Северянин Игорь
Ананасы в шампанском

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Поэзы.
    I. Розирис.
    Увертюра ("Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!..")
    Грандиоз ("Все наслажденья и все эксцессы...")
    В коляске Эсклармонды ("Я еду в среброспицной коляске Эсклармонды...")
    Барбарисовая поэза ("Гувернантка - барышня...")
    Цветок букета дам ("В букете дам Амьенскаго beau mond`a...")
    В блесткой тьме ("В смокингах, в шик опроборенные, великосветские олухи...")
    В лимузине ("Она вошла в моторный лимузин...")
    На островах ("В ландо моторном, в ландо шикарном...")
    Валентина ("Валентина, сколько счастья! Валентина, сколько жути!..")
    Тебе, моя красавица! ("Вуаль светло-зеленая с сиреневыми мушками...")
    Поэза о тысяча первом знакомстве ("Лакей и сен-бернар -- ах, оба баритоны!..")
    В осенокошенном июле ("Июль блестяще осенокошен...")
    Родник ("Восемь лет эту местность я знаю...")
    К черте черта ("Какою нежностью неизъяснимою, какой сердечностью...")
    Поэза спичечнаго коробка ("Что это? -- спичек коробок?..")
    Рондо ("Читать тебе себя в лимонном будуаре...")
    Амазонка ("Я встретил у парка вчера амазонку...")
    Berceuse ("Ты так светла в клубящемся покрове...")
    Электрассонанс ("Что такое электрассонанс?..")
    В гостинице ("В большом и неуютном номере провинциальной гостиницы...")
    Кузина Лида ("Лида, ты -- беззвучная Липковская. Лида, ты -- хорошенькая девушка...")
    Никчемная ("Ты меня совсем измучила может быть, сама не ведая...")
    Жуткая поэза ("О, нестерпимо-больные места...")
    Рондо оранжевого заката ("Невымученных мук, невыгроженных гроз...")
    Евгения ("Это имя мне было знакомо...")
    Когда ночело ("Уже ночело. Я был около...")
    Пятицвет I ("Заберусь на рассвете на серебряный кедр...")
    Регина ("Когда поблекнут георгины...")
    Лиробасня ("Бело лиловеет шорох колокольчий...")
    На премьере ("Овеев желание грезовым парусом...")
    Диссо-рондо ("Ожили снова желанья...")
    Тень апельсинной ветки ("Одиночила в комнате девушка...")
    Шантажистка ("Так Вы изволите надеяться, что Вам меня удастся встретить...")
    Шансонетка горничной ("Я -- прислуга со всеми удобствами...")
    Озеровая баллада ("На искусственном острове крутобрегого озера...")
    Издевательство ("Как блёкло ткал лиловый колокольчик...")
    На голос весенней новеллы ("Обстругав ножом ольховый прутик...")
    Эскизетка ("Соны качеля, белесо ночело...")
    Эго - рондола ("Я -- поэт: я хочу в бирюзовые очи лилии белой...")
    Промельк ("Голубые голуби на просторной палубе...")
    Пятицвет II ("В двадцать лет он так нашустрил...")
    В ресторане ("Воробьи на дорожке шустрятся...")
    Отчаяние ("Я, разлоконив волосы русые...")
    Поэза о "Mignon" ("Не опоздайте к увертюре...")
    Блаженный Гриша ("Когда проезжает конница...")
    Предостерегающая поэза ("Художники! бойтесь "мещанок"...")
    Chansonnette ("Изящная, среднего роста...")
    Она критикует... ("-- Нет, положительно искусство измельчало...")
    II. Незабудки на канавках Стихи "давно минувших лет".
    Nocturne ("Месяц гладит камыши...")
    Тоска по Квантуну ("О, греза дивная, мне сердца не тирань!..")
    Запад погас...Триолет ("В протяжных стонах самовара...")
    Морской набросок ("Тому назад всего два года...")
    Грациоза ("Я нежно хотел бы уснуть...")
    Prelude II ("Мои стихи -- туманный сон...")
    "Где при вздохе ветерка поет фарфор"... ("Там, где нежно колокольчики звенят...")
    Эскиз ("Клубится дым при солнце зимнем...")
    Траурная элегия ("Умерла она в пору августа...")
    Царица из цариц ("В моей душе -- твоих строфа уст...")
    Оттого и люблю ("Я люблю сердечно, безрассудно...")
    Вернуть любовь ("...То ненависть пытается любить...")
    Букет забвенья ("Я погружу в букет душистый...")
    Berceuse томления ("Я люблю тебя нежнее...")
    Мельница и барышня ("Постарела труженица-мельница...")
    Миньонеты ("Да, я хочу твоих желаний...")
    Один бы лепесток!.. ("Мне тайно верится, что ты ко мне придешь...")
    Чьи грезы?.. ("Я пить люблю, пить много, вкусно...")
    Колыбельная ("Спи-усни, дитя-Миньона...")
    Мадригал ("Часто вы мне грезитесь фиалкой...")
    Повсеместная ("Ее глаза, глаза газели...")
    По восемь строк ("Вы стоите на палубе за зеркальною рубкою...")
    Родель ("От Солнца я веду свой древний род!..")
    Полусонет ("Твои горячие кораллы...")
    Ванда ("Грустила ночь. При чахлом свете лампы...")
    Насмешка короля ("Властитель умирал. Льстецов придворных стая...")
    Леониду Афанасьеву ("Ваши милые мелодии...")
    Ответ Л. Афанасьеву на его послание ("Ты шел дорогою проезжей...")
    Измена мая ("Я родился в мае, в месяце весеннем...")
    Неразгаданные звуки ("В детстве слышал я ночами...")
    Nocturne ("Струи лунные, / Среброструнные...")
    Перекат II ("Как эта грустная обитель...")
    Новогодняя элегия ("С новолетьем мира горя...")
    Все то же ("Все те же краски, те же типы...")
    "...То будет впредь, то было встарь..."
    Проба пера ("Полна чарующих разочарований...")
    Цветы и ядоцветы ("Цветы не думают


Игорь Северянин.
Ананасы в шампанском

Поэзы

0x01 graphic

Москва. --1915.
Типография В. М. Саблина
Петровка, д. 26. Тел. 131-34.

I. Розирис

                  []
Увертюра
   
   Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
   Удивительно вкусно, искристо и остро!
   Весь я в чём-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
   Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!
   
   Стрёкот аэропланов! Беги автомобилей!
   Ветропросвист экспрессов! Крылолёт буеров!
   Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
   Ананасы в шампанском -- это пульс вечеров!
   
   В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
   Я трагедию жизни претворю в грёзофарс...
   Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
   Из Москвы -- в Нагасаки! Из Нью-Йорка -- на Марс!
   
   Январь 1915. Петроград.
   
                 Грандиоз
                                Грааль-Арельскому.
   
   Все наслажденья и все эксцессы,
   Все звезды мира и все планеты
   Жемчужу гордо в свои сонеты, --
   Мои сонеты -- колье принцессы!
   
   Я надеваю под взрыв оркестра,
   Колье сонетов (размах измерьте!)
   Да, надеваю рукой маэстро
   На шею Девы. Она -- Беcсмертье!
   
   Она вне мира, она без почвы,
   Без окончанья и без начала...
   Ничто святое ее зачало...
   Кто усомнится -- уйдите прочь вы!
   
   Она безместна и повсеместна,
   Она невинна и сладкогрешна,
   Да, сладкогрешна, как будто бездна,
   И точно бездна -- она безбрежна.
   
   Под барабаны, под кастаньеты,
   Все содроганья и все эксцессы
   Жемчужу гордо в колье принцессы,
   Не знавшей почвы любой планеты...
   
   1910. Июнь.
   
                 В коляске Эсклармонды.
   
   Я еду в среброспицной коляске Эсклармонды
   По липовой аллее, упавшей на курорт,
   И в солнышках зеленых лучат волособлонды
   Зло-спецной Эсклармонды шаплетку-фетроторт...
   
   Мореет: шинам хрустче. Бездумно и беcцельно.
   Две раковины девы впитали океан.
   Он плещется дессертно, -- совсем мускат-люнельно, --
   Струится в мозг и в глазы, по человечьи пьян...
   
   Взорвись, как бомба, солнце! Порвитесь, пены блонды!
   Нет больше океана, умчавшегося в ту,
   Кто носит имя моря и солнца -- Эсклармонды,
   Кто на земле любезно мне заменил мечту!
   
   Екатеринослав.1914. Февраль.
   
                 Барбарисовая поэза.
   
   Гувернантка -- барышня
   Вносит в кабинет
   В чашечках фарфоровых
   Creme d`epine vinette.
   
   Чашечки неполные
   Девственны на вид.
   В золотой печеннице
   Английский бисквит.
   
   В кабинете общество
   В девять человек.
   Окна в сад растворены,
   В сад, где речи рек.
   
   На березах отсветы
   Неба. О, каприз! --
   Волны, небо, барышня
   Цвета "барбарис".
   
   И ее сиятельство
   Навела лорнет
   На природу, ставшую
   Creme d`epine vinette...
   
   Мыза "Ивановка".1914. Июль.
   
   * Creme d`epine vinette... -- барбарисовый ликер (фр.)
   
                 Цветок букета дам.
   
   В букете дам Амьенскаго beau mond`a
   Звучнее всех рифмует с резедой
   Bronze-oxide блондинка Эсклармонда,
   Цветя бальзаколетнею звездой.
   
   Она остра, как квинт-эссенца специй,
   Ее бравадам нужен резонанс,
   В любовники берет "господ с трапеций"
   И, так сказать, смакует mesalliance...
   
   Условностям всегда бросает: "schoking!"
   Экстравагантно выпускает лиф,
   Лорнирует базарно каждый смокинг,
   Но не во всяком смокинге калиф...
   
   Как устрицу, глотает с аппетитом
   Дежурнаго огейзерную дань...
   При этом всем -- со вкусом носит титул,
   Иной щеке даря свою ладонь.
   
   1911. Февраль.
   
   beau mond -- высший свет.(фр.)
   mesalliance... -- мезальянс (фр.)
   schoking! -- Ерунда! (англ.)
   
                 В блесткой тьме
   
   В смокингах, в шик опроборенные, великосветские олухи
   В княжьей гостиной наструнились, лица свои оглупив:
   Я улыбнулся натянуто, вспомнив сарказмно о порохе.
   Скуку взорвал неожиданно нео-поэзный мотив.
   
   Каждая строчка -- пощечина. Голос мой -- сплошь издевательство.
   Рифмы слагаются в кукиши. Кажет язык ассонанс.
   Я презираю вас пламенно, тусклые Ваши Сиятельства,
   И, презирая, рассчитываю на мировой резонанс!
   
   Блесткая аудитория, блеском ты зло отуманена!
   Скрыт от тебя, недостойная, будущего горизонт!
   Тусклые Ваши Сиятельства! Во времена Северянина
   Следует знать, что за Пушкиным были и Блок, и Бальмонт!
   
   1913
   
                 В лимузине
   
   Она вошла в моторный лимузин,
   Эскизя страсть в корректном кавалере,
   И в хрупоте танцующих резин
   Восстановила голос Кавальери.
   
   Кто звал ее на лестнице: "Manon?"
   И ножки ей в прохладном вестибюле,
   Хотя она и бросила: "mais non!" --
   Чьи руки властно мехово обули?
   
   Да все же он, пустой как шантеклер,
   Проборчатый, офраченный картавец,
   Желательный для многих кавалер,
   Использованный многими красавец,
   
   О, женщина! Зови его в турне,
   Бери его, пожалуй, в будуары...
   Но не води с собою на Масснэ:
   Письмо Масснэ... Оно не для гитары!..
   
   1910. Июль.
   
   mais non! -- Но нет (фр.)
   
                 На островах.
   
   В ландо моторном, в ландо шикарном
   Я проезжаю по островам,
   Пьянея встречным лицом вульгарным
   Среди дам просто и "этих" дам.
   
   Ах, в каждой "фее" искал я фею
   Когда-то раньше. Теперь не то.
   Но отчего же я огневею,
   Когда мелькает вблизи манто?
   
   Как безответно! как безвопросно!
   Как гривуазно! но всюду -- боль!
   В аллеях сорно, в куртинах росно,
   И в каждом франте жив Рокамболь.
   
   И что тут прелесть? и что тут мерзость?
   Бесстыж и скорбен ночной пуант.
   Кому бы бросить наглее дерзость?
   Кому бы нежно поправить бант?
   
   1911. Май.
   
                 Валентина
   
   Валентина, сколько счастья! Валентина, сколько жути!
   Сколько чары! Валентина, отчего же ты грустишь?
   Это было на концерте в медицинском институте,
   Ты сидела в вестибюле за продажею афиш.
   
   Выскочив из ландолета, девушками окруженный,
   Я стремился на эстраду, но, меня остановив,
   Предложила мне программу, и, тобой завороженный,
   На мгновенье задержался, созерцая твой извив.
   
   Ты зашла ко мне в антракт (не зови его пробелом)
   С тайной розой, с красной грезой, с бирюзовою грозой
   Глаз восторженных и наглых. Ты была в простом и белом,
   Говорила очень быстро и казалась стрекозой.
   
   Этот день! С него -- начало. Телефоны и открытки.
   К начинаньям поэтессы я был очень милосерд,
   И когда уже ты стала кандидаткой в фаворитки,
   Ты меня сопровождала ежедневно на концерт.
   
   А потом... Купе. Деревня. Много снега, леса. Святки.
   Замороженные ночи и крещенская луна.
   Домик. Нежно и уютно. Упоенье без оглядки.
   Валентина безрассудна! Валентина влюблена!
   
   Все прошло, как все проходит. И простились мы неловко:
   Я "обманщик", ты сердита, т.е. просто трафарет.
   Валентина, плутоглазка! остроумная чертовка!
   Ты чаруйную поэму превратила в жалкий бред!
   
   1914. Март.
   
                 Тебе, моя красавица!
                                Ариадниной мамочке.
   
   Вуаль светло-зеленая с сиреневыми мушками
   Была слегка приподнята над розовыми ушками.
   Вуаль была чуть влажная, она была чуть теплая,
   И ты мне улыбалася, красивая и добрая...
   Смотрела в очи ласково, смотрела в очи грезово,
   Тревожила уснувшее и улыбалась розово.
   И я не слышал улицы со звонами и гамами,
   И сердце откликалося взволнованными гаммами.
   Шла ночь, шурша кокетливо и шлейфами, и тканями,
   Мы бархатною сказкою сердца друг другу ранили.
   Атласные пожатия... рождения и гибели...
   Отливы... содрогания... кружения и прибыли...
   Да разве тут до улицы со звонами и шумами?!.
   Да разве тут до города с пытающими думами?!.
   Кумирню строил в сердце я, я строил в сердце пагоды...
   Ах, губки эти алые и сочные, как ягоды!
   Расстались... для чего, спроси... я долго грезил в комнате...
   О, глазки в слезках-капельках, мои глаза вы помните?
   Вы помните? вы верите? вы ждете! вы, кудесные!
   Оне неповторяемы мгновенности чудесные!..
   Я требую настойчиво, приказываю пламенно:
   Исчезни, все мне чуждое! исчезни, город каменный!
   Исчезни все, гнетущее! исчезни, вся вселенная!
   Все краткое! все хрупкое! все мелкое! все тленное!
   А мы, моя красавица, утопимся в забвении,
   Очаровав порывностью бесстрасное мгновение!..
   
   1910. Январь.
   
                 Поэза о тысяча первом знакомстве
   
   Лакей и сен-бернар -- ах, оба баритоны! --
   Встречали нас в дверях ответом на звонок.
   Камелии. Ковры. Гостиной сребротоны.
   Два пуфа и диван. И шесть безшумных ног.
   
   Мы двое к ней пришли. Она была чужою.
   Он знал ее, но я представлен в этот раз.
   Мне сдержанный привет, и сен-бернару Джою
   Уйти куда-нибудь и не мешать -- приказ.
   
   Салонный разговор, удобный для аббата,
   Для доблестной ханжи и столь же для гетер.
   И мы уже не мы: Альфред и Травиата.
   И вот уже оркестр. И вот уже партер.
   
   Так: входим в роли мы совсем непроизвольно.
   Но режет сердце мне точеный комплимент.
   Как больно говорить! Как нестерпимо больно,
   Когда предвидишь вот любой, любой момент!
   
   Все знаем наперед: и будет то, что смято
   Когда-то, кем-то, как и где -- не все равно ль?
   И в ужасе, в тоске, -- Альфред и Травиата, --
   Мы шутим -- как тогда! Лелея нашу боль...
   
   1914. Осень.
   
                 В осенокошенном июле.
   
   Июль блестяще осенокошен.
   Ах, он уходит! держи! держи!
   Лежу на шелке зеленом пашен,
   Вокруг -- блондинки, косички ржи.
   
   О, небо, небо! твой путь воздушен!
   О, поле, поле! ты -- грезы верфь!
   Я онебесен! Я онездешен!
   И Бог мне равен, и равен червь!
   
   1911. Июль."Дылицы".
   
                 Родник
   
   Восемь лет эту местность я знаю.
   Уходил, приходил, -- но всегда
   В этой местности бьет ледяная
   Неисчерпываемая вода.
   
   Полноструйный родник, полнозвучный,
   Мой родной, мой природный родник,
   Вновь к тебе (ты не можешь наскучить)
   Неотбрасываемо я приник.
   
   И светло мне глаза оросили
   Слезы гордого счастья, и я
   Восклицаю: ты -- символ России,
   Изнедривающаяся струя!
   
   Мыза "Ивановка".1914. Июль.
   
                 К черте черта.
   
   Какою нежностью неизъяснимою, какой сердечностью
   Осветозарено и олазорено лицо твое,
   Лицо незримое, отожествленное всечертно с Вечностью,
   Твое, -- но чье?
   
   В вагоне поезда, на каждой улице и в сновидении,
   В театре ль, в роще ли, -- везде приложится к черте черта,
   Неуловимая, но ощутимая, -- черта -- мгновение,
   Черта -- мечта!
   
   И больно-сладостно, и вешне-радостно! Жить -- изумительно
   Чудесно все-таки! Ах, сразу нескольких -- одну любить!
   Невоплощенная! Невоплотимая! тебя пленительно
   Ждать -- это жить!
   
   1914. Ноябрь.
   
                 Поэза спичечнаго коробка.
   
   Что это? -- спичек коробок? --
   Лучинок из берез?
   И ты их не заметить мог? --
   Ведь это ж грандиоз!
   
   Бери же, чиркай и грози,
   Восторжен, нагл и яр!
   Ползет огонь на все стези:
   В твоей руке -- пожар!
   
   Огонь! огонь, природоцап,
   Высовывай язык!
   Ликуй, холоп! Оцарься, раб!
   Ничтожный, ты велик!
   
   Мыза "Ивановка".1914. Начало июля.
   
                 Рондо.
                                Л. Рындиной.
   
   Читать тебе себя в лимонном будуаре,
   Как яхту грезь, его приняв и полюбя...
   Взамен неверных слов, взамен шаблонных арий,
   Читать тебе себя.
   
   Прочувствовать тебя в лиловом пеньюаре,
   Дробя грядущее и прошлое, дробя
   Второстепенное, и сильным быть в ударе.
   
   Увериться, что мир сосредоточен в паре:
   Лишь в нас с тобой, лишь в нас! И только для тебя,
   И только о тебе, венчая взор твой царий,
   Читать тебе себя!
   
   1914. Февраль.
   
                 Амазонка
   
   Я встретил у парка вчера амазонку
   Под звуки бравурной раздольной мазурки.
   Как кукольны формы у синей фигурки! --
   Наглея восторгом, сказал я вдогонку.
   
   Она обернулась, она посмотрела,
   Слегка улыбнулась, раздетая взором,
   Хлыстом помахала лукавым узором,
   Мне в сердце вонзила дремучие стрелы...
   
   А рыжая лошадь под ней гарцовала,
   Упрямо топталась на месте кобыла
   И право не знаю, -- казалось ли, было, --
   В угоду хозяйке, меня баловала...
   
   1910. Февраль.
   
                 Berceuse.
                  (На мотив Мирры Лохвицкой)
   
   Ты так светла в клубящемся покрове.
   Твое лицо -- восходный Уротал.
   В твоем дремучем чернобровье
   Мой ум устало заплутал.
   
   Ты вся -- мечта коралловых уловов.
   Твои уста -- факирская печать.
   В твоих очах, в очах лиловых,
   Хотел бы сердце закачать.
   
   А где-то плачь и грохоты орудий...
   Так было встарь, так вечно будет впредь
   Дай погрузиться в белогрудьи
   И упоенно умереть!
   
   1910. Сентябрь.
   
   Berceuse -- колыбельная песня (фр.)
   
                 Электрассонанс.
   
   Что такое электрассонанс?
   Это -- молния и светлячок.
   Сон и сказка. Гекзаметр и станс.
   Мысль и греза. Пила и смычок.
   Равнокровье и злой мезальянс.
   Тайна ночи и женский зрачок.
   Мирозданье -- электрассонанс!
   
   1911. Февраль.
   
                 В гостинице.
   
   В большом и неуютном номере провинциальной гостиницы
   Я лежу в беcсоннице холодноватыми вечерами.
   Жутко мне, жутко, что сердце скорбью навеки вынется
   Из своего гнездышка -- ... разбитое стекло в раме...
   
   Из ресторана доносится то тихая, грустная музыка --
   Какая-нибудь затасканная лунная соната,
   То такая помпезная, -- правда, часто кургузая, --
   - ... Лилию оскорбляющее полнокровье граната...
   
   И слышатся в этой музыке души всех женщин и девушек,
   Когда-либо в жизни встретившихс