Мопассан Ги Де
Ночь под Рождество

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:


   Ги де Мопассан

Ночь под Рождество

   -- Сочельник! Сочельник! Ну, нет, я не стану справлять сочельник!
   Толстяк Анри Тамилье произнес это таким разъяренным голосом, словно ему предлагали что-нибудь позорное.
   Присутствующие, смеясь, воскликнули:
   -- Почему ты приходишь в такую ярость?
   -- Потому, -- отвечал он, -- что сочельник сыграл со мной сквернейшую шутку, и у меня остался непобедимый ужас к глупому веселью этой дурацкой ночи.
   -- Но в чем же дело?
   -- В чем дело? Вы хотите знать? Ну, так слушайте.
  
   Помните, какой был мороз два года тому назад в эту пору? Нищим хоть помирать было на улице. Сена замерзла; тротуары леденили ноги сквозь подошвы ботинок; казалось, весь мир готов был погибнуть.
   У меня была начата тогда большая работа, и я отказался от всех приглашений на сочельник, предпочитая провести ночь за письменным столом. Пообедав в одиночестве, я тотчас же принялся за дело. Но вот, часов около десяти вечера, мысль о разлившемся по всему Парижу веселье, уличный шум, несмотря ни на что, доносившийся до меня, слышные за стеной приготовления к ужину у моих соседей, -- все это стало действовать мне на нервы. Я ничего уже не соображал, писал глупости и понял, что надо отказаться от надежды сделать что-либо путное в эту ночь.
   Некоторое время я ходил по комнате и то садился, то вставал. Я испытывал таинственное влияние уличного веселья, это было очевидно; оставалось покориться ему.
   Я позвонил служанке и сказал:
   -- Анжела, купите что-нибудь для ужина на двоих: устриц, холодную куропатку, креветок, ветчины, пирожных. Возьмите две бутылки шампанского; накройте на стол и ложитесь спать.
   Она исполнила приказание, хотя и не без удивления. Когда все было готово, я надел пальто и вышел.
   Оставалось решить самый главный вопрос: с кем буду я встречать сочельник? Мои приятельницы уже были приглашены в разные места: чтобы залучить какую-нибудь из них, надо было позаботиться об этом заранее. Тогда мне пришло в голову сделать заодно и доброе дело. Я сказал себе: "Париж полон бедных и прекрасных девушек, у которых нет куска хлеба; они бродят по городу в поисках великодушного мужчины. Стану-ка я рождественским провидением одной из этих обездоленных. Пойду поброжу, загляну в увеселительные места, расспрошу, поищу и выберу по своему вкусу".
   И я пустился бродить по городу.
   Разумеется, я встретил многое множество бедных девушек, искавших приключения, но они были так безобразны, что могли вызвать несварение желудка или так худы, что замерзли бы, остановившись на улице.
   Вы знаете мою слабость: я люблю женщин упитанных. Чем они плотней, тем привлекательней. Великанша сводит меня с ума.
   Вдруг против театра Варьете я увидел профиль в моем вкусе. Голова, затем два возвышения -- очень красивой груди, а ниже -- восхитительного живота, живота жирной гусыни. Задрожав, я прошептал: "Черт возьми, какая красотка!" Оставалось только увидеть ее лицо.
   Лицо женщины -- сладкое блюдо; остальное... это жаркое.
   Я ускорил шаги, нагнал эту прогуливавшуюся женщину и под газовым фонарем обернулся.
   Она была восхитительна -- совсем еще молодая, смуглая, с большими черными глазами.
   Я пригласил ее, и она согласилась без колебания.
   Спустя четверть часа мы сидели за столом в моей комнате.
   -- Ах, как здесь хорошо! -- сказала она, входя.
   И оглянулась вокруг, радуясь, что нашла ужин и приют в эту морозную ночь. Она была восхитительна: так красива, что я удивился, и так толста, что навек пленила мое сердце.
   Она сняла пальто и шляпу, села за стол и принялась есть; но, казалось, она была не в ударе, и порой ее немного бледное лицо дергалось, словно она страдала от тайного горя,
   Я спросил:
   -- У тебя какие-нибудь неприятности?
   Она ответила:
   -- Ба, забудем обо всем!
   И начала пить. Она осушала залпом свой бокал шампанского, снова наполняла и опоражнивала, и так без конца.
   Вскоре слабый румянец выступил у нее на щеках, и она стала хохотать.
   Я уже боготворил ее, целовал и убеждался, что она не была ни глупа, ни вульгарна, ни груба, подобно уличным женщинам. Я пытался было узнать, как она живет, но она ответила:
   -- Милый мой, это уже тебя не касается! Увы! Всего час спустя...
   Наконец настало время ложиться в постель, и, пока я убирал со стола, стоявшего у камина, она быстро разделась и скользнула под одеяло.
   Соседи за стеной шумели ужасно, смеясь и распевая, как полоумные, и я говорил себе: "Я сделал вполне правильно, отправившись на поиски за этой красоткой; все равно я не мог бы работать"
   Глубокий вздох заставил меня обернуться. Я спросил:
   -- Что с тобою, моя кошечка?
   Она не отвечала, но продолжала болезненно вздыхать, словно ужасно страдала.
   Я продолжал:
   -- Или ты нездорова?
   И вдруг она испустила крик, пронзительный крик.
   Я бросился к ней со свечою в руке.
   Лицо ее было искажено болью, она ломала руки, задыхалась, а из ее горла вырывались хриплые, глухие стоны, от которых замирало сердце.
   Я спрашивал, растерявшись:
   -- Но что же с тобою? Скажи, что с тобою?
   Не отвечая, она принялась выть.
   Соседи сразу умолкли, прислушиваясь к тому, что происходило у меня.
   Я повторял:
   -- Где у тебя болит? Скажи, где у тебя болит?
   Она пролепетала:
   -- Ох, живот, живот!
   Я вмиг откинул одеяло и увидел...
   Друзья мои, она рожала!
   Тут я потерял голову; я бросился к стене и, колотя в нее изо всех сил кулаками, заорал:
   -- Помогите, помогите!
   Дверь отворилась, и в мою комнату вбежала целая толпа: мужчины во фраках, женщины в бальных платьях, пьерро, турки, мушкетеры. Это нашествие так ошеломило меня, что я не мог им объяснить, в чем дело.
   Они же думали, что случилось какое-нибудь несчастье, быть может, преступление, и тоже ничего не понимали.
   Наконец я выговорил:
   -- Дело в том... дело в том, что... эта... эта женщина... рожает...
   Тогда все стали ее осматривать, высказывать свои мнения. Какой-то капуцин притязал на особенную опытность в этих делах, и хотел помочь природе.
   Они были пьяны как, стельки. Я решил, что они убьют ее, и бросился в чем был на лестницу, за старым доктором, жившим на соседней улице.
   Когда я вернулся с доктором, весь дом был на ногах; на лестнице зажгли газ, квартиранты со всех этажей наводняли мою квартиру; четверо грузчиков сидели за столом, допивая мое шампанское и доедая моих креветок.
   При виде меня раздался громовой рев. Молочница поднесла мне на салфетке отвратительный комок сморщенного, съежившегося мяса, стонавший и мяукавший, как кошка, и объявила:
   -- Девочка!
   Доктор осмотрел роженицу, признал ее положение опасным, так как роды произошли тотчас после ужина, и ушел, сказав, что немедленно пришлет ко мне сиделку и кормилицу.
   Обе женщины прибыли через час и принесли сверток с медикаментами.
   Я провел ночь в кресле и был слишком потрясен, чтобы раздумывать о последствиях.
   Утром доктор вернулся. Он нашел больную в довольно плохом состоянии.
   -- Ваша супруга, сударь... -- начал он.
   Я прервал его:
   -- Это не моя супруга.
   Он продолжал:
   -- Ну все равно, ваша любовница.
   И он перечислил все заботы, которые были ей необходимы, -- уход, лекарства.
   Что было делать? Отправить эту несчастную в больницу? Я прослыл бы за негодяя во всем доме, во всем квартале.
   Я оставил ее у себя. Шесть недель пролежала она в моей постели.
   Ребенок? Я отослал его к крестьянам в Пуасси. Мне приходится ежемесячно платить за него пятьдесят франков. Заплатив раз, я принужден теперь платить за него до моей смерти.
   А впоследствии он будет считать меня своим отцом.
   В довершение всех несчастий, когда эта девушка выздоровела... она полюбила меня... безумно полюбила, негодяйка!
   -- Ну, и что же?
   -- Ну, она исхудала, как приблудная кошка, и я выкинул ее за дверь. Теперь этот скелет поджидает меня на улицах, прячется при моем появлении, а вечером, когда я выхожу, останавливает меня, чтобы поцеловать мне руку, и в конце концов бесит меня до неистовства.
   Вот почему я никогда больше не буду справлять сочельник.
  
  
   Напечатано в "Жиль Блас" 26 декабря 1882 года под псевдонимом Мофриньёз.
  
   Источник текста: Ги де Мопассан. Собрание сочинений в 10 тт. Том 2. МП "Аурика", 1994
   Перевод А.Н. Чеботаревской
   Ocr Longsoft http://ocr.krossw.ru, февраль 2007
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru