Стерн Лоренс
Красоты Стерна,

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    или Собрание лучших его патетических повестей и отличнейших замечаний на жизнь для чувствительных сердец.
    Перевод с английского (Якова Галенского, 1801).

   

КРАСОТЫ СТЕРНА
или
собраніе лучшихъ ево Патетическихъ повѣстей и отличнѣйшихъ замѣчаній на жизнь
для
чувствительныхъ сердецъ.

Переводъ съ Аглинскаго.

Съ портретомъ Сочинителя.

0x01 graphic

МОСКВА
въ Сенатской типограсфіи
у Селивановскаго.
1801.

Съ одобренія Московской Ценсуры.

ВСЕПРЕСВѢТЛѢЙШЕМУ,
ДЕРЖАВНѢЙШЕМУ,
ВЕЛИКОМУ ГОСУДАРЮ,
ИМПЕРАТОРУ
АЛЕКСАНДРУ ПАВЛОВИЧУ,
САМОДЕРЖЦУ ВСЕРОССІЙСКОМУ,
Государю Всемилостивѣйшему,

и пp. и пр. и пр.

ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ
ВЕЛИЧЕСТВО
Всемилостивѣйшій Государь!

   Подлинникъ сихъ Красотъ Стерна былъ поднесенъ Іосифу ІI Римскому Императору, какъ украшеніе Британской Литтературы.
   Я осмѣлился посвятить ихъ чувствительной, человѣколюбивой душѣ ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА какъ сокровище, достойное и другаго ковчега Даріева, и другаго АЛЕКСАНДРА.
   Великій Монархъ! не по изящности дарованій Автора, которые были бы все еще маловажны; чтобъ доcтигать высоты Престола, но по чистотѣ сердца, благоговѣющаго къ ВАМЪ,-- пріимите сію малую жертву: -- мои Музы ни щастливы -- ни богаты; но я не желаю сокровищъ, а одного милостиваго, благосклоннаго ВАШЕГО взора.

Всемилостивѣйшій Государь!
ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА

Вѣрноподданный
Іаковъ Галинковскій.

ПРИМѢЧАНІЕ.

   Въ Англіи всѣ знаютъ Стерна -- всѣ удивляются его характеристикѣ -- сему особенному нѣкоторому роду изображать малѣйшія движенія сердца въ обращеніи, въ домашнемъ быту -- сей неподражаемой, безпритворной чувствительности, любви къ человѣчеству -- сей волшебной точкѣ зрѣнія, изъ которой описываетъ онъ всѣ предметы.-- Стернъ есть диво Англійскихъ Юмористовъ и образецъ въ своемъ родъ для цѣлой Европы. Въ литтературѣ ученаго свѣта были ему подражатели, на примѣръ: дю Пати, Морицъ, Гете, Вернъ -- -- но не было еще ровестниковъ. Девизъ его будетъ вѣчно: единственный, неподражаемый. Онъ стоитъ на ряду съ Попемъ, Свифтомъ, Юмомъ, Томсономъ и другими!-- какъ жени, какъ превосходный писатель; но какъ сантименталистъ {Сантиментальность значитъ: тонкая, нѣжная и подлинная чувствительность.}, какъ филантропъ (человѣколюбивый) -- онъ первой, или лучше начальникъ своей секты. Извѣстное -- хотя очень по неудачному переводу на Рускомъ Чувствительное Путешествіе -- есть то, что называется образцовое твореніе во всѣхъ націяхъ; къ сожалѣнію, оно не докончено. Его Тристрамъ Шенди чрезвычаенъ, наполненъ шутками, остротою и веселымъ духомъ; но можетъ-быть мало сыщетъ людей по своему вкусу. Проповѣди самаго пламеннаго духа и краснорѣчія. Бъ сихъ трехъ произведеніяхъ пера нашего Автора заключаются всѣ его сочиненія; они составляютъ въ лучшемъ Лондонскомъ изданіи десять томовъ, изъ коихъ нѣкто W. Н. Англійской ученой, выбралъ лучшія піески и назвалъ ихъ: Красоты Стерна, и въ семъ видѣ представляю ихъ знатокамъ нашей словесности! -- Переводъ сей сдѣланъ изъ 8 Лондонскаго изданія въ 1785 году. Одно число изданій заключитъ можетъ параграфъ всей этой похвалы о красотахъ Стерна.--
   Желаю, чтобъ публикѣ нашей показались онъ такъ же занимательны -- желаю, чтобъ и тѣ, которые слишкомъ пристрастились проповѣдывать свою чувствительность при всякомъ кусточкъ, при всякомъ ручайкѣ въ окружностяхъ нашего города -- поучились у Стерна чувствовать съ большею подлинностію, глядя на сцену свѣта не одними заплаканными глазами, но изливши свои чувствованія къ пользѣ отчужденнаго суетами міра сего, ближняго нашего; -- къ возбужденію сей любви къ нему, соединяющей толь нѣжными узами общество, -- на которой основывается земное наше блаженство -- и которая толь ясно изображена на всѣхъ сихъ страницахъ,
   Для любопытства читателей помѣщенъ портретъ сочинителя, гравированный съ оригинала.
   Прежде напечатанія сего перевода, я совѣтовался со многими знающими, искренними моими пріятелями -- пользовался, ихъ замѣчаніями, ихъ критикою -- и естьли нѣкоторые отрывки, отдаванные мною въ Иппокрену и заслужили одобреніе, то оное съ признательностію отношу болѣе къ ихъ совѣтамъ, нежели къ моимъ способностямъ --

Отъ Переводчика.

ЖИЗНЬ СТЕРНА*.

   * Въ подлинникѣ сказано, что это извлеченіе изъ той, которую онъ самъ писалъ.
   
   Сочинитель сихъ собранныхъ отрывковъ превосходной жены {Писатель съ необыкновенными дарованіями.} родился въ Южной Ирландіи, въ городѣ Клонмелъ Ноября 24 1713 года. Отецъ его былъ Поручикъ Гандесай-Дева полку и внукъ Др. Ричарда Стерна, Архіепископа Іоркскаго, котораго умеръ въ 1683 году. Нашъ писатель родился спустя нѣсколько дней по прибытіи его родителей изъ Дюн-Кирка. День его рожденія, говоритъ онъ намъ "былъ самой зловѣщій для бѣднаго отца моего, потому что онъ черезъ день своего приѣзда отставленъ вмѣстѣ съ прочими хорошими Офицерами изъ полку, и остался на собственномъ своемъ пропитаніи въ семъ пространномъ свѣтъ съ женою, и двумя дѣтьми." -- Послѣ отставки отца его поѣхали они въ свое родовое жилище въ Эльвингтонѣ, не далеко отъ Іорка, гдѣ находилась его мать. Тамъ прожили они около 10 мѣсяцовъ, между тѣмъ полкъ сформировался; отецъ его вошелъ опять въ службу и они отправились въ Дублинъ. Спустя мѣсяцъ послѣ ихъ прибытія, отецъ его былъ откомандированъ въ Экзэтеръ, куда и они за нимъ послѣдовали. Черезъ годъ почти опять находимъ мы ихъ въ Дублинѣ. Здѣсь, казалось, отецъ его имѣлъ нѣкоторую надежду пожить долѣе, нанялъ большой домъ, меблировалъ его, и въ полтора года прожилъ довольное число денегъ" --
   Въ 1719 году, полкъ былъ наряженъ со многими другими на Островъ Вайтъ (Wight) съ повелѣніемъ отправиться оттуда въ Гишпанію въ Вигову экспедицію. Мать нашего сочинителя, сестра его и самъ онъ остался на островѣ Вайтѣ, пока экспедиція Вигова кончилась. Полкъ возвратился въ Викловъ въ Ирландію, и отецъ потребовалъ ихъ къ себѣ. Они пустились моремъ въ Дублинъ, и конечно бы погибли въ случившейся жестокой бурѣ, естьли бы мать сочинителя, своими усильными прозьбами не принудила Капитана корабля возвратиться въ Велесъ (Wales). Тамъ простояли они съ мѣсяцъ; потомъ отправились въ Дублинъ и поѣхали сухимъ путемъ до Виклова, гдѣ отецъ его нѣсколько уже недѣль щиталъ ихъ погибшими.-- Въ Викловѣ стояли они годъ въ казармахъ (въ 1720) году; оттуда переѣхали къ Г. Фетерстону Священнику, за семь миль отъ Виклова, которой причелся роднею Стерну и пригласилъ ихъ въ свой приходъ въ Анимо. Здѣсь прожили они полгода -- и въ семъ-то приходъ случилось, что нашъ Авторъ упавши подъ мельничное колесо, дивнымъ образомъ уцѣлѣлъ, въ то самое время, когда мельница была на ходу, и былъ вынятъ оттуда ни мало не вредимъ. Кажется это невѣроятно; однакожъ разсказываютъ за точную правду во всемъ этомъ околоткѣ Ирландіи, гдѣ множество черни видѣло его, сбѣжавшись посмотрѣть такую сцену.-- Оттуда пошли они за своимъ полкомъ въ Дублинъ и стояли тамъ годъ въ казармахъ, въ которое время (т. е. въ 1721 году), сочинитель нашъ учился писать и проч..... Слѣдующаго году полкъ командированъ былъ на Сѣверъ Ирландіи къ Карифергу; но только что прибыли въ Дроггеду, какъ на пути получили ордеръ итти въ Мюллюнгарь, гдѣ они какими-то судьбами нашли одного родственника, происходящаго по прямой линіи отъ Архіепископа Стерна, которой принялъ ихъ въ свой замокъ, содержалъ ихъ съ самымъ дружескимъ попеченіемъ цѣлой годъ -- и потомъ проводилъ ихъ въ полкъ до Кариферга, облаготворивши ихъ своими милостями.-- Потомъ нѣсколько времени спустя, отецъ Сочинителя попросился въ отпускъ у своего Полковника, чтобъ отдать его въ школу -- и отдалъ близъ Галифакса, въ Іоркской округъ доброму учителю, гдѣ онъ и находился, покуда Божіимъ о немъ промысломъ двоюродной братъ его изъ Ельвингтона, сдѣлался ему вторымъ отцомъ и послалъ его въ университетъ и проч....
   Сочинитель нашъ оставался въ Галифаксѣ почти до конца 17З1 года. Здѣсь находитъ онъ случай разсказать слѣдующій анекдотъ о себѣ и своемъ учителѣ.-- "Потолокъ былъ вновь выбѣленъ въ залѣ нашей школы -- лѣстница стояла не прибрана, и я -- въ одинъ неудачной мнѣ день, взобрался на нее и написалъ щоткою большими заглавными буквами, Laur. Sterne {Лаврентій Стернъ.}, за что меня надзиратель крѣпко высѣкъ.-- Мой учитель былъ очень недоволенъ этимъ, и сказалъ мнѣ въ глаза, что много имени никогда не сотрутъ, что я мальчикъ съ дарованіями, и онъ увѣренъ, что я дойду до своего совершенства. Такая рѣчь его привела въ забвеніе полученные мною побои." -- Въ 17З2 году двоюродной братъ Стерновъ послалъ его въ университетъ. Онъ былъ принятъ въ Коллегію Іезуитовъ въ университетѣ Камбриджскомъ 6 Іюля 17ЗЗ года, подъ покровительство Г. Каннона; записанъ въ книгу входящихъ учениковъ Марта 1735; поступилъ въ степень Б. Л. {Бакалавра.} Генваря 17З6; а въ М. А. въ начали 1740 {Магистра.}. Изъ университета переселился онъ въ Іоркъ. Дядя его Іаковъ Стернъ, Пребендарій Дургама и проч. отдалъ ему приходъ Сюттона. Въ Іоркѣ познакомился онъ съ Гж. Стернъ, которая видно въ то время или себя щитала не довольно богатою, для нашего сочинителя слишкомъ бѣднымъ, чтобъ согласиться за него выйти.-- По нѣкоторомъ времени она заболѣлъ, и въ одинъ вечеръ, когда онъ сидѣлъ возлѣ нее съ сокрушеннымъ сердцемъ, она ему сказала: "дорогой Лоринька! -- я никогда не буду твоею; -- я чувствую, что мнѣ не долго жить на свѣтѣ -- но я оставляю тебѣ нѣсколько шиллинговъ моего имущества." -- На это была ея непремѣнная воля, которой великодушіе, говоритъ онъ меня преодолѣло."
   Гж. Стернъ выздоровѣла, и они обвѣнчались 1741 года. Дядя его далъ ему Пребенду Іоркскую; а помощію имѣнія жены его досталъ онъ себѣ и Стеллингтонской приходъ. Онъ жилъ въ Сюттоне около дватцати лѣтъ, исполняя должность обѣихъ тѣхъ мѣстъ.--
   Въ 1760 году, сталъ онъ жить домомъ въ Іоркѣ, и скоро потомъ поѣхалъ въ Лондонъ опубликовать свои двѣ первыя части Шендія, кои были уже изданы за годъ предъ симъ въ Іоркѣ. Въ 1760 гаду Лордъ Фалконбрайджъ подарилъ его викарствомъ (Cyracy) въ Коксвудѣ. Въ 1762 поѣхалъ онъ во Францію со всею своею фамиліею. Черезъ два года, потомъ былъ онъ въ Италіи для поправленія своего здоровья и возвратился въ Маѣ 1766 Года, Онъ оставилъ Іоркъ въ концѣ 1767 года. и отправился въ Лондонъ, чтобъ тамъ опубликовать свое Чувствительное Путешествіе, которое сочинялъ онъ того же лѣта въ любимомъ своемъ приходѣ Коксвудѣ. Здоровье его начинало ослабѣвать; но онъ не переставалъ посѣщать своихъ друзей и былъ все съ обыкновенномъ положеніи своего духа. Въ Февралѣ 1768, почувствовалъ онъ приближеніе смерти и послѣ не долгихъ усилій, его немощный и свое время прожившій составъ отдалъ долгъ природѣ, 18 Марта 1768 года, въ своей квартирѣ въ Бондъ-Стритѣ (на улицъ Бондъ называемой), и былъ погребенъ самымъ простымъ и не открытымъ образомъ 22 тогожъ мѣсяца.
   Тѣ, которые имѣли бы такое же удовольствіе посѣтить его гробницу, какое онъ имѣлъ посѣщая любезнаго своего монаха и которые наполнены этимъ выраженіемъ! Sad Luxury! to vulgar souls unknoun! (печальное удовольствіе! душамъ простонароднымъ не извѣстное), могутъ найти гробъ тотъ, вмѣщающій священные его остатки на новомъ кладьбищѣ, принадлежащемъ къ приходу Сент. Джорджъ Гановеръ-Скверъ называемому; въ изголовьи камня высѣчена слѣдующая надгробная надпись:

Близъ сего мѣста
Покоится тѣло
Почтеннаго Лаврентія Стерна,
А. М.
Умершаго 13 Сентября 1768 *
на 53 году.

* Это число ошибочно.

-----

   {Въ оригиналѣ находятся многія Епитафіи, здѣланныя въ память нѣжному другу людей, чувствительному Стерну, но въ переводѣ онѣ бы потеряли много своей силы и красоты: я оставляю здѣсь одну Гаррикову.} Ah! molliter offa quiefcant! и пр.
   

EPITAPH
by DAVID GARRICK, ESQ.

   Shall pride a heap of fculptur'd marble raise,
   Some worthless, unmourm'd titled fool to praise;
   And shrall we not by one poor graveftone learn
   Where Genius, wid, and humour, sleep with Sterne?
   

ЕПИТАФІЯ
ДАВИДА ГАРРИКА, ДВОРЯН.

   Должноль тщесланіе свой мраморъ расточать,
   Чтобъ недостойные лишь титлы украшать,
   Когда читаемъ мы на этомъ камнѣ бѣдномъ,
   Что здѣсь лежитъ Жени и умъ и нѣжность съ Стерномъ*?
   * Можно видѣть переводъ сей Епитафіи -- и Жизнь Стерна въ Ежемесячномъ изданій подъ названіемъ: Муза.
   
   Такъ почти можно перенесть эту Епитафію, но слово Гюморъ не выразимо на нашемъ языкъ. Я заключаю Панигерикъ Стерновъ тѣмъ -- что сколько бы мы въ похвалу его ни сказали, -- мы бы не сказали ничего новаго; все это будетъ написано въ сердцѣ каждаго чувствительнаго человѣка!-- Всякой другъ человѣчества будетъ другомъ Стерна! -- -- --

КРАСОТЫ СТЕРНА.

ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ.

   Любезная чувствительность! источникъ неизчерпаемый всего, что есть дорого въ удовольствіяхъ и многоцѣнно въ огорченіяхъ нашихъ! ты гнетешь твоего страдальца на соломенномъ ложѣ -- и ты возвышаешь его до небесъ -- вѣчный ключь нашихъ чувствованій! -- здѣсь изображаю тебя -- и твоя-то "божественная сила движется внутри меня".-- Не то, что иногда въ скучныхъ и болѣзненныхъ минутахъ, "душа моя опровергается на самую себя и трепещетъ при мысли о разрушеніи". -- Одно напыщеніе словъ!-- но то самое, когда я чувствую нѣкоторыя великодушныя удовольствія, нѣкоторыя великодушныя заботы превыше самаго себя -- все происходитъ отъ тебя, великое -- великое хранилище чувствій, (sensorium) цѣлаго свѣта! -- болѣющая и тогда, когда единый власъ съ главы упадаетъ въ отдаленнѣйшихъ степяхъ твоего творенія.-- Тронутый тобою, Евгеній, приходитъ къ одру моему, когда я изнемогаю -- слушаетъ мои жалобы на припадки, и обвиняетъ время, что оно разстроило его нервы.-- Часто вселяешься ты въ душу самаго простаго поселянина; онъ переходитъ холодныя горы -- сыскиваетъ растерзаннаго агнца изъ чужаго стада -- -- Въ сію минуту вижу его склонившаго голову на посохъ, съ самымъ жалостливымъ видомъ взирающаго на него: Ахъ! естьли бъ я нѣсколько пришелъ ранѣе! больной истекаетъ кровью -- Его доброе сердце обливается кровью, вмѣстѣ съ агнцемъ.--
   Миръ тебѣ великодушный пастырь! -- я вижу, какъ ты удаляешься съ воздыханіемъ -- но твое удовольствіе перевѣситъ его -- ибо блаженна та хижина, въ которой ты обитаешь -- блаженъ тотъ, кто раздѣляетъ ее съ тобою -- и блаженны агнцы, вокругъ тебя веселящіеся.--

Чувст. Путешествіе,
стр. 226 *.

   NB. Не безполезно увѣдомить читателя, что мы ссылались во всѣхъ мѣстахъ на послѣднее Лондонское изданіе, въ десяти томахъ состоящее.
   
   * Предлагаемой теперь переводъ, противъ изданнаго прежде мною въ Иппокренѣ въ нѣсколькихъ отрывкахъ, гораздо пополненъ, исправленъ и вновь сличенъ съ оригиналомъ.-- Я надѣюсь, что понималъ моего Автора, потому что у меня предъ глазами былъ буквальной переводъ одной Англичанки на Французскомъ, а во многихъ мѣстахъ справлялся и съ Нѣмецкимъ.-- За себя ручаться нельзя, а предоставляется знатокамъ сего языка здѣлать свои замѣчанія.-- Извѣстно, что Стернъ есть одинъ изъ труднѣйшихъ сочинителей для перевода.--

УЧИТЕЛЬ.

   Видите, сказалъ батюшка, обращая свою рѣчь къ дядѣ моему Товію и къ Іорику, ужъ и подавно пора взять это юное существо изъ рукъ женщинъ и отдать особому смотрителю.
   Я такъ сужу: особа, приставленная къ моему сыну, должна быть какъ зеркало, въ которое бы онъ смотрѣлся съ утра до вечера, и сообразовалъ съ нимъ свои взоры, свои ухватки (carriage), а можетъ быть и самыя скрытныя чувствованія своего сердца -- желалъ бы я, Іорикъ! имѣть такое -- естьли можно, выполированное во всѣхъ точкахъ, чтобъ сыну моему въ него смотрѣться.
   Есть, продолжалъ батюшка, какая-то мина, движеніе тѣла и всѣхъ его частей, какъ въ поступкахъ, такъ и въ разговорахъ, которыя отвѣчаютъ вамъ за доброту души (well within) -- есть тысячи непримѣтныхъ отверстій, продолжалъ батюшка, сквозь которыя проницательный взоръ достигаетъ въ сердце человѣка -- и я полагаю, примолвилъ онъ, что умной человѣкъ не можетъ положить своей шляпы вшедши въ горницу, -- или взятъ ее выходя оттуда, чтобъ чѣмъ нибудь онъ себя не выказалъ.
   По моему, продолжалъ батюшка, онъ долженъ быть веселонравенъ, привѣтливъ, забавенъ; но притомъ благоразуменъ, внимателенъ къ своимъ дѣламъ, бодръ, остръ, прозорливъ, изобрѣтателенъ, скоръ въ рѣшеніяхъ сомнѣній и трудныхъ умозрительныхъ вопросовъ -- -- уменъ, смысленъ и ученъ.-- А для чегожъ бы не кротокъ, умѣренъ, тихъ и добръ? сказалъ Іорикъ.-- А для чегожъ бы, вскричалъ дядя мой Товій, не былъ онъ открытъ, великодушенъ благодѣтеленъ и храбръ?
   -- Онъ будетъ таковъ, любезный мой Товій! отвѣчалъ батюшка, вставши и потрясши его за руку.-- Когда такъ, братецъ Шенди, отвѣчалъ дядя мой Товій приподнимаясь со стула и положивъ трубку свою, чтобъ батюшку взять за другую руку -- то здѣлай милость, позволь рекомендовать тебѣ для этаго сына бѣднаго Лефевра! -- Слеза радости -- слеза первой воды -- засверкала въ глазѣ у дяди моего Товія, а другая послѣдовала за нею у Капрала, когда это предложеніе здѣлано. Отъ чего?... вы увидите, когда прочтете повѣсть объ Лефеврѣ.

ПОВѣСТЬ ОБЪ ЛЕФЕВРѢ.

   Нѣкогда лѣтомъ, того самаго года, какъ Дендермондъ взятъ союзниками, дядя мой Товій ввечеру былъ за столомъ и ужиналъ, а Тримъ сидѣлъ позади его на косякѣ окошка.-- Я говорю сидѣлъ -- ибо въ разсужденіи раненаго Капралова колѣна, которое иногда причиняло ему жестокую боль, дядя мой Товій, когда одинъ бывало обѣдалъ или ужиналъ, никогда не позволялъ стоять Капралу: но почтеніе сего добраго солдата къ своему командиру было такъ велико, что съ надлежащею артиллеріею дядя мой Товій скорѣе одинъ бы могъ взять Дендермондъ, нежели выиграть у него эту позицію {Я старался соображать слова Товія и Капрала съ Военнымъ Уставомъ.-- Рѣчи ихъ отзываются штилемъ военныхъ людей.}; иногда дядя мой Товій, думая, что Капралъ далъ облегченіе ногѣ своей, оглянется бывало назадъ, и всегда найдетъ его за своимъ столомъ во всей почтительной формѣ; и это причиняло между ими больше размолвки, нежели всѣ другія причины черезъ дватцать пять лѣтъ сряду.-- Да это вить ни то, ни сіо! -- За чѣмъ же я упоминаю?... Спросите у моего пера; оно правитъ мною, а не я имъ.--
   И такъ въ вечеру дядя мой Товій сидѣлъ за своимъ ужиномъ -- какъ вдругъ хозяинъ нашего малаго деревенскаго трактира вошелъ въ горницу съ порожнею бутылкою въ рукѣ, и просилъ дать одинъ или два стакана столоваго вина. "Это для бѣднаго Дворянина -- молвилъ онъ, кажется для армейскаго; онъ занемогъ у меня въ домѣ, тому ужъ четвертый день, и съ тѣхъ поръ не поднималъ головы съ постели, и ничего даже не хотѣлъ кушать; а теперь захотѣлось ему попросить стаканъ вина и тоненькой ломтикъ поджареннаго хлѣба.-- "Я думаю, говорилъ онъ потирая рукою по лбу, это подкрѣпитъ меня." --
   -- Когда бы я не могъ нигдѣ выпросить, занять, или купить чего такого -- прибавилъ хозяинъ -- я бы рѣшился даже украсть для этаго бѣднаго Дворянина -- такъ онъ болѣнъ! но Богъ милостивъ!... я надѣюсь... онъ выздоровѣетъ, продолжалъ онъ -- мы всѣ объ немъ сокрушаемся.--
   Ты самой доброй парень, хоть побожиться! вскричалъ дядя мой Товій; -- выпей же сперва самъ стаканъ вина за здоровье бѣднаго Дворянина, потомъ отнеси ему двѣ бутылки, представь ему мои услуги, и скажи, что цѣлая дюжина для него готова, ежели только это ему поможетъ..
   Хотя я и увѣренъ, сказалъ дядя мой Товій,-- какъ трактирщикъ затворилъ дверь -- что онъ малой очень жалостливой -- однако Тримъ! -- нельзя мнѣ не имѣть высокаго мнѣнія o его постояльцѣ -- должно быть въ немъ чему нибудь необыкновенному, чтобъ такъ скоро пріобрѣсть состраданіе трактирщика.-- И всей его семьи, прибавилъ Капралъ -- потому что они всѣ объ немъ сокрушаются. "Вороти его! сказалъ дядя мой Товій.-- Поди Тримъ! и спроси какъ его зовутъ?"
   "Я право забылъ, сказалъ трактирщикъ, входя опять въ горницу съ Капраломъ; -- но могу и въ друтой разъ спросить объ этомъ его сына." -- Развѣ и сынъ есть при немъ? сказалъ дядя мой Товій.-- "Да, сударь, мальчикъ одиннатцати либо двенатцати лѣтъ, отвѣчалъ трактирщикъ; но бедняжка столько же ѣлъ, какъ и отецъ! онъ безпрестанно вздыхаетъ и плачетъ объ немъ, и вотъ ужъ два дни, какъ не отходитъ отъ его постели."
   Дядя мой Товій положилъ ножикъ и вилку, отодвинулъ тарелку, слушая трактирщика, а Тримъ, не дожидаясь приказу принялъ ее молча и черезъ нѣсколько минутъ подалъ ему трубку и табакъ.
   -- Тримъ! я имѣю въ головѣ проэктъ, сказалъ дядя мой Товій -- какъ этотъ вечеръ погода, дурна, то я закутаюсь потеплѣе въ свою шинель (roquelaure) и схожу посѣтить бѣднаго Дворянина.-- Ваше благородіе не надѣвали своей шинели ни одинъ разъ, отвѣчалъ Капралъ, съ той самой ночи, какъ ваше благородіе, получили рану, стоя на караулѣ въ траншеяхъ передъ воротами Св. Николая, да къ томужъ, ночь такъ холодна и. сыра, что въ этакой шинели и при такой погодѣ можете легко простудиться, ваше благородіе, и подновить боль въ бедрѣ вашего благородія.-- Этого и самъ я боюсь, отмѣчалъ дядя мой Товій -- однакожъ не могу быть спокоенъ духомъ, Тримъ! съ тѣхъ поръ какъ трактирщикъ пересказалъ, мнѣ все это. Я бы хотѣлъ не знать столько объ этомъ дѣлѣ, -- примолвилъ дядя мой Товій,-- или знать гораздо больше -- Какъ бы намъ съ этимъ сладить, Тримъ? "Положитесь, коли; угодно вашему благородію, на меня, отвѣчалъ Капралъ, -- я возьму свою палку и шляпу, пойду къ трактирщику, рекогносцирую все, какъ слѣдуетъ, и черезъ часъ подамъ вашему благородію полной рапортъ.-- "Ступай, Тримъ! сказалъ дядя мой Товій: -- и вотъ тебѣ шиллингъ, попотчивать его слугу". -- О! отъ него я все узнаю, отвѣчалъ Капралъ, затворяя дверь.
   Еще дядя мой Товій не вытряхнулъ огарковъ изъ третей своей трубки, какъ Капралъ Тримъ возвратился и подалъ ему слѣдующій рапортъ.
   Сперва отчаялся было я, сказалъ Капралъ, принесть вашему благородію какое нибудь извѣстіе о бѣдномъ Поручикѣ.-- Такъ онъ изъ армейскихъ? спросилъ дядя мой Товій. Да, ваше благородіе, отвѣчалъ Капралъ.-- Котораго полку? прибавилъ дядя мой Товій.-- Я всеразскажу вашему благородію по ранжиру.-- Ну, Тримъ! такъ я набью ceбѣ еще трубку, сказалъ дядя мой Товій, и не буду перерывать твоей рѣчи, пока ты не кончишь. Садись повыгодней на косякъ, Тримъ, и начни съизнова.-- Капралъ здѣлалъ свой старинной поклонъ, которой изъяснилъ столько, сколько поклонъ изъяснить можетъ: много милости, ваше благородіе! -- и сѣдши, какъ въ приказѣ было отдано, онъ началъ разсказывать дядѣ моему Товію почти въ такихъ словахъ.
   Сперва отчаялся было я принесть вашему благородію какое нибудь извѣстіе о бѣдномъ Поручикѣ и его сынѣ, потому что какъ спросилъ я, гдѣ его слуга, отъ котораго надѣялся развѣдать обо всемъ, о чемъ только развѣдывать годится -- (Самое справедливое замѣчаніе, Тримъ! подхватилъ дядя мой Товій:) -- то мнѣ отвѣчали, ваше благородіе, что при немъ нѣтъ слуги, что онъ пріѣхалъ на наемныхъ лошадяхъ, и не могши ѣхать далѣе, (видно чтобъ догнать свой полкъ), онъ отпустилъ ихъ на другой день послѣ своего пріѣзду.-- Когда мнѣ будетъ легче, душенька!..... сказалъ, онъ своему сыну, отдавая кошелекъ, чтобъ заплатить извощику, то мы можемъ и здѣсь нанять лошадей!-- Но Богъ вѣсть! выѣдетъ ли отсюда бѣдной Офицеръ! сказала мнѣ воздохнувши хозяйка.-- Цѣлую ночь слышала я въ стѣнѣ зловещіе стукальцы {Есть черви, называемые стѣноточцы, которые грызучи дерево, стучатъ на подобіе карманныхъ часовъ.}, и ежели онъ умретъ, то это бѣднинькое дитя, сынъ, его, пойдетъ за нимъ; во гробъ, потому что; сердце его, и такъ уже сокрушилось.
   Какъ я слушалъ ея рѣчь, продолжалъ Капралъ, мальчикъ вошелъ въ кухню приказать, изжарить ломтикъ хлѣба, о которомъ сказывалъ трактирщикъ. "Да только я самъ его изжарю -- сказалъ онъ. Пожалуйте Баринъ сударикъ, позвольте мнѣ васъ избавитъ отъ этого труда, сказалъ я, взявши вилку для этого дѣла, и придвинулъ ему мой стулъ, чтобъ сѣлъ онъ у огня, пока я буду стряпать."-- Я думаю сударь, отвѣчалъ онъ очень, скромно, что я лучше; угожу на его вкусъ. Повѣрьте, продолжалъ я, его благородію не покажется онъ хуже отъ того, что будетъ изжаренъ старымъ солдатомъ.-- Милое дитя! взялъ меня за руку и залился слезами.-- Бѣдненькой! сказалъ дядя мой Товій, онъ съ младенчества восританъ въ арміи и имя солдата, Тримъ, отозвалось въ его сердцѣ, какъ имя друга,-- хотѣлъ бы я, чтобъ онъ былъ здѣсь." --
   -- "Никогда послѣ самаго большаго маршу, продолжалъ Капралъ, столько не хотѣлось такъ ѣсть, какъ плакать съ нимъ въ эти минуты, -- чтобы этому за причина, ваше благородіе? -- Ничего Тримъ, сказалъ дядя мой Товій утираясь {Въ подлинникѣ: blowing his nose -- (сморкая носъ).}, кромѣ того, что ты самое доброе сердце.
   Когда я отдалъ ему грѣнку, продолжалъ Капралъ, то счелъ ужъ кстати увѣдомить его, что я слуга Капитана Шенди, что ваше благородіе (хотя и незнакомы, берете великое участіе въ состояніи его батюшки; и ежели есть что въ вашемъ домъ, въ вашемъ погребѣ -- (Ты бы могъ прибавитъ такъ же и въ моемъ кошелькѣ, сказалъ дядя мой Товій) -- то все это сердечно къ его услугамъ. Онъ здѣлалъ мнѣ очень низкой поклонъ, которой относился къ вашему благородію), и ни слова не отвѣчалъ -- такъ сердце его было стѣснено! -- онъ пошелъ вверхъ съ грѣнкою.-- Вы увидите, баринъ сударикъ... сказалъ я отворяя ему дверь изъ кухни, что батюшкѣ вашему будетъ легче. --
   Викарій Г. Іорика курилъ трубку у очага, но онъ не молвилъ ниже слова ни добраго ни худаго въ утѣшеніе бѣдному дитятѣ. Я подумалъ, что это очень дурно, прибавилъ Капралъ.-- И я такъ думаю, отвѣчалъ дядя мой Товій.
   Какъ Поручикъ выпилъ стаканъ вина и скушалъ грѣнку, то почувствовалъ себя не множко лучше, и прислалъ въ кухню сказать, что ежели угодно мнѣ войти чрезъ десять минутъ, то онъ съ удовольствіемъ меня приметъ.-- Я чаю, сказалъ трактирщикъ, онъ станетъ молиться, потому что книжка лежитъ на стулѣ возлѣ его кровати, и я притворяя дверь видѣлъ, какъ сынъ его бралъ подушку подъ колѣни.--
   Я думаю Г. Тримъ, сказалъ Викарій, вы господа армейскіе никогда не молитесь? -- Я своими ушами слышала вчерась, какъ Поручикъ усердно молился, сказала хозяйка, а то бы и сама не повѣрила.-- Смотри, подлинно ли такъ, подхватилъ Викарій? -- Ваше благословеніе! сказалъ я ему -- солдатъ молится также усердью, какъ и попъ -- и когда онъ сражается за свое отечество, за свою жизнь, за свою честь, то онъ имѣетъ болѣе причины молиться Богу, нежели кто другой. Хорошо сказано, Тримъ! воскликнулъ