Спенсер Герберт
Личность и государство

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    The Man Versus the State.
    Перевод М. Н. Тимофеевой (1908).
    I. Новый торизм.
    II. Грядущее рабство.
    III. Грехи законодателей.
    IV. Великое политическое суеверие.

Герберт Спенсер

Личность и государство

Herbert Spencer. The Man Versus the State (1884).

Предисловие

   Имя великого, недавно умершего, английского философа-эволюциониста известно всему образованному миру. Каждое сочинение знаменитого мыслителя расходится в сотнях тысяч экземпляров на разных языках. Поэтому мы не сомневаемся, что и настоящая книга будет встречена читателями с тем вниманием и интересом, какого она по справедливости заслуживает, тем более, что это сочинение менее всего знакомо русской публике.
   Но и помимо интереса, внушаемого всем, что было написано Спенсером, настоящая книга, разбирающая важный для всякого изучающего социологию вопрос об отношении личности к государству, должна заслуживать внимания благодаря самой точке зрения, на которой стоит автор.
   Спенсер, как известно, не разделял социалистического мировоззрения. Между тем наши читатели до сих пор знакомились с данным вопросом почти исключительно в освещении проповедников социализма. Само собою понятно, что никакое миросозерцание не может быть прочно, если при выработке его приходится иметь дело с односторонним, хотя бы и очень полным освещением. Поэтому, давая читателям перевод настоящего сочинения Спенсера, мы не сомневаемся, что он явится ценным вкладом в их библиотеку, а изучающим общественные науки эта книга, кроме того, даст возможность отнестись более критически к выработанному ими мировоззрению и внести соответственные дополнения, поправки или, наоборот, еще более укрепить свои воззрения.

В. Битнер

Личность и государство

I. Новый торизм

   Большинство тех, которые считаются теперь либералами -- это тори нового типа. Вот парадокс, который я хочу оправдать. Чтобы доказать это, я должен сначала представить, чем были обе эти политические партии вначале, а затем я попрошу читателя извинить меня, если напомню ему уже знакомые факты, так как я иначе не могу хорошо объяснить, в чем состоит самая суть истинного торизма и истинного либерализма.
   Если мы вернемся к эпохе, предшествовавшей возникновению этих названий, то мы увидим, что обе политические партии представляли собой два противоположных типа социальной организации: тип воинствующий и тип промышленный. Первый нашел себе выражение в государственном режиме, общем почти для всех стран в древние времена; второй -- в режиме соглашения, контракта распространившемся в наше время, главным образом, среди западных наций и в особенности в Англии и Америке. Если мы употребим слово "кооперация" не в тесном, а в более обширном смысле, в смысле соединенных усилий всех граждан при какой бы то ни было системе управления, то режимы эти можно будет определить так: один -- это система насильственной кооперации, а другой -- система кооперации добровольной. Типичный строй первой системы мы видим в регулярной армии, все единицы которой в разных чинах, должны выполнять приказания под страхом смертной казни и получают пищу, одежду и плату по произвольному распределению; типичный строй второй системы представлен армией производителей и потребителей, которые входят между собой в соглашение и за определенную плату оказывают определенные услуги и которые, по желанию и по предварительному заявлению, могут вовсе выйти из организации, если она им не нравится. В течение социальной эволюции Англии различие этих двух, неизбежно противоположных форм кооперации выступало постепенно; но гораздо раньше того, как названия "тори" и "виги" вошли в употребление, можно было уже констатировать наличность этих двух партий и заметить до известной степени их отношение к милитаризму и к индустриализму. Известно, что в Англии, как и в других странах принудительной регламентации, характеризующей кооперацию при правительственном (государственном) режиме, сопротивление оказывалось обыкновенно населением городов, состоявшем из ремесленников и купцов, привыкших к кооперативной работе при режиме соглашения, тогда как кооперация при государственном режиме, обязанная своим происхождением и устройством постоянным войнам, удержалась в сельских местностях, где жили прежде военачальники и их подчиненные, у которых сохранялись старые идеи и традиции. Более того: этот контраст в политических тенденциях, проявившийся раньше, чем ясно определилось различие между принципами вигов и ториев, продолжал выступать и впоследствии. В эпоху Революции, "в то время как села и маленькие города находились в руках ториев, большие города, промышленные области и торговые порты служили крепостями для вигов". Доказывать, что, за немногими исключениями, положение это существует и поныне -- излишне.
   Таков был, сообразно с их происхождением, характер обеих партий. Посмотрим теперь, как этот характер проявлялся в их первых действиях. Вигизм начался сопротивлением Карлу II и его клевретам, старавшимся восстановить неограниченную монархическую власть. Виги "рассматривали монархию, как гражданское учреждение, установленное нацией для блага всех ее членов", тогда как для ториев "монарх был посланником Неба". Одна из этих доктрин заключала в себе убеждение, что подчинение королю было условно, другая, что оно абсолютно. Говоря о виге и тории, какими их представляли себе в конце XVII в., т.е. лет за пятьдесят до выхода в свет "Рассуждения о партиях", Болинброк говорит: "Наследственное, священное, неотъемлемое право, преемственность его в прямом колене, пассивное повиновение, непротивление, рабство и иногда также папизм -- вот понятия, которые во многих умах соединялись с представлением о тории и которые считались несовместимыми с представлением о виге".
   Если мы сравним эти описания, то увидим, что в одной партии преобладало стремление противодействовать принудительной власти короля над подданными и уменьшить ее, а в другой -- желание удержать или даже увеличить эту принудительную власть. Это различие в стремлениях, различие, превосходящее по своей важности все политические различия, обнаруживается тотчас же в действиях обеих партий. Принципы вигов выразились в habeas corpus акте и в мероприятии, ставившем судей в независимое от короны положение, в отвержении билля, требовавшего, чтобы законодатели и административные служащие связывали себя присягой ни в каком случае не сопротивляться королю оружием; эти же принципы впоследствии выразились в билле, имевшем целью оградить подданных от враждебных действий монархической власти. Все эти акты имели по существу одинаковое значение: они ослабляли принцип обязательной кооперации в общественной жизни и укрепляли принцип добровольной кооперации. Замечание Грина по поводу периода, в течение которого виги находились у власти, после смерти Анны, показывает, что политика этой партии имела то же общее направление, как и в предшествующую эпоху: "Прежде чем протекло пятидесятилетие их власти, англичане уже забыли, что возможно было преследовать людей за религиозные убеждения, отменить свободу печати, вмешиваться в применение правосудия или управлять без парламента".
   А теперь, оставив в стороне период войны в конце XVIII и начале XIX в., в течение которого личная свобода потеряла большую долю завоеванной области, и когда ретроградное движение к социальному типу милитаризма проявилось в различного рода принудительных мерах, начиная с тех, которые насильственно овладевали людьми и собственностью граждан и пытались обуздать печать, -- припомним общий характер всех изменений, произведенных вигами или либералами, когда восстановление мира дало возможность воскресить промышленный режим со свойственным ему строем. Под возрастающим влиянием вигов законы, запрещавшие ассоциации рабочих, были отменены так же, как и законы, ограничивавшие свободу их перехода с места на место упомянем также и закон, по которому диссиденты могли веровать, во что хотели, не подвергаясь гражданским наказаниям, и закон позволявший католикам исповедывать свою веру, не теряя известий доли своей свободы. Область свободы расширилась, благодаря актам, запрещавшим покупать негров и держать их в рабстве. Монополия Ост-Индской Компании была уничтожена, а торговля с Востоком объявлена свободной для всех. Благодаря Биллю Реформы и Биллю Муниципальной Реформы, число граждан, не имеющих представителей, было уменьшено, так что как с общей, так и с местной точки зрения масса менее страдала от подчинения церковной форме брака, получили возможность жениться по чисто гражданскому церемониалу. Позднее явились уменьшение и отмена ограничений при покупке иностранных товаров и при пользовании иностранными судами и моряками, а еще позднее отмена стеснительных для прессы постановлений, изданных прежде всего для того, чтобы помешать распространению мнений. Нет никакого сомнения, что все эти изменения, были ли они сделаны либералами или нет, совершены были сообразно с провозглашаемыми ими принципами.
   Но зачем перечислять давно известные всем факты? Единственно за тем, что, как мы уже сказали, необходимо напомнить читателю, чем был либерализм в былые времена, дабы он видел, насколько он разнится от так называемого либерализма нашего времени. мы считали бы излишним перечислять одну за другой все эти различные мероприятия для того, чтобы показать их общий характер, если бы они в наше время уже не были забыты. Мы забыли, что так или иначе все эти истинно либеральные перемены уменьшили обязательную кооперацию в социальной жизни и увеличили добровольную. Мы забыли, что в том или другом смысле они уменьшили область правительственной власти и увеличили поле действия, где каждый гражданин может свободно действовать. Мы потеряли из виду ту истину, что либерализм обыкновенно защищал свободу личности против принудительного действия государства.
   И теперь мы должны спросить себя: каким образом либералы потеряли из вида эту истину? Как могло случиться, что либеральная партия, приобретая все большую и большую долю власти, делалась все более и более принудительной в своих законодательных мерах? Как случилось, что опираясь на свое собственное большинство или же косвенно путем содействия, оказываемого ею в некоторых случаях большинству партии своих противников, либеральная партия в широких размерах присвоила себе право руководить действиями граждан и, следовательно, уменьшать область, в которой эти действия были свободны? Каким образом объяснить это смешение понятий, которое заставило партию в стремлении к тому, что кажется общественным благом, отбросить метод, который в былые времена помогал ей служить этому общественному благу.
   Хотя на первый взгляд и кажется, будто невозможно объяснить себе эту бессознательную политическую перемену, мы найдем, однако, что мысль, которая обыкновенно преобладает в политических вопросах, и настоящие условия, нельзя было и ожидать ничего другого. Чтобы доказать справедливость этого мнения, необходимо войти в некоторые предварительные объяснения.
   Начиная с низших животных, до самых высших, умственные способности прогрессируют путем дифференциации, и таким же образом прогрессируют они и у человека, начиная о круглых невежд до ученых. Точно классифицировать, поместить в одну группу существенно однородные вещи, а в другие группы вещи существенно различные -- вот основное условие для правильного управления действиями. Начиная с общего зрительного впечатления, предупреждающего нас о прохождении вблизи большого темного тела (точно так же, как мы закрытыми глазами, обратясь к окну, видим тень руки перед нами и, следовательно, узнаем, что какое-то тело движется между окном и нами), мы мало-помалу достигаем такого развития зрения, которое, путем тонкой оценки соединения форм, цветов и движений дает возможность узнавать в появляющихся вдали предметах добычу или опасность и приспосабливать наш образ действий к тому, чтобы завоевать себе пищу или избегнуть смерти. Это прогрессивное понимание различий и получающиеся вследствие того более точные распределения по отделам и составляют развитие ума в главных его проявлениях и наблюдаются также и тогда, когда от восприятия простым физическим зрением мы переходим к сравнительно более сложному восприятию умственным зрением, позволяющему нам группировать более верным и более соответствующим их строению и их природе образом предметы, которые мы раньше группировали по некоторым внешним чертам сходства и по чисто внешним условиям. Неразвитое умственное зрение различает так же плохо и ошибается в своей группировке так же, как и "неразвитое" физическое зрение. Приведем в пример прежнюю классификацию растений на деревья, кустарники и травы, где самая выдающаяся их черта -- величина -- составляет основу различия, и группы формируются таким образом, что соединяют в себе много растений совершенно разнородных и разъединяют другие, принадлежащие к одному семейству. Или возьмем еще лучший пример: а именно народную классификацию, соединяющую под одним общим названием рыб и раковины (fish и shell fish) и причисляющую к раковинам черепокожих и моллюсков; она идет даже еще дальше, причисляя к рыбам китообразных животных. Таким образом, вследствие ли сходства в образе жизни, как обитателей вод, вследствие ли чего-либо общего во вкусе их мяса, народ соединил в один отдел и один подотдел существа менее сходные по своей природе, чем рыба и птица.
   Подтверждаемая этими примерами общая истина проявляется также и в высших сферах умственного зрения относительно предметов, недоступных чувствам, каковы политические учреждения и мероприятия; ибо и в этих вопросах продукты несовершенной умственной способности или несовершенного умственного развития, или того и другого вместе, представляют собой ошибочную группировку, ведущую к ошибочным выводам. И даже в этой области шансы заблуждения гораздо более многочисленны, так как предметы, принадлежащие к интеллектуальной области, не могут быть рассматриваемы так же легко. Вы не можете ни осязать, ни видеть политическое учреждение; вы можете познать его только усилием своего творческого воображения. Точно также вы не можете уловить физическим чувством политическую меру: они также требует умственной работы, соединяющей составные части в одну идею и приводящей нас к пониманию сущности этого соединения. Значит здесь, еще более чем в вышеупомянутых случаях, несовершенство умственного зрения проявляется в группировке явлений по внешним чертам и внешним условиям. Доказательство того, что эта причина производит ошибки в классификации учреждений, мы видим в общераспространенном мнении, что римская республика была демократической формой правления. Рассмотрите поближе идеи прежних французских революционеров и вы увидите, что они брали себе в пример политические акты и формы римлян, и можно было бы даже назвать имя того историка, который ставит в пример испорченность римских нравов, чтобы показать, к чему приводит демократическое правление. А между тем между римскими и истинно свободными учреждениями существует не менее разницы, чем между акулой и морской свиньей, так как эти учреждения, несмотря на одинаковую внешнюю форму, представляют совершенно различный внутренний строй. Общество, в котором относительно небольшое число людей, имевших в своих руках политическую власть и пользовавшихся известной свободой, были все сплошь маленькими деспотами, которые держали не только своих рабов и подчиненных, но даже своих детей в таком же полном рабстве, как и свой скот, такое общество может считаться скорее подвластным обыкновенному деспотизму, чем собранием граждан, обладающих равными политическими правами.
   Если мы перейдем теперь к нашему специальному вопросу, то мы в состоянии будем заметить то смешение понятий, в котором запутался либерализм и выяснить источник тех ошибочных группировок политических мер, приведших к его ошибкам, -- группировок, сделанных, как мы увидим ниже, сообразно с выступающими внешними признаками, а не внутренними свойствами явлений. Какова была в глазах народа и в глазах либералов, произведших реформы в былые времена, цель этих реформ? Эти реформы должны были устранить причины неудовольствия народа или лишь части народа: таков был общий их характер, запечатлевшийся в уме людей. Они должны были смягчить зло, от которого прямо или косвенно страдали целые классы населения, уменьшить причины нищеты и разрушить преграды к счастью. И так как в уме большинства людей устраненное зло равняется совершенному благу, на эти меры стали смотреть, как на положительные благодеяния, а либеральные государственные люди и либеральные избиратели стали считать благосостояние масс целью либерализма. Отсюда и произошло смешение понятий. Так как внешней выдающейся чертой всех либеральных мер древнего времени было приобретение какого-либо блага для народа (а благо это состояло главным образом в уменьшении стеснения), то и случилось так, что либералы увидели в народном благе не цель, которой следовало достигать косвенным образом, путем уменьшения стеснения, но цель, которой следует достигать непосредственно. А стараясь достигнуть ее непосредственно, они стали пользоваться методами, по существу своему противоположными тем, которые употреблялись прежде.
   Теперь, когда мы увидели, каким образом произошло это изменение в политике (исключение частичное, так как недавние законы о погребениях и усилия, сделанные для уничтожения всех еще существующих религиозных неравенств, показывают, что прежняя политика еще продолжается в некоторых направлениях), рассмотрим, до чего дошло это изменение в последнее время, и до чего оно дойдет еще в будущем при продолжающемся преобладании современных идей и чувств.
   Прежде чем идти дальше. Не лишним будет, может быть, заявить, что мы не имеем намерения порицать мотивы, вызвавшие постепенно известные ограничения или известные меры. Мотивы эти без сомнения в большинстве случаев были похвальны. Мы должны допустить, что ограничения, внесенные законом 1870 г. в обычай пользоваться трудом женщин и детей на фабриках, где красят материи в красный, так называемый адрианопольский цвет, были, по мысли законодателя, столь же гуманны, как и постановления Эдуарда IV, устанавливавшие минимум времени, на которое рабочий мог быть нанимаем. Без сомнения, парламентский акт относительно доставки семян (Ирландия), дозволяющий общинным администраторам покупать семена для бедных арендаторов и наблюдать за тем, чтобы эти семена сеялись надлежащим образом, был внушен не менее сильным желанием народного блага, чем акт 1533 г., предписывающий число баранов, которое мог заводить арендатор, или акт 1597 г., приказывающий возобновлять обветшавшие постройки ферм. Никто не будет отрицать, что различные меры, принятые за последние годы для ограничения продажи опьяняющих напитков, как и меры, принимавшиеся в прежние времена для уменьшения зла, причиняемого роскошью, как, например, в XIV в., когда введены были ограничения расходов за стол и одежду, -- что все эти меры имели в виду общественную нравственность. Каждому должно быть понятно, что эдикты, изданные Генрихом VIII для того, чтобы удержать низшие классы от игры в кости, в карты, в кегли и т.д., были внушены таким же желанием способствовать общественному благосостоянию, как и современные законы о денежных играх.
   Кроме того, я вовсе не имею намерения оспаривать целесообразность этих современных постановлений, в введении которых состязаются консерваторы и либералы, и точно также не оспариваю целесообразности тех прежних постановлений, на которые современные походят во многих отношениях. Мы не будем рассматривать, насколько принятые недавно проекты для охранения жизни матросов более остроумны или менее удачны, нежели то радикальное шотландское постановление середины XV в., которое запрещало капитанам кораблей выходить в море во время зимы. В данную минуту мы не будем обсуждать вопроса, существуют ли более веские причины, которые дают инспекторам право посещать известные дома, чтобы видеть, не имеется ли там вредных пищевых продуктов, чем причины, вызвавшие закон Эдуарда III, предписывавший трактирщикам в портовых городах давать присягу в том, что они будут обыскивать своих посетителей с целью помешать вывозу чеканной монеты за границу. Мы допускаем, что в параграфе, относящемся к судоходству по каналам и запрещающем владельцу судна давать даровое содержание детям матросов, более смысла, чем в актах, относившихся к так называемым Spitafields, запрещавших фабрикантам до 1824 г. в интересах ремесленников, устраивать свои мануфактурные заведения далее, чем на десять миль от королевской Биржи.
   Мы не будем возбуждать вопроса о том, руководились ли законодатели мотивами человеколюбия или разума, мы допускаем, что они действовали под влиянием тех или других. Нас занимает лишь обязательная природа этих законов, которые, будучи хорошими или дурными, смотря по обстоятельствам, вступили в силу за то время, когда либералы были у власти.
   Чтобы не ходить далеко за примерами, вернемся только в 1860 г. ко второму министерству лорда Пальмерстона. В этом году ограничения, содержавшиеся в законе о фабрикантах, распространились на прачечные и красильные заведения; дано было право заставлять делать анализ пищи и питей, при чем за эти анализы должны были платить общины; учреждена была должность инспекторов газовых заводов и установлены качество и максимальная цена газа; закон, усиливающий постановление об инспекции рудников, устанавливает наказание для тех, которые заставляют работать в рудниках мальчиков моложе 12 лет, не посещающих школу и не умеющих читать и писать. В 1861 г. обязательные постановления, внесенные в закон о мануфактурах, были распространены и на кружевные фабрики; администрация благотворительных учреждений и т.д. получила прав принуждать к прививке оспы. Местным советом дано было право назначать таксу для найма лошадей, мулов, ослов и лодок, и некоторым местным комитетам дана была власть взимать известный налог за осушение и орошение полей и за доставку воды для скота. В 1862 г. издан был закон, ограничивающий употребление для работы в прачечных под открытым небом женщин и детей; другой закон запрещал каменноугольные копи с одной шахтой или с шахтами, отделенными друг от друга меньшим промежутком, чем было назначено. Наконец, третий закон давал медицинскому ведомству исключительное право издавать формакопею, цена которой должна быть установлена финансовым управлением. В 1863 г. прививка оспы сделалась обязательной в Шотландии и Ирландии. Некоторым советам дано было право делать займы, покрываемые местными налогами. Городским властям дано было право отбирать покинутые участки в свою пользу с целью украшения города и облагать население сбором за их содержание. Затем издан был закон относительно булочных; в нем определялся наименьший возраст для служащих в известные часы; предписывалось периодическое оштукатуривание стен, три слоя краски и мытье горячей водой с мылом по крайне мере через шесть месяцев. Наконец, другой закон давал право судье определять годность или негодность пищевого продукта, представленного ему инспектором. Между принудительными мерами, установленными с 1864 г., следует назвать расширение закона относительно мануфактур с разными станками, некоторые правила, касающиеся чистки и вентиляции, и предписание некоторым служащим на спичечных фабриках принимать пищу исключительно в мастерских, где пилят лес. Был издан также закон о чистке труб, закон о продаже пива в Ирландии, закон об обязательном испытании канатов и якорей, закон, дающий более широкое применение закону 1863 касательно общественных работ, закон о заразных болезнях. Этот последний закон давал полиции в известных местностях права, уничтожающие для известного класса женщин различные установленные в прежние времена гарантии личной свободы. В 1865 г. приняты были новые меры для доставления временно приюта и облегчения на счет местных жителей некоторого рода путешественникам. Затем издан был закон о закрытии кабаков и другой закон, устанавливающий правила тушения пожаров в Лондоне. Во время управления сэра Джона Рассела, в 1866 г. следует отметить закон относительно хлевов на фермах и т.п. в Шотландии, предоставляющий местным властям право наблюдать за санитарными условиями и определять число голов скота; закон, принуждающий хмелеводов обозначать на тюках хмеля год сбора, место происхождения, вес, и дающий полиции право проверять заявления; закон, облегчающий устройство меблированных домов, надзор за ними, ограничение числа жильцов, и содержащий правила относительно штукатурки, окраски и т.п., и, наконец, закон о публичных библиотеках, дающий местным властям права, по которым большинство может принудить меньшинство к покупке его книг.
   Если мы перейдем теперь к законодательству в эпоху управления Гладстона, то мы увидим в 1869 г. учреждение государственных телеграфных контор и запрещение посылать депеши иным путем; министру предоставлено право устанавливать правила для способов для препятствования распространению эпизоотий, закон о розничной продаже пива и закон о сохранении морских птиц (следствием которого будет большая смертность рыбы). В 1870 г. издан был закон, предоставляющий совету общественных работ право выдавать ссуды землевладельцам для улучшения их имений и арендаторам на покупку этих имений; затем мы имеем закон, предоставляющий ведомству воспитания и обучения право составлять школьные комитеты, которые могут покупать места для школ и могут основывать школы, содержимые за счет местных налогов, право позволять школьным комитетам вносить школьную плату за ученика, принуждать родителей посылать детей в школу и т.д.; мы имеем еще закон относительно мануфактур и мастерских, создающий новые ограничения, между прочим запрещение принимать женщин и детей в мастерские фруктовых консервов и соления рыбы. В 1871 г. является закон касательно морской торговли, приписывающий служащим торгового совета записывать водоизмещение каждого судна, выходящего из порта; затем есть еще другой закон о мануфактурах и мастерских, создающий новые ограничения, есть закон о разносной торговле, налагающий наказания за разносную торговлю без разрешения и ограничивающий район, в области которого разрешение действительно; есть еще новые меры касательно обязательной прививки оспы. Среди законов 1872 г. назовем тот, который запрещает брать на воспитание более одного грудного младенца, за исключением домов, записанных властями, определяющими число детей, которое дозволяется принимать. Назовем еще закон о винных лавках, запрещающий продавать спиртные напитки лицам моложе 16-летнего возраста, и другой закон о морской торговле. Устанавливающий ежегодную ревизию пассажирских пароходов. Затем в 1873 г. был издан закон о пользовании детским трудом в земледелии; по этому закону фермеру запрещалось употреблять для работы ребенка, не имеющего свидетельства об окончании элементарной школы; издан был также закон о морской торговле, требующий, чтобы каждое судно имело скалу, обозначающую вымещаемое количество воды и дающую торговому совету право назначать число лодок и спасительных приборов которые ему следует брать с собой.
   Посмотрим теперь либеральные законы, изданные при нынешнем правительстве. В 1880 г. издан был закон, запрещающий давать матросам жалованье вперед на известных условиях; другой закон предписывал известные меры для перевозки хлебных грузов; третий дозволял принуждать посылать детей в школу. В 1881 г. является запрещение продавать в воскресенье стакан пива в Уэльсе. В 1882 г. торговому совету предоставлено право давать разрешения на производство электричества и его распространение; муниципалитетам разрешено было взимать налог за электрическое освещение; разрешены были новые приборы для облегчения устройства бань и прачечных; местные власти получили разрешение издавать добавочные законы о труде лиц, нанятых для сбора плодов и овощей. Между законами 1883 г., принадлежащими к этой категории, следует издавать закон об удешевленных поездах, которыми, отнимая у населения 400.000 фунт. стер. Годового дохода (в форме упразднения налога на путешественников) или же за счет владельцев железнодорожных линий, дается возможность рабочим передвигаться более дешевым образом, так как торговый совет имеет право через посредство железнодорожных комиссаров устраивать для рабочих довольно частные поезда с достаточно удобными вагонами. С другой стороны существует также закон, запрещающий, под страхом пени в десять фунтов стерлингов, расплачиваться с рабочими в кабаках; существует новый закон о фабриках и мастерских, предписывающий надзор за фабриками белил (чтобы следить за тем, имеются ли в них респираторы, бани, прохладительные кислые напитки и т.д.) и за булочными, регулирующий число рабочих часов в тех и других и заключающий в себе подробные правила относительно некоторых построек, за исправным содержанием которых должны смотреть инспекторы.
   Но идея наша будет не вполне ясна, если мы будем рассматривать только те принудительные законы, которые были изданы за последние годы. Мы должны также рассматривать и те, которых требуют, и которые грозят быть гораздо более радикальными и стеснительными. Один из якобы наиболее либеральных министров объявил недавно, что проекты последнего правительства для улучшения жилищ рабочих недостаточно энергичны, и утверждал, что следует произвести давление на владельцев маленьких домов, земельных участков и на плательщиков податей. Другой министр, обращаясь к своим избирателям, с презрением говорит об усилиях филантропических обществ и религиозных корпораций помочь бедным и добавляет, что "весь народ этой страны должен бы считать такое дело своим собственным", иначе сказать он требует какой-нибудь грандиозной меры со стороны правительства. С другой стороны один радикальный член парламента стремится, с каждый год увеличивающимися шансами успеха, к тому, чтобы принудить население к умеренности, давая местному большинству право ограничивать свободу обмена некоторых товаров. Регулирование часов труда для некоторых классов, распространяясь мало-помалу, благодаря постепенному расширению законов о мануфактурах, по всей вероятности распространится со временем еще более, и уже поднят вопрос о мере, подчиняющей всех служащих в магазинах таким же правилам. Все чаще и чаще раздаются требования о бесплатном обучении для всех и на школьную плату начинают смотреть, как на несправедливость; государство должно нести этот расход. Кроме того, многие предлагают, чтобы правительство, рассматриваемое, как в высшей степени компетентный судья в деле воспитания бедных, предписывало хорошие методы воспитания и для средних классов,