Ла-Порт Жозеф
Всемирный путешествователь, или Познание Стараго и Новаго света... Том десятый

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Le voyageur françois, ou la connoissance de l`ancien et du nouveau monde.
    Перевод Якова Булгакова.
    111--116. Островъ Сен-Домингъ.
    117--120. Антильскіе Острова.
    121--124. Гвіана.

   

ВСЕМИРНЫЙ
ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ,
или
ПОЗНАНІЕ
СТАРАГО и НОВАГО СВѢТА,
то есть:

ОПИСАНІЕ
всѣхъ по сіе время извѣстныхъ земель въ четырехъ частяхъ свѣта,
содержащее:
каждыя страны краткую исторію, положеніе, города, рѣки, горы, правленіе, законы, военную силу, доходы, вѣру ея жителей, нравы, обычаи, обряды, науки, художествы, рукодѣлія, торговлю, одежду, обхожденіе, народныя увеселенія, доможитіе, произрастенія, отмѣнныхъ животныхъ, звѣрей, птицъ, и рыбъ, древности, знатныя зданіи, всякія особливости примѣчанія достойныя, и пр.

изданное
Господиномъ Аббатомъ де да Портъ,

и
на Россійскій языкъ
переведенное съ Французскаго.

ТОМЪ ДЕСЯТЫЙ.

Изданіе третіе.

Въ Санктпетербургѣ.
Съ дозволенія Ценсуры печатано въ типографіи Шпора иждивеніемъ Ивана Глазунова.
1802 года.

   

ОГЛАВЛЕНІЕ

Писемъ содержащихся въ семъ десятомъ Томъ.

   111. Островъ Сен-Домингъ.
   112. Продолженіе.
   113. Продолженіе.
   114. Продолженіе,
   115. Продолженіе.
   116. Конецъ.
   117. Антильскіе Острова.
   118. Продолженіе.
   119. Продолженіе.
   120. Конецъ.
   121. Гвіана.
   122. Продолженіе.
   123. Продолженіе.
   124. Конецъ.
   

ВСЕМІРНЫЙ ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ.

ПИСЬМО СХІ.

Островъ Сен-Домингъ.

   Едва оставили мы Панамской перешеекъ, отправясь въ Сент-Домингъ, какъ поднялись противные плаванію нашему вѣтры. Путь учинился отъ того длиннѣе, но по счастію имѣлъ я съ собою исторію сего острова, коей чтеніе принесло мнѣ полезное упражненіе; я успѣлъ даже и выписку изъ нея выбрать, которую къ вамъ посылаю. Въ ней увидите вы, что былъ островъ Сент-Домингъ называемый Гаити, когда присталъ къ нему Христофоръ Коломбъ. Онъ назвалъ его Гиспаніола, или малая Испанія, находя въ ней, по мнѣнію своему, нѣкоторое сходство съ симъ королевствомъ, какъ по береговымъ деревьямъ и произрастеніямъ, такъ и по рыбамъ ловимымъ въ сосѣднихъ моряхъ. Теперь къ стати дать вамъ познать, Государыня моя, сего перваго завоевателя новаго свѣта, говоря о землѣ имъ найденной. Первые его поиски имѣли слѣдствія" столь важныя, что заслуживаютъ ваше любопытство.
   Сей славной мореходецъ до того такъ мало былъ знаемъ, что не могли согласиться ни о происхожденіи его, ни о мѣстѣ, гдѣ родился. Вообще думаютъ, что онъ изъ Генуи, и многіе утверждаютъ, что Сшецъ его былъ изъ самой подлой черни. Другіе приписываютъ ему старинное дворянство, и почитаютъ уроженцемъ изъ Плезанціи. Вѣрно только то, что большую часть младости своей проводилъ онъ на морѣ, и что по разбитіи корабля выплылъ на доскѣ къ Португальскимъ берегамъ. Въ Лиссабонѣ женился онъ на дочери одного славнаго мореходца, принесшей ему нѣсколько имѣнія; но наипаче польстило его въ семь союзѣ то, что онъ нашелъ въ бумагахъ тестя своего карты, рукописи и одно повѣствованіе о путешествіи, коего чтеніе возпалило въ немъ неукротимое желаніе искать неизвѣстныхъ до того земель. И такъ обрѣтеніемъ новаго свѣта одолжены мы изысканіямъ Португальцевъ въ старомъ, естьли можно почесть одолженіемъ завоеваніе Америки, столь пагубное ея жителямъ, и можетъ быть самимъ побѣдителямъ. но какъ бы то ни было, сіе новое, такъ сказать, сотвореніе, есть наивеличайшее произшествіе на нашемъ шарѣ, коего одна половина всегда была незнаема отъ другой.
   Думаютъ, чте древніе уже имѣли нѣкоторое понятіе о бытіи новаго полушара. Въ свидѣтельство приводятъ Платона, которой говоритъ о нѣкакомъ островѣ Атлантидѣ, лежащемъ за Геркулесовыми столпами, близь коего находится обширная матерая земля. Приводятъ также одну Аристотелеву книгу, которой Аристотель можетъ быть самъ не зналъ, и въ которой сказано, что одинъ Карѳагенской корабль, принявъ путь между западомъ и полуднемъ, прошелъ въ незнаемое море; что нашелъ тамъ землю весьма пространную, орошаемую великими рѣками и покрытую безконечными лѣсами; Шло часть мореходцевъ на ней поселилася; что, когда-достальные возвратились въ Карѳагенъ, Сенатъ почелъ за нужное предать забвенію такое произшествіе, коего слѣдствій надлежало опасаться; что онъ повелѣлъ тайно умертвить возвратившихся на кораблѣ, и что о первыхъ, то есть объ оставшихся, никакаго по томъ слуху не было.
   Нѣкоторые сочинители писали, что Океанъ содержитъ плодоносныя и пространныя земли, гдѣ люди и животныя гораздо больше, и живутъ долѣе нашихъ; что имѣютъ законы и обычаи противные другимъ народамъ, и невѣроятное количество золота и серебра, менше между ими уважаемаго, нежели желѣзо въ Европѣ. Иные утверждали, что Ноевы дѣти поселились въ Сибири, перешли оттуда по льду. въ Канаду, и что послѣ того потомки ихъ родившіеся въ Америкѣ населили Перу. По мнѣнію другихъ посыланы были въ новой свѣтъ селенія отъ Китайцевъ и Японцовъ. Всегда такъ ученые мудрецы разсуждаютъ о томъ, что изобрѣли разумные люди.
   Коломбъ не столь сими догадками, сколь предприятіями Португальцевъ возмущенный, представилъ себѣ въ мысли, что можно сдѣлать что нибудь еще величайшаго; и смотря только по картѣ на нашъ міръ, судилъ, что долженъ быть другой подобной; что найти его можно, плывучи прямо къ западу, и что большая половина шара, которая не была еще извѣстна, не долженствовала быть покрыта одними только морями. Отвага его сравнивалась съ силою его разума, и тѣмъ была больше, что надлежало преодолѣть предразсужденія своихъ современниковъ и подвергнуться отказу всѣхъ Государей.
   Онъ почелъ за долгъ сообщить намѣренія свои сперва отечеству; но Генуезцьт охладившіеся къ морскимъ путешествіямъ убыткомъ, которой Португальскія обрѣтенія наносили ихъ торговлѣ, отринули предложеніе его, яко басни, почли его за сумасброда, и лишились тѣмъ послѣдняго случая представившагося къ ихъ увеличенію; ибо слѣдствіе показало, что съ меншимъ числомъ людей и кораблей, нежели употребили на Корсику, могли бы они завоевать превеличайшія Имперіи.
   Коломбъ прибѣгнулъ къ Дону-Жуану королю Португальскому. Таковое представленіе принято было при Лиссабонскомъ дворѣ тѣмъ лучше, что достоинство его было уже при омомъ извѣстно. Сей государь ласкалъ его нѣкоторое время, и когда точно понялъ его мысли, повелѣлъ приготовить корабль, надъ коимъ власть поручилъ другому капитану. Сей безполезно плавалъ по морю, и возвратился съ полнымъ удостовѣреніемъ, что все было только сонныя грезы. Коломбъ съ негодованіемъ увидя, что обманутъ, рѣшился оставить Португаллію и посвятить свои услуги другой державѣ.
   Онъ не могъ предложить ихъ Франціи, гдѣ дѣла были запутаны, и мореплаваніе пренебрежено въ малолѣтство Карла VIII. Аглинской король не принялъ предложенія, вводящаго въ великія, но не дѣйствительныя издержки, и представлявшаго одну неизвѣстную и невѣрную надежду. Императоръ Максимиліанъ не имѣлъ ни порта, ни флота, ни денегъ на оный. И такъ Христофоръ всю надежду положилъ на Испанской дворъ. Онъ представилъ расположеніе свое Фердинанду и Изабеллѣ, но долженъ былъ бороться со всемъ тѣмъ, что невѣжество, упрямство и зависть могли поднять противъ его. По осмилѣтнихъ прозьбахъ терпѣніе его дошло до крайности. Онъ откланялся уже Кастильской королевѣ, намѣреваясь искать счастія во Франціи, какъ Изабелла повелѣла ему возвратиться и согласилась принять добро, которое Генуезской гражданинъ искалъ ей сдѣлать. Она доведена къ тому была отцемъ своимъ духовнымъ, учинившимъ ей наисильнѣйшія представленія о неотриновеніи прозьбы чужестранца. Сей дворъ былъ бѣденъ, а великія предприятія не удаются почти всегда по недостатку денегъ. Духовникъ нашелся принужденнымъ дать часть своихъ; два купца называемые Пинзоны дополнили сумму нужную на произведеніе дѣла, и Христофоръ Коломбъ объявленъ Адмираломъ Океана со всѣми преимуществами, привилегіями и жалованьемъ привязаннымъ къ Испанскому флагу.
   Новой Адмиралъ поспѣшалъ вооруженіемъ своего флота, состоявшаго изъ трехъ кораблей, и пустился въ море въ мѣсяцѣ Августѣ 1492 г. По шестинедѣльномъ плаваніи многіе изъ находившихся на корабляхъ его предались горькому плачу, воображая, что можетъ быть не увидятъ уже земли. Коломбъ опасаясь не безъ причины, чтобъ ихъ уныніе не вселилось и въ достальныхъ, ободрялъ обѣщаніемъ всѣхъ могущихъ быть въ свѣтѣ сокровищъ. Въ сей день переплылъ онъ девяносто верстъ, а щиталъ только семьдесять, намѣреваясь сокращать нарочно разстояніе во все время путешествія, дабы они почитали себя менше отдаленными отъ Испаніи.
   Таковыя небольшія хитрости были нужны для успокоенія ихъ духа, но не были достаточны; ибо страхъ погибнуть на морѣ, ища земли, которой можетъ быть никогда не найдутъ, произвелъ больше роптанія между его людьми, нежели видѣлъ онъ отказовъ отъ Европейскихъ государей. Одни наполнены были боязнію, что находились посреди бездны, не имѣющей дна и краевъ и всегда готовой ихъ поглотить. Другіе начали бунтовать про-у шивъ своего начальнику, Которой слѣдуя воображенію родившемуся отъ сумасшествія, вздумалъ, говорили они, обогатиться ихъ трудами и жертвованіемъ самой ихъ жизни. Они толковали другъ другу, что довольно уже доказали свою отвагу и терпѣніе, и что время возвратишься въ домы. Наконецъ ужасъ и отчаяніе довели ихъ до такаго бѣшенства, что иные предлагали бросить Адмирала въ море и сказать, что самъ онъ случайно упалъ. Коломбъ объялъ всю обширность опасности; но притворяясь, что того не знаетъ, употреблялъ то ласку и представленія для смягченія ихъ, то власть и угрозы для устраненія. Наконецъ бунтъ столь явно оказался, что не полагая надежды ни на строгость, ни на смиреніе, избралъ онъ средство учинишь зачинщикамъ предложеніе, кое воздержало ихъ бѣшенство. Обѣщался предать себя ихъ мщенію, ежели чрезъ три дня не увидятъ земли. Сіе объявленіе ихъ тронуло; но они клялися поворотить въ Европу, ежели ничего вѣрнаго не примѣтятъ.
   Ихъ Католическія Величества обѣщали тридцать золотыхъ талеровъ пенсіи тому, кто первой увидитъ землю; но дабы предупредить безпорядочные крики, повелѣли, что тотъ, кто закричитъ три раза прежде, нежели видна будетъ земля, не допустится къ награжденію, хотя бы и дѣйствительно по гномъ оная оказалась. Коломбъ будучи удостовѣренъ о близости земли по летанію птицъ, по сучьямъ деревьевъ и нѣкоторыхъ плодовъ плававшихъ около корабля, увѣщавалъ людей не спать ночью, ибо предусматривалъ, что землю увидятъ на завтрее. Около десяти часовъ вечера находясь въ каютѣ, примѣтилъ онъ подобіе огня, и указалъ другимъ, кои всѣ почли его за свѣчу горящую въ шалашѣ какаго нибудь рыбака. Сіе видѣніе умножило въ нихъ предосторожности, и наконецъ обозрѣли они берегъ въ десяти только верстахъ. Пенсія присуждена Адмиралу, и платилась ему во всю его жизнь изъ доходовъ Севильской скотобойни.
   Первые лучи свѣта обнажили островъ длиною верстъ во сто, плоской и травою покрытой. Тогда корабельные служители, бросясь на колѣна предъ Коломбомъ, заплатили ему возхищеніями радости, удивленія и почтенія нанесенную ими печаль; оныя наконецъ дошли почти до обожанія его особы. Продолжая приближаться, увидѣли берегъ покрытой нагими дикими, оказывавшими великое удовольствіе, ибо принимали они Испанскіе корабли за живыхъ тварей. Сами они были для Кастильцовъ также новой родъ людей; ибо ни одинъ бороды не имѣлъ. Лице Европейцевъ приводило ихъ въ неменшее удивленіе, какъ и съ корабли артиллерія, и они сихъ новыхъ гостей почли сперва за чудовищъ, или за боговъ сошедшихъ съ неба, или явившихся изъ океана.
   Адмиралъ переѣхалъ на берегъ въ вооруженной шлюпкѣ, имѣя въ рукѣ шпагу и флагъ распущенной. Каждой торопился сойти, становился на колѣна для воздаянія благодарности Богу, и цѣловалъ землю, проливая отъ радости слезы. Коломбъ возставъ отъ молитвы, назвалъ сей островъ Сан-Салвадоръ (св. Спаситель), и взялъ его во владѣніе Кастильской короны съ обрядами и пышностію приличною побѣдителю вступающему въ завоеванную землю. Островитяне видя, что пишутъ, вздумали, что чужестранцы дѣлаютъ очарованія, и всѣ разбѣжались. Нѣкоторые изъ нихъ остановлены, ласково приняты, одарены и отпущены къ товарищамъ; сіе учинило ихъ столь обходительными, что пришли они назадъ во многомъ числѣ, приближились къ Испанцамъ, одни держа попугаевъ, другіе пряденую бумагу, которую мѣняли на бисеръ, на колокольчики и на другія подобныя мѣлочи. Они столь мало понятія имѣли о Европейскомъ оружіи, что брали сабли за острое, не подозрѣвая, что онымъ ранить себя могутъ, и столь падки были получить что нибудь отъ Кастильцевъ, что собирали даже черепки битыхъ горшковъ, не потому, что привязывали къ онымъ какую либо дорогую цѣпу, но только по той причинѣ, что оные принадлежали людямъ, коихъ они почитали сошедшими съ небесъ.
   Адмиралъ видя, что сей островъ не та была земля, которой искалъ, удержалъ шестерыхъ или семерыхъ Индѣйцевъ вмѣсто переводчиковъ, и отправился далѣе продолжать обрѣтенія свои, надѣясь найти страну и богатѣе и обширнѣе. Наѣзжалъ онъ на многіе небольшіе острова, коимъ далъ разныя имена, каковы были на примѣръ: островъ зачатія, Фердинандовъ, Изабеллинъ и пр. Остановился на островѣ Кубѣ, взялъ его во владѣніе на имя своихъ государей, и прибылъ наконецъ на островъ Таити, нынѣ Сен-Доминѣ именуемой.
   Испанцы не менше удивились обширности, какъ и многочислію жителей. Въ окружности имѣлъ оной около тысячи семи сотъ пятидесяти верстъ и весьма выгодное положеніе; находясь же посреди множества другихъ острововъ, казалось, что давалъ прочимъ законы. Онъ былъ раздѣленъ тогда на пять королевствъ и на нѣсколько другихъ державъ, менше сильныхъ, коихъ владѣтели носили имя Кациковъ. Сіе достоинство. которое Кастильцы нашли въ обыкновеніи въ Сен-Домингѣ, значило князя или господина. Они продолжали употреблять его въ томъ же смыслѣ для всѣхъ монарховъ и особенныхъ владѣльцовъ новыхъ своихъ завоеваній, изключая однихъ Мексиканскихъ Императоровъ и Перуанскихъ Инковъ. Число жителей въ Гаити простиралось до двухъ миліоновъ; и въ войнахъ, кои вели они по томъ съ Кастильцами, представляютъ намъ сихъ послѣднихъ борющихся съ войсками составленными изо ста тысячъ человѣкъ и предводимыми единымъ начальникомъ.
   Вообще сіи островитяне были средняго роста. но довольно стройны, цвѣтъ имѣли смуглой, черты лица грубыя и безобразныя, широкія ноздри, долгіе-волосы на головѣ,-- на тѣлѣ же оныхъ нигдѣ совсѣмъ не было. Они за красоту почитали давать тотъ видъ головѣ, когда почти не бываетъ лба. Для достиженія сей. цѣли едва раждался ребенокъ, матери связывали голову между двумя досками, и симъ способомъ стиснувъ черепъ, чинили его столь твердымъ, что Испанцы ломали иногда шпаги, бія по головамъ сихъ несчастныхъ. Мущины ходили нагіе, и не старались покрывать даже и поясницы. Женщины носили родъ юбки по колѣна; дѣвицы были совсѣмъ открыты.
   Жизнь провождали сіи Индѣйцы въ совершенной праздности: а естьли нужда и извлекала ихъ изъ таковаго состоянія, то было для одной только звѣриной и рыбной ловли. Въ первой употребляли родъ большихъ нѣмыхъ собакъ, коихъ проворство столъ много выхваляли Испанцы; но чаще сіи варвары зажигали съ четырехъ угловъ лугъ, на коемъ трава, изсохшая отъ солнечныхъ лучей, скоро загаралась, и они находили множество дичи полуизжареной.
   Сей народъ ѣлъ мало. Обыкновенная его пища состояла, въ кореньяхъ и раковинахъ. Половину дня провождалъ въ пляскѣ, другую во снѣ. Былъ тихъ, простъ и человѣколюбивъ, не оказывалъ ни разума, ни памяти, равно какъ ни злости, ни гнѣва. Ничего не зналъ и не являлъ охоты чему либо научишься. Нѣсколько пѣсенъ занимали у него мѣсто книгъ, и заключали въ себѣ всѣ историческія познанія. Когда производилась съ оными пляска, одинъ дѣйствующій управлялъ и пѣніемъ и выступкою, мужчины находились на одной, женщины на другой сторонѣ, или оба пола были смѣшаны. Каждой бралъ дудочку, похожую на Греческую букву V, клалъ въ ноздри концами, и тянулъ носомъ дымъ табашныхъ листьевъ, разкладенныхъ на жаровнѣ, не совсѣмъ раздутой, отъ чего дѣлались они пьяны, и спали гдѣ кто упалъ. Сны почиталися тогда предувѣдомленіемъ съ неба. Примѣтьте мимоходомъ, государыня моя, что орудіе употребляемое ими для куренія называлося табако: нужно ли искать гдѣ индѣ начало слова табакъ?
   Сіи островитяне, не зная никакихъ границъ въ своихъ распутствахъ, были всѣ почти заражены тою злою и нечистою болѣзнію, которую получили отъ нихъ Кастильцы, и пустили во весь свѣтъ. Таю., сей страшный и изтребляющій ядъ, которой заражаетъ источники жизни, портитъ всѣ соки вообще и вдругъ, подъѣдаетъ основаніе всѣхъ членовъ, похищаетъ неизчислимое количество смертныхъ, изтощаетъ родъ человѣческій, и переходитъ какъ пагубное наслѣдство даже и въ потомственныя поколѣнія; сія болѣзнь нынѣ столь общая не между нами родилася, и не весьма древняя. Она свойственна Америкѣ и особливо Сен-Домингу, какъ моровая язва и оспа взяли свое начало изъ Нумидіи. Она не есть такая болѣзнь, которая бы естественнымъ образомъ оказывалась въ которомъ нибудь изъ двухъ половъ, или которая бы могла произойти отъ сожитія мужчины и женщины ею не зараженныхъ. Самыя частыя и безпрерывныя сообщенія не несутъ съ собою опасности, когда и тотъ и другая здоровы, а по тому и не можно ее почесть за слѣдствіе излишества въ утѣхахъ. Сіе излишество никогда не было природою наказано таковымъ образомъ въ старомъ свѣтѣ; а нынѣ, когда человѣкъ на минуту только забудется, наичистѣйшее сообщеніе подвергаетъ его найжесточайшему, наисрамнѣйшему, наисильнѣйшему и долговременному наказанію, какое только родъ человѣческій претерпѣвать можетъ. Азіатцы, у коихъ климатъ чрезмѣрно горячъ, и кои не могутъ довольно насытить похоти, не были заражены симъ ядомъ. И такъ весьма вѣрно, что мы товарищамъ Христофора Коломба, и слѣдовательно обрѣтенію новаго свѣта обязаны сею страшною болѣзнію, которая есть одна изъ главнѣйшихъ причинъ опустошенія стараго. До сего времени не было объ ней понятія на нашей землѣ: Иппокрашъ, Цельсъ, Галленъ. Плиній, словомъ всѣ врачи, всѣ испытатели природы, всѣ историки, всѣ стихотворцы древніе и новѣйшіе до конца пятаго надесяшь вѣка ничего не говорили о сей ужасной и обезображивающей болѣзни, которая вливая ядъ и смерть въ нѣдра побѣдителей Америки, и донынѣ отмщеваетъ столь жестокимъ образомъ за зло нанесенное ей Европою Сперва оказалась она въ Неаполитанскомъ королевствѣ, ворвалась во Французское войско, и перешла ко всѣмъ Европейскимъ народамъ. Италіянцы ее назвали и называютъ Французскаго болѣзнію, ибо думали, что мы ее къ нимъ принесли, когда король Карлъ VIII осадилъ Неаполь. Французы напротивъ именуютъ ее съ большимъ основаніемъ Неаполитанскою отъ мѣста, въ которомъ въ первой разъ ее познали. Она такъ сильно и скоро разилодилась, что менѣе трехъ лѣтъ весь вашъ полушарь почувствовалъ ея бытіе; ибо главнѣйшее ея свойство было, сказываютъ, то, что тогда еще удобнѣе она сообщалась, нежели нынѣ. увѣряютъ, что для полученія дѣйствій сего Американскаго зла, которое по нещастію съ лишкомъ Французскимъ учинилось, довольно было дотронуться только до зараженнаго онымъ. Неосторожной любовникъ цѣлуя свою красавицу, взявъ за столомъ кусокъ каснувшійся ея устъ, или допивая стаканъ ею начатой, не помышлялъ, что наслаждался зараженными утѣхами.
   Врачи изумленные и веселящіеся симъ страннымъ и скорымъ дѣйствіемъ природы, поздравляли себя взаимно съ столъ изобильнымъ источникомъ богатствъ для ихъ науки. Правда, что лишились они той славной проказы, которая отъ древности загладилась, а отъ времени и совсѣмъ изчезла, но съ избыткомъ награждены приобрѣтеніемъ другой болѣзни быстрѣе въ своемъ теченіи, страшнѣе въ своихъ дѣйствіяхъ, перемѣнчивѣе въ своихъ знакахъ, удобнѣе въ сообщеніи и труднѣе для излѣченія. Бытіе сего новаго врага роду человѣческому умножило способы ихъ ремесла, разпросигранило границы ихъ власти, увеличило число ихъ подданныхъ и жертвъ. Вотъ, что съ золотомъ и лѣкарствами новаго свѣта принесло имъ его обрѣтеніе!
   Падкость къ невоздержанію на островѣ Гаити не была умѣриваема никакимъ закономъ опредѣляющимъ число женъ. Никто не имѣлъ инаго обузданія, кромѣ своихъ способностей, и единой только первой степень родства природа заставляла почитать. Между женами одного мужа находилась одна пользующаяся нѣкоторою отличностію, но не имѣющая при всемъ томъ поверхности надъ своими содругинями. По смерти супруга иныя погребались съ нимъ живыя въ одной могилѣ; но таковые примѣры были рѣдки и произвольны.
   Хотя жители Гаити не знали, какъ мы, цѣны золоту, потому что не присвоили ему той же доброты, но собирали оное однако съ раченіемъ. Кажется они почитали его и за вещь священную, ибо не инако ходили его искать, какъ приготовясь постомъ и воздержаніемъ. Коломбъ предприялъ было заставить Испанцевъ подражать сему примѣру, принуждая ихъ исповѣдываться и причащаться прежде, нежели отправятся къ рудникамъ; но. не могъ завести между ими сего обряда.
   Образъ правленія сихъ Индѣйцевъ былъ самовластный, но государи ихъ не употребляли онаго во зло. Самой строжайшій ихъ законъ касался до воровства; преступника сажали на колъ, и не позволялось за него просить. Сія суровости произвела великую довѣренность въ общежитіи.
   Жрецы Испанскаго острова отправляли должность врачей, и съ великими обманами лѣчили немощныхъ. По разныхъ обрядахъ сосали больное мѣсто, и спрятавъ напередъ въ руку деревянную иглу, выдавали не за причину болѣзни. Многіе изъ нихъ по злости приписывали немощь какому частному человѣку, и тѣмъ принуждали его прибѣгать къ ихъ покровительству.
   Вѣра на островѣ замыкалась въ безобразномъ смѣшеніи самаго грубаго суевѣрія. Боги изображались подъ разными видами, представлявшими вдругъ нѣчто и странное и уродливое. Сноснѣйшіе были животныя, какъ то жабы, черепахи, змѣи и крокодилы. Ежели съ одной стороны таковое различіе идоловъ увѣряло жителей о множествѣ боговъ; то съ другой свойственно имъ было по безобразію оныхъ почитать ихъ за опасныя существа; по чему и богослуженіе замыкалось въ одномъ только умилостивленіи боговъ. Не имѣя капищъ, ставили они ихъ по угламъ жилища, украшали ими свои домовые уборы, и печатали образъ ихъ у себя на тѣлѣ. Неудивительно, что всегда имѣя ихъ предъ глазами, часто во снѣ объ нихъ бредили, а сіе и заставило легковѣрныхъ Испанцевъ сказать, что діаволъ имъ показывался и давалъ отвѣты. Одно изъ таковыхъ предвѣщаній предсказало, что нѣкогда придущъ чужестранцы съ востока, и опустошатъ ихъ землю. Сіе преданіе положенное на голосъ возпѣваемо было въ нѣкоторые дни опредѣленные на печальные обряды.
   Ежели мы простремъ взоръ нашъ на разныя страны Америки; то найдемъ, что народы сей обширной части свѣта были всѣ обмануты подобными пророчествами, и послужили онымъ жертвою. Вы видѣли, какъ нелюдимые Мексиканцы поддались безъ сопротивленія побѣдителямъ, кои еще нелюдимѣе ихъ были. Монтезумина Имперія учинилась добычею Испанцевъ, въ коихъ представила себѣ завоевателей, предсказанныхъ своими оракулами и множествомъ явленій мечтаемыхъ на небѣ. Тоже самое видѣли въ жителяхъ новаго Албіона. Европейцы приняты тамъ за боговъ, приносились имъ жертвы явно доказывающія, что почитали ихъ за боговъ кровожаждущихъ, пришедшихъ для искорененія жителей. Французы признаны отъ Мессипійскихъ жителей послами, солнца. Вы увидите предразсужденія Перуанцовъ, такъ же питаемое суевѣріемъ и боготворящее станицу ищущихъ крови и золота Кастильцевъ, и вскорѣ учинившихся мучителями, палачами и искоренителями такаго народа, которой государи его чинили наиблаженнѣйшимъ въ свѣтѣ. Сіи самые государи позволяютъ въ тишинѣ себя рѣзать по Одному только слѣпому повиновенію къ мнимымъ опредѣленіямъ промысла Божія и неизвѣстно по какому то пророчеству, коего мыслятъ видѣть исполненіе. Недостойные хищники пользуются таковымъ расположеніемъ для порабощенія и принесенія ихъ въ жертву своему сребролюбію. Сіи нещастные предаютъ себя безъ сопротивленія своимъ гонителямъ, и прощаютъ имъ безъ роптанія ихъ суровости по тому только, что оныя предсказаны были оракулами.
   Старавшіеся изыскать начало сего всеобщаго мнѣнія Американскихъ народовъ думаютъ, что нашли оное въ преданіи всемірно разсѣянномъ о пришествіи Бога на землю при концѣ вѣковъ. Сіе ученіе вѣры развратилося въ сей части свѣта, какъ почти и вездѣ, и премѣнялось въ неопредѣленное ожиданіе, кое учинилось источникомъ всѣхъ напастей несчастныхъ ея жителей. Сіи мнимые послы неба, пророками обѣщанные, долженствовали притти съ востока, не потому, что извѣстны имъ были наши край, или что они почитали ихъ обитаемыми, но потому, что солнце оттуда начинаетъ свое теченіе и воскрешаетъ, кажется, природу; нужно ли искать другой причины почтенія, воздаваемаго всѣми народами къ сей примѣчанія достойной точкѣ свѣта? Свѣтило, образъ божества, протекая небо, означало, казалось, путь сихъ пословъ Божіихъ; можно ли удивляться, что востокъ для здѣшнихъ народовъ былъ полюсъ надежды и страха и начало великихъ произшествій?
   Я есмь и проч.
   

ПИСЬМО CXII.

Продолженіе о Сен-Домингѣ.

   Вы теперь видѣли, Государыня моя, каковы были жители острова Гаити во время прибытія Кастильцовъ. Коломбъ присталъ въ порту, которой названъ Сенъ-Никола, но Индѣйцы разбѣжались, его увидя. Не могши завести съ ними никакаго сообщенія, продолжалъ онъ путь, слѣдуя по берегу къ сѣверу, и приплылъ въ другое мѣсто, кое назвалъ Зачатіе. Островитяне не больше первыхъ оказали разположенія сближиться съ Испанцами. Тревога пошла по всему острову; повсюду представлялись только оставленные жителями берега пустыя деревни. Нѣсколько матросовъ пустились въ лѣсъ, нашли тамъ и привели на корабль одну молодую женщину. Одѣли ее чисто, и не дѣлая ей ни малѣйшаго принужденія, отвели въ ея станицу со многими подарками. Наутріе усмотрѣли множество жителей, идущихъ добровольно къ порту. Они несли на плечахъ помянутую женщину, а за нею слѣдовалъ ея мужъ для принесенія благодарности адмиралу. Коломбъ отъ нихъ свѣдалъ, что далѣе къ востоку найдешь онъ страну изобилующую золотомъ; того то Испанцы и искали.
   Нѣсколько дней спустя, прибылъ къ нимъ одинъ Кацикъ, несомой въ паланкинѣ особливаго рода, и препровождаемой двумя стами человѣками, также нагими какъ и онъ. Онъ безъ всякаго сумнѣнія взошелъ на адмиральскій корабль, вступилъ въ каюту безъ отговорокъ съ двумя главными своими чиновниками, и сѣлъ у ногъ Коломба. Принятъ былъ съ почтеніемъ, поднесли ему вина, и онъ, какъ скоро отвѣдалъ, послалъ оное къ людямъ своимъ, оставшимся на палубѣ. Адмиралу подарилъ поясъ изрядно выработанной, и два кусочка золота; получилъ въ благодарность другіе подарки, которыми казался быть доволенъ, и далъ выразумѣть Испанскому предводителю, что весь островъ отдаетъ въ его повелѣнія. Въ вечеру отвезенъ онъ на берегъ по его желанію, и поздравленъ выстрѣломъ изъ пушекъ, коихъ звукъ произвелъ въ немъ, какъ и въ его проводникахъ больше страха, нежели удовольствія. Былъ онъ однакожъ столь прельщенъ приемомъ, что велѣлъ своимъ угощать чужестранцевъ, и возвратился въ столицу, приказавъ нести предъ собою подарки съ великимъ оказаніемъ пышности.
   Всѣ жители сей части острова вошли въ мысли своего государя, и видя жадность Кастильцовъ къ золоту, принесли все, сколько имѣли сего металла. По истиннѣ они сами не менше были жадны ко всѣмъ даваемымъ себѣ бездѣлицамъ, а особливо къ колольчикамъ, коихъ звонъ весьма ихъ веселилъ. Они на перерывъ торопились къ кораблю, держа на гололовѣ золотыя бляхи, и изъявляя боязнь, чтобъ приношеніе не было отринуто. Одинъ имѣя въ рукѣ кусокъ вѣсомъ фунта въ полтора, протянулъ другую руку для принятія колокольчика, отдалъ золото, и изо всей силы по бѣжалъ, опа