Politikos
Турецкий султан (Абдул-Гамид)

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

[]

[]

Турецкий султан

   В 1876 году, в Троицын день, в очаровательном дворце, выходящем на Босфор, разыгралась одна из романтических трагедий, так часто встречающихся в истории Полумесяца. Что именно происходило во дворце, быть может, никогда не выяснится с точностью, так как не только в Турции, но даже и в более цивилизованных странах тщательно стараются в подобных случаях подавлять истину. Может быть никогда не удастся достоверно узнать, совершил ли Абдул-Азиз самоубийство или был умерщвлен убийцами. Это последнее кажется, однако, более правдоподобным. Дворцовые заговоры не представляют собою исключительного явление в оттоманской империи и в истории ее правителей. Известно только, что через, пять дней после того, как султан был признан умопомешанным и свергнут с престола, его нашли мертвым. Смерть произошла от потери крови, вызванной тем, что артерии на руке были перерезаны, как утверждают, маленькими ножницами. Не подлежит сомнению, что Абдул-Азиз был весьма слаб и телом и духом, и что вследствие этого он был не в состоянии сопротивляться с достаточной энергией давлению, которое на него оказывали иностранные послы. Существовало неосновательное предположение, будто он намеревался сделать России уступки, вследствие которых Турция утратила бы значительную часть своей самостоятельности и фактически сделалась бы русскою провинцией. Во всяком случае не доказано, чтоб он был действительно умопомешанным и притом до такой степени, чтоб самому наложить на себя руки. Низложение султана являлось политической необходимостью, но тем не менее надо было отыскать благовидный предлог для оправдание этой меры в глазах самого турецкого народа. Таким благовидным предлогом выставлено было умопомешательство. Вместо Абдул-Азиза вступил на оттоманский престол его племянник Мурад V. Надеялись, что он окажется на высоте своего положение, но по прошествии всего лишь нескольких недель выяснилось, что и он тоже не в состоянии выносить тяжесть многотрудных государственных обязанностей, выпавших ему на долю. Министры решили поэтому низложить также и султана Мурада; он, с согласия шейх-уль-ислама, духовного главы мусульман, был низведен с престола, который и был затем предложен младшему брату Мурада Абдул-Гамиду. Высшие турецкие государственные сановники обратились к нему с просьбою воссесть в интересах империи на турецкий престол и препоясаться мечем Османа. Предложение это вовсе не представлялось заманчивым человеку, которому оно было сделано. Абдул-Гамид вел в течение уже многих лет уединенную жизнь. Он не был честолюбив и вовсе не хотел променять спокойствие своего уединение на султанскую корону, являвшуюся по истине терновым венцом. Он потребовал, чтобы его брата подвергли новому испытанию, и чтобы неспособность его к царствованию была доказана вполне убедительным образом. Когда наконец эта неспособность выяснена была вполне, Абдул-Гамид весьма, неохотно подчинился давлению необходимости и, вступив 31-го августа 1876 года на престол своих предков, сделался одним из лучших султанов, когда- либо царствовавших в оттоманской империи.
   Абдул-Гамид, что значит в переводе -- Служитель Достохвального, родился в 1842 году от черкешенки, которая вскоре после того умерла. Воспитание ребенка было поэтому поручено другой жене султана Абдул-Меджида, у которой не было собственных детей. К счастью, она оказалась умной и честной женщиной, которая с истинно-материнской любовью привязалась к осиротевшему мальчику и воспитывала его с самой нежной, но вместе с тем благоразумной заботливостью. Он учился сперва у придворного муллы Мустафы-Эффенди, а затем к нему назначен был воспитателем Кемаль-Эффенди, обладавший хорошим западно-европейским образованием. Он дал Абдул- Гамиду, разумеется, восточное образование, но ознакомил его также с руководящими идеями западной культуры. Будущий султан изучил арабский и персидский языки и чрезвычайно прилежно занимался историей и географией. Что касается до европейских языков, особенно же французского, то ознакомление с ними шло довольно туго. Даже и теперь Абдул-Гамид не говорит ни на одном из западно-европейских языков и плохо понимает даже то, что говорится на них в его присутствии. Это обстоятельство чрезвычайно затрудняет для иностранцев личные сношение с султаном. С самого детства у Абдул-Гамида замечалась общая слабость телосложение, вследствие которой он был робким и застенчивым мальчиком. Вместе с тем, однако он отличался понятливостью и живостью ума, с которыми соединялась большая рассудительность. Абдул-Гамид, на которого отец не обращал особенного внимание, жил с раннего детства почти в одиночестве, держась в стороне от забав и удовольствий, наполнявших собою жизнь других молодых принцев, росших вместе с ним в султанском гареме. В юношестве он тоже вел себя очень скромно и отличался такой бережливостью, что, ко времени вступление своего на престол, успел отложить из сумм, выдававшихся ему на содержание, капитал в 60,000 турецких фунтов. В 1868 году он вместе с своим дядей, тогдашним султаном Абдул- Азизом путешествовал по Европе. По словам самого Абдул-Гамида, пребывание в Париже, Лондоне и Вене, значительно содействовало расширению его умственного кругозора и увеличению запаса сведений. По возвращении в Константинополь он ощутил пламенное желание пополнить пробелы в своем образовании и прилежно взялся за чтение. В то же самое время он усердно занимался музыкой, но по-прежнему избегал всех общественных удовольствий и даже не ездил на охоту, составляющую для турецких принцев любимое развлечение. Дворцовая революция, закончившаяся насильственной смертью Абдул-Азиза, произвела на Абдул-Гамида глубокое и чрезвычайно сильное впечатление. Когда брат его Мурад V вступил на престол, Абдул-Гамид первый принес ему присягу в верности. Лишь после того, как Мурад был ь объявлен слабоумным, Абдул-Гамид, признанный султаном, обнаружил скрывавшуюся в нем до тех пор силу характера. Быть может, он и сам не сознавал, что обладает ею, до тех нор, пока она не была вызвана наружу силою обстоятельств. Как бы ни было, но тотчас же по вступлении на престол этот отшельник, прилежно занимавшийся до тех пор довершением своего образование, внезапно выказал энергию, изумившую даже тех, кто знал его коротко.
   Абдул-Гамид призван был на царство в одну из самых мрачных годин турецкой истории. Оттоманское казначейство недавно лишь объявило себя несостоятельным. Государственные финансы были в страшнейшем беспорядке, в турецких областях с христианским населением деятельно подготовлялось восстание, Сербия объявила Турции войну, армия находилась в совершенном расстройстве и, не получая жалованья, открыто роптала. Султан преодолел все упомянутые затруднение, выказав при этом такую хладнокровную рассудительность и такой дипломатический такт, которые изумили Европу, привыкшую смотреть на Турцию, как на "больного человека". Султан Абдул-Гамид обнаружил в самом начале своего царствование не только самообладание и терпение, но также необычайную хитрость. Признавая существующий факт могущественного влияние, которым пользовался великий визирь Мидхат-паша, султан в течение некоторого времени делал вид, будто вполне подчиняется воле Мидхата и других влиятельных министров, но в то же самое время тщательно подготовлялся взять государственную власть в свои руки и управлять Турцией сообразно с собственными своими видами.
   В апреле 1877-го года Россия открыто объявила Турции войну. Тогда же было заявлено, что война эта имеет целью улучшить положение турецких христиан. Известно также, что война эта закончилась в марте 1878 и ода подписанием Сан-Стефанского договора, условия которого вызвали в Австро-Венгрии и в Англии такое сопротивление, что во избежание новой войны пришлось созвать пресловутый Берлинский конгресс. Известно, что на этом конгрессе западноевропейские государства сделали все, что могли, для того чтобы лишить Россию преимуществ, приобретенных ею ценою громадных жертв, потребовавшихся для того, чтобы привести победоносную русскую армию к стенам Константинополя. Сан-Стефанский договор был существенно изменен. Лорд Биконсфильд, вернувшись в Лондон, заявил, что мир сохранен с честью для Англии; Россия удовлетворилась сознанием, что дело освобождение ее единоверцев от мусульманского ига все-таки значительно подвинулось вперед, благодаря принесенным ею жертвам; турецкие же уполномоченные вернулись в Константинополь, чтобы принять участие в совещаниях о мерах к возрождению Турции путем соответственных реформ.
   Тотчас же по окончании русско-турецкой войны Абдул-Гамид выказал властную свою руку. Чувствуя, что твердо уже сидит на престоле, он решился сделать все, что только было в его силах, чтобы возродить разгромленную и в конец истощенную Турцию к новой жизни и к новому благосостоянию. Прежде всего, однако он задался целью строго наказать великого визиря, мечтавшего, будто может по произволу низлагать султанов и возводить их на престол. Конституция, составленная Мидхатом-пашой и которую султан, уступая необходимости, скрепил своей подписью, была отменена. Султан руководствовался при этом убеждением в том, что народ, над которым ему надлежало царствовать, не достиг еще той степени политического развития, при которой конституция может иметь какой-либо смысл. К тому же конституция Мидхата-паши имела характер кабинетной работы, не вытекавшей из требований народной турецкой жизни. Наконец, вопрос о наилучшей форме правление не допускает по существу дела одного и того же категорического решение, применимого во всех случаях. Он состоит в зависимости от разнообразных климатических и этнических условий. Не подлежит никакому сомнению, что при нынешнем низменном состоянии культуры и полнейшей неспособности турок к самоуправлению автократическая форма правление является для Турции в настоящее время наилучшею, особенно же при таких обстоятельствах, как теперь, когда на оттоманском престоле восседает султан, столь мудро пользующийся своей властью. Нет ничего удивительного однако, что султана Аб- дул-Гамида резко порицали за сделанный им энергический шаг. Западноевропейская печать прямо обвиняла его в том, что он подавил зарю свободы, занимавшуюся над Турцией, руководствуясь при этом политикой обскурантизма и реакции. Лучшим доказательством необыкновенной прозорливости и рассудительности султана является образ его действий в данном случае. Ясно сознавая различие между внешней формой и скрывающейся под нею сущностью, султан понимал, что даже благонамеренные нововведение могут в случае преждевременности оказаться зловредными, и неуклонно продолжал следовать заранее предначертанному плану, не обращая внимание на порицание врагов и наивные советы заграничных своих друзей, недостаточно знакомых с Турцией, условиями внутреннего ее положение, потребностями и стремлениями турецкого народа. Он неустрашимо шел своим путем, выказывая при этом, большое личное мужество, так как имел основание опасаться контрреволюции. С течением времени, когда Абдул-Гамид увидел себя обманутым в некоторых из самых заветных надежд, когда он убедился, что многие лица, которых он приблизил к себе, оказались недостойными его доверия, он стал более и более отдаляться от общественной жизни, не прекращая, однако, прилежно заниматься государственными делами. Ильдиз-Киоск (Звездный дворец), находящийся в некотором расстоянии от Константинополя, стал любимой резиденцией султана, которую он почти никогда не покидает.
   Один из очевидцев описывает следующим образом личное участие Абдул-Гамида в делах государственного управление в конце первого месяца его царствование:
   "Личные воззрение султана Гамида оказывают на все государственные дела чрезвычайно важное решающее влияние, которое с каждым днем все более возрастает. Оно, однако же чрезвычайно резко отличается от влияния его предшественников. В данном случае не может быть и речи о случайном, если можно так выразиться, капризном вмешательстве, вызванном мгновенною прихотью или какими-либо подпольными интригами и советами. Мы имеем дело с систематическим стремлением султана руководить государственными делами путем тщательного ознакомление с ними и собственного суждение, основанного на положительных фактах... В силу вековых традиций турецкого придворного этикета султаны были до сих пор столь же недосягаемыми для своих министров, как и для остальных смертных. Нынешний султан позволил себе нарушить эти традиции и вывел себя из того изолированного положение, в котором находились его предшественники. Он разрешает министрам сидеть в его присутствии и обсуждает вместе с ними дела в государственном совете. Он высказал уже совершенно серьезно свое непременное желание поощрять торговлю и промышленность, открыть земледельческие училища и устроить образцовые фермы. Вместе с тем султан старается окружать себя людьми, получившими европейское образование и знакомыми не только с языками, но также и с руководящими идеями европейских цивилизованных государств".
   Желание султана по отношению к внутренним государственным реформам приведены уже в исполнение. Прежде всего надлежало упорядочить государственные финансы, находившиеся в состоянии полнейшей анархии. Совершенно справедливо замечали, что с тех пор как Неккер принял на себя заведывание финансами революционной Франции, никогда еще ни одному финансовому деятелю не приходилось браться за такое безнадежное дело, каким представлялось исправление турецких финансов в первое время царствование султана Абдул-Гамида. Произведенное по требованию султана официальное расследование обнаружило такие злоупотребление, растраты и мошенничества, которые, даже с точки зрение восточных нравов и обычаев, превосходили всякое вероятие. Само собой разумеется, что к пресечению этих злоупотреблений были тотчас же приняты меры. Вся система управление государственными финансами подверглась коренному преобразованию. О благодетельных последствиях этой реформы свидетельствуют как улучшившееся положение турецких финансов, так и возросшее с тех пор благосостояние оттоманской империи. Вслед затем надлежало принять меры к прекращению разбоев, являвшихся одною из самых тяжких язв, подтачивавших весь организм оттоманской империи. Они служили выгодным, хотя и незаконным средством наживы нескольким тысячам человек, установивших нечто вроде террора над всеми остальными подданными султана. Абдул-Гамид выказал и в этом случае, не только большую энергию и решимость в воззрениях, но также и замечательную силу воли; благодаря этому ему удалось настоять на. том, чтобы строгие меры, которые он предписывал принимать против разбойников, действительно приводились в исполнение. Благоприятные результаты такой энергии начинают уже обнаруживаться. Дело истребление разбойничества подвигается весьма успешно, к величайшей выгоде как для государственных финансов, так и для частного благосостояние в Турции.
   Этим не исчерпываются однако полезные реформы, совершившиеся в оттоманской империи со времени вступление Абдул-Гамида на престол. Благодаря личному почину султана система народного образование в Турции значительно расширена и улучшена. Султан обратил внимание как на мужское, так п па женское образование. Школы для девочек состоят йод непосредственным покровительством султана, чрезвычайно заботящегося об их благосостоянии. Успехи, сделанные за последние несколько лет делом женского образование в Турции, изумительны до невероятия. Первоначальное образование признано обязательным для девочек, как и для мальчиков. В каждой общине должна иметься школа, где дети обучаются бесплатно, причем образование не ограничивается одним только чтением Корана, как в былое время, но вместе с тем преподаются детям также и более практические элементарные сведение из различных отраслей знание. Само собой разумеется, что при осуществлении этой реформы Абдул-Гамиду пришлось встретиться с сильнейшею оппозицией как явной, так и тайной. Эта оппозиция, особенно же в провинциальных округах, удаленных от столицы, зачастую препятствует выполнению благих начинаний султана. Необходимо принять во внимание, что турок прежде всего азиатец и мусульманин, вследствие чего он только с величайшим трудом сживается с какими-либо реформами. Абдул - Гамид принял также и печать в Турции под свое покровительство. Понятно, что в Турции при существующих условиях не может быть и речи о свободе печати; но следует признать большим шагом вперед уже то обстоятельство, что по распоряжению султана казенная типография издает в переводе на турецкий язык все. наиболее выдающиеся европейские научные и литературные произведение. До воцарение Абдул-Гамида ничего подобного в Турции никогда не делалось. Вообще нынешний султан тщательно заботится о поднятии умственного развития у своих подданных.
   К числу наиболее важных реформ, задуманных и осуществленных султаном Абдул-Гамидом, необходимо отнести также реорганизацию турецкой армии и введение более строгой военной дисциплины. Султан отнесся к этому делу с обычной своей стойкой энергией, вследствие чего система турецкой государственной обороны значительно теперь улучшилась. Необходимо заметить, что германский император Вильгельм II, пользующийся репутацией знатока технической стороны военного дела, отзывается с большой похвалой о турецкой военной системе. Вместе с тем в царствование Абдул-Гамида построено много железных дорог в европейской Турции и начато уже сооружение рельсовых путей в Малой Азии.
   Чтобы правильнее оценить все эти реформы, необходимо принять в расчет, что почти единственной пружиной, приводившей их в движение, был сам Абдул-Гамид. Министры являлись только исполнителями его требований и указаний, и зачастую действовали при этом против собственных своих убеждений так как сами принадлежали к ретроградной старотурецкой партии. В этом-то и заключается главным образом несчастье султана, что его искреннее, восторженное стремление обеспечить турецкому народу возможно большее благоденствие не встречает себе надлежащей поддержки в турецкой администрации. По- этому-то в отдаленных провинциях культура и цивилизация не делают таких заметных успехов, как в местностях, находящихся более на глазах падишаха. Не подлежит сомнению, что сам Абдул- Гамид человек чрезвычайно гуманный. Его нельзя никоим образом считать ответственным за зверства, столь часто совершающиеся в его владениях и возбуждающие в Европе негодование. Достоверно известно, что со времени своего вступление на престол Абдул-Гамид подписал всего только один смертный приговор. Смертная казнь в Турции фактически отменена, так как окончательное решение участи преступников, приговоренных к смертной казни, зависит от благоусмотрения султана.
   Бесспорно, что в Турции существует еще много темных сторон, но нельзя отрицать также и того, что турецкие порядки зачастую изображаются уже в слишком мрачном свете. Все совершающееся в Турции доходит до сведение внешнего мира в искаженном виде, причем о хорошем почти не упоминают, дурное же всегда преувеличивают. Цивилизованная Европа задает себе вопрос: "Разве может быть в Турции что-нибудь путное?" и, не вдаваясь в обстоятельное рассмотрение дела, отвечает на этот вопрос отрицательно. Таким образом установилось предвзятое убеждение, будто турецкий султан, утопая в роскошной неге своего гарема, предается единственно только сладострастию и вовсе не интересуется государственными делами. На поверку, однако оказывается, что султан Абдул-Гамид посвящает всю свою энергию и все умственные свои силы государственным делам, о чем лучше всего свидетельствуют осуществленные и осуществляемые им реформы. Всем, кому случалось жить в Константинополе, известно, что в частной жизни Абдул-Гамид несравненно более походит на английского джентльмена, чем на общепринятый идеал восточного державца. В течение всего своего царствование он деятельно хлопотал и до сих пор хлопочет о сокращении расходов по содержанию гарема. Он сам практически одноженец, но в качестве султана обязан был завести себе четыре законных жены. Необходимо заметить, что он ни одной из них не оказывает особенного предпочтение. Если у него, несмотря на это, имеется многочисленный гарем, то это обусловливается турецкими народными и династическими традициями. Абдул-Гамид лично с удовольствием отказался бы от своих трехсот патентованных супруг, содержание которых обходится чрезвычайно дорого, тем более что эти дамы для него совершенно не нужны и постоянно угрожают нескончаемыми своими интригами вызвать столь обыкновенную в восточных странах дворцовую революцию. Известно, однако, как трудно бороться с установившимися обычаями. Так нынешний султан ежегодно получает, в день своего рождение и кроме того в двадцать других праздничных дней, в подарок от своей матери по хорошенькой невольнице, которая вследствие этого возводится в сан супруги и получает в гареме особый штат по меньшей мере из четырех евнухов и шести прислужниц, не говоря уже о лошадях, экипажах, конюхах и т. п. Умножив сумму, необходимую для содержание этого штата на триста, перестанем удивляться, что содержание гарема обходится из иоду в год в 30 миллионов рублей золотом. Значительную часть этой суммы представляет, впрочем, приданое, которое султан назначает фиктивным своим супругам, выдавая их замуж за приближенных к его особе сановников. Каждый год выходит замуж около сотни гаремных дам, получающих в силу установленного обычая по 75,000 рублей золотом, каждая. К несчастию, сановник, получивший жену из рук султана, обязан в возможно скорейшем времени поднести падишаху в дар невольницу, чтоб поддержать таким образом султанский сераль в надлежащем комплекте. Все, кто знают Абдул-Гамида,, единодушно утверждают, что ему это до крайности неприятно, но в пополнении и содержании султанского гарема замешаны такие крупные и могущественные интересы, что если б султан вздумал раскассировать свой гарем, его бы непременно низвергли с престола или даже умертвили бы. Английский посол в Константинополе сэр Уильям Уайт, как уверяют, советовал султану постепенно сократить численность гаремных дам, не заполняя открывающихся вакансий; но предложение это является фактически неосуществимым, потому что каждый министр или влиятельный паша непременно желает, чтобы его дочери прошли через султанский гарем и обеспечили себе таким образом, кроме приличного приданого, также титул валиде, т. е. принцессы.
   Очевидно, что содержание султанской семьи с тремястами супругами должно обходиться недешево, несмотря на все усилия Абдул-Гамида избегать излишних расходов. Так, во дворце Дольма-бахчи, когда там находится султан, его повара должны ежедневно готовить обед более чем на 6,000 чел.; может быть отчасти по этой причине султан и предпочитает более скромную жизнь в загородном своем Звездном дворце,. Лицо, хорошо знакомое с организацией султанского домашнего хозяйства, отзывается с большою похвалой об этом сложном механизме, который действует всегда с замечательной правильностью несмотря на то, что к нему зачастую предъявляются самые несвоевременные и чрезмерные требование. Каждый из отделов этого громадного хозяйства подчинен особому лицу, непосредственно отвечающему за этот отдел перед казначеем султанского двора. Каждый начальник отдела имеет особых служителей и невольников, которые повинуются только его приказаниям. Женщинам в гареме не дозволяется распоряжаться по хозяйству. Они только прислуживают султанским женам или же самому султану. Все занятия во дворце подразделены так, что никому не приходится работать особенно много, за исключением старшего камергера и казначея султанского двора.
   Старший камергер находится почти безотлучно при султане и обязан заботиться об удовлетворении всех потребностей и прихотей падишаха. Казначею султанского двора приходится, в свою очередь, выносить на своих плечах всю тяжесть многосложного султанского хозяйства. Он имеет дело с целой армией поставщиков, которым поручаются закупки всего, что требуется по различным отделам султанского хозяйства. У каждого из поставщиков имеются свои помощники, слуги и невольники.
   Одному из таких поставщиков поручается, например, доставлять рыбу для султанского двора. Само собой разумеется, что доставка рыбы для 6,000 персон дело далеко нелегкое, особенно в таком городе, как Царьграде, где не имеется больших рынков, подобно тому, как в Париже или в Лондоне. Вследствие этого придворный султанский поставщик обязан содержать по крайней мере два десятка агентов, ежедневно посещающих мелкие городские рынки, где покупают свежую рыбу из первых рук. Каждый из этих агентов имеет при себе двух служителей, для того чтобы относить купленную им рыбу во дворец, где ее потребление простирается средним числом до 600 пуд. в неделю.
   Султанский дворец ежедневно потребляет около 45 пуд. хлеба, до которого турки вообще большие охотники. Хлеб этот изготовляется в громадных печах, расположенных в некотором расстоянии от дворца. Кухни находятся также в стороне; от дворцовых киосков. Для обеспечения дворца хлебом надо содержать многочисленный штат придворных хлебопеков, носильщиков, доставляющих хлеб во дворец, и покупщиков, заботящихся о том, чтоб не было недостатка в муке и в топливе. Дрова и уголь подвозятся преимущественно на верблюдах, употребляемых в качестве вьючных животных. Некоторое количество топлива доставляется, впрочем, на лодках. Хлеб для дворца печется по преимуществу большой; он чрезвычайно нежен, рыхл и вкусен. Особенно хорош придворный ржаной хлеб.
   Обед для султана приготовляется всегда одним и тем же поваром, при котором состоят несколько помощников. Никто, за исключением этих лиц, не смеет до него дотрагиваться. Кушанья готовятся в серебряных кастрюлях, на каждую из которых затем налагается бандероль с восковою печатью. Эти меры предосторожности употребляются для того, чтобы султан был уверен, что в кушанье не подсыпали яду. Кушанья подаются султану в той самой посуде, в которой их изготовляли, т. е. в золотых и серебряных кастрюлях. Если кастрюля не золотая, то ее вставляют в богатый золотой футляр, который невольник держит за ручку в течение всего времени, пока падишах принимает пищу. Каждая кастрюля с кушаньем считается за обедом особою переменой. К ней подаются на золотом подносе каждый раз целый каравай хлеба и большая лепешка. Поднос этот держит другой невольник.
   Таким образом для того, чтобы прислуживать за обедом султану, необходимо вдвое большее число невольников, чем сколько полагается перемен за обедом. Султан кушает обыкновенно, сидя на диване близ окна, выходящего на Босфор. Костюм его за обедом состоит из широкого пембазара и гегелика с засученными рукавами. Покушав вдоволь, султан пьет кофе, курит трубку и лежит, откинувшись на подушки дивана. предаваясь так называемому кейфу, т. е. сладостным грезам, при соблюдении всюду кругом полнейшего спокойствия. Беда тому, кто дерзнет потревожить в это время султана.
   Султан никогда не употребляет за обедом тарелок. Он ест всегда прямо из небольших кастрюль, никогда не садится при этом за стол и чрезвычайно редко употребляет ножик или вилку. Ложка, хлеб, кусок лепешки и пальцы с успехом заменяют ему эти необходимые, по мнению западников. обеденные принадлежности. Придворным особам тоже предоставляется есть, где им вздумается. Обед для каждого подается на маленьком подносе, на котором лежит ложка и большой ломоть хлеба. Одним лишь высшим сановникам полагаются также лепешки.
   Ежедневно в султанском дворце потребляется до 60 пуд. риса для изготовление неизбежного плова или пилава. Кроме того, расходуется каждый день 15 пуд. сахару и столько же кофе, не говоря о других бакалейных товарах, овощах, фруктах и мясе. Султанский двор, как и большинство турок, потребляет главным образом рис, баранину, хлеб, рыбу, сладкое печенье, конфеты, орехи, свежие и сушеные фрукты.
   Очевидно, что на султанской кухне не соблюдается надлежащей экономии. Говорят, будто ежедневными остатками от обеда можно было бы прокормить сотню семейств. Впрочем, такое отсутствие благоразумной бережливости на кухне не представляет собою характерной особенности одного только султанского хозяйства. Присматриваясь внимательнее, можно было бы найти, пожалуй, что-нибудь подобное и на кухнях в более близком от нас соседстве. К тому же остатки от придворных султанских обедов раздаются нищим, которых в Константинополе очень много, а то, что не съедено нищими, поглощают стаи бродячих собак.
   Вода для самого султана и вода для питья, употребляемая всем придворным его штатом, привозится в бочках из двух хорошеньких речек, впадающих в Босфор на черноморском прибрежье. Обязанность заботиться о доставке воды лежит на обер- камергере. Он должен также следить за тем, чтобы для султана всегда, во всякое время дня и ночи, имелась наготове заседланная лошадь и запряженный экипаж, на случай если б падишаху внезапно пришла в голову мысль переменить свою резиденцию, что он зачастую и делает.
   Несмотря на этот традиционный, чрезвычайно дорого стоящий механизм султанского хозяйства, нынешний падишах ведет самую простую, скромную жизнь. Его величество султан Абдул-Гамид встает по утрам очень рано и весьма недолго занимается своим туалетом, употребляя на него несравненно меньше времени, чем это оказывается необходимым для западных европейцев. Одевшись, он немедленно читает предписанные мусульманским законом молитвы, выпивает чашку черного кофе и тотчас же начинает курить папиросы, продолжая это занятие почти целый день без перерыва, так как он страстный курильщик. Позавтракав, султан занимается улаживанием семейных своих дел, если в этом представляется надобность. Обыкновенно такая надобность проявляется чуть ли не каждый день, что впрочем и не удивительно ввиду многочисленности султанской семьи и разнообразия потребностей у ее членов. Покончив с семейными делами, султан покидает гарем и отправляется на селамлик, где ему представляются доклады о придворных делах. Часам к десяти утра является к султану придворный секретарь и высшие сановники с депешами и докладами. Падишах садится на диван, причем по правую его руку кладутся эти документы, а по левую турецкие газеты и выдержки из европейских газет, переведенные для него на турецкий язык. (Для этих переводов существует при дворе особая контора с целым штатом переводчиков). Положив свои резолюции на депеши и доклады и ознакомившись с содержанием газет, султан полдничает небольшим куском мяса с овощами, а затем прогуливается в парке или катается в лодке по одному из находящихся там озер, причем его всегда сопровождает камергер или кто-нибудь из других высших придворных сановников. После двух