Терьян Ваан Сукиасович
Стихотворения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Грусть
    В весеннем городе
    Газелла
    "Опять спустилась ночь, опять! И снова..."
    "Если нет любви (о друг, внемли!).."
    "Ужель поэт последний я..."
    "Как не любить тебя, родная, бедная..."
    "Спустился мрак, и черный и злоокий..."
    Перевод В. Я. Брюсова.

   

BAAH ТЕРЬЯН

СТИХОТВОРЕНИЯ

"СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ", ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ, 1980

СТИХОТВОРЕНИЯ

   

Перевод В. Брюсова

   

1. ГРУСТЬ

             Скользящей стопой, словно нежным крылом шелестя темноты,
             Прошла чья-то тень, облелеяв во мгле трав белеющий цвет;
             Вечерней порой, -- легковеющий вздох, что ласкает кусты, --
             Виденье прошло, женский призрак мелькнул, белым флером одет.
   
             В пустынный простор бесконечных полей прошептала она.
             Не слово ль любви прошептала она задремавшим полям?
             Остался в цветах этот шепот навек, словно отзвуки сна,
             И, шепот ловя, этот шепот святой, я склоняюсь
             к цветам!
   
             1908
   
   1. Данное стихотворение открывает поэтический мир "Грез сумерек". По единодушному мнению исследователей, оно является классическим выражением поэтического стиля Терьяна -- его звукового и семантического строя, метафорической образности, музыкальности, эмоциональности.
   

В ВЕСЕННЕМ ГОРОДЕ

             На улице -- шум и топот шагов,
             На бледности лиц играет улыбка;
             В пыли золотой -- громады домов,
             И к небу деревья тянутся зыбко.
   
             Еще не просох весенний бульвар,
             Но дети кричать в аллеях так рады;
             Теперь все слова исполнены чар,
             Как стрелы теперь случайные взгляды.
   
             Всё стало родным: плита мостовой
             И старая песнь, что слышал украдкой;
             Свобода в душе, безгневный покой,
             И самое горе сделалось сладко.
   
             Всё мило теперь: и девушек взор,
             Подобных цветам, и необычайный
             Разряженных дам богатый убор --
             Всё полно сегодня сладостной тайной.
   
             Сердца-мертвецы, как в поле цветы,
             В пыли золотой теперь оживают;
             Волнением сладким хмелен и ты,
             Заботы былые тают и тают...
   
             О, благо вам, песнь, мечта и любовь!
             Привет тебе, жизнь, безграничность стремленья!
             Привет тебе, ночь страдания вновь!
             И муки и смерть, вам благословенье!
   

224. ГАЗЕЛЛА

Дорогому Паоло Макинцяну

             Дни прошли, эти дни, для меня ничего не осталось.
             Дуги радуг, огни да огни, -- для меня ничего не осталось.
   
             Как весенних цветов лепестки и как чаши пылающих роз,
             Ветер всё разметал, о, взгляни! -- для меня ничего не осталось!
   
             И меня кто любил, но кому я не отдал, не отдал души, --
             Все исчезли, исчезли в тени, для меня ничего не осталось.
   
             И кого я любил, ах! любил -- болью сердца, безумьем моим
             Опьянясь, отошли и они, для меня ничего не осталось!
   
             И зима над моей головой, холодна, глубока и нема.
             Ключ иссяк, не звени! не звени! ничего, ничего не осталось.
   
             1913
   

225

             Опять спустилась ночь, опять! И снова
             Ты -- одинока, ты -- обнажена.
             Во власти ты смущения больного,
             И страхом, страхом снова ты полна!
   
             Как лист, встречая ветер предосенний,
             Трепещешь ты, как стебель камыша,
             Ты пред собой сама без сил, без охранений,
             Ты пред собой сама -- моя душа!
   
             1913
   

228

             Если нет любви (о друг, внемли!)
             В этом мире злом, -- страдать зачем!
             К лону темному припав земли,
             Словно камень, я -- пребуду нем.
   
             Пусть холодная смеется твердь,
             Пусть предастся мир -- своей судьбе,
             Если смысла нет -- в тебе, о смерть,
             Если некому -- внимать мольбе!
   
             1915
   

279

             Ужель поэт последний я,
             Певец последний в нашем мире?
             Сон или смерть -- та скорбь твоя,
             О светлая страна Наири?
   
             Во мгле, бездомный, я поник,
             Томясь мечтой об осиянной,
             И лишь твой царственный язык
             Звучит молитвой неустанной.
   
             Звучит, и светел, и глубок,
             Жжет и наносит сердцу раны.
             Что ярче: розы ли цветок,
             Иль кровь из сердца, ток багряный?
   
             И стонет в страхе мысль моя:
             О, воссияй, мечта Наири!
             Ужель поэт последний я,
             Певец последний в нашем мире?
   
             1913
   

281

             Как не любить тебя, родная, бедная,
             В скорби покорной страна опаленная,
             Снова мечам остроблещущим преданная,
             Ты -- богородица, семь раз пронзенная!
   
             Словно урок выполняя заученный,
             Жертва безвольная, всё отдавала ты.
             Ты не была ль непорочною мученицей,
             В крестном страдании кровию залита.
   
             Душу, горящую пламенем, дарственно
             Ты без вины отдала за вселенную;
             Ты, величавая, скромная, царственная,
             Смерть принимала и муку бессменную.
   
             Время! Воспрянь! Жду пурпурно-горящую!
             Ревность прими, как доспех, богатырскую,
             Смело затепли во мраке таящую
             Огнекрещеную душу наирскую!
   
             1915
   

326

             Спустился мрак, и черный и злоокий.
             О, тихой стань, со мной в тиши молись:
             Да чудо снидет в тишине глубокой,
             Да расточится злой покров тумана,
   
             Литой из тьмы, чтоб мы могли спастись!
             Как дети будем -- чисты, без обмана!
             Огнем -- я верю! -- наши души полны,
             В них тихий свет, он спорит с темнотой...
   
             И вскроется, быть может, мир безмолвный.
             Благословим, что мучит, что тревожит,
             С покорностью всё примем, -- и другой
             Всю нашу боль почувствует, быть может...
   
             1917
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru