Уоддел Лоуренс Остин
Лхасса и ее тайны

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Очерк Тибетской экспедиции 1903-1904 г.
    Lhasa and Its Mysteries: A Record of the Expedition of 1903-1904
    Перевод Е. М. Чистяковой-Вэр (1906).

[]

Аустинъ Уоддель.

ЛХАССА И ЕЯ ТАЙНЫ.
ОЧЕРКЪ
Тибетской экспедиціи 1903--1904 года.

ПЕРЕВОДЪ СЪ АНГЛІЙСКАГО
Е. М. Чистяковой-Вэръ

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія П. О. Пантелѣева. Подольская, 34
1906.

http://az.lib.ru/

OCR Бычков М. Н.

Безплатное отдѣльное приложеніе ко журналу "Вѣстникъ Иностранной Литературы" за 1906 годъ.

  
  

ОГЛАВЛЕНІЕ.

   Предисловіе

Лхасса и ея тайны.

ГЛАВА I.

   Недоступная Лхасса

ГЛАВА II.

   Великій лама и его эволюція въ качествѣ священника-бога Лхассы

ГЛАВА III.

   Почему была послана британская миссія

ГЛАВА IV.

   Впередъ! Мирная миссія превращается въ вооруженную силу

ГЛАВА V.

   Мы спускаемся въ долину Чумби черезъ проходъ Дхелепъ и занимаемъ фортъ Фари

ГЛАВА VI.

   Движеніе въ Тунѣ по Тибетскому плоскогорью, черезъ, высокій проходъ Тангъ

ГЛАВА VII.

   Зимовка въ Тибетѣ

ГЛАВА VIII.

   Въ Гуру; битва у "кристальныхъ источниковъ"

ГЛАВА IX.

   Тибетская армія и ея вожаки

ГЛАВА X.

   Движете къ Джіантсе, мимо озеръ Рхамъ и Вала; битва въ ущельѣ "Краснаго Идола"

ГЛАВА XI.

   Джіантсе -- крѣпость и городъ

ГЛАВА XII.

   Храмы, священники и монастыри Джіантсе и окрестностей; посѣщеніе подземелій похоронившихъ себя отшельниковъ

ГЛАВА XIII.

   Осаждены въ Джіантсе

ГЛАВА XIV.

   Освобожденіе и штурмъ форта

ГЛАВА XV.

   Отъ Джіантсе къ Лхассѣ, мимо озера Ямдокъ и черезъ долину Тсангпо

ГЛАВА XVI.

   Лхасса. "Престолъ боговъ"

ГЛАВА XVII.

   Храмы и монахини города отшельниковъ. "Святое святыхъ" лам

ГЛАВА XVIII.

   Оракулы и колдуны

ГЛАВА XIX.

   Священникъ-богъ и его дворецъ

ГЛАВА XX.

   Чай у правителя Тибета, регента

ГЛАВА XXI.

   Мирные переговоры и подписаніе трактата

ГЛАВА XXII.

   Прогулки кругомъ Лхассы

ГЛАВА XXIII.

   Обратное путешествіе, осмотръ долины Тсанго; снѣжные заносы въ Фари
   Приложенія научныхъ результатовъ и замѣтокъ къ тексту
  

Предисловіе.

   Послѣдующія страницы представляютъ собою, безъ сомнѣнія, еще неполный, однако, какъ я рѣшаюсь надѣяться, понятный и правдивый отчетъ о центральномъ Тибетѣ, его столицѣ, іерархіи его великаго ламы и его мечтательномъ населеніи отшельниковъ, въ томъ видѣ, въ которомъ все это явилось человѣку, стоявшему въ исключительно счастливыхъ условіяхъ для ознакомленія съ ними.
   Прошло уже около полустолѣтія съ тѣхъ поръ, какъ я въ первый разъ посѣтилъ мистическую страну за Гималаями. Немного позже, а именно послѣ моего возвращенія съ войны въ Бирманѣ (1885--1886), во время которой я имѣлъ случай наблюдать примитивный буддизмъ бывшихъ подданныхъ короля Тебау, я нѣсколько лѣтъ прожилъ въ Дарджилингѣ, близъ границъ недоступной страны; тутъ находилась постоянно мѣнявшаяся колонія многихъ тысячъ тибетцевъ, ламъ и свѣтскихъ людей, только-что вернувшихся изъ священнаго города и имѣвшихъ постоянное общеніе съ нимъ. Любопытство, которое естественнымъ образомъ зародилось во мнѣ при видѣ этихъ странныхъ людей съ ихъ живописными караванами, съ ихъ лагерями, вскорѣ еще усилилось отъ отзвуковъ теософистическихъ вѣрованій въ то, что гдѣ-то за могучимъ Банченджонга находится ключъ къ тайнамъ стараго міра, погибшаго съ Атлантидой въ западномъ океанѣ какъ разъ въ то самое время, когда Тибетъ поднимался вмѣстѣ со все еще выраставшими Гималаями. Очевидно и неоспоримо, что въ этомъ заключается разгадка многихъ неразрѣшенныхъ проблемъ въ этнологіи, естественной исторіи и географіи "Крыши Міра". Въ Дарджилингѣ я познакомился также со многими "тайными изыскателями", съ этими отважными людьми, которые, не дорожа жизнью, посвящали себя тому, что Киплингъ называетъ "великой игрой", т. е. изслѣдованію самыхъ дикихъ и наименѣе извѣстныхъ частей загималайскихъ долинъ; изъ устъ этихъ смѣльчаковъ я слышалъ захватывающіе разсказы объ ихъ приключеніяхъ.
   Мнѣ хотѣлось какъ можно лучше воспользоваться представлявшимися удобными случаями, которыми до сихъ поръ слишкомъ пренебрегали, и съ этой цѣлью я принялся изучать тибетскій языкъ и собирать всевозможныя свѣдѣнія, достойныя довѣрія. Когда я отрѣшился отъ перваго изумленія, охватившаго меня при видѣ того, какъ мало мы знаемъ о религіи этой страны и какъ мало походитъ она на буддизмъ Бирмана, я задумалъ сравнить тибетскія вѣрованія и обряды съ тѣми, которые носятъ названіе буддистскихъ вѣрованій и обрядовъ въ другихъ странахъ, и употребилъ большую часть моего отпуска на то, чтобы произвести интересовавшія меня наблюденія на Цейлонѣ, въ Китаѣ и Японіи. Желая пріобрѣсти свѣдѣнія болѣе свѣтскаго характера, я сдѣлалъ много сотенъ миль по горнымъ дорогамъ вдоль тибетской границы въ различныхъ ея мѣстахъ, отъ Геруаля и Непала на западѣ до Ассама на востокѣ, гдѣ кончается долина центральнаго Тибета, переходя въ долину рѣки Брамапутры; иногда я поднимался на большія высоты, иногда спалъ въ пещерахъ, спасаясь отъ пограничныхъ сторожей, иногда проникалъ на нѣсколько дней пути внутрь территоріи правительства Лхассы и при этомъ собиралъ свѣдѣнія о различныхъ племенахъ {"Племена долины рѣки Брамапутры", Калькутта, 1900 г.}, топографіи и естественной исторіи этихъ областей {Моя большая коллекція птицъ юго-западной приграничной области Тибета теперь находится въ музеѣ Хентера, Гласгоуск. университ., и была анализирована мною въ газетѣ Сикхима, Калькутта, 1894 г.}. Хотя моя попытка подъ видомъ туземца проникнуть въ мистическую цитадель въ 1892 году не удалась, однако, во время подготовительныхъ лѣтъ я собралъ такія точныя картины страны, что мое появленіе въ ея столицѣ показалось мнѣ лишь исполненіемъ горячей и долго ласкаемой грезы.
   Я надѣюсь, читатель извинитъ, что я говорю о себѣ, но я дѣлаю это не ради хвастовства, а только съ цѣлью объяснить то до извѣстной степени особенное положеніе, въ которомъ я очутился, сдѣлавшись членомъ передовой колонны исторической экспедиціи въ Дхассу. Выше перечисленныя обстоятельства позволяли мнѣ разговаривать съ ламами, прирожденными глазами страны, и съ народомъ, встрѣчавшимся намъ на пути, а это было бы невозможно для человѣка, который не получилъ бы подобной предварительной подготовки; они же дали мнѣ въ руки средство истолковать множество символовъ, обычаевъ и миѳовъ, которые остались бы совершенно непонятными для непосвященнаго
   Фотографіи, помѣщенныя въ этой книгѣ, за исключеніемъ двухъ-трехъ, всѣ сняты мною прямо съ натуры. Читатели оцѣнятъ талантливые наброски г-на Рибо, члена экспедиціи, сдѣланные въ стилѣ "Байе".
   Пользуюсь случаемъ выразить благодарность моему другу доктору Ислаи Бёрнсъ Мурхедъ и м-ру Джону Муррею за ихъ помощь при пересмотрѣ корректуры.

А. У.

   Лондонъ, 9-го февраля 1905 г.

[]

  

ЛХАССА и ЕЯ ТАЙНЫ.

ГЛАВА I.

Недоступная Лхасса.

   "Въ сердцѣ Азіи до сегодняшняго дня еще сохраняется единственная тайна, которую XIX вѣкъ предоставилъ разгадать XX,-- тибетское святилище въ Лхассѣ".

Кёрзонъ.

   "Въ годъ Деревяннаго Дракона (1904 г.) первая часть года покровительствуетъ молодому властителю; потомъ надвигаются грабители, они враждебно наступаютъ и дерутся; является очень много враговъ; большія бѣды отъ оружія и тому подобное; властитель, отецъ и сынъ будутъ драться. Въ концѣ года примирительно говорящій человѣкъ побѣдитъ войну".

Тибетское пророчество изъ альманаха на годъ Деревяннаго Дракона (1904 г.).

[]

   Окруженная романтичностью столѣтій Лхасса, тайная цитадель "не умирающаго" великаго ламы, обвитая непроницаемой тайной, высилась на "Крышѣ Міра", манила къ своимъ замкнутымъ дверямъ самыхъ отважныхъ путешественниковъ и вмѣстѣ съ тѣмъ отбрасывала ихъ отъ себя. Благодаря всему очарованію неразрѣшенной загадки, этотъ таинственный городъ приковывалъ къ себѣ воображеніе, какъ одно изъ послѣднихъ невѣдомыхъ мѣстъ земли, какъ Мекка восточной Азіи, какъ священническій городъ "живого Будды", сидящаго на тронѣ, точно Богъ, и вѣчно царящаго надъ своимъ народомъ монаховъ съ тонзурами, которые то вьютъ канаты изъ песка, подобно нашимъ стариннымъ ученымъ, то спокойно вращаютъ молитвенныя колеса, то плетутъ мистическія чары, то изгоняютъ дьяволовъ, заполняя всѣмъ этимъ промежутки между своими глубокими мечтательными размышленіями. Но въ роковой для Тибета годъ Деревяннаго Дракона волшебный принцъ -- цивилизація, пробудилъ ото сна Лхассу; ея закрытыя двери сорваны, темный покровъ ея тайны поднятъ, и остававшееся подъ долгой печатью святилище со своимъ страннымъ культомъ и превращеннымъ въ идола великимъ ламой, теперь лишеннымъ фальшиваго сіянія, выдало свои тайны и лежитъ безъ чаръ передъ нашими западными глазами. Увы, такъ всегда романтизмъ стараго языческаго міра разсыпается отъ прикосновенія нашихъ современныхъ рукъ.
   Изумительно, какимъ образомъ тибетскіе астрологи могли за такое долгое время предсказать ужасный штормъ, налетѣвшій на ихъ страну, и даже опредѣлить, что несчастіе обрушится на Лхассу въ извѣстный годъ. Одно вѣрно: еще задолго до того, какъ стали говорить о нашей экспедиціи, я собственноручно скопировалъ слова, поставленныя въ переводѣ въ началѣ этой страницы, изъ тибетскаго рукописнаго альманаха на злополучный для Тибета годъ, носящій въ фантастическомъ календарѣ ламъ названіе Деревяннаго Дракона {Этотъ календарь, полный смѣшныхъ и странныхъ символовъ и терминовъ, состоитъ изъ двѣнадцати зодіакальныхъ звѣрей, частью миѳологическихъ, частью настоящихъ; каждый изъ нихъ комбинируется съ одной изъ пяти китайскихъ стихій, которыя, какъ твердо вѣрятъ тибетцы, имѣютъ въ теченіе года могучее вліяніе на судьбу человѣка.}. Думая объ этомъ неблагопріятномъ пророчествѣ, глядѣвшемъ имъ въ глаза, слѣдуетъ отдать должную дань уваженія бѣднымъ тибетцамъ за то, что они съ такимъ патріотизмомъ, съ такою фанатическою преданностью отстаивали своего священника-бога, безъ всякой надежды на успѣхъ, такъ какъ хотя имъ и не было извѣстно наше подавляющее численное превосходство, но ихъ собственные оракулы заранѣе предсказали всю безплодность ихъ борьбы -- борьбы, въ которой тибетская исключительность билась на смерть и встрѣтила погибель.

[]

   Недоступность Лхассы въ значительной степени зависѣла отъ непроходимости естественныхъ преградъ, отъ положенія Тибета за высочайшими горами міра и отъ крайней трудности путешествія по этой странѣ, возвышающейся въ среднемъ отъ 12.000 до 15.000 футовъ надъ уровнемъ моря, и отъ отсутствія всякихъ удобствъ. Главную же причину составляли политическія преграды, возведенныя монахами -- ламами, всегда бывшими правителями, священниками и купцами Тибета. Движимые коммерческими и клерикальными интересами и страхомъ, что они потеряютъ свою выгодную монополію если впустятъ къ себѣ европейцевъ и ихъ методы, ламы всякими средствами, бывшими въ ихъ власти, старались сохранять свое изолированное положеніе. Подозрѣвая иностранцевъ, вѣчно стоя насторожѣ, они замкнули, блокировали доступъ къ своей странѣ и съ непоколебимой твердостью отдаляли всѣхъ старавшихся вторгнуться къ нимъ, въ случаѣ нужды дѣйствуя вооруженной силой. Такимъ образомъ, смѣлые путешественники: полковникъ Пржевальскій въ 1872--1879 году, графъ Сечени въ 1880 году, м-ръ Рокхиль, извѣстный тибетскій ученый въ 1889 и въ 1892 г., г-нъ Бонвало и принцъ Генри д'Орлеанъ въ 1889 г., капитанъ Боуеръ въ 1891 г., несчастный Дютрейль-де-Ренъ въ 1893 г., мистеръ и миссисъ Литльдель въ 1895 г. и д-ръ Свенъ Хединъ въ 1901 г.,-- подвергавшіе себя несравнимымъ опасностямъ, все же не могли проникнуть далѣе внѣшнихъ частей центральной провинціи и приблизиться къ Лхассѣ ближе чѣмъ на разстояніе недѣльнаго пути. Благодаря невольному отдаленію этихъ путешественниковъ отъ населенныхъ центральныхъ мѣстъ, разсказы ихъ большею частью носятъ географическій характеръ и заключаютъ въ себѣ, кромѣ описаній Рокхиля, мало свѣдѣній о жизни и понятіяхъ народа.
   Ревность ламъ была направлена не только противъ европейцевъ. Уроженцы Индіи, были ли они буддистами или нѣтъ, за исключеніемъ немногихъ хорошо извѣстныхъ Тибету купцовъ изъ Непала и Ладака, также не пропускались черезъ границу, согласно приказанію императора Китая, переданному миссіонеру м-ру Хуку полстолѣтія тому назадъ, въ которомъ говорится: "Ни одинъ монголъ, индостанецъ (индусъ), патанецъ или ференги (европеецъ) не долженъ быть допущенъ въ Тибетъ".
   Въ силу такой исключительной политики британское правительство, пожелавшее въ виду возможности различныхъ случайностей пріобрѣсти достовѣрную карту обширной неизвѣстной территоріи страны ламъ, которая столько сотенъ миль тянется вдоль границъ Индіи, было принуждено привлечь въ качествѣ тайныхъ изыскателей тибетцевъ, поселившихся по нашу сторону Гималаевъ и принявшихъ британское подданство; ихъ монгольскія черты позволяли имъ надѣвать тибетское платье. Къ этому классу принадлежали знаменитые наблюдатели "пундиты" {Индусское слово, которое значитъ "ученые люди".} Йенъ Сингъ и А-К, которыхъ подготовилъ и послалъ въ неизвѣстный Тибетъ полковникъ Монгомери, одинъ изъ членовъ изыскательной миссіи въ Индіи. Этимъ тайнымъ наблюдателямъ мы обязаны большею частью нашихъ знаній тибетской карты. Упомянутые храбрые пундиты, натурализованные тибетцы съ сѣверо-западныхъ Гималаевъ Кумаона, получивъ подготовку къ дѣятельности изыскателей, научившись употреблять призматическій циркуль, составлять маршруты, читать карты, отыскивать неподвижныя звѣзды, обращаться съ спеціальнымъ термометромъ для высотъ и т. д, отправились въ Тибетъ подъ видомъ купцовъ, въ случаѣ ареста рискуя жизнью; они исходили его во всѣхъ направленіяхъ и тайкомъ дѣлали его карту. Во время полныхъ приключеній предпріятій они съ необыкновеннымъ мужествомъ и изобрѣтательностью обманывали подозрительность тибетцевъ.
   Піонеръ-изыскатель Ненъ-Сингъ, переодѣтый ладакскимъ купцомъ, достигъ Лхассы черезъ Непалъ въ 1866 г. и первый опредѣлилъ широту и долготу недоступнаго города. Восемь лѣтъ спустя, въ 1874 г., онъ снова посѣтилъ это мѣсто, черезъ Ладакъ идя по области золотыхъ рудниковъ; въ обоихъ случаяхъ Ненъ-Сингъ совершалъ огромные переходы по этой странѣ. Многія изъ своихъ наблюденій онъ дѣлалъ подъ покровомъ молитвеннаго колеса и четокъ. Видя, что кто-нибудь къ нему подходитъ, онъ сейчасъ же начиналъ вращать свое молитвенное колесо, и такъ какъ предполагается, что во время молитвы каждый добрый буддистъ погружается цѣликомъ въ религіозныя мысли, его рѣдко безпокоили; между тѣмъ колесо Ненъ-Синга вмѣсто обыкновенныхъ свитковъ молитвъ заключало въ себѣ длинныя полосы бумаги съ отмѣтками положеній различныхъ мѣстъ, съ записаннымъ числомъ шаговъ между различными городами и т. д. Такъ какъ колесо никогда не подвергается таможенному досмотру, оно впослѣдствіи хранило въ себѣ циркуль и компасъ. Четки Ненъ-Синга имѣли не сто восемь бусинъ, какъ обыкновенно, а ровно сто и служили замѣтками для его шаговъ: черезъ каждые сто шаговъ онъ опускалъ одну бусину. Отправляясь съ толпой пилигримовъ въ великому ламѣ, онъ долго подготовлялся, чтобы его святѣйшество, который, какъ предполагается, читаетъ тайны всѣхъ сердецъ, не узналъ, что онъ переодѣтъ; пундитъ принялъ смѣлый видъ и благополучно вынесъ это испытаніе.

[]

   Второй изыскатель, Кришна, очень образованный джентльмэнъ и мой личный другъ, оффиціально извѣстенъ подъ названіемъ А-К благодаря перестановкѣ первой и послѣдней буквъ его имени. Онъ принесъ еще больше пользы; онъ сдѣлалъ больше всѣхъ туземныхъ изыскателей. Онъ тоже дважды посѣтилъ Лхассу (второй разъ въ 1878 г.), пересѣкъ Тибетъ во всѣхъ направленіяхъ до границъ Монголіи, Китая и Бирмана и составилъ карту съ такой замѣчательной аккуратностью, что когда его цифры пересматривались въ Калькуттѣ, онѣ почти вполнѣ сошлись съ цифрами русскаго наблюдателя, полковника Пржевальскаго, тамъ, гдѣ дѣло касалось соприкосновенія Тибета съ Монголіей; это совпаденіе станетъ для насъ еще удивительнѣй, когда мы вспомнимъ, что эти изыскатели измѣрили множество сотенъ миль, путешествуя по самой неудобной странѣ въ мірѣ. Капитанъ Райдеръ, инженеръ, сообщаетъ мнѣ, что онъ также недавно провѣрялъ вычисленія А-К въ юго-восточномъ китайскомъ Тибетѣ при помощи колеснаго циклометра и нашелъ, что шаговыя измѣренія А-К были поразительно точны. Очень замѣчательными тибетскими тайными изыскателями были лама Уджіенъ Джіатшо и Кюнтупъ, оба натурализованные британскіе тибетцы изъ Сикхима или Дарджилинга.
   Даже подобныхъ людей не разъ останавливали, какъ подозрительныхъ. Такъ какъ они доставили географическія свѣдѣнія, подвергая опасности свою жизнь, то и были награждены пенсіонами и землями.
   Географическія знанія, такъ мужественно доставленныя тибетскими агентами британскаго правительства, а также изысканіе путей по внѣшнимъ областямъ м-ра Рокхиля и другихъ европейцевъ уже заполнили для насъ карту Тибета, первое основаніе которой положило "Изслѣдованіе ламъ", составленное іезуитами въ царствованіе наиболѣе дѣятельнаго изъ китайскихъ императоровъ Кангши, 1717 г. {Этотъ императоръ, по порученію котораго іезуитъ отецъ Регіусъ и другая братія составили замѣчательно точную карту Китая, гораздо болѣе точную, нежели большинство картъ Европы того времени, попросилъ ихъ сдѣлать для него также и карту Тибета. Для этой цѣли отцы-іезуиты надлежащимъ образомъ подготовили въ Пекинѣ двухъ ламъ и послали ихъ въ Лхассу и къ источникамъ Ганга; добытые ими результаты іезуиты собрали и составили первую карту Тибета, которая была отпечатана д'Анвилемъ въ трудѣ дю-Халда въ 1735 г.}.

[]

   Въ прошедшемъ столѣтіи въ Тибетъ вошли нѣкоторые индусы и даже проникли въ его священную столицу подъ видомъ тибетцевъ. Темный цвѣтъ лица облегчалъ имъ эту задачу. Такъ, Бабу Саратъ Чандра Дасъ, изъ Бенгаліи, съ четверть столѣтія тому назадъ пробрался въ Тибетъ изъ нашего приграничнаго города Дарджилинга, въ видѣ тибетскаго спутника ламы-наблюдателя Уджіенъ Джіатшо; онъ даже пробылъ нѣсколько дней въ Лхассѣ, подъ видомъ тибетскаго монаха проникнувъ въ священный городъ съ помощью одного ламы, друга Уджіенъ Джіатшо, но о наказаніи, которому подвергся старый лама, другъ Уджіена, за то, что онъ помогъ обману, благодаря которому бенгалецъ попалъ въ Лхассу, даже страшно разсказывать; оно проливаетъ отвратительный свѣтъ на дикое безчеловѣчіе такъ называемыхъ намѣстниковъ Будды на землѣ. Я слышалъ эту исторію много лѣтъ тому назадъ отъ очевидцевъ, а потомъ изъ устъ моего друга, тибетскаго губернатора Лхассы, который плакалъ, разсказывая мнѣ о судьбѣ ламы. Этотъ добрый, старый лама былъ однимъ изъ главныхъ монаховъ западной столицы Тибета, Ташильхумпо, однако, не имѣлъ ни малѣйшаго вліянія на политическое управленіе страною, которое всецѣло находится въ рукахъ лхасскихъ ламъ. Онъ носилъ высокое званіе "министра" -- Сенгъ-чемъ и очень желалъ научиться языку Индіи, бывшей родиной Будды, а потому попросилъ Уджіена Джіатшо въ слѣдующій разъ привезти съ собою въ Тибетъ индуса, который могъ бы заняться съ нимъ этимъ языкомъ. Старый лама обѣщалъ помочь учителю тайно пройти черезъ границу близъ Дарджилинга. Такимъ образомъ Саратъ Чандра Дасъ, который въ то время служилъ учителемъ въ школѣ Дарджилинга, проникъ въ Ташильхумпо и, проживъ тамъ нѣсколько мѣсяцевъ, попросилъ ламу въ отплату за его услуги доставить ему возможность взглянуть на Лхассу. Послѣ долгихъ просьбъ лама согласился; онъ убѣдилъ своего племянника, губернатора Джіантсе, которому онъ открылъ, кто такой Бабу, взять его съ собою въ Лхассу въ свитѣ губернаторши. Когда черезъ годъ въ Дарджилингѣ разошлась вѣсть, что добросердечный старый лама помогъ индусу прожить нѣсколько дней въ Лхассѣ, его, несмотря на высокое положеніе, бывшее немного ниже положенія великаго ламы, несмотря на всю его святость,-- его считали воплощеніемъ божества, несмотря на то, что тѣла его предшественниковъ въ теченіе трехъ поколѣній заключались въ позолоченныя гробницы на большомъ ламайскомъ кладбищѣ, гдѣ они составляли предметъ поклоненія многочисленныхъ пилигримовъ, несмотря, говорю я, на все это, когда оказалось, что онъ помогъ Сарату Чандрѣ пробраться въ Лхассу, въ Лхассѣ его объявили измѣнникомъ; фанатики, лхасскіе ламы, лишили старика высокаго званія, привезли въ священный городъ и тамъ публично били на площади, а потомъ низкимъ образомъ умертвили, завязавъ ему руки за спиной. Его тѣло не похоронили, а бросили въ рѣку, протекающую съ восточной стороны Лхассы {Рѣка Конгбу, близъ крѣпости-тюрьмы Шока.}; великій лама, имѣющій такую же власть надъ душами, какъ и надъ тѣлами, навѣки воспретилъ ему перевоплощаться {Это не единственный случай: китайскій политическій резидентъ въ Лхассѣ донесъ, что одинъ лама вынесъ служебныя печати, и тотъ подвергся подобному же наказанію со стороны сына неба; своей небесной властью императоръ объявилъ въ "Пекинской Газетѣ" отъ 31-го мая 1877 г., что "его душѣ не будетъ позволено переселяться послѣ смерти".}. Но, странная вещь, ребенокъ, который родился сейчасъ же послѣ убійства и теперь находится въ одномъ изъ монастырей, носитъ на себѣ доказательство того, что онъ перевоплощеніе стараго ламы; а именно: у него на лѣвомъ колѣнѣ нѣтъ колѣнной чашки, что составляетъ до крайности рѣдкую ненормальность.
   Бѣдствія, причиненныя посѣщеніемъ Бабу, распространились и на родственниковъ несчастнаго ламы, на губернатора Джіантсе (Фала Депёнъ) и на его жену (Лха-Чамъ), которыхъ старикъ упросилъ дружески отнестись къ Сарату. Губернатора и его жену подвергли пожизненному тюремному заключенію {Ихъ посадили въ Чукія, крѣпость къ югу отъ Четанга, тамъ Депёнъ и умеръ.}, ихъ имѣнія конфисковали; многіе изъ ихъ слугъ были варварски обезображены: имъ обрубили ноги и руки, выкололи имъ глаза и затѣмъ имъ предоставили умирать медленной смертью въ ужасныхъ страданіяхъ; вотъ какая жестокая злоба кипѣла въ ламахъ противъ всѣхъ, кто помогъ Бабу осмотрѣть ихъ священный городъ. Между тѣмъ, онъ не прибавилъ ничего къ тому, что мы уже знали о Лхассѣ отъ нашихъ тайныхъ наблюдателей.

[]

   Въ числѣ азіатскихъ сосѣдей Тибета, дѣлавшихъ изслѣдованія въ этой странѣ, кромѣ индусовъ, были русскіе и доставили намъ довольно важныя свѣдѣнія о недоступномъ городѣ. Одинъ изъ наиболѣе извѣстныхъ изыскателей -- г-нъ Тисбиковъ, который въ 1902 г. привезъ фотографію Лхассы. Послѣднимъ изо всѣхъ азіатскихъ иностранцевъ, старавшихся проникнуть въ Лхассу, былъ японскій священникъ Каугаучи; ему пришлось бѣжать, спасая жизнь, въ маѣ 1902 года, когда тибетцы открыли, кто онъ и къ какой національности принадлежитъ. Многіе изъ его друзей-монаховъ въ монастырѣ Сера, въ которомъ онъ жилъ въ Лхассѣ, были заключены въ тюрьму: нѣкоторымъ, какъ говорятъ, выкололи глаза по приказанію его святѣйшества великаго ламы.
   Въ противоположность мнѣнію большинства, въ былыя времена, а именно въ теченіе трехъ послѣднихъ столѣтій, большое количество европейцевъ проникало въ Лхассу, и хотя ихъ никогда не принимали особенно хорошо, однако, имъ позволяли оставаться въ священномъ городѣ на различные періоды времени, иногда на нѣсколько мѣсяцевъ, иногда на много лѣтъ. Большею частью это были самоотверженные римско-католическіе миссіонеры; сухіе и далеко недостаточные разсказы, которые они оставили намъ, собранные сэромъ Клеменцемъ Маркгамомъ, только подстрекаютъ наше любопытство {Издано Кирхеромъ -- см. мою книгу "Будда".}.
   Первый европеецъ, поставившій свою ногу въ Лхассу, кажется, былъ братъ Одорикъ, который, какъ полагаютъ, достигъ священнаго города въ 1330 г. по P. X, по дорогѣ изъ Китая. Прошло около трехъ столѣтій, когда другой европеецъ послѣдовалъ за нимъ, и также со стороны Китая. Австрійскій іезуитъ Грюберъ и бельгійскій графъ Дорвиль въ 1662 г. пришли пѣшкомъ изъ Китая въ Лхассу и пробыли въ священномъ городѣ около двухъ мѣсяцевъ; они ушли изъ Тибета черезъ Непалъ.
   До послѣдняго времени не существовало другого пространнаго описанія дворца великаго ламы, кромѣ того, который сдѣлалъ первый изъ этихъ двухъ путешественниковъ. Самого великаго ламу они не видали, потому что отказались пасть передъ нимъ ницъ. Въ 1706 г. за ними послѣдовали капуцинскіе монахи Жjзефъ де-Аскули и Франциско де-Туръ и въ 1716 г. іезуиты Дезидери и Фрейеръ, которые путешествовали изъ Дели черезъ Кашмиръ и Лехъ. Дезидери предпринялъ смѣлое путешествіе и остановился въ Лхассѣ, въ надеждѣ обратить тибетцевъ въ христіанство. Онъ пробылъ въ священномъ городѣ тринадцать лѣтъ; потомъ его отозвалъ папа и не позволилъ ему вернуться въ Тибетъ, вслѣдствіе жалобъ, поданныхъ на него капуцинами, которые вскорѣ тоже проникли въ Лхассу изъ Патна въ Индіи, черезъ Непалъ, и устроили тамъ другую миссію. Главой этихъ капуциновъ былъ Ораціо делла-Пенна; онъ явился въ Тибетъ съ двѣнадцатью братьями, изъ которыхъ по крайней мѣрѣ четверо въ 1719 г. черезъ Непалъ достигли Лхассы и устроили тамъ миссію {Въ Саченъ-Нага. Около 1730 г., въ то время, какъ эти миссіонеры жили въ Лхассѣ, одинъ молодой голландскій путешественникъ, Вамъ де-Путе, переодѣвшись, достигъ этого города и послѣ "долгаго пребыванія" тамъ отправился въ Пекинъ подъ видомъ китайскаго мандарина и наконецъ вернулся въ Индію опять-таки черезъ Лхассу; такимъ образомъ до теперешняго времени онъ былъ единственнымъ европейцемъ, который совершилъ путешествіе изъ Индіи черезъ Лхассу въ Китай. См. соч. Маркгама.}, болѣе или менѣе постоянно державшуюся въ этомъ городѣ около полу столѣтія. Въ 1724 г. имъ позволили построить въ Лхассѣ капеллу, и самъ великій лама, который нѣсколько разъ велъ очень дружескіе разговоры съ отцами-капуцинами, посѣтилъ ее и былъ пораженъ всѣмъ, что увидѣлъ въ ней. Ораціо вернулся въ Римъ въ 1735 г. за подкрѣпленіями, и папа послалъ съ нимъ въ 1738 г. еще девять монаховъ, а также письма къ далай-ламѣ, въ великому ламѣ Лхассы. Монахи пріѣхали въ священный городъ въ 1740 г. и провели въ немъ еще двадцать лѣтъ {Одинъ изъ нихъ, Белигатти, оставилъ дневникъ, изъ котораго большинство свѣдѣній помѣщено въ "Alphabetum Tibetanum" Джорджа. Римъ 1762 г.}, затѣмъ были удалены изъ Лхассы, вслѣдствіе вліянія китайскаго политическаго резидента; имъ приш