Въ томъ обществѣ блестящемъ былъ;
             Острился надъ земелькой русской,
             И всѣхъ забавилъ и смѣшилъ!
             И метафизикъ былъ искусный,
             Любившій философскій бредъ,
             Да, вмѣстѣ съ тѣмъ,-- изящный, вкусный, --
             Гастрономическій обѣдъ!...
             Еще тамъ были: математикъ,
             И богословъ, и злой фанатикъ,
             И нѣсколько изъ записныхъ,--
             Горячихъ спортсменовъ лихихъ,
  
                                 ХСІІ.
  
             По справедливости, безъ злобы,--
             Назваться "шахматной игрой"
             Любое общество могло бы,
             По пестротѣ своей такой!
             И королевы съ королями
             И пѣшки, кони, и слоны,
             Съ своими ходами, правами
             Да съ ловкостью,-- со стороны.
             Умѣть подъѣхать съ шахъ и-матомъ,16 --
             Игры всей этой результатомъ,
             И цѣлью.... все, какъ разберемъ,
             Все тожъ -- и въ обществѣ любомъ!...
  
                                 ХСІІІ.
  
             Свѣтъ -- та жъ игра! отчасти, даже.--
             Съ комедьей кукольною онъ
             Такъ сходенъ! въ ней и въ немъ,-- все та же
             Арлекинада: такъ смѣшонъ!...
             Вся разница лишь въ томъ,-- что сами
             Тутъ куклы дергаютъ, впопадъ,
             За ниточки, подъ ихъ руками,
             И движутся, да чернь смѣшатъ
             Но Муза наша пролетаетъ --
             Лишь мотылькомъ, и оставляетъ
             Однимъ шмелямъ тутъ жалить свѣтъ:
             У ней -- лишь крылья, жала -- нѣтъ!
  
                                 XCIV.
  
             Собранье, въ замкѣ, показаться
             Могло бъ, скорѣе -- городскимъ,
             Чѣмъ загороднымъ... и, признаться,
             Для дачи слишкомъ натяжными,--
             Отъ тона важныхъ лицъ столичныхъ,
             И слишкомъ шумнымъ,-- отъ затѣй,
             Придуманныхъ тамъ для различныхъ --
             И вкусовъ и головъ гостей....
             Но согласитесь, что, иначе,--
             Несносно было, бъ и на дачѣ.
             Безъ этой странной пестроты,
             И разнородной суеты!
  
                                 XCV.
  
             Гостямъ душевно рады были,
             Лордъ Генри и его жена,
             Что ихъ обитель посѣтили --
             Столь громкія все имена!
             И гости, -- (молвить мимоходомъ!)
             Хозяевамъ тожъ не могли
             Не быть тамъ, нѣкоторымъ родомъ,
             Признательными, что нашли --
             Такой пріемъ.. притомъ, и чудной
             Столъ прихотливой, многоблюдмой,
             Что могъ бы даже блескъ пировъ
             Затмить -- и греческихъ боговъ!
  
                                 XCVI.
  
             Но мы не станемъ исчисленьемъ
             Роскошныхъ соусовъ, жаркихъ,
             Блюдъ, словомъ, бывшихъ объяденьемъ,
             Васъ занимать: вы сами ихъ
             Живѣе можете представить --
             Гастромоническимъ умомъ!...
             Одно лишь можно бы прибавить,
             (Заговоривъ здѣсь о такомъ
             Предметѣ важномъ!) что, отъ вѣка,
             Столъ вкусный, въ жизни человѣка,--
             Роль непослѣднюю игралъ,
             И, часто,-- счастье составлялъ17!...
  
                                 XCVII.
  
             Всѣ гости, въ замкѣ, препріятно
             Дни проводили, безъ заботъ:
             Настанетъ утро -- аккуратно,
             Мужчины, молодой народъ,
             Ужъ на конѣ, гарцуютъ въ.полѣ,
             Охотой псовой тѣшась тамъ,
             Или, съ винтовкой, наиболѣ,
             За дичью, бродятъ по лѣсамъ;
             Другіе, посолиднѣй нравомъ,
             И старики,-- своимъ забавамъ
             Тожъ предаются: чтенье книгъ,
             Журналовъ,-- занимаетъ ихъ.
  
                                 ХСVIII.
  
             У дамъ -- свои занятья тоже:
             Пѣшкомъ прогулки, иль верхомъ --
             У тѣхъ, изъ нихъ, что помоложе,
             Да покрасивѣе лицомъ!...
             У прочихъ,-- туалетъ, иль книги,
             Иль пѣнье, музыка, или --
             Разсказы, моды, и интриги....
             Ну, то есть,-- пишутся свои
             Записки, писмеца, посланья,
             Гдѣ назначаются свиданья,
             Кому нибудь, et coetera....
             Затѣи идутъ ужъ съ утра!
  
                                 ХСІХ.
  
             Садъ, библіотека, картины,
             Бильярдъ и карты, словомъ:-- все,
             Чѣмъ могутъ дамы и мужчины --
             Развлечься и провесть свое,
             Безъ скуки, утро,-- все тутъ было,
             Въ распоряженіи гостей;
             И всѣ своей свободой милой,
             Безъ принужденья, безъ цѣпей,--
             Тутъ произвольно наслаждались!...
             Но въ шесть часовъ -- ужъ собирались,
             Къ обѣду, всѣ, со всѣхъ сторонъ,--
             Подъ громкій колокола звонъ!
  
                                 C.
  
             И столъ -- ужъ вечеръ18 начинаетъ:
             Оркестръ плѣнительный гремитъ,
             Бесѣду хохотъ оживляетъ,
             Въ бокалахъ эперне кипитъ....
             Потомъ,-- почтеннѣйшихъ лѣтами
             Еще оставивъ за столомъ.
             Для подкрѣпленья силъ струями
             Мадеры, иль шери,19 -- виномъ
             Любимымъ Великобританцевъ,--
             Прелестный полъ ужъ, въ вихрѣ танцевъ,
             Кружитъ средь освѣщенныхъ залъ....
             Но это -- вечеръ лишь, не -- балъ!
  
                                 СІ.
  
             Въ антрактахъ же веселой пляски --
             И раздаются голоски....
             Какой нибудь дуэтъ!... и глазки,
             Сентиментально, въ небеса,--
             Иная миссъ возводитъ; чувства
             Приводитъ въ нѣгу; или, вдругъ,--
             Раздастся арфы звонъ!... искусства
             Тутъ не ищите; но-лишь рукъ,
             Иль плечъ, роскошной бѣлизною --
             Тутъ полюбуйтесь за игрою...
             И не смотрите на черты,
             Но лишь -- на позу красоты!.
  
                                 CII.
  
             Но только -- Дженни, Бетси, Мери,
             И всѣ вы, миленькія миссъ!..
             Ни голоскомъ, ни тальей Пери,
             Ни глазками -- то вверхъ, то внизъ,
             Бросаемыми такъ искусно,
             Ни плечъ и ручекъ бѣлизной,--
             Кружокъ тутъ спортсменовъ безвкусной,
             Нѣтъ,-- не займете вы собой!
             На васъ взирая безъ вниманья.
             Они -- полны очарованья .
             Но -- отъ разсказовъ про лисицъ,
             Да зайцевъ, или дикихъ птицъ!...
  
                                 CIII.
  
             Да и политиковъ глубокихъ,
             Едва ли, тоже, вамъ занять:
             У нихъ,-- свой міръ -- и думъ высокихъ,
             И дѣлъ великихъ!-- разлагать
             Вселенную на части; жаркой
             Бой, на словахъ, вести; блеснуть --
             Хотя одною мыслью яркой,
             Иль -- остротой какой нибудь....
             Вотъ что одно ихъ занимаетъ!
             И, горе! если помѣшаетъ
             Имъ что нибудь не досказать --
             Мысль, фразу, слово ль продолжать!
  
                                 CIV.
  
             Но впрочемъ, такъ -- въ иныхъ собраньяхъ
             Бываетъ не въ такомъ, какъ тутъ:
             Здѣсь,-- какъ въ палатскихъ засѣданьяхъ,--
             Никто не спорилъ, и подъ спудъ
             Отложены всѣ были думы,
             Что обществу могли бъ собой,
             Придать характеръ лишь угрюмый....
             Здѣсь -- все, напротивъ, лишь одной
             Любезностью, да лучшимъ тономъ,
             Дышало, и салонъ -- салономъ
             Такимъ былъ, какъ -- и слѣдъ ему
             Быть, по значенью своему!
  
                                 CV.
  
             Обычай, впрочемъ, деревенскій --
             Лишь до полуночи давалъ,
             Тутъ, веселиться, и полъ женскій
             Ужъ беззаботно почивалъ,--
             Пока еще и съ небосклона,
             На отдыхъ, даже не сошла
             Любовница Эндиміона20,--
             Иль, то есть, по небу плыла
             Луна, царица ночи ясной...
             И мы -- станицы розъ прекрасной
             Невозмущая сна,-- на томъ,
             Пока, и сами отдохнемъ!
  

ГЛАВА ДВѢНАДЦАТАЯ.

                                 I.
  
             Когда бъ въ природѣ необъятной,
             Иль въ собственномъ своемъ умѣ,
             (Блуждая такъ не однократно,
             Съ повязкой на глазахъ, во тьмѣ!)
             Могли мы, наконецъ, случайно,--
             Свѣтильникъ истины найти!...
             Авось либо, съ находкой тайной
             Намъ и открылись бы пути,
             Которыхъ ищетъ, такъ напрасно,
             Родъ человѣческій,-- всечасно,
             Сбиваясь только, между тѣмъ,
             Средь перепутанныхъ системъ!...
  
                                 II.
  
             И сколько ихъ, на бѣломъ свѣтѣ,
             Перебывало до сихъ поръ!...
             Одно лишь счастье, что всѣ эти
             Системы -- сущій только вздоръ;
             Да и одна другую --живо
             Изволятъ пожирать, притомъ,--
             Какъ тотъ Сатурнъ честолюбивой,1
             Что, въ ослѣпленіи своемъ,
             Глоталъ и камни безпощадно,
             Когда Цибелла, видя жадной
             Позывъ его на бѣдныхъ чадъ,--
             Подмѣнивала ихъ впопадъ!
  
                                 III.
  
             Въ одномъ лишь разнствуютъ, съ Титаномъ,--
             Системы паши, что, у нихъ,
             На изворотъ, въ позывѣ странномъ,
             И на родителей своихъ ~
             Острятся зубы.... хоть причудной
             Такой ихъ вкусъ имъ и вредитъ;
             Желудокъ ихъ -- довольно трудно --
             Такое кушанье варить!
             Но. шутки въ сторону, скажите:
             Какой вопросъ любой возьмите,--
             Рѣшенъ ужъ, въ видѣ аксіомъ,
             Теоретическимъ умомъ?...
  
                                 IV.
  
             По большей части, основаньемъ,
             Здѣсь служатъ чувства наши.... такъ!
             Но разберите, со вниманьемъ,
             И эти чувства -- сколько вракъ,
             Отъ нихъ самихъ, у насъ родится?...
             А для повѣрки нашихъ темъ,
             Къ которымъ жадно умъ стремится,
             Нѣтъ средствъ вѣрнѣе, между тѣмъ,
             Какъ -- скудныя лишь эти чувства....
             И много выкажетъ искусства,
             Здѣсь, даже тотъ, ктобь доказалъ,
             Что истины -- хоть тѣнь -- поймалъ!
  
                                 V.
  
             Но мнѣ,-- я ничего не знаю,
             Не допускаю ничего,
             И ничего не отвергаю,--
             По неизвѣстности того,
             Что намъ -- лишь чувства представляютъ!
             Да твердо ль мы убѣждены --
             И въ томъ, какъ вѣрить заставляютъ:
             Что мы -- для смерти рождены?...
             Нѣтъ; кто такъ думаетъ,-- конечно,
             Слѣпъ: онъ не видитъ жизни вѣчной,
             Которая, за гробомъ ждетъ,
             Гдѣ съ глазъ повязку намъ сорветъ!...
  
                                 VI.
  
             И что такое смерть, признаться,
             Что заставляетъ такъ людей
             Рыдать и плакать и терзаться,
             Въ безмѣрной горести своей,--
             При видѣ ближняго, который,
             Уставши на пиру земномъ,
             Закрыть невольно долженъ взоры
             И опочить глубокимъ сномъ;
             Когда и тѣ, что такъ рыдаютъ
             Надъ нимъ,-- не тоже ль умираютъ,
             Почти треть жизни проводя --
             Во снѣ, въ немъ отдыхъ находя?!...
  
                                 VII.
  
             Мы всѣ такъ любимъ сонъ глубокой,
             Сонъ безмятежный, сонъ безъ грезъ!...
             И отчего же, такъ жестоко,
             Насъ смерть пугаетъ, столько слезъ
             И тяжкихъ стоновъ исторгая?
             И не должно ли насъ смѣшить --
             Самоубійство, поспѣшая,
             До срока,-- эту смерть купить,--
             Къ отчаянью всѣхъ кредиторовъ,
             Не такъ затѣмъ, чтобы отъ взоровъ2,
             Докучныхъ скрыться поскорѣй,
             Какъ -- смерти же боясь своей!..
  
                                 VIII.
  
             Она -- вездѣ, вокругъ насъ бродитъ,
             И обойти ея нельзя!...
             Зачѣмъ же въ страхъ такой приводитъ
             Насъ эта -- жизни колея?
             Намъ съ ней ужъ свыкнуться -- пора бы,
             Ея привѣтствовать приходъ,
             И не показывать, какъ слабы,
             Что съ жизнью насъ страшитъ расчетъ....
             Тѣмъ болѣе, что жизнь земная --
             Стократъ тяжелѣ, чѣмъ другая,
             Чѣмъ, то есть -- смерть, иль сонъ одинъ,
             Гдѣ нѣтъ заботъ! гдѣ нѣтъ кручинъ!...
  
                                 IX.
  
             Но что тутъ общаго съ предметомъ,
             Который занимаетъ насъ?
             Вы спросите: и мы отвѣтомъ.
             Быть можетъ, озадачимъ васъ,
             Читатель милый! простодушно
             Сознавшись: нѣтъ тутъ -- ничего,
             Опричь фантазіи воздушной,
             Да только взгляда одного --
             На всѣ предметы, что, порою,
             Мелькаютъ, пестрою толпою,
             Въ повѣствованіи такомъ --
             О томъ, о семъ, и ни о чемъ!...
  
                                 X.
  
             Вы знаете ль, иль нѣтъ,-- ужъ это
             Не наше дѣло, а, давно,
             Сказалъ великій Бэконъ, гдѣ-то,
             И кстати будетъ здѣсь оно:
             "Чтобъ знать, откуда вѣтеръ дуетъ,--
             Соломенку лишь стоитъ взять,
             И броситъ вверхъ!3..." какъ та кочуетъ,.
             По воздуху, давая знать,
             Собой, о вѣтра направленьи;
             Такъ и поэзія -- стремленій
             Ума изображаетъ путь,--
             Куда онъ вздумаетъ подуть!
  
                                 XI.
  
             Какъ змѣй бумажный, какъ воздушной
             Шаръ, или -- мыльный пузырекъ;
             Или, блуждающій послушно,
             По волѣ вѣтра, огонекъ,
             Или, какъ тѣнь за человѣкомъ....
             Такъ и поэзія, уму
             Послушна,-- за умомь, за вѣкомъ,
             Стремится, вѣчно, своему
             Вѣрна такому направленно,
             Неизмѣняя вдохновенью!...
             И здѣсь,-- не славы ищетъ, нѣтъ;
             Но хочетъ -- позабавить свѣтъ!
  
                                 XII.
  
             Она,-- какъ дѣтская игрушка,
             У насъ, въ рукахъ,-- блеститъ, шумитъ,
             Какъ золотая погремушка,
             И насъ самихъ, порой, смѣшитъ,
             Забавитъ, разгоняя думы,
             Нерѣдко,-- мрачныя!... и вы,--
             Читатель строгій! взоръ угрюмый
             Смягчите; вашей головы.
             Надъ нашей выходкой иною,--
             (Не разъ, лишь шуткою одною!)
             Напрасно не ломайте: умъ
             Не долженъ, здѣсь, знать пытки думъ!...
  
                                 XIII.
  
             Кто жъ, въ жизнь свою,-- скажите сами!--
             Не шаливалъ?... и мы -- шалимъ!
             Шалимъ, однакожъ, лишь -- стихами,
             И никому тѣмъ не вредимъ;
             А если проку, здѣсь, ни славы,
             Невидя, спросите: "зачѣмъ
             Писать же бредъ такой?4" вы -- правы,
             Отчасти.... но и вамъ, межъ тѣмъ,
             Позвольте, тожъ, сказать: отъ скуки,
             Берете же вы -- карты въ руки;
             И книга, иль вино, подъ часъ,--
             Собою занимаютъ васъ?...
  
                                 XIV.
  
             И насъ, такъ точно жъ, развлекаетъ,
             Когда хотите, этотъ бредъ,
             И грусть, и скуку прогоняетъ!...
             А удостоится ль, иль нѣтъ,--
             У васъ вниманья, иль улыбки,
             Нашъ стихъ, крылатая мечта,
             Что заблужденья, иль ошибки,
             Улавливая иногда,
             То забавляется надъ ними,
             То, между шутками своими,
             О томъ, порой, и погруститъ,
             И -- какъ тамъ, дальше, полетитъ?...
  
                                 XV.
  
             Намъ дѣла нѣтъ! перо, послушно,
             Передаетъ одни слѣды --
             Своей фантазіи воздушной....
             То -- сонъ нашъ, нашихъ грезъ плоды!...
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
                                 XVI.
  
             Да, впрочемъ,-- не безъ вѣроятій,--
             Весь этотъ Музы нашей бредъ,
             (Конечно, и не безъ изъятій!)
             Почти фактически, нашъ свѣтъ,
             Почти такимъ, какъ существуетъ,--
             Она, блуждая подъ луной,
             Въ туманныхъ очеркахъ рисуетъ,
             Чтобъ, слишкомъ рѣзкою чертой,
             Не поразить, не озадачить
             Хоть и, стараясь обозначить
             Кой-что, порою, посильнѣй,--
             Рука сбивается у ней!...
  
                                 XVII.
  
             Но, иногда, и не мѣшаетъ
             Такая сбивчивость руки,
             Гдѣ полутонъ -- опять смягчаетъ
             Ужъ слишкомъ смѣлые штрихи --
             Да было бъ и безчеловѣчно,
             Свободы Музѣ не давать,
             И, у фантазіи безпечной,--
             Игры отчетливой искать!
             Когда бъ еще была здѣсь слава,
             Въ виду, а не одна забава....
             Конечно, иначе бъ дѣла
             Свои тутъ Муза повела!
  
                                 ХVIII.
  
             Тогда,-- старалась бы, какъ можно,
             Лишь тономъ важнымъ говорить,
             И, какъ ораторъ осторожной,
             Мѣстъ слишкомъ общихъ не вводить;
             Не дозволять себѣ, нисколько,
             Малѣйшей шутки, иль щелчковъ. .
             Намековъ, то есть, да лишь только --
             Горстями потчивать цвѣтовъ
             Пріятной лести, угожденья,
             И не пускаться въ отступленья,
             Математически свои
             Расчитывая всѣ шаги....
  
                                 XIX.
  
             Да это бъ, просто, надоѣло!
             И лучше -- не писать тогда,
             Не мыслить даже... и, вѣкъ цѣлой,
             Лишь только -- спать, чтобъ и слѣда
             Существованья не оставить I
             Но -- "полно! полно!" говорить
             Самъ Аполонъ, и вновь расправить
             Намъ крылья, поскорѣй, велитъ....
             Вновь, то есть,-- за разсказъ приняться,
             Да и въ большія не вдаваться --
             Ни разсужденья, ни мечты,
             И рѣзкія смягчать черты!...
  
                                 XX.
  
             И такъ,-- что здѣсь, передъ собою,
             Ни видите, все -- лишь мечта,
             Носящаяся подъ луною,
             Слетающая, иногда,
             Какъ птичка, и въ пустыню эту,
             Что люди обществомъ зовутъ...
             И вотъ -- опять къ большому свѣту --
             Мы перейдемъ, гдѣ насъ ужъ ждутъ
             Герои наши, героини,
             Иль полубоги и богини,
             Свѣтила разныхъ величинъ,
             Ну, то есть,-- группы дамъ, мужчинъ!...
  
                                 XXI.
  
             Мы ихъ оставили въ прекрасномъ
             Климатѣ міра своего,
             При собственномъ ихъ небѣ ясномъ
             Очарованія того,--
             Что власти знаковъ зодіака5
             Не подлежа, вліянья ихъ
             Не знаютъ; и хоть саванъ мрака
             Покроетъ темя горъ земныхъ,--
             Свое лишь солнце золотое
             Имъ свѣтитъ -- счастіе земное:
             Богатство, роскошь, нѣга, лѣнь,
             И съ радостями ночь и день!...
  
                                 XXII.
             Герои нашъ и въ такомъ блестящемъ
             Кругу, среди такихъ свѣтилъ,
             Все былъ -- героемъ настоящимъ,
             Все яркою звѣздой свѣтилъ!
             Со всѣми былъ онъ, безъ различья,
             И милъ, и друженъ: такъ умѣлъ
             Вездѣ постигнуть тонъ приличья;
             И къ счастью жизни ключъ имѣлъ....
             Вездѣ -- доволенъ, одинаковъ,
             На кораблѣ, и средь биваковъ,
             Въ чертогахъ, въ хижинѣ, вездѣ --
             И въ свѣтлой долѣ, и въ бѣдѣ!
  
                                 XXIII.
  
             Да, не всегда тонулъ онъ въ нѣгѣ...
             Въѣзжая въ свѣтъ, всѣ новички,
             На тряской жизненной телѣгѣ,--
             Должны испытывать толчки!
             Но онъ уже извѣдалъ сушу,
             И огнь и воду: потому,
             И закалить себѣ ужъ душу,
             Счастливо удалось ему!
             Въ особенности, какъ извѣстно,
             Его взлелѣялъ -- полъ прелестной,
             Его и пѣстунъ, съ нѣжныхъ лѣтъ,
             И первый провожатый -- въ свѣтъ!....
  
                                 XXIV.
  
             За то, ужъ и въ долгу, признаться
             Онъ не остался передъ нимъ;
             Гдѣ ни былъ принужденъ скитаться,
             А полъ прелестный,-- подъ какимъ
             Нарядомъ ни былъ бы, къ какому
             Сословью бъ ни принадлежалъ,
             Блистательному, иль простому,--
             Жуанъ особое питалъ
             Къ нему души расположенье,
             И даже -- тайное влеченье
             Онъ ощущалъ, чуть шорохъ, гдѣ,
             Услышитъ -- ножекъ, въ темнотѣ....
  
                                 XXV.
  
             Однакожъ, о такомъ предметѣ,
             Здѣсь, и смѣшно -- упоминать,
             Когда ужъ столько ножекъ, въ свѣтѣ,
             Имѣлъ онъ случаи встрѣчать
             И смѣло ими любоваться,
             Что даже, наконецъ, ему
             И надоѣсть могли, признаться!
             Но мы коснулись, потому,
             Такого милаго предмета,
             Что ложки, вѣчно, для поэта --
             Какой-то прелести полны,
             И увлекать обречены!...
  
                                 XXVI.
  
             Жаль только, что причуды моды
             Теперь скрываютъ ножки дамъ
             И не даютъ, увы! свободы --
             На ножки любоваться намъ!..
             Прошло то время золотое,
             Когда восторженный поэтъ --
             Могъ, забывая остальное,
             Весь, то есть, дамскій туалетъ,
             "Діаны грудь, ланиты Флоры",--
             Одну лишь ножку "Терисихоры"
             Всего прелестнѣй находить,
             И ножкамъ вздохъ свой подарить:
  
                                 XXVII.
  
             "Ахъ! ножки! ножки!...6" но довольно!
             Васъ ужъ воспѣлъ поэтъ безъ, насъ;
             И мы съ нимъ тожъ вздохнувъ невольно,
             Оставимъ здѣсь въ покоѣ васъ,
             А возвратимся -- къ Донъ-Жуану!...
             Природой щедро надѣленъ
             Красою дивной, безъ изъяну,
             Какъ Бельведерскій Аполлонъ,--
             Онъ былъ прекраснѣйшимъ мужчиной;
             И скроменъ такъ, что ни единой --
             Съ нимъ не сравнился бъ... а за то,
             Онъ былъ и счастливъ, какъ -- никто!
  
                                 ХХVIII.
  
             Любимый женщинами всѣми,
             Онъ тѣмъ не хвасталъ никогда,
             И передъ франтиками тѣми,
             Что такъ тщеславятся всегда,
             Своимъ искусствомъ обольщенья,
             Тріумфомъ записныхъ повѣсъ,--
             Чрезъ то одно ужъ, безъ сомнѣнья,
             Всегда имѣлъ онъ перевѣсъ!..
             Да! скромность -- важная наука!
             Притомъ, и вѣрная порука --
             Удачно сердце покорить,
             И -- жертвы честь не уронить!...
  
                                 XXIX.
  
             Но эта скромность проявлялась --
             И не въ однихъ дѣлахъ любви;
             Она, въ Жуанѣ, отражалась
             На всѣхъ его поступкахъ.... и --
             Никто, поэтому, не слышалъ,
             Чтобъ онъ геройствомъ щеголялъ,
             И тамъ,-- гдѣ бъ изъ терпѣнья вышелъ
             Иной, и бодрость потерялъ!
             Изъ чаши ль пилъ онъ наслажденья,
             Или испытывалъ лишенья,--
             Онъ, равнодушіемъ своимъ,
             Всѣхъ удивлялъ,-- играя имъ....
  
                                 XXX.
  
             Герои страстные охоты,
             Единогласно, всѣ твердятъ,
             Что много имъ всегда работы,
             Когда лисицъ они травятъ:
             Тутъ -- кромѣ опытной сноровки,--
             Опасность страшная грозитъ,
             Что въ дѣлѣ этомъ не такъ ловкій,
             Какъ разъ,-- собою насмѣшитъ;
             Да, сверхъ того, летя стрѣлою,--
             Проститься можетъ съ головою,
             Иль -- шею, по просту, сломить....
             А трудно -- равнодушнымъ быть!
  
                                 XXXI.
  
             Дебютъ здѣсь первый для Жуана,
             Какъ иностранца,-- важенъ былъ!...
             Но онъ -- давно, и очень рано,
             Къ охотѣ навыкъ получилъ:
             Въ степяхъ Кастиліи родимой,
             Бывало, на конѣ лихомъ,
             Онъ, какъ Арабъ неукротимой,--
             Носился вихремъ-молодцомъ;
             И жеребецъ, какъ ни упоренъ,--
             Его рукѣ бывалъ покоренъ,
             И словно чувствомъ понималъ --
             Кто имъ, такъ ловко, управлялъ!
  
                                 XXXII.
  
             Такъ онъ, и здѣсь, героемъ вышелъ,
             На этой, новой для него,
             Аренѣ славы; -- и лишь слышалъ --
             Дань удивленья одного,
             Да громъ похвалъ, какъ, безъ оглядки
             Онъ перескакивалъ съ конемъ
             Черезъ заборы, рвы, рогатки;
             И стѣны были ни почемъ --
             Инаго сквера, или сада....
             И лишь брала его досада,
             Когда добычи слѣдъ, порой,--
             Терялъ онъ вдругъ передъ собой!...
  
                                 XXXIII.
  
             Случалось иногда, конечно,
             Что и законы нарушалъ
             Охоты, юноша безпечной;
             Конемъ и псовъ, порой, онъ мялъ. .
             И даже, на пути встрѣчая,
             Сшибалъ съ ногъ многихъ поселянъ,
             И черезъ нихъ, не замѣчая,
             Онъ пролеталъ, какъ ураганъ!...
             Но всѣ -- и то ему прощали,
             И молодцомъ лишь называли,
             Дивясь такому удальству,
             И иностранца торжеству!...
  
                                 XXXIV.
  
             А торжество все состояло --
             Лишь въ перескачкѣ рвовъ, плетней,
             Въ томъ, что измучивалъ не мало,
             Или -- зарѣзывалъ коней,
             Да, иногда,-- въ наградѣ лестной,
             Хвостами лисьими,7 за то!...
             Но и такой тріумфъ прелестной,
             Едва ль у Донъ-Жуана, кто --
             Оспорить могъ!... такъ сознавались
             И сами тѣ, что состязались,
             Съ намъ, на охотѣ роковой....
             Онъ былъ вездѣ такой герой!
  
                                 XXXV.
  
             Еще онъ качествомъ, признаться,
             Довольно рѣдкимъ обладалъ:
             Не зналъ, что значитъ -- утомляться!....
             Хоть, съ пѣтухами, онъ вставалъ,
             И утра посвящалъ охотѣ,
             И, кажется, не могъ не быть
             Безъ устали, въ такой работѣ,
             Да, послѣ ней, не опочить?...
             Онъ, къ отдыху неприбѣгая,
             И милыхъ дамъ незабывая,--
             Перемѣнивъ костюмъ лишь свой,
             Являлся, тотчасъ, къ нимъ, стрѣлой!
  
                                 XXXVI.
  
             Шутилъ, смѣшилъ, всегда готовый --
             Услужливымъ, любезнымъ быть;
             Найти сюжетъ блестящій, новый,
             Чтобъ разговоръ имъ оживить;
             Съ умомъ игривымъ и веселымъ,
             Быть и солиднымъ онъ умѣлъ,
             Лишь не былъ никогда -- тяжелымъ,
             Ни дерзкимъ, и собой владѣлъ;
             Предъ дамскою иной ошибкой,
             Довольствовался онъ улыбкой,
             И то -- лишь про себя... такъ милъ
             И снисходителенъ онъ былъ!
  
                                 XXXVII.
  
             Притомъ,-- съ такимъ непринужденьемъ,
             Желаньямъ дамскимъ угождалъ...
             Притомъ,-- съ такимъ одушевленьемъ,
             Никто, какъ онъ не танцовалъ....
             И граціей такой плѣняло --
             Движенье каждое его!
             Въ особенности, составляло
             Его тріумфъ иль торжество --
             Родное Боллеро,8 въ которомъ
             Леталъ онъ легкимъ метеоромъ,
             Но -- безъ танцмейстерскихъ прыжковъ,
             Затѣй балетныхъ плясуновъ.
  
                                 XXXVIII.
  
             Притомъ, и слухомъ музыкальнымъ
             Похвастать смѣло могъ Жуанъ,
             И съ званьемъ дѣла доскональнымъ --
             Учителемъ быть Англичанъ,
             Которымъ камень преткновенья --
             И музыка и танцы... да!
             И онъ не могъ, безъ сожалѣнья,
             Британцевъ видѣть иногда,
             Дивясь,-- какъ это и въ искусства
             Влить не хотятъ.... хоть капли чувства,
             Чтобъ эгоизмомъ, такъ сказать,
             Хоть танцевъ пылъ не охлаждать!
  
                                 XXXIX.
  
             Но это -- лишь къ однимъ мужчинамъ
             Относится, не къ дамамъ, нѣтъ:
             Онѣ -- ужъ не подобны льдинамъ,--
             За танцами, гдѣ этикетъ
             Свой принужденный забываютъ,
             И легче пуха, вѣтерка,
             Всѣ лишь Сильфидами летаютъ,
             Послушной ножкою слегка
             Касаясь скользкаго паркета....
             И Донъ-Жуану сфера эта --
             Такъ нравилась, что онъ бы, въ ней,
             Кружился вѣкъ, средь милыхъ фей!...
  
                                 XL.
  
             И столько качествъ и талантовъ
             Имѣя, при умѣ своемъ,
             Онъ не былъ изъ числа педантовъ;
             Напротивъ, проявлялъ во всемъ,--
             Типъ совершенства благородный,
             Безъ притязаній свѣтскихъ львовъ,
             И могъ, поэтому, свободно
             Плѣнять, не зная самъ оковъ,--
             Красавицъ строгихъ и не строгихъ,
             И даже -- непонятныхъ многихъ....
             Ну, то есть ставящихъ въ тупикъ --
             И самой клеветы языкъ!
  
                                 XLI.
  
             Онъ, просто, олицетвореньемъ
             Былъ Купидона самого!, --
             И, между тѣмъ, съ такимъ умѣньемъ,
             Иль званьемъ дѣла своего,--
             Ни ревности, ни подозрѣнья,
             Ни въ комъ собой не возбуждалъ....
             Тактическаго поведенья --
             Онъ, такъ сказать, былъ идеалъ!
             Между красавицъ Албіона,
             Изъ львицъ блистательнаго тона,
             Дюшесса Фицъ-Фолькъ -- всѣхъ милѣй
             Слыла любезностью своей.
  
                                 XLII.
  
             Никто, предъ вѣтренницей милой,
             Не могъ не преклонить чела:
             Такъ, магнитическою силой,
             Дюшесса тожъ къ себѣ влекла,--
             Не меньше Леди Аделины,
             Всегда окружена толпой...
             (Да, какъ-то, вѣтреницъ мужчины
             И больше жалуютъ, порой!)
             Дюшессы Фицъ-Фолькъ взоръ былъ мѣтокъ
             И не было, изъ всѣхъ кокетокъ,
             Ея опаснѣй и хитрѣй;
             Жуанъ былъ, по всему, по ней!
  
                                 XLIII
  
             Она -- торжествовать любила;
             Считала жертвы ни почемъ,
             И къ Донъ Жуану приступила,
             Съ своимъ извивистымъ умомъ!...
             Блондинка съ дивной красотою,
             И въ цвѣтѣ настоящихъ лѣтъ,--
             Она смѣялась надъ молвою,
             И очаровывала свѣтъ:
             Ея послѣдній подвигъ смѣлый....
             Едва ль не удивилъ свѣтъ цѣлый.
             Какъ жертвой палъ ея побѣдъ --
             Лордъ Августъ Фицъ-Плантаженетъ!
  
                                 XLIV.
  
             Вдругъ новую аттаку, противъ
             Испанца, явно повела;
             И, Лорда умъ тѣмъ озаботивъ,--
             Шумъ страшный въ свѣтѣ подняла...
             Тѣмъ болѣе, что для Жуана,
             Для иностранца, пришлеца,
             Дюшесса позабыла сана
             Всю важность и почетъ лица,--
             Жена блистательной особы!...
             И всѣ язвительныя злобы --
             Противъ нея возстали вдругъ,
             Острясь, и шопотомъ, и вслухъ.
  
                                 XLV.
  
             Всѣ миссъ, отъ гордости, надулись,
             И маменьки, съ досады, бровь
             Нахмурили -- что обманулись
             Въ своихъ расчетахъ! тѣмъ -- любовь
             Еще надеждой улыбалась,
             Да и молва не такъ страшна,
             По ихъ понятіямъ, казалась....
             За то, ужъ этихъ сторона,
             Старушки, то есть,-- пожимая
             Плечьми, дивились, какъ такая --
             Могла роль въ обществѣ играть,
             Иль быть -- терпима, такъ сказать!...
  
                                 XLVI.
  
             Но многія здѣсь не хотѣли
             Тому и вѣрить!... между тѣмъ,
             Какъ всѣ о Лордѣ сожалѣли,--
             И Донъ-Жуанъ былъ жалокъ всѣмъ!
             Но Лордъ любовникъ былъ, и только;
             И потому -- хоть огорченъ
             Онъ былъ жестоко, но -- нисколько
             Не смѣлъ тутъ слова пикнуть онъ:
             Такія вольности терпимы
             У паръ такихъ, и пантомимы --
             Должна тутъ ревность избѣгать;
             Не то -- все можетъ потерять!...
  
                                 XLVII.
  
             Но мужу здѣсь?... однакожъ, странно,
             Что имя Дюка, между тѣмъ,
             Въ такой исторіи нежданной,
             Не произнесъ никто! совсѣмъ
             Его -- какъ будто небывало!
             Да, впрочемъ, на лицо онъ тутъ
             И не былъ, и, притомъ, такъ мало --
             (Быть можетъ, въ избѣжанье смутъ
             Домашнихъ, или толковъ въ свѣтѣ!)
             Заботился онъ о предметѣ,
             Такомъ ничтожномъ для него:
             Дюкъ Фицъ-Фолькъ -- выше былъ того!
  
                                 XLVIII.
  
             Да и союзъ такого рода --
             Едва ль и всѣхъ не лучше былъ:
             У каждаго своя свобода,
             И каждый -- міръ свой находилъ,
             Ни въ чемъ другому не мѣшая;
             У Дюка былъ свой кабинетъ,
             Свои занятья, жизнь иная,--
             По образу ума и лѣтъ;
             Дюшесса тоже, по внушеньямъ
             Своимъ и разнымъ отношеньямъ,
             Почти отдѣльно жизнь вела..
             За тѣмъ -- что молода была!
  
                                 XLIX.
  
             И если вольности такія --
             Самъ мужъ спускалъ женѣ своей,
             Какое жъ право, тутъ, другіе
             Имѣли бъ,-- ядовитѣй змѣй,
             Противъ нея вооружаться? .
             Ея поступки осуждать,
             Иль поведеньемъ -- соблазняться...
             Но свѣтъ ужъ любитъ, такъ сказать,--
             Вездѣ, соваться неумѣстно!...
             Въ особенности, подъ прелестной --
             На это мастеръ, какъ,.порой
             Повозмутить другихъ покой....
  
                                 L.
  
             Но кажется и мы злословью
             Должны дань тоже заплатить!...
             Пылающая той любовью,
             Какой -- и не вообразить,--
             И наша милая Діана,
             И Леди Аделина, (знать,
             Жалѣя тоже Донъ-Жуана!)
             Подобно прочимъ, осуждать
             Дюшессы стала поведенье,..
             И даже -- съ нею обращенье
             Перемѣнила, явно къ ней --
             Вдругъ сдѣлавшися холоднѣй!
  
                                 LI.
  
             Но, вмѣстѣ съ тѣмъ,-- и огорчала
             Дюшессы вѣтренность ее;
             За тѣмъ,-- что друга въ ней считала,
             И этотъ другъ -- забылъ свое
             Достоинство, срамя, предъ свѣтомъ,
             Такъ непростительно себя!...
             Да только, ужъ и, въ свѣтѣ этомъ,--
             Друзья-то эти!.. а любя
             Свѣтъ, или общество большое,
             Что будетъ сердце молодое,
             Тамъ, дѣлать,-- если не найдетъ
             Себѣ... что другомъ свѣтъ зоветъ!...
  
                                 LII.
  
             Прекрасно, если приведется,
             Что, по сочувствію, порой,--
             (Лишь рѣдко это удается!)
             Два сердца сблизятся съ собой,
             И гармонически сольются....
             По, большей частію, друзья --
             Друзьями только лишь зовутся,
             А въ сущности, то -- лишь змѣя,
             Что мы за пазухой пригрѣемъ:
             Едва пошевельнуться смѣемъ,--
             Тотчасъ готовы уязвить,
             И сердце кровью намъ облить!...
  
                                 LIII.
  
             Поэтому,-- всегда, какъ можно,
             Съ друзьями даже мы должны
             Тактъ соблюдать преосторожно,
             Чтобъ, какъ нибудь, со стороны,--
             Другъ нашу слабость не подмѣтилъ
             Да и безъ друга быть не льзя!
             Но счастливъ, кто лишь друга встрѣтилъ --
             (Не вамъ подобнаго, друзья,
             А по себѣ!) съ кѣмъ могъ бы смѣло
             Жить на распашку, кто бы дѣло,
             Въ глаза, намъ прямо говорилъ,
             А за глаза, щитомъ намъ былъ!..
  
                                 LIV.
  
             И Іовъ нашъ, многострадальный,
             Примѣромъ служитъ, что бѣда --
             Имѣть друзей!... въ судьбѣ печальной,
             Довольно,-- если, иногда,
             Есть и одинъ, у насъ, да вѣрной!
             Толпа ихъ, только до грозы,
             Вокругъ насъ вьется лицемѣрно,
             Какъ тѣ врачи, что на часы
             Посматриваютъ лишь безмолвно,
             У изголовья жертвы,-- словно,
             Ждутъ только часа поскорѣй,
             За трудъ свой,-- разсчитаться съ ней!
  
                                 LV.
  
             И если другъ васъ покидаетъ,--
             Не сожалѣйте вы о томъ!
             Дубъ, развѣ, съ горя унываетъ,
             Когда вдругъ листъ иной на немъ,
             Случайно вѣтеръ мимолетной --
             Сорветъ, и унесетъ съ собой?..
             На то -- онъ смотритъ беззаботно:
             Не стало одного -- другой,
             Такой же листъ, его замѣнитъ...
             Пускай одинъ вамъ другъ измѣнитъ,--
             Другой, и третій,-- тутъ, какъ тутъ;
             И тоже руку вамъ пожмутъ!...
  
                                 LVI.
  
             Но то -- не наша лишь метода
             Друзей терять да наживать,--
             Безъ вздоха.... хоть, такого рода,
             Есть люди, нечего сказать9!...
             Да и для сердца тутъ, конечно,
             Мученьемъ меньше было бъ... но --
             (Живи, кто хочетъ, такъ безпечно!)
             Намъ -- слава Богу!-- не дано
             Быть черепахой крѣпкокожей:
             Любить намъ ближняго -- дороже --
             Всего, на свѣтѣ, хоть, не разъ,
             Друзья обманывали насъ!...
  
                                 LVII.
  
             Однакожъ,-- полно! отъ предмета
             Мы отдалились, и пора --
             Намъ кончить memorandum, это,
             Насчетъ друзей, et coetera!
             Суровость Леди Аделины
             Не ограничивалась тутъ --
             Одной Дюшессой; хоть причины
             Свѣтъ и не зналъ здѣсь тайныхъ смутъ!.
             Суровость эта простиралась --
             И на Жуана... и казалась
             Тожъ основательной, какъ та;
             Хоть и могла бы клевета....
  
                                 LVIII.
  
             Но клеветѣ грѣшно бы было
             Придраться здѣсь къ чему нибудь!
             Нѣтъ, Леди Аделинѣ милой --
             Ничто ни западало въ грудь,
             Что пищей послужить злословью
             Могло бъ, порой!... она могла
             Лишь платонической любовью
             Дышать, иль дружбой такъ была
             Она чиста, и строгихъ правилъ....
             И свѣтъ ее въ примѣръ всѣмъ ставилъ,
             Какъ идеалъ рѣдчайшихъ женъ,
             Какимъ гордился Албіонъ!
  
                                 LIX.
  
             И на Жуана простиралась
             Суровость эта -- изъ одной,
             Къ нему, лишь дружбы!... и смягчалась,
             Отчасти.... да! онъ былъ такой
             Еще неопытный, по мнѣнью
             Діаны нашей! сверхъ того,--
             Такъ молодъ... хоть, по разсчисленью
             Ихъ лѣтъ, она была -- его
             Постарше мѣсяцемъ лишь только! .
             Но Леди Аделина столько
             Имѣла качествъ за собой,
             Что -- перевѣсъ брала большой!
  
                                 LX.
  
             И знаменитый родъ, и званье,
             И строгость правилъ, и почетъ,
             Который доставляло знанье
             Ей свѣта -- покрывая счетъ
             Лѣтъ Лордовой жены,-- давали
             Ей даже право, такъ сказать,--
             Со всею нѣжностью едва ли
             Не материнской, въ руки взять --
             Такого новичка, Жуана,
             Чтобы его, средь океана
             Соблазновъ, цѣлымъ сохранить;
             Ему наставницею быть!...
  
                                 LXI.
  
             Такъ думала, покрайней мѣрѣ --
             Она, въ безпечности своей,
             И Донъ-Жуанъ въ большой потерѣ
             Не могъ быть, повинуясь ей...
             Хотя еще -- куда далеко,--
             До високосныхъ было лѣтъ,
             Иль, то есть,-- до того ей срока,
             Когда ужъ женщина, на свѣтъ
             Безъ опасенія взирая,
             Да все, по опытности, зная,--
             Уроки можетъ всѣмъ давать,
             Какъ искушеній избѣгать!
  
                                 LXII.
  
             Нѣтъ; Аделина -- до эпохи
             Такой еще не дожила,
             Когда ужъ сердцу чужды вздохи,--
             Перегорѣвшему до тла!...
             Ей было лѣтъ... (хотя касаться
             И не должны бы мы до нихъ..
             Но ихъ итогъ такъ малъ, признаться,
             Что были -- изъ числа младыхъ!)
             Лѣтъ подъ-тридцать... или, скорѣе,
             Еще опредѣлимъ точнѣе:
             Лишь -- двадцать семь! а счетъ такой,--
             Еще, не правда ль? не большой!
  
                                 LXIII.
  
             Но, Время!... о, зачѣмъ бы, право,
             И не сложить тебѣ косы
             Своей заржавленной, кровавой,
             На этой цифрѣ, для красы?...
             Нора бъ тебѣ остановиться,
             Иль -- тише, медленнѣй, косить....
             Съ лѣтами женщинъ примириться;
             Для насъ -- подольше ихъ хранить --
             Но -- лишь въ одной порѣ, цвѣтущей,
             Чарующей, душѣ дающей
             Еще восторги, силу чаръ....
             Да твой неумолимъ ударъ!
  
                                 LXIV.
  
             Но обратимся къ Аделинѣ:
             И такъ не по лѣтамъ, она
             Могла быть полной героиней;
             Была -- по опыту, умна,
             Иль осторожна! свѣтъ ужъ знала
             Она довольна, потому,--
             Что въ этотъ вихрь она попала
             Довольно рано, и на тьму
             Тамъ разныхъ случаевъ съ иными,
             И насмотрѣться-то своими
             Могла глазами, и про нихъ
             Наслышаться, черезъ другихъ...
  
                                 LXV.
  
             Шестнадцать лѣтъ всего ей было,
             Какъ, въ свѣтъ блестящій введена,
             Своею красотою милой,
             Короны графскія она --
             Привесть успѣла въ сотрясенье!..
             Въ семнадцать, продолжала все --
             Свѣтъ изумлять, обвороженье
             Такъ навѣвая, что ее --
             Второй Венерой признавали;
             И въ восемнадцать... (хоть вздыхали
             Къ ней сотни пламенныхъ сердецъ!)
             Съ однимъ рѣшилась подъ вѣнецъ.
  
                                 LXVI.
  
             Такъ счастье новаго Адама
             Составивъ полное собой,
             Въ теченіе трехъ зимъ, какъ дама
             Уже, блистала красотой!
             Какъ ни вились, однакожъ, роемъ,
             И тутъ, вокругъ нее -- никто
             Ея возлюбленнымъ героемъ
             Не могъ назваться, и ничто
             Поколебать Киприды гордой --
             Не въ силахъ было,-- ставшей, твердой
             Ногой, на избранномъ пути,--
             Не глядя на права свои!...
  
                                 LXVII.
  
             Всѣ Лондонскіе львы, предъ нею,
             Склоняли головы свои,
             Какъ -- предъ царицею своею;
             Всѣ блещущіе мотыльки --
             Кружились.... но -- лишь обжигались;
             Искала пищи клевета,
             Но всѣ ея труды остались --
             Напрасны: злобныя уста
             Молчали, и глаза, съ досады,
             Невольно отвращали взгляды,--
             Что этотъ мраморъ не имѣлъ --
             Ни язвинки, и такъ былъ бѣлъ!...
  
                                 LXVIII.
  
             А между тѣмъ, -- ни покрывала
             Ни маски на себя она --
             Смиренницы не надѣвала,
             Мила, любезна, и полна --
             Невольнаго очарованья!...
             Лишь, можетъ быть, въ душѣ у ней --
             И были тайныя желанья....
             Да, можетъ быть, въ толпѣ своей,
             Что такъ ее боготворила.
             Она еще не находила --
             Достойнаго... иль, можетъ быть,--
             Себя боялась уронить?...
  
                                 LXIX.
  
             Но, какъ бы ни были всѣ эти
             Догадочные "можетъ быть!"
             И справедливы,-- только сѣти
             Всѣхъ обольщеній -- заманить,
             Ни сбить ее, съ своей дороги.
             Нисколько не могли!... и свѣтъ --
             Дивился ей; Лордъ, безъ тревоги,
             Въ свой запираясь кабинетъ,--
             Миледи не стѣснялъ собою;
             И преспокойно, гордъ женою,
             На рой вздыхателей смотрѣлъ,
             И съ ней -- наслѣдника имѣлъ...
  
                                 LXX.
  
             Въ такой гармоніи прекрасной --
             Жила счастливая чета!
             Такъ и старалась бы напрасно,
             Порой, подумать клевета,
             Чтобъ Аделина ревновала
             Дюшессу -- къ Донъ-Жуану... нѣтъ!
             Она имъ лишь добра желала,
             И не хотѣла, что бы свѣтъ
             Они заставили смѣяться,
             Иль чтобъ соблазнъ такой, признаться
             Могъ на ея почтенный домъ --
             Лечь непростительнымъ пятномъ!....
  
                                 LXXI.
  
             Особенно, она боялась,
             Что, если не остановить,--
             Исторья бъ эта разыгралась
             Такъ дурно, что могла бъ сгубить --
             И честь Дюшессы безвозвратно,
             Да и -- Жуана самого,
             Какъ иностранца, вѣроятно,
             Еще незнавшаго того,
             Что въ Англіи, странѣ присяжныхъ.
             Къ разряду дѣлъ немаловажныхъ --
             Безчестіе принадлежитъ,
             И онъ -- суда не избѣжитъ. .
  
                                 LXXII.
  
             И потому,-- все это дѣло
             Сообразивъ своимъ умомъ,
             Рѣшились Аделина смѣло --
             Остановить его, въ самомъ
             Началѣ, чтобъ скорѣй, какъ можно,
             Спасти ей -- обоихъ, не давъ,
             Чтобъ дипломатъ неосторожной,
             По пылкости неустоявъ,
             Предъ искушеньями опасной
             Дюшессы Фицъ-Фолькъ,-- могъ прекрасной
             Испортить вдругъ весь свой карьеръ,
             Или -- былъ вызванъ на барьеръ....
  
                                 LXXIII.
  
             Но лишь послѣднее -- напрасно
             Пугало Аделину: мужъ
             Дюшессы былъ супругъ прекрасной,--
             Добрякъ извѣстный; да къ тому жъ,
             Но логикѣ благоразумья,
             И не рѣшился бъ онъ, собой,
             Число бедламсккхъ жертвъ безумья,--
             Умножить, или -- городской
             Вдругъ сказкой сдѣлаться!... могло бы
             Одно случиться, что.... изъ злобы,
             Лишь развѣ Лордъ Олантадженетъ --
             Взялся бы тутъ за пистолетъ...
  
                                 LXXIV.
  
             Да, впрочемъ, онъ едва ль и право --
             Имѣлъ -- Дюшессу ревновать:
             Ея любимой лишь забавой,
             Капризомъ было -- увлекать,
             И, такъ сказать,-- играть любовью!
             Она изъ тѣхъ существъ была,
             Что пищу лишь даютъ злословью....
             Да, часто, и большаго зла
             Пе вида въ этомъ, только любятъ --
             Помучить насъ.... хотя и губятъ,
             Нерѣдко, Бергеровъ младыхъ,
             Чуть попадутся въ сѣти ихъ!
  
                                 LXXV.
  
             То -- испытательницы, можно
             Сказать,-- загадочныхъ сердецъ!
             Хотя иныя и безбожно,
             Тутъ поступаютъ, наконецъ:
             Извѣдавъ почву, изо льда ли,
             Изъ пламени ли состоитъ?...
             Пусть лишь замѣтятъ, какъ желали,
             Что сила чаръ ихъ -- ужъ крушитъ,
             Не только ледъ, но -- самый камень:
             Онѣ бросаютъ ледъ и пламень,
             Или -- изводятъ ихъ совсѣмъ,
             Смѣясь надъ слабостью межъ тѣмъ!
  
                                 LXXVI.
  
             По этому, и мудрено ли,
             Что Аделина, какъ была
             Душа добрѣйшая, -- безъ боли
             Подумать даже не могла,
             Чтобъ допустить, или оставить,
             Жуана юнаго, собой,--
             Кокетки прихоть позабавить,
             И пасть съ разбитою душой!...
             Нѣтъ; лучше во сто кратъ, пусть будетъ --
             Женатъ, иль мертвъ, и позабудетъ
             Онъ эту гибельную связь...
             И Леди дѣйствовать взялась!
  
                                 LXXVII.
  
             Сперва,-- какъ долгъ внушалъ, конечно,
             И откровенностью дыша,--
             Со всею прямотой сердечной
             (Такая чистая душа!) --
             Она минуту улучила,
             О томъ съ супругомъ говорить,
             И даже у него просила
             Совѣтовъ -- горю пособить,
             Да что бы~самъ онъ Донъ-Жуана,--
             По дружбѣ, вывелъ изъ обмана,
             И, силой логики своей,
             Несчастнаго спасъ отъ сѣтей!...
  
                                 LXXVIII.
  
             Лордъ Генри сердца изліяньямъ,
             Внималъ спокойно, какъ отецъ,
             Да лишь несбыточнымъ желаньямъ
             Онъ улыбался; наконецъ,
             И нетерпѣнье обнаружа,
             Не слишкомъ вздоръ такой любя,
             Онъ -- государственнаго мужа
             Осанку принялъ на себя,
             И отвѣчалъ такою рѣчью,
             Парламентской, что, какъ картечью,
             Миледи планы разгромилъ,
             И даже -- правъ, отчасти, былъ!...
  
                                 LXXIX.
  
             Онъ говорилъ ей,-- что мѣшаться
             Не можетъ онъ въ дѣла другихъ,
             По долгу -- ходомъ заниматься
             Лишь государственныхъ однихъ;
             Что требуютъ дѣла такія --
             И сильныхъ доводовъ, притомъ,
             А, безъ того, они -- пустыя
             Лишь сплетни; что Жуанъ, потомъ,--
             Не мальчикъ, и ума въ немъ столько,
             Что не нуждается нисколько,
             Что бы -- на помочахъ водить,
             Иль въ свѣтѣ жить -- его учить!
  
                                 LXXX.
  
             Что, наконецъ, бываетъ рѣдко,
             Что бы все пользу приносилъ
             Совѣтъ прекраснѣйшій, иль мѣтко --
             Къ цѣль попадалъ, а не скользилъ!...
             И потому, какъ въ подтвержденье,
             Конечно, истины такой,--
             Совѣтовалъ онъ, въ заключенье.
             Своей супругѣ молодой,--
             Тутъ, обѣ стороны -- въ покоѣ
             Оставить, правило златое
             Всегда имѣя на виду;
             "Не называться на бѣду!"
  
                                 LXXXI
  
             Еще изволилъ онъ прибавить,
             Что Донъ-Жуану, сверхъ того,--
             И время можетъ поисправить
             Ошибки юныя его....
             Да и смѣшно бы, даже трудно,
             Отшельничества ожидать --
             Отъ молодежи безразсудной,
             Или свободу ей стѣснять,
             Кому бъ то ни было!... къ тому же,
             Преграды распаляютъ хуже....
             Но вдругъ -- тутъ Лорда отвлекли:
             Ему депешу принесли....
  
                                 LXXXII.
  
             И онъ, чуть-чуть, по недосугу,--
             (Взглянувъ на дѣловой пакетъ!)
             Не позабылъ обнять супругу!...
             Такъ поспѣшилъ въ свой кабинетъ,
             Чтобъ дѣломъ поскорѣй заняться;
             Чтобъ будущій какой нибудь
             Титъ-Ливій -- случай, можетъ статься,
             Имѣлъ потомъ упомянуть,
             Тожъ и о немъ, какъ о глубокомъ
             Политикѣ, иль -- о высокомъ
             Свѣтилѣ вѣка своего,--
             По подписи бумагъ его!...
  
                                 LXXXIII.
  
             Онъ былъ, и въ правду, предостойный
             Изъ государственныхъ мужей;
             Холодный умъ и нравъ спокойный,
             Безъ возмутительныхъ страстей,
             Во всемъ являлъ онъ,-- чѣмъ и въ свѣтѣ
             Умѣлъ себѣ цѣны придать,
             И въ государственномъ Совѣтѣ,
             Могъ смѣлый голосъ подавать,--
             Другъ правды и любимецъ трона,
             Онъ -- честь и гордость Адбіона,
             Безспорно, составлялъ, и всѣмъ --
             Такъ былъ великъ! но, между тѣмъ...
  
                                 LXXXIV
  
             Но, между тѣмъ,-- не доставало
             Ему, чего-то, одною....
             Такой бездѣлицы, что мало
             И занимать могло бъ кого --
             Изъ насъ, мужчинъ; за то, признаться,
             У пола милаго оно --
             Въ большомъ значеньи... можетъ статься,
             Ему лишь только и дано!
             Что жъ это? что?...-- да что такъ мило,
             Съ такой не выразимой силой,
             Въ устахъ красавицы иной.
             Звучитъ.... и что зовутъ -- душой!
  
                                 LXXXV.
  
             Лишь этого не замѣчалось
             У Лорда Генри! между тѣмъ,
             Какъ онъ безспорно могъ, казалось.
             Гордиться по наружи всѣмъ,--
             Бывъ, просто, полубогъ снаружи:
             Блестящъ, и въ лентахъ и въ звѣздахъ,
             Какъ государственные мужи;
             Величье гордое въ чертахъ,
             И ростъ и поступь исполина
             И, словомъ, хоть куда -- мужчина,
             Красивъ собой, и, какъ Алкидъ10,
             Еще онъ силенъ былъ на видъ!
  
                                 LXXXVI
  
             Когда-то былъ онъ и военный,
             И поле ратное любилъ,
             И даже, мужъ уже почтенный,--
             Всю твердость духа сохранилъ,
             И богатырскіе пріемы;
             Вездѣ отважно выступалъ,
             Вездѣ шелъ прямо на проломы,
             И всюду приступомъ лишь бралъ,
             Всѣхъ удивляя прямотою,
             Неуклонимою такою,--
             Что и Амуръ, и Марсъ, его
             Боялись вида одного!...
  
                                 LXXXVII.
  
             Но что все это передъ тою
             Бездѣлицею, что зоветъ,
             Такъ нѣжно, милый полъ -- душою?...
             И, что еще сильнѣй беретъ,
             Чѣмъ -- всякая отвага съ силой!
             Не это ли и Трою въ прахъ,--
             За взоръ Гречанки, обратило?...
             Спартанецъ дюжій, нѣги врагъ,--
             Конечно, больше перевѣса,
             Во всемъ, имѣть могъ, чѣмъ повѣса,
             Младой дарданскій пастушокъ...
             А сдѣлать -- ничего не могъ!
  
                                 LXXXVIII.
  
             Не могъ онъ, то есть, сердца Евы
             Своей прелестной -- покорить,
             Успѣвъ лишь рать собрать, да гнѣвы
             Всѣхъ Грековъ мщеньемъ распалить11!..
             И затруднительная впрочемъ,
             Задача -- Какъ вести, порой,
             Дѣла любви!.. мы такъ хлопочемъ,
             Не разъ, со стороны одной,
             Тутъ дѣйствовать на полъ прекрасной,
             И, кажется,-- успѣхъ?... напрасно:
             То очаровываетъ насъ --
             Мечта одна, обманъ лишь глазъ!
  
                                 LXXXIX
  
             Такъ, до сихъ поръ, еще загадкой --
             Сердца и женщинъ и мужчинъ!...
             Такъ, правду молвить, и украдкой,
             Еще изъ смертныхъ ни одинъ
             Не подстерегъ -- Какъ, оба пола,
             Любить предпочитаютъ?... да!--
             Одними ль чувствами, какъ школа
             Епикурейцевъ.... гдѣ всегда
             Кончается -- лишь пресыщеньемъ,
             А въ слѣдъ за тѣмъ и охлажденьемъ?
             Иль платонической душой....
             Гдѣ скука -- результатъ другой!
  
                                 ХС.
  
             Еще лишь развѣ осторожно
             Два эти рода, такъ сказать,
             Любви соединивъ, намъ можно
             Успѣха было бъ ожидать --
             Довольно прочнаго но это
             Такой бы былъ Кентавръ любви --
             Чудовищный, на сценѣ свѣта,
             Что, согласитесь, на свои
             Тутъ силы -- трудно бъ положиться,
             Что бъ на него возгромоздиться...
             Да и, едва ль, на трудъ такой --
             Сыскался бъ, на земли, герой!!
  
                                 ХСI.
  
             Но, безъ сомнѣнія, есть что-то,
             Чего такъ ищетъ милый полъ,
             Со всѣмъ желаньемъ и заботой...
             И -- горе! если не нашелъ!
             Тогда -- не зная чѣмъ сердечной
             Заполнить пустоты, чрезъ насъ,--
             Не удивительно, конечно,
             Что онъ и падаетъ неразъ:
             На утломъ челнокѣ носимы,
             По морю бурному, томимы
             Желаньемъ къ берегу пристать,
             Онѣ должны -- все испытать!...
  
                                 ХСІІ.
  
             Да если, наконецъ, несчастныхъ
             Волной и къ берегу прибьетъ....
             Нерѣдко, послѣ дней ненастныхъ,
             И тамъ ихъ -- что за отдыхъ ждетъ?
             Какой нибудь утесъ холодный,
             Гдѣ -- ни покойно опочить.
             Ни же найти -- чѣмъ, ни безплодной
             Гой глыбѣ, силы подкрѣпить!...
             И дни ихъ, иль скорѣй, мгновенья.
             Какъ жалкаго лишь прозябенья,--
             Печальной тянутся чредой,
             Пока пробьетъ часъ роковой!
  
                                 XCIII.
  
             Одинъ лишь есть цвѣтокъ прекрасной....
             Въ саду Шекспира онъ цвѣтетъ;
             Его -- садовникъ, лишь не ясно,--
             "Любовью въ праздности12" зоветъ!
             И мы столь темное названье
             Оставимъ этого цвѣтка,
             Да, вмѣстѣ съ тѣмъ, и опасенье
             Его подробное; слегка
             Коснемся развѣ, для сравненья,--
             Листочка только, съ дозволенья
             Его хозяина.. иль нѣтъ:
             Нашелся и у насъ свой цвѣтъ!..
  
                                 XCIV.
  
             Хотя съ шекспировскимъ-то злакомъ --
             Онъ и несхожъ... но мы нашли,
             И "Voilà la Pervenche!"13-- съ Жанъ-Жакомъ,
             Почти воскликнуть бы могли..
             Мы, то есть,-- не такого мнѣнья,
             Что бь только въ праздности была
             Любовь,-- рай этотъ наслажденья!...
             Но что лишь праздность, омутъ зла,--
             Почти всегда къ ней примыкаетъ,
             И какъ тотъ Нилъ, что утучняетъ,
             Своимъ разливомъ, кряжъ полей,--
             Почти -- необходима ей!...
  
                                 XCV.
  
             Напротивъ,-- трудъ, или заботы,
             Ее лишь могутъ извести....
             То -- каторжныя лишь работы,
             То -- пытка, для нея, почти!
             И видано ли гдѣ, чтобъ страстно
             Любить могъ -- труженникъ-дѣлецъ,
             Съ тѣхъ поръ, какъ злату лишь подвластно
             Все стало, и какъ тотъ купецъ
             Изволилъ на баркасѣ "Арго"
             Медею, вмѣсто Суперкарго14,
             Изъ скупости употреблять,--
             Чтобъ лишнихъ денегъ не бросать!...
  
                                 XCVI.
  
             Сказалъ, какъ кажется, не кстати,
             Горацій, Феба Секретарь;
             "Блаженъ, кто дѣлъ и предпріятій
             Не зная, лишь живетъ, какъ встарь --
             Живали дѣды15!...." -- онъ, конечно,
             Любилъ лишь нѣгу да покой --
             Проказникъ и старикъ безпечной!
             Но онъ не зналъ, что тѣмъ -- большой
             Вредъ принести бы могъ, когда бы --
             Потомки умъ имѣли слабый,
             Да согласились въ нѣгѣ жить,
             И всѣ занятья позабыть!...
  
                                 XCVII.
  
             Но нашему,-- хоть, можетъ статься,
             Иной и скажетъ: вотъ педантъ!
             А смыслъ пословицы, признаться,
             Какъ эта: "dis-moi qui tu hantes?"16
             Превыше этихъ всѣхъ ученій;
             Особенно, когда хотимъ --
             Вкусить лишь чистыхъ наслажденій,
             Между занятіемъ своимъ....
             Чтобъ, то есть, общество такое
             Лишь избирать, гдѣ бъ, про дурное,--
             И даже слышать, не могли!
             Найти ль лишь это на земли?...
  
                                 XCVIII.
  
             И потому,-- чѣмъ только въ свѣтѣ,
             (Особенно, большомъ!), бывать,--
             Не лучше ль, въ тихомъ кабинетѣ.
             Свои занятья только знать,
             Гдѣ, рѣдко, что дурное въ уши,
             Иль можетъ, на глаза,-- попасть,
             И гдѣ намъ дѣла нѣтъ, что души
             Иныя, тамъ, иная страсть --
             Въ пороки, что ли, повергаетъ,
             Да бѣднымъ новичкамъ являетъ --
             Соблазновъ тысячи такихъ.
             Что страхъ возьметъ, неразъ, отъ нихъ!.
  
                                 XCIX.
  
             А это все -- плоды бездѣлья,
             Иль -- праздности!... Да! такъ, и самъ
             Адамъ -- свой рай, страну веселья,
             Утратилъ навсегда, что тамъ --
             Не зналъ онъ никакихъ занятій...'
             И потому-то, безъ труда,
             Лукавый не страшась проклятій,--
             Приманкой чуднаго плода,
             Могъ обольстить его, чрезъ Еву,
             И обоихъ подвергнуть гнѣву
             Небесъ, что, сжалившись, потомъ.
             Ихъ научили -- жить трудомъ!
  
                                 С.
  
             О прародитель,-- чтобъ ужъ болѣ,
             Отъ праздности, не погрѣшать,--
             Взялся пахать усердно поле,
             И прародительницѣ дать
             Придумалъ тоже рукодѣлье,--
             Хотя изъ листьевъ шить себѣ
             Наряды, или -- новоселье --
             Въ порядокъ приводить, судьбѣ
             Своей покорствуя, безъ пени,
             Чтобъ только праздности -- ни тѣни
             Не знать имъ больше обоимъ....
             И подражать бы надо имъ!
  
                                 СІ.
  
             А то -- сознаемся мы сами:
             Не большая ль часть нашихъ золъ,
             Что разражаются надъ нами,
             Что испытуетъ милый полъ,--
             Лишь оттого всѣ происходятъ,
             Что болѣе часовъ, у насъ,
             Лишь въ развлеченіяхъ проходятъ,
             И не хотимъ мы знать, что часъ,
             Занятьямъ посвященный, вдвое
             Намъ наслажденіе любое --
             Пріятнѣй дѣлаетъ!... трудомъ --
             Всему лишь цѣну узнаемъ!
  
                                 СІІ.
  
             И не встрѣчали ль, въ жизни вашей,
             Примѣровъ множества тому,--
             Что если кто, лишь полной чашей,
             Однѣ пьетъ радости, ". ему
             Такъ ужъ онѣ прискучатъ вскорѣ,
             Что онъ желалъ бы испытать...
             И даже небольшое горе,
             Чтобъ пресыщенья лишь не знать!
             Довольство воспѣвать лишь вольно
             Однимъ поэтамъ! но довольной --
             Ужъ значитъ: пеc plus ultra -- сытъ!
             Тутъ -- насъ ничто не шевелитъ....
  
                                 CIII.
  
             Да, отъ такого пресыщенья,
             И зараждаются, неразъ,--
             Болѣзни сердца: одурѣнья,
             Хандра, мигрени, тмы проказъ,
             Причуды разныя такія,
             Разсудку даже вопреки,--
             Всѣ эти "бѣсы голубые",
             Всѣ эти "синіе чулки",
             И въ лицахъ всякіе романы,
             Я похищенья, и обманы,
             Самоубійства всѣхъ родовъ,
             Несчастья, словомъ,-- всѣхъ цвѣтовъ!
  
                                 CIV.
  
             Возьмите устрицу, та даже --
             Несчастной можетъ быть въ любви!...17
             Какъ такъ? да потому что, та же,
             Тоска, отъ праздности -- свои
             Недуги бѣдной посылаетъ;
             Да! въ раковинѣ и она,
             Свернувшись, страждетъ и вздыхаетъ,
             Какъ въ келіи заключена,--
             Пока не взманитъ гастронома...
             Такъ, безъ сомнѣнья, аксіома,
             Что праздность -- всѣхъ несчастій мать!
             За тѣмъ и надо избѣгать...
  
                                 CV.
  
             Но возвратимся къ Аделинѣ!--
             Въ ней недостатокъ былъ одинъ;
             Младое сердце -- лишь пустыней
             Глухою было, отъ причинъ --
             Весьма естественныхъ: предмета
             Не находила до сихъ поръ,
             Который бы -- богини свѣта
             Могъ поразить тоскливый взоръ,
             И сердца пустоту, собою,
             Занять, какъ милою мечтою....
             Или, яснѣе говорить --
             Ее заставить -- полюбить!
  
                                 CVI.
  
             Она вела себя такъ строго,
             Лишь по энергіи души;
             Но какъ и стоило ей много --
             Тоску переносить въ тиши,
             И не показывать ни тѣни --
             Того, предъ свѣтомъ, чтобъ не могъ --
             Услышать онъ не только пени,
             Но самый вздохъ не подстерегъ!
             Съ дутою шаткою и нѣжной,--
             Давно бъ она, въ борьбѣ съ мятежной,
             Голодной страстью, пала тутъ,
             Какъ, видимъ, многія падутъ....
  
                                 CVII.
  
             Но Аделина -- благородной
             Дышала гордостью, и взоръ
             Водила, по свѣту, свободно,
             Съ такимъ геройствомъ, до сихъ поръ!..
             Такія души, безъ сомнѣнья,--
             Всѣхъ прочихъ, выше, по своей
             Нехрупкости.... но потрясенья,
             За то,-- и губятъ ихъ скорѣй!
             Онѣ подготовляютъ сами,--
             Своими тайными страстями,
             Себѣ паденье, да, не разъ; --
             И гибели послѣдній часъ!...
  
                                 СVIII.
  
             Она любила мужа, или --
             Такъ только думала, скорѣй....
             Любовь и эта,-- безъ усилій,
             Не обошлась, однакожъ, ей!
             И для души столь благородной,--
             То сущій трудъ Сизифа18 былъ:
             Ихъ чувства, мысли,-- разнородной
             Стихіи были!... а служилъ.
             Со всѣмъ тѣмъ, ихъ союзъ спокойный,
             И удивленья предостойный,--
             Супружествъ рѣдкимъ образцомъ!
             Лишь холодъ замѣчался въ немъ....
  
                                 СІХ.
  
             А то -- ни ссоръ они незнали,
             Ни жалобъ, ни упрековъ, ни ~
             Малѣйшихъ дрязгъ не испытали,
             Въ быту супружескомъ, они!
             Характеры ихъ не сходились,
             По разнородности своей....
             А въ свѣтѣ, между тѣмъ, дивились,
             Что не было четы -- дружнѣй!
             То, словно, слитыя съ собою,--
             Леманъ и Рона, полосою
             Отдѣльной, въ тишинѣ, свои
             Катили свѣтлыя струи....
  
                                 CX.
  
             Но только, если принимала,
             Что къ сердцу, сильно,-- (не смотря,
             Что Аделина не давала
             Страстямъ свободы, и ея
             Всѣ чисты были помышленья!)
             Чѣмъ болѣе сжимала ихъ,--
             Тѣмъ, несравненно, впечатлѣнья --
             Сильнѣе были.... каждый мигъ,
             Все увеличивались болѣ!...
             И уступала, по неволѣ,
             Имъ,-- непокорная, сперва,--
             Ея душа, иль голова!
  
                                 СХІ.
  
             Тогда уже -- она лишалась
             Благоразумья своего,
             И страшной волѣ поддавалась --
             Двойнаго демона того,
             Котораго зовутъ различно,
             Но обстоятельствамъ смотря:
             Въ герояхъ -- твердостью, приличной
             Душѣ стальной богатыря;
             Въ мужчинахъ же второстепенныхъ,
             И женщинахъ обыкновенныхъ,--
             Упрямствомъ.... если, средь борьбы,
             Звѣзду ихъ помрачатъ судьбы!...
  
                                 CXII.
  
             Но мы сказать, объ Аделинѣ,
             Еще не можемъ ничего;
             Тѣмъ болѣ, что сама, донынѣ,
             Не знала сердца своего,
             И, подъ щитомъ своей морали,
             Бояться страсти не могла!
             А если тутъ... но, нѣтъ; едва ли,
             Въ Жуана влюблена была....
             Одно сочувствіе къ Испанцу
             Могла питать,-- какъ къ иностранцу..
             Какъ къ другу дома своего....
             Чтобъ отъ сѣтей спасать его!...
  
                                 СХІІІ.
  
             Да! дружба, развѣ, тутъ казаться
             Любовью, какъ нибудь, могла....
             Лишь романической, признаться,
             Она нисколько не была,--
             Тѣмъ платонисмомъ, такъ опаснымъ,
             Что, часто, увлекаетъ тамъ,
             Подобно Нѣмочкамъ прекраснымъ,
             Къ невиннымъ поцѣлуямъ -- дамъ....
             Нѣтъ, дружба эта, такъ далеко,
             Не заходила: лишь высокой
             Характеръ дружбы.... такъ сказать --
             Мужской,-- старалась сохранять!
  
                                 СXIV.
  
             Забавно было бы, конечно,
             Отъ Аделины молодой,--
             Хоть и не вѣтренно-безпечпой,
             Все жъ -- дамы свѣтской, и такой
             Прекрасной, милой и свободной --
             Ждать, или требовать, отъ ней,
             Тожъ -- дружбы строгой и холодной,
             Какая, у мужчинъ-друзей,
             Бываетъ только межъ собою!...
             Дышать и дружбою такою --
             Нѣтъ, Аделина не могла:
             Все жъ женщина она была!
  
                                 CXV.
  
             Что жъ за характеръ -- Аделины
             Имѣла дружба?... Какъ сказать?...
             Она держалась -- середины;
             И можно бы ее назвать....
             Почти -- сестры любовью нѣжной!--
             Такого чувства нѣтъ прочнѣй...
             Но и она, подъ часъ,-- въ мятежный
             Иль бурный, ураганъ страстей --
             Тожъ можетъ, разомъ, превратиться:
             Любви и дружбѣ -- измѣниться
             Одной въ другую -- такъ легко!
             Такъ ихъ сродство не далеко!...
  
                                 CXVI.
  
             Одно лишь -- ихъ и отличаетъ:
             Что дружба,-- какъ-то, тише кровь
             Къ артеріяхъ переливаетъ;
             Тогда, какъ пламя вся -- любовь,
             Кипучей лавою пылая,
             Покоя сердцу не даетъ!...
             За то жъ, собой все разрушая,--
             И гаснетъ скоро!... Впрочемъ, ходъ
             Такой -- всѣхъ сильныхъ ощущеній,19
             И всѣхъ естественныхъ явленій,
             Какъ -- буря, урагань, гроза...
             Что шлютъ на землю небеса!
  
                                 CXVII.
  
             Названье самое, отчасти,--
             "Любовь!" -- какъ будто говоритъ,
             Что нѣтъ нѣжнѣе этой страсти,
             И что ея непроченъ бытъ!...
             Къ тому жъ, и опытъ подтверждаетъ --
             Непродолжительность ея:
             ' Пусть свѣтъ укажетъ, насчитаетъ.
             Такихъ любовниковъ, что бъ вся
             Ихъ жизнь была -- лишь безконечной,
             Любовью нѣжной и безпечной,
             И не смѣняли милыхъ грезъ --
             Забвенье иль потоки слезъ?...
  
                                 CXVIII.
  
             Да начиная съ Соломона,
             Мудрѣйшаго изъ мудрецовъ,--
             Лишь только вздоховъ, слезъ и стона,
             Сердецъ разбитыхъ, да умовъ
             Разстроенныхъ, иль потрясенныхъ,
             Всегда виновницей она --
             Была и будетъ!... хоть влюбленныхъ,
             Ужъ; правда, въ наши времена,--
             Все, по не многу, убываетъ...
             Расчетъ отъ страсти излечаетъ!
             Да скоро, можетъ быть, расчетъ --
             Любовь и вовсе изведетъ!...
  
                                 СХІХ.
  
             А было бъ жаль того, признаться!
             Но, впрочемъ.... лишь бы хоть, за то,--
             Намъ съ дружбою не разставаться!...
             Съ такой, однакожъ,-- чтобъ ничто,
             На свѣтѣ, узъ ея священныхъ
             Не въ силахъ было потрясти...
             Но, въ нѣдрахъ обществъ просвѣщенныхъ.
             Такую можно ли найти?--
             Тамъ зависть съ клеветою гибкой,
             На все,-- съ коварною улыбкой,
             Бросая ядовитый взглядъ,
             Все -- отравить собой хотятъ!...
  
                                 CXX.
  
             Но -- прочь, столь страшная картина --
             Непоэтической мечты!
             И нашъ Жуанъ и Аделина,--
             Должны избѣгнуть клеветы!
             Какими же друзьями были
             Они?... иль, то есть, мы хотимъ
             Сказать: какія чувства.... или --
             Какія отношенья,-- имъ
             Должны мы приписать?... объ этомъ --
             Чтобы ихъ чести, передъ свѣтомъ,
             Здѣсь какъ нибудь не запятнать;
             Пока мы можемъ -- умолчать!
  
                                 СХХІ.
  
             И какъ тамъ время проводили
             Они -- на единѣ, вдвоемъ:
             Верхомъ ли разъѣзжать любили,
             Прогуливаться ли пѣшкомъ;
             И занимался ль, съ Аделиной,
             Кастильскимъ языкомъ Жуанъ,
             Читая, въ подлинникѣ, чинно,
             Порой, Сервантеса романъ,
             Иль Лопеса, и Кальдерона;
             И разговоръ какого тона,
             У нихъ, былъ тамъ, иль ихъ бесѣдъ --
             Въ чемъ главный состоялъ предметъ?...
  
                                 ХСVII.
  
             Все это -- мы предполагаемъ,
             Въ другой главѣ, пересказать;
             Но лишь заранѣ, приглашаемъ,
             По своему не толковать --
             Объ Аделинѣ и Жуанѣ!..
             Еще, признаться, и самимъ --
             Не все извѣстно намъ заранѣ,--
             Что съ ней послѣдуетъ, иль съ нимъ?...
             Лишь постараемся, какъ можно,--
             Смягчать искусно, осторожно,
             Эпической сатиры тонъ,--
             Что бъ былъ подъ стать предмету онъ!
  

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

                                 I.
  
             Увы! и Ахъ!... Вся жизнь, на свѣтѣ, --
             Изъ восклицаній состоитъ:
             На все -- свое есть междомѣтье....
             Грусть, радость, иль тоска томитъ,
             Или зѣвота одолѣетъ,--
             Все: а! э! и! о! у! подъ стать,
             На выборъ, у себя имѣетъ,
             Чтобы на этихъ, такъ сказать;
             Гортанныхъ звукахъ, произвольно,
             Въ Це-дуръ, Де-дуръ, или Бе-мольно1 --
             Разыгрывать, на всѣ лады,
             Свои фантазіи, мечты!...
  
                                 II.
  
             Но, въ большей, или меньшей мѣрѣ,
             Все это -- сокращенье нотъ....
             Хоть, впрочемъ, и въ большой потерѣ.
             Тутъ, небываетъ смертныхъ родъ;
             Напротивъ,-- сильныя волненья
             Смиряетъ это, какъ пріемъ
             Гомеопатіи,-- леченья,
             Основаннаго лишь на томъ:
             "Со всею строгостью держаться --
             Діеты!" то есть,-- тутъ стараться
             Душѣ свободы не давать,
             Себя чрезъ мѣру волновать....
  
                                 III.
  
             Притомъ, спасаетъ и отъ скуки --
             Все къ междомѣтьямъ прибѣгать,
             Переливая душу -- въ звуки,
             Скорѣе, чѣмъ ее питать --
             Лишь вздохами, ихъ заглушая
             Въ пещерѣ сердца между тѣмъ,
             Спокойства маску надѣвая....
             А чуть спросили бы; за чѣмъ?--
             Такъ, право, и отвѣтъ дать трудно....
             Такъ человѣческій родъ чудно,
             Признаться, созданъ! любитъ все --
             Скрывать природное свое....
  
                                 IV.
  
             Да! мало есть людей на свѣтѣ,
             Что смѣли бъ высказать свои
             Сужденья объ иномъ предметѣ!
             У каждаго есть уголки
             Свои въ запасѣ, гдѣ, подъ тайной,
             Свой образъ мыслей мы хранимъ,
             Чтобъ какъ нибудь его, случайно,
             Не выдать, не открыть другимъ!...
             Не оттого ль такъ, можетъ статься,
             И любимъ -- выдумки?... признаться,
             И меньше въ выдумкахъ, неразъ,
             Противорѣчія у насъ!...
  
                                 V.
  
             Кто жъ можетъ высказать открыто,
             Иль кто не говоря, скорѣй,--
             Не помнитъ хоть одной, омытой
             Слезами, строчки изъ своей
             Печальной книги заблужденій,
             Страстей.... что жизнью свѣтъ зоветъ?..
             Кто даже и въ самозабвеньи
             Лишь тонетъ.... самъ глупецъ, и тотъ --
             Туманы утромъ видить ясно;
             И, въ волны Летскія2, напрасно
             Старался бъ погрузить свои --
             Тревогъ исполненные дни!
  
                                 VI.
  
             На днѣ рубиновомъ стакана
             Который смертнаго рука
             Еще все держитъ съ полупьяна,--
             Осадокъ есть всегда песка,
             Который время оставляетъ...
             О! нѣтъ изъ насъ ни одного.
             Кто бъ все забылъ!... не изчезаетъ
             О прежнемъ память, какъ того
             Ни удаляли бы, порою,
             Отъ мысли нашей; предъ душою,
             Все гостемъ каменнымъ3 стоитъ --
             Нашъ бытъ прошедшій, и грозитъ! .
  
                                 VII.
  
             Что жъ до любви.... любви!.. да, впрочемъ,
             Разсказъ намъ продолжать пора!
             Лишь въ краски радуги обмочимъ
             Мы кончикъ нашего пера,
             Чтобъ -- милой Леди Аделиной
             Опять заняться.... ужъ одно
             Такое имя -- Каватиной
             Звучитъ какой-то.... такъ оно --
             Пріятно, нѣжно, музыкально,
             И въ міръ чудесной, идеальной,
             Невольно переноситъ умъ,
             Изъ области печальныхъ думъ!
  
                                 VIII.
  
             Да! имя Леди Аделины --
             Звучитъ ужъ музыкой такой! .
             А чтожъ,-- улыбка, взоръ невинный,
             Съ очаровательной красой?.
             Едва ли, подъ луной, сыскаться
             Могла бъ красавица -- милѣй:
             Такъ по всему она, призваться,
             Была звѣздой страны своей!
             И этотъ дивный перлъ творенья,
             Кумиръ похвалъ и уваженья,
             Ужъ былъ. . въ опасности.... увы! --
             Игрушкой сдѣлаться молвы....
  
                                 IX.
  
             Тѣмъ болѣ, грустно и ужасно,--
             Что, какъ характеромъ ни гордъ,
             Бываетъ рѣдко полъ прекрасной,
             Въ своей рѣшительности, твердъ!...
             Созданья милыя, признаться,
             Страхъ, какъ измѣнчивы, порой,
             И очень трудно полагаться
             На видъ ихъ, дышащій красой --
             Всѣхъ добродѣтелей!... ихъ можно
             Сравнить -- съ виномъ, гдѣ. часто, ложно
             Означенъ сортъ на ярлыкѣ,
             А вкусъ не тотъ -- на языкѣ!..
  
                                 X.
  
             Да! да! и женщины и вина --
             Поддѣлкѣ могутъ подлежать...
             До старости.... Но Аделина
             Была чистѣйшій, такъ сказать,--
             Сокъ виноградный!... ярче солнца,
             Прозрачнѣй янтаря, свѣтлѣй
             Чекана новаго червонца,
             И бѣлой лиліи нѣжнѣй,--
             Она -- невинностью блестѣла,
             И право полное имѣла,
             Казалось,-- время умолить,
             Предъ нею,-- косу преклонить!...
  
                                 XI.
  
             Для красоты такой невинной,
             Природа смѣло бы могла --
             Забыть свой долгъ, еще недлинной
             Счетъ уничтоживъ, чтобъ была
             Она вольна, еще свободно.
             Располагать своей судьбой...
             Тѣмъ болѣ, что, когда угодно,
             Природа, кредиторъ такой
             Счастливый,-- отпертыя двери
             Вездѣ имѣя,-- безъ потери,
             (Банкротствъ не зная, ни тревогъ!)
             Уплаты взыскиваетъ -- въ срокъ....
  
                                 XII.
  
             О Смерть о самый безпощадной.
             Изъ кредиторовъ на земли!
             Входящій съ лѣстницы парадной,
             И съ черной, по долги свои....
             Бери, что хочешь, Богъ съ тобою!
             Лишь безобидной красоты --
             Не тронь костлявою рукою:
             То -- рѣдкость! Да, къ тому же, ты --
             Другихъ добычь имѣешь столько....
             Линуй ее! минуй, и только!
             И поскользнется пусть, порой --
             Что нужды! ты махни рукой!
  
                                 XIII.
  
             Прости ей! будь великодушенъ,
             О ненасытный людоѣдъ!...
             И безъ нея, вѣдь, такъ послушенъ --
             Желудку твоему весь свѣтъ!
             И что тебѣ -- въ такой эфирной,
             Столь легкой пищѣ?... лучше, тамъ,
             На полѣ ратномъ, бифштексъ жирной --
             Изъ тѣхъ героевъ, по зубамъ
             Своимъ, всегда имѣть ты можешь!...
             Притомъ, и болѣе размножишь
             Себѣ добычи,-- милый полъ
             Отъ всякихъ охраняя золъ!
  
                                 XIV.
  
             Но полно!-- Леди Аделина,
             Хоть и, признаться, не была --
             Составъ горючій, какъ мужчина
             Оной,-- чтобъ вспыхнуть вдругъ могла,
             Иль, можетъ быть, ее и гордость
             Удерживала отъ того...
             Но, со дня-на-день, стала твердость
             Благоразумья своего --
             Терять замѣтнѣй; даже можно
             Сказать,-- и впрямь не осторожно,
             Лишь сердцу подчиняла умъ,
             Не глядя и на свѣтскій шумъ!...
  
                                 XV.
  
             А этотъ шумъ,-- ея предмета
             Касался сильно!... но она,
             Считая, что живая эта
             Газета, часто, такъ полна
             Невѣроятностей бываетъ,
             И въ самомъ солнцѣ, между тѣмъ,
             Нарочно пятна открываетъ....
             О Донъ-Жуанѣ толкамъ всѣмъ --
             Она и вѣрить не хотѣла;
             Иль свойство женское имѣла,--
             Быть снисходительнѣй, порой,
             Къ проказамъ юности живой!
  
                                 XVI.
  
             Притомъ, подъ небомъ Албіона,
             Герой нашъ велъ себя скромнѣй --
             И самого Эндиміона....
             Отъ обольстительныхъ связей
             Стараясь ускользать, какъ можно,--
             Умѣлъ онъ, какъ Алвивіадъ4,
             Извѣдывая, осторожно,
             Обычай, нравы и климатъ,
             Къ нимъ, безъ усилій, примѣняться,
             И всюду ловко уживаться....
             Да и степеннѣе, умомъ.
             Онъ становился съ каждымъ днемъ!
  
                                 XVII.
  
             Лишь соблазнительны пріемы
             Жуана были.... можетъ быть,
             Не оттого ли, что знакомый
             Довольно съ тактикой кружить
             Головки дамамъ, да, нерѣдко,
             Сердца и взглядомъ побѣждать,--
             Казалось, не хотѣлъ ужъ къ мѣткой
             Своей снаровкѣ прибѣгать?...
             Все жъ такъ непринужденно мило,
             Отъ головы до ногъ, въ немъ было,
             Что,-- хоть и не старался онъ,--
             Былъ "первымъ львомъ" провозглашенъ!
  
                                 XVIII.
  
             Его примѣръ служить наукой
             И многимъ могъ бы этимъ львамъ,
             Что держатся лишь близорукой
             Системы виться вокругъ дамъ.
             Какъ самъ Амуръ, съ улыбкой дерзкой,
             Мечтая жертву покорить --
             Самонадѣянностью рѣзкой:
             "Попробуйте не уступить!"
             А какъ не разъ, они не знаютъ,
             Чрезъ это жъ самое теряютъ,
             И, нагло мѣтя на успѣхъ,--
             Лишь громкій возбуждаютъ смѣхъ!...
  
                                 XIX.
  
             Когда бъ пооткровеннѣй были.
             Сознали бы и сами вы,
             Что это -- такъ! и что тупили
             Не разъ, здѣсь, ваши когти, львы...
             Но это -- въ сторону, пожалуй!
             А Донъ Жуанъ былъ не таковъ:
             Своеобычный, добрый малой,
             Онъ былъ -- безъ норова тѣхъ львовъ
             Самоувѣренныхъ!. но самый
             Звукъ голоса его -- для дамы,
             Ужъ былъ опаснѣй всякихъ стрѣлъ:
             Такъ въ сердце западать умѣлъ!
  
                                 XX.
  
             Но принужденья въ самой рѣчи,
             Какъ и въ осанкѣ, онъ не зналъ;
             И хоть не робокъ,-- взоровъ встрѣчи,
             Скорѣй, казалось, избѣгалъ,
             Чѣмъ взоромъ приковать вниманье
             Старался чье нибудь, или --
             Смутить невинное созданье!...
             А, между тѣмъ, и не могли
             Его наслушаться, чуть только
             Уста раскроетъ онъ... и -- сколько
             Сердецъ тутъ, блескомъ черныхъ глазъ,.
             Невольно поражалъ не разъ!
  
                                 XXI.
  
             Ко всѣмъ внимательный, спокойный,
             Безъ шума, веселъ онъ бывалъ;
             Шутилъ-ли -- шуткой непристойной
             Онъ никого не оскорблялъ;
             И если дѣлать наблюденья,
             Въ толпѣ, надъ кѣмъ нибудь любилъ,--
             Не подавалъ и подозрѣнья,
             Что слабаго въ немъ находилъ;
             Вредъ гордыми былъ гордъ, по только --
             Не зазнавался онъ нисколько,
             Лишь вѣжливо давалъ тутъ знать,
             Что онъ имъ ровня, такъ сказать!
  
                                 XXII.
  
             Но лишь съ мужчинами одними
             Держался тактики такой;
             Предъ дамами жъ, (предъ молодыми.
             Особенно!) совсѣмъ другой,
             Онъ всѣмъ былъ,-- чѣмъ онѣ хотѣли....
             Тѣмъ бодѣ, что прекрасный полъ.--
             Блистательнѣй, чѣмъ Рафаэли,
             (Имѣя полный произволъ,
             Играть живымъ воображеньемъ!;
             Чуть дѣйствуетъ гдѣ съ увлеченьемъ.
             Доканчивать умѣетъ вмигъ --
             Эскизы баловней своихъ....
  
                                 XXIII.
  
             Но Донъ-Жуанъ, для всѣхъ, мужчина --
             На рѣдкость былъ! И оттого,
             Сама и Леди Аделина
             Не находила ничего,
             Въ немъ -- не убавить, ни прибавить,
             Въ воображеніи своемъ....
             И не могла пасть не заставить,--
             Свой гордый умъ, предъ молодцомъ!
             Да! такъ-то опытъ научаетъ.
             Что даже мудрыхъ -- ослѣпляетъ,
             Нерѣдко, благосклонность ихъ --
             Къ предметамъ милымъ думъ своихъ....
  
                                 XXIV.
  
             И, послѣ этого, скажите:
             Умъ, или сердце,-- что сильнѣй?
             Умомъ своимъ, какъ ни парите
             Высоко, въ гордости своей,
             А сердце -- все таки, цѣпочкой,
             Связующей его съ умомъ,
             Притянетъ васъ къ землѣ, что точкой
             Опоры, въ кругѣ міровомъ,
             Должна служить намъ, чтобъ, порою,
             Не слишкомъ залетать мечтою...
             За тѣмъ, что крайности -- бѣда:
             Къ безумью шагъ онѣ, всегда!
  
                                 XXV.
  
             И мы, скорѣе, разсужденья
             Такія кончимъ, чтобъ и насъ
             Тожъ не сочли, за отступленья,--
             Къ безумью близкими, подъ часъ!.."
             Да и, къ тому же, воспѣвая
             Новѣйшихъ рыцарей и дамъ,
             Которыхъ сфера -- лишь земная..."
             Не стоитъ заноситься намъ
             Въ міръ отвлеченностей туманныхъ,
             И лучше, на однѣхъ лишь данныхъ,
             Вертѣться, то есть, на своихъ
             Предметахъ, близкихъ лишь, земныхъ!
  
                                 XXVI.
  
             Достоинства и положенье
             Жуана, съ каждымъ днемъ, сильнѣй
             Миледи, чувствуя,-- волненье
             Груди неопытной своей --
             Едва удерживала, тяжко
             Страдая за него: въ такой
             Опасности его,-- бѣдняжка
             Считала, чистая душой!
             И такъ какъ дамы, большей частью,
             Чуть предадутся соучастью,
             Не знаютъ полумѣръ,-- какъ мать,
             Взялась она его спасать!...
  
                                 XXVII.
  
             Ее -- лишь мѣры затрудняли;
             Какія бы принять скорѣй?
             Совѣты -- были бы, едва ли,
             Всего не лучше.... по своей --
             И легкости и дешевизнѣ:
             Такъ подаютъ ихъ безъ труда,
             И даромъ получаютъ!-- въ жизни,
             Нѣтъ ничего дешевлѣ.... да!
             Ихъ пошлиной не облагаютъ;
             Благодарить не заставляютъ,
             И даже то сказать: совѣтъ --
             Всякъ воленъ, -- и принять, и нѣтъ!
  
                                 ХXVIII.
  
             Надъ этимъ Леди Аделина
             Раздумывала.... наконецъ,--
             Рѣшилась дать совѣтъ!-- мужчина,
             Такой опасный для сердецъ.
             Который, между тѣмъ, самъ тоже
             Не безопасенъ отъ сѣтей,
             Такъ губящихъ, избави Боже!
             Безпечныхъ молодыхъ людей,--
             Для самой нравственности даже,
             Подумать долженъ: не всегда же
             Порхать лишь мотылькомъ; а взять --
             Да и жениться испытать!
  
                                 XXIX.
  
             Задумавъ это,-- приступила
             Она къ Жуану, не шутя;
             Супружество изобразила
             Такъ мило, что уста ея,
             Медоточивыя, чуть-было,--
             Жуана даже самого,
             Не увлекли, волшебной силой,--
             Не отказаться отъ того!...
             Ее онъ слушалъ со вниманьемъ,
             И даже съ тѣмъ очарованьемъ,
             Съ какимъ мы слушаемъ, не разъ,--
             Изъ устъ красавицы разсказъ!
  
                                 XXX.
  
             Жуана, впрочемъ, занимало --
             Одно ея витійство тутъ:
             Къ предмету жъ -- сердце не лежало...
             Да и боялось брачныхъ путъ!
             Онъ, на вопросы Аделины,
             Лишь осторожно отвѣчалъ,
             И все держался середины --
             Межъ "да!" и "нѣтъ!" онъ, то есть, звалъ
             Съ дипломатической снаровкой,--
             Не быть тугъ пойманнымъ, и ловко --
             На жребій свой ссылался онъ,
             Что, знать, жениться -- не рожденъ!...
  
                                 XXXI.
  
             Онъ говорилъ, -- что. можетъ статься,
             Онъ и охотно бы желалъ --
             Избрать невѣсту.... да, признаться,
             Всѣ, на кого бъ ни простиралъ
             Законныхъ видовъ,-- всѣ, къ несчастью! --
             Ужъ были за-мужемъ, въ цѣпяхъ,
             Которыхъ, никакою властью,
             Ужъ не расторгнуть!... и въ глазахъ
             Его, затѣмъ, на сценѣ свѣта,--
             Ужъ больше не было предмета,
             Съ которымъ могъ бы сочетать
             Судьбу свою, и -- не роптать!..
  
                                 XXXII.
  
             Для женщины -- уже довольной,
             По долгу, выборомъ споимъ,--
             Простительно желать невольно
             Такого жъ жребья и другимъ;
             И если нѣтъ, кого желать бы
             Пристроить, изъ своихъ родныхъ,--
             Чего же лучше, какъ ей свадьбы
             Устроивать и для чужихъ?..
             И въ этомъ -- нѣтъ грѣха!... хоть дамы --
             Знать не хотятъ,-- какія драмы,
             Или комедіи, (какъ быть!)
             Потомъ тутъ могутъ выходить!...
  
                                 XXXIII.
  
             Но до того и нужды нѣтъ имъ!
             Сосватать только -- дѣло ихъ,
             Забава, прихоть!... хоть замѣтимъ,
             Почти и ремесло иныхъ --
             Такія сватовства бываютъ!...
             Однѣ,-- по дружбѣ лишь одной,
             Другія -- сватьбы затѣваютъ,
             По видамъ собственнымъ, порой:
             То -- рода своего торговля,
             Или -- невиннѣйшая ловля
             Невѣстъ и жениховъ въ силки....
             Чтобъ -- барыши имѣть свои!
  
                                 XXXIV.
  
             Да эти свахи, къ сожалѣнью!
             Не знаютъ, что лишь тѣмъ вредятъ
             Онѣ -- народонаселенью...
             Какъ Мальтусы о томъ твердятъ,
             Доказывая, что -- чѣмъ болѣ
             Распространяется людей,
             Тѣмъ возрастаетъ, по неволѣ,
             И нищета5,-- изъ всѣхъ бичей
             Ужаснѣйшій, на цѣломъ свѣтѣ!
             Но разсуждать здѣсь о предметѣ,
             Такомъ глубокомъ, намъ -- не слѣдъ:
             То -- политическій предметъ!
  
                                 XXXV.
  
             Одно лишь можно заключенье
             Оттуда вывести, что намъ --
             Экономистовъ ополченье
             Совѣтуетъ, признаться, впрямъ,
             Для блага общаго,-- въ бракъ только
             Одинъ лишь выгодный вступать,
             Внушенью нашихъ чувствъ -- нисколько
             Не слѣдуя, и, такъ сказать --
             Жить -- иль отшельниками въ мірѣ,
             Иль -- все лишь въ золотомъ кумирѣ
             Сосредоточивъ, такъ и быть,--
             И сердце въ цифры обратить!...
  
                                 XXXVI.
  
             И Аделина, можетъ статься,--
             Читала ль Мальтуса, иль нѣтъ;
             Тожъ думала, что увлекаться
             Однимъ лишь сердцемъ -- сущій бредъ;
             И что, въ супружествѣ, конечно,
             И безъ взаимности сердецъ,--
             Жить можно счастливо, безпечно,
             Лишь было бъ -- чѣмъ жить, наконецъ!
             И потому, предполагая,
             Что и Жуанъ,-- соединяя
             Всѣ качества.... не долженъ быть
             Бѣднякъ -- рѣшилася женить....
  
                                 XXXVII.
  
             Женить его, и непремѣнно,
             Во что бъ ни стало! лишь -- на комъ?...
             И умъ ея, обыкновенно,
             Живой, находчивый,-- на томъ
             Остановился на мгновенье!...
             Невѣстъ, казалось, для него,
             Довольно, было.... но сомнѣнье
             Ее тутъ брало оттого,
             Что все еще не находила --
             Достойной партіи, хоть была
             И на прекраснѣйшихъ невѣстъ,
             На лучшихъ изъ блестящихъ звѣздъ!...
  
                                 XXXVIII.
  
             Безъ малаго, миссъ до десятка
             Пересчитала тугъ она,--
             Миссъ съ именемъ, не безъ достатка,
             Богатыхъ даже,-- имена
             Которыхъ, въ свѣтѣ, такъ звучали --
             И стерлингами, и красой;
             Которыя обворожили --
             Всѣхъ денди Лондонскихъ собой!
             Одну лишь, какъ-то, пропустила --
             Зачѣмъ?... быть можетъ, позабыла,
             Случайно.... дамы, иногда,--
             Забывчивы бываютъ.... да!...
  
                                 XXXIX.
  
             Забыла, можетъ быть?.... хоть трудно
             Ее забыть бы было: то --
             Была Аврора-Реби6! къ чудной
             Такой красавицѣ -- никто
             Не могъ быть равнодушенъ!... съ этимъ --
             Съ красою, то есть, не земной,
             (Такъ, мимоходомъ лишь, замѣтимъ!)
             Соединяла -- и другой,
             (Не маловажный, безъ сомнѣнья!)
             Даръ неба, иди провидѣнья,--
             Умъ, при богатствѣ родовомъ,
             И знатность, молодость, притомъ!...
  
                                 XL.
  
             Ей одного недоставало:
             Родителей!... у нихъ одна
             Была на свѣтѣ; но -- такъ мало
             Ихъ знала, помнила она'...
             Еще, едваль, не изъ пеленокъ,
             Лишилася ихъ обоихъ,--
             Сиротка круглая; -- ребенокъ --
             И въ цвѣтѣ юныхъ лѣтъ своихъ!
             Опекуновъ она, конечно,
             Имѣла добрыхъ; но -- сердечной
             Нельзя заполнить пустоты --
             Ничѣмъ, у круглой сироты!
  
                                 XLI.
  
             Кровь не вода! и нѣтъ искусства,
             Которое могло бы, въ насъ,
         &