Одоевский Владимир Федорович
Городок в табакерке

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 5.94*811  Ваша оценка:

  
  
  
  

  
  
  
   Папенька поставил на стол табакерку. "Поди-ка сюда, Миша, посмотри-ка", -
  сказал он. Миша был послушный мальчик; тотчас оставил игрушки и подошел к
  папеньке. Да уж и было чего посмотреть! Какая прекрасная табакерка!
  пестренькая, из черепахи. А что на крышке-то! Ворота, башенки, домик, другой,
  третий, четвертый, - и счесть нельзя, и все мал мала меньше, и все золотые; а
  деревья-то также золотые, а листики на них серебряные; а за деревьями встает
  солнышко, и от него розовые лучи расходятся по всему небу.
   - Что это за городок? - спросил Миша.
   - Это городок Динь-Динь, - отвечал папенька и тронул пружинку...
   И что же? Вдруг, невидимо где, заиграла музыка. Откуда слышна эта музыка,
  Миша не мог понять: он ходил и к дверям - не из другой ли комнаты? и к часам -
  не в часах ли? и к бюро, и к горке; прислушивался то в том, то в другом месте;
  смотрел и под стол... Наконец Миша уверился, что музыка точно играла в
  табакерке. Он подошел к ней, смотрит, а из-за деревьев солнышко выходит,
  крадется тихонько по небу, а небо и городок всё светлее и светлее; окошки
  горят ярким огнем, и от башенок будто сияние. Вот солнышко перешло через небо
  на другую сторону, всё ниже да ниже, и наконец за пригорком совсем скрылось; и
  городок потемнел, ставни закрылись, и башенки померкли, только ненадолго. Вот
  затеплилась звездочка, вот другая, вот и месяц рогатый выглянул из-за
  деревьев, и в городке стало опять светлее, окошки засеребрились, и от башенок
  потянулись синеватые лучи.
   - Папенька! папенька! нельзя ли войти в этот городок? Как бы мне хотелось!
   - Мудрено, мой друг: этот городок тебе не по росту.
   - Ничего, папенька, я такой маленький; только пустите меня туда; мне так
  бы хотелось узнать, что там делается...
   - Право, мой друг, там и без тебя тесно.
   - Да кто же там живет?
   - Кто там живет? Там живут колокольчики.
   С этими словами папенька поднял крышку на табакерке, и что же увидел Миша?
  И колокольчики, и молоточки и валик, и колеса... Миша удивился: "Зачем эти
  колокольчики? зачем молоточки? зачем валик с крючками?" - спрашивал Миша у
  папеньки.
   А папенька отвечал: "Не скажу тебе, Миша; сам посмотри попристальнее да
  подумай: авось-либо отгадаешь. Только вот этой пружинки не трогай, а иначе все
  изломается".
   Папенька вышел, а Миша остался над табакеркой. Вот он сидел-сидел над нею,
  смотрел-смотрел, думал-думал, отчего звенят колокольчики?
   Между тем музыка играет да играет; вот все тише да тише, как будто что-то
  цепляется за каждую нотку, как будто что-то отталкивает один звук от другого.
  Вот Миша смотрит: внизу табакерки отворяется дверца, и из дверцы выбегает
  мальчик с золотою головкою и в стальной юбочке, останавливается на пороге и
  манит к себе Мишу.
   "Да отчего же, - подумал Миша, - папенька сказал, что в этом городке и без
  меня тесно? Нет, видно, в нем живут добрые люди, видите, зовут меня в гости".
   - Извольте, с величайшею радостью!
   С этими словами Миша побежал к дверце и с удивлением заметил, что дверца
  ему пришлась точь-в-точь по росту. Как хорошо воспитанный мальчик, он почел
  долгом прежде всего обратиться к своему провожатому.
   - Позвольте узнать, - сказал Миша, - с кем я имею честь говорить?
   - Динь-динь-динь, -отвечал незнакомец, -я мальчик-колокольчик, житель
  этого городка. Мы слышали, что вам очень хочется побывать у нас в гостях, и
  потому решились просить вас сделать нам честь к нам пожаловать.
  Динь-динь-динь, динь-динь-динь.
   Миша учтиво поклонился; мальчик-колокольчик взял его за руку, и они пошли.
  Тут Миша заметил, что над ними был свод, сделанный из пестрой тисненой бумажки
  с золотыми краями. Перед ними был другой свод, только поменьше; потом третий,
  еще меньше; четвертый, еще меньше, и так все другие своды - чем дальше, тем
  меньше, так что в последний, казалось, едва могла пройти головка его
  провожатого.
   - Я вам очень благодарен за ваше приглашение, - сказал ему Миша, - но не
  знаю, можно ли будет мне им воспользоваться. Правда, здесь я свободно прохожу,
  но там, дальше, посмотрите, какие у вас низенькие своды, - там я, позвольте
  сказать откровенно, там я и ползком не пройду. Я удивляюсь, как и вы под ними
  проходите.
   - Динь-динь-динь! - отвечал мальчик. - Пройдем, не беспокойтесь, ступайте
  только за мной.
   Миша послушался. В самом деле, с каждым их шагом, казалось, своды
  подымались, и наши мальчики всюду свободно проходили; когда же они дошли до
  последнего свода, тогда мальчик-колокольчик попросил Мишу оглянуться назад.
  Миша оглянулся, и что же он увидел? Теперь тот первый свод, под который он
  подошел, входя в дверцы, показался ему маленьким, как будто, пока они шли,
  свод опустился. Миша был очень удивлен.
   - Отчего это? - спросил он своего проводника.
   - Динь-динь-динь! - отвечал проводник, смеясь. - Издали всегда так
  кажется. Видно, вы ни на что вдаль со вниманием не смотрели; вдали все кажется
  маленьким, а подойдешь - большое.
   - Да, это правда, - отвечал Миша, - я до сих пор не думал об этом, и
  оттого вот что со мною случилось: третьего дня я хотел нарисовать, как
  маменька возле меня играет на фортепьяно, а папенька на другом конце комнаты
  читает книжку. Только этого мне никак не удалось сделать: тружусь, тружусь,
  рисую как можно вернее, а все на бумаге у меня выйдет, что папенька возле
  маменьки сидит и кресло его возле фортепьяно стоит, а между тем я очень хорошо
  вижу, что фортепьяно стоит возле меня, у окошка, а папенька сидит на другом
  конце, у камина. Маменька мне говорила, что папеньку надобно нарисовать
  маленьким, но я думал, что маменька шутит, потому что папенька гораздо больше
  ее ростом; но теперь вижу, что она правду говорила: папеньку надобно было
  нарисовать маленьким, потому что он сидел вдалеке. Очень вам благодарен за
  объяснение, очень благодарен.
   Мальчик-колокольчик смеялся изо всех сил: "Динь-динь-динь, как смешно! Не
  уметь рисовать папеньку с маменькой! Динь-динь-динь, динь-динь-динь!"
   Мише показалось досадно, что мальчик-колокольчик над ним так немилосердно
  насмехается, и он очень вежливо сказал ему:
   - Позвольте мне спросить у вас: зачем вы к каждому слову всё говорите
  "динь-динь-динь"?
   - Уж у нас поговорка такая, - отвечал мальчик-колокольчик.
   - Поговорка? - заметил Миша. - А вот папенька говорит, что очень нехорошо
  привыкать к поговоркам.
   Мальчик-колокольчик закусил губы и не сказал больше ни слова.
   Вот перед ними еще дверцы; они отворились, и Миша очутился на улице. Что
  за улица! Что за городок! Мостовая вымощена перламутром; небо пестренькое,
  черепаховое; по небу ходит золотое солнышко; поманишь его, оно с неба сойдет,
  вкруг руки обойдет и опять поднимается. А домики-то стальные, полированные,
  крытые разноцветными раковинками, и под каждою крышкою сидит
  мальчик-колокольчик с золотою головкою, в серебряной юбочке, и много их, много
  и все мал мала меньше.
   - Нет, теперь уж меня не обманут, - сказал Миша. - Это так только мне
  кажется издали, а колокольчики-то все одинакие.
   - Ан вот и неправда, - отвечал провожатый, - колокольчики не одинакие.
  Если бы все были одинакие, то и звенели бы мы все в один голос, один как
  другой; а ты слышишь, какие мы песни выводим. Это оттого, что, кто из нас
  побольше, у того и голос потолще. Неужели ты и этого не знаешь? Вот видишь ли,
  Миша, это тебе урок: вперед не смейся над теми, у которых поговорка дурная;
  иной и с поговоркою, а больше другого знает, и можно от него кое-чему
  научиться.
   Миша, в свою очередь, закусил язычок. Между тем их окружили
  мальчики-колокольчики, теребили Мишу за платье, звенели, прыгали, бегали.
   - Весело вы живете, - сказал им Миша, - век бы с вами остался. Целый день
  вы ничего не делаете, у вас ни уроков, ни учителей, да еще и музыка целый
  день.
   - Динь-динь-динь! - закричали колокольчики. - Уж нашел у нас веселье! Нет,
  Миша, плохое нам житье. Правда, уроков у нас нет, да что же в том толку? Мы бы
  уроков не побоялися. Вся наша беда именно в том, что у нас, бедных, никакого
  нет дела; нет у нас ни книжек, ни картинок; нет ни папеньки, ни маменьки;
  нечем заняться; целый день играй да играй, а ведь это, Миша, очень, очень
  скучно. Поверишь ли? Хорошо наше черепаховое небо, хорошо и золотое солнышко и
  золотые деревья; но мы, бедные, мы насмотрелись на них вдоволь, и все это
  очень нам надоело; из городка мы - ни пяди, а ты можешь себе вообразить,
  каково целый век, ничего не делая, просидеть в табакерке, и даже в табакерке с
  музыкою.
   - Да, - отвечал Миша, - вы говорите правду. Это и со мной случается: когда
  после ученья примешься за игрушки, то так весело; а когда в праздник целый
  день все играешь да играешь, то к вечеру и сделается скучно; и за ту и за
  другую игрушку примешься - всё не мило. Я долго не понимал; отчего это, а
  теперь понимаю.
   - Да, сверх того, на нас есть другая беда, Миша: у нас есть дядьки.
   - Какие же дядьки? - спросил Миша.
   - Дядьки-молоточки, -отвечали колокольчики, - уж какие злые! то и дело что
  ходят по городу да нас постукивают. Которые побольше, тем еще реже "тук-тук"
  бывает, а уж маленьким куда больно достается.
   В самом деле, Миша увидел, что по улице ходили какие-то господа на
  тоненьких ножках, с предлинными носами и шептали между собою: "тук-тук-тук!
  тук-тук-тук! поднимай! задевай! тук-тук-тук!". И в самом деле,
  дядьки-молоточки беспрестанно то по тому, то по другому колокольчику тук да
  тук, индо бедному Мише жалко стало. Он подошел к этим господам, очень вежливо
  поклонился им и с добродушием спросил, зачем они без всякого сожаления колотят
  бедных мальчиков. А молоточки ему в ответ:
   - Прочь ступай, не мешай! Там в палате и в халате надзиратель лежит и
  стучать нам велит. Все ворочается, прицепляется. Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!
   - Какой это у вас надзиратель? - спросил Миша у колокольчиков.
   - А это господин Валик, - зазвенели они, - предобрый человек, день и ночь
  с дивана не сходит; на него мы не можем пожаловаться.
   Миша - к надзирателю. Смотрит: он в самом деле лежит на диване, в халате и
  с боку на бок переворачивается, только все лицом кверху. А по халату-то у него
  шпильки, крючочки видимо-невидимо; только что попадется ему молоток, он его
  крючком сперва зацепит, потом спустит, а молоточек-то и стукнет по
  колокольчику.
   Только что Миша к нему подошел, как надзиратель закричал:
   - Шуры-муры! кто здесь ходит? кто здесь бродит? Шуры-муры? кто прочь не
  идет? кто мне спать не дает? Шуры-муры! шуры-муры!
   - Это я, - храбро отвечал Миша, - я - Миша...
   - А что тебе надобно? - спросил надзиратель.
   - Да мне жаль бедных мальчиков-колокольчиков, они все такие умные, такие
  добрые, такие музыканты, а по вашему приказанию дядьки их беспрестанно
  постукивают...
   - А мне какое дело, шуры-муры! Не я здесь набольший. Пусть себе дядьки
  стукают мальчиков! Мне что за дело! Я надзиратель добрый, все на диване лежу и
  ни за кем не гляжу. Шуры-муры, шуры-муры...
   - Ну, многому же я научился в этом городке! - сказал про себя Миша. - Вот
  еще иногда мне бывает досадно, зачем надзиратель с меня глаз не спускает.
  "Экой злой! - думаю я. - Ведь он не папенька и не маменька; что ему за дело,
  что я шалю? Знал бы, сидел в своей комнате". Нет, теперь вижу, что бывает с
  бедными мальчиками, когда за ними никто не смотрит.
   Между тем Миша пошел далее - и остановился. Смотрит, золотой шатер с
  жемчужною бахромою; наверху золотой флюгер вертится, будто ветряная мельница,
  а под шатром лежит царевна Пружинка и, как змейка, то свернется, то
  развернется и беспрестанно надзирателя под бок толкает. Миша этому очень
  удивился и сказал ей:
   - Сударыня царевна! Зачем вы надзирателя под бок толкаете?
   - Зиц-зиц-зиц, - отвечала царевна. - Глупый ты мальчик, неразумный
  мальчик. На все смотришь, ничего не видишь! Кабы я валик не толкала, валик бы
  не вертелся; кабы валик не вертелся, то он за молоточки бы не цеплялся,
  молоточки бы не стучали; кабы молоточки не стучали, колокольчики бы не
  звенели; кабы колокольчики не звенели, и музыки бы не было! Зиц-зиц-зиц. Мише
  захотелось узнать, правду ли говорит царевна. Он наклонился и прижал ее
  пальчиком - и что же?
   В одно мгновение пружинка с силою развилась, валик сильно завертелся,
  молоточки быстро застучали, колокольчики заиграли дребедень и вдруг пружинка
  лопнула. Все умолкло, валик остановился, молоточки попадали, колокольчики
  свернулись на сторону, солнышко повисло, домики изломались... Тогда Миша
  вспомнил, что папенька не приказывал ему трогать пружинку, испугался и...
  проснулся.
   - Что во сне видел, Миша? - спросил папенька.
   Миша долго не мог опамятоваться. Смотрит: та же папенькина комната, та же
  перед ним табакерка; возле него сидят папенька и маменька и смеются.
   - Где же мальчик-колокольчик? Где дядька-молоточек? Где царевна Пружинка?
  - спрашивал Миша. - Так это был сон?
   - Да, Миша, тебя музыка убаюкала, и ты здесь порядочно вздремнул. Расскажи
  же нам по крайней мере что тебе приснилось!
   - Да видите, папенька, - сказал Миша, протирая глазки, - мне все хотелось
  узнать, отчего музыка в табакерке играет; вот я принялся на нее прилежно
  смотреть и разбирать, что в ней движется и отчего движется; думал, думал и
  стал уже добираться, как вдруг, смотрю, дверка в табакерку растворилась... Тут
  Миша рассказал весь свой сон по порядку.
   - Ну, теперь вижу, - сказал папенька, - что ты в самом деле почти понял,
  отчего музыка в табакерке играет; но ты это еще лучше поймешь, когда будешь
  учиться механике.
  
  
  --------------------------------------------------------------------
  "Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 21.05.2002 12:53
  
  
  

Оценка: 5.94*811  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru