Рош Регина-Мария
Таинственная монахиня, или Обитель Св. Колумба. Часть вторая

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (The Monastery of St. Columb: or, The Atonement).
    Истинное происшествие.

   

ТАИНСТВЕННАЯ МОНАХИНЯ,
ИЛИ
ОБИТЕЛЬ Св. КОЛУМБА.

ИСТИННОЕ ПРОИЗШЕСТВІЕ.

Переводъ съ французскаго.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

МОСКВА,
ВЪ ТИПОГРАФІИ Н. С. ВСЕВОЛОЖСКАГО.
1816.

   
   Печатать дозволяется съ тѣмъ, чтобы по напечатаніи, до выпуска въ публику, представлены были въ Ценсурный Комитетъ одинъ экземпляръ сей книги для Ценсурнаго Комитета; другой для Департамента Министерства Народнаго Просвѣщенія; два экземпляра для Императорской публичной Библіотеки и одинъ для Императорской Академіи Наукъ. Сентября 16 дня, 1807 года, книгу сію разсматривалъ Ординарный Профессоръ и Ценсоръ

ВИЛЬГЕЛЬМЪ РИХТЕРЪ.

   
   

ДВОЙНАЯ МОНАХИНЯ.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

   Разговоры мои съ Жанеттою отъ часу становились рѣже; съ того времени какъ удаляясь отъ всякаго сообщества, посвящала она всѣ свои часы на молитву; но когда находилъ я къ тому случай, а особливо на исповѣди, то старался замѣчать, не увижу ли въ ней какихъ признаковъ ослабленія разсудка; не станетъ ли она мѣшаться, или не окажетъ ли сомнѣній совѣсти; что обыкновенно означаетъ упадокъ Ума, но испытанія мои остались безслезными: и всегда находилъ ту же твердость въ разсудкѣ. Она на все отвѣчала прямо и ясно, сколь иногда ни были странны мои вопросы.
   На примѣръ: я спросилъ, не имѣетъ ли тайныхъ горестей?
   "Нѣтъ, отвѣчала она, еслибъ онѣ были тайныя, то вы бы ихъ не замѣтили.
   "Однако жъ очень видно, что вы носите тягость на сердцѣ своемъ.
   "Естьліи такое существо на землѣ, чья бы жизнь никогда не была помрачаема облаками?
   "Но слѣдуя собственному вашему сужденію, долженъ полагать что вы имѣете печаль.
   "Что подало вамъ поводъ къ сему заключенію?
   "Вы молитесь съ такимъ усердіемъ....
   "А развѣ только въ несчастіи должно имѣть прибѣжище къ Богу?
   "Нѣтъ!... Но когда вы молитесь; то кажетесь умершею для всѣхъ прочихъ въ мірѣ вещей...
   "Что вы разумѣете чрезъ слово: молитва?
   "Возвышеніе души къ своему Создателю.
   "Я одного съ вами мнѣнія; и въ то время какъ душа возвышается къ своему Богу, можетъ ли она чѣмъ инымъ заниматься? Тогда молитва была бы только механическое движеніе и пустый обрядъ вѣры.
   "Конечно такъ.
   "Когда мы разговариваемъ съ такими особами которыя насъ выше, или даже и съ равными себѣ, то есть съ твореніями столь же малозначущими какъ мы сами, то не стараемся ли привести въ порядокъ свои мысли, и устремить все наше вниманіе на предметъ о которомъ судимъ, хотя бы онъ и не заключалъ въ себѣ никакой важности? Но не нарушилиль бы мы правилъ благопристойности, если говоря съ кѣмъ нибудь, бѣгали по комнатѣ, или дѣлали видъ; что инымъ чѣмъ занимаемся?
   "Безъ сомнѣнія, этобъ было, весьма невѣжливо.
   "И такъ если не позволяемъ мы себѣ развлеченія съ равными вамъ людьми, то должны ли предаваться разсѣянію, возсылая обѣты свои къ верховной? Существу? Можете ли вы требовать, чтобъ моляся, осматривала я что вокругъ меня дѣлается?
   "Нѣтъ, любезная дочь; но ты молишься съ излишнею набожностію, съ излишнимъ жаромъ.
   "Всякое дѣло требуетъ вниманія, а молитва важнѣе всѣхъ прочихъ дѣлъ.
   "Но если имѣешь ты тайныя горести, добрая кроткая душа!... Открой мнѣ ихъ.... Можетъ быть, я въ со стояніи буду подать тебѣ помощь, то по крайней мѣрѣ утѣшеніе.
   "Я очень чувствую, преподобный Отецъ, ваши къ себѣ милости: вы конечно заслуживаете всю мою довѣренность, но мнѣ нѣчего вамъ открыть.
   "Отъ чего жъ съ нѣкотораго времени ты сдѣлалась унылѣе, грустнѣе?...
   "А не приходятъ ли иногда и на насъ такія же минуты? кто можетъ быть всегда веселымъ и довольнымъ? Кто имѣетъ столько твердости, чтобъ во всѣхъ случаяхъ сохранять одинакое расположеніе духа? Одни лишь Ангелы способны соблюдать вѣчное спокойство; а мы подруги человѣка, имѣемъ всѣ слабости онаго, и когда вы мущины, подвержены частымъ перемѣнамъ, то можетъ ли слабая женщина дойти до такого совершенства, до котораго вы не въ состояніи достигнуть!
   "Но здоровье твое разстроивается; ты потеряла свои румянецъ, свою дородность, и должна согласишься,.что тайная печаль тебя снѣдаетъ.
   "Не могу не признаться, я какъ и другіе имѣю свои горести.
   "И такъ излей ихъ въ мое сердце.
   "Нѣтъ; онѣ слишкомъ для васъ маловажны.
   "Однако я желалъ бы...
   "Выслушайте меня. Изъ всѣхъ моихъ огорченій жесточайшее то, что не отдаютъ мнѣ справедливости.-- Когда получаютъ сіе оскорбленіе отъ глупцовъ и завистниковъ, то можно съ равнодушіемъ взирать на свое; но быть предметомъ подозрѣнія людей умныхъ и просвѣщенныхъ, это жестоко. Многія изъ сестеръ нашего общества считаютъ меня обремененною тяжкимъ преступленіемъ, и Богъ знаетъ какія ихъ обо мнѣ заключенія. Другія въ молчаніи меня разсматриваютъ, и полагаютъ, что я потеряла разсудокъ. Сіе меня трогаетъ; разсудокъ есть единственное свойство, коимъ осмѣливаюсь я еще гордиться, отнимите у меня свое и не будетъ болѣе никакого различія межъ мною и скотомъ.... Ахъ! скажите, осталось ли еще для меня нѣкоторое утѣшеніе, иди и вы считаете меня сумасшедшею?
   Бывъ приведенъ въ замѣшательство симъ вопросомъ, съ трудомъ могъ отвѣчать ей на оный. Одинъ Богъ, любезная дочь, можетъ судить вѣрно объ умѣ нашемъ.... Мнѣнія же людей всегда подвержены заблужденію.... Я, и, по видимому, всѣ наши монахини, считаютъ тебя одаренною здравымъ разсудкомъ, и столь же благочестивою какъ и доброю. А если имѣютъ какія подозрѣнія на твой счетъ, то ты легко можешь ихъ разрушить, поднявъ завѣсу покрывающую прежніе твои поступки.
   "Все поведеніе мое доказываетъ непорочность моихъ нравовъ, и болѣе сего никто не имѣетъ права отъ меня требовать." Она произнесла слова сіи съ примѣтнымъ неудовольствіемъ, и тотчасъ меня оставила.
   Она опять отъ меня ускользнула, сказалъ я самъ себѣ: но я не престану наблюдать всѣ ея поступки съ строжайшимъ вниманіемъ.
   Удаляясь отъ всѣхъ, она продолжала молиться съ тѣмъ же усердіемъ, и печаль ея не только не уменьшалась, но и ежедневно возрастала.
   Я рѣшился открыть сердце мое Игуменьѣ. Не предвидимыя дѣла принудили меня отлучиться на нѣсколько дней; а по возвращеніи своемъ я спѣшилъ съ всю увидѣться чтобъ сообщить ей свои мысли.
   "Вы поздно вздумали предварить меня. Отвѣчала Игуменья.
   "Какъ! сказалъ я; и уже мнилъ видѣть страхъ свой оправданнымъ.
   "Успокоитесь, продолжала она, по отъѣздѣ вашемъ Жанетта возвратила всю свою веселость: цвѣтъ лица ея становится лучше, здоровье поправляется, и она съ такою же радостію какъ и нетерпѣніемъ ожидаетъ того дня въ который произнесетъ свои обѣты; я назначила быть оному черезъ три мѣсяца, ибо она очень хорошо выдержала годъ своего искуса.
   Въ сію минуту вошла къ нимъ Жанетта; я подлинно нашелъ въ ней большую перемѣну; живый румянецъ заступилъ мѣсто прежней блѣдности; удовольствіе блистало въ глазахъ ея, и пріятная улыбка показалась на розовыхъ ея устахъ.
   Я окончила свое дѣло, сказала она Игуменьѣ, подавая корзинку наполненную женскимъ рукодѣльемъ удивительной работы: и вы меня одолжите доставя новое упражненіе.
   "Какъ! любезная дочь, въ одну недѣлю ты все уже окончила?
   "Я очень охотно принялась за свою работу: а всякое дѣло скоро бываетъ кончено, если займешься имъ съ удовольствіемъ.
   "Но такъ много.... и такъ хорошо... Послушай, милая, я боюсь, чтобъ вмѣсто сна не проводила ты цѣлыя ночи за рукодѣльемъ... Не будь столь прилѣжна, а иначе потеряешь прекрасные свои глаза.
   Она дала ей новую работу, и Жанетта принявъ ее съ веселымъ видомъ, удалилась.
   Когда остались мы одни, то Игуменья удивлялась красотѣ шитья и малому времени: на оное употребляемому.
   Признаюсь вамъ, сказавъ я Игуменьѣ, что я никакого не могу сдѣлать заключенія о странной сей женщинѣ: чѣмъ болѣе я ее разсматриваю тѣмъ меньше понимаю. И хотя я довольно хорошо читаю въ сердцѣ человѣческомъ, но съ нею всѣ мои познанія въ ничто обращаются: душа ея покрыта для меня непроницаемою завѣсою. Cпepвa предается самой мрачной задумчивости, потомъ вдругъ принимаетъ веселость....
   "Я сама не знаю что должна о ней думать: но желала чтобъ всѣ мои монахини были столь же скромны и благочестивы какъ она, я никогда не видывала такой любезной дѣвушки... Но кто она. Откроемъ ли мы это когда нибудь?
   "Если случай не придетъ къ нимъ на помощь, то мы должны потерять всю къ тому надежду; ибо отъ нее само и ничего не льзя вывѣдатъ.
   "Я многократно ее разспрашивала объ ея имени и происхожденіи, она всегда повторяла мнѣ то же что при первомъ свиданіи. Иногда говорила ему Жанетта, скажи мнѣ правду, состояніе твое выше, нежели какъ ты о себѣ сказываешь? Она потупляла глаза, задумываясь, потомъ отвѣчала: я васъ не обманываю, и сердце мое ничѣмъ меня не упрекаетъ. Я продолжала: Но гдѣ твой отецъ?-- У меня въ въ уже отца и давно потеряла матъ, свою. Когда жъ я настоятельнѣе требовала ея довѣренности, то она заливалась слезами и я не желая болѣе ее мучить перестала любопытствовать; но очень увѣрена, что она знатнаго рода.
   "Никто еще объ ней не освѣдомлялся?
   "Совершенно никто.
   "Но не отправляетъ ли она, или не получаетъ ли тайныхъ писемъ?
   "Все, что присылаютъ въ монастырь должно быть принесено ко мнѣ, а особливо письма; я читаю также всѣ отвѣты, и ручаюсь, что со времени ея къ вамъ прибытія, она ни одной строки никуда не писала,
   "Но вы бы должны отсрочитъ ея постриженіе. Кто знаетъ.... можетъ быть станутъ наконецъ ее отъискивать.
   "Не думаю.
   "Но все лучше продлитъ время ее искуса.
   "Я то и дѣлаю, хотя она ежедневно меня проситъ не отлагать долѣе ея счастія, говоря, что съ нетерпѣніемъ ожидаетъ сего благополучнаго для нее дня.
   "Но если ревность сія ослабѣетъ, и -- продолжительное раскаяніе...
   "Твердость, которую оказала она во время своего искуса, истребила во мнѣ сей страхъ.
   "Какъ бы то ни было, я считаю что излишняя осторожность непротивна будетъ благоразумію.
   "Конечно такъ; но я уже вамъ сказала, что склонность ея къ монашеской жизни такъ сильна, что мы не должны бояться раскаянія.
   "Не льзя назвать прямою склонностію то, къ чему она можетъ быть побуждаема неизвѣстными намъ причинами.
   "Я не думаю чтобъ ея къ тому желаніе могло быть подвержено сомнѣнію."
   Между тѣмъ Жанетта возвратила всю спою веселость, и здоровье ея совершенно возстановилось, но она съ тѣмъ же тщаніемъ убѣгала сообщества подругъ своихъ. Занимаясь безпрестанно полезными упражненіями, она отъ часу болѣе выигрывала дружбу Игуменьи.
   Я вызвался самъ ее готовить къ торжественному обряду, и Игуменья охотно согласилась на мое предложить, бывъ увѣрена, что Жанетта пріуготовляемая мною, почувствуетъ всю важность сего шага. Но чѣмъ ближе подходилъ день постриженія, тѣмъ печальнѣе становилась опять Жанетта, источники слезъ снова полились изъ глазъ ея, и она впала въ прежнюю задумчивость.
   Располагаясь имѣть съ нею разговоръ, я заранѣе къ оному приготовился, чтобъ какимъ неосторожнымъ словомъ не оскорбить ея чувствительности. Я твердо надѣялся, что въ сію рѣшительную минуту, навѣрное изторгну ея тайну; и говорилъ самъ себѣ: если и теперь обманусь въ своемъ ожиданіи, то навсегда должно будетъ отказаться отъ всякаго покушенія въ разсужденіи сего предмета. Въ двадцати-пятилѣтнее правленіе мое сею обителью; я много старицъ приготовлялъ къ священному обряду. Живое изображеніе всѣхъ благъ, кои Господь обѣщаетъ цѣломудреннымъ твоимъ невѣстамъ; рѣчи на ложныя мірскія удовольствія, на суетность оныхъ, и на презрѣніе которое должны мы къ нимъ имѣть: вотъ средства употребляемыя мною въ подобныхъ случаяхъ. Но я хотѣлъ представить Жанеттѣ совсѣмъ противную картину. Разговоръ мой съ нею достоинъ примѣчанія, и каждое онаго слово и теперь еще мнѣ памятно. Вошедъ къ ней въ келью я нашелъ ее за работою; она съ почтеніемъ встала съ своего мѣста и подала мнѣ стулъ. Всегда въ трудахъ, любезная дочь, и по видимому находитъ въ оныхъ пріятность.
   "Какое же удовольствіе осталось для человѣка въ мірѣ семъ, если бы онъ на могъ заниматься? Я не вѣрю, чтобъ можно было любить праздность, и ели находятся такіе люди, то они весьма достойны сожалѣнія: не говоря о скукѣ жесточайшей душевной болѣзни и обыкновеннаго слѣдствія праздности; она влечетъ за собою другія......
   "Однакожъ безумные..
   "Извините: хотя полагаю безуміе въ число болѣзней, но увѣренъ, что тѣ, кои въ оное впадаютъ, несравненно еще болѣе заняты нежели прочіе, если не дѣломъ, то по крайней мѣрѣ воображеніемъ.... Въ семъ состояніи человѣкъ сугубо несчастливъ: ибо умъ его слишкомъ напряженный не позволяетъ ему чувствовать бытія своего.
   "Но я не нахожу ихъ столь достойными жалости.... Самое это положеніе заставляетъ ихъ забывать свое несчастіе.
   "Они пребываютъ въ вѣчномъ заблужденіи. Но -- мнѣ кажется, что человѣкъ потерявшій чувство бытія своего, лишенъ также и всѣхъ пріятностей къ жизни, состояніе его подобно ему отнимающему всѣ душевныя способности и скрывающему отъ глазъ его священный лучь истины.
   "Но въ нѣкоторыхъ обстоятельствахъ, какъ на примѣръ: въ глубокой горести, въ упорномъ гоненіи рока, но лучше ли потерять разсудокъ, нежели оный сохранять?
   "Великій Боже!.... Нѣтъ; сильнѣйшія огорченія имѣютъ свою пользу; ибо свойственно роду человѣческому испытывать оныя, а Христіанинъ долженъ еще тому радоваться: собственныя наши горести дѣлаютъ насъ чувствительнѣе къ несчастіямъ ближняго и научаютъ способамъ облегчать ихъ. Къ тому жъ жесточайшая печаль уменьшается довѣренностію и упованіемъ на Провидѣніе, хотѣть потерять разсудокъ, чтобъ избавиться несчастія, прилично лишь душѣ слабой не имѣющей въ себѣ никакой твердости. Гораздо славнѣе умѣть сносить оное, и кто способенъ къ толь низкому желанію. Тотъ же истинно безуменъ. Богъ по справедливости его наказываетъ, отнимая даръ для него безполезный коему цѣны не знаетъ.
   "Я съ вами согласенъ; и мы часто видимъ примѣры, но сильная горесть лишаетъ ума.
   "Правда; но причиною сего безумія разслабленіе органикъ, которые разстроились отъ продолжительныхъ страданій, или отъ жестокой болѣзни.
   "Знаете ли вы печальный примѣръ который мы имѣемъ передъ глазами въ самомъ семъ монастырѣ?
   "Бѣдную Стефанію?
   "Точно такъ.
   "А знали ль вы сію несчастную прежде ея помѣшательства!
   "Очень коротко: она была тихаго нрава, добра, скромна и благочестива, всѣ любили и почитали ее. Она почитала что можетъ покойно прожить въ монастырѣ и забыть въ ономъ о свѣтѣ, но ошиблась; раскаяніе начало терзать ее; оскорбленная природа жестоко за себя мстила; невольныя желанія родились въ душѣ ея: стала сожалѣть объ оставленномъ ею обществѣ; сокрушалась, видя себя удаленною отъ своего семейства.... Можетъ быть представился также глазамъ ея любовникъ котораго считала она умершимъ...
   Здѣсь Жанетта пришла въ сильное движеніе, и сколько ни старалась, но не могла онаго отъ меня скрыть. Я продолжалъ: ложный стыдъ препятствовалъ ей требовать разрѣшенія своимъ обѣтамъ, а можетъ быть и родные ея тому воспротивились.... Горесть безпрестанно снѣдала, природа сильно говорила въ сердцѣ ея, она хотѣла потушить голосъ и... потеряла разсудокъ.
   "Состояніе сіе часто бываетъ предметомъ моихъ размышленій. О! сколь оно должно быть тягостно!
   "Представьте его себѣ во всемъ ужасѣ.... Помыслите, сколь несчастно твореніе впавшее въ бѣдственное сіе положеніе; и судите, сколь опасенъ шагъ, на который вы теперь рѣшаетесь, отказаться вдругъ отъ всѣхъ удовольствій жизни.... Отъ малой частицы блаженства, которое дало вамъ въ мірѣ семъ; оставить путь усѣянный цвѣтами, чтобъ идти по пустой и безплодной дорогѣ, гдѣ встрѣчаешь лишь однѣ трудности.... Отрещись на вѣки отъ сладостей дружбы заключиться въ стѣнахъ сихъ, гдѣ найдешь только горести и страданія... смотрѣть не иначе какъ сквозь рѣшетку на прелести природы и весны, которая для тебя одной не будетъ имѣть пріятностей; отвратить слухъ свой отъ гласа любви, лишиться навсегда надежды носить нѣжное имя супруги. матери.... Отказаться отъ свѣта; не оставя въ ономъ по себѣ сожалѣнія; не насладясь еще жизнію... Таковы слѣдствія ужасной клятвы, которую ты, дочь моя, готовишься произнести... ты подвергаешься поздному и жестокому раскаянію... Но по совершеніи обѣтовъ, ничто уже не спасетъ тебя.
   "Никогда раскаяніе не найдешь мѣста въ сердцѣ моемъ. Сказанное вами теперь могло бы сдѣлать впечатлѣніе надъ тѣми, у которыхъ оставались еще надежды въ мірѣ семъ; но для меня все кончено.
   "И ты думаешь, дочь моя, что уже не въ состояніи пользоваться никакимъ удовольствіемъ?
   "Я твердо въ томъ увѣрена.
   "Милая Жанетта! Заклинаю тебя собственнымъ твоимъ благополучіемъ, какъ въ сей, такъ и въ будущей жизни, если остается еще для тебя и малѣйшая надежда обрѣсти въ обществѣ, хотя тѣнь счастія, если тончайшая нить привязываетъ еще тебя къ оному; то отложи пагубное свое намѣреніе; вступи въ свѣтъ... возвратись въ отечество..... и клятвою безразсудной, не поставь за собою непреодолимой преграды, не осуди себя на вѣчныя страданія, коихъ ничто уже не въ силахъ облегчить.
   "Всѣ узы привязавшія меня къ свѣту уже прерваны; никакой болѣе радости для меня въ ономъ не осталось... Я испытала несправедливость людей, и отечество мое.... гробница.
   "Но если ожидаютъ тебя непредвидимыя радости?
   "И уже вамъ сказала я то все до меня кончилось.
   "Но на чемъ основываешь ты сію увѣренность, или имѣешь даръ читать въ будущемъ?
   "Судьба моя мнѣ извѣстна; ничто не въ состояніи оную перемѣнить. Я изчисляла всѣ выгоды, которыя свѣтъ можетъ еще мнѣ доставить; и нашла, что монастырь единственное убѣжище для меня приличное.
   "А если расчетъ твой не вѣренъ?
   "Я полтора года безпрестанно имъ занимаюсь и повѣрка выходишь все та же.
   "Согласенъ, для нынѣшнихъ твоихъ обстоятельствъ; но можешь ли ты быть увѣрена, что онѣ навсегда останутся въ одинакомъ положеніи? Можешь ли знать, не произойдутъ ли въ по слѣдствія, или въ самую сію минуту не сдѣлались ли уже какія важныя перемѣны выгодныя для тебя? И если извѣстіе сіе придетъ поздно, то ты уже не въ состояніи будешь онымъ пользоваться.
   Она задумалась; и по минутномъ молчаніи отвѣчала:-- Тогда бъ я подлинно заслуживала сожалѣніе.
   "Отъ поступка, на который ты теперь рѣшаешься, зависитъ спокойствіе цѣлой твоей жизни. Я вѣрю, что прошедшее и настоящее не оставило уже въ тебѣ никакихъ надеждъ, никакихъ желаній; но множество неожидаемыхъ случаевъ могутъ произвесть счастливую перемѣну въ твоихъ обстоятельствахъ. Ты не ввела ихъ въ свой расчетъ, потому что ничего уже хорошаго для себя не предвидишь; но это не доказываетъ еще чтобъ событіе оныхъ было невозможно.
   "(Въ сильномъ волненіи) Еслибъ я ошиблась, то сколь положеніе мое было бы горестно!"
   "Любезная дочь! изъ моего стада, ты наиболѣе внушаешь въ меня участія. Я вѣчно бы укорялъ себя, еслибъ не употребилъ всѣхъ стараній дабы отвратить тебя отъ такого поступка, коего ничѣмъ уже не льзя поправить, и который въ послѣдствіи ты сама, станешь проклинать. Ты мнѣ кажешься необыкновенною женщиною: какъ другъ твой. какъ отецъ духовный, заклинаю тебя говорить со мною искренно. Тайна ли какая тяготилъ душу твою?-- Ввѣрь мнѣ оную; я обязываюсь честію своею, сдѣлать всевозможныя пожертвованія, и все, что позволитъ мнѣ санъ мой, дабы возвратить тебѣ спокойствіе.
   "Я очень вамъ благодарна за сіи доказательства дружбы вашей, но у меня лѣтъ никакой тайны.
   "Очень видно что происхожденіе твое знатнѣе нежели какъ ты о себѣ сказываешь: и снова умоляю тебя, именемъ Творца Превѣчнаго, язвами Божественнаго нашего Спасителя, кровію Имъ за насъ пролитою, открой мнѣ свое сердце, печать исповѣди связываетъ языкъ мой, а хотя бъ ты должна была ввѣрить мнѣ и ужаснѣйшее злодѣяніе, то не опасайся ничего. Я для того лишь желаю прочесть въ душѣ твоей чтобъ подать тебѣ помощь, совѣты, или утѣшенія святой религіи, естьли Человѣческія уже безсильны.
   Она кинула ни меня такой взглядъ, котораго описать невозможно.
   "Или вы думаете, сказала она наконецъ по продолжительномъ и мрачномъ молчаніи, или вы думаете видѣть предъ собою преступницу? Точно ли вы увѣрены, что я имѣю тайны? Не обманываетесь ли вы въ своихъ заключеніяхъ?-- Скажите, чего требуютъ монастырскіе уставы? Добровольнаго убожества? Я ничего не имѣю. Цѣломудрія? Можно ли упрекнуть меня, чтобъ я оное нарушила? Трудовъ и повиновенія? Подруги мои, Игуменья, будутъ отвѣчать за меня. Непринужденныхъ обѣтовъ? Не сама ли пришла я въ сію обитель, или лучше сказать, вы сами тому было свидѣтелемъ? Не употребила ль я усильнѣйшихъ прошеній, чтобъ меня здѣсь приняли? И такъ говорите, чего можете вы отъ меня требовать?
   "Ничего.
   "Не съ точностію ли исполняю всѣ мои должности? Какія же тайны хотите вы исторгнуть изъ груди моей?.. Еслибъ подлинно была я преступницей, то сохранила ли бы сіе спокойствіе въ присутствіи вашемъ? Не изобличила меня совѣсть моя? Могла ли безъ угрызеній мѣшаться въ толпу дѣвъ, посвященныхъ Господу... Съ того времени, какъ нахожусь я въ монастырѣ семъ, два ли раза въ недѣлю приносила я покаяніе въ грѣхахъ своихъ, и пріобщалась Святыхъ Таинъ? Естьли бы въ сихъ случаяхъ умолчала я о своемъ преступленіи, то сколько нечестныхъ исповѣдей, сколько святотатственныхъ причастій лежало ни душѣ моей! Когда же считаете вы меня къ тому способною, то и должна казаться извергомъ въ глазахъ вашихъ..... Но Богъ видитъ мое сердце, Онъ одинъ знаетъ что тутъ происходитъ, примолвила она, положивъ руку на грудь свою и поднявъ глаза къ небу.
   Перестаньте, прошу насъ, огорчать меня вопросами, которые смѣю назвать нескромными. Есть ли бы и подлинно я не то была чѣмъ кажуся, то конечно бы важныя причины понуждали меня хранить мою тайну. За чѣмъ же хотите вы поднять завѣсу покрывающую оную?
   Все краснорѣчіе мое истощилось, я видѣлъ упорство непреодолимое, и видѣлъ въ ней одну изъ двухъ крайностей: или чистѣйшее существо, или преступнѣйшую и опаснѣйшую лицемѣрку.
   Здѣсь окончили мы свой разговоръ, и я пошелъ сообщить объ ономъ Игуменьѣ; скрытность Жанетты крайне ее удивляла, и она такого жъ была мнѣнія какъ и я. Однако жъ, примолвила она, я лучше желаю чтобъ оправдалась первая ваша мысль, сколько изъ любви къ человѣчеству, столько и для собственнаго моего удовольствія.
   Послѣ сего разговора, горесть Жанетты ежедневно усиливалась; они опятъ начала молиться съ большею еще противъ прежняго набожностію, я душевныя страданія ясно изображались на лицѣ ея. Она почти не принимала пищи, и такъ перемѣнилась, что болѣе походила на тѣнь, нежели на человѣка.
   Я подумалъ, что совѣсть ея пробудилась, и она наконецъ рѣшится открыть мнѣ сердце свое, или удалится изъ монастыря, не произнеся своихъ обѣтовъ. Я уже радовался успѣху моихъ увѣщаній, которыя казалось, произвели дѣйствіе, несмотря на старанія Жанетты чтобъ сокрыть оное; и чѣмъ ближе подходилъ день ея постриженія, тѣмъ возрастала моя надежда, что скоро проникну во всѣ ея тайны. Я совѣтовалъ Игуменьѣ призвать ее къ себѣ, объявить, что наступило время для совершенія торжественнаго обряда, и со вниманіемъ замѣчать какъ приметъ она сіе извѣстіе. Я точно былъ увѣренъ, что она откажется отъ постриженія, или во всемъ намъ признается.
   Когда пришелъ я на другой день къ Игуменьѣ, то она мнѣ сказала: мы опять ошиблись, я имѣла съ нею разговоръ о которомъ мы съ вами условились, но вмѣсто того, чтобъ поколебаться въ своемъ намѣреніи, глаза ея оживились удовольствіемъ; она упала къ ногамъ моимъ для изъявленія мнѣ своей признательности, радостныя слезы текли о лицу и она благодарила меня съ величайшимъ жаромъ. Съ сей самой минуты, она кажется получила новую жизнь и новыя силы.
   "И такъ она рѣшилась отказаться отъ міра?
   "Рѣшилась, и вы меня одолжите сдѣланъ всѣ нужныя пріуготовленія.
   Я былъ недоволенъ самъ собою, и считавъ себя униженнымъ въ собственнымъ своихъ глазахъ, что потерялъ столько времени и трудовъ съ таинственною сею женщиною. Но вознамѣрился учинить послѣдній опытъ.
   Между тѣмъ Жанетта опять стала спокойна и столь же весела какъ была назадъ тому нѣсколько мѣсяцовъ; цвѣтъ въ лицѣ ея оживился, и глаза столь томные за нѣсколько дней, блистали огнемъ радости.
   Я не могъ понять сихъ толь странныхъ, и толь скорыхъ перемѣнъ, причина никому не была извѣстна; не въ состояніи бывъ сдѣлать никакого заключенія, о сихъ мгновенныхъ переходовъ отъ печали къ радости, изъ болѣзни къ совершенному выздоровленію; я счелъ бы ихъ невозможными, естьли бы самъ не былъ тому очевиднымъ свидѣтелемъ.
   Наканунѣ своего постриженія, она пришла ко мнѣ на исповѣдь: я удвоилъ свои убѣжденія, подвергнулъ сердце и разумъ ея жесточайшему опыту, но все безуспѣшно; и такъ рѣшился отказаться впредь отъ всякаго новаго покушенія.
   Въ слѣдующій день, на самой зарѣ, колокольный звонъ возвѣстилъ приближеніе торжественнаго обряда, и пошелъ въ монастырь: все тамъ было въ движеніи, церковь великолѣпно убрана, въ назначенный часъ Жанетта вошла, слѣдуя обыкновенію, въ богатомъ одѣяніи, радость блистала въ глазахъ ея, она стала на колѣни предъ жертвенникомъ. Всѣ зрители привлеченные любопытствомъ, смотрѣли на нее съ удивленіемъ: молодые люди поражены были ея красотою, старики обѣихъ половъ проливали радостныя слезы.
   Я началъ служишь обѣдню, и усердныя о ней возсылалъ моленія: по окончаніи жъ оной, надѣлъ приличныя ризы для сопровожденіи Епископа. Онъ пріѣхалъ: я присоединился къ прочимъ духовнымъ особамъ чтобъ помочь ему въ облаченіи и началась соборная обѣдня. Я не спускалъ глазъ съ Жанетты, которая становилась задумчивѣе. Послѣ Апостольскаго Сѵмвола, Епископъ подошелъ къ ней и она твердымъ голосомъ прочла исповѣданіе вѣры; наложивъ руку на служебникъ. Твердость ея и величавый видъ изумили всѣхъ предстоящихъ. Обѣдня кончилась и уныніе Жанетты усугубилось. Когда же священники пріобщились святыхъ таинъ, то Епископъ обратясь къ ней спросилъ, слѣдуя обыкновенію, добровольно ли она вступала въ монашеское зіяніе. Она громко отвѣчала, что желаніе ея къ тому непринужденное. Тутъ приближился онъ къ ней, держа въ одной рукѣ сосудъ съ дарами, а въ другой просѳору. Я подалъ ей Распятіе: трепетъ объялъ всѣ ея члены, я видѣлъ ясно что въ ней происходила жестокая борьба. Епископъ сказалъ ей чтобъ произнесла она свои обѣты, ужасную клятву чрезъ которую обяжется хранитъ ихъ.... Она поклялась... Но, Вели