Симон Жюль
Процесс братьев Найль

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Трое осужденных на смерть.
    Перевод Ф. И. Устрялова.
    Текст издания: журнал "Изящная Литература", NoNo 10-11, 1883.

Процессъ братьевъ Найль.
-- Трое осужденныхъ на смерть.--

Разсказъ Жюля Симона *).
(Посвященъ Виктору Гюго).
Переводъ Ѳ. И. Устрялова.

   *) Это, недавно появившееся, произведеніе знаменитаго государственнаго дѣятеля Франціи принадлежитъ къ беллетристикѣ только по внѣшней формѣ; по содержанію же оно -- истинное происшествіе, пересказанное Жюлемъ Симономъ какъ аргументъ противъ смертной казни. Ред.

I.
Преступленіе.
1.

   Всѣмъ извѣстно, что, послѣ революціи 1830 года, въ Бретани вновь возникло въ нѣкоторомъ родѣ шуанство. Я былъ тогда еще очень молодъ и въ политикѣ ограничивался лишь инстинктами и личными чувствами. Къ тому же, мой отецъ былъ республиканецъ и я тоже былъ республиканцемъ изъ повиновенія, въ ожиданіи, что сдѣлаюсь таковымъ при помощи изученія и размышленія. Мои убѣжденія представляли много удобствъ для того, чтобы сохранять безпристрастіе. Они не создавали мнѣ враговъ; мнѣ позволяли быть республиканцемъ, какъ поэту позволяютъ мечтать. Я жилъ у мадамъ Норманъ, близь соборной пѣвческой школы, и ходилъ на лекціи въ ваннскій коллежъ, гдѣ учился нѣсколько по латыни и нѣсколько французской грамматикѣ, подъ руководствомъ аббата Ропера, прекраснаго человѣка, но не знавшаго ни того, ни другаго предмета. Насъ во второмъ классѣ находилось до сотни учениковъ, и изъ нихъ я былъ самый младшій; въ этой провинціи, отставшей въ то время въ развитіи, хотя, можетъ быть, впослѣдствіи и принявшей цивилизацію, населеніе коллежей состояло главнымъ образомъ изъ взрослыхъ юношей, отнятыхъ отъ плуга вслѣдствіе тщеславія ихъ родителей или великодушія ихъ священниковъ, для подготовленія къ священническому званію. Я еще до сихъ поръ помню моихъ соучениковъ въ маленькихъ курткахъ и деревянныхъ башмакахъ; они носили длинные волосы, и большей ихъ части уже минуло двадцать пять лѣтъ. Но благодаря тому, что они считались учениками коллежа и что всякое положеніе имѣетъ свою хорошую сторону, они были такими же дѣтьми, какъ и я самъ. Впрочемъ, въ своихъ политическихъ убѣжденіяхъ, они вовсе не оказывались дѣтьми, и, можетъ быть, среди нихъ находилось не мало такихъ, которые были шуанами до конца ногтей. Во время первой революціи, ученики нашего коллежа дезертировали цѣлыми толпами, чтобы драться въ ландахъ вмѣстѣ съ Кадудалемъ; наши учителя не мало этимъ гордились; время отъ времени, они, съ самымъ сообщительнымъ тщеславіемъ, старались напоминать намъ объ этомъ великомъ подвигѣ нашихъ предшественниковъ. Поэтому не слѣдуетъ удивляться, что многіе изъ насъ, во время вакацій 1831 года, присоединились къ шайкѣ Гилльемо. Намъ же, мальчуганамъ, волей-неволей приходилось, по возвращеніи ихъ, выслушивать чудесные разсказы о боевыхъ приключеніяхъ. И тутъ они не стѣснялись давать просторъ своей фантазіи: одни подожгли овинъ; другіе въ теченіи нѣсколькихъ дней дрались съ ротою жандармовъ-мобилей; третьи ограбили дилижансъ, везшій изъ Плоэрмеля въ Ваннъ деньги отъ частныхъ сборовъ. Гюйомаръ, слывшій однимъ изъ самыхъ блестящихъ учениковъ въ классѣ реторики, увѣрялъ, будто цѣлые полчаса держалъ кондуктора подъ своимъ колѣномъ, и хотя не было ему равнаго въ сочиненіи латинскихъ стиховъ, но онъ болѣе гордился своею ночною экспедиціею, чѣмъ своими наиудачнѣйшими двустишіями. Я всегда подозрѣвалъ, что большую часть своихъ сенсаціонныхъ разсказовъ онъ почерпнулъ изъ "Жана Сбогара", который сводилъ насъ съ ума, такъ какъ Гюйомаръ, по природѣ своей, чувствовалъ отвращеніе ко всему, что походило на безпорядокъ или насиліе. Былъ еще у насъ Рейналь, хвалившійся тѣмъ, что въ одинъ изъ праздниковъ, на виду всѣхъ, собственною рукою сорвалъ трехцвѣтное знамя, развѣвавшееся на дверяхъ мэріи. Трое таможенныхъ стража пытались ему помѣшать, но онъ такъ громогласно закричалъ: "да здравствуетъ король!", а вся молодежь изъ Сарзо и Поръ-Навало такъ быстро столпилась около него, что таможенные признали всякое сопротивленіе невозможнымъ и съ миролюбивымъ видомъ вложили въ ножны свои сабли.
   Самый старшій изъ нашихъ товарищей былъ одинъ крестьянинъ изъ Сентъ-Аллуэстра, которому черезъ нѣсколько мѣсяцевъ предстояло облечься въ рясу. У него было два брата: первый, старшій въ семьѣ, былъ земледѣльцемъ; второй, только что поступившій въ третій классъ, подлежалъ рекрутскому набору. Ихъ звали братьями Найль, и они, не смотря на то, что были крестьяне, играли среди насъ важную роль: ихъ отецъ былъ довольно зажиточный фермеръ, а они были признаны единогласно наилучшими учениками коллежа. Никто не слыхалъ отъ нихъ ни одного слова о шуанствѣ, никто изъ насъ не могъ опредѣлительно сказать, къ какой партіи принадлежатъ они,-- бѣлыхъ или синихъ. Когда, посреди кружка любопытныхъ, Гюйомаръ или кто нибудь разсказывали о своихъ подвигахъ, они останавливались, какъ и другіе, чтобы послушать, но не выражали своего мнѣнія, довольствуясь при самыхъ поразительныхъ мѣстахъ взаимною улыбкою. Вообще, они были скромные молодые люди, порядочные, какъ молодыя дѣвушки, всегда являлись вовремя въ коллежъ, прогуливались отдѣльно отъ другихъ въ свободные дни: они обожали другъ друга, и такъ сильно, что аббатъ Флоги, нашъ духовникъ, постоянно ставилъ намъ ихъ въ примѣръ. Они были моими сосѣдями, жили въ улицѣ des Chanoines, близехонько отъ собора, у одной вдовы, державшей столъ для восьми или десяти учениковъ. Я часто видался съ ними въ ихъ маленькой комнаткѣ, которая оказывалась биткомъ набитою, когда старшій братъ приходилъ изъ города, а я усаживался на кровать, такъ какъ въ комнаткѣ находилось всего три стула. Мы вмѣстѣ репетировали уроки, или читали какую нибудь книгу, взятую на время у сенъ-патернскаго викарія. Мы были вполнѣ предоставлены самимъ себѣ послѣ классныхъ занятій, а между тѣмъ могу сказать, что не были бы скромнѣе, если бы даже оставались въ семинаріи. Отъ души расхохотался бы я, если бы въ то время, когда мы обнялись на другой день послѣ присужденія наградъ, наканунѣ возвращенія къ нашимъ родителямъ, мнѣ сказали что четыре мѣсяца спустя, я увижу моихъ троихъ товарищей присужденными къ смертной казни.

2.

   Семья моя жила въ то время въ Бель-Иль. Люгеру, привезшему меня въ день открытія классовъ, пришлось быть сторожевымъ судномъ близъ Морбигана, и онъ могъ войти въ каналъ лишь къ девяти часамъ утра. Я опоздалъ къ обѣднѣ и отправился въ часовню, не заходя ни къ кому. Первымъ дѣломъ, какъ только я усѣлся на свою скамейку, было отыскать глазами моихъ друзей; но я ихъ не замѣтилъ и былъ очень удивленъ этимъ, такъ какъ никто изъ насъ не бравировалъ общепринятыми порядками, и они вѣрно были больны и лежали въ постели, если не находились въ классѣ. Нѣкоторые изъ товарищей, которымъ я радостно кивнулъ головою, отвѣчали мнѣ съ серьезнымъ видомъ, увеличившимъ мое безпокойство. Я точно горѣлъ на угольяхъ до конца церемоніи и, не дождавшись выхода всѣхъ изъ церкви, обратился къ Гюйомару съ вопросомъ, что сдѣлалось съ Найлями и не случилось ли чего новаго.
   -- Видно, вы въ Бель-Иль ничего не знаете о томъ, что дѣлается на свѣтѣ? сказалъ онъ мнѣ.
   -- Ничего, конечно!-- отвѣтилъ я.-- Мы слышали объ убійствѣ въ Биньянѣ; но другихъ новостей съ материка мы не получали.
   -- Вотъ именно, -- сказалъ онъ, -- смерть Вроссара и повергла насъ всѣхъ въ уныніе: мы до сихъ поръ не въ состояніи понять, какъ могли рѣшиться Найли на такое дѣло.
   -- Найли!-- воскликнулъ я.-- Да что же у нихъ общаго съ этимъ ужаснымъ убійствомъ?
   Я все еще не могъ понять, что Гюйомаръ прямо обвинялъ ихъ въ убійствѣ. Когда онъ повторилъ мнѣ свои слова, прибавивъ, что всѣ трое находились въ тюрьмѣ и что ихъ будутъ судить въ предстоящую сессію суда, я почувствовалъ, какъ кровь застыла у меня въ жилахъ, глаза мои подернулись туманомъ, и я упалъ безъ чувствъ на ступенькахъ часовни. Меня отнесли домой, гдѣ я чувствовалъ себя очень нехорошо въ теченіи нѣсколькихъ часовъ. Наконецъ силы возвратились ко мнѣ на столько, что я могъ встать и отправиться къ Леневе, нашему принципалу, все еще надѣясь, что меня обманули, и во всякомъ случаѣ желая имѣть самыя подробныя свѣдѣнія по поводу всего, что произошло.
   Мнѣ не предстояло нужды задавать ему вопросы, онъ предупредилъ ихъ, какъ только завидѣлъ меня, и со слезами простеръ ко мнѣ объятія.
   -- Они не виновны,-- сказалъ онъ мнѣ;-- я готовъ присягнуть, а между тѣмъ противъ нихъ всѣ видимыя улики. Я вызванъ въ качествѣ свидѣтеля. Я отдамъ имъ должную справедливость. Скажу все, что знаю о нихъ хорошаго. Ребята, которыхъ я воспиталъ, которыхъ я знаю десять лѣтъ, которые служатъ примѣромъ для всѣхъ въ коллежѣ, не могутъ сдѣлаться убійцами. Будьте спокойны, мы ихъ спасемъ. Журданъ обѣщался мнѣ ихъ спасти.
   Такая увѣренность, не успокоивая меня, пролила мнѣ однако немножко бальзама въ сердце. Я узналъ, что вотъ уже двое сутокъ, какъ семья ихъ пріѣхала въ Ваннъ. Я поспѣшилъ ее навѣстить. Семья заключалась въ отцѣ, матери и женѣ старшаго брата, который былъ уже женатъ, не смотря на свои двадцать четыре года. Я нашелъ женщинъ сидѣвшими въ углу, прикрывшихъ головы передникомъ и обливавшихся слезами. Старикъ стоялъ, держа въ рукѣ своей pen-bach, смотря пристально впередъ и ничего не видя. При моемъ появленіи, плачъ женщинъ усилился и превратился въ рыданія, надрывавшія мнѣ сердце. Отецъ сжалъ мнѣ руку и долго держалъ ее въ своихъ рукахъ. Наконецъ я подвелъ его къ единственному окну и, употребивъ большое усиліе, чтобы выговорить слово -- у меня сердце было переполнено слезами -- спросилъ его:
   -- Неужели они виновны?
   Его губы чуть-чуть шевельнулись, и онъ произнесъ лишь одно слово; но это слово заставило меня содрогнуться. Отецъ сказалъ:
   -- Я думаю.

3.

   Я начиналъ думать тоже самое. Повторяя слова: "мы ихъ спасемъ!" Леневе сообщилъ мнѣ два-три обстоятельства, повергнувшія меня въ жестокое сомнѣніе. Онъ мнѣ сказалъ, что отецъ-Найль былъ отъявленный шуанъ, вражда котораго къ правительству до такой степени извѣстна, что префектъ поставилъ на его квартиру гарнизоннаго солдата для наблюденія за его дѣйствіями. Третій сынъ, подлежавшій въ томъ году рекрутскому набору и котораго мы считали, на основаніи вынутаго имъ жребія, избавленнымъ отъ воинской повинности, оказался напротивъ того выбраннымъ въ солдаты, по милости ревизіонной коммисіи. Онъ тотчасъ же скрылся изъ отцовскаго дома, съ цѣлью избѣгнуть военной службы, а за нимъ послѣдовали его оба брата. Какъ въ этомъ, такъ и въ предшествовавшемъ году, дезертировала по крайней мѣрѣ четвертая часть новобранцевъ для того, чтобы не служить въ рядахъ "синихъ", и многія шайки бѣглецовъ укрывались по деревнямъ, преслѣдуемыя жандармами-мобилями. Маленькій отрядъ, увеличенный всѣми недовольными и тѣми, что стремятся къ возстановленію прежняго шуанства, обыкновенно раздѣлялся на пятнадцать-двадцать человѣкъ, а иногда собирался въ количестѣ семи или восьмисотъ, съ тѣмъ, чтобы убѣдиться, сколько всѣхъ на лицо, или произвести какой нибудь отважный набѣгъ. Всѣ крестьяне безъ исключенія стояли за нихъ, и когда, вечеромъ они три раза ударяли въ окно, то фермеръ спѣшилъ отворить имъ дверь, которую, по входѣ прибывшихъ, заставляли всѣмъ, что попадалось подъ руку; фермерша подавала на столъ блины, хлѣбъ, свиное сало и кувшинъ сидра; работники на фермѣ набивали имъ трубки, чистили ружья, возобновляли припасы и отыскивали въ общемъ сундукѣ наилучшую обувь, гетры, платье -- все, что могло нѣсколько облегчить ихъ суровую жизнь. Окончивъ ужинъ, всѣ вмѣстѣ читали молитву; потомъ женщины уходили спать, а мужчины, потушивъ смоляную свѣчу и оставшись вокругъ очага, проклинали правительство и изыскивали средства мести и возстанія. Часто эти совѣщанія прерывались лаемъ собаки, возвѣщавшимъ о приближеніи чужаго человѣка. Тогда всѣ хватались за ружья, а хозяинъ фермы подходилъ къ слуховому окну и старался высмотрѣть, что происходитъ снаружи. Если были видны жандармы, то считали, сколько числомъ ихъ и самихъ себя. Въ большей части случаевъ, пытались бѣжать, спрятаться подъ охапками сѣна, проломать отверстіе въ соломенной крышѣ, съ цѣлью пробраться задворками въ то время, когда медленно отворялась дверь. Иногда случалось, прибѣгали къ силѣ, и жандармы попадались въ западню. Во многихъ стычкахъ лилась кровь и, какъ обыкновенно бываетъ во время междоусобной войны, ненависть усиливалась съ каждымъ днемъ. Солдаты недосчитывались своихъ погибшихъ товарищей. Непослушные, живя внѣ закона и нося ружье за спиной, усвояли болѣе грубые нравы. Ихъ возмутилъ недавній случай. По деревнямъ разнесся слухъ, будто іюльское правительство уничтожило каторгу (галеры) за политическія преступленія. Между тѣмъ, Нага и двое братьевъ Жегю, напавшіе на дилижансъ между Плоэрмелемъ и Малеструа, были приговорены на двадцать лѣтъ къ каторжнымъ работамъ. Напрасно синіе говорили, что это была кража при помощи вооруженной силы, совершенная ночью, въ сообществѣ нѣсколькихъ лицъ, на большой дорогѣ -- бретонскіе крестьяне и слышать объ этомъ не хотѣли: они знали, что Жегю были ослушники передъ закономъ, какъ бѣглые рекруты, что деньги правительства были въ цѣлости переданы въ кассу маленькой инсуррекціонной арміи; такимъ образомъ чисто политическое преступленіе послужило причиною ссылки ихъ друзей на каторжную работу въ Брестъ. Противъ нихъ, слѣдовательно, въ одно время дѣйствовали и хитростью, и силою. Ихъ убивали и обманывали. Пожары и убійства послѣдовали въ отвѣтъ на этотъ приговоръ и на нѣкоторые другіе въ томъ же родѣ. Можетъ быть, въ то время стоило лишь явиться ловкому, предпріимчивому человѣку, и тогда возстаніе приняло бы угрожающіе размѣры.
   Всѣмъ мэріямъ послано было приказаніе выдавать бѣглыхъ рекрутовъ, скрывавшихся въ подлежащихъ округахъ; этотъ приказъ былъ вывѣшенъ на дверяхъ мэрій. Часъ спустя, подъ оффиціальнымъ объявленіемъ появилось другое, угрожавшее смертью всѣмъ мэрамъ, которые осмѣлились бы повиноваться правительству. Въ Ландеванѣ, маленькой общинѣ въ окрестностяхъ Геннебона, эта смѣлая угроза была наклеена на стѣнахъ домовъ, при выходѣ народа послѣ всенощной, въ присутствіи всѣхъ жителей деревни и помощника мэра, не посмѣвшаго сказать ни слова. Ничего не могло быть хуже положенія муниципальныхъ чиновниковъ; у многихъ не было подъ рукой ни жандарма, ни таможеннаго, ни полеваго стража. Нѣкоторые изъ нихъ сочувствовали мятежникамъ и заранѣе предваряли ихъ о маршрутѣ жандармовъ. Въ нѣкоторыхъ деревняхъ трудно было найти хотя бы одного синяго; въ другихъ пребывалъ лишь мэръ, который одинъ изъ всѣхъ умѣлъ читать. Лоруа, префектъ, воображалъ, что хорошо сдѣлалъ, выбравъ повсюду, гдѣ могъ, старыхъ воиновъ республики или имперіи; но эти недавніе изгнанники, внезапно превратившіеся въ чиновниковъ, не обладали ни силою, ни самоувѣренностью. Необходимо было дѣйствовать угрозами или обѣщаніями, чтобы заставить ихъ сдѣлать нѣсколько робкихъ предостереженій. Разъ или два королевскій прокуроръ узналъ, черезъ ихъ посредство, мѣсто сборища шайки и могъ произвести аресты. Шуаны рѣшили жестоко отмстить доносчикамъ. Говорю, шуаны -- и, можетъ быть, говорю невѣрно; но они приняли это имя, ознаменованное въ былое время великою храбростью, и многіе изъ нихъ, пришедшіе туда съ цѣлью причинять зло, безъ всякихъ политическихъ убѣжденій, были недостойны его носить.
   Биньянъ -- большое село, въ кантонѣ Saint-Jean-Brevelay, въ окрестностяхъ Локминэ. Въ немъ производится довольно значительная торговля льномъ и скотомъ, такъ что тамъ живутъ съ полдюжины крупныхъ торговцевъ, нѣчто среднее между крестьянами и буржуа, которые ходятъ по воскресеньямъ только къ ранней обѣднѣ и слывутъ не безъ основанія отчаянными синими. Броссаръ, бывшій сборщикъ податей, уволенный при Карлѣ X, былъ наиболѣе образованнымъ человѣкомъ изъ всего этого небольшаго кружка. Послѣ 24 іюля, онъ былъ сдѣланъ мэромъ и съ перваго же года своего вступленія въ эту должность, ознаменовалъ свои дѣйствія тѣмъ что отказался офиціально идти подъ балдахиномъ въ процессіи праздника Тѣла Господня; а это, какъ и слѣдовало по необходимости ожидать, сдѣлало его притчею въ языцѣхъ между всѣми синими Биньяна и его окрестностей и предметомъ жестокой ненависти шуановъ. Его друзья совѣтовали ему быть осторожнымъ; но на ихъ совѣты онъ не обращалъ вниманія, и его всегда встрѣчали одного, въ окрестностяхъ села, по такимъ пустыннымъ дорогамъ, гдѣ также легко убить человѣка, какъ выстрѣлить въ мишень.
   Получивъ предписаніе правительства, касавшееся бѣглыхъ рекрутовъ, онъ рѣшился самъ вывѣсить его послѣ поздней обѣдни и произнести рѣчь своимъ подчиненнымъ. По большей части, такая была у него привычка, такъ какъ онъ обладалъ замѣчательнымъ краснорѣчіемъ и былъ похожъ на всѣхъ тѣхъ, которые сознаютъ въ себѣ этотъ даръ. И такъ онъ подождалъ, пока окончилась поздняя обѣдня, и когда стали звонить во время молитвы къ Пресвятой Богородицѣ, которую въ Бретани обыкновенно читаютъ послѣ Ite missa est, прежде чѣмъ разойтись, онъ торжественно вышелъ изъ мэріи, предшествуемый сельскимъ барабанщикомъ и мальчикомъ лѣтъ двѣнадцати, котораго называлъ своимъ секретаремъ. Сперва онъ велѣлъ ударить въ барабанъ, потомъ снялъ свою фуражку, взобрался на камень, громкимъ голосомъ прочелъ воззваніе префекта, высказался, что даже самъ содѣйствовалъ изданію этого воззванія и окончилъ самымъ энергическимъ заявленіемъ о своей готовности повиноваться и о своемъ желаніи очистить общину отъ наводнявшихъ ее разбойниковъ. Эти разбойники, числомъ восемь, стояли тутъ же, подлѣ него, вмѣстѣ со своими друзьями и родственниками, и единственно отъ нихъ зависѣло теперь же покончить съ г. мэромъ. Онъ зналъ это очень хорошо; но свирѣпые взгзяды, падавшіе на него, не имѣли силы заставить его опустить глаза. Онъ собственноручно приклеилъ на стѣну афишу, сошелъ со своей импровизированной кафедры, аккуратно сложилъ свой трехцвѣтный шарфъ, положилъ его къ себѣ въ карманъ и прямо подошелъ къ одному изъ ослушниковъ, считавшемуся начальникомъ шайки.
   -- Ну, Жанъ Бріенъ,-- сказалъ онъ,-- ты слышалъ. Ты знаешь, что тебѣ остается дѣлать. Даю вамъ двадцать четыре часа, чтобы и духа вашего здѣсь не было. Если черезъ двадцать четыре часа васъ еще встрѣтятъ въ нашей общинѣ, то напишу королевскому прокурору и арестую васъ въ мѣстѣ вашего нахожденія.
   -- Вы не сдѣлаете этого, мосье Броссаръ, -- возразилъ Жанъ Бріенъ.-- Вы принадлежите къ синимъ, но вы здѣшній уроженецъ. Вы хорошо знаете, что я живу у своей матери, и не выдадите меня.
   -- Выдамъ -- и тебя и остальныхъ, клянусь въ томъ именемъ Бога,-- отвѣтилъ Броссаръ;-- поэтому берегитесь: я васъ предупредилъ.
   Никто не сказалъ ни слова: мэръ пробрался сквозь толпу съ нѣкоторымъ трудомъ и, пройдя черезъ улицу, вошелъ въ трактиръ, гдѣ сталъ играть въ карты со сборщикомъ и однимъ разнощикомъ, по имени Готронъ, пріѣхавшимъ въ Биньянъ на предстоящую ярмарку. Крестьяне долгое время стояли кучками у дверей, мэріи; но никто не тронулъ правительственной афиши и даже никто не попытался, какъ это не разъ случалось въ другихъ мѣстахъ, наклеить на нее возмутительную прокламацію. Въ этотъ день трактирамъ не везло: въ часы между обѣднею и всенощною никто не уходилъ съ кладбища. Всѣ крестьяне находились тамъ, не двигаясь съ мѣста, не говоря ни слова, не крича; мужчины стояли, женщины сидѣли на гробницахъ.
   Мать Жана Бріена приблизилась къ нему два-три раза и хотѣла взять его за руку; но онъ тихонько отстранилъ ее и отошелъ въ сторону съ другими ослушниками закона. При послѣднемъ ударѣ всенощнаго колокола, всѣ вошли въ церковь. Тогда мэръ показался въ дверяхъ трактира, посмотрѣвъ издалека на нетронутое объявленіе и сказалъ своимъ приближеннымъ съ искреннимъ само довольствіемъ:
   -- Необходимо лишь быть твердымъ.
   Ярмарка льномъ приходилась на будущую среду, и въ этотъ день должны были прибыть въ Биньянъ жандармы изъ Плюмелека; но никто не удивился, что при настоящихъ обстоятельствахъ, еще во вторникъ увидѣли человѣкъ пятнадцать 43-го пѣхотнаго полка, подъ командою сержанта, и столько же жандармовъ. Мэръ очень суетился, чтобы помѣстить свой гарнизонъ, онъ оставилъ ужинать унтеръ-офицеровъ и предупредилъ ихъ, что непослушные все еще находятся въ общинѣ; что они собрались въ Кердрогенѣ, около полу-лье разстоянія отъ ихъ мѣстечка, у богатаго мельника, который не разъ въ этомъ году участвовалъ въ ихъ шайкѣ; что видѣли, какъ незнакомые мѣстнымъ жителямъ молодые люди прокрадывались на мельницу черезъ люки; что ихъ человѣкъ около двадцати, большею частью хорошо вооруженныхъ, и что необходимо захватить ихъ сегодня же ночью, такъ какъ они могутъ найти себѣ защитниковъ среди крестьянъ, которые завтра утромъ потянутся по всѣмъ дорогамъ, по направленію къ мѣсту ярмарки.
   Помощникъ мэра, отставной сержантъ, взялся быть проводникомъ солдатъ и жандармовъ черезъ поля, съ цѣлью подойти къ мельницѣ сзади, въ то время, какъ бригада изъ Плюмелека направится прямо по дорогѣ и очутится у дверей. Что же касается мэра, то онъ заявилъ, что будетъ достаточно его одного для исполненія полицейскихъ обязанностей въ мѣстечкѣ, до возвращенія экспедиціоннаго отряда. Обѣщаніе было нѣсколько рисковано: въ бретонскихъ деревняхъ, въ ярмарочные дни, населеніе бываетъ на ногахъ уже съ четырехъ часовъ утра. Разбираются возы, устраиваются лавки, на сковородахъ начинаютъ шипѣть куски свиного сала, пробуравливаютъ бочки съ сидромъ, слѣпые и калѣки затягиваютъ свои жалобныя пѣсни, при помощи оглушительныхъ ударовъ молотка оканчиваютъ постройку балагановъ для акробатовъ, и ко всему этому разнообразному шуму примѣшивается мычаніе и блеяніе стадъ. Но Броссаръ тѣмъ болѣе ощущалъ удовольствія воспользоваться такимъ прекраснымъ случаемъ, чтобы выказать вполнѣ свою дѣятельность и усердіе. Полураздѣтый бросился онъ на кровать по уходѣ гостей, велѣлъ помощнику разбудить себя, какъ только приведутъ первую партію арестантовъ, и спокойно заснулъ.
   Ночь была темная; солдаты вышли изъ мѣстечка съ разныхъ сторонъ, по одиночкѣ, и сошлись въ нѣкоторомъ разстояніи отъ него. Въ Кердрогенъ пришлось имъ идти не болѣе четверти часа; къ полуночи мельница была окружена. Спрятавшись за группою яблоней, которыя росли почти въ уровень съ крышей -- такъ какъ мельница была выстроена на склонѣ горы -- помощникъ мэра увидѣлъ вахмистра изъ Плюмелека, приближавшагося съ четырьмя солдатами, и слышалъ, какъ тотъ постучался въ дверь мельницы.
   Залаяла собака; но изнутри никто не отвѣчалъ. Солдаты, находивнися въ засадѣ, взвели курки ружей и при малѣйшемъ знакѣ были готовы броситься на помощь своимъ товарищамъ. Не видѣлось ни малѣйшаго движенія ни въ домѣ, ни въ окрестностяхъ, и, когда стихала собака, слышно было лишь журчаніе воды подъ шлюзами. Такъ прошло въ ожиданіи съ четверть часа; время отъ времени, вахмистръ нѣсколько разъ стучался въ дверь, громко клича мельника и предупреждая, что если ему не отворятъ, то онъ будетъ принужденъ прибѣгнуть къ силѣ. Наконецъ, не получая отвѣта, онъ далъ приказъ выломать дверь. Въ эту минуту црибѣжала большая часть солдатъ на помощь; но дверь уступила при первомъ же ударѣ, и отрядъ проникнулъ во внутренность дома.
   Тамъ было темно, хоть глаза выколи. Помощникъ мэра выбилъ огонь, и вскорѣ зажгли нѣсколько смоляныхъ свѣчей. Стали шарить по всѣмъ сторонамъ въ комнатѣ нижняго этажа. Скатерть была разостлана на сундукѣ, поставлены тарелки и кувшины; было очевидно, что здѣсь ужинало человѣкъ пятнадцать -- восемнадцать. Двѣ крестообразно положенныя кровати -- слѣдуя обычаю въ бретонскихъ хижинахъ -- не оказались смятыми. Взглянули на очагъ, на которомъ всегда красовалось пять-шесть ружей: не висѣло ни одного ружья. Вдругъ услыхали, что кто-то ходитъ въ верхнемъ этажѣ.
   Въ тотъ же мигъ, въ комнатѣ, гдѣ находились солдаты, стало тихо, какъ въ могилѣ. Всѣ подняли глаза къ плохо соединеннымъ между собою доскамъ, служившимъ вмѣсто потолка; сквозь каждую щель думали увидѣть направленныя внизъ дула ружей. Полуизломанная лѣстница вела въ верхній этажъ. По ней бросился сержантъ, подобно солдату, завидѣвшему, что въ десяти шагахъ отъ его роты упала бомба, и готовому пожертвовать жизнью для спасенія своихъ товарищей. Нѣкоторые изъ наиболѣе рѣшительныхъ послѣдовали за нимъ. Они приподняли люкъ, служившій для сообщенія и, взобравшись такимъ образомъ во второй этажъ, очутились лицомъ къ лицу съ матерью и женою мельника. Въ этой крѣпости, которая могла быть такъ легко защищена, не находилось другаго гарнизона. Начали искать подъ кроватями, въ сундукахъ; обшарили всѣ углы мельницы; распороли концами сабель нѣсколько мѣшковъ съ сѣменами; стучали по балкамъ, поддерживавшимъ соломенную крышу, съ цѣлью убѣдиться, что онѣ были крѣпко вбиты и не могли пропустить бѣглецовъ.
   Словомъ, было вполнѣ доказано, что въ мельницу пришли уже послѣ ухода шайки. Экспедиція не удалась. Сержантъ дрожалъ отъ бѣшенства. Онъ вышелъ послѣднимъ и хотѣлъ спуститься къ плотинѣ, посмотрѣть, не спрятался ли кто близь рѣки. Пришлось насильно увести его оттуда и убѣждать.
   Было около трехъ часовъ утра -- до такой степени подробно и ревностно производился обыскъ дома и прилегающей мѣстности. Отрядъ послѣдовалъ по прежней дорогѣ въ Виньянъ, все еще приглядываясь по сторонамъ, внимательно осматривая деревья и кустарникъ. Ничто не показалось; пришлось рѣшиться разбудить мэра и объявить ему о неудачѣ.

4.

   Броссаръ жилъ въ центрѣ мѣстечка, въ маленькомъ, новомъ домикѣ, имѣвшемъ лишь два этажа съ двумя окнами въ фасадѣ. Въ нижнемъ этажѣ находились двѣ комнаты: съ одной стороны кухня, съ другой -- столовая; по серединѣ вела лѣстница. Комната мэра помѣщалась надъ столовой; прилегавшая къ кабинету просторная зала служила запасной; въ ней помѣщены были всего два-три большихъ шкафа. На верху, въ единственной мансардѣ, спала старая крестьянка, совсѣмъ глухая, присматривавшая за хозяйствомъ, а иногда и за кухней, въ тѣ дни, когда Броссаръ не обѣдалъ въ трактирѣ Бѣлая Лошадь. Главная дверь, выходившая на улицу, запиралась лишь на щеколду. Звонокъ, висѣвшій внутри и приходившій въ движеніе, когда отворялась дверь, считался вполнѣ достаточнымъ для безопасности Броссара, въ мѣстности, гдѣ, положимъ, иногда и убиваютъ, но за то никогда не воруютъ. При входѣ въ корридоръ, на полкѣ, стояли лампа и спички, служившія мэру, когда онъ возвращался къ себѣ домой ночью. Помощникъ его, знакомый съ обычаями дома, оставилъ солдатъ у двери, вошелъ въ домъ съ тремя унтеръ-офицерами, зажегъ лампу, поднялся по лѣстницѣ и постучался въ дверь мэра. Въ эту минуту, жандармскій вахмистръ вдругъ остановилъ его за руку.
   -- Вы идете по водѣ, сказалъ онъ ему.
   Помощникъ посмотрѣлъ и увидѣлъ лужу у своихъ ногъ. Онъ живо опустилъ лампу и вскрикнулъ. Три спутника наклонились въ одно время съ нимъ и всѣ съ ужасомъ смотрѣли на эту лужу.
   Вахмистръ приподнялся первымъ.
   -- Это кровь,-- сказалъ онъ;-- здѣсь случилась бѣда!
   Они живо вошли въ комнату мэра.
   Ихъ охватилъ острый запахъ; но, казалось, не было никакаго безпорядка. Мебель стояла на своемъ мѣстѣ; бѣлые занавѣсы ниспадали съ обѣихъ сторонъ кровати, на которой лежалъ мэръ. Они приблизились къ нему и увидѣли, что бѣлье запачкано кровью; имъ тщательно былъ прикрытъ трупъ. Помощникъ дотронулся до мэра; онъ уже похолодѣлъ. Когда онъ приподнялъ бѣлье, желая положить руку на сердце, три унтеръ-офицера вскрикнули отъ ужаса. Грозная прокламація шуановъ была пригвождена кинжаломъ на груди жертвы.
   Вахмистръ, которому не разъ случалось производить слѣдствіе по горячимъ слѣдамъ, сталъ осматривать комнаты. Онъ подошелъ къ конторкѣ; ключъ находился въ замкѣ; онъ отперъ конторку: все оказалось въ порядкѣ; деньги лежали въ ящикѣ. Никто не дотрогивался до комода съ бѣльемъ и другимъ платьемъ. Столъ изъ почернѣвшаго дерева, служившій рабочимъ столомъ Броссару, находился въ томъ п