Моммзен Теодор
История Рима. Том 5

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Römische Geschichte)
    Провинции от Цезаря до Диоклетиана.
    Книга VIII.Страны и народы от Цезаря до Диоклетиана.
    Главы I--VIII, X, XI и XIII.

Теодор Моммзен.
История Рима.

Том 5. Провинции от Цезаря до Диоклетиана.

Книга VIII.
Страны и народы от Цезаря до Диоклетиана

Предисловие

   Пятый том "Истории Рима" Теодора Моммзена появился в 1885 г., через тридцать лет после выхода в свет III тома, в котором события римской истории доведены были до победы Цезаря над его противниками помпеянцами при Тапсе в 46 г. Последний этап борьбы Цезаря -- Испанская война, а также краткий период единовластного его правления после окончательной победы над сыновьями Помпея, его смерть и гражданские войны, последовавшие за ней, -- все эти события, завершающие историю Римской республики, не были затронуты Моммзеном. Это должно было войти в IV том, который автор предполагал посвятить в основном истории Римской империи. Но IV том так и не появился. В предисловии к V тому Моммзен пишет: "Борьба республиканцев против основанной Цезарем монархии... так хорошо описана в античных источниках, что всякое новое изложение этого процесса сводится в основном к их пересказу... монархический порядок во всем его своеобразии, его колебания, а также общие административные порядки, обусловленные личными качествами отдельных властителей... -- все это неоднократно служило темой исторического повествования" (стр. 15). Но вряд ли эти строки действительно объясняют причину отказа Моммзена от последовательного изложения истории Римской империи.
   В томах I--III, посвященных истории Рима с древнейших времен, на первом плане у Моммзена была политическая история. История хозяйства, равно как и история культуры, излагалась в особых главах в конце отдела, посвященного тому или иному периоду. Эти тома носят характер популярной работы. В них Моммзен предлагал читателю готовые выводы, не отвлекая его ни источниковедческими замечаниями, ни ссылками на современных авторов, -- одним словом, не вводя его в лабораторию своих исследований. Моммзен воспользовался результатами римской историографии, сделавшей со времен Нибура значительные успехи, пополнив ее данные своими выводами и наблюдениями. Одной из характерных черт первых томов "Истории Рима" Моммзена является определенная политическая тенденция, отражающая политические взгляды самого автора: в созданной им концепции истории Рима большую роль играло "национальное объединение". Историю ранней республики Моммзен трактует как "объединение в одно государство всего италийского племени", другими словами -- как национальное воссоединение; но он считает, что Рим, распространивший свою власть на другие народы, оказался неспособным выполнить стоявшие перед ним задачи. В духе популярных в некоторых националистических кругах германской буржуазии и немецких филистеров идей "демократической" монархии, способной якобы примирить классовые противоречия, объединить и спасти нацию, Моммзен приписывает Цезарю исключительно важную историческую роль, считая, что он должен был "поднять римскую и глубоко упавшую эллинскую нацию". Цезарь был для Моммзена "первым и единственным в истории монархом".
   Особенно отчетливо выражена эта концепция в III томе. Одиннадцатая глава этого тома является настоящим панегириком Цезарю и всему тому, что он сделал. Следующий, IV, том должен был дать дальнейшее подтверждение этому положению Моммзена. Но современные Моммзену политические события принесли ему разочарование. Объединение Германии под гегемонией Пруссии, внутренняя политика первого канцлера империи Бисмарка -- все это было далеко от того идеала "демократической" монархии, который представлялся Моммзену, когда он писал главы о Цезаре. Предполагают, что разочарование в прежних своих взглядах и было главной причиной отказа Моммзена от продолжения его труда. IV том не вышел, а появился сразу V том, посвященный истории римских провинций от Цезаря до Диоклетиана.
   До Моммзена в общих трудах по истории Римской империи история провинциальной жизни затрагивалась вскользь -- или в общих обзорах внутренней политики или же в связи с пограничными войнами. Жизнь отдельных провинций изучалась изолированно. Одной из первых стала изучаться Галлия, на которую обратили внимание французские исследователи; но, как правило, они не касались общих вопросов истории империи, ее социального и культурного развития. В уже упоминавшемся предисловии к V тому Моммзен говорит: "...насколько я знаю, читатели, для которых предназначен мой труд, нигде не найдут в достаточно сжатом и доступном виде историю отдельных частей империи в период от Цезаря до Диоклетиана, которой посвящен этот том" (стр. 15). Однако Моммзен ошибался. Ему осталось неизвестным, что первый общий обзор жизни римских провинций эпохи империи принадлежал русскому ученому С. В. Ешевскому. В своем труде "Центр римского мира и его провинции" [1], вышедшем в 1866 г. и представлявшем собой запись курса, прочитанного им в 1858 г. в Московском университете, С. В. Ешевский поставил вопрос о влиянии Рима на "народы, признавшие его власть", и о "распространении среди них римской цивилизации".
   С. В. Ешевский собрал обширный материал по истории всех областей империи, освещающий вопросы управления провинциями, их этнографии и культурной жизни. Несмотря на свежесть материала и оригинальные выводы, труд Ешевского, как и многие другие исследования русских ученых, остался незамеченным в Западной Европе. Не знал его и Моммзен.
   Что же касается иностранных работ по истории провинций, вышедших до появления V тома "Истории Рима" Моммзена, можно назвать исследование Куна по истории римского городского строя, во втором томе которого дан обзор городских центров в различных областях римского мира, и книгу Юнга "Римские области", где дан обзор западных провинций вплоть до эпохи поздней империи [2]. Но обе эти работы не ставили общих вопросов провинциальной жизни эпохи империи. Между тем к началу восьмидесятых годов накопился большой материал по истории провинций, появились исследования общих и частных вопросов по отдельным провинциям (преимущественно западным), были высказаны те или иные общие соображения о положении провинций в эпоху империи, но, кроме не известной на Западе работы Ешевского, не было еще труда, который трактовал бы историю провинций как часть истории Римской империи, который рассматривал бы последнюю как единое государство и привлекал бы для объяснения истории этого государства историю отдельных его частей. Этот пробел и был восполнен Моммзеном в V томе его "Истории Рима".
   В отличие от первых трех томов читатель не найдет в V томе "Истории Рима" живого и занимательного повествования, свойственного первым томам. Книга снабжена длинными примечаниями, представляющими собой иногда целые самостоятельные исследования. Книга делится на 13 глав; каждая глава посвящена одной провинции или группе провинций, на которые распадается та или иная географическая область.
   В истории изучения римского мира V том сыграл важную роль. Излагая историю каждой провинции, Моммзен останавливается на наиболее значительных исторических явлениях (восстания, войны и пр.), касается быта и культуры жителей, дает характеристику наиболее значительных экономических и культурных центров. Правда, материал излагается не всегда с одинаковой полнотой и конкретностью, но это зависит не от произвола автора, а от характера тех источников, какие были в его распоряжении. Моммзен широко использовал данные литературных источников, но исключительно важную роль в работе над историей провинций сыграл эпиграфический материал, с.8 первоклассным знатоком которого был Моммзен, впервые широко применивший в качестве исторического источника как латинские, так и греческие надписи. Моммзен первый широко привлекает эпитафии, посвящения, надписи, содержащие известия о каких-либо местных происшествиях, и приходит к общим заключениям на основании отдельных частных сообщений. Так, он использует рассказ о столкновении между жителями города Книда для характеристики быта и нравов, господствовавших в провинции.
   Почти в каждой главе V тома уделяется известное место культурному развитию провинций. Моммзен дает характеристику культурно-исторических процессов романизации и эллинизации и показывает степень их воздействия на подчиненные Риму народы, а также роль их в дальнейшем развитии культуры. Немалое значение имел V том "Истории Рима" Моммзена для изучения внешнеполитической истории империи. Если до выхода V тома эта история сводилась к описанию удачных и неудачных войн, которые располагались по царствованиям, то Моммзен избрал географический принцип распределения материала. В результате появилась возможность говорить о римско-германских или римско-парфянских отношениях на протяжении нескольких веков исторического развития.
   Однако при таком принципе изложения материала Моммзен, пытавшийся доказать правильность своей концепции "демократической" монархии как идеального государственного строя, оказался бессилен дать целостное изложение истории Римской империи, основанное на этой концепции, так как обширный материал, собранный им, приводил его к совершенно иным выводам. Но он предпочел представить обработанный им материал в виде отдельных очерков по провинциям, не отказавшись в то же время от общих положений, высказанных им в первых томах своего труда.
   Отмечая значение V тома "Истории Рима" Моммзена, нельзя не обратить внимания и на существенные его недочеты. Для первых томов этого труда особенно характерна политическая тенденциозность, приводившая автора к искажающим истину историческим оценкам. Но и в V томе автор не отрешился от типично немецкого национализма. Это особенно сказывается в части, посвященной истории столкновения Рима с германцами. Ореолом славы окружен Арминий, которого шовинистическая, а затем и фашистская германская историография рисовали национальным героем. Моммзен преувеличивает значение поражения римских легионов в Тевтобургском лесу (9 г. н. э.). Поражение это было результатом ослабления Рима в годы Паннонского восстания (6--9 гг.), а не каких-то особых доблестей Арминия. Отказ же от завоевания Германии обусловлен был не поражением Вара, а общим состоянием империи.
   Тем же националистическим мотивом обусловлен и излишне суровый приговор по адресу империи, который изрек Моммзен в начале своего труда: "Старческий возраст, -- говорит он, -- не в состоянии развивать новые идеи и проявлять творческую деятельность; не сделало этого и римское императорское правительство" (стр. 20). Этот приговор основан на противопоставлении "дряхлеющего Рима" и "свежих германских сил, призванных обновить Европу".
   Проявляя известную сдержанность в оценках и характеристиках, Моммзен не отказался от своих положений, основанных на предвзятых мнениях. Образ Цезаря, созданный автором, все время встает перед ним при изложении событий более позднего времени. Так, парфянские походы Траяна, порывавшие с прежней осторожной римско-парфянской политикой, окончились крахом, и преемник Траяна вернулся к прежней системе. Несмотря на это, Моммзен стремится оправдать Траяна, показать, что его наступательная политика была реальной, и в качестве важнейшего аргумента приводит лишь следующее суждение: "Траян сделал то, что сделал бы Цезарь, если бы был жив".
   Пятому тому не в меньшей степени, чем первым томам, присуща отмеченная Марксом [3] модернизация при изображении явлений хозяйственной жизни.
   К чему сводится у Моммзена экономическая история? К указанию на наличие тех или иных хозяйственных центров, на развитие определенной отрасли ремесла, на торговлю определенным видом товаров, причем автор широко оперирует терминологией современной капиталистической экономики. Сути производственных отношений Моммзен не касается. Нигде не найдем мы у него даже упоминаний о роли труда рабов, мало сказано им и о развитии колоната, хотя сам же Моммзен в статье "Декрет Коммода по поводу Бурунитанского сальтуса" (Decret des Kommodus für den Saltus Burunitanus), опубликованной еще за пять лет до выхода V тома его истории, делает ряд замечаний и о сокращении числа рабов и о развитии колоната. Последний рассматривается в духе старой школы как определенное юридическое состояние, и его роль в истории хозяйственной жизни провинций не учитывается. Даже когда речь идет об Африке, где колонат принял классические формы, Моммзен уделяет ему мало внимания: между тем колонат является важнейшей переходной ступенью от труда рабов к труду средневековых крепостных крестьян -- важным этапом в генезисе феодализма. Оставляется в стороне и вопрос о соотношении между крупным и мелким землевладением в провинциях. Существенным методологическим недочетом V тома "Истории Рима" является и то, что Моммзен модернизирует понятие нации, перенося его в античное прошлое.
   Изолированное рассмотрение жизни отдельных провинций дало Моммзену возможность проследить их историю в эпоху империи, но оно неблагоприятно отразилось на общем изображении хозяйственной, социальной и политической жизни империи. Искусственное расположение материала в зависимости от административных границ помешало рассмотрению истории областей, живших единой хозяйственной жизнью. О столкновениях с германцами говорится в IV главе, а Галлии посвящена III глава. Между тем Галлия больше всего страдала от германских вторжений; кроме того, концентрация войск на рейнской границе оказывала несомненное воздействие на жизнь населения Галлии. Автор ничего не говорит об Италии. Но между Италией и провинциями, особенно западными, существовали оживленные экономические связи. Хозяйственная жизнь таких областей, как Галлия, развивалась под воздействием североиталийских ремесленных центров; конкуренция провинций оказывала неблагоприятное влияние на италийскую экономику. Но все это игнорируется автором.
   Возникает вопрос, какое место занимает V том в современной исторической литературе? После выхода в свет этой книги появилось много исследований, очерков и обзоров, посвященных римским провинциям. Появился новый археологический и документальный материал (надписи, папирусы, монеты), посвященный провинциям. В связи с этим некоторые части труда Моммзена о провинциях устарели. Совершенно устарела и потеряла почти всякое значение глава о Египте. Чрезвычайно многообразный, а количественно даже трудно обозримый папирологический материал дал возможность установить с полной определенностью историю управления римского Египта, юридическое и социальное положение различных категорий египетского населения, характер землевладения, роль ремесленного производства, его организацию и т. д. Суждения Моммзена теперь кажутся поверхностными и наивными даже после самого беглого знакомства с какой-нибудь современной обзорной статьей по римскому Египту. В связи с описанием греческих провинций Моммзен дает краткую историю Боспорского царства. В результате исследований русских ученых конца XIX и начала XX в. и специальных работ советских ученых, появившихся в последнее время [4], многое в изложении Моммзена устарело, устарела даже династическая история Боспорского царства, не говоря уже о социальной истории причерноморских областей. Много новых надписей найдено в римской Африке; из них особенно важны надписи, касающиеся отношений колоната. Между тем Моммзен не отметил даже тех надписей, какие были известны до выхода V тома. Труды, появившиеся в более позднее время, внесли немало нового и в историю управления африканскими провинциями, и в историю армии, и в историю городов. Новые данные опубликованы и по истории европейских провинций: Испании, Галлии, Британии, придунайских областей и т. д.
   Отметим, что в труде Моммзена очень мало внимания уделено археологическому материалу. Обусловлено это и тем, что в то время раскопки на территории провинций только еще начинались, и тем, что Моммзен вообще недооценивал значение археологического материала. Он игнорировал его в I томе при разрешении вопросов, связанных с происхождением Рима, он не придавал ему значения и при изложении истории провинций.
   Моммзен был первоклассным эпиграфистом. Его комментарии к некоторым надписям прочно вошли в научный обиход и до наших дней сохраняют свое значение; но методика использования надписей сделала за время, истекшее со дня выхода в свет V тома, большие успехи. Моммзен дал примеры широкого использования второстепенных надписей (эпитафий, посвящений, военных дипломов и т. д.); но надо отметить, что он не всегда соблюдал в этом отношении необходимую осторожность. Современные исследователи уделяют большее внимание датировке надписей, систематизации однородных надписей, приурочению их к определенному месту и пр.
   В настоящее время основным типом исследований по истории провинций следует считать монографии по отдельным провинциям. Немало сделано в этом отношении русскими учеными. Так, для истории Греции в римскую эпоху имеют большое значение работы русского ученого С. А. Жебелева. Его большой труд "ΑΧΑΙΚΑ" (посвященный древностям провинции Ахайи) внес много нового в историю управления греческих областей во времена ранней империи и уточнил ряд положений Моммзена [5]. По экономической истории римского Египта общепризнанными можно считать работы М. М. Хвостова о египетской торговле в римскую эпоху и о текстильной промышленности в эллинистическо-римскую эпоху [6].
   Но если литература по истории отдельных провинций необозрима, то серьезных обобщающих работ, которые охватывали бы круг тех вопросов, какие затронуты были Моммзеном, появилось сравнительно мало. Что касается буржуазной литературы, то обобщающие работы обычно не идут далее частных исследований или регистрации тех или иных фактов, а их общие выводы в большинстве случаев носят модернизаторский характер и фальсифицируют римское прошлое [7]. Видная роль в деле серьезного научного исследования истории провинций в целом принадлежит советским ученым. Большое значение имеет недавно вышедшая работа А. Б. Рановича, посвященная восточным провинциям Римской империи в I--III вв. [8] Автор дает систематический обзор отдельных провинций, фиксируя свое внимание прежде всего на социально-экономических процессах в жизни провинций. Работа А. Б. Рановича является первым марксистским трудом по истории римских провинций.
   Несмотря на то, что по истории провинций появилось много книг и статей, опубликовано было много новых документов, целый ряд общих вопросов экономической и социальной истории остается невыясненным. Теперь уже накопился достаточный материал для исследования вопроса о роли труда рабов в различные периоды и в различных частях империи, позволяющий исследовать роль рабовладельческого уклада в отдельных отраслях экономики в его динамике и на конкретном материале показать, как рабовладение постепенно теряет свою прежнюю ведущую роль, как возникают и развиваются формы зависимого труда крестьян, владеющих средствами производства. В этой связи большую роль играет история колоната, в изучении которой особенно велика роль советских историков; напротив, на Западе в последние 10--15 лет вопросы, связанные с колонатом, почти совершенно перестали занимать исследователей [9].
   Вопросы, относящиеся к истории землевладения и к хозяйственной связи между провинциальным городом и деревней, нуждаются в пересмотре. Совершенно недостаточно констатировать общие черты в экономическом развитии провинций. Необходимо отметить и особенности каждой из них (роль крупного и среднего землевладения, значение и характер торговых центров и т. д.). Тенденции в развитии провинций были во многих случаях одинаковыми, но развитие их шло неравномерно, и мы можем, например, сказать, что в начале III в. в одних провинциях заметен уже упадок, для других же характерен расцвет, а упадок наступает позднее. Например, в эпоху Северов Африка достигает своего наибольшего расцвета, Испания же переживает упадок. Наряду с общими причинами необходимо исследовать и местные условия, способствовавшие такой неравномерности.
   В связи с повышением интереса к социальной истории в последние годы внимание исследователей привлекли вопросы, связанные с историей гражданства. Возникли они в связи с интерпретацией опубликованного в 1912 г. папируса, содержащего отрывок из эдикта Каракаллы 212 г. Отдельные выражения этого документа вызвали немало споров, но в последнее время вопрос о гражданстве ставится советскими учеными значительно шире: ряд работ посвящен условиям предшествующего эдикту Каракаллы постепенного распространения римского гражданства на провинциальное население [10]. Дарование прав гражданства диктовалось определенными политическими соображениями; эти политические мотивы были различны в разные периоды; различен был и состав тех лиц, кому давались права гражданства, значителен был, в частности, слой военных, становившихся римскими гражданами по выслуге лет. Одновременно с этим гражданство давалось определенным группам населения и целым городам. Распространение гражданства было одним из проявлений романизации. Вместе с тем оно вело к изменению самого понятия civis Romanus -- римский гражданин. Civis Romanus -- это уже не свободный житель города Рима, а свободный человек, пользующийся известными преимуществами. Только тщательное, скрупулезное изучение надписей может конкретизировать этот процесс. Исключительно важное значение имеет недостаточно разработанный вопрос о восстаниях эксплуатируемого населения, поставленный советскими исследователями. История их почти не затрагивается в трудах буржуазных ученых. Несмотря на скудость источников, советские исследователи показали, что сопротивление местного населения не прекращалось и в самые благоприятные периоды истории Римской империи, а в эпоху кризисов принимало чрезвычайно острые формы [11]. Немало и других проблем по истории римских провинций ожидает своего исследователя. История провинций времен республики до сих пор не написана. Совершенно не изучена история провинций эпохи поздней империи. Отметим, что большинство историков изучает историю провинций как раз той эпохи, какая затронута в V томе "Истории Рима" Моммзена, т. е. эпохи ранней империи.
   Перед историком-марксистом, изучающим последние века античного мира, стоит, таким образом, много важных проблем по истории римского провинциального строя. История эта стала разрабатываться недавно, материалы разбросаны, отрывочны, трудны для изучения, но это не может остановить исследователя. Только тщательное изучение жизни провинций поможет окончательно превратить историю Римской империи из истории императоров в историю народов, населявших огромные территории, подпавшие под власть Рима.
   Сказанное дает право оценить значение V тома "Истории Рима" Моммзена. Это был один из первых трудов, серьезно поставивших вопрос о римском провинциальном строе; труд этот страдает рядом недостатков, в некоторых частях он устарел, но тем не менее в настоящее время нет еще работы, которая могла бы полностью его заменить.

Н. Машкин.

Примечания

   [1] С. В. Ешевский, Центр римского мира и его провинции, Сочинения, т. I, Москва, 1870.
   
   [2] E. Kuhn, Die städtische und bürgerliche Verfassung des Römischen Reichs, 2. B. Leipzig, 1865; J. Jung, Die romanischen Landschaften, Innsbruck, 1881.
   
   [3] "В своей римской истории г-н Моммзен берет слово "капиталист" отнюдь не в смысле современной экономии и современного общества, а в духе популярного представ-ления, которое все еще распространяется не в Англии или Америке, а на континенте, как старинный пережиток исчезнувших отношений" (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XIX, ч. II, стр. 348).
   
   [4] В. Ф. Гайдукевич, Боспорское царство, М.--Л., 1949; В. В. Латышев, Краткий очерк Боспорского царства, Симферополь, 1893; " ?'єT "" (сборник статей), СПб, 1909; С. А. Жебелев, Боспорские этюды, "Известия с.11 ГАИМК", вып. 104, М.--Л., 1936; Д. П. Кали-стов, Политика Августа в северном Причерноморье, "Вестник древней истории", 1940, No 2; В. Н. Дьяков, Таврика в эпоху римской оккупации, "Ученые записки Московского гос. пед. института им. Ленина", т. XXVIII, вып. I, 1942.
   
   [5] С. А. Жебелев, "ΑΧΑΙΚΑ" (в области древностей провинции Ахайи), СПб, 1903.
   
   [6] М. М. Хвостов, Исследования по истории обмена в эпоху эллинистических монар-хий и Римской империи. I. История восточной торговли греко-римского Египта, Казань, 1907; Его же, Очерки организации промышленности и торговли в греко-римском Египте. I. Текстильная промышленность, Казань, 1914.
   
   [7] Из общих работ имеет значение сборник T. Frank, An economic survey of ancient Ro-me, vv. I--V, Baltimore, 1936--1940. Том I посвящен экономическому обзору республиканской эпохи, т. II -- Египту, т. III -- Британии, Испании, Сицилии и Галлии, т. IV -- Африке, Сирии, Греции и Азии, т. V -- Риму и Италии эпохи империи. См. также очерки в отдельных томах "Кэмбриджской древней истории" (The Cambridge ancient history, vol. X, 1934; vol. XI, 1936; vol. XII, 1939). По истории городов в Восточной империи -- A. H. M. Jones, The greek city from Alexander to Justinian, Oxf., 1949; его же, The cities of the eastern Roman provinces, Oxf., 1937. По отдельным провинциям: по истории Египта -- L. Metteis und V. Wilcken, Grundzüge und Chrestomatie der Papyruskunde, I--IV, Leipz. Berl., 1912; G. Hanotaux, Histoire de la nation egyptienne, vol. I, Paris, 1931, vol. II, Caire, 1932; A. J. Milne, A history of Egypt under Roman rule, Lond., 1924; J. Lesquier, L'armée romaine d' Égypte d'Auguste Ю Diocletien, Caire, 1918; S. L. Wallage, Taxation in Egypt from Augustus to Diocletian, Princeton, 1938; по истории Галлии C. Jullian, Histoire ancienne de l'Afrique du Nord, I--VIII, Paris, 1920--1928; обобщающего труда по придунайским областям нет. Обзоры новых работ публикуются в "Вестнике древней истории".
   
   [8] А. Б. Ранович, Восточные провинции Римской империи в I--III вв., М.--Л., 1949.
   
   [9] Подробно о колонате см. В. С. Сергеев, Очерки по истории древнего мира Рима, ч. II, М., 1938.
   
   [10] Н. А. Машкин, Из истории римского гражданства, "Известия Академии наук СССР. Отделение истории и философии", т. II, No 5, 1945; А. Б. Ранович, Эдикт Каракаллы о даровании римского гражданства населению Империи, "Вестник древней истории", 1946, No 2; Е. М. Штаерман, К вопросу о dediticii в эдикте Каракаллы (там же).
   
   [11] А. Д. Дмитрев, Движение багаудов, "Вестник древней истории", 1940, No 3--4; его же, Буколы, "Вестник древней истории", 1946, No 4; его же, Падение Дакии, "Вестник древней истории", 1949, No 1: И. Т. Кругликова, К вопросу о романизации Дакии, "Вест-ник древней истории", 1947, No 3. 

Предисловие автора

   Мне часто приходится слышать пожелания, чтобы я продолжил свою "Историю Рима". Это вполне совпадает с моим собственным желанием, хотя и трудно спустя тридцать лет снова взяться за прерванную нить в том месте, где мне пришлось выпустить ее из рук. То, что новый рассказ не будет непосредственным продолжением старого, не имеет большого значения. Ведь и четвертый том без пятого был бы таким же фрагментом, каким пятый том будет теперь без четвертого. Кроме того, мне кажется, что образованные читатели, которым мое сочинение должно помочь разобраться в историческом прошлом Рима, гораздо легче восполнят из других произведений пробел, созданный отсутствием двух промежуточных книг1, чем тот пробел, какой получился бы, если бы не вышел в свет предлагаемый том. Борьба республиканцев против основанной Цезарем монархии и окончательное установление последней -- о чем должна была повествовать шестая книга -- так хорошо описаны в античных источниках, что всякое новое изложение этого процесса сводится в основном к их пересказу. Далее, монархический порядок во всем его своеобразии, его колебания, а также общие административные порядки, обусловленные личными качествами отдельных властителей, -- что должно было составить содержание седьмой книги, -- все это неоднократно служило темой исторического повествования. С другой стороны, насколько я знаю, читатели, для которых предназначен мой труд, нигде не найдут в достаточно сжатом и доступном виде историю отдельных частей империи в период от Цезаря до Диоклетиана, которой посвящен этот том. В отсутствии такой с.16 истории я склонен усматривать причину столь широкого распространения в публике неправильных и несправедливых суждений о Римской империи. Правда, для некоторых периодов, в особенности для времени от Галлиена до Диоклетиана, невозможно провести полностью такое разграничение между историей отдельных областей и общей историей империи, какое, по моему мнению, необходимо для правильного понимания эволюции Римской империи в целом; и потому эта часть должна быть дополнена общим трудом, которого пока еще нет.
   
   Берлин,
   февраль 1885 г.

Введение

   Проблемы римской истории эпохи империи и эпохи республики имеют между собой много общего.
   То, что может быть почерпнуто нами непосредственно из литературной традиции, не только бесцветно и бесформенно, но также в большинстве случаев бессодержательно. Список римских императоров не более достоверен, чем список консулов времен республики, и столь же беден интересующими нас сведениями. Мы можем составить общее представление о кризисах, потрясавших всю империю, но о войнах, которые Август или Марк Аврелий вели с германцами, нам известно немногим больше, чем о войнах с самнитами. Рассказы эпохи республики заслуживают большего внимания, нежели анекдоты императорского Рима; тем не менее рассказы об императоре Гае так же безвкусны и вымышлены, как и рассказы о консуле Фабриции. Внутреннее развитие общества, быть может, полнее отражено в источниках эпохи ранней республики, чем эпохи империи; там они содержат, хотя и туманное и искаженное, изображение трансформаций государственного порядка, которые, по крайней мере в последней своей стадии, совершаются на римском форуме; здесь же эти изменения происходят в тиши императорского кабинета, и достоянием гласности обычно становятся лишь не представляющие серьезного интереса факты. Вдобавок ко в