Ваненко Иван
Тысяча и одна минута

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Собрание русских сказок. Книга третья.

  
  

ТЫСЯЧА И ОДНА МИНУТА.

Собраніе русскихъ сказокъ,
ПИСАННЫХЪ
Иваномъ Ваненко.

КНИГА ТРЕТЬЯ.

Сказка изъ похожденій слагается.
Казакъ Луганскій.

Изданіе Ю. М.
МОСКВА
184З.

ОГЛАВЛЕНІЕ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ.

   V. Сказка про Грицка Гарбузка и про его похожденія всему свѣту на удивленіе
   VI. Сказка о солдатѣ Яшкѣ красной рубашкѣ-синія ластовицы
   VII. Сказка о сѣромъ Волкѣ и о печальныхъ приключеніяхъ, случившихся съ нимъ въ сто достопамятной жизни
   I. Каковъ былъ Уська сѣрой волкъ
   II. Медвѣдка, Уськина тетка
   III. Уську въ службу зачислили
   IV. Уська за взятки въ бѣду попалъ
   VIII. Сказка о Дурнѣ Бабинѣ, сынѣ Лукерьинѣ
   IX. Сказка о Дурнѣ, прозванномъ безроднымъ Дурындою
  

V.
СКАЗКА ПРО БАТРАКА ГРИЦКА ГАРБУЗКА
и
ПРО ЕГО ПОХОЖДЕНІЯ, ВСЕМУ СВѢТУ НА УДИВЛЕНІЕ.

   Врывайтеся столбы дубовые, стройся изба кленовая! входите, братцы-товарищи, садитесь по залавочью, вкругъ стола, слушать сказку новую!.. А буду я разсказывать сказку дивную, волшебную, сказку нашего края Украинскаго. Какихъ у насъ тамъ чудесъ не водится! Спросите хоть у нашего побратима, пасшника, Паньки Рудаво, онъ вамъ поразскажетъ, какъ чортъ пряталъ мѣсяцъ въ карманъ, а пьяный подьячій и видѣлъ всю эту проказію, да люди подумали, что ему сдуру мерещилось!
   Въ самомъ дѣлѣ, чего у насъ нѣту тамъ! И вѣдьмы Кіевскія, и русалки Днѣпровскія, и кикиморы домовыя и заморскія. А наши казаки живутъ себѣ, да надъ ними потѣшаются!

-----

   Былъ у насъ тамъ, примѣромъ сказать, одинъ старый казакъ, Данило. Съ виду что твой муромскій медвѣдь, бородища этакая!.. Какъ гаркнетъ "на коня!" такъ сосны дрожатъ. А какой былъ добрый, ласковый! Приди, бывало, къ нему въ хуторъ, радъ запоить запеканкою, закусить бублика и не спрашивай, все чистымъ свинымъ саломъ подчиваетъ. Не любилъ онъ смерть недруговъ Русской земли. Какъ, бывало, скажутъ на войну идти, хоть былъ онъ лѣтъ этакъ подъ семдесятъ, голова, что снѣгъ, бѣлехонька, а откуда возмется ловкость и сила молодецкая! вскочитъ на коня прежде всѣхъ, да какъ пріѣдетъ въ поле чистое да пойдетъ брить головы Турецкія, такъ по шею съ корнемъ и срѣзываетъ; а въ мирное время смѣшитъ да морочитъ Божій народъ; выйдетъ къ шинку, раскроетъ грудь широкую, станетъ насупротивъ какого хочешь орудія и не только изъ ружья, а хоть изъ пушки бомбой стрѣляй, и то синяго пятна не сдѣлаешь! Былъ онъ Христіанинъ православный, Государю служилъ, Богу вѣровалъ, безъ креста спать не ляжетъ, куска не съѣстъ. Ненавидѣлъ онъ еще, страхъ какъ, племя вражьяго, сирѣчь, силу нечистую; за то, бывало, русалки и вѣдьмы и вся челядь ихняя отъ его хутора за версту бѣгивали. Поймаетъ, бывало, чорта, да и запряжетъ въ оглобли, рыломъ къ санямъ; бьется, маится сердяга, ни назадъ податься ни впередъ бѣжать; смотришь бывало: никого не видно, а сани ѣлозіютъ взадъ и впередъ; православные такъ и покатываются со смѣху. За то ужъ какъ чортъ-то вырвется, такъ закажетъ правнукамъ и праправнукамъ въ казацкую хутку заглядывать. Вотъ каковы наши молодцы удалые! Такъ что тутъ дивовать на племя французское, что если бывало закричатъ: казакг! то цѣлый полкъ и бѣжитъ назадъ.

-----

   Про такого-то казака хочу я разсказывать вамъ, братцы-товарищи, и вамъ, мои читатели и миленькія читательницы; буде вы въ мою книжку заглянете, такъ прошу васъ не прогнѣваться, если иное слово не такъ скажется: вѣдь рѣчи пересказаныя, что снопы перевязаные, цѣпъ схвати да и молоти, а нечего ихъ рыть-перкапывать -- изъ старыхъ тряпьевъ не нашьешь обновъ.
  

ПОХОЖДЕНІЕ ПЕРВОЕ.

   Былъ Грицко Гарбузокъ славный, ловкій парубокъ. Оставилъ ему батько много казны и добра полнаго, да какъ нажилъ Грицко по его смерти свою волю, то и зачалъ поживать по казачьему: что у него было, въ шесть мѣсяцевъ все какъ водой снесло. Пришло Грицку, хоть не хочется, въ службу идти. Въ тѣ поры была въ нашемъ краю шляхта поганая; пошелъ Грицко къ зажиточному шляхтичу наниматься въ батраки. Видитъ шляхтичъ, что Грицко парень взрослый, здоровый; смѣкаетъ: отслужитъ-де онъ мнѣ одинъ за троихъ; нанимаетъ Грицка нашего; беретъ Грицко не много не мало, на каждый мѣсяцъ, на наши деньги по пяти алтынъ; только дѣлаетъ уговоръ съ шляхтичемъ, чтобъ ему Грицкѣ жить, хорошо служить, куда пошлютъ, идти не отказываться; а ему шляхтѣ не пятиться; не ссылать Грицка безо всякой вины; а если, или онъ Грицко не захочетъ жить, или онъ шляхта не захочетъ его держать, то первому не платить зажитаго жалованья, а другому дать своему хозяину хорошую тукманку за неустой, да и разкланяться. Уговоръ въ тѣ поры лучше денегъ былъ. Согласился шляхтичъ оставить Грицка; думаетъ себѣ: послужитъ онъ мнѣ, поработаетъ да и уйдетъ безо всего, а если надоѣстъ мнѣ слишкомъ, сгоню его; что за бѣда получить тукманку, съ этого рогъ не выростетъ, а шишка вскочитъ, такъ и опять пройдетъ.
   Вотъ сталъ Грицко жить у шляхтича; дѣлаетъ все, ворочаетъ одинъ за десятерыхъ, и туда поди Грицко и сюда вернись; да, кой чортъ, думаетъ онъ, я вѣдь тебѣ, шляхта поганая, не лыко достался помыкать такъ мною! Началъ Грицко нашъ надъ шляхтичемъ подтрунивать; что прикажутъ ему, а онъ будто не дослышитъ, не доразумѣетъ, да и сдѣлаетъ по своему, такъ, что ужъ сталъ надоѣдать своему шляхтичу. Одиножды сидитъ шляхтичъ подъ окномъ и видитъ, на огородъ его любимый быкъ вбѣжалъ, разыгрался тамъ, распрыгался, портивъ все да коверкаетъ, топчетъ ногами, разрываетъ рогами, да такъ реветъ, что страшно и подступиться. "Гей, Грицко!" закричалъ шляхтичъ, "добѣгай, тамъ въ огородѣ быкъ зашелъ, уйми его." -- Отъ за разъ!-- отвѣчалъ Грицко; вошелъ въ огородъ; увидалъ его быкъ, затрясъ головою, поднялъ хвоста., уставилъ рога и пустился прямо на Грицка бодать; только онъ добѣжалъ до него, какъ тотъ стукнулъ его кулакомъ между рогъ, взревѣла, быкъ упалъ на землю, да ужъ съ той поры и не вставала, никогда. Така, у шляхтича сердце и оборвалось. "Ахъ пане мій Боже! вотъ казацкій кулакъ каковъ! да этакъ онъ одинъ щелчокъ дастъ, такъ цѣлый вѣкъ сиднемъ просидишь!" Испугался нашъ шляхта; жалко ему быка, да страшно и кулака; думаетъ, какъ бы отъ Грицка отдѣлаться; пересказала, все паннѣ своей; та говоритъ: посмотримъ, постараемся его какъ нибудь съ рукъ спихнуть. Еще одинъ разъ сидитъ шляхта съ своею панною да разговариваетъ; разпѣлся ихъ пѣтухъ подъ окномъ, голоситъ, не даетъ слова выговорить. "Грицко!" закричала панна. "Поди махни на пѣтуха, что бы онъ пѣть пересталъ!" Пошелъ Грицко, да и отмахнулъ пѣтуху голову ножемъ; какъ стали его бранить и спрашивать, на что онъ это сдѣлалъ, онъ отвѣчалъ одно: "не разумію, що панна кажете: по нашему махнути, такъ по горлу махнуть!" Вотъ такъ-то потѣшался Грицко надъ своими панами. Что съ нимъ дѣлать, думаетъ шляхтичь, ломаетъ голову, такъ и сякъ мѣрекаетъ, какъ бы сбыть батрака, не получивъ кулака на свою долю.
  

ПОХОЖДЕНІЕ ВТОРОЕ.

   Услыхалъ панъ, разъ, что завелись гайдамаки въ лѣсу, не далеко отъ него, и нѣтъ отъ нихъ ни проѣзда конному, ни прохода пѣшему; губятъ всѣхъ на повалъ, да и все тутъ. Говоритъ шляхтичь Грицкѣ нашему: "сослужи, Грицко, службу, выживи гайдамаковъ изъ лѣсу; прибавлю тебѣ двойное жалованье." -- Гараздъ,-- молвилъ тотъ; -- почему не сдѣлать этого.-- Пошелъ Грицко въ лѣсъ; идетъ себѣ, съ ноги на ногу переваливается, потягиваетъ люльку, сирѣчь трубку свою, да постукиваетъ дубинкою по деревьямъ; въ лѣсу раздается, словно во Сто топоровъ рубятъ. Напались на него два гайдамака; ну приставать. "Чего ты, ледащій, разшумѣлся? хиба не хочешь до пана черта итти?"
   -- Ни,-- отвѣчалъ Грицко,-- а до вашего пана атамана.
   "Ну, чего треба? я атаманъ," обозвался одинъ гайдамакъ.
   -- А то мини треба, чтобъ вы зъ сего лиса за разъ геть!
   "Эге! погадаемъ ще! видкиль такій?"
   -- А отъ якій,-- сказалъ Грицко; -- давайте лишенъ, хошъ вы, господа атаманъ, хошъ вы господа гайдамакъ, потягнемся: якъ вы мене забьете, тогды я вже не буду бильшь до васъ гадовати, а якъ я кого смогу, то вамъ въ сего лису треба втикать!
   "Отъ-не славный," отвѣчалъ атаманъ; "отъ мое слово атаманское, що якъ ты зо мною сладишь, то мы ни тилко съ сего лиса, а гараздъ дальше въидемъ!"
   Вышелъ атаманъ противъ Грицка, да хотѣлъ схватить его поперегъ, да ударить о землю, какъ онъ это со многими дѣлывалъ, анъ нѣтъ: видно Вавилъ не на того наскочилъ. Нашъ Грицко, что врытый пень, не пошатнуть, ни къ верху поднять; а какъ ухватилъ онъ атамана поперегъ, да повернулъ его кругомъ разъ пять, да отбросилъ отъ себя на нѣсколько саженей, такъ у того въ глазахъ и замитусилось. Полежалъ тотъ на травѣ, отдохнулъ, вскочилъ и кинулся обнимать Грицка. Такая ужъ кровь украинская о любятъ подраться, лишь бы послѣ мировая была. Зарекся, закаялся атаманъ, и далъ вѣрное слово, дня не быть въ этомъ лѣсу съ своими гайдамаками.
   Пришелъ Грицко веселъ къ своему шляхтичу и донесъ ему, что гайдамаковъ въ этой сторонѣ болѣе не будетъ. Не повѣрилъ шляхта, сталъ засылать, раскрашивать, и точно: прошло два мѣсяца, никто ни одного гайдамака въ глаза не видалъ, хоть прежде они, бывало, что грибы въ лѣсу, такъ и лезли въ глаза всякому.
   "Нѣтъ," думаетъ шляхтичь, "видно его не возмешь силою. Какъ тутъ быть?" Узналъ онъ отъ своихъ крестьянъ, будто на его землѣ, въ прудѣ, за болотомъ черти водятся; страхъ какъ обрадовался. "Пошлю, думаетъ, Грицка туда; коли люди съ нимъ не совладали, то черти авось справятся." Призываетъ Грицка. "Хорошу, говоритъ, ты мнѣ службу сослужилъ, одолжилъ меня несказанно; вотъ тебѣ за то награжденіе, даю впередъ за мѣсяцъ, который придетъ, а за тѣ, которые отжилъ, послѣ сочтемся! Сдѣлай ты мнѣ еще небольшое дѣльце: есть, знаешь, у меня болото, а за тѣмъ болотомъ прудъ большой; завелась тамъ сила нечистая; ни подушныхъ, ни поземельныхъ не платитъ, а съ мѣста долой не сходитъ; я бы эту землю честнымъ людямъ въ наемъ отдалъ, а теперь ее у меня даромъ отняли; помоги мнѣ въ этомъ, какъ можешь; я тебя награжу больше теперяшняго."
   -- Надуваешь ты меня, шляхта поганая,-- думаетъ Грицко;-- чертей не то, что раковъ ловить! а дѣлать нечего, соглашается, беретъ батогъ да люльку свою и идетъ куда велѣно.
  

ПОХОЖДЕНІЕ ТРЕТЬЕ.

   Приходитъ Грицко къ пруду, сѣлъ на берегъ, снялъ съ себя веревку, которою былъ подпоясанъ и давай концы ее вмѣстѣ сплетать, а самъ потягиваетъ изъ люльки тютюнъ, да мурлыкаетъ съ горя пѣсенку свою любимую удалую:
  
   Ходывъ Гарбузъ по городу,
   Пытаючи свого роду:
   Ой чи жины, чи здоровы?
   Вси родычи Гарбузовы?
  
   Ходывъ Грицко по вулицѣ,
   Пытается дивуетца:
   Ой чи вышли чи у хаты,
   Вси хорошія дивчаты.
  
   Ой чу къ парубикъ,
   Излизъ на дубикъ,
   Нарвавъ ягодокъ,
   Назвавъ дивчатокъ:
  
   -- Ой, чуки, чуки, чуки,
   Вы дивчата билоруки,--
   Черны брови, кары очи,
   Що якъ зырочки у ночи!
  
   Ой чи хочете хадыти.
   Грицка Гарбузка любыти,
   Бо винъ парубикъ хорошій,
   Бо винъ маеіъ нсоби гроши!
  
   "Чомъ, чомъ, боса ходишь,
   На чеботы не заробишь?"
   -- Стану Грицынька любляти,
   На чеботы заробляти!
  
   "Что ты тутъ разпѣлся!" закричалъ чертъ, выскочившій изъ пруда.
   -- А якое тоби дѣло? отвѣчалъ Грицко.
   "А такое дѣло, что это мой прудъ; пошелъ прочь отсюда, а не то я тебя утоплю!"
   -- А отъ тоби втоплю, сказалъ Грицко; сотворилъ молитву, да какъ вытянулъ его батогомъ, черта какъ не бывало. Нырнулъ онъ въ прудъ къ своему водяному дѣдушкѣ и разсказываетъ: "пришелъ, дескать, какой-то повѣса къ нашему пруду, кричитъ во всю голову, я было его испугать-унять, высунулся изъ пруда, закричалъ на него, куда тебѣ, онъ и глазомъ не моргнулъ."
   -- А зачѣмъ онъ пришелъ? спрашиваетъ водяной дѣдушка.
   "Кто его знаетъ!"
   -- Поди, узнай отъ него поучтивѣе; можетъ быть, онъ хочетъ сказать намъ что нибудь дѣльное!
   "Нѣтъ, воля твоя, дѣдушка, отвѣчалъ чертъ," онъ мнѣ батогомъ сбоимъ такой разъ отмѣрилъ, что еще и теперь по спинѣ мурашки бѣгаютъ."
   -- Великъ ты выросъ, молвилъ черту водяной дѣдъ, а дуракъ дуракомъ. Развѣ съ людьми нашему брату надо грубо обходиться? Этакъ вѣкъ ничего не сдѣлаешь! позови ко мнѣ моего внука любезнаго!
   Кинулся чертъ ко дну пруда, схватилъ, лежавшій тамъ соляной куль, въ которомъ, десять лѣтъ тому назадъ, гайдамаки жида утопили, тряхнулъ его; оттуда выскочилъ чертенокъ, ростомъ въ полтора аршина и два вершка; онъ было тамъ пришелъ отдохнуть. "Чего тебѣ Хочется, что ты меня тревожишь?" закричалъ онъ.
   -- Пошелъ скорѣе къ дѣдушкѣ; онъ тебя спрашиваетъ! Мигомъ тотъ процарапалъ себѣ глаза лапами, утеръ носъ хвостомъ, обсмыгнулъ объ кулекъ тину съ рогъ и нырнулъ въ самый омутъ.
   "Что прикажете, водяной дѣдушка?" спросилъ онъ дискантомъ.
   -- Поди, милый внукъ мой, на берегу нашего пруда сидитъ человѣкъ; спроси, узнай чего ему отъ насъ хочется? Самъ бы пошелъ, глухота да слѣпота меня одолѣла, давно уже не могу толкомъ разобрать, что люди говорятъ или дѣлаютъ, но ты смышленъ не меньше моего, уму-разуму тебя неучить стать; поди поскорѣй. Тряхнулъ бѣсенокъ рогами, кивнулъ хвостомъ и въ минуту очутился на берегѣ.
   Грицко, занятый работою, и не видалъ, какъ онъ изъ пруда выскочилъ. Сдѣлалъ чертенокъ впередъ три шага, отставилъ правую лапу, хлопнулъ хвостомъ но землѣ и отвѣсилъ Грицку низкой поклонъ; увидѣвъ это Грицко поморъ со смѣху; смотри, думаетъ, какой вѣжливый, хоть бы нашему пану шляхтѣ такому быть!
   -- Що треба? спрашиваетъ онъ у чертенка.
   "Я пришелъ отъ моего дѣдушки узнать, зачѣмъ вы изволили къ намъ пожаловать?"
   -- А за тѣмъ, говоритъ Грицко, чтобы вы или отсюда убралися, или бы платили моему пану поземельныя.
   "Пана твоего мы не знаемъ, и поземельныя ему платить не станемъ." отлѣзалъ чертенокъ. "Тому тысяча лѣтъ, какъ нашъ Водяной родной дѣдушка этимъ прудомъ завладѣлъ, такъ стало быть твоему пану до него дѣла нѣтъ.
   -- Дѣло не до него, а до пруда его, прибавилъ Грицко; а коли вы мнѣ денегъ не заплатите, такъ я васъ всѣхъ отсюда повытаскаю.
   "А чѣмъ повытаскаешь? Нашъ прудъ бездонный."
   -- Да этою веревкою; посмотри-ка, и она безконечная.
   Взялъ чертенокъ веревку, вертитъ ее со всѣхъ сторонъ. "Поди ты, какое дѣло: въ самомъ дѣлѣ, ни конца ни начала нѣтъ."
   "Хорошо," говоритъ онъ Грицку, "пойду доложу дѣдушкѣ."
   Юркнулъ чертенокъ опять на дно, явился передъ дѣдомъ своимъ, что хорошаго? тотъ разпрашиваетъ.
   "Да что, дѣдушка, человѣкъ этотъ куда мудренъ: принесъ онъ веревку безконечную и хочетъ насъ ею, изъ бездоннаго омута, всѣхъ повытаскать, если мы не заплатимъ его пану пошлины за все время, которое здѣсь прожили."
   -- Гмъ! молвилъ дѣдъ, дѣло-то не такъ хорошо! Сказать мимоходомъ, водяной дѣдушка страхъ какъ любилъ копить денежку, хоть было у него вдоволь всего: и жабъ, и змѣи, и піявокъ, и всякой водяной гадины дѣвать некуды; жабъ онъ продавалъ иностранцамъ на соусы, змѣй въ кабинеты естественно-физически-натуральные и нашимъ штукарямъ, которые ихъ сюда возятъ за деньги показывать; піявокъ фершеламъ да аптекарямъ. Сбытъ былъ великъ, стало у дѣда лежало денегъ съ три-пропасти, а все и не много отдать было очень жаль. Что дѣлать, видно и у чертей много людскихъ слабостей!
   -- Поди, говоритъ онъ чертенку, какъ нибудь тамъ съ нимъ раздѣлайся, вотъ тебѣ моя палка желѣзная въ тридцать пудъ, кто ее изъ васъ выше вскинетъ, тотъ отъ другаго и будетъ вправѣ требовать чего ему хочется, только смотри же не затеряй!
   Схватилъ чертенокъ палку, очутился передъ Грицкомъ, объясняетъ чего требуетъ водяной дѣдушка.
  

ПОХОЖДЕНІЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

   -- Хорошо, говоритъ Грицко, пожалуй спытаемъ; кидай впередъ!
   Кинулъ чертенокъ палку тридцати пудовую, легче, чѣмъ бы мы шапку бобровую, точно галка къ верху взлетѣла.
   "Кидай же ты теперь, дядюшка", сказалъ онъ Грицкѣ оскаляяся.
   -- Заразъ, заразъ, отвѣчалъ тотъ; взялъ ее въ руки; фу ты шельмовская! Былъ силенъ Грицко, а насилу на калѣно приподнялъ; вертитъ ее, да къ верху посматриваетъ.
   "Что же ты, дядюшка, не кидаешь?"
   -- А вотъ погоди, дай этому облачку подойти, за него и заброшу какъ разъ.
   Струсилъ чертенокъ. "Ай! что ты это выдумалъ? Да я послѣ съ дѣдушкой и не раздѣлаюся!" Схватилъ палку въ руки, да и въ прудъ скорѣй. "Ну, совсѣмъ бѣда, дѣдушка: онъ чуть чуть твою палку не зашвырнулъ за облако; хорошо, что я спохватиться успѣлъ. Что теперь дѣлать?"
   -- Поди, вотъ еще одно условіе: кто изъ васъ перебѣжитъ кого!
   Явился чертенокъ къ Грицку. "Давай, дядюшка, станемъ рядомъ, пустимся; кто изъ насъ кого обгонитъ, тотъ пусть съ другимъ что хочетъ и дѣлаетъ!"
  

ПОХОЖДЕНІЕ ПЯТОЕ.

   -- Ахъ, ты водяной гадъ, сказалъ Грицко, да мой братишка маленькой, безъ году семи недѣль, который еще въ люлькѣ и теперь качается, да еще бѣдненькой отъ природы косъ, и тотъ тебя загоняетъ такъ, что умаешься, а никакъ не сравняешься.
   "Покажи мнѣ его, дядюшка," молвилъ чертенокъ.
   Подвелъ его Грицко къ заячьей норѣ, да какъ гаркнулъ: бѣги! Вскочилъ заяцъ, заложилъ уши, пустился съ перепугу по пнямъ, по кустамъ, чертенокъ за нимъ. "Дядюшка, дядюшка! погоди, дай рядкомъ стать!" Куда тебѣ! нашего зайца и слѣдъ простылъ.
   Буркъ чертенокъ въ воду. "Плохо дѣло, дѣдушка; бѣгался я по твоему приказанію, и, кажись, я куда востеръ, а не только его, а самаго меньшаго изъ его братьевъ, которому только еще безъ году семь недѣль, и того никакъ не могъ перебѣжать."
   -- Ну, говоритъ дѣдъ, поди, попытай еще: кто изъ васъ поборитъ кого.
   Пришелъ чертенокъ, "давай," говоритъ, дядюшка, поборимся; ужъ если и въ етомъ ты осилишь, тогда воля твоя надъ нами бѣдными.
  

ПОХОЖДЕНІЕ ШЕСТОЕ.

   -- Ахъ ты постреленокъ этакой! отвѣчалъ Грицко; смѣшно мнѣ смотрѣть на тебя. Гдѣ тебѣ со мною справиться! Да высылай всѣхъ вашихъ большихъ и малыхъ чертей, хоть порознь, хоть поодиначкѣ, хоть каждаго особенно, похватаю я ихъ всѣхъ за хвостъ, да стукну о землю, такъ тутъ и растянутся; а тебѣ, этакому карапузику, не справиться съ моимъ дѣдушкой, которому еще съ годъ назадъ было сто семдесятъ лѣтъ, ни одного зуба во рту нѣтъ, да и борода-то отъ старости обвалилась, такъ и тотъ тебя поперегъ перегнетъ.
   "А ну, дядюшка, поведи меня къ нему. Какъ, думаетъ чертенокъ, съ старымъ не справиться! Зналъ Грицко берлогу медвѣжью, повелъ онъ туда чертенка. "Войди, говоритъ, да покличь его!"
   Только тотъ подошелъ, началъ кричать, выходитъ медвѣдь, всталъ на заднія лапы, ухватилъ чертенка и ну ломать.
   "Погоди, погоди, дѣдушка, дай ухватиться получше!" Медвѣдь не слушаетъ, коверкаетъ, да и только, пригнулъ рогами къ хвосту почти. Завизжалъ бѣсенокъ: "дѣдушка пусти, голубчикъ пусти, не буду болѣе съ тобою барахтаться." Медвѣдь и знать ничего не хочетъ. Грицко стоитъ вдали, покатывается со смѣху. Вырвался чертенокъ, да въ прудъ каткомъ.
   "Ну, дѣдушка, воля твоя, не буду болѣе съ нимъ тягаться; такъ меня отдѣлалъ его старый дѣдъ! Я думалъ, что онъ мнѣ всѣ кости повыломаетъ; хорошо, что я еще съ нимъ самимъ не схватился!"
   -- Испытай, другъ, послѣднее, говоритъ водяной дѣдушка; поди, попробуй: кто изъ васъ громче свиснетъ: когда ты сидѣлъ въ соловьѣ разбойникѣ, то сшибалъ свистомъ прохожихъ съ ногъ, гдѣ, кажется, ему въ этомъ противъ тебя устоять.
   "Охъ! водяной дѣдушка, едвали и въ этомъ одолѣть мнѣ его! Ну, да пойду, попробую, отъ этаго хуже ничего не будетъ.
  

ПОХОЖДЕНІЕ СЕДЬМОЕ.

   Пришелъ къ Грицку чертенокъ, бьетъ челомъ, говоритъ: "ну, дядюшка, теперь въ послѣдній разъ!.."
   -- Да долголи будутъ эти разы послѣдніе! закричалъ Грицко съ досадою. Что я, олухъ что ли вамъ достался какой?
   "Вотъ тебѣ, дядюшка, вся сила нечистая порукою, въ послѣдній разъ," отвѣчалъ чертенокъ, испугавшись;" больше не станемъ тревожить тебя."
   -- Ну чтожь вы хотите?
   "Давай, дядюшка, попробуемъ, кто изъ насъ шибче свистнетъ."
   -- Эка что еще выдумалъ! Пожалуй, давай; ну, свисти впередъ.
   Надулся чертенокъ, натужился, какъ свиснулъ, такъ листья съ деревъ и посыпались.
   -- Шибко свистишь, сказалъ Грицко, теперь моя очередь; только смотри стерпишь ли; сядь лучше вотъ здѣсь, да зажмурься, а не то ты моего свиста не вынесешь.
   Усадилъ онъ чертенка на бугоркѣ возлѣ пруда, велѣлъ ему зажмуриться, а самъ зашелъ сзади пруда да какъ звизнулъ его батогомъ по уху, такъ тотъ и скатился въ воду кубаремъ.
   "Отдавай скорѣй деньги, дѣдушка, не то бѣда будетъ намъ. Ахъ мои батюшки, да какой онъ прездоровенный!.. Свиснулъ я, листья cъ дерсьевъ посыпались, а енъ сще пожалѣлъ меня, велѣлъ зажмуриться, да какъ свисну я ъ самъ, свѣта не взвидѣлъ я, вотъ ровно кто меня изо всей мочи стукнулъ но уху; не помню, какъ и скатился сюда.
   -- Надо бы еще чѣмъ нибудь его попытать, сказалъ дѣдушка.
   "Нѣтъ ни за что! Посылай другаго; онъ и за этотъ разъ взбѣленился такъ, что куда тебѣ.
   -- Ну видно дѣлать нечего; поди спроси, многоли онъ хочетъ за прудъ выкупу?
  

ПОХОЖДЕНІЕ ВОСЬМОЕ.

   Явился къ Грицку чертенокъ, сталъ передъ нимъ смирнѣй прежняго. ".Иного ли вамъ, дядюшка, угодно съ насъ?" спрашиваетъ онъ.
   -- Да мнѣ многаго не надобно; вотъ, коли насыпите мою шляпу деньгами до верха, то и будетъ съ меня.
   "Очень хорошо-съ; теперь прикажете?"
   -- Нѣтъ, теперь мнѣ не треба, а приди ко мнѣ на гумно, сегодня ночью, въ двѣнадцать часовъ. Только, чуръ смотри, не обманывать!
   Пошелъ Грицко домой; чертенокъ поклонился ему и обѣщался сдѣлать все, какъ онъ приказываетъ, а самъ думаетъ себѣ: дуракъ ты не отесаной! Экъ, изъ чего вился? шляпу денегъ добыть! Да мнѣ бы, на твоемъ мѣстѣ, цѣлый возъ подавай.
   Пришедиш на гумно, выкопалъ Грицко большую яму, свелъ ее къ верху узкимъ отверстіемъ, вышибъ дно у своей шляпы, вставилъ ее туда и сталъ дожидаться чертенка.
   Наступаетъ полночь; видна по дорогѣ пыль страшная; мелькаютъ вдали хвостъ да рога; бѣжитъ чертенокъ къ Грицкѣ съ деньгами. Приволокъ мѣшокъ, бухъ въ шляпу, словно ничего небыло! "Что за диво?" думаетъ чертенокъ; кажись, шляпенка не великонька, всыпалъ цѣлый мѣшокъ въ нее, а и на днѣ не видать!
   -- Что это? закричалъ Грицко, только-то?
   "Я думалъ, что будетъ, дядюшка, а к"ль мало, не достало, еще принесу."
   Сбѣгалъ чертенокъ и другой разъ, приволокъ мѣшокъ больше прежняго. Тряхнулъ его въ шляпу, опять все провалилось. Диву дался чертенокъ. "Что это за хитрецъ," думаетъ онъ. "Шляпа у него чуть не съ дѣдушкинъ сундукъ!"
   Зачалъ Грицко бранить чертенка, что онъ мало носитъ; побѣжалъ тотъ за третьимъ мѣшкомъ, высыпалъ, опять ничего нѣтъ; принесъ и четвертый мѣшокъ, все ничего не видать. "Довольно, дядюшка, отпусти, не даетъ больше Водяной дѣдушка; онъ поди-ко какъ осерчалъ на меня, хочетъ, если еще приду за деньгами, прикатать меня своею палкою."
   -- Вотъ я-те дамъ, разбойнику, довольно! зашумѣлъ Грицко, хотѣлъ насыпать полную, такъ насыпь мнѣ, не то я васъ и съ дѣдушкой вотъ этимъ батогомъ отпочиваю!
   Дѣлать нечего; прибѣжалъ чертенокъ къ своему дѣдушкѣ, зачалъ просить, кланяться, чтобъ еще изъ сундука его одинъ мѣшокъ денегъ нагресть.
   Злится Водяной дѣдъ, ворчитъ-ругается, хочетъ своему любезному внуку палкой всѣ бока отмять, а что дѣлать, страшно и ему батога Грыцкина. "Ноди, "говоритъ, "разбойникъ, только смотри, послѣдній мѣшокъ; больше не дамъ ни денежки, пусть онъ тебя батогомъ хоть измолотитъ всего."
   Выпросивъ позволеніе, чертенокъ поднялся на хитрости: не пошелъ искать большаго мѣшка, а отрѣзалъ карманъ у пьянаго подьячаго, да какъ началъ въ него накладывать, чуть всѣ деньги Водянаго дѣдушки изъ сундука не повытыскалъ. Да какъ притащилъ его къ Грицку, тряхнулъ въ шляпу, такъ заразъ и насыпалъ до верху. Л пьяный подьячій всталъ, да и не догадался порядкомъ оглядѣться, и съ тѣхъ поръ думаетъ-не придумаетъ, что съ нимъ сталося. Кажись и много беретъ, и все въ одинъ карманъ кладетъ, а ничего не впрокъ, провалится-какъ-провалится!..
   Грицко нашъ закопалъ яму, взялъ только изъ нея пригоршни грошей, да и отнесъ къ своему Шляхтичу. Вотъ, говоритъ, черти прислали поземельныя; только и могли наорать, а больше не спрашивай!
   "Экой ты живущій, думаетъ ІІІляхтичь, я думалъ, только мы его и видѣли, а онъ, поди-ко ты, еще съ чертей гроши содралъ!" Пересталъ Шляхтичъ больше Грицка на досаду наводить; случится работа какая, другаго пошлетъ, а Грицко хочетъ идетъ, а хочетъ лежитъ-себѣ, да нѣжится. А, думаетъ Грицко, покаялся шляхта поганая; я тебя научу знать, безмозглый полякъ, что у всякаго хохла золотой чубъ, а уму-разуму и цѣны нѣтъ!
  

ПОХОЖДЕНІЕ ДЕВЯТОЕ.

   Прошелъ слухъ, что гдѣ-то за моремъ, въ чужой землѣ, у одного пана владѣтельнаго есть дочь красавица; много сваталось за нее царей и царевичей, да то бѣда: повадилася къ этой Паннѣ красавицѣ ходить по ночамъ сила нечистая, такъ ни одному жениху житья нѣтъ: перепятнаетъ такъ, что смотрѣть страшно: кому ухо отхватитъ, кому носъ оторветъ: иной, бѣдняжка, встанетъ безъ руки, безъ ноги, и ужъ развѣ какой явится счастливой-догадливой, что спохватится, да за добра-ума тягу задастъ. И объявилъ Панъ тотъ всему народу и своему и чужеземному: кто, дескать, отвадитъ отъ дочери силу нечистую, за того и отдамъ ее. А дочь его Панна прекрасная, была что лебедь бѣла, щечки или ротикъ пунцовый, что твой алый макъ махровый, а осаниста, величава, какъ заморская птица пава; глазкомъ ли поведетъ, такъ душа и замретъ, пройдется ли по двору широкому, такъ сердце и заходитъ ходенемъ!
   Вотъ узналъ это Грицко нашъ; "пойду-ко я," говоритъ, "поженихаюся, попытать-не устать, а за спросъ не откусятъ носъ; потерять нечего, а можетъ на нашу долю и достанется; а бы люди не помѣшали, а съ чертями какъ не справиться."
   Попросился онъ у своего Пана. Шляхтичь радехонекъ, только бы онъ ушелъ, еще денегъ на дорогу далъ. Пошелъ нашъ Грицко попытать счастья казацкаго; взялъ съ собою батогъ да свою люльку всегдашнюю спутницу, положилъ три цыбули въ карманъ и отправился путемъ дорогою.
   Проходитъ онъ всю почти землю Украинскую; попадается ему вѣдьма Кіевская. "Куда бредешь, добрый молодецъ?" Туда, отвѣчалъ Грицко, гдѣ тебя, старая корга, не спрашиваютъ. Разбѣсилась-разобидѣлася злая вѣдьма на грубый отвѣтъ, ударилась оземь, сдѣлалась свиньей, ну метаться на Грицка; теребитъ его за кожухъ, и на-поди. Погодижь ты, проклятая, говоритъ онъ, я тебѣ дамъ добрымъ людямъ надоѣдать! Изловчился, ухватилъ свинью за