Реут Константин Феликсович
Стихотворения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Весна
    "Ушла земля под лентою из рельс..."
    Жить

Поэты Урала. Антология в двух томах. Том 1

   

РЕУТ КОНСТАНТИН ФЕЛИКСОВИЧ

1911-1942

   Родился в селе Катайском Челябинской области в семье агронома. Детские и школьные годы К. Реута прошли в городе Камышлове. Окончив школу, он стал рабочим, а затем техником-десятником на строительстве Челябинского тракторного завода.
   После службы в армии работал в Свердловске в газетах "Уральский рабочий" и "Путевка". В 1934 году вышел его сборник стихов "Убеждение".
   Погиб в боях под Ленинградом в марте 1942 года. Вторая книга поэта "Весеннее сердцебиение" вышла в Свердловске в 1963 году.
   

ВЕСНА

             У крыльца моего
             бьет копытом буланая лошадь.
             Солнце там, за стеной,
             где кладовка, мазут и весы.
             Но приносят ко мне
             на плащах и на новых галошах неразгаданный запах весны.
             Щелкнет дверь.
             Примет рапорт начальник.
             И снова
             спит калитка на солнце.
             Чернеет подъезд, как крыло.
             Я стою на часах,
             а по улице Хохрякова
             солнце гонит лучи напролом.
             Мне бы с ними кричать,
             перепутывать волосы, бегать
             и трубить на опушках
             в широкий охотничий рог.
             И смотреть в синеву,
             как встают из-за мокрого снега
             черно-бурые ребра весенних дорог...
             И смотреть на сады,
             где навесы ветвей очумело
             барабанят капелью по крышам,
             как тысячи ног...
             Но я старше лучей.
             Я зимой аттестован на зрелость.
             А они, как мальчишки,
             по лужам играют в пинг-понг.
             Да, я старше лучей.
             Но люблю их цветную руладу.
             Я люблю наши звезды,
             когда затихает листва.
             Я люблю даже осень.
             В заводе, в конторе, у склада
             мир мной понят,
             и я
             охраняю его торжество.
             У крыльца моего под седлом
             бьет копытами лошадь.
             В пирамиде винтовки
             спокойны, нежны и просты.
             Я стою на часах.
             Мне приносят плащи и галоши --
             легкий шорох и глянец
             изумительно новой весны.
   
             1933
   

"Ушла земля под лентою из рельс..."

             Ушла земля под лентою из рельс,
             Ушел, качаясь по обрывам, лес.
             Состав стучал.
             Кривой лесной аллеей
             Ушли свистки.
             И на дворе темнеет...
             Большой закат озолотил тайгу,
             И тени замирают на снегу.
             И смят мороз.
             Наперекор зиме на ближний лес
             Закат бросает медь.
             И слышно мне: не перестав шуметь,
             Состав считает буферную медь,
             А лес плывет... Деревьям нет конца...
             И ждешь не станцию, а тройку в бубенцах.
             И ждешь не зарево огней -- лесную муть,
             Столб верстовой и рыжую корчму...
             Визжат колеса... Круче поворот.
             Лес оборвался.
             И в окно завод
             Влетел, как песня.
             Строен и здоров
             Упругим строем труб и скрубберов.
             Какая встреча!
             Руки фонарей
             Рефлекторами машут на горе.
             Какая встреча!
             И на всех парах
             Гудки кричат:
             -- Привет, железный брат!
             -- Ну, как дела?
             -- У нас? Идет литье!
             И паровоз, покашливая, пьет...
             И виден мне прекрасный новый век.
             Громадный корпус.
             Рядом человек.
             На нем лучи.
             Он землю бросил в жар,
             Потомок мастера кремневого ножа!
             Он плавит медь!
             Он держит лес в руках.
             И на закате плавятся цеха.
             И на ветвях, упругих и сухих,
             Корнями впитанный, густеет малахит,
             И на волнах величественных крон
             Звенят снега -- лесное серебро...
   
             1933
   

ЖИТЬ

I

             Была палата битком набита
             Людьми, но я тосковал,
             Пока иностранца Аллана Смита
             Не было в головах.
             Койки стояли, подушка в подушку.
             Но каждый страдал как мог...
             Мы поправлялись,
             ели ватрушки,
             Резались в домино.
             Но...
             вверх пошла кривая температур.
             Подпрыгивая донельзя.
             Доктор был хмур, и вечер был хмур,
             И нервничал строгий Цельсий...
             Палата дралась не на жизнь, а на смерть
             За воздух, за солнце, за росы...
             Люди ворочались в полутьме,
             Сгорблены и раскосы...
             А ночь по окну плыла и плыла,
             В далекую степь звала.
             Луна на одеялах ткала,
             И бредил больной Аллан.
   

II

             -- Трубите, оркестры!
             Война!
             В полках аресты:
             -- Где агитатор?!
             Над Чикаго луна,
             как глаз у быка,
             Лизнувшего кровь собрата.
             Фронт... Месяцами в грязной дыре.
             Блиндажный озноб и жар.
             Я хотел, мой друг, тогда умереть,
             Отдыхать и лежать, лежать.
             Мать надеялась: -- Может, воротится?
             Молилась, и я шагал.
             Пришел.
             Но ныла в хвостах безработица,
             Как раненая нога.
             Мама! Я не отчаялся,
             нет!
             Не плачьте, я вас не виню.
             Я кончил проклятый университет,
             Чтоб сесть на Седьмой авеню.
             Три года
             с бурчаньем в желудке
             стареть,
             За день добыв бутерброд!
             Я снова хотел, мой друг, умереть,
             Скитаясь у бирж и ворот.
             О, как хотел я таскать тюки,
             Слоняясь по пристаням!..
             Но мне не везло:
             друзья из реки
             Вытащили меня.
             -- Где это было? Зима. Постойте.
             Буран.
             А руки висели, как грабли.
             Меня подобрал инженер
             в Детройте,
             Думал, что я избит и ограблен.
             Он не ошибся!
             Я бился в ворота,
             Ограбленный самой богатой страной!
             ...Русская леди ходила за мной...
             Русский механик дал мне работу...
             Он отстоял мою пару рук,
             По ним не прошлось
             острие ножа.
             Я не хочу умирать, мой друг!
             Я не могу лежать!
             Уже от росы отпотело стекло,
             Туман одевал этажи...
             Палата седела
             от стонов и слов,
             Палата дралась за жизнь.
   

III

             Таких вечеров растеряла земля
             Немало за свой маршрут.
             Таких вечеров,
             когда тополя
             Вздрагивают и цветут.
             Таких вечеров,
             когда резедой
             Пахнет в больничном саду,
             Когда даже самый
             серьезный больной
             Видит в окне звезду,
             Далекую, яркую, в облаках;
             Далекий степной костер,
             Звенят табуны,
             и плывет на луга
             Туман из низин и озер.
             А за дверьми, за окном,
             за стеной
             Майский жучок жужжит,
             Сухими губами
             шепчет больной
             Великое слово "жить"...
             Большими глазами
             смотрит больной
             На стройные этажи,
             А за дверьми, за окном, за стеной
             Ночь на земле лежит...
             Но так же звенят
             на лугах стада
             И люди громят руду.
             Цветут тополя,
             цветет резеда
             И пахнет росой в саду...
             Ребята, смеясь, надевали халаты,
             Техрук не удерживал бас:
             Пришла делегация в нашу палату
             Проведать Аллана и нас.
             Мы поднялись на горячих матрацах
             Под контролем врача и сестры.
             Ребята шутили, велели нам драться
             И перекрыть "прорыв".
             ...Вечерняя снова стояла пора,
             На западе шаяли угли.
             Аллан улыбался:
             -- Вернемся,
             ол райт!
             Тяжело умирать,
             нельзя умирать
             В Союзе Советских Республик!
   
             1933
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru