Мицкевич Адам
Стихотворения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Перевод В. Н. Щастного
    Чатырдаг
    Безумный
    Свидание в роще
    Алушта ночью
    Тишина морская

   
   

ЧАТЫРДАГЪ.
(Изъ Адама Мицкевича.)

                       Смиренный Муслиманъ степу твою лобзаетъ,
                       О мачта Крымская, высокій Чатырдагъ!
                       Вселенной минаретъ, горъ нашихъ Падишахъ!
                       На раменахь твоихъ сводъ неба возлетаетъ.

*

                       Ты возсѣдишъ, какъ стражъ эдема величавый,
                       Могучій Гавріилъ, у свѣтозарныхъ вратъ.
                       Густой и черный боръ -- почетный твой халатъ,
                       Чалма -- изъ тучь, узоръ -- блескъ молніи кровавый.

*

                       Томитъ ли лютый зной, покроетъ ли туманъ,
                       Гяуръ ли, саранча ль поля опустошаетъ --
                       Недвижнаго тебя ничто не возмущаетъ,
                       Межъ небомъ и землей творенья Драгоманъ!
   
                       Хотя все тотъ же онъ, твой равнодушный видъ,
                       Но для тебя не чуждъ языкъ намъ незнакомый,
                       Когда ты, подославъ подъ стопы землю, громы,
                       Внимаешь, какъ, Творецъ съ Природой говоритъ!
                                                                         В. Щастный.
   

БЕЗУМНЫЙ.

                       Я зрѣлъ ничтожества ужасный идеалъ
                       И человѣчество въ его уничиженьи;
                       Какъ, въ постепенномъ силъ страдальца разрушеньи,
                       Небесный оть ума примѣтно догоралъ.
   
                       Казалось, сираго забыло Провидѣнье;
                       Отринутъ ближними, обманутый судьбой,
                       Онъ слышалъ надъ своей поруганной главой
                       Обиды, дерзскій смѣхъ и гордое глумленье.
   
                       Онъ слышалъ . . . . но его ихъ голосъ не смущалъ!
                       Въ немъ память о быломъ уже не говорила:
                       Невѣрная ему какъ люди измѣнила!
                       И мнилось, сонъ его волшебный оковалъ.
   
                       И яркимъ пламенемъ огонь самопознанья
                       Въ блуждающихъ очахь страдальца не горитъ:
                       Такъ хладный истуканъ спокойствіе хранитъ,
                       Не зная радостей и бѣдъ существованья!
                                                                         В. Щастный.
   

СВИДАНІЕ ВЪ РОЩѢ.

                                           (Изъ Мицкевича.)
   
                       "Ты ль это? поздно такъ?-- темно въ лѣсу густомъ,
                       И въ волны облаковъ шаръ мѣсяца скатился;
                       Я сдѣлалъ кругъ большой, съ тропы привычной сбился.
                       О мнѣ ли думала?"-- Могу ли объ иномъ: --
   
                       "Позволь же руку мне, уста поцѣловать,
                       Трепещешь? отъ чего? отвѣтствуй мнѣ." -- Не знаю!...
                       Послушай!... въ вышинѣ я птицъ зловѣщихъ стаю
                       Увидѣла сей чась.... Бѣды не миновать!...
   
                       Меня пугаетъ все въ безмолвіи ночномъ
                       Мой другъ! Виновны мы, коль чувствуемъ волненье. --
                       "Такъ взглянь же на меня; смотри съ такимъ челомъ,
                       Съ такими взорами не ходитъ преступленье!
   
                       Уже ль виновенъ я, что объ руку съ тобой
                       Бесѣдуя въ ночи, какъ съ духомъ безтѣлеснымъ,
                       Взираю на тебя, о Ангелъ мой земной,
                       Какъ будто стала ты ужь Ангеломъ небеснымъ!"
                                                                         В. Щастный.
   

АЛУШТА НОЧЬЮ (*).
(Изъ Адама Мицкевича.)

                       Рѣзвится вѣтерокъ и дня слабѣетъ зной,
                       На Чатырдагъ міровъ лампада низпадаетъ,
                       Кртутится, зарева потоки разливаетъ
                       И гаснетъ. Путникъ сталъ, и слухъ натужилъ свой.
   
                       Все тихо. Ночи мракъ одежду горъ чернитъ,
                       Лишь слышится ручьевъ въ долинахъ говоръ сонный,
                       Гармоніи цвѣтовъ полнъ воздухъ благовонный,
                       И сердцу голосомъ понятнымъ говоритъ.
   
                       Подъ сѣнью тишины глаза смыкаться стали;
                       Но будитъ вдругъ меня блестящій метеоръ:
                       Земли и небеса, хребетъ высокій горъ,
                       Потопомъ золотымъ облиты -- запылали!
   
                       О ночь восточная! Ты клонишь къ усыпленью,
                       Какъ ласки Одалискъ, звукъ нѣжный ихъ рѣчей;
                       Но ближюсь ли ко сну -- ты пламенемъ очей
                       Полу-усталаго вновь будишь къ наслажденью!
                                                                         В. Щастный
   
   * Алушта, одно изъ роскошнѣйшихъ мѣстъ Крыма.
   Адам Мицкевич. Сонеты
   "Литературные памятники"
   Л., "Наука" 1976
   

В. Н. Щастный. 1828

ТИШИНА МОРСКАЯ

             Все тихо, изредка ветр флагом колыхнет,
             Слегка волнует он поверхность голубую,
             Как призрак счастия грудь девы молодую:
             Она пробудится -- и вновь, вздохнув, уснет.
   
             Как бранны знамена, когда окончен бой,
             Ветрила свернуты на мачтах почивают;
             Корабль колеблется игривою волной;
             Пловцы на палубе беспечно отдыхают.
   
             О море! В глубине твоей полип живет.
             Он спит на дне, когда бушует непогода;
             Но тишина сойдет с лазоревого свода --
             И ветви длинные он снова разовьет.
   
             Так точно мысль, в твоей тревожной глубине,
             Есть гидра лютая, она -- воспоминанье.
             В часы сердечных бурь погружена во сне,
             Лишь стихнут -- жалами пробудит вновь страданье.
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru