Уорд Мери Аугуста
Сэр Джордж Трессэди

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Sir George Tressady.
    Перевод Ю. А. Говсеева.
    Теrст издания: журнал "Вѣстникъ Иностранной Литературы", NoNo 1-12, 1896.

   

СЭРЪ ДЖОРДЖЪ ТРЕССЭДИ.

Романъ м-ссъ Гемфри Уордъ.

Переводъ Ю. А. Говсѣева.

   

I.

   -- Ну, слава Богу, конецъ!
   Молодой человѣкъ, произнесшій это, принялъ голову изъ окна кареты. Но вмѣсто того, чтобы сѣсть, онъ быстрымъ, нервнымъ движеніемъ обернулся назадъ и, опершись рукой о плечо своего спутника, поднялъ занавѣску задняго окошка ландо. Черезъ это крошечное окошечко онъ увидѣлъ толпу народа, еще продолжавшую кричать "ура" и бушевать на главной улицѣ Мальфорда; нѣсколько факеловъ, бросавшихъ красный отблескъ на лица и фигуры, быстро отстававшія позади, по мѣрѣ того, какъ лошади уносили карету; рядъ запертыхъ лавокъ по обѣимъ сторонамъ; неправильную линію крышъ и дымовыхъ трубъ, рѣзко выдѣлявшихся на фонѣ зимняго неба, а вдали -- маленькую каланчу, освѣщенную фонаремъ, и громаду новой ратуши.
   -- Я удивляюсь, какъ это лошади не испугались,-- отвѣтилъ человѣкъ, къ которому относились эти слова.-- Въ другое время гнѣдая кобыла уже давно закусила бы удила. Хорошо, что мы велѣли поднять крышу,-- ужасно холодно стало. Можетъ быть, вы уже сядете?
   И лордъ Фонтеной сдѣлалъ движеніе, какъ будто хотѣлъ удалить руку, лежавшую на его плечѣ.
   Молодой человѣкъ, поспѣшно извинившись, бросился на сидѣнье, снялъ шляпу и протяжно вздохнулъ. Радостная улыбка, съ которой онъ въ послѣдній разъ глядѣлъ на толпу, тотчасъ смѣнилась выраженіемъ отвращенія.
   -- Все хорошо, но въ чемъ теперь ощущаешь нужду, это -- въ нравственной ваннѣ. Сколько лжи я наговорилъ за эти три недѣли, сколько вздора! Мнѣ теперь кажется, что я. купался въ грязи. И хуже всего то, что сколько бы ты теперь ни скребъ свою душу, часть грязи на ней все-таки останется.
   Онъ вынулъ дрожащей рукой сигаретку и закурилъ ее о сигаретку своего спутника. У него было длинное, худощавое лицо и свѣтлые волосы; видно было, что онъ лѣтъ на десять моложе своего сосѣда.
   -- Конечно, останется,-- отвѣтилъ другой.-- Но я не слышалъ никакого вздора. И насколько я знаю, наша партія этимъ не занимается. Мы предоставляемъ это правительству.
   Сэръ Джорджъ Трессэди, молодой человѣкъ, къ которому относились эти слова, пожалъ плечами. Его губы еще подергивались подъ вліяніемъ нервнаго возбужденія. Но по мѣрѣ того, какъ ландо катилось среди темныхъ кустовъ изгороди, озаряя своими фонарями ихъ мокрыя вѣтви, еще зеленыя, не смотря на ноябрьскій холодъ, къ нему начало возвращаться самообладаніе, не чуждое даже нѣкотораго цинизма. Сегодня, между двумя и тремя часами пополудни, послѣ жаркой избирательной кампаніи, состоялись выборы депутата отъ Мальфордскаго округа западной Мерсіи. Онъ, какъ восторжествовавшій кандидатъ, прошедшій, впрочемъ, очень незначительнымъ большинствомъ голосовъ, долженъ былъ говорить съ балкона гостинницы рѣчь передъ неистовствовавшей толпой и подвергнуться обычной выпряжкѣ лошадей и тріумфальному шествію по городу, а теперь возвращался въ усадьбу виднаго члена Торіевъ, которая была его главной квартирой въ теченіе большей части избирательной борьбы.
   -- Вы обратили вниманіе, какъ былъ смущенъ Берроузъ?-- вдругъ сказалъ онъ съ легкимъ смѣхомъ.-- Въ самомъ дѣлѣ -- тяжелое разочарованіе. Онъ, повидимому, считалъ свое дѣла совершенно выиграннымъ, благодаря вліянію на углекоповъ. И вдругъ является какая-то невѣдомая личность, и семнадцать тупоумныхъ избирателей выносятъ ее на своихъ плечахъ! Знаете, ему стоило большого труда подать мнѣ руку. Тѣмъ не менѣе онъ приводитъ меня въ восхищеніе. А васъ?
   Лордъ Фонтеной кивнулъ головой.
   -- Онъ говорилъ недурно, только не по парламентски,-- небрежно отвѣтилъ онъ.-- Но напрасно вы чувствуете какія-та угрызенія совѣсти,-- это совершенно излишне, увѣряю васъ. Дѣло обстояло такъ: или вы съ своими сторонниками должны были провалиться, или Берроузъ -- съ своими. На этотъ разъ провалился Берроузъ, вы получили семнадцать лишнихъ голосовъ. Ну, и слава Богу, говорю я.
   Онъ на мгновеніе пріоткрылъ окно кареты и стряхнулъ пепелъ съ сигаретки.
   Трессэди не отвѣчалъ. На его лицѣ вновь появилось выраженіе не то задумчивости, не то грусти, и его дѣтски-чистый, гладкій лобъ нахмурился. У него были очень тонкія черты лица, прямые свѣтлые волосы, но кожа имѣла смуглый оттѣнокъ, какъ будто онъ загорѣлъ во время путешествій. Носъ и ротъ у него не могли быть названы красивыми, но зато были замѣчательно малы и нѣжно очерчены, и только его длинный, заостренный и немного выступавшій впередъ подбородокъ не нравились нѣкоторымъ и дѣлали его, какъ утверждали, похожимъ на тѣ многочисленные портреты Филиппа IV, изъ школы Веласкеса, которые наводняютъ картинныя галлереи Европы. Но, за исключеніемъ этого габсбургскаго подбородка, его лицо отличалось необыкновенною подвижностью и интеллигентностью.
   Нѣкоторое время прошло въ молчаніи. Карета катилась по холмистой мѣстности, едва различимой при свѣтѣ звѣздъ. По временамъ, точно изъ подъ земли, вздымались высокія стѣны, за которыми темнѣли безпорядочныя громады съ длинными трубами; это были каменноугольныя шахты, и многочисленные огоньки, блестѣвшіе по поверхности земли, свидѣтельствовали, что здѣсь гнѣздится густое населеніе.
   Затѣмъ, карета вдругъ въѣхала въ какую-то деревню, и Трессэди выглянулъ въ окно.
   -- Глядите, Фонтеной, какая собралась толпа! Неужели они знаютъ? Грегсонъ, кажется, повезъ насъ не тою дорогой!
   Лордъ Фонтеной опустилъ окно по свою сторону и, вглядѣвшись, узналъ маленькую деревушку Баттеджъ, населенную углекопами.
   -- Зачѣмъ ты повезъ насъ сюда, Грегсонъ?-- спросилъ онъ кучера.
   Кучеръ, родомъ изъ Лондона, обернулся и сказалъ вполголоса:
   -- Я боялся, чтобы тамъ не пристала къ намъ толпа, милордъ. Но видно, что и здѣсь ихъ достаточно.
   Едва онъ проговорилъ это, какъ ему пришлось остановить лошадей. Деревенская улица отъ одного конца до другого кишѣла углекопами, только что возвратившимися съ работъ. Фонтеной сразу понялъ, что вѣсть о результатѣ выборовъ уже дошла до нихъ. Мужчины образовали большія группы, разговаривали, спорили и, очевидно, были сильно раздражены. Какъ только они увидѣли карету новаго члена парламента, они моментально бросились къ ней. Нѣкоторые изъ углекоповъ уже разошлись было по своимъ хижинамъ, расположеннымъ по обѣимъ сторонамъ улицы, но, услышавъ звукъ колесъ и крики, бѣгомъ вернулись назадъ. Поднялся неистовый гамъ, и карета въ одинъ мигъ была окружена покрытыми углемъ и грязью, черными лицами. Всѣ жестикулировали и кричали.
   -- Ахъ, вы, разжирѣвшіе тунеядцы!-- закричалъ молодой углекопъ, хватаясь за ручку дверцы съ той стороны, гдѣ сидѣлъ лордъ Фонтеной.-- Мы васъ раньше прихлопнемъ, чѣмъ вы успѣете показать намъ свои когти! Кто просилъ васъ мѣшаться въ мальфордскія дѣла, будьте вы прокляты?
   -- На кой чортъ намъ такіе представители?-- оралъ другой, указывая на Трессэди.-- Посмотрите на него! Онъ даже ходить не можетъ, бѣдняжка; онъ долженъ ѣздить въ каретахъ. А знаетели вы, что значитъ работать? Посмотрите на мои руки! Вотъ какія должны быть руки у честныхъ людей! Не такъ-ли, ребята?
   Въ толпѣ послышался взрывъ смѣха и одобреній, и цѣлый лѣсъ запачканныхъ рукъ поднялся вверхъ.
   Джорджъ опустилъ окно кареты и, опершись на него обѣими руками, высунулъ голову. Обратившись къ ближайшимъ, онъ сказалъ какую-то добродушную шутку, и двое или трое ему отвѣтили. Остальные, однако, сохраняли угрюмое и сердитое выраженіе, и вокругъ лошадей все больше тѣснилась толпа.
   -- Поѣзжай впередъ, Грегсонъ,-- сказалъ Фонтеной.
   -- Пропустятъ-ли, милордъ?-- отвѣтилъ Грегсонъ, блѣдный, какъ полотно, и поднялъ бичъ.
   Лошади сразу рванулись впередъ. Толпа издала дикій вопль, нѣкоторые изъ углекоповъ бросились къ головамъ лошадей, какъ вдругъ послышался новый крикъ:
   -- Берроузъ! Вотъ Берроузъ! Ребята, трижды "ура" Берроузу!
   На нѣкоторомъ разстояніи позади кареты, на углу деревенской улицы, Трессэди замѣтилъ повозку на высокихъ колесахъ, съ двумя сѣдоками. Повозка въ одинъ мигъ была окружена шумной кучкой рабочихъ, и одинъ изъ сѣдоковъ сталъ пожимать руки налѣво и направо.
   Джорджъ снова спряталъ голову и разсмѣялся.
   -- Это даже драматично. Они остановили насъ, и тутъ же на сцену является Берроузъ.
   Фонтеной пожалъ плечами.
   -- Дѣло ограничится бранью. Они не осмѣлятся насъ задержать. Берроузъ усмиритъ ихъ.
   -- Съ какой стати, чортъ васъ возьми, вы суете носъ туда, гдѣ васъ не хотятъ?-- закричалъ какой-то дюжій парень, вскакивая на подножку кареты и размахивая своимъ чернымъ кулакомъ передъ лицомъ Трессэди.-- Мы хотимъ "его", для него мы работали. Это рабочій округъ, и мы имѣемъ право послать его. Слышите?
   -- Было бы подать за него семнадцатью голосами больше,-- невозмутимо отвѣтилъ Джорджъ, засовывая руки въ карманы.-- На то борьба,-- въ слѣдующій разъ будетъ ваша очередь. А теперь скажите-ка товарищамъ, чтобъ они насъ пропустили! Мы сегодня много работали и очень голодны... А вотъ и Берроузъ,-- добавилъ онъ, обращаясь къ Фонтеною.
   Фонтеной обернулся и увидѣлъ, что повозка уже поровнялась съ каретой, и одинъ изъ сѣдоковъ стоялъ на ея подножкѣ, держась за поручни.
   Это былъ высокій, хорошо сложенный мужчина, и когда онъ посмотрѣлъ на карету и на Трессэди, глядѣвшаго изъ окна, свѣтъ уличнаго фонаря озарилъ красивое лицо, блѣдное отъ волненія и усталости.
   -- Друзья,-- сказалъ онъ, поднимая руку,-- пропустите сэра Джорджа, пусть онъ ѣдетъ домой обѣдать. Онъ побѣдилъ насъ, но насколько я знаю, онъ дрался честно; за друзей же своихъ онъ не отвѣчаетъ. Я тоже поѣду домой, чтобы умыться и перекусить. Я совсѣмъ выбился изъ силъ. Но если кто-нибудь изъ васъ заглянетъ въ клубъ часиковъ въ восемь, я ему разскажу о выборахъ. Ну, спокойной ночи, сэръ Джорджъ! Мы еще восторжествуемъ надъ вами, повѣрьте! Эй, вы, пустите лошадей!
   Онъ сдѣлалъ повелительный знакъ, и люди, державшіе лошадей подъ уздцы, безпрекословно повиновались.
   Карета двинулась съ мѣста, сопровождаемая крикомъ и гиканьемъ всей деревни -- мужчинъ, женщинъ и даже дѣтей, которыя тѣмъ временемъ вышли изъ хижинъ и собрались по обѣимъ сторонамъ улицы.
   -- Сразу видно, что Грегсонъ новичекъ,-- сказалъ Фонтеной съ оттѣнкомъ недовольства въ голосѣ, когда они выбрались изъ деревни.-- Я увѣренъ, что онъ только что поступилъ къ Уаттонамъ. Опытный человѣкъ никогда не повезъ бы насъ черезъ Баттеджъ.
   -- Баттеджъ, кажется, имѣетъ какія-то особыя отношенія къ Берроузу? Я уже забылъ.
   -- Разумѣется. Онъ здѣсь нѣсколько лѣтъ служилъ контролеромъ въ шахтѣ, а потомъ рабочіе избрали его окружнымъ секретаремъ союза.
   -- Такъ вотъ почему здѣсь поднялась такая буря двѣ недѣли тому назадъ, когда я собралъ митингъ! Теперь я припоминаю. За послѣднее время столько произошло событій, что одно вытѣсняется изъ головы другимъ. Какъ бы то ни было, и мнѣ и вамъ, какъ видно, придется еще не мало имѣть дѣла съ Берроузомъ.
   Трессэди откинулся назадъ въ своемъ углу и зѣвнулъ.
   Фонтеной разсмѣялся.
   -- Въ будущемъ году опять начнется большая стачка,-- сквозь зубы проговорилъ онъ,-- я увѣренъ, что начнется. Тогда намъ всѣмъ придется имѣть дѣло съ Берроузомъ,
   -- Все равно,-- отвѣтилъ Трессэди, надвигая шляпу на лобъ.-- Берроузъ или кто другой провалитъ меня въ будущемъ году, пока что -- я могу вздремнуть.
   Однако, ему не легко было заснуть. Его пульсъ еще продолжалъ усиленно биться подъ вліяніемъ пережитыхъ въ этотъ день волненій и той сцены, въ которой они только что участвовали. Онъ пробѣгалъ въ своемъ умѣ всѣ событія и треволненія истекшихъ шести мѣсяцевъ, всѣ эпизоды избирательной кампаніи, а также и нѣкоторые эпизоды другого рода, имѣвшіе мѣсто въ той помѣщичьей усадьбѣ, куда онъ теперь возвращался съ Фонтеноемъ.
   Тѣмъ не менѣе онъ всячески старался показать видъ, будто спитъ. Его единственнымъ желаніемъ было, чтобъ Фонтеной не говорилъ съ нимъ. Но послѣдняго не такъ легко было заставить молчать.
   Едва Джорджъ сдѣлалъ безпокойное движеніе подъ своимъ дорожнымъ одѣяломъ, которое онъ натянулъ на себя, какъ его спутникъ прервалъ молчаніе:
   -- Кстати, что вы думаете о моей запискѣ по поводу билля Максуэля?
   Джорджъ пошевелился и невнятно забормоталъ, но Фонтеной не унимался и хорошо знакомымъ Джорджу монотоннымъ голосомъ началъ излагать подробности фабричнаго закона.
   Съ минуту или двѣ Трессэди слѣдилъ за нимъ изъ подъ своихъ полузакрытыхъ вѣкъ. Такъ вотъ кто будетъ его руководителемъ,-- вотъ кто сдѣлалъ его депутатомъ отъ Мальфорда!
   Восемь лѣтъ тому назадъ, когда Джорджъ Трессэди впервые, въ качествѣ полноправнаго члена, вступилъ въ общество, онъ много слышалъ о "Дикѣ Фонтеноѣ". На скаковыхъ собраніяхъ, большихъ и малыхъ, во всевозможныхъ клубахъ, театрахъ и другихъ увеселительныхъ мѣстахъ молодой человѣкъ имѣлъ возможность наблюдать за старшими, и онъ пользовался этою возможностью очень охотно, иногда даже преисполняясь восхищеніемъ. Онъ самъ не чувствовалъ желанія пойти по стопамъ Фонтеноя. Другіе задатки говорили въ немъ и влекли его въ иномъ направленіи. Но его восхищало то увлеченіе, или, вѣрнѣе, упрямство, съ которымъ Фонтеной преслѣдовалъ свою цѣль -- раззорить и погубить себя. Эта бѣшеная удаль говорила воображенію. За три съ половиною года до настоящихъ выборовъ, когда Трессэди видѣлся съ Фонтеноемъ въ послѣдній разъ, передъ тѣмъ какъ отправиться въ путешествіе на востокъ, его сильно интересовалъ вопросъ, что станется съ "Дикомъ" за время его отсутствія. Старшіе сыновья пэровъ обыкновеннно не поступаютъ въ работный домъ, хотя для нихъ существуютъ аристократическіе суррогаты, которые въ извѣстномъ смыслѣ не менѣе непріятны И Джорджъ почти былъ увѣренъ, что для Фонтеноя нѣтъ иного исхода.
   Съ тѣхъ поръ не прошло и четырехъ лѣтъ, и вотъ передъ нимъ сидитъ этотъ самый Дикъ Фонтеной, витійствуя о какихъ-то скучныхъ статьяхъ промышленнаго закона, его глотка охрипла отъ рѣчей, которыя онъ держалъ за послѣднія три недѣли, глаза воспалены отъ безсонныхъ ночей и переутомленія; онъ -- создатель и глаза политической партіи, которая не существовала въ то время, когда Трессэди покинулъ Англію, а теперь имѣетъ шансы одержать перевѣсъ въ управленіи страны! Какія превратности судьбы и характера! Трессэди задумался объ этомъ, но не надолго; усталость послѣднихъ дней взяла свое. Даже Фонтеной скоро махнулъ на него рукой и пересталъ говорить. И по временамъ, когда толчекъ кареты заставлялъ Джорджа открывать глаза, онъ видѣлъ рядомъ съ собой широкоплечую фигуру, продолжавшую сидѣть въ той же самой позѣ, прямо и неутомимо, съ тѣмъ же выраженіемъ сердитаго упорства вокругъ рта и въ глазахъ.
   -- Ну, вставайте, Трессэди! Мы пріѣхали!
   Въ голосѣ Фонтеноя звучала почти злорадная нотка. Онъ самъ теперь никогда не отдыхалъ и не любилъ, когда отдыхали другіе. Джорджъ встрепенулся, вскочилъ на ноги и сталъ собирать узелки и покрывала.
   Карета остановилась у подъѣзда Мальфордъ-Гауза. Сквозь колонны, окружавшія подъѣздъ, и раскрытыя настежь двери виднѣлся рядъ мраморныхъ ступеней, залитыхъ цѣлымъ моремъ свѣта. Джорджъ, который окончательно пробудился отъ сна лишь тогда, когда вышелъ изъ кареты, отдалъ вещи ливрейному лакею, какъ вдругъ изъ дома послышались громкіе крики. Толпа мужчинъ и женщинъ -- первые кричали "ура", вторыя хлопали въ ладоши и смѣялись -- бросилась къ нему навстрѣчу по внутренней лѣстницѣ. Его окружили, обнимали, хлопали по спинѣ и, въ концѣ концовъ, съ тріумфомъ понесли въ залъ.
   -- Несите его сюда,-- послышался радостный голосъ,-- и отойдите, пожалуйста, немного назадъ. Дайте его матери пройти къ нему!
   Группа со смѣхомъ отпрянула назадъ, а Джорджъ, довольный и въ то же время смущенный оваціей, сдѣлалъ шагъ впередъ, щурясь на свѣтъ, и очутился въ объятіяхъ необыкновенно веселой и моложавой дамы съ свѣтлыми завитыми волосами и фигурой семнадцатилѣтней дѣвушки.
   -- Ахъ, ты мой милый, глупый, знаменитый мальчикъ!-- воскликнула она голосомъ, въ которомъ тоже звучалъ семнадцатилѣтній пылъ.-- Ты прошелъ... ты избранъ! О, я бы не стала съ тобой говорить, если бы ты не былъ избранъ! А это, я думаю, тебѣ было бы не очень пріятно... Боже, какой онъ холодный!
   И она осыпала его поцѣлуями, каждый разъ откидывая голову назадъ, чтобы посмотрѣть на него, и затѣмъ снова въ восторгѣ обнимая его, пока Джорджъ, потерявъ терпѣніе, не удержалъ ее своею сильной рукой.
   -- Ну, довольно, мама. Остальные уже давно дома?-- спросилъ онъ, обращаясь къ улыбающемуся молодому человѣку въ штиблетахъ, который, заложивъ руки въ карманы, стоялъ подлѣ героя дня и слѣдилъ за этой сценой.
   -- Съ полчаса. Они передали, что вамъ лишь съ трудомъ удалось уйти отъ толпы. Мы не ожидали васъ такъ скоро!
   -- Какъ мигрень миссъ Сюэлль?.. Миссъ Сюэлль уже знаетъ?
   Глаза молодого человѣка, устремленные на Трессэди, чуть замѣтно измѣнили свое выраженіе, когда онъ отвѣтилъ:
   -- О, да, она знаетъ! Какъ только остальные вернулись, м-ссъ Уаттонъ пошла сказать ей. Миссъ Сюэлль не выходила къ завтраку.
   -- М-ссъ Уаттонъ пошла сказать мнѣ, противный вы человѣкъ!-- сказала, ударяя его по рукѣ вѣеромъ, дама, которую Джорджъ называлъ матерью.-- Матерямъ первымъ говорятъ, въ особенности когда онѣ такія калѣки, какъ я, и не могутъ лично присутствовать при торжествѣ своихъ сыновей! А ужь я сказала миссъ Сюэлль.
   Она наклонила голову на бокъ и лукаво посмотрѣла на сына. Ея свѣтлое платье, произведеніе лучшаго парижскаго портного, было вырѣзано болѣе обыкновеннаго; на обнаженной шеѣ блистало прекрасное жемчужное ожерелье. Ея изящный бюстъ и талія были украшены нарядными лентами, а румянцу, который игралъ на ея щекахъ, могла бы позавидовать и молодая дѣвушка.
   При словахъ матери Джорджъ слегка покраснѣлъ и отвернулся отъ нея. Тутъ онъ попалъ въ руки хозяина дома, сквайра Уаттона, добродушнаго, многорѣчиваго старика, который, по мнѣнію Джорджа, уже слишкомъ былъ щедръ сегодня въ городской ратушѣ на рукопожатія и поздравленія, но теперь намѣренъ былъ начать всю процедуру снова. Леди Трессэди присоединилась къ нему съ своими изъявленіями восторга; остальные гости собрались вокругъ, и среди общаго крика и смѣха, героя дня опять не было видно и слышно,-- по крайней мѣрѣ, для молодого человѣка въ штиблетахъ, который стоялъ поодаль отъ остальныхъ.
   -- Интересно знать, когда она удостоитъ выйти сюда,-- сказалъ онъ про себя, глядя съ задумчивой улыбкой на кончики своихъ ботинокъ.-- Что она не поѣхала въ Мальфордъ, что, понятно, простой капризъ. Она сдѣлала что на зло.
   -- Дайте мнѣ, однако, погрѣться,-- сказалъ, наконецъ, Трессэди, вырываясь отъ своихъ мучителей и подходя къ пылающему камину, противъ котораго стоялъ молодой человѣкъ.-- Куда исчезъ Фонтеной?
   -- Онъ выпилъ залпомъ чашку чая и пошелъ писать письма,-- отвѣтилъ молодой человѣкъ, фамилія котораго была Бейль.-- Съ нимъ пошелъ и Марксъ. (Марксъ былъ личный секретарь лорда Фонтеноя).
   Джорджъ Трессэди съ негодованіемъ всплеснулъ руками.
   -- Ну, это ужь абсурдъ! Не позволить себѣ ни минуты отдыха! Если онъ думаетъ, что я буду такъ же изнурять себя, какъ онъ, то онъ скоро пожалѣетъ, что помогъ мнѣ попасть въ парламентъ... Однако, я весь закоченѣлъ и неимовѣрно усталъ. Я намѣренъ принять передъ обѣдомъ теплую ванну.
   Тѣмъ не менѣе онъ не двигался съ мѣста, грѣя свои руки подлѣ огня и по временамъ поглядывая на галлерею, которая окружала громадный залъ. Бейль говорилъ съ нимъ о происшествіяхъ дня, и Джорджъ отвѣчалъ на-удачу. У него дѣйствительно былъ очень утомленный видъ, и лицо ни на минуту не измѣняло безпокойнаго и недовольнаго выраженія.
   Вдругъ изъ группы молодыхъ людей и дѣвушекъ, забавлявшихся посреди залы, послышался крикъ.
   -- А, вотъ и Летти! Свѣжая, какъ роза!
   Джорджъ сразу обернулся. Бейль замѣтилъ, что онъ нахмурился и сверкнулъ глазами.
   Молодая дѣвушка медленно сходила по лѣстницѣ, которая вела въ залъ. Она была въ легкомъ черномъ платьѣ съ голубымъ бантомъ на шеѣ и голубымъ кушакомъ; полудѣтскій свободный фасонъ платья гармонировалъ съ ея миніатюрными круглыми формами, кудрявой головкой и маленькой ручкой, скользившей вдоль мраморныхъ перилъ. Она спускалась съ молчаливой улыбкой, осторожно переступая съ ступеньки на ступеньку и не отвѣчая на полунасмѣшливое привѣтствіе, которымъ встрѣтила ея появленіе молодежь. Она молча переводила свои блестящіе глаза съ одного лица на другое и, оглядѣвъ насмѣшниковъ, устремила свой взоръ внизъ, на Джорджа Трессэди, который продолжалъ стоять у огня.
   Въ тотъ самый моментъ, когда она достигла послѣдней ступеньки, Трессэди счелъ необходимымъ подложить новое полѣно въ каминъ, который и безъ того былъ полонъ дровъ
   Но миссъ Сюэлль прямо направилась къ новому члену парламента и протянула ему руку.
   -- Я очень рада, сэръ Джорджъ! Позвольте поздравить васъ.
   Джорджъ положилъ полѣно и критически посмотрѣлъ на свои пальцы.
   -- Къ моему величайшему сожалѣнію, миссъ Сюэлль, ко мнѣ едва-ли можно теперь дотронуться. Надѣюсь, что ваша мигрень прошла?
   Миссъ Сюэлль кротко опустила свою руку и, бросивъ на него далеко не кроткій взглядъ, отвѣтила:
   -- О, моя мигрень дѣлаетъ то, что ей приказываютъ! Видите, какъ только я рѣшила сойти внизъ и поздравить васъ, она прошла.
   -- Я вижу,-- сказалъ онъ, слегка кланяясь.-- Надѣюсь, что и мои страданія, если они у меня будутъ, окажутся столь же послушными. Итакъ, моя маменька сказала вамъ?
   -- Мнѣ незачѣмъ было говорить,-- отвѣтила она.-- Я была увѣрена въ этомъ и раньше.
   -- Значитъ, вамъ очень хорошо извѣстна воля боговъ,-- потому что я прошелъ только семнадцатью голосами.
   -- Да, я слышала это. Мнѣ очень жаль Берроуза.
   Она поставила свою ножку на нижній выступъ камина, приподняла одною рукой свое изящное платье, а другою слегка оперлась о каминный карнизъ. Въ этой позѣ она была воплощеніемъ граціи, и ея жалобный голосокъ замѣчательно гармонировалъ съ линіями рта, который, казалось, всегда былъ готовъ смѣяться, но рѣдко смѣялся откровенно.
   Когда она упомянула о Берроузѣ, Трессэди улыбнулся.
   -- Мое вѣщее не обмануло меня,-- лукаво замѣтилъ онъ.-- Я зналъ, что вамъ будетъ жаль Берроуза.
   -- А развѣ онъ не заслуживаетъ сожалѣнія? Вѣдь что ни говорите, а вы -- бѣлоручка.
   -- Совершенно вѣрно. И я горжусь этимъ!
   Онъ оглянулся вокругъ. Молодые люди, не безъ улыбокъ и перешептыванія, оставили ихъ однихъ. Дамы ушли переодѣваться къ обѣду. Мужчины уединились въ маленькую библіотеку и курительную комнату. Въ залѣ остался только самъ хозяинъ дома, удобно помѣстился въ широкомъ креслѣ, въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ Трессэди и миссъ Сюэль, и погрузился въ чтеніе мѣстной газеты и свѣжихъ анекдотовъ о выборахъ.
   Оставшись доволенъ своимъ осмотромъ, Трессэди заложилъ руки въ карманы, прислонился спиною къ камину, чтобы лучше видѣть выраженіе лица миссъ Сюэлль.
   -- Скажите, пожалуйста, миссъ Сюэлль,-- вдругъ сказалъ онъ, когда ихъ глаза встрѣтились.-- Вамъ никогда не приходится проявлять къ друзьямъ больше участія, чѣмъ вы проявили сегодня во мнѣ?
   Она сдѣлала гримаску;
   -- Да вѣдь я была настоящимъ ангеломъ!-- отвѣтила она, толкая ногой конецъ полѣна.
   Джорджъ засмѣялся.
   -- Въ такомъ случаѣ наши понятія объ ангелахъ такъ же мало сходятся, какъ и всѣ остальныя. Почему вы не поѣхали въ ратушу, какъ обѣщали?
   -- Потому что у меня разболѣлась голова, сэръ Джорджъ.
   Онъ отвѣтилъ легкимъ наклоненіемъ головы, словно церемонно принимая къ свѣдѣнію ея заявленіе.
   -- Можно полюбопытствовать, когда именно у васъ началась головная боль?
   -- Дайте припомнить,-- отвѣтила она со смѣхомъ.-- Кажется, сейчасъ послѣ чая.
   -- Да. Если не ошибаюсь, она обнаружилась вслѣдъ за моимъ замѣчаніемъ о капитанѣ Аддисонѣ?
   -- Да,-- отвѣтила она съ серьезнымъ видомъ,-- интересное совпаденіе, не правда-ли?
   Настало молчаніе, но черезъ минуту Летти заразительно засмѣялась.
   -- Слушайте,-- сказала она, кладя руку ему на плечо,-- слушайте! Какой вы не логичный и не осмотрительный человѣкъ! Мы находимся съ вами въ наилучшихъ отношеніяхъ, веселимся напропалую всю недѣлю, а затѣмъ вы вдругъ дѣлаете невѣжливыя замѣчанія о моихъ друзьяхъ,-- да еще при постороннихъ! Вы хотите, чтобы тетя Уаттонъ повліяла на меня? Неужели вы думаете, что я позволю это? Вы надѣлали мнѣ безконечный рядъ хлопотъ, мнѣ понадобится нѣсколько недѣль, чтобы поправить то, что вы сдѣлали. И послѣ всего этого вы хотите, чтобы я вела себя, какъ ягненокъ! Ну, похожа я на ягненка?
   Все это время она не снимала руки съ его плеча, и ея дышавшее весельемъ и лукавствомъ личико съ маленькими ямочками на щекахъ было такъ близко къ его лицу, что на мгновеніе у него явилась дикая фантазія тутъ же поцѣловать ее. Но онъ прогналъ отъ себя эту мысль. Онъ и Летти Сюэлль были знакомы другъ съ другомъ почти три недѣли. Они не были женихомъ и невѣстой,-- далеко нѣтъ. Но все это -- положить руку на плечо и тому подобное -- было у Летти Сюэлль обыкновенной манерой. Вмѣсто того, чтобы поцѣловать ее, онъ осторожно посмотрѣлъ на нее.
   -- Знаете, я еще не встрѣчалъ такого открытаго упорства гордости, какъ у васъ,-- спокойно отвѣтилъ онъ.-- Я вамъ сообщаю нѣсколько истинныхъ фактовъ о характерѣ человѣка, котораго я знаю, а вы не знаете, и послѣ этого вы дуетесь на меня цѣлый день, нарушаете всѣ ваши обѣщанія относительно поѣздки въ Мальфордъ, а когда я возвращаюсь сюда, прямо объясняете мнѣ, въ чемъ дѣло.
   Она подняла брови и приняла свою руку.
   -- Вотъ я вамъ прямо и заявляю, что я была на васъ очень сердита. Весь день я ужасно скучала, хотя писала письмо своему лучшему другу и исписала цѣлую стопу бумаги,-- все про васъ, самый откровенный отчетъ. Но я нѣсколько смягчу его... Кстати, когда вы пойдете одѣваться въ обѣду?
   Джорджъ спохватился и посмотрѣлъ на свои часы.
   -- Обѣдать будутъ свои? Постороннихъ не будетъ?
   -- Нѣсколько "мѣстныхъ" гостей для вящшаго торжества. Будетъ, кажется, жена священника, такъ какъ она созналась, что скопировала одно изъ моихъ платьевъ, и желала знать мое мнѣніе.
   Джорджъ улыбнулся.
   -- Бѣдная!
   -- Пусть она не ждетъ отъ меня большой любезности,-- сказала Летти, играя цвѣткомъ, стоявшимъ на каминѣ.-- Безвкусица меня раздражаетъ. Однако, я должна идти одѣваться.
   -- Вамъ жаль?-- спросилъ онъ, удерживая ее за руку.
   Его свѣтлые сѣрые глаза отряхнули съ себя выраженіе усталости.
   -- Чего? Что вы избраны?-- со смѣхомъ сказала она.
   Онъ выпустилъ ее. Она взяла подъ руку дочь хозяина д