Ватсон Мария Валентиновна
Мигель де Сервантес Сааведра

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Биографический очерк.

Мигель де Сервантес Сааведра

Биографический очерк

   Мигель де Сервантес Сааведра -- величайший писатель Испании, ее слава и гордость, тем более потому что он не только национальный, но и всемирный писатель, -- родился осенью 1547 г. в Алькала-де-Энарес, что окончательно установлено теперь благодаря официальному документу {Documentos cervantinos -- книга сеньора Переса Пастора (Perez Pastor), вышедшая в Мадриде в 1897 г.}, подписанному самим Сервантесом в Мадриде 18 декабря 1580 г., в котором он признает себя уроженцем Алькала-де-Энарес. Это небольшой город, отстоящий от Мадрида на полтора часа или на час езды. Известно, что долгое время, несмотря даже на то, что в 1752 г. было найдено свидетельство о крещении Мигеля 9 октября 1547 г. в церкви Santa Maria la Mayor в Алькала, несколько испанских городов: Мадрид, Севилья, Эскивиас, Люсена, Консуэгра и Алькасар-де-Сан-Хуан -- все еще оспаривали друг у друга честь считать своим уроженцем автора "Дон Кихота". Хотя, собственно говоря, вопрос этот казался бы в настоящее время не столь важным, потому что великие гении теперь уже являются как бы всемирными гражданами.
   Род Сервантеса чисто кастильского происхождения. Мигель, день рождения которого так и остался неизвестным, а крещен он был, как уже сказано 9 октября 1547 г., был вторым сыном Родриго де Сервантес и его жены Леоноры де Кортинас, которые в то время, кроме новорожденного, имели уже троих детей: сына Андреса и дочерей Андреа и Люису Дед Мигеля, лисенсиат Хуан де Сервантеса, был адвокатом в Кордове и считался хорошим юристом; отец же будущего великого писателя, Родриго де Сервантес, лекарь, жил в Алькала, был беден и к тому же глух. Практику он, надо думать, имел самую незначительную. Хотя Алькала в то время и славился своим университетом, но богатые и знатные испанцы предпочитали слушать курс наук в Саламанке, куда их влекли развлечения и веселая жизнь. Таким образом, в Алькала хотя и было много учености, но мало денег. Бедному лекарю с его семьей становилось все труднее жить, тем более что у него в 1550 г. родился пятый ребенок, сын Родриго, а в 1555 г. в Вальядолиде, куда, по имеющимся сведениям, переселились Сервантесы, еще и шестой -- дочь Магдалена.
   Около этого времени умер прославленный император Карл V, и восседавший на испанском престоле мрачный, скрытный и фанатичный Филипп II со всем двором переехал в Мадрид, который он избрал себе столицей, и стал возводить в его окрестностях знаменитый монастырь Эскориал. Имеются сведения, что в Мадрид перебрался вскоре и Родриго де Сервантес со своей семьей, и тут у него родился седьмой ребенок -- сын Хуан. Но жизнь здесь оказалась настолько дорогой, что скоро явилась необходимость уехать. Леонора де Кортинас с дочерью Люисой вернулась в Алькала, чтобы ухаживать там за своей тяжко больной матерью, доньей Эльвирой де Кортинас. Люиса, которой тогда было лет 16 или 17, вскоре, в 1565 г., поступила в кармелитский монастырь в Алькала. Остальная часть семьи Родриго де Сервантеса с ним и старшей его дочерью -- красивой и симпатичной Андреа, занявшей место матери, -- уехали в Севилью, где, всего вероятнее, а не в Сеговии или Мадриде, Мигель видел Лопе де Руэду, в то время наиболее популярного и известного человека в Севилье, и его комедии и "pasos", заключающие в себе в зародыше весь испанский театр и содействовавшие, быть может, не менее чего-либо другого воспитанию Сервантеса. Во всяком случае, он тридцать лет спустя еще с восторгом вспоминал о Лопе де Руэде.
   Из того немногого, что мы знаем о детстве и первой юности Мигеля де Сервантеса, можем лишь отметить его любовь к поэзии, проявившуюся у него, как он говорит, с самых нежных лет, и такую склонность к чтению, что, по собственному его признанию, он подбирал даже рваные бумажки на улице, чтобы читать их. Какие книги предпочитал Сервантес? На этот вопрос мы можем ответить только гадательно.
   В ту эпоху, когда родился Сервантес, атмосфера Испании была как бы насыщена идеями величия, пылкой деятельности, духом завоевания и неслыханных и необычайных приключений. Государство и церковь, меч и крест, монах и солдат -- все одинаково стремились властвовать и порабощать. Идеал доблестной деятельности олицетворялся, по-видимому, для тогдашнего общества в романах странствующего рыцарства или в рыцарской эпопее. Короли не всегда вели войны против мавров или язычников; часто войны их были и несправедливы и направлены против братьев; битвы же рыцарей оправдывались благородной целью и велись всегда лишь против великанов и разбойников -- символов зла.
   Очень вероятно, что и Сервантес, предпочтительно перед другими книгами, читал Амадиса и рыцарские романы, а может быть, в то время были в ходу и детские игры в странствующих рыцарей, и забрало из картона, сделанное Кихана Добрым для своего шлема, -- одно из воспоминаний детских игр Мигеля. Так ли обстояло дело или нет, неизвестно, потому что, как мы уже говорили, достоверных биографических сведений о детской и ранней юношеской жизни Сервантеса нет.
   Есть сведения о том, что в 1565 или в 1566 г. беспокойная семья Сервантесов снова переселяется в Мадрид, куда Мигель явился, если и не пройдя школьного курса, о чем нам ничего не известно, то уже, надо думать, несколько сведущий в школе жизни, так как при скудости средств его родителей, вероятно, и ему приходилось сталкиваться с нуждой и иными тому подобными впечатлениями. Около этого времени умерла донья Эльвира де Кортинас, оставив маленькое наследство -- виноградник, который и был продан за 1025 реалов, и на эти деньги семья устроилась в Мадриде. Здесь, в школе городского совета, Мигель проходил класс грамматики. В 1569 г., когда юноше шел 22-й год, он впервые выступил на литературном поприще. Случилось это следующим образом.
   Дон Карлос, наследник испанского престола, умер 24 июля 1568 г. Через два с половиной месяца, 3 октября, умерла его мачеха, Изабелла де Валуа, третья жена Филиппа II. В числе других и профессор словесных наук в Мадриде, Хуан Лопес де Ойос (Hoyos) издал ранней весной 1569 г. сборник стихов на смерть юной королевы. Здесь впервые появился в качестве поэта молодой Сервантес, которому его учитель, маэстро Лопес Ойос, а также и вся школа (потому что в то время ничего не делалось в классе без участия учеников), поручили сочинить требуемые эпитафии, аллегории и т. д. Сервантес написал четыре redondillas, кастильскую copia, элегию в терцетах в 199 стихов и эпитафию в виде сонета. Маэстро Ойос уделил особое и очень лестное внимание этим произведениям своего "дорогого и любимого ученика", как он называет Сервантеса. Говорили очень много и повторяли очень часто, но совершенно несправедливо, будто Сервантес был лишен всякого поэтического таланта, и поэтому стоит остановиться на первых юношеских его стихах. Они были не хуже и не лучше стихов других тогдашних поэтов, хотя и забытых теперь, но в свое время справедливо пользовавшихся известностью. Во всяком случае, в ту пору стихи его были признаны очень хорошими, и торжество его было полное.
   Вскоре мы видим юного поэта в Италии, куда он уехал в свите кардинала Аквавива. Каким образом это случилось, просил ли кто за Сервантеса, или молодой кардинал -- ему было всего 24 года -- лично знал молодого писателя и симпатизировал ему, и по какой причине уехал Сервантес, просто ли из желания видеть свет, или вынужденный к бегству из Испании вследствие дуэли, как некоторые рассказывают, -- факт тот, что он уехал в Италию с монсеньором Юлио, сыном герцога де Атри-Аквавива, прибывшим в Мадрид с официальной миссией выразить от имени папского престола соболезнование Филиппу II по поводу смерти его сына Карлоса.
   В Италии Сервантес пробыл двенадцать лет. По всей вероятности, Мигель не проходил университетского курса, и все дает повод думать, что действительно оно так и было; достоверно то, что он не получил никакой ученой степени, но тем не менее он был очень начитан, и это ясно видно из его произведений. В бытность свою в Италии, где юный поэт больше, чем ее монументами и соборами, восхищался "vida libre de Italia" (свободной итальянской жизнью), он научился итальянскому языку и близко познакомился с итальянской литературой. Но при дворе кардинала Аквавива, где он был camarero, Сервантес оставался недолго. Эта праздная и ничтожная жизнь не могла, конечно, прийтись по вкусу юноше со столь живым умом и такой беспокойной душой. В 1570 г. он записался солдатом в полк Диего де Урбины.
   В те времена профессия оружия считалась наиболее почетной, что было очень естественно в обществе, где, с одной стороны, режим абсолютизма парализовал индивидуальную энергию, индивидуальные силы и деятельность, а с другой стороны, деспотизм католицизма парализовал духовные силы. Сервантеса тем более привлекала военная служба, что носились слухи о готовящейся войне с турками. Но пока уполномоченные трех держав -- Венеции, Испании и папского престола -- занимались в Ватикане дипломатическими препирательствами по поводу Св. лиги, договор которой был формально объявлен в соборе Св. Петра только 25 мая 1571 года, Селим II не дремал. Турки еще 9 сентября 1570 г. взяли штурмом Никосию, падение которой вынудило весь Кипр сдаться завоевателю, исключая лишь крепость Фамагосту, героически продержавшуюся целых одиннадцать месяцев против осаждавших ее турок. Но и эта крепость пала 1 августа 1571 г., а о падении ее и кровавой, неслыханно зверской расправе турецких янычаров по приказанию Селима со славными защитниками Фамагосты и всеми ее жителями, перебитыми или отправленными на турецкие галеры для долгого мученичества, дон Хуан Австрийский, избранный генералиссимусом над соединенными силами Лиги, узнал только лишь 5 октября, когда он со своим флотом (где находился и солдат Сервантес) прибыл в Кефалонию.
   Эти известия, из числа тех, которые "сердца трусов превращают в сталь и кровь сонливых в пламя", распространились по флоту и еще более разожгли пылкое желание христианских войск сразиться с неприятелем. В воскресенье, 7 октября, когда, вскоре после полудня, раздался первый пушечный выстрел, Сервантес, лежавший в постели в жесточайшей лихорадке, выскочил на палубу, едва держась на ногах. В ответ на увещания своего капитана и двух товарищей, Матео де Сантистебана и Габриэля де Кастаньеды, он просил лишь об одном: "поставить его в самое опасное место, где бы он мог умереть, сражаясь". Как видно, свойственные Сервантесу идеализм и кихотизм сказались уже и тут.
   Сражение при Лепанто увенчалось полной победой. За исключением лишь нескольких судов, все неприятельские суда были захвачены или уничтожены, турецкий адмирал убит, его сыновья взяты в плен. Сервантес, которому двумя пулями прострелили грудь и одной пулей левую руку, гордился всю жизнь тем, что он -- "tuve, aunque humilde parte" -- принял, хотя и скромное участие, в этой знаменитой битве, где он лишился левой руки для вящей славы правой, как он говорит в своем "Viaje de Parnaso", ("Путешествии на Парнас"). На этом его отношении к военному делу и построена столь известная речь (часть I, глава 38) Дон Кихота по поводу оружия и словесных наук. После Лепанто Сервантес пролежал в госпитале шесть месяцев, и дон Хуан с маркизом де ла Крус, посещая раненых, обратили особенное внимание на солдата, отличившегося такой отвагой и храбростью.
   Однако блестящая победа при Лепанто оказалась бесплодной, так как двоедушные венецианцы, потихоньку от союзников, заключили постыдный мир с турками, а Филипп II, который всегда руководствовался своим любимым политическим принципом: "глаза, которые не видят, сердце, которое не чувствует", завидуя славе, приобретенной доном Хуаном в сражении при Лепанто, не посылал ему ни денег, ни съестных припасов для армии, ни лекарства для госпиталей.
   После Лепанто Сервантес еще сражался и везде с честью: при Корфу, На-варине, Тунисе. Но Голета была взята штурмом, Тунис пал, и испанскому флоту пришлось вернуться в Неаполь. Здесь Сервантес, оставшийся бедным солдатом, пробыл еще почти год под командой герцога де Сесса, вице-короля Сицилии. Первая его молодость была у него уже за плечами, и в сентябре 1575 г. он просил и получил разрешение вернуться в Испанию. Заручившись рекомендательными письмами от дона Хуана и герцога де Сесса, Сервантес с братом Родриго, тоже служившим в Италии, и многими другими лицами, отплыл на испанской галере El Sol. Но неблагоприятная и завистливая судьба преследовала его. Утром 26 сентября флотилия алжирских корсаров под командой арнаута Мами, налетела на Sol и после отчаянного сопротивления испанцев, сражавшихся, как львы, завладела всем экипажем, в том числе и Сервантесом. Итак, вместо радостного возвращения в отчизну и справедливой награды, солдат-поэт оказался обреченным на жестокий плен и мученическое заточение в Алжире, куда он был отвезен в оковах.
   Вместе с братом Родриго он попал невольником к Дали Мами, греческому ренегату, прозванному El Cojo (Косой), который командовал одной из алжирских галер в то несчастное сентябрьское утро 1575 г. Рекомендательные письма дона Хуана и герцога де Сесса сослужили плохую службу Сервантесу. Его хозяин Дали Мами вывел из них заключение, что за такого пленника можно получить большой выкуп, так как человек, имеющий подобные документы, наверное, лицо значительное, и Сервантеса отвели в bano del Rey, где были заключены наиболее знатные пленники. Пять лет пробыл Сервантес в неволе, и этот период хотя и самый печальный в его жизни, вместе с тем в известном смысле и самый яркий. Война и сражения доказали личную храбрость Сервантеса, но плен и неволя выяснили закал его души и благородство его сердца в борьбе с обрушившейся на него злополучной судьбой.
   Если свободный человек, стойко борющийся с гонениями и превратностями судьбы и побеждающий их, представляет собою при человеческой слабости зрелище утешительное, то пленник, сфера действия которого почти ничтожна и каждый его шаг затруднен, имеющий силу победить свою судьбу, -- такое зрелище, которое не может не вызвать изумления. Читая "Дон Кихота", невольно у нас в уме встает образ его автора. Разве прототипом безумного рыцаря, столь симпатичного своею доблестью, возвышенными иллюзиями, презрением к явным опасностям и желанием тысячу раз принести себя в жертву на благо ближних, не является сам Сервантес? В наиболее героической эпохе его жизни и в лучшей его книге мы и тут и там видим борьбу. В Алжире -- борьбу за свободу материальную, в "Дон Кихоте" -- за умственную и духовную, в неволе в Берберии -- за освобождение тела, в повести рыцаря Идеала -- за освобождение духа.
   Вся история плена Сервантеса читается как глава из какого-то бурного, несбыточного романа. В качестве наиболее героической натуры Сервантес становится как бы признанным вождем своих товарищей по неволе, центром их надежд. В упавших духом он поддерживает бодрость, он устраивает для заключенных драматические представления, быть может, сам играет в собственных, затерявшихся потом пьесах или в комедиях старого своего любимца Лопе де Руэды. Вместе с тем изобретательный ум его беспрестанно носится с разными планами бегства, которые он и пытается привести в исполнение. Одаренный мужеством, великодушием, презрением к опасностям, Сервантес любит все выходящее из ряда вон, а больше всего любит свободу. Тем не менее, хотя ему не раз представлялся случай бежать одному, он отказывался, желая освободить и своих товарищей по несчастью.
   Лишь только его заключили в bano del Rey -- где, как мы уже говорили, были заточены наиболее значительные пленники, -- он начинает придумывать план бегства. В первый раз Сервантес доверился мавру, который обещал провести его и его товарищей по заключению в Оран, ближайший пункт, занятый испанцами. Проект был рискованный, но желание свободы взяло верх. Однако в первый же день проводник бросил несчастных, и они были вынуждены вернуться в тюрьму и к оковам. Сервантес объявил, что зачинщик всего он. По-видимому, желание Дали Мами получить большой выкуп за "однорукого" спасло на этот раз Сервантеса от смерти, хотя и не спасло его от усиленных оков и строгой тюрьмы. Когда в 1577 г. Габриель де Кастаньеда был выкуплен и уехал в Испанию, Сервантес послал с ним письма к родителям, в которых извещал их о судьбе своей и Родриго. Отец и мать, а также и сестры после больших усилий и хлопот собрали наконец сумму в 300 червонцев. Но эти деньги были презрительно отвергнуты алчным Дали Мами как выкуп за Мигеля, и на них был выкуплен в августе 1577 г. только лишь Родриго Сервантес, не имевший рекомендательных писем.
   Тогда же будущий автор "Дон Кихота" придумал план второй попытки бегства. Он поручил Родриго и другому выкупившемуся невольнику Виана выхлопотать присылку вооруженного фрегата, который пристал бы к берегу в указанном месте. В трех милях от Алжира, в саду греческого ренегата Алкаида Ассана, еще за несколько месяцев до выкупа Родриго, Сервантес с помощью садовника того ренегата, испанца родом из Наварры, выкопал пещеру, в которой спрятались четырнадцать христиан, пробывших в пещере около шести месяцев. Съестные припасы приносил им туда по поручению Сервантеса раскаявшийся ренегат, известный под именем El Dorador. 28 сентября Виана прибыл со столь страстно ожидаемым скрывшимися пленниками фрегатом, а за неделю перед тем и Сервантес бежал и присоединился к своим товарищам в пещере. Фрегат Вианы готовился пристать к берегу, когда несколько случайно проходивших мавров подняли такой крик и шум, что христиане должны были поспешно отчалить. Скрывшиеся в пещере пятнадцать пленников томились в ожидании столь страстно желанного избавления. Но "дьявол, враг человеческий, вложил в сердце ренегата вернуться снова в ислам", говорит Наедо, автор "Topographia Historia General de Argel", поэтому el Dorador отправился в Алжир и раскрыл весь заговор алжирскому бею Ассану.
   Солдаты окружили пещеру и захватили всех бывших там вместе с некоторыми из экипажа фрегата, вернувшегося во второй раз. Сервантес тотчас же опять взял всю вину на себя и объявил, что один он организовал план бегства и уговорил остальных присоединиться к нему. Его повели к Ассану, угрожавшему ему пыткой и смертью, но бесстрашный
   Сервантес стоял на своем, повторяя, что один он виноват и никто другой. Повлияло ли на столь прославившегося своей жестокостью тирана твердость, спокойствие духа и презрение к смерти Сервантеса, или это произошло по какой-либо другой причине, так и осталось неизвестным, но Ассан пощадил жизнь Сервантеса, и только бедный садовник был мученически казнен. Ассан даже купил за пятьсот червонцев Сервантеса у Дали Мами, говоря, что он может быть спокоен насчет города, только если "однорукий" испанец будет находиться у него в тюрьме. Однако не успели заключить туда Сервантеса, как он в третий раз сделал попытку бежать, послав через мавра письмо в Оран, к командующему там испанскому офицеру. К несчастью, мавр был обыскан уже вблизи ворот Орана, схвачен и казнен, а Сервантес и в этот раз избег смерти. Но неисправимый пленник в четвертый раз, в сентябре 1579 г., приложил новые усилия к бегству.
   С ренегатом из Гренады по имени Хирон, желавшим вернуться в Испанию, и двумя купцами из Валенсии Сервантес сговорился, чтобы в Алжир прибыл вооруженный корабль, на котором он и еще шестьдесят невольников могли бы скрыться. План этот был накануне исполнения, когда проявил себя иудой доминиканский монах по имени Блянко Пас и флорентийский ренегат Кайбан. Сервантес в четвертый раз взял всю вину на себя и с веревкой на шее был приведен к Ассану. Все угрозы бея опять оказались тщетны; Сервантес твердил одно: с четырьмя другими лицами, уже выкупленными и уехавшими в Испанию, он устроил это бегство, остальные же ничего не знали о его планах. И на этот раз Ассан, представлявший собой настоящее чудовище по жестокости и развращенности, самым непонятным образом опять пощадил жизнь Сервантеса, которого между тем он сам считал столь опасным человеком и в уме которого действительно носились еще более грандиозные планы, чем все предыдущие, именно: умысел восстания всех двадцати тысяч христианских невольников, находившихся в Алжире, и захват города во власть Испании. Летом 1579 г. Сервантес написал письмо в стихах к Матео Васкесу, испанскому государственному секретарю, оканчивающееся мольбой к Филиппу II прислать "освободительный" флот для захвата Алжира. Письмо это было впоследствии затеряно, и только в 1863 г. оно было найдено в архиве графа де Альтамира.
   Наконец состоялся выкуп Сервантеса, но и то случайно. В далеком Алькала родители Сервантеса и сестра его Андреа выбивались из сил и прилагали всевозможные старания, чтобы добыть нужную сумму для выкупа Мигеля. Но им удалось собрать всего лишь триста червонцев, которые монахи-редемторы (выкупатели) -- отец Хуан Хил и Антонио де ла Белла -- взяли с собой, отправляясь в Алжир. Они везли также 500 червонцев для выкупа знатного кабальеро Херонима Палафокса; но за него потребовали вдвое больше, и все уговоры и просьбы оказались тщетными. Тогда отец Хил убедил наконец Ассана взять пятьсот червонцев за Сервантеса, который уже находился в оковах на галере, увозившей бея в Константинополь.
   Этот день -- 19 сентября 1580 г.,-- когда Сервантес вышел на берег свободным человеком, он считал самым счастливым днем своей жизни. Но до отъезда в Испанию у него было еще одно неотложное дело. Хуан Блянко де ла Пас, выдававший себя за члена инквизиции, ярый враг Сервантеса, пытался добыть целый ряд свидетельских показаний с целью клеветническими, гнусными изветами и лживыми сведениями о жизни Сервантеса повредить ему и в Испании. Тогда, в свою очередь, Мигель составил документ, заключающий в себе полную историю его неволи и состоящий из 25 вопросных пунктов, подписанных двенадцатью свидетелями. Таким образом, мы имеем в высшей степени достоверный документ о самом драматическом и интересном периоде жизни Сервантеса и целом ряде героических его поступков. Так завершилась история его неволи, и 18 декабря 1580 г. Сервантес прибыл в Мадрид. Но здесь перспективы оказались для него не особенно утешительными. За два года до выкупа Мигеля его покровитель дон Хуан Австрийский умер, и всякая надежда получить повышение на военной службе исчезла. Имеются сведения, что Сервантес после прибытия в Мадрид служил в войсках в Португалии и на Азорских островах, также как и его брат Родриго, который там отличился и был произведен в прапорщики. Алчные глаза Филиппа II уже давно были устремлены на Португалию, с самого момента гибельного поражения и смерти молодого короля Себастиана на злополучном поле битвы Аль-Казара-аль-Кебир в августе 1578 г., после чего все королевство пришло в полное расстройство и беспорядок. Пожилой кардинал Энрике, наследовавший престол Себастиана, в конце краткого и беспокойного царствования умер в январе 1580 г., и вслед за тем явились целые шесть претендентов на португальскую корону. Филипп II давно предвидел такое стечение обстоятельств, и флот, который Сервантес в упомянутом нами письме к Матео Васкесу просил прислать для "освобождения" христианских невольников в Алжире, был послан под командой маркиза Санта-Крус для блокады Лиссабона и порабощения Португалии. Благодаря войску под начальством герцога Альбы, а также подкупам и дипломатическим уловкам дона Христобала де Мура, Филиппу как известно, действительно удалось надеть себе на голову корону Португалии.
   В бытность его в Лиссабоне Сервантесу очень понравился город и его жители, которых он в своем "Персилесе и Силизмунде" осыпает похвалами за их приятное, любезное обхождение, а также восхищается красотой португальских женщин. Впрочем, Сервантес питал добрые чувства ко всем: и к маврам, и к португальцам, и даже к англичанам, в то самое время, когда испанские патриоты их ненавидели и считали английскую королеву каким-то чудищем рода человеческого. Сервантес ездил также, по некоторым сведениям, с официальным поручением в Оран и в Мостаган. Но, как бы то ни было, во всяком случае, он вернулся в Испанию осенью 1582 г. И с этого времени он принадлежит литературе. Комедии, написанные им в Алжире, потеряны, и из той эпохи сохранились лишь только два сонета и письмо в стихах к Матео Васкесу. Но, должно быть, Сервантес еще до выкупа писал немало стихов, так как в своем "Pastor de Filida" (1582), Галвес де Монталбан говорит о нем как об известном поэте, а Падилья называет его знаменитым кастильским поэтом.
   Пастушечий роман Сервантеса "La Galatea" появился в 1584 г., а идея этого произведения зародилась у него, по-видимому, в Португалии, родине Монтемайора, лучшего автора пасторалей. Книгоиздатель Бляс де Роблес дал за нее Сервантесу 1336 реалов, что для того времени не такая уже малая сумма. Но если в денежном отношении успех оказался довольно незначительным, зато "Галатея" дала автору известность, и он, по-видимому, чувствовал к ней особенную нежность, так как много раз в течение тридцати лет обещал ее продолжение, -- но эта обещанная вторая часть так и не появилась.
   Вернувшись из Лиссабона, Сервантес познакомился с некоей Анной Франка -- матерью его единственной дочери, Изабеллы де Сааведра, впоследствии узаконенной им. Об Анне Франка ничего неизвестно, кроме ее имени и того, что любовь эта длилась недолго, и Анна Франка вышла замуж за некоего Алон-со Родригеса, а Сервантес -- ему было тогда 37 лет -- в декабре 1584г. женился на 19-летней донье Каталине де Саласар Паласиос-и-Восмедиано, жившей в г. Эскивиас. Средства невесты были также довольно незначительны: сад, два или три виноградника, несколько кур, небольшая домашняя обстановка. Вскоре после свадьбы Сервантес с женой переехал жить в Мадрид, где весной 1585 г. отец его, старый Родриго, заболел и в июне умер.
   Вскоре Сервантес является в качестве драматурга. К сожалению, из двадцати или тридцати его пьес, которые, по словам их автора, давались на сцене, должно быть, одновременно или немного спустя после выхода в свет "Галатеи", до нас дошли только две: "Eltrato de Argel" ("Жизнь в Алжире") и "La Numancia". Комедии Сервантеса игрались, вероятно, между 1583 и 1585 г., и около этого времени у него было много литературных связей и друзей; наиболее близкими его друзьями были тогда поэты Педро Лайнес, Лопес Мальдонадо, Педро де Падилья и Висенте Эспинель.
   На сцене пьесы Сервантеса имели успех, но, по-видимому, удержались недолго, а распространенное мнение, будто "это чудо природы", Лопе де Вега, вытеснил его из театра, лишено всякого основания, потому что пьесы Лопе появились на сцене уже после 1588 г., когда Сервантес имел занятия в Севилье. К тому же он и сам заявляет в своем прологе к "Ocho comedias" следующее: "Уменя оказались другие дела, которыми я должен был заняться; я бросил перо и комедии; и вскоре появилось чудо природы, великий Лопе де Вега, ставший монархом театра" и т. д. Немного дальше он добавляет: "Несколько лет как я вернулся к былой моей праздности, и, думая, что еще продолжаются годы, когда я был осыпан похвалами, я сочинил несколько комедий, но не нашел птиц в прошлогодних гнездах" и т. д.
   В 1585 г. родилась дочь Сервантеса от Анны Франка. По этой ли причине или вследствие плохих денежных обстоятельств семьи донья Каталина вернулась к себе в Эскивиас с матерью и братом, священником Франциском де Паласио-сом, а Сервантес уехал в Севилью, где получил занятия. Большую часть последующей своей жизни Сервантес провел в разлуке с женой, которая, по-видимому, не очень тяготилась этим. Быть может, она искренно любила мужа и была ему доброй и верной женой: сама бездетная, впоследствии она даже согласилась узаконить его дочь от Анны Франка, Изабеллу. Но все же, по имеющимся сведениям, донья Каталина не была героиней, она не могла делить с мужем его скитальческой жизни и, слабохарактерная, не сумела противостоять влиянию матери и брата, так что добрая и верная жена тайком от мужа в мае 1609 г. сделала завещание, в котором почти совсем обошла Сервантеса и все свое имущество записала за братом своим, священником; а под конец жизни она сделалась сухой ханжой.
   В конце 1588 г. Сервантес был назначен одним из четырех помощников Антонио де Гевары, главного поставщика провианта для Непобедимой армады (Armada Invencible), т. е. испанского флота, который Филипп II готовил, имея в виду войну с Англией. Вся злополучная эпопея этой самой Непобедимой армады, начиная с ее прилагательного,-- яркая иллюстрация все более и более распространявшегося упадка Испании. Кастильская доблесть стала размениваться на фанфаронство; главнокомандующим армадой оказался назначенный Филиппом II трус и полнейшее ничтожество во всех отношениях, маркиз де Медина Сидония, а главной и даже единственной целью снаряжаемой армады было торжество католической веры в Англии.
   Обязанности комиссара по доставке провианта сильно тяготили Сервантеса, и весной 1590 г., узнав о том, что имеются три или четыре вакантные должности в Индии, он подал прошение председателю Совета по делам Индии о предоставлении ему какой-либо из указанных четырех вакансий. Но сеньор Нуньес Моркечо, председатель Комитета, положил на это прошение следующую столь известную свою резолюцию: "Busca рог аса en que se le haga merced" ("Ищите здесь, т. е. в Испании, в чем вам могла бы быть оказана милость"). В 1591-1592 гг. Сервантес служит снова по комиссариатским делам под начальством Педро де Исуны, закупая пшеницу, масло, горох и иной провиант. Наконец в августе 1594 г., он получил новое назначение сборщика податей.
   Жизнь Сервантеса теперь, после героической ее эпохи, шла однообразно, как и жизнь всякого бедного человека, в борьбе за насущный хлеб. Долгие годы -- около двадцати лет -- провел он, получая плату по 12 реалов в день, делая покупки провианта для нужд Непобедимой армады, или же собирая подати по городам, деревням, постоялым дворам и местечкам Андалузии, и хотя эти его занятия были самыми ненавистными, трудными и неблагодарными, которые он когда-либо исполнял в жизни, тем не менее, его скитальческие годы не пропали даром. Они дали ему случай ближе присмотреться к повседневной жизни, к жизни крестьян и других низших классов Испании; и без этих скитальческих годов Сервантеса, возможно, что у нас и не было бы "Дон Кихота". С жизнью героической Сервантес был знаком в Ле-панто, с веселой и свободной -- в Италии, с трагической и жестокой -- в Алжире, с утонченной и придворной -- в Мадриде и Лиссабоне. Но ту среду, которая составляла и составляет наибольшую часть нации -- народ, -- Сервантес мало знал. Теперь же, странствуя по дорогам, ежедневно находясь в села