Пуанкаре Раймон
Итоги пребывания французского премьер-министра в России

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 11.

0x01 graphic

Раймон Пуанкаре, трижды премьер-министр Франции (в период в 1912 по 1929 годах), президент Франции в 1913 -- 1920 годах.

Итоги пребывания французского премьер-министра в России

   Результаты и подробности поездки г. Пуанкаре выясняются весьма медленно, несмотря па все их серьезное политическое значение; но уже и в настоящий момент достоверно известно, что соглашение достигнуто по всем пунктам: выяснилось отношение союзных держав к наиболее серьезным вопросам внешней политики, намечен образ действий; а это должно быть признано весьма важным политическим событием, в переживаемый Европой момент: слишком неспокоен Ближний Восток, до сих пор волнуется Марокко и каждый день сулит крупные политические осложнения.
   Но в ряду вопросов, которых, несомненно, коснулись представители держав при свидании, были и такие, решение которых отнюдь не могло зависеть от доброй воли обоих правительств: вопросы этого рода слишком близко касаются прочих держав, а ближайшие события, развиваясь, могут задеть весьма значительные интересы, в виду которых представители держав должны были внезапно познакомиться с ближайшими .предположениями в этом направлении, чтобы, при случае, не оказаться захваченными врасплох.
   Г. Пуанкаре в бытность свою в России удалось уничтожить серьезные трения, вызванные посредничеством европейских держав в делах Китая; но гораздо более энергичного посредничества Франции смогут потребовать, со дня на день события, угрожающие державам на берегах Тихого океана, каковы: Россия, Англия, Япония, Германия и Соединенные Штаты. В данном случае Франция, по своему географическому положению находящаяся несколько в стороне, в случае необходимости, несомненно, могла бы взять па себя, роль примирителя и посредника, оказывая при этом серьезную поддержку своему союзнику. И надо думать, что русское правительство не может не учитывать пользы подобного вмешательства Франции.
   Уже и в настоящий политический момент Франция могла бы сыграть подобную роль в Персии, где столкнулись интересы России и Англии. Здесь она могла бы, так сказать, сгладить углы и способствовать справедливому разрешению спора.
   И вообще от укрепления взаимного доверия между Петербургом и Парижем выиграл бы весь политический мир. Франция оказывает помощь не одними лишь советами и полезными дипломатическими приемами, но также и капиталами своими, в критическую минуту приносящими весьма существенную поддержку нуждающейся в них державе. И допустив даже, что в распоряжении Франции нет ничего, кроме указанного средства, последнее всегда может быть употреблено ею с немалой пользой при нарушении политического равновесия.
   Но при всем том Франция находится почти в полном неведении относительно предположений и планов союзной ей державы; в частности ото имеет место в вопросе о русско-турецких делах: очевидны тенденции русской дипломатии к устранению затруднений и трений, но итало-турецкая война, угрожавшая целости Оттоманской империи и спокойствию на Средиземном море, породила ряд серьезных внутренних и внешних неурядиц, нисколько однако не коснувшихся России. Вот уж второй раз с 1878 года, как Россия не вмешивается в "игру", и последние события развивались вне ее, без нее и чуть-чуть против нее.
   И вот по этому-то вопросу согласование действий обеих дружественных держав -- Франции и России и полное выяснение их намерений представляется, пожалуй, особенно необходимым, ибо данный вопрос слишком уж острый и им в значительной степени определяются все европейские политические перспективы.
   В настоящий момент приходится серьезно считаться с двумя конкретными фактами, один из которых имел место до визита г-на Пуанкаре, а другой -- одновременно с ним: первый -- это проект морской конвенции, второй -- предложение графа Бертольда.
   Проект морской конвенции самым фактом своего возникновения показал, что обе союзные державы признали за блого координировать в вопросах этого порядка свои действия с таковыми же Англии.
   Английская же политика обнаружила большую нерешительность в эти последние годы: смущенная могущественным ростом морских сил Германии, она и по сию пору не выяснила, что делать: работать ли еще в направлении вооружения, или пытаться найти какой-либо "modus vivendi" с Германией?
   Если бы речь шла лишь о защите национальной территории -- в этом отношении Англия вполне могла бы положиться на свои собственные силы, но когда дело идет о тех многочисленных пунктах земного шара, в которых разбросаны ее интересы -- Англия начинает испытывать нужду в других.
   Если даже не касаться вопросов колониальной и экономической политики Англии, то для последней остается один насущный и жизненный вопрос, решить который самостоятельно она бессильна: это -- вопрос о мороком владычестве вообще и, в частности, на Средиземном море.
   И в этом отношении Англия неминуемо должна была прийти к решению отказаться от своего "великолепного уединения". Даже и помимо Германии с ее союзниками, Англия не оставалась без соперников в этом вопросе; и все искусство последней состояло в поддержании престижа путем быстрого устранения текущих затруднений: она придерживалась системы соглашений, благодаря которым могла посвятить себя почти исключительно тяжелым заботам об отношениях с Германией.
   В вопросе о соперничестве Америки на новом континенте, а также о "Панамском билле", Англия сумела, путем удачных дипломатических эволюций, спасти свое положение; сравнительно благоприятно для Англии кончились англо-французские трения по вопросам колониальной политики Франции. Оставались еще затруднения в Марокко, но получив от Германии и Испании отказ от вмешательства в деятельность французов в этом направлении, Англия задумала проект, который, удовлетворив Францию во всех отношениях, обеспечил бы ей самой необходимую поддержку в ее морских и экономических перспективах. Этим проектом, принадлежавшим, кажется, сэру Чемберлену, занялся сам покойный король Эдуард, который и выполнил его весьма удачно.
   Значительно сложней были дела с Россией: последняя -- старая соперница Англии; обе державы сталкивались друг с другом в Крымскую войну, в Константинополе (1878) и на Дальнем Востоке во время русско-японской войны. Еще совсем недавно имели место русско-английские прения по вопросу об открытии проливов, но г. Извольский, действуя с мудрой осторожностью, сумел добиться сближения с Англией.
   Путем такой хитроумной политики Англия сумела с одной стороны поддерживать благоприятное ей европейское мнение, а с другой, еще энергичней взяться за "игру", предпринятую с Германией.
   Доныне, однако нет никаких сведений о том, заключена ли, действительно, морская конвенция.
   Что касается предложения графа Берхтольда, то последнее, при всех своих внешних спасительных свойствах и благожелательности, достаточно тонко. В нем -- две стороны, одна из которых может способствовать сохранению "status quo" на Балканах, другая же -- нарушению его.
   Своим предложением Австро-Венгрия хочет добиться того, чтобы державы содействовали децентрализации Оттоманской империи, покровительствуя ее провинциям в их борьбе с произволом турецкого режима.
   Но если говорить об этих провинциях, то приходится отметить, что речь идет прежде всего об Албании, австрийские попечения о которой далеко не бесцельны, а также о Македонии, на которую устремлено усиленное внимание Болгарии, находящейся в самых дружественных отношениях с Австрией. Ясно таким образом, что своим предложением Австрия, формально как бы отказываясь от самостоятельной политики, фактически преследует личные свои цели.
   Но тем не менее даже и после подобного анализа предложения графа Берхтольда, последнее следует приветствовать постольку, поскольку оно может способствовать установлению мира на волнующихся Балканах.

0x01 graphic

Граф Леопольд Берхтольд, министр иностранных дел Австро-Венгрии в 1912 -- 1915 годах.

   Предложение Австрии касается вопросов о политическом равновесии на Балканах, об итало-турецкой войне, о распределении ролей держав на Средиземном море; необходимо признать, что во всех этих делах Франция, в виду полной своей незаинтересованности и несомненного беспристрастия, могла бы сыграть значительную роль, оказав существенную поддержку в деле проведения в жизнь предложения Берхтольда.
   И вообще в ряду держав Франция является как бы естественным агентом в делах группировки п сближений. Роль эта при нынешних условиях должна быть признана особенно значительной, ибо в сохранении и оценке ее заинтересован весь политический мир.
   А если так, если действительно деятельность Франции сможет оказаться столь благодетельной, то необходимо признать, что долг дружественных ей держав помочь ей там, где этого требуют обстоятельства, именно в Марокко.
   Россия, Италия, Англия, Австрия и второстепенные государства -- все они заботятся о своих интересах, все преследуют свои выгоды: одни в Китае, другие в Персии, третьи на Средиземном море или на Балканах. Почему же в таком случае Франция откажется от удовлетворения своих справедливых требований? Добившись своего, она, несомненно, сможет исполнять свою роль с значительно большим успехом.
   А между тем франко-испанские переговоры затягивались, причиняя существенный вред Франции в то время, как при содействии держав, в особенности же Англии, они могли быть значительно облегчены и ускорены.
   Тройственный Союз может и должен оказать это содействие Франции, и тогда он снова приобретет свой авторитет, дав народам мир и уверенность в завтрашнем дне.

(Revue hebdomadaive, 7 окт. 1912).

---------------------------------------------------------------------------------------

   Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 11.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru