Левин Л.
Сквозь три десятилетия

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

СКВОЗЬ ТРИ ДЕСЯТИЛЕТИЯ

0x01 graphic

   В январе 1922 года Шагинян написала очерк "Как я была инструктором ткацкого дела". Этот небольшой очерк является документом большой политической силы. Мариэтта Шагинян принадлежала к тон лучшей части старой интеллигенции, которая, решительно порвав с мистико-теософскими увлечениями эпохи реакции, целиком перешла на сторону рабочего класса.
   В очерке "Как я была инструктором ткацкого дела" Шагинян с публицистической точностью формулировала свое восприятие революции. "Чем лучшие бредили, что во сне виделось, в молитве, молилось, -- писала Шагинян, -- искупление -- час жертвы за пашу вину перед мучениками жизни, вдруг пробило на часах каждого из нас, вошло и стало". Осмысливание революции под углом зрения выдвинутых ею морально-этических задач было характерно именно для тех представителей интеллигенции, перешедшей на сторону советской власти, которые подобно Мариэтте Шагинян были органически связаны с буржуазной средой.
   Путь Мариэтты Шагинян пролегает от буржуазной литературы. Общественно-политические и философские взгляды Шагинян, сформировавшиеся еще в предреволюционную эпоху, составляли стройную идеалистическую систему. Тем показательнее путь, пройденный автором "Гидроцентрали".
   Шагинян начинала, как известно, со стихов. "Первые встречи" -- так называлась ее первая книга, увидевшая свет в 1909 году. "Лирика Шагинян -- менее всего лирика неразделенной любви. Совсем не женская, не ахматовская лирическая интонация свойственна ранней Шагинян. Это -- своеобразная интеллектуальная лирика. Лирика мысли, лирика неудовлетворенного познания. Не здесь ли, кстати сказать, пролегает и психологическая подпочва позднейших гетеанских исканий?
   К одному из разделов книги эпиграфом взяты пушкинские строки: "Ум ищет божества, а сердце не находит". Книга Шагинян является документом мучительного кризиса религиозного сознания. Этот кризис разрешается, однако, в пределах религиозного сознания. Этот кризис характерная черта философии Шагинян в эпоху "Первых встреч" и "Orientalia", "Двух моралей" и "О блаженстве имущего", "Узких врат" и "Семи разговоров". Отсюда и сотрудничество Шагинян в религиозно-философском и литературно-художественном журнале "Труды и дни" (1912--1914), издававшемся группой московских символистов во главе с Андреем Белым и Эмилием Метнером. Отсюда, наконец, и паломничество в Веймар. этот символический город Гете.
   Философское путешествие в Веймар осложнилось одним непредвиденным обстоятельством -- войной. В конце июля 1914 года Шагинян читала на улицах Франкфурта на Майне пламенные антивоенные призывы.
   Было бы ошибкой послеоктябрьскую творческую линию Шагинян считать простым продолжением дооктябрьской. Шагинян и сама подчеркивала это в предисловии к своему "Литературному дневнику": "Каждый из нас пережил незабываемое чувство пионера: надо все начинать сначала". Нельзя, однако, допустить и механического разрыва творческой линии Шагинян в дооктябрьскую и послеоктябрьские эпохи. Одну из тенденций, подготовивших возможность перелома, можно было бы, пользуясь выражением Ленина, назвать сентиментальной критикой капитализма с позиций мелкого буржуа. От этой сентиментальной критики Шагинян идет к сентиментальному воспеванию революции. Именно таково содержание повести "Перемена" (1923). Значение "Перемены" состоит, прежде всего, в том, что общая ее направленность не оставляет никаких сомнений в выборе Шагинян. Выбор сделан, все силы отданы на службу революции.
   Относящийся к этому же времени "Литературный дневник" показывает противоречивый характер преодоления старой культуры. В : книге сильны еще старые идеалистические, а порой и теософские ноты. Однако наряду с этим в книгу включена интереснейшая статья о пролетарской культуре. "Я не марксистка и ровно ничего : не понимаю в системе Маркса,-- пишет Шагинян в этой статье,-- но мне кажется, .что причина ее успеха и ее распространения в рабочей среде.--это как раз ее связь с делом жизни".
   Творческий путь Шагинян идет под знаком все более органического включения в это "дело жизни". Так возникают линии текстильных рассказов и закавказских очерков.
   Национальная политика советской власти была значительнейшим фактором перехода Шагинян на новые пути. Стержень "Советского Закавказья" -- политическое и экономическое возрождение национальных окраин. Зангезурская медь, артикский туф, ткварчельский уголь, чиатурский марганец -- таковы мощные производственные узлы советского Закавказья. Им посвящена книга Шагинян, заглядывающая в настоящее Востока "не через выдуманные стекла Клода Фаррера, а собственными зрячими глазами".
   Если в 1923 году Шагинян писала, что она "не марксистка и в системе Маркса ничего не понимает", если в 1927 году марксизм еще является в представлении Шагинян лишь "очередной злобой дня" ("Тревога"), то в 1929 году Шагинян написала целый роман для того. собственно говоря, чтобы в заключительной речи Львова декларировать необходимость овладения философией Маркса--Ленина. Я имею в виду роман "КИК". Этот роман знаменует окончательный разрыв с идейно-политическими и художественными традициями прошлого.
   К "Гидроцентрали" Шагинян пришла путем все более глубокого проникновения в социалистическое качество нашего строительства. "Главное задание романа,-- записывала Шагинян 11 июля 1930 г.,-- со всех сторон и на фоне страны, и общественных отношений показать гидроцентраль, а тема -- дать ее в плановом разрезе и вообще в каждой главе вскрыть ту или иную сторону социалистического плана".
   Это задание, несомненно, реализовано в романе. Конечно, с точки зрения нормативной поэтики "Гидроцентраль" сомнительна прежде всего в плоскости жанра. Какова, например, фабульная линия "Гидроцентрали"? В одной из записей относящихся к январю 1926 г. Шагинян подчеркивает, что в задуманном романе "надо суметь сделать производственное ядро совершенно слитым с оболочкой фабулы".
   Действительно фабульная структура романа спаяна с ходом строительной борьбы. Все остальные линии Шагинян решительно опускает. Я не говорю уже об эпизодических фигурах. Человек, стоящий в центре романа, собственно говоря, брошен на полдороге. Есть в "Гидроцентрали" черты такого пренебрежения сюжетной завершенностью повествования. Но главная сюжетная линия завершена. Это -- линия строительства и борьба вокруг се развертывания.
   Материал "Гидроцентрали" (необычен и труден. "Не знаю, будет ли другим интересно читать эту вещь, но мне ее интересно писать", записывала Шагинян 3 февраля 1928 г.
   Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что своеобразие художественного метода Шагинян сконцентрировано именно в образе рыжего. Образ Арэвьяна как бы является той питью, которая связывает "Гидроцентраль" с первыми пореволюционными произведениями Шагинян.
   Кто такой Арно Арэвьян? Никто не знает его происхождения. Также неясна и его профессия. Однажды назвав себя парикмахером, Арэвьян упрочил за собой парикмахерскую славу, хотя окружающие и недоумевали порою, с чего бы это угрозыску столь упорно интересоваться парикмахером?
   Записи из дневника, относящиеся к периоду работы над "Гидроцентралью", прекрасно показывают, какое значение имел образ рыжего для самой Шагинян. "Он так мил и обаятелен,--записывает Шагинян 20 сентября 1930 г.,-- что я брежу моим рыжим, люблю его, мечтаю о нем как о живом".
   Какова функция рыжего в "Гидроцентрали"? "У меня сейчас в сюжетной линии,-- зафиксировано в дневнике 8 февраля 1928 г.,-- рыжий -- условная фигура, своего рода масштаб для интеллектуального уровня книги, организованность, личный магнетизм, чтобы зарядить читателя волей к труду". Конечно
   же, Арэвьян призван представительствовать автора. Именно в нем сосредоточен центр идейно-тематической нагрузки романа, именно он синтезирует мысли и чувства автора, преподнося их то в форме философских сентенций, то в форме художественных образов.
   В образе Арэвьяна вопроизведены многие черты, характеризующие Якова Львовича из "Перемены" -- тот же индивидуализм, та же отвлеченная романтика революции, те же мгновенные энтузиастические порывы и стремления. Тем не менее основным носителем великого социалистического пафоса в "Гидроцентрали" является Арэвьян, рыжий, романтик и мечтатель, фантазер и чудак, аристократ от духовной культуры, зарабатывающий себе кусок хлеба стрижкой волос и починкой крыш.
   Несмотря на кажущуюся слабость внешней композиционной связи рыжего с основной линией романа, развертывающейся вокруг Гидростроя, совершенно несомненно, что в движении романа ведущая роль принадлежит именно ему -- рыжему. "Уберите рыжего -- и из "Гидроцентрали" будет выхолощено все то, что окрашивает роман, придает ему действенную целенаправленность. Именно здесь достоинства романа перекрещиваются с его недостатками.
   "Гидроцентраль" заканчивается весьма знаменательными словами. Шагинян прерывает доклад главного инженера и предоставляет слово Вахтангу Николаевичу Целадзе, специалисту по бетону, недавно приехавшему на Гидрострой.
   "Видишь ли, Фокин,-- говорит Целадзе,-- правильное начало, в сущности, первая вещь для дела. А фактически-то к правильному началу приходишь всегда напоследок. Фактически-то правильному началу учит нас середина и даже конец дела. Возьми бетон. Надо нам было пройти через практику, создать нашу науку проектировки бетона, и только теперь мы и знаем, с чего начинать в бетоне... Так оно и с проектом, так оно и со всей нашей жизнью!".
   Следуя своей старой творческой манере, Шагинян в заключение как бы формулирует мораль романа. Словами Целадзе как бы определяется место "Гидроцентрали" в творческом развитии ее автора. Правда, Целадзе говорит о бетоне. Но, во-первых, даже и сам Целадзе заканчивает свою краткую речь обобщением: "Так оно и со всей нашей жизнью!". Во-вторых же, бетон имеет в романе Шагинян помимо своего непосредственного производственного назначения еще и некую эстетическую функцию. Вспомните начало главы: "Изыскательная партия". Лирическое отступление о сроках "скатывания" поистине построено на фундаменте из бетона.
   "Гидроцентраль" не была бы написана, если бы Шагинян не прошла настоящей школы Дзорагэса. "Надо было пройти через практику", -- говорит Целадзе. Школа Дзорагэса -- это и есть школа практики.
   Таковы основные вехи того большого пути, которым Шагинян пришла к "Гидроцентрали". Это был путь, полный противоречий. Трудно было освобождаться от влияния прошлого. Неясны были ответы на многие вопросы, туманны , перспективы. За всем тем, это был подлинный путь наибольшего сопротивления, всегда самый трудный, всегда самый тернистый, но всегда открывающий самые широкие перспективы, но и всегда дающий самые значительные итоги.

Л. ЛЕВИН

"Литературная газета", No 17, 1933

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru