Lib.ru/Классика: Молинари Густав. Мексиканская экспедиция

МЕКСИКАНСКАЯ ЭКСПЕДИЦІЯ

Juarez et Maximilien. Correspondances inédites des présidents, ministres, généraux, de l'Empereur Maximilien et de l'impératrice Charlotte, par Em. Domenech, ancien directeur de la presse de l'Empereur Maximilien. Paris. Librairie internationale. Два тома in 8.

Въ настоящую минуту, когда прискорбное мексиканское предпріятіе сдѣлалось уже историческимъ фактомъ, которому трагическая кончина Максимиліана и безуміе его супруга придали такой поразительно-драматическій характеръ, можно попытаться изслѣдовать причины, по которымъ предпріятіе это окончилось неудачей. Представляется также вопросъ: могло ли оно увѣнчаться успѣхомъ и при какихъ условіяхъ? Можно изслѣдовать, наконецъ, что сталось бы съ Мексикой, еслибъ оно увѣнчалось успѣхомъ, и что съ нею будетъ послѣ неудачной попытки установить на ея территоріи европейскую монархію. Мы не беремся рѣшать всѣ эти вопросы, изъ коихъ послѣдніе принадлежатъ къ области предположеній, но развѣ они не заслуживаютъ изслѣдованія? Конечно, подобная попытка возобновится еще не скоро, и менѣе всѣхъ рѣшится на возобновленіе ея Франція, издержавшая на это прискорбное предпріятіе 380 милліоновъ, не говоря уже о солдатахъ, которыми она пожертвовала при этомъ, и объ уменьшеніи ея вліянія въ Америкѣ и въ Европѣ. Что касается до Англіи, то, конечно, примѣръ мексиканской экспедиціи много содѣйствовалъ ея рѣшенію немедленно отозвать свои побѣдоносныя войска изъ Абиссиніи и предохранялъ ее отъ попытки основаться тамъ въ видахъ обновленія абиссинскихъ населеній. Но знаемъ ли мы, что готовитъ намъ будущее? И сверхъ того, служитъ ли неудача мексиканской экспедиціи аргументомъ противъ всякой подобной попытки? Еслибы, вмѣсто позорной неудачи, она увѣнчалась успѣхомъ, то не могла ли бы она тогда привести пользу не только задумавшимъ ее, но и вообще дѣлу цивилизаціи?

Очевидно, вопросы эти заслуживаютъ изслѣдованія, и между изданіями, которыя могутъ содѣйствовать ихъ разрѣшенію, мы укажемъ на книгу, составленную довольно плохо, но написанную человѣкомъ, принимавшимъ участіе въ событіяхъ, о которыхъ онъ ведетъ рѣчь. Авторъ ея г. Эммануилъ Доменешъ, бывшій директоръ печати при императорѣ Максимиліанѣ и имѣвшій въ своихъ рукахъ корреспонденціи и другіе документы въ высшей степени интересные. Мы примемъ эту книгу въ руководство въ нашемъ очеркѣ, но въ сужденіяхъ вашихъ не будемъ рабски слѣдовать указаніямъ этого "бывшаго директора печати".

II.

Если на свѣтѣ существуетъ страна, которую Провидѣніе осыпало своими дарами, но въ которой люди своимъ невѣжествомъ, фанатизмомъ и грубыми страстями употребили всѣ усилія чтобъ исказить дѣло Провидѣнія, то отрава эта есть, безъ сомнѣнія, Мексика. Множество разваливъ уже покрываетъ ее, и громадные памятники, открытые не болѣе полувѣка тому назадъ, свидѣтельствуютъ о существованіи въ ней цивилизаціи, современной древнему Египту. {О мексиканскихъ древностяхъ лучшее руководство: Encyclopédie d'archéologie américaine, съ изображеніемъ развалинъ, разсѣянныхъ по Мексикѣ и Перу, сочиненіе г. Ф. Вальдека, "старѣйшаго изъ путешественниковъ и художниковъ", автора Voyage archéologique el pittoresque dans l'Yucatan и Monuments anciens de Mexique. Г. Вальдекъ не безъ основанія называетъ себя "старѣйшимъ изъ путешественниковъ и художниковъ". Ему теперь 102 года, и онъ не оставилъ еще своихъ ученыхъ и художественныхъ занятій. Онъ послалъ картину на всемірную выставку, и жилище его представляетъ весьма интересный музей американскихъ древностей, который онъ весьма обязательно показываетъ посѣтителямъ. Нужно ли прибавлять, что самъ онъ не послѣдняя рѣдкость въ этомъ музеѣ?} Монархія Ацтековъ, разрушенная Фернандомъ Кортесомъ, достигла высокой степени могущества, что доказывается цифрой ея населенія, достигшею 27 милліоновъ. Угнетеніе Испанцевъ постепенно уменьшило эту цифру до 5 или 6 милліоновъ туземцевъ, надъ которыми образовались слои бѣлаго населенія и населенія смѣшаннаго, въ числѣ около двухъ милліоновъ. Но несмотря на все что было жестокаго и корыстнаго въ испанскомъ господствѣ, несмотря на религіозную, экономическую и политическую нетерпимость, бывшую его характеристическою чертой, естественныя средства "Новой Испаніи" были такъ огромны, что достаточно было поддерживать въ ней порядокъ, чтобы сдѣлать ее богатою страной, даже при господствѣ инквизиціи и "колоніальной системы". Не трудно, впрочемъ, было предугадать, что въ тотъ день, когда окончится испанское владычество, и когда Мексикѣ придется управляться собственными средствами, она не въ состояніи будетъ учредить сколько-нибудь сносное правительство, и что мѣсто деспотизма заступитъ въ ней анархія. Какъ неизмѣримо выше было въ этомъ отношеніи положеніе англійскихъ колоній, которыя съ самаго своего возникновенія пріучились къ самоуправленію! "Въ колоніяхъ Сѣверной Америки, говорилъ одинъ изъ мексиканскихъ государственныхъ людей, Луисъ де-ла-Роса, въ рѣчи, произнесенной имъ въ день торжества національной независимости, не было, какъ въ Мексикѣ, класса завоевателей и покоренной націи; тамъ была колонизація, а не было завоеванія, прежніе жители были истреблены или обращены въ рабство, а не оставались, какъ здѣсь, многочисленнымъ народомъ, подчиненнымъ, благодаря своей отсталой цивилизаціи, самому стѣснительному владычеству... Тамъ колонисты пріобрѣли себѣ права мало-по-малу, получая отъ самой метрополіи уступку вольностей; такимъ образомъ, можно сказать, что вспомоществуемые до нѣкоторой степени метрополіей, они трудились въ продолженіе двухъ столѣтій для водворенія принциповъ конституціи, которая какъ будто уже существовала, и которую имъ осталось только формуловать въ минуту провозглашенія своей независимости." Донъ-Августинъ Итурбидъ, злополучный предшественникъ злополучнаго Максимиліана, въ виду умственнаго и нравственнаго униженія, въ которомъ оставило Мексику испанское владычество, высказывался почти въ такомъ же смыслѣ. "Природа, говорилъ онъ, не производитъ ничего быстрыми переворотами; она дѣйствуетъ въ строгой постепенности. Нравственный міръ слѣдуетъ тѣмъ же законамъ, что и міръ физическій. Пытаться выйти разомъ изъ положенія униженія, рабства и невѣжества, въ которомъ мы томились три вѣка сряду, въ продолженіи коихъ у васъ не было ни квитъ, ни наставниковъ, и когда пріобрѣтеніе какихъ-либо свѣдѣній считалось достаточнымъ поводомъ къ гоненію, воображать, что мы могли бы научиться и образовать себя въ одну минуту и какъ бы волшебствомъ, что мы могли бы пріобрѣсти всѣ добродѣтели, отрѣшиться отъ всѣхъ предразсудковъ, отказаться отъ всѣхъ безразсудныхъ притязаній, -- все это химеры, которыя могутъ зародиться лишь въ неясныхъ грезахъ какого-нибудь энтузіаста." Можно ли, дѣйствительно, приписать одному различію учрежденій, подъ вліяніемъ коихъ проживали съ самаго начала испанскіе завоеватели въ Мексикѣ и англійскіе колонисты въ Сѣверной Америкѣ, различіе ихъ судебъ? Положимъ, что колонисты Новой Англіи перенеслись бы въ Мексику; подчинились ли бы они тамъ въ продолженіи трехъ вѣковъ политическому и религіозному деспотизму метрополіи? Положимъ, что завоеватели Мексики колонизовали бы Новую Англію; сумѣли ли бы они тамъ, подобно товарищамъ Пенна, водворить самоуправленіе? Различіе племени не является ли болѣе важнымъ чѣмъ различіе учрежденій? Итакъ, на сторонѣ Мексики былъ не только недостатокъ политическаго воспитанія сравнительно съ Сѣверною Америкой, во также недостатокъ политическихъ способностей, и вотъ почему одни и тѣ же учрежденія привели въ обѣихъ странахъ къ столь различнымъ результатамъ.

Но чтобы составить себѣ точное понятіе объ исторіи Мексики со времени паденія испанскаго владычества до воцаренія Максимиліана, невозможно разсматривать ее въ общихъ чертахъ, необходимо представить подробный инвентарь элементовъ мексиканскаго общества. Каковы же были эти элементы, которые прежній порядокъ вещей оставилъ въ наслѣдіе новому, и въ какомъ положеніи онъ ему оставилъ ихъ?

Низшій классъ, состоявшій изъ Индѣйцевъ осѣдлыхъ, Indios mansos, и нѣсколькихъ кочевыхъ племенъ, Indios bravos, въ политическомъ отношеніи не ставился ни во что. Если невольничество и не существуетъ въ Мексикѣ de jure, то оно существуетъ de facto, подъ названіемъ пеоната, для огромнаго большинства индѣйскаго населенія. "Положеніе этихъ Индѣйцевъ, говоритъ вашъ авторъ, самое горестное. Живущіе въ городахъ и деревняхъ большею частію бѣдны и несчастливы, во они пользуются свободой; тѣ же, которые поселены въ haciendas, настоящіе рабы, и съ ними обращаются какъ съ неграми въ Соединенныхъ Штатахъ. Ихъ господа и въ особенности управители обращаются съ ними самымъ недостойнымъ образомъ и обираютъ ихъ кругомъ. Не говорю о палочныхъ ударахъ, которыми ихъ надѣляютъ иногда до того, что они обливаются кровью, ни о другихъ тѣлесныхъ наказаніяхъ, налагаемыхъ на нихъ по произволу а большею частію несправедливо, ни о семействахъ, умирающихъ съ голоду и выводимыхъ на работу подъ бичомъ управителя, ни о людяхъ, обремененныхъ цѣпями и умирающихъ отъ истощенія подъ палящими лучами солнца, во укажу на спекуляціи господина, haciendado, насчетъ пищи этихъ несчастныхъ и насчетъ рубищъ, прикрывающихъ ихъ только до половины. Haciendado заставляетъ Индѣйцевъ покупать у вето пищу и предметы первой необходимости; цѣны на нихъ, по обыкновенію, очень высоки, а такъ какъ заработная плата оказывается недостаточною для содержанія семейства, то Индѣецъ съ каждымъ днемъ все болѣе входитъ въ долги. Долги увеличиваются еще поборами въ пользу мексиканскаго духовенства. Крещенія, свадьбы и многочисленные праздники, которые Индѣйцы имѣютъ обыкновеніе чествовать, обходятся имъ очень дорого. Haciendado даетъ своему приходскому священнику самое скудное содержаніе, иногда до такой степени скудное, что ему и жить нечѣмъ, и приходскій священникъ вознаграждаетъ себя, заставляя Индѣйцевъ дорого расплачиваться за церковныя требы; вслѣдствіе всего этого главы семействъ, за весьма малыми исключеніями, никакъ не успѣваютъ покрыть свои расходы заработною платой. Многіе изъ нихъ среднимъ числомъ должны своимъ господамъ по 500 франковъ; существуютъ haciendas, которымъ ихъ пеоны должны до 100.000 франкѣ Это племя страдательное, смирное, привыкшее во всѣ времена жить подъ опекой племенъ болѣе энергическихъ: оно повинуется испанскимъ завоевателямъ, какъ повиновалось нѣкогда завоевателямъ Ацтекамъ, и въ особенности подчинено владычеству католическаго духовенства, какъ подчинено было жрецамъ бога Мекситли. Неспособное противодѣйствовать угнетенію, непредусмотрительное и пребывающее въ вѣчномъ младенчествѣ, оно совершенно пассивно доставляетъ физическую силу, необходимую для земледѣльческихъ работъ, и изъ него набираютъ, при помощи способовъ, о которыхъ мы скажемъ ниже, солдатъ, въ коихъ оказывается надобность для пополненія кадровъ арміи. Смѣшанное населеніе, положеніе коего нѣсколько выше, и которое обязано примѣси европейской крови нѣсколько большею жизненностью и энергіей, занимается мелкими ремеслами и образуетъ низшіе слои промышленнаго и торговаго класса. Надъ этими обоими племенами господствуютъ потомки Испанцевъ, составляющіе почти исключительно прамц^ій классу съ присоединеніемъ нѣкоторыхъ особенно выдающихся личностей изъ низшихъ сословій. Во время испанскаго владычества всѣ политическія и административныя должности предоставлены были Испанцамъ родившимся въ Испаніи, которымъ подозрительная политика метрополіи не дозволяла даже вступать въ бракъ въ Мексикѣ и пріобрѣтать въ ней недвижимую собственность, и которые составляли правительственный личный составъ въ числѣ 25.000 человѣкъ. Второе мѣсто занимали Испанцы родившіеся въ Мексикѣ, классъ многочисленный и весьма неравномѣрно одаренный въ отношеніи богатства и вліянія. Между ними особенно выдавался классъ крупныхъ землевладѣльцевъ, hasiendados, изъ коихъ нѣкоторые владѣли сотнями квадратныхъ миль территоріи и металлическихъ залежей, обиліемъ коихъ славится Мексика. Имѣя въ своемъ распоряженіи многочисленныхъ пеоновъ, они составили себѣ огромныя состоянія; за то маоса мелкихъ колонистовъ или "мелкихъ бѣлыхъ" (какъ обозначаютъ ихъ на Антальскихъ островахъ), которымъ приходилось выдерживать конкурренцію большихъ земледѣльческихъ заведеній, поддерживаемыхъ дешевою работой пеоновъ, находилась въ самомъ ненадежномъ положеніи. Подъ испанскимъ владычествомъ, они доставляли многочисленный контингентъ въ монастыри, размножившіеся въ Мексикѣ гораздо болѣе чѣмъ въ прочихъ испанскихъ владѣніяхъ и добывшіе себѣ тамъ огромныя недвижимыя имущества, и сверхъ того пополняли армію и занимала низшія мѣста въ администраціи; наконецъ они находили себѣ занятіе въ горной промышленности и производили торговлю. Между этими различными категоріями господствующаго класса, или класса завоевателей, обнаружилось соперничество: Испанцы, родившіеся въ Мексикѣ и владѣвшіе землей, тяготилась владычествомъ Испанцевъ, родившихся въ Испаніи, и "мелкіе бѣлые", положеніе коихъ становилось все ненадежнѣе, пламенно желали перемѣны. Впрочемъ, невѣжество было общее, инквизиція была такъ же постоянно насторожѣ, чтобы не допускать привоза умственныхъ продуктовъ Европы, какъ и таможня, чтобы не допустить матеріальныхъ продуктовъ, монополію коихъ предоставила себѣ метрополія. Иностраннымъ судамъ не позволено было приставать къ Мексикѣ, что запрещалось, впрочемъ, и относительно всѣхъ испанскихъ колоній, даже въ случаѣ кораблекрушенія, и съ другой стороны, метрополія, предоставивъ себѣ снабженіе колоніи масломъ, виномъ и шелковыми издѣліями, строго запрещала воздѣлываніе въ ней виноградниковъ и деревьевъ масличнаго и шелковичнаго.

Таково было положеніе Мексики въ началѣ нынѣшняго столѣтія, и конечно, внимательному и нѣсколько дальновидному наблюдателю,-- который составилъ бы физическій и нравственный инвентарь различныхъ классовъ населенія Новой Испаніи и принялъ бы въ соображеніе страсть креоловъ къ роскоши, ихъ отвращеніе отъ постоянной работы, ихъ сильныя отрасти, ихъ нещекотливую нравственность и наконецъ ихъ совершенную неопытность въ дѣлѣ политики и администраціи (правительство было монополіей класса Испанцевъ чуждыхъ Мексикѣ),-- не трудно было бы предугадать глубочайшее разстройство и почти непоправимую анархію, въ которыя неизбѣжно должна была ввергнуть революція страну, организованную такимъ образомъ.

III.

Революція эта отнюдь не была вызвана "идеями 1789 года", какъ утверждала французскіе историки; напротивъ того, она разразилась вслѣдствіе реакціоннаго движенія противъ занятія Наполеономъ Испаніи. Занятіе это возбудило въ испанскихъ колоніяхъ жестокое негодованіе, которое правительство старалось раздуть, распространяя множество брошюрѣ противъ завоевателей метрополіи. Наконецъ, когда Фердинандъ VII отрекся отъ престола, колоніи предоставлены были самимъ себѣ и принуждены были сами озаботиться о своемъ управленіи. Муниципалитетъ города Мексико, собравшійся для обсужденія какія мѣры слѣдуетъ принять въ столь важныхъ обстоятельствахъ, передалъ съ величайшею торжественностью вице-королю Итурригараю постановленіе, въ которомъ онъ заявлялъ о своей преданности дому Бурбоновъ, выражая готовность привести всевозможныя жертвы на его защиту, и требовалъ созванія національнаго собранія, которое состояло бы изъ уполномоченныхъ отъ различныхъ провинцій. Предложеніе было принято вице-королемъ очень благосклонно; во противъ него возстала "аудіенція", или совѣтъ вице-короля, вмѣстѣ съ нимъ управлявшій Мексикой, члены коего, родившіеся въ Испаніи и въ качествѣ таковыхъ пользовавшіеся монополіей высшихъ общественныхъ должностей, понимали какъ нельзя лучше, что допустить созваніе національнаго собранія значило бы для нихъ отречься отъ занимаемыхъ ими мѣстъ. Вслѣдствіе этого, они не только воспротивились всѣми своими средствами выполненію желанія муниципалитета, во обвинили Итурригарая въ измѣнѣ, и въ ночь на 16-е сентября 1808 года захватили его и бросили въ тюрьму инквизиціи. Съ этой минуты началась борьба между двумя классами Испанцевъ, между тѣми, которые родились въ Испаніи и стояли во главѣ управленія (ихъ называли gachupines), и Испанцами, родившимися въ Мексикѣ и стремившимися отнять у первыхъ власть иди, по крайней мѣрѣ, раздѣлить ее съ ними, и принявшими названіе guadalupes, въ честь покровительницы Мексики, Гвадалупской Богоматери. Guadalupes подняли знамя мятежа, и эта первая фаза междуусобной войны, не перестававшей съ тѣхъ поръ волновать и опустошать Мексику, продолжалась до 1821 года. Главнымъ героемъ этой войны былъ священникъ маленькаго городка Долореса, въ провинціи Ганахуато, по имени Мигуэдъ Гидальго. Онъ былъ человѣкъ умный и дѣятельный. Ему вздумалось развести на холмахъ, окружающихъ городокъ Долоресъ, виноградники и шелковичныя деревья, и плантаціи его принялись какъ нельзя лучше. Но такъ какъ, на основаніи колоніальной системы, винодѣліе и шелководство были запрещены въ Мексикѣ, то изъ столицы получено было приказаніе истребить виноградники и шелковичныя деревья въ Долоресѣ. Раздраженный этою варварскою мѣрой, Гидальго вступилъ въ заговоръ, составлявшійся противъ Испанцевъ, и въ 1810 году успѣлъ набрать войско, которое могло открыть военныя дѣйствія. Но въ самомъ началѣ, армія независимыхъ опозорила себя убійствами, за которыми послѣдовало такое же кровавое возмездіе. Испанцы не измѣнили своей исконной репутаціи жестокости, и междуусобная война ихъ приняла безпощадно свирѣпый характеръ. Gachupines успѣли наконецъ подавить возстаніе и остались во главѣ правительства до тѣхъ поръ, пока Итурбидъ, занимавшій видное мѣсто въ арміи, не присоединился къ ихъ противникамъ и не увлекъ за собой солдатъ. 21-го февраля 1821 года Итурбидъ составилъ въ Игалѣ проектъ, названный Conciliation имѣвшій цѣлію обратить Мексику въ независимую монархію, подъ управленіемъ Фердинанда VII. Въ случаѣ отказа съ его стороны" корова должна была бытъ предложена его братьямъ, наконецъ, если и эти послѣдніе не согласятся принять ее, то "нація будетъ свободна призвать на престолъ того изъ членовъ царствующихъ фамилій, кого ей заблагоразсудится избрать". На основаніи этой программы, 16-го сентября того же 1821 года собраніе нотаблей провозгласило независимость Мексики, а такъ какъ Фердинандъ VII отказался утвердить совершившіеся факты, то восторженное пронунсіаменто народа и войска предложило. 18-го мая 1822 года императорскую корову самому Итурбиду. Къ несчастію, Итурбидъ не былъ одаренъ геніемъ основателя царствъ, онъ не сумѣлъ укротить партіи и восторжествовать надъ завистью, возбужденною его возвышеніемъ въ его прежнихъ товарищахъ по оружію. Санта-Анна и другіе.генералы возстали противъ вето, и 11-го марта 1823 года онъ отправился въ Италію, подписавъ свое отреченіе. Въ слѣдующемъ году ему пришла въ голову несчастная мысль возвратиться въ отечество, и онъ былъ разстрѣлянъ, спустя нѣсколько часовъ по выходѣ своемъ на берегъ.

За мимолетною имперіей Итурбида, послѣдовала сначала федеральная, потомъ центральная республика, сопровождавшаяся почти непрерывною междуусобною войной. Мало интереса представляетъ исторія этого продолжительнаго періода анархіи, въ продолженіе котораго Мексика пользовалась нѣкоторымъ спокойствіемъ только во время президентства Бустаменте (съ 1830 по 1832 годъ), помощникомъ котораго былъ умный министръ Луисъ Аламанъ, задумавшій исправить ея финансы и поднять промышленность, и во время суровой и кровавой диктатуры Санта-Анны. Г. Доменешъ въ самыхъ блестящихъ чертахъ изображаетъ администрацію Луиса Аламана и поистинѣ замѣчательные результаты, достигнутые имъ менѣе чѣмъ въ два года.

"При вступленіи его въ управленіе говоритъ онъ, казначейство было, по обыкновенію, пусто; офицеры и солдаты громко требовали своего жалованья; дорога были непроходимы отъ разбойниковъ, и финансы находились въ отчаянномъ положеніи; мѣста, коихъ добивалось все, что было неспособнаго и безнравственнаго въ республикѣ, продавались съ аукціона; необузданная контрабанда, терпимая высшими таможенными чиновниками, не давала возможности поправить дѣла казначейства; порядка и довѣрія не было нигдѣ. Аламанъ вознамѣрился вести рядомъ реформу политическую и реформу финансовую.... Расходы при немъ не превышали доходовъ; экономія водворилась въ администраціи; Мексика въ первый разъ, со времени своей независимости, пріобрѣла правильное правительство; разбои на большихъ дорогахъ стали рѣдки, разбойники были разстрѣливаемы, задушаемы,-- garrotados,-- или вѣшаемы на стѣнахъ своихъ домовъ; наконецъ сдѣлалось возможнымъ свободно проѣзжать по большимъ дорогамъ. Генералы, стѣснявшіе власть или нарушавшіе общественное спокойствіе, были безпощадно преданы казни, несмотря на все обаяніе ихъ имени. Преобразовавъ такимъ образомъ Мексику, Аламанъ задумалъ сдѣлать ее государствомъ промышленнымъ и мануфактурнымъ, чтобы поднять ее на одинъ уровень съ европейскими державами; для поощренія этой отрасли народнаго богатства, онъ отдѣлилъ, подъ названіемъ вспомогательнаго банка, banco de это, часть таможенныхъ доходовъ на ссуды различнымъ отраслямъ промышленности -- хлопчатобумажной, шерстяной, желѣзодѣлательной; другую часть этихъ доходовъ онъ назначилъ на покупку въ Европѣ необходимыхъ машинъ, которыя выдавались безмездно мануфактуристамъ. Такимъ образомъ промышленность начинала развиваться, миръ возстановился, арсеналы наполнились оружіемъ, таможенныя пошлины взимались правильно, дороги были исправлены, очищены отъ бандитовъ; все это совершено было въ теченіи двухъ лѣтъ, и все было уничтожено революціей 1832 года."

Конечно, многое въ дѣйствіяхъ этого министра-преобразователя не выдержало бы критика, и весьма сомнительно, напримѣръ, чтобы запретительная система, привлекавшая искусственно капиталы къ мануфактурамъ въ странѣ, гдѣ громадныя богатства земледѣльческія и минеральныя были весьма плохо разрабатываемы по недостатку капиталовъ, могла ускорить развитіе благосостоянія Мексики. Но прежде всего необходимо было возстановить общественную безопасность и порядокъ въ финансахъ, и администрація г. Аламана оказала странѣ эту существенную услугу, за которую можно ему простить его экономическія ошибки. Какимъ же образомъ эти попытки къ обновленію страны не увѣнчались успѣхомъ, и "революція" положила имъ конецъ чрезъ два года, чтобы снова повергнуть Мексику въ ея обычную анархію? Въ какомъ-либо изъ вашихъ европейскихъ государствъ это показалось бы необъяснимымъ. Населеніе, которое имѣло бы несчастіе пережить междуусобпую войну, и которому удалось бы наконецъ встрѣтить министра, способнаго установить и пустить въ ходъ правильное управленіе, поспѣшило бы непремѣнно оказать ему нравственную, а въ случаѣ надобности и матеріальную поддержку, и тогда оказалась бы невозможною новая революція, съ неизбѣжнымъ послѣдствіемъ ея -- новою анархіей. Но въ Мексикѣ масса населенія, поставленная въ положеніе близкое къ рабству, не могла оказать никакой поддержки правительству. Чті касается до высшихъ классовъ, то тѣ изъ нихъ, которые могли быть заинтересованы въ поддержаніи порядка, были разсѣяны по обширной территоріи, а такъ какъ они не принимали участія въ управленіи во время испанскаго владычества, то и не имѣли способности къ политической дѣятельности. Безъ сомнѣнія, еслибы "правильное правительство" могло продержаться нѣкоторое время, и духъ предпріимчивости развился бы при содѣйствіи капиталовъ и переселенія трудолюбивыхъ иностранцевъ, привлекаемыхъ плодородіемъ почвы и обиліемъ минераловъ, такъ что промышленный классъ усилился бы числомъ и вліяніемъ,-- этотъ классъ могъ бы доставить правительству опору, достаточно сильную чтобъ его поддержать. Но такой поддержки еще не существовало, и правительство, пытавшееся возстановить порядокъ, должно было неизбѣжно возбудить противъ себя всѣхъ военныхъ и гражданскихъ чиновниковъ, привыкшихъ жить лихоимствомъ и вымогательствами. Эти недовольные, привыкшіе къ заговорамъ, составляли замыслы о низверженіи правительства; они подговаривали офицеровъ и унтеръ-офицеровъ въ нѣкоторыхъ полкахъ. На подкрѣпленіе инсургентовъ являлись толпы бандитовъ, или бродягъ, привлекаемыхъ надеждой грабежа, и правительство было низвергаемо. Такъ, напримѣръ, въ 1832 году, пронунсіаменто устроилъ гарнизонъ въ Вера-Крусѣ, возбужденный интригами Сантажины, завидовавшаго успѣхамъ Бустаменте. Санта-Анна началъ свою попытку захватомъ 2% милліоновъ франковъ, хранившихся въ вера-крусской таможнѣ, съ этою суммой снарядилъ войско, и послѣ различныхъ происшествій, низвергнулъ правительство Бустаменте. Когда правительство попадало въ руки слабыя и неспособныя, что случалось всего чаще, то разстройство финансовъ вызывало новыя пронунсіаменто. Войска, не получая жалованья, возмущались, чтобъ имѣть предлогъ вознаградить себя за службу, захватывали деньги въ таможняхъ, облагали жителей контрибуціями или просто-на-просто предавались грабежу.

Между тѣмъ классъ людей, поддерживавшій анархію въ Мексикѣ, не допуская учрежденія сколько-нибудь сноснаго и честнаго правительства, или препятствуя ему утвердиться, былъ немногочисленъ. Въ арміи, напримѣръ, къ нему принадлежали только офицеры и часть унтеръ-офицеровъ. Солдаты были слѣпыми орудіями въ рукахъ своихъ начальниковъ. Г. Домежешъ приводитъ нѣсколько примѣровъ какимъ образомъ они набирались, и примѣры эти напоминаютъ способъ, употребляемый для ловли дикихъ лошадей въ пампасахъ.

"Что касается до вербовки въ армію, говоритъ онъ, то мнѣ достаточно будетъ разказать способъ, который употребилъ для того генералъ Гуэрта, губернаторъ Мореліи. Убѣдившись, что мѣры, предписанныя закономъ, недостаточны для пріисканія необходимаго числа людей, онъ снарядилъ патруль, который долженъ былъ въ полночь расхаживать по улицамъ съ оркестромъ музыки. Такое небывалое явленіе вызвало изъ домовъ толпы людей; солдаты захватили всѣхъ мущинъ, годныхъ для военной службы, посадили ихъ до утра въ тюрьму, гдѣ они и были завербованы насильно. Въ другой разъ онъ устроилъ даровой бой быковъ, потомъ, когда зрители собрались, онъ велѣлъ захватить всѣхъ молодыхъ людей, чтобы завербовать ихъ въ солдаты, и всѣхъ зажиточныхъ гражданъ, чтобы вытребовать у нихъ суммы, необходимыя для снаряженія рекрутъ."

Солдатъ въ арміи былъ въ своемъ родѣ то же самое, что пеонъ въ гасіендѣ. То была грубая сила, подчиненная разуму, который направляетъ ее по своему произволу. Итакъ можно сказать, что всѣ пронунсіаменто были дѣломъ нѣсколькихъ сотенъ лицъ, распоряжавшихся этою силой и имѣвшихъ сообщниками нѣсколько тысячъ гражданскихъ чиновниковъ. Въ сообщничествѣ этомъ они никогда не терпѣли недостатка, такъ какъ чиновники не имѣли особыхъ причинъ держаться одного правительства преимущественно предъ другимъ и даже находили выгоднымъ присоединиться какъ можно скорѣе къ партіи торжествующей или къ такой, на сторонѣ коей было наиболѣе вѣроятностей на успѣхъ, что давало имъ возможность сохранить свои мѣста. Какъ бываетъ обыкновенно въ странѣ, гдѣ господствуетъ анархія, и гдѣ производство не достигаетъ своего естественнаго развитія вслѣдствіе недостатка безопасности, требованіе общественныхъ должностей въ Мексикѣ было весьма значительно; къ этому необходимо присовокупить, что послѣ каждой революціи торжествующая партія принуждена была удовлетворить своихъ приверженцевъ, а такъ какъ она не желала вмѣстѣ съ тѣмъ и разстраивать личный составъ чиновничества, то число мѣстъ безпрерывно возрастало. Казалось бы, что хроническая пустота казначейства должна была сдѣлать положеніе чиновниковъ крайне незавиднымъ. Они, дѣйствительно, получали скудное жалованье, которое вдобавокъ и выплачивалось имъ очень неправильно, во кому же неизвѣстно, что чиновники, получающіе недостаточное жалованье, всегда находятъ средство пополнить его, облагая публику частными контрибуціями? Правительство принуждено было предоставить имъ полную свободу въ этомъ отношеніи, и даже, что очень куріозно, во тѣмъ не менѣе легко объясняется, находило во многихъ случаяхъ гораздо болѣе удобнымъ пользоваться услугами мошенниковъ чѣмъ честныхъ людей. Такъ, напримѣръ, подъ вліяніемъ запретительныхъ принциповъ, установленныхъ г. Аламаномъ, таможенныя пошлины, служившія главнымъ источникомъ дохода для мексиканскаго казначейства, были возвышены до крайности. Честные чиновники требовали полной уплаты ихъ, какъ то предписывалъ имъ долгъ службы. Напротивъ того, другіе заключали сдѣлки и соглашались смотрѣть сквозь пальцы на нѣкоторыя неточности въ деклараціяхъ, съ условіемъ, чтобы просители подѣлились съ ними. Что жь оказывалось? То, что лица, привозившія товаръ, находили болѣе выгоднымъ для себя обращаться къ контрабандистамъ чѣмъ провозить его чрезъ таможню, которою завѣдывали неподкупные чи

Оставить комментарий Молинари Густав (yes@lib.ru) Год: 1868 Обновлено: 12/05/2021. 104k. Статистика. Статья: Переводы, Критика Сочинения	Скачать FB2 Ваша оценка:
Аннотация: "Juarez et Maximilien". Correspondances inédites des présidents, ministres, généraux, de l"Empereur Maximilien et de l'impératrice Charlotte, par Em. Domenech, ancien directeur de la presse de l"Empereur Maximilien. Paris. Librairie internationale. Два тома in 8.

Молинари Густав Мексиканская экспедиция

МЕКСИКАНСКАЯ ЭКСПЕДИЦІЯ

Молинари Густав
Мексиканская экспедиция