Ла-Порт Жозеф
Всемирный путешествователь, или Познание Стараго и Новаго света... Том шестой

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Le voyageur françois, ou la connoissance de l`ancien et du nouveau monde.
    Перевод Якова Булгакова.
    Письма 66. Формоза и сосѣдніе острова.
    67--73. Японія.
    74. Корея.
    70. Восточная Татарія.
    76. Западная Татарія.
    77. Конецъ Западной Татаріи.

   

ВСЕМИРНЫЙ
ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ,
или
ПОЗНАНІЕ
СТАРАГО и НОВАГО СВѢТА,
то есть:

ОПИСАНІЕ
всѣхъ по сіе время извѣстныхъ земель въ четырехъ частяхъ свѣта,
содержащее:
каждыя страны краткую исторію, положеніе, города, рѣки, горы, правленіе, законы, военную силу, доходы, вѣру ея жителей, нравы, обычаи, обряды, науки, художествы, рукодѣлія, торговлю, одежду, обхожденіе, народныя увеселенія, доможитіе, произрастенія, отмѣнныхъ животныхъ, звѣрей, птицъ, и рыбъ, древности, знатныя зданіи, всякія особливости примѣчанія достойныя, и пр.

изданное
Господиномъ Аббатомъ де да Портъ,

переводъ съ французскаго.

   

ТОМЪ ШЕСТЫЙ

ТРЕТІЕ ИЗДАНІЕ.

Въ Санктпетербургѣ,
Съ дозволенія Ценсуры, печатано у I. К. Шнора иждивеніемъ Ивана Глазунова.
1803 года.

   

ОГЛАВЛЕНІЕ

Писемъ содержащихся въ семъ шестомъ Томѣ.

   66. Формоза и сосѣдніе острова.
   67. Японія.
   68. Продолженіе о Японіи.
   69. Продолженіе о Японіи.
   70. Продолженіе о Японіи.
   71. Продолженіе о Японіи.
   72. Продолженіе о Японіи.
   73. Продолженіе о Японіи.
   74. Корея.
   70. Восточная Татарія.
   76. Западная Татарія.
   77. Конецъ Западной Татаріи.
   

ВСЕМІРНЫЙ ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ.

ПИСЬМО LXVI.

Формоза и сосѣдніе Острова.

   Я не буду вамъ описывать, Государыня моя, ни вступленія нашего на корабли, ни обстоятельствъ мореплаванія до Ле-кіеускихъ острововъ, къ коимъ принесла насъ буря. Сіи острова лежащіе между Кореею, Формозою и Японіей), подчинены одному Государю, а числомъ ихъ тридцать шесть. Здѣшняя страна мнѣ извѣстна, говорилъ намъ отецъ Гобиль. Императоръ Кан-хи посылалъ туда посла въ 1719 году, которой возвратясь, выдалъ въ печать описаніе своего путешествія. Онъ былъ первой давшій истинное и подробное понятіе о семъ Архипелагѣ, и достоинъ вѣры тѣмъ наипаче, что самъ находясь на островахъ, разсматривалъ и записывалъ со тщаніемъ все, что находилъ достойное любопытства. Я читалъ его сочиненіе, продолжалъ миссіонеръ, и сдѣлалъ изъ него выписку, которую по счастію имѣю теперь при себѣ. Вы можете прочесть оную, когда не будетъ вамъ инаго дѣла: а я позволю и списать, что въ ней вамъ полюбится. Симъ обѣщаніемъ не преминулъ я возпользоваться, и вотъ что содержитъ его сочиненіе.
   "Наибольшій островъ сего Архипелага, на которомъ Король пребываніе свое имѣетъ, называется Ліеу-кіеу, прочіе знаемы каждой подъ особливымъ именемъ. Баснословное начало народа обитающаго въ семъ Королевствѣ есть то, что въ древнія времена родились изъ ничего мущина и женщина. Отъ супружества ихъ произошли жители острова, на которомъ царствовали двадцать два колѣна, одно послѣ другаго, что продолжалось цѣлые семнадцать тысячъ лѣтъ. Народъ здѣшній присвояетъ себѣ таковую древность, и весьма за оную стоитъ; хотя въ началѣ только седмаго вѣка по P. X. посылалъ въ первой разъ царствовавшій тогда въ Китаѣ Императоръ, осмотрѣть положеніе сихъ острововъ, съ повелѣніемъ обладателю оныхъ учинить себѣ присягу въ подданствѣ. Предложеніе было принято худо, и Китайской Монархъ приказалъ отправить туда десять тысячъ войска. Король Ліеу кіевской убитъ въ сраженіи; побѣдители разграбили и сожгли столицу, взяли больше пяти тысячъ плѣнныхъ, и возвратились въ свою землю. Слѣдующіе Императоры предали забвенію свои притязанія на сихъ островитянъ, и они не прежде уже, какъ въ концѣ четвертагонадесять вѣка учинились самопроизвольно Китайскими данниками. Съ сего времени Короли ихъ всегда получаютъ отъ Императора грамоту на свои владѣнія, и вотъ какъ отправляется сей обрядъ. Сколь скоро владѣющій Король умретъ, наслѣдникъ его доноситъ о томъ Китайскому Императору. Островитяне не ожидаютъ отвѣта для признанія его своимъ Государемъ; но при Пекинскомъ дворѣ не прежде дается ему титулъ Короля, какъ когда уже Императоръ возведетъ его въ сіе достоинство. Приказъ обрядовъ представляетъ Китайскому Монарху человѣка способнаго отправить посольскую должность. Государъ даетъ ему нужныя наставленія, повелѣваетъ отпустить съ нимъ подарки назначенные новому Королю, и отправляетъ его къ нему съ тремя или четырьмя стами провожатыхъ. По первому извѣстію о прибытіи посла князья, вельможи, мандарины островскіе встрѣчаютъ его въ церемоніальномъ платьѣ, и съ великимъ оказаніемъ пышности провожаютъ въ приготовленной домъ, гдѣ для содержанія особы его и свиты все уже предварительно учреждено. Посолъ отдохнувъ нѣкоторое время, отправляется въ большую дворцовую залу, и садится въ ней на великолѣпномъ возвышеніи. Одинъ изъ мандариновъ даетъ знакъ, и тогда всѣ вельможи государства вдругъ падаютъ девять разъ въ землю для поздравленія Китайскаго Императора, представляемаго его посланнымъ, которой въ сіе время стоитъ, и по окончаніи поклоновъ самъ имъ кланяется одинъ разъ. По томъ приходятъ поздравлять его отъ Короля съ благополучнымъ прибытіемъ; остатокъ дня препровождается въ угощеніи, въ пиршествахъ и въ народныхъ увеселеніяхъ. Наутріе ѣдетъ онъ опять въ Королевскую залу, гдѣ выставлены имена умершихъ Государей, и гдѣ ожидаетъ его Король во образѣ простаго человѣка. Посолъ отправляетъ именемъ своего Императора Китайскіе обряды въ почесть умершему Королю предшественнику настоящаго; а сей дѣлаетъ девять преклоненій въ благодарность Императору, и спрашиваетъ о его здоровьѣ; по томъ поздравляетъ посла, и съ нимъ обѣдаетъ. Когда уже учреждено все для возведенія на престолъ Короля, посолъ въ препровожденіи своей свиты и многочисленнаго народа идетъ во дворецъ, гдѣ строится возвышеніе для новаго Монарха, и тамъ повелѣваетъ читать громогласно грамоту, моею Императоръ его Государь признаетъ наслѣднаго князя Королемъ Ліеу кіеускимъ. За симъ объявленіемъ слѣдуетъ увѣщаніе новому Королю править народомъ по законамъ, а народу быть вѣрнымъ Государю. Прочтенная грамота подносится Монарху, а онъ отдаетъ ее своему министру на сохраненіе въ государственной архивѣ; по томъ Король, князья и вельможи дѣлаютъ въ третій разъ девять преклоненій. По окончаніи оныхъ Король сидя на престолѣ, принимаетъ присягу отъ подданныхъ, и день кончится великолѣпнымъ пиромъ, приуготовленнымъ для посла. Наутріе Король дѣлаетъ ему посѣщеніе. Посолъ принимаетъ его у дверей своего дома, и ведетъ въ большую залу Въ ней Король становится на колѣна для поздравленія Императора, и дѣлаетъ честь его послу, подчивая его изъ своихъ рукъ виномъ и чаемъ: посолъ же не принимаетъ, но подноситъ чашку Королю, самъ беретъ другую, и пьетъ послѣ Короля, которой по томъ возвращается во дворецъ, и назначаетъ посла къ Пекинскому двору для возблагодаренія его Императорскому Величеству...
   "Разсказываютъ объ одномъ изъ сихъ Государей вещь, которой мало находится примѣровъ. Оной созвалъ всѣхъ вельможъ своего государства, дабы избрать изъ нихъ министромъ того, кого они сами почтутъ достойнѣйшимъ сего мѣста. Вельможи предложили губернатора одного города; Король велѣлъ ему приѣхать, учинилъ его начальникомъ совѣта, и узнавъ по томъ самъ собою его способность, обьявилъ его Королемъ, оставя для себя и дѣтей своихъ только небольшой доходъ...
   "Прочія здѣшнія царствованія не представляютъ ничего примѣчанія достойнаго; но вѣра, нравы и обычаи возбуждаютъ больше любопытства. Около девяти сотъ лѣтъ назадъ Бонзы Фоевой секты пришли изъ Китая въ сей Архипелагъ, и ввели идолослуженіе, которое нынѣ есть господствующая вѣра при дворѣ, между вельможами и въ народѣ. Когда островитяне дѣлаютъ обещанія или присягу; то сожигаютъ благовонія, приуготовляютъ плоды, стоятъ съ почтеніемъ предъ камнемъ, и произносятъ нѣкія слова, почитаемыя ими за таинственныя. На площадяхъ, на улицахъ, на горахъ видно множество такихъ камней опредѣленныхъ для обѣтовъ и клятвъ. Есть здѣсь также женщины посвященныя служенію духовъ, надъ коими присвоиваютъ себѣ полную власть. Онѣ посѣщаютъ больныхъ, предписываютъ лѣкарства, и читаютъ молитвы. Многоженство позволено на семъ островѣ; но не льзя жениться въ семьѣ, которой носишь имя, хотя бы былъ въ отдаленномъ колѣнѣ. Женщины и дѣвицы весьма скромны, не румянятся, не бѣлятся, не носятъ серегъ, а прикалываютъ волосы, сплетя въ косы, долгими серебреными или золотыми иглами, на самомъ темѣ на подобіе яблока. Мало здѣсь прелюбодѣевъ, смертоубицъ, воровъ и нищихъ...
   "Почтеніе къ умершимъ столь же велико, какъ въ Китаѣ; трауръ носятъ столь же рачительно, но не столь убытчатся для похоронъ и для сооруженія гробницъ. Тѣла сожигаютъ, а сохраняютъ только кости. Предъ мертвыми ставятъ нѣсколько свѣчъ и благовоній, и въ нѣкоторыя времена ходятъ плакать надъ могилами...
   "Считаютъ здѣсь, какъ и въ Китаѣ, девять степеней мандариновъ, различающихся между собою одеждою. Многія изъ сихъ мѣстъ суть наслѣдственныя, а другія даются по достоинству. Хлѣбопашцы, рыбаки, огородники получаютъ половину дохода съ земли; а какъ помѣщики обязаны держать еще нѣкоторые расходы, то и не имѣютъ больше трети прибыли отъ своихъ земель...
   "Мандарины, вельможи, да и самые князья не могутъ имѣть больше двухъ человѣкъ при своихъ носильняхъ. Для одного Короля число оныхъ не предписано. Платье, оружіе, коляски употребляютъ по Японскому обычаю. Вообще они переняли отъ Китайцевъ и Японцевъ своихъ сосѣдей все, что нашли у нихъ наивыгоднѣйшаго. Король имѣетъ немалыя волости, соляныя варницы, сѣру, мѣдь, олово и пр. и изъ доходовъ платитъ жалованье вельможамъ и мандаринамъ...
   "Мало бываетъ тяжебъ по поводу имѣнія и товаровъ, таможенъ и податей совсѣмъ почти нѣтъ. Однѣ женщины и дѣвицы ходятъ на рынокъ; мущинъ никогда тамъ не увидишь. Чулки, башмаки, масло, яйца, раковины, рыбу, куръ, цыплятъ, соль, сахаръ, перецъ, травы, словомъ все онѣ продаютъ и покупаютъ или за мѣдныя Китайскія и Японскія деньги, или мѣняя товаръ на товаръ. Есть ярмонки, лавки и магазейны для дерева, тканей, хлѣба, металловъ, домовыхъ уборовъ, скотины и пр. На всѣхъ островахъ заведены фабрики шелковыя, полотняныя, бумажныя, ружейныя; повсюду есть искусные золотари, серебреники, мѣдники, слесари, оловянишники; множество судовъ и кораблей не только для переѣзда съ одного острова на другой, но и для дальнѣйшихъ путей, какъ въ Китай, Формозу, Японію и пр."
   "Для духовныхъ, гражданскихъ и уголовныхъ дѣлъ установлены приказы; заведены народныя житницы, торговля, мануфактуры, мореплаваніе, зданіи, и пр. Бонзы разсѣянные по королевству держатъ школы для обученія юношества грамотѣ. Писма, щеты, королевскіе указы пишутся на природномъ языкѣ Японскими, а нравоучительныя, историческія, врачебныя, астрономическія книги Китайскими буквами. Строятся также по Китайски и по Японски, и на многихъ народныхъ зданіяхъ положены надписи на обоихъ языкахъ...
   "Сіи острова изобилуютъ всемъ тѣмъ, что нужно въ жизни, и что чинитъ ее приятною. На нихъ есть всякой родъ хлѣба, плодовъ, деревьевъ и животныхъ, выключая волковъ, тигровъ, медвѣдей, зайцовъ и дикихъ козъ. Жители вообще привѣтливы съ чужестранными, проворны, трудолюбивы, воздержны, и въ доможитіи опрятны, любятъ игры и увеселенія; въ семьяхъ ихъ царствуетъ великое согласіе, поддерживаемое частыми пирами, коими они взаимно другъ друга угощаютъ...
   "Таковы суть, Государыня моя, островитяне, коихъ видѣли мы только проѣздомъ по берегу. Дождавшись способнаго вѣтра, пристали мы къ острову Тай-вану. Португальцы назвали его Формоза, то есть, прекрасной; отъ чего произошло имя Формозы, даемое ему Европейцами, какъ пріятнѣйшее слуху, и больше означающее прелестное его положеніе. Деревья на немъ стоятъ въ столь пріятномъ порядкѣ, что вся полуденная сторона походитъ на садъ. Въ Китаѣ мало есть городовъ могущихъ сравниться съ Тай-ваномъ столицею острова въ богатствѣ и числѣ жителей, улицы въ немъ прямы, и многія пресѣкаютъ городъ во всей его длинѣ. Домы, будучи сдѣланы изъ глины и покрыты соломою, доставляютъ немалую выгоду во время большихъ жаровъ, ибо тогда улицы покрываются полотномъ сверхъ домовъ, подъ коимъ видны лавки съ богатыми товарами, съ фарфоромъ, съ лаковою работою и пр.
   Часть острова наибольше населенная принадлежитъ Китайцамъ, и причислена къ Фугіанской провинціи, изъ которой безпрестанно приѣзжаютъ и отъѣзжаютъ разные суда, управляется оная тремя губернаторами, подчиненными губернатору столицы, а сей зависитъ отъ Фугіянскаго вицероя. Должность ихъ состоитъ въ томъ, чтобъ смотрѣть за вы-ліх., что входитъ и выходитъ изъ острова. Не позволено ниже самымъ Китайцамъ на немъ селиться безъ пашпорта и порукъ. Они думаютъ, что тотъ, кто завладѣетъ сею землею, завладѣетъ конечно и всею имперіею; а по сей причинѣ и содержатъ въ ней немалой гарнизонъ, котораго начальники перемѣняются всякіе три года, а иногда и прежде, смотря по обстоятельствамъ.
   Сія земля приноситъ всѣ выгоды для жизни; плоды въ ней приятны и ростутъ изобильно, какъ померанцы, ананасы, кокосы и другія Азіатскія произрастенія; а изъ Европейскихъ персики, абрикосы, фиги, виноградъ; но наилучшіе суть арбузы, иногда круглые, а большею частію продолговатые, кои весьма уважаются на Китайскихъ столахъ. Сахару и табаку чрезвычайно много, и не льзя увѣрить здѣшняго жителя, что въ Европѣ есть люди столь жадные, что платятъ въ сотеро больше за плодъ, нежели здѣсь.
   Живности и дичины также много въ Формозѣ волковъ, тигровъ, медвѣдей, леопардовъ совсѣмъ здѣсь не знаютъ. На быкахъ ѣздятъ верхомъ, осѣдлавъ и обнуздавъ какъ у насъ лошадей; но на сѣдлахъ, кои гораздо нашихъ Длиннѣе, могутъ сидѣть три человѣка: Воздухъ чистой, небо ясное, вода превосходная. Формоза доставляетъ пропитаніе на острова отъ нея зависящіе: чѣмъ она не походитъ нимало на наши столицы, поглощающія пропитаніе провинцій. Голландцы, построили крѣпость на концѣ острова, но не видалъ я ниже слѣдовъ ея, хотя имя и осталось; называютъ ее крѣпостью рыжихъ волосовъ, ибо Китайцы даютъ сіе имя Голландцамъ, какъ Латинскіе писатели проименовали Галловъ великотѣлесными людьми съ русыми волосами.
   Хотя Формоза не весьма отдалена отъ Китая, но не примѣтно, чтобъ Китайцы знали ее прежде пятнадцатаго вѣка. Одинъ мандаринъ возвращаясь изъ западныхъ провинцій, присталъ къ ней, и навѣдывался о состояніи земли и жителей. Видя деревенскія ихъ селенія, презрѣніе золота, серебра, уборовъ, одѣжды и пр. удалился отъ нея Мандаринъ, какъ Сибаританинъ убѣгающей изъ Лакедемона, и сіе первое открытіе не имѣло никакихъ слѣдствій. Спустя сто лѣтъ, вошла туда одна Японская эскадра безъ всякаго сопротивленія. По томъ бурею занесенъ одинъ Голландской корабль. Страна показалась столь прелестна капитану, что онъ изпросилъ у Японцовъ позволеніе построить себѣ домъ при самомъ портѣ, и сей то домъ учинился крѣпостью, о которой я вамъ доносилъ. Новые гости вы, гнали своихъ благодѣтелей, и учинились повелителями въ землѣ, не видя ни малѣйшаго сопротивленія отъ жителей, ненавидящихъ оружіе и упражняющихся въ человѣколюбіи. Одинъ морской разбойникъ изгналъ Голландцевъ, и правилъ островомъ подъ именемъ Короля, которое оставилъ и своимъ наслѣдникамъ; сіи же покорились Китайцамъ, пославшимъ туда селеніе, построившимъ города, учредившимъ свое правленіе и введшимъ свои законы и обычаи.
   Что принадлежитъ до природныхъ островитянъ, они довольно рослы, легки, проворны, лица имѣютъ смуглыя и волосы прямые, разпущенные по плечамъ. Женщины напротивъ малы, толсты и сильны. Одежда мужская состоитъ въ лоскутѣ ткани, покрывающей тѣло отъ поясницы до колѣнъ; но въ сѣверной части острова носятъ родъ безкруканыхъ кожаныхъ казакиновъ. Въ нѣкоторое время въ году ходятъ они совсѣмъ нагіе, будучи предувѣрены, что безъ того боги не пошлютъ имъ дождя, и что воспослѣдуетъ недородъ.. Въ сіе время, ежели покажется кто одѣтой, платье у него отнимается, и онъ осуждается заплатить штрафъ. Иные изъ нихъ печатаютъ на тѣлѣ изображенія животныхъ, деревъ, цвѣтовъ; и таковая отличность, не будучи дозволяема, какъ только тѣмъ, кто себя окажетъ на ловлѣ иги въ бѣганьи, дорого имъ становится. Ею подвергаются они страданію могущему причинить смерть, ежели бы вдругъ была исполняема: но цѣлые годы на то употребляются, и боль становится слѣдовательно сноснѣе. Серьги, запястья, вѣнцы изъ бисера и фазановыхъ перьевъ суть обыкновенное убранство обоихъ половъ. Мущинамъ до семнадцати лѣтъ запрещено запускать волосы. Они ихъ стригутъ надъ самыми ушами, и выдергиваютъ бороду желѣзными щипцами. Въ семнадцать лѣтъ запускаютъ и бороду и волосы, а когда оные выростутъ до обыкновенной величины, то думаютъ о женитьбѣ. Дѣвки никогда волосовъ не стригутъ, а выдаютъ ихъ за мужъ, сколь скоро бываютъ къ гному способны. Свадьбы отправляются безъ всякихъ обрядовъ и съ довѣренностію, которая не показываетъ въ нихъ варварства. Когда молодой человѣкъ найдетъ дѣвку по своей мысли, ходитъ нѣсколько дней къ ея дверямъ съ музыкою. Ежели дѣвка его полюбитъ, выходитъ къ нему, и условіе тотъ часъ между ими учреждается. Сродники приготовляютъ пиръ отправляющейся въ домѣ невѣсты, и женихъ въ немъ поселяется; а сіе тестемъ не только за тягость, но напротивъ за великую помощь семьѣ почитается. По чему лучше здѣсь любятъ имѣть дочерей, нежели сыновей; ибо первыя приводятъ зятьевъ, кои по томъ становятся подпорою и покровителями дома. Хотя женщины выходятъ за мужъ молоды, не позволяется имъ родить до тридцати пяти лѣтъ. Ежели обрюхатѣютъ прежде, то, какъ увѣряютъ жрицы, принуждаютъ ихъ выкинуть, ходя имъ по брюху и давя ногами. Не только за безчестіе, но и за преступленіе почитается родить до предписаннаго срока; случаются такія женщины, кои были уже десять разъ беременны прежде, нежели позволено имъ быть матерями.
   Пшено есть обыкновенная пища сихъ островитянъ; а когда хотятъ они поѣсть послаще, ходятъ на охоту, или на рыбную ловлю, и ѣдятъ мясо недовареное, подавая его на столъ съ прочими кушаньями, положа на доску или на тростникъ. Желанія ихъ не идутъ далѣе естественной нужды; и удовольствовать ихъ удобно. Таковая простая и единообразная жизнь чинитъ ихъ здоровыми и сильными: не достаетъ имъ одной вольности.
   Китайцы покорившіе ихъ оставили имъ однакожъ нѣкоторые слѣды древняго ихъ правленія. Каждое селеніе избираетъ въ свои судьи трехъ или четырехъ человѣкъ изъ самыхъ старыхъ обывателей признанной честности, и оные рѣшатъ съ неограниченною властію всѣ случающіяся ссоры. Кто отречется имъ повиноваться, тотъ часъ бываетъ изгнанъ такъ, что и надежды лишается когда либо возвратишься, да и въ другое селеніе не принимается. Сіи властелины перемѣняются чрезъ два года; а оставляющіе сію должность вырываютъ у себя брови и волосы на вискахъ въ знакъ прешедшей своей власти. Въ важныхъ дѣлахъ сіи народные судіи созываютъ всѣхъ начальниковъ семей на назначенное къ тому мѣсто, и совѣтуются съ ними о томъ, что надлежитъ дѣлать. Много выхваляютъ природное краснорѣчіе сихъ стариковъ, кои говорятъ, какъ меня увѣряли, съ такою удобностію, что Европейцы совсѣмъ своимъ искуствомъ не могутъ дойти до природнаго дарованія сихъ горныхъ жителей, не умѣющихъ ни читать ни писать. Пока говоритъ одинъ, прочіе пребываютъ въ глубокомъ молчаніи. По окончаніи рѣчей всѣми начальниками начинается разсужденіе о дѣлѣ, и оное рѣшится большинствомъ голосовъ.
   Когда пшено начинаетъ созрѣвать, въ то время запрещается властелинамъ ѣсть сахаръ, пить вино и жевать бетель. Ежели бы не воздержались они отъ которой изъ сихъ трехъ. вещей; то не только учинились бы предметомъ народнаго презрѣнія, но и увѣрены здѣсь, что боги послали бы оленей и кабановъ для опустошенія жатвы. Въ сей варварской странѣ думаютъ, что народные начальники должны давать примѣры добродѣтели.
   Главная должность сихъ судей есть предписывать удовлетвореніе за обиды, не заключая виноватаго въ темницу, не наказывая его тѣлесно, или лишая жизни, но осуждая на платежъ штрафа, смотря по свойству преступленія: а оной состоитъ по большой части въ нѣкоторомъ количествѣ пшена, въ нѣсколькихъ кувшинахъ вина и въ немногихъ аршинахъ холста.
   Преисполненъ будучи любовію къ правосудію и человѣчеству, не знаетъ сей народъ ни обмановъ, ни воровства, ни ссоръ, ни судебныхъ тяжебъ. "Мы наслаждаемся мирнымъ, спокойнымъ и невиннымъ состояніемъ, говорилъ намъ одинъ изъ сихъ островитянъ, коего вѣкъ и образъ вселялъ въ насъ почтеніе. "Мы жили благополучно подъ симъ правленіемъ, когда Китайцы приѣхали на часть острова лежащую при подошвѣ горъ. Мы приняли ихъ ласково, по тому что гостепріимство признаемъ за добродѣтель. Намѣреніе ихъ отъ насъ было сокрыто, да мы и не помышляли вывѣдывать оное, не зная, что такое недовѣрчивость. Они увидѣли нѣсколько слитковъ брошенныхъ съ нераченіемъ въ нашихъ хижинахъ. Ихъ то точно они и искали; ибо сказано имъ было, что въ восточной части острова природа произвела золотыя руды. Жадность ихъ возпламенилась при видѣ сего металла, коего не знали мы цѣны. Они притворились, что хотятъ возблагодарить своимъ великодушнымъ благодѣтелямъ, столь дружески ихъ принявшимъ; но напоя ихъ на приготовленномъ пиру, всѣхъ перерѣзали, забрали слитки, и сами спаслися бѣгствомъ. По разглашеніи столь печальнаго извѣстія, сошли мы съ горъ, приняли оружіе, предали огню и мечу нѣкоторыя Китайскія селенія, разсѣянныя по западной части, и не пощадили ни женъ, ни младенцевъ. Съ самаго сего произшествія клялись мы вести безпрестанную войну противъ Китайцовъ. Ежели бы полевые наши братья, коихъ мы любимъ сердечно, не столь были изнѣжены, и соединились бы съ нами, не трудно бы намъ было изгнать мучителей нашихъ и возвратить себѣ вольность. Мы имъ толкуемъ: наше правленіе тихо, соберемся, совокупимъ силы, изженемъ общаго неприятеля. Они насъ слушаютъ; но сколь скоро станутъ Китайцы обѣщать поступать съ ними снисходительнѣе, удаляются опять на поля, и вновь кидаются въ оковы...
   Равность состояній между сими островитянами столь велика, что ниже слова господинъ и слуга имъ не извѣстны; но не менше отъ того имѣютъ они уваженія одинъ къ другому. Старики въ толикомъ почтеніи, что молодые должны сторонишься, дабы очистить имъ дорогу, и оборотиться къ нимъ изъ почтенія спиною, пока они идутъ, стоя такъ даже и тогда, ежели старикъ остановится съ ними поговорить. Безполезно кажется прибавлять къ сему, что первыя мѣста занимаютъ и прежде другихъ на пирахъ угощаются здѣсь старики.
   Горные здѣшніе жители, пребывая посреди золотыхъ и серебреныхъ рудниковъ, за ничто ихъ почитаютъ. Хотя находятся они въ безпрерывной войнѣ съ Китайцами, но человѣколюбивѣе всѣхъ людей въ свѣтѣ, воздержнѣе и милосерднѣе населяющихъ равнины. Они не знаютъ пороковъ повреждающихъ общества; не имѣютъ понятія и ниже слова для изъясненія прелюбодѣйства. Есть округи, въ коихъ мужья, сказываютъ, не живутъ съ женами, а ходятъ къ нимъ по ночамъ, встаютъ рано, и не возвращаются во весь день, естьли онѣ не пришлютъ за ними, или видя ихъ мимо идущихъ, въ себѣ не позовутъ.
   Долговременное Голландцовъ пребываніе на островѣ Формозѣ разсѣяло нѣкоторое слабое понятіе о истинномъ Богѣ, о раздѣленіи трехъ ипостасей, о сотвореніи міра и о крещеніи. Сіи простосердечные и едва шалаши имѣющіе люди, не имѣютъ храмовъ, но приносятъ жертвы. Женщинъ здѣшнихъ можно почесть за жрицъ. Онѣ входятъ въ восхищеніе и бѣснованіе, скидаютъ Съ себя одежду, дѣлаютъ тысячи непристойныхъ кривляній, и кончатъ тѣмъ, что напиваются въ честь боговъ.
   Когда горной житель умретъ, вся деревня тому радуется. Кладутъ покойника на возвышеніи., собираютъ народъ барабаннымъ боемъ; женщины приноястъ вино и пшено, и напившись довольно въ память умершему, пляшутъ на большомъ пустомъ ящикѣ, такъ поставленномъ, что движенія ихъ производятъ печальной и глухой звукъ; становятся же на ономъ восемь, или десять въ два ряда спинами вмѣстѣ. Когда устанутъ, то уступаютъ свои мѣста другимъ; и сіе упражненіе продолжается нѣсколько часовъ. На другой день разкладываютъ превеликой огонь около тѣла, дабы его высушнійь, и сей обрядъ повторяется цѣлые девять дней сряду; а во время оныхъ званные угощаются свинымъ мясомъ, кое почитается здѣсь наилучшимъ кушаньемъ. Послѣ поднимаютъ тѣло, обвертываютъ въ рогожку, кладутъ на три года въ уединенное мѣсто, и погребаютъ въ его же домѣ и съ такими же обрядами, пирами и пляскою.
   Ежели больной страдаетъ, то пріятели избавляютъ его скоро отъ мученія предай его смерти. Они нимало не почитаютъ за безчеловѣчное дѣло такую вещь, которая освобождаетъ отъ терпѣнія ихъ друга, и всей деревнѣ доставляетъ пиршество.
   Жители здѣшніе вѣрятъ, что по сей жизни души идутъ по весьма узкому мосту, подъ коммъ течетъ каналъ наполненной всякою нечистотою; что злые въ него падаютъ, и вѣчно тамъ тлѣютъ; добрые напротивъ входятъ въ пріятное жилище, кое островитяне описываютъ, какъ стихотворцы, Елисейскія поля. Грѣхи, за кои осуждаются жители Формозы, не суть ни воровство, ни смертоубивство, ни мужеложство, и сіе послѣднее почитается здѣсь за шутку; но ставится за непростительное и вѣрной нечистоты достойное преступленіе носить шелковое платье въ такое время, когда позволяется только бумажное; родить дѣтей до тридцати пяти лѣтъ; не выкидывать оныхъ, обрюхатѣвъ прежде сего срока; и особливо покрыть въ нѣкоторое въ году время то, чего бы въ другой землѣ безъ грѣха никогда открыть не можно было.
   Я есмь и пр.
   
   P. S. Предъ нѣсколькими днями прибылъ сюда изъ Батавіи корабль плывущій въ Нангазаки. Командиръ на немъ есть Голланецъ, съ коимъ познакомился я въ Цейланѣ. Сія счастливая встрѣча избавляетъ меня отъ ѣзды въ Кантонъ, и доставляетъ мнѣ способной случай отправиться въ Японію. На семъ же кораблѣ находится другой Голланецъ, котораго зналъ я въ Суратѣ, и котораго Батавская компанія опредѣлила директоромъ своихъ торговъ въ Нангазаки. Сія должность важна и прибыточна; но помянутой мой приятель небольше года тамъ останется, и возвратится на кораблѣ имѣющемъ привести ему преемника. Главная его должность состоитъ въ томъ, чтобъ всякой годъ ѣздить въ Іедо съ немалою свитою для поздравленія Императора, для возблагодаренія за его милости и для поднесенія ему обыкновенныхъ даровъ. Въ сіе только время можетъ путешествователь видѣть Королевство, въ которое неменше трудно проникнуть какъ по причинѣ природою устроеннаго неприступнаго его положенія, такъ и по строгости законовъ. Новой директоръ обѣщалъ взять меня съ собою въ посольство. Случай благопріятствуетъ мнѣ свыше моей надежды; ибо въ самую ту минуту, какъ приходило разставаться съ моими друзьями, нахожу я другихъ могущихъ, относительно до моихъ намѣреніи, доставить мнѣ всѣ выгоды и удобности. Мы немедленно сядемъ на корабль, и я надѣюсь писать къ вамъ тотъ часъ по прибытіи въ Нангазаки, единой въ Японіи городъ, гдѣ вольно чужестраннымъ приставать; да и сіе позволеніе дается только Китайцамъ и Голландцамъ, хотя и съ ними поступаютъ больше какъ съ плѣнными, нежели съ вольными людьми, кои должны бы пользоваться правомъ народовъ и гостепріимства.
   

ПИСЬМО LXVII.

Японія.

   По многодневномъ мореплаваніи усмотрѣли мы первые Японскіе острова, называемые Гото и обитаемые одними только земледѣлателями. Каждой изъ насъ принужденъ былъ отдать капитану корабля молитвенники и другія подобныя вещи, равно какъ и Европейскія деньги. Всему сдѣлана была записка, и все было положено въ одинъ ветхой сундукъ для скрытія отъ Японцовъ. Сія предосторожность тѣмъ нужнѣе, что обыскиваютъ всѣхъ приѣзжающихъ, нѣтъ ли у нихъ чотокъ, книгъ, образовъ, медалей съ распятіемъ, или изображеній какихъ святыхъ; ибо здѣсь поставляется за преступленіе достойное смерти, имѣть оные при себѣ.
   Мы вошли въ заливъ окруженной высокими горами, островами, и камнями защищающими его отъ бурь и непогодъ, то есть, въ портъ