Ла-Порт Жозеф
Всемирный путешествователь, или Познание Стараго и Новаго света... Том пятый

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Le voyageur françois, ou la connoissance de l`ancien et du nouveau monde.
    Перевод Якова Булгакова.
    Письма 55 -- 65. Китай.

   

ВСЕМИРНЫЙ
ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ,
или
ПОЗНАНІЕ
СТАРАГО и НОВАГО СВѢТА,
то есть:

ОПИСАНІЕ
всѣхъ по сіе время извѣстныхъ земель въ четырехъ частяхъ свѣта,
содержащее:
каждыя страны краткую исторію, положеніе, города, рѣки, горы, правленіе, законы, военную силу, доходы, вѣру ея жителей, нравы, обычаи, обряды, науки, художествы, рукодѣлія, торговлю, одежду, обхожденіе, народныя увеселенія, доможитіе, произрастенія, отмѣнныхъ животныхъ, звѣрей, птицъ, и рыбъ, древности, знатныя зданіи, всякія особливости примѣчанія достойныя, и пр.

изданное
Господиномъ Аббатомъ де ла Портъ,

а на Россійской языкъ
переведенное съ французскаго.

   

ТОМЪ ПЯТЫЙ

ТРЕТІЕ ИЗДАНІЕ.

Въ Санктпетербургѣ,
Съ дозволенія Ценсуры, печатано у I. К. Шнора иждивеніемъ Ивана Глазунова.
1802 года.

   

ОГЛАВЛЕНІЕ

Писемъ содержащихся въ семъ пятомъ Томѣ.

   55. Китай
   56. Продолженіе Китая
   57. Продолженіе Китая
   58. Продолженіе Китая
   59. Продолженіе Китая
   60. Продолженіе Китая
   61. Продолженіе Китая
   62. Продолженіе Китая
   63. Продолженіе Китая
   64. Продолженіе Китая
   65. Конецъ Китая
   

ВСЕМІРНЫЙ ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ.

ПИСЬМО LV.

Китай.

   Наконецъ приѣхалъ я, Государыня моя, въ наидревнѣйшую и обширнѣйшую Имперію свѣтла: будучи столь же велика, но больше населена, нежели Европа, повинуясь единому государю, завися отъ единой воли, управляясь едиными всегда правилами, существуетъ она съ одинаковою славою больше четырехъ тысячъ лѣтъ. Нравы, обычаи, да и самой языкъ не претерпѣли въ ней ни малѣйшей премѣны, и противъ обыкновенія Азіатскихъ государствъ Монархъ ея почитаетъ себя покровителемъ, отцемъ и другомъ своего народа. Но я только еще, такъ сказать, коснулся границъ сей обширной и удивительной земли; письма мои содержать будутъ наблюденіи, по мѣрѣ представляющихся взору моему предмѣтовъ, заслуживающихъ любопытство.
   Отправясь изъ Кохинхинскаго порта, пристали мы въ Макао, брося якорь при островѣ Хѣ-нинѣ. Между произрастеніями примѣтили мы на ономъ дорогое дерево орлиное и фіолетовое, а особливо желтое дерево, называемое негніющее, потому что не портится оно ни въ водѣ, ни въ землѣ. Изъ него дѣлаютъ якори для кораблей и столбы, кои не понятно становится дорого, естли бываютъ нѣсколько толсты. Императоръ Кан-хи построилъ изъ сего дерева цѣлой дворецъ, и велѣлъ себя по смерти въ немъ положишь. Есть на помянутомъ островѣ еще и другіе деревья; и изъ иныхъ течетъ драконова кровь, изъ другихъ бѣлой клей, которой изходя изъ дерева, когда оно нарубится, краснѣетъ, чѣмъ больше сгущается; а будучи положенъ на уголье испускаетъ запахъ приятнѣе ладона. Водится такъ же въ Хѣ-нанѣ междукаменьями небольшая голубая рыба, похожая на дельфина", она предпочитается Дорадѣ (кузнецу), но не долго живетъ, естли ее вынуть изъ ея стихіи.
   Окружность сего острова занимаетъ около семи сотъ верстъ. Китайцы владѣютъ только частію онаго, остатокъ населенъ народомъ вольнымъ, огражденнымъ неприступными горами, и никакаго съ нимъ сношенія неимѣющимъ. Мущины и женщины продѣваютъ волосы въ кольцо, и носятъ ихъ на лбу: одежда ихъ состоитъ въ соломенной шляпѣ и не большомъ полотняномъ передникѣ, убранство въ золотыхъ сергахъ и синихъ сдѣланныхъ на лицѣ полосахъ; оружіе въ лукѣ, стрѣлахъ и ножѣ, которые носятъ они въ небольшомъ кузовѣ, привязанномъ сзади къ поясу. Вообще они весьма безобразны, малорослы и красноватаго цвѣта.
   Считаютъ на семъ островѣ четырнадцать или пятнадцать городовъ, и всѣ оные почти на берегу построены. Столица называется Ся-джеу-фу. Корабли къ ней подходятъ подъ самыя стѣны, и торги столь велики, что можно ее положить въ числѣ наизнатнѣйшихъ городовъ сей части Азіи. Горные жители почти никогда не кажутся, развѣ для нападенія на сосѣднія деревни, что нерѣдко случается; но они такъ мало знаютъ устройство и столь трусливы, что двадцать пять Китайцовъ прогоняютъ пять сотъ островитянъ.
   Прежде прибытія нашего въ Макао ѣхали мы мимо острова Санъ-сіяня, славнаго смертію святаго Ксаверія и его гробницею, которая видна тутъ и понынѣ: поставлена она на небольшемъ холмѣ при подошвѣ высокой горы. Іезуиты построили при ней часовню. Я уже кажется доносилъ, что тѣло святаго перевезено въ Гою.
   Городъ Макао лежащій на полуостровѣ при устьѣ рѣки Кантонской, называемой Тахо, тѣмъ только и знатенъ, что Португальцы, основали въ немъ средоточіе своей торговли: они его и завели, получа отъ Китайцевъ за нѣкоторыя услуги сію землю, и построивъ крѣпостцу, которая вскорѣ превратилась въ цвѣтущій городъ, но много потеряла прежней своей знатности; нынѣжъ больше въ немъ Китайцевъ, нежели Португальцевъ, и сіи будучи бѣднѣе, слѣдовательно и слабѣе ихъ. Позволено имъ однако отправлять въ Кантонѣ торги два раза въ годъ. Они имѣютъ губернатора, но Китайцы содержатъ Мандарина, отъ котораго весь край зависитъ. Когда жители хотятъ просишь у него о чемъ, идутъ всѣ собравшись предъ его палаты; властелинъ отвѣтствуешь имъ на письмѣ, и изъясняется симъ образомъ: "сей варварской и грубой народъ приноситъ мнѣ такую то прозьбу; я снисхожу на оную, или, я отказываю въ оной."
   Португальцы имѣютъ весьма малой гарнизонъ въ Макао, не имѣя чѣмъ содержать много войска. Китайцамъ платятъ дань за землю, на которой стоятъ ихъ домы и церкви: сіи домы построены по Европейски, но нѣсколько низки. На мысѣ соединяющемъ Макао съ матерою землею поставлена стѣна для возпрепятствованія сообщенія у жителей съ Китаемъ; въ срединѣ оной находятся ворота, и при нихъ всегдашній караулъ. Иногда позволяется Китайцамъ живущимъ въ городѣ ѣздить во внутрь земли, но Португальцамъ никогда. Оныя ворота отворяются въ извѣстные дни, дабы жители могли покупать съѣстные припасы, и Китайцы продающіе ихъ, кладутъ на нихъ цѣну по своему изволенію.
   Пробывъ недолгое время въ Мавао, вогали мы на рейду Гуаи-джеу-фу, что Европейцы называютъ Кантоновъ: оной есть одинъ изъ самыхъ приморскихъ, люднѣйшихъ и богатѣйшихъ городовъ во всемъ Китаѣ, а особливо съ того времяни, какъ къ торгамъ съ сосѣдними королевствами присоединенъ торгъ съ Европейцами, коихъ Китайцы ни въ какой другой портъ не впускаютъ. Кантонъ есть столица провинціи раздѣленной на десять округовъ, имѣющихъ каждой свой городъ.
   Нѣтъ зрѣлища прекраснѣе береговъ широкой рѣки Та-хо, ведущей къ сему великому городу: на нихъ безпрерывно представляются, то луга изпещренные цвѣтами, пресѣкаемые рощами, кончащіеся холмами возвышающимися на подобіе амфитеатра, на которой возходять по дерновымъ ступенямъ; то каменныя горы покрытыя мхомъ; деревни поселенныя въ лѣсочкахъ, сады искусно обработанные, каналы составляющіе острова, берега всегда цвѣтущіе, всегда зеленѣющіеся, и покрытые множествомъ судовъ, стройно поставленныхъ въ нѣсколько рядовъ на подобіе улицъ, и служащихъ обиталищемъ безчисленному народу: на каждомъ суднѣ живетъ семья въ разныхъ покояхъ, какъ въ домѣ; по утру всѣ жители выходятъ толпою и раздѣляются, иные идутъ въ городъ, иные на поля для отправленія своихъ работъ.
   Мы вошли въ превеликой городъ, которой кажется составленъ изъ трехъ разныхъ городовъ, раздѣленныхъ между собою высокими стѣнами, и коею округъ и число обывателей не уступитъ Парижу; улицы длинны, нѣсколько узки, вездѣ прямы и изрядно вымощены; домы стѣснены, и земля подъ нихъ занята съ великою бережливостію. Большая часть домовъ смазаны изъ глины по поламъ съ кирпичемъ, и покрыты черепицею. Въ Татарскомъ городѣ лежащемъ на сѣверъ есть много пустырей и мало жителей, но отъ средины до Китайскаго города хорошо онъ выстроенъ, имѣетъ изрядныя улицы и триумфальные ворота. Палаты, гдѣ собираются ученые, гдѣ живетъ вицерой, генералъ войскъ и мандарины, имѣютъ нѣкоторой родъ великолѣпія, но весьма различнаго съ тѣмъ, кое мы уважаемъ въ Европѣ. Есть также недурные капищи, окруженные кельями Бонзовъ, кои суть здѣшніе монахи. Китайской городъ не имѣетъ ничего примѣчанія достойнаго, изключая нѣсколько улицъ съ богатыми лавками со стороны рѣки Западное предмѣстіе люднѣе другихъ и красивѣе въ наружности, улицы въ немъ, коихъ число очень велико, покрыты по причинѣ жаровъ; а какъ сей околотокъ наполненъ купцами, то ходя въ немъ, кажется, ходишь по рядамъ или по гостиному двору.
   Вообще Кантонъ такъ люденъ, что на всякомъ шагу должно останавливаться: предъ тѣми, коихъ несутъ въ носильняхъ (портшезахъ), ѣздитъ человѣкъ по улицамъ, а особливо носители тягостей совсѣмъ босы, а иногда и на головѣ у нихъ ничего нѣтъ; иные надѣваютъ большія соломенныя страннаго вида шляпы, и всѣ что нибудь несутъ, ибо здѣсь не употребляютъ ни возовъ, ни скота для возки того, что кто купитъ или продастъ.
   На концѣ каждой улицы сдѣлана рогатка, которую закидываютъ, колъ скоро смеркнется: тогда всякой обязанъ сидѣть дома, и сіе распоряженіе, которымъ содержится спокойствіе въ большихъ городахъ, въ употребленіи по всему Китаю.
   По утру, когда ворота отпираются, и въ вечеру прежде запиранія оныхъ число входящихъ и исходящихъ столь велико, что принужденъ бываешь стоять и дожидаться долгое время, пока удастся пройти, удивительно, что въ такомъ множествѣ туда и сюда идущихъ не встрѣчается ни одна женщина.
   Жители Кантонскіе трудолюбивы, проворны, и смысленны; хотя нѣтъ въ нихъ довольно живости на выдумки, но перенимаютъ они съ невѣроятною удобностію всѣ Европейскія работы, и весьма легко списываютъ рисунки, когда имъ оные дашь. Деньги, привозимые сюда изъ наиотдаленнѣйшихъ земель привлекаютъ купцовъ изъ всѣхъ провинцій, и въ городѣ найти можно все, что ни есть рѣдкаго и любопытства достойнаго во всей Имперіи.
   Все, что читалъ я прежде о Китаѣ, вселило въ меня великое почтеніе къ жителямъ; я такъ радовался быть между ими и такъ сильно желалъ ихъ познать, что безпрестанно ходилъ въ самые людные мѣста, надѣясь найти кого нибудь изъ чужестранныхъ, приѣзжающихъ сюда изъ всѣхъ частей свѣта, кто бы могъ удовольствовать мое желаніе. Однажды, какъ я наиболѣе былъ занятъ сею мыслію, подошелъ ко мнѣ человѣкъ, коего лице не совсѣмъ было мнѣ незнакомо; дѣйствительно узналъ я въ немъ миссіонера, которой вмѣстѣ со иною учился въ Марселіи. Онъ за нѣсколько лѣтъ поселился въ Китаѣ, и приѣхалъ въ Кантонъ за дѣлами, касающимися до его званія. Имя ему Г. де Рошь; и хотя онъ изъ такаго чина монаховъ, въ которомъ о нѣкоторыхъ обрядахъ инако мыслятъ, нежели Іезуиты, но живетъ съ ними въ совершенномъ согласіи, знаетъ исторію и обычаи здѣшней земли; и я въ сихъ отдаленныхъ странахъ получаю отъ него всякую помощь и изъясненія, въ коихъ мнѣ нужда.
   Когда бы вы увидѣли, говорилъ онъ мнѣ, всѣ города въ Китаѣ, вы бы нашли такое совершенное между ими сходство, что довольно посмотрѣть одного, дабы имѣть общее обо всѣхъ понятіе. Они всѣ имѣютъ четвероугольной видъ, по крайней мѣрѣ, сколь то положеніе позволить можетъ; двѣ большія улицы, пересѣкающіяся накрестъ отъ юга къ сѣверу и отъ востока къ западу; по срединѣ находится площадь, съ которой видны четверы вороты. Каждая часть четвероугольника пресѣкается также долгими улицами, изъ коихъ иныя широки, иныя узки, и домы въ нихъ поземные, а рѣдко въ которомъ есть другое жилье. Ровъ, валъ, толстая стѣна и башни составляютъ ограду Китайскихъ городовъ, даже и тѣхъ, кои здѣсь называются военными. Жители не перемѣнили строенія крѣпостей, хотя употребленіе пороху знать и начали.
   Внутри города построены другія высокія башни, и которыя тѣмъ выше кажутся, шло домы очень низки. На улицахъ бываютъ триумфальные вороты, изрядные кипищи, зданіи въ честь великихъ людей, народные строеніи больше по пространству своему, нежели по великолѣпію, примѣчанія достойные. Лавка убраны фарфоромъ, лаковою работою и шелковыми штофами; предъ всякими дверьми выставлена, на подобіе вывѣски на выкрашенномъ столбѣ и въ изрядныхъ рамахъ, надпись большими словами товаровъ, какія въ лавкѣ находятся. Поставлено также на ней и имя купца съ симъ прибавленіемъ: онъ тебя не обманетъ; но на сіе также мало въ Китаѣ полагаться можно, какъ на вывѣски трактировъ, на коихъ прибавляютъ: здѣсь кормятъ чисто. Сіи надписи вышиною отъ семи до осми футовъ, стоящіе на подножіи, повсюду въ равномъ отъ домовъ отдаленіи, составляютъ неменьше приятную, сколъ и странную улицу; да въ семъ почти одномъ и состоитъ вся красота Китайскихъ городовъ.
   Въ Имперіи находится оныхъ больше полутора тысячи, продолжалъ миссіонеръ, не считая великаго множества крѣпостцей, замковъ, пригородковъ и деревень, коими можно сказать, покрытъ весь Китай. Многіе изъ помянутыхъ селеній столь велики и людны, какъ самые большіе города. и обнесены глиняною, но низкою стѣною. Домы также глиняные и весьма дурны. Вы видите, примолвилъ г. де Рошь, что и городскіе почти не великолѣпнѣе.
   Китайцы не любятъ нашихъ домовъ о многихъ жильяхъ, и трясутся отъ страха, когда разсказываютъ имъ о высотѣ нашихъ лѣстницъ. Другая весьма примѣтная у нихъ съ нами разность, есть разположеніе оконъ. На улицу они ихъ не имѣютъ, дабы, какъ говорятъ, не показывать себя народу; они и позади двери внутри дома, дѣлаютъ стѣнку, и ставятъ ширмы, чтобы входящіе не могли видѣть, что дѣлается въ покояхъ.
   По многихъ другихъ примѣчаніяхъ, миссіонеръ, оставаясь здѣсь еще на нѣкоторое время, обѣщалъ ходить со мною всюду, куда заведетъ меня любопытство. Назовитесь моимъ ученикомъ, или слушателемъ, говорилъ онъ мнѣ, а подъ симъ именемъ васъ впустятъ во всѣ мѣста, куда я самъ ходить могу. Я охотно принялъ сіе наименованіе, да не отрекся и должности, отправлять, ежели настоять будетъ нужда. Онъ мнѣ предложилъ съѣздить съ нимъ въ нѣкоторые провинціальные города, куда дѣла его призывали. И такъ учинили мы нужные приуготовленіи; ибо, чтобы вы ни говорили, Государыня моя, я не такъ странствую, какъ тѣ герои романовъ, кои имѣютъ при себѣ драгоцѣнные каменья и сокровищи, а въ платьѣ, бѣлье и пищѣ терпятъ, недостатокъ.
   Въ Китаѣ не найдешь постель готовыхъ, какъ въ Европѣ, надобно всегда съ собою ихъ возить естьли не захочешь спать на рогожкѣ; и мы на оное рѣшились. Въ постоялыхъ дворахъ не имѣли мы недостатка; но они очень худо снабжены, изключая находящихся по большимъ дорогамъ. Есть мѣста, гдѣ дичина, да и самые фазаны дешевле дворовой живности. Лѣтомъ милосердые люди даютъ даромъ по дорогамъ бѣднымъ прохожимъ холодное питье, а зимою теплое.
   Печатаются народные дорожники, показующіе путь отъ одного мѣста до другаго. Безопасность, украшеніе и выгода большихъ дорогъ суть предметы, коихъ здѣсь не пренебрегаютъ. Сіи дороги обыкновенно широки, гладки, а во многихъ провинціяхъ и вымощены: подѣланы проходы на самыхъ высокихъ горахъ, вершины сравнены, камни просѣчены, пропасти и долы завалены. На каналахъ идущихъ чрезъ все государство сдѣланы берега, а въ болотныхъ мѣстахъ насыпаны плотины для безопасности путешествующихъ. Есть мѣста, гдѣ дороги походятъ на аллеи, кои безпрестанно приводили мнѣ на память прекрасныя по Франціи дороги, вѣчной памяти предающіе государствованіе Лудовика XV. Другіе по бокамъ огорожены высокими стѣнами, дабы по полямъ не ходили и не ѣздили. Сіи стѣны на перекресткахъ имѣютъ отверстіи, ведущіе къ разнымъ деревнямъ.
   Мандарины каждаго округа имѣютъ повелѣніе смотрѣть, чтобъ дороги хорошо были содержаны, и за малѣйшее упущеніе наказываются строго. Одинъ изъ сихъ чиновныхъ не довольное прилѣжаніе употребившей для починки дороги, по которой надлежало ѣхать Императору, предпочелъ лучше лишить себя жизни, нежели подвергнуться неизбѣжимому наказанію, которое отвратить наши правители провинцій конечно нашли бы способъ.
   На мѣстахъ, гдѣ много ѣздятъ, попадаются въ нѣкоторомъ между собою разстояніи то башни съ бутками для часовыхъ, то монастыри Бонзовъ, упражняющихся въ странноприимствѣ, то мѣста для отдохновенія сдѣланные на подобіе пещеръ, гдѣ путешествующіе могутъ укрыться отъ дождя, отъ холода, или отъ жара. Сіи выгодныя и приятныя гостинницы обыкновенно строются старыми Мандаринами, кои отъѣхавъ въ свои провинціи, стараются заслужить любовь, или почтеніе, зданіями полезными обществу.
   Часовые выходятъ изъ карауленъ и становятся рядомъ, ежели ѣдетъ по дорогѣ какой знатной человѣкъ. Какъ поля покрыты большими дорогами, то всегда видно немалое число таковыхъ башенъ, а по сей причинѣ разойники и воры весьма рѣдки въ Китаѣ, и не лишаютъ почти никогда жизни тѣхъ, у кого отнимаютъ кошелекъ.
   Сіи самыя башни служатъ также къ показанію разстоянія отъ одного мѣста до другаго и именъ главнѣйшихъ городовъ. Часовые обязаны сверхъ того носить письма отъ двора и передаютъ одинъ другому, пока не дойдутъ оные до губернаторовъ, городовъ и провинцій.
   АІы ѣхали то на лошадяхъ, то на лошакахъ, а иногда шли и пѣшкомъ, нанявъ для скарба нашего носильщиковъ. Я не давалъ покою моему товарищу вопросами о началѣ, древности и премѣнахъ Китайской Имперіи., "Неоспоримая исторія сего народа и единая, которая основывается на астрономическихъ наблюденіяхъ, говорилъ мнѣ ученой миссіонеръ, доходитъ до затменія, вычисляемаго за двѣ тысячи лѣтъ до Рождества Христова, ибо Китайцы соединили исторію небесную съ земною, и симъ образомъ справдили одну другою. Іезуиты, присланные въ послѣднихъ вѣкахъ къ сему незнаемому народу, повѣряли затменія, упоминаемыя Конфуціемъ; и сравнивая ихъ съ разными знатными произшествіями Китайской исторіи, произвели начало сей Имперіи отъ самыхъ отдаленнѣйшихъ временъ. Писатели, не столъ пріятствующіе здѣшней Монархіи, соглашаются, что она по меншей мѣрѣ стольже древня, какъ Египетская. Нѣкоторые Китайцы простираютъ притязанія свои далѣе потопа; но сія мысль почитается здѣшними учеными людьми на равнѣ съ тою, что мы (Французы) производимъ себя отъ Троянъ. Вообще всѣ Китайцы держатся своей истинной исторіи, которая полагаетъ начало Имперіи при царствованіи Фу-хи, да и за темное почитаютъ все время, протекшее отъ Фухія до Яу. Сей послѣдній вступилъ на престолъ около двухъ тысячъ четырехъ сотъ лѣтъ до Рождества Христова, и чрезъ восемдесять лѣтъ своего правленія старался просвѣтить и сдѣлать людей счастливыми. Имя его и понынѣ въ великомъ почтеніи въ Китаѣ.
   "Лѣтосчисленіе Китайское начинаетъ быть вѣрно со дней сего Императора. Онъ, будучи самъ искусной математикъ, трудился въ поправленіи астрономіи; а сіе доказываетъ, что родился онъ въ народѣ уже просвѣщенномъ, ибо не видимъ мы, чтобъ древніе старшины Гальскихъ селеній поправляли Астрономію. Кловисъ, говоритъ г. Вольтеръ, не имѣлъ обсерваторіи.
   Яу желая утвердить благоденствіе подданныхъ послѣ своей смерти, назначилъ наслѣдникомъ, обойдя своего сына, которой казался ему мало способнымъ къ правленію, земледѣльца называемаго Шунь, котораго многія добродѣтели чинили достойнымъ престола. Шунь правилъ съ толикою мудростію и тихостію, что привлекъ къ себѣ любовь отъ всего народа. Онъ имѣлъ обыкновеніе говаривать: "ежели хотите вы знать, что такое человѣколюбіе, закройте ваши книги, и смотрите на нещастныхъ; ежели вы когда нибудь вкушали сладость добродѣтели, то описаніе ея находится въ вашемъ сердцѣ...
   "Дабы быть въ состояніи править справедливо народомъ, Шунь прибѣгнулъ къ одному средству, которое нынѣ конечно бы показалось чрезвычайнымъ. Онъ выдалъ указъ, коимъ позволялось подданнымъ его писать на дскѣ вывѣшенной нарочно все то, что найдутъ они въ поведеніи Государя достойнымъ укоризны; но еще чрезвычайнѣе покажется то, что на оной дскѣ цѣлые двадцать лѣтъ ничего написано не было.
   "Двадцать двѣ династіи (Императорскія фамиліи или колѣна) правили Китаемъ одна за другою. Первая признаетъ за основателя своего Ю, и кончится въ особѣ Гія, семнадцатаго Императора своего колѣна. Вы заключите сами, что сіи многочисленныя фамиліи должны были произвести добрыхъ и худыхъ Царей: первые по естественному слѣдствію держались долѣе на престолѣ, нежели послѣдніе. Не входя въ подробности ихъ правленія, думаю я, продолжала нашъ миссіонеръ, что вы будете довольны, когда услышите о разныхъ приключеніяхъ, кои мнѣ разсказывали о нѣкоторыхъ изъ помянутыхъ Императоровъ.
   "До времяни Фу-хи, Китайцы были народъ варварской, безъ устройства и нравовъ. Сей Государь просвѣтилъ ихъ, далъ имъ законы; а дабы симъ придать довѣренность, объявилъ всенародно, что видѣлъ ихъ изображенные на спинѣ одного чрезвычайнаго животнаго. половина лошади, половина летучаго змѣя. Обманъ ему удался, какъ Нумѣ, Магомету и многимъ другимъ. Сей славный крылатый змѣй учинился знакомъ, или гербомъ Китая, украшеніемъ царской одежды и предметомъ народнаго почтенія.
   Императоръ Ю, дабы учинить подданнымъ доступъ къ себѣ свободнѣе, велѣлъ повѣсить у дверей своихъ покоевъ колоколъ, барабанъ и три доски изъ разныхъ металловъ. Смотря по свойству дѣла, били съ сіи орудія, и Монархъ тотчасъ въ себѣ допускалъ просящаго, увѣряютъ, что въ одинъ день вставалъ онъ два раза изъ за стола, а въ другой выходилъ три раза изъ бани, дабы выслушать приносимыя жалобы. Ю возвелъ съ собою на престолъ всѣ благотворительныя добродѣтели добраго Царя: быль Титомъ Китайскимъ; учредилъ порядокъ въ приказахъ; утвердилъ прибѣжище бездѣтнымъ, старикамъ, вдовамъ, сиротамъ; основалъ общественныя училища для всенароднаго воспитанія; далъ врачей и лѣкарства забвенію преданнымъ сельскимъ жителямъ; украсилъ столицу Имперіи достопамятными зданіями: основалъ академіи для наукъ и художествъ, завелъ фабрики, почиталъ земледѣльцовъ, и покровительствовалъ торговлю.
   "Ши хуан-ти построилъ съ двѣ тысячи лѣтъ назадъ славную стѣну, раздѣляющую Китай отъ Татаріи, которая и нынѣ простирается еще съ лишкомъ на двѣ тысячи верстъ. Она идетъ чрезъ горы и пропасти; для протоку рѣкъ подѣланы въ ней широкіе своды; построены отъ мѣста до мѣста крѣпости и ворота для удобности торговъ. Сія стѣна складена частію изъ кирпича, частію смазана изъ битой глины, имѣетъ въ вышину тридцать, а въ ширину двадцать футовъ; и есть достопамятность, превосходящая и самыя Египетскія пирамиды своего полезностію и великимъ пространствомъ, увѣряютъ, что на дѣланіе ея употреблена была цѣлая треть всего народа; что работа продолжалась только пять лѣтъ, и что стѣна стереглась миліономъ солдатъ. Сіе не возпрепятствовало однако Татарамъ завладѣть Китаемъ. Нынѣ довольствуются содержитъ порядочные гарнизоны въ мѣстахъ, наиболѣе требующихъ осторожности.
   "Сей самой Императоръ, которой оставилъ вѣчное доказательство своей славы, хотѣлъ, чтобы потомство воспоминало и говорило только о немъ одномъ. Онъ повелѣлъ сожечъ всѣ исторіи, стараясь изкоренить память своихъ предшественниковъ. Не пощадилъ онъ и нравоучительныхъ книгъ подъ тѣмъ предлогомъ, что вредны оныя самодержавію; что обучающіеся по нимъ становятся поправителями государства, толкуютъ въ худо государево поведеніе и внушаютъ въ народѣ духъ неповиновенія и возмущенія. Онъ могъ напередъ знать, что такое повелѣніе совершенно исполнено не будетъ.
   "Фу-ти, коего Китайскія лѣтописи полагаютъ въ числѣ наилучшихъ Государей, повелѣлъ собрать старинныя книги, спасшіяся отъ варварскаго неистовства тирана Ши-хуан-ти, и приказалъ по онымъ обучать юношество. Исторія упрекаетъ сего Государя только въ томъ, что онъ неумѣренное легковѣріе имѣлъ къ сокровеннымъ наукамъ. Одинъ обманщикъ принесъ къ нему нѣкакой составъ и увѣщевалъ его выпить, обѣщая ему безсмертіе. Случившійся при немъ Мандаринъ, которой былъ обѣихъ разумнѣе, взялъ сосудъ и составъ выпилъ; Императоръ прогнѣвавшись, осудилъ его на смерть. "Но, сказалъ тогда Мандаринъ, ежели сіе питіе дѣлаетъ безсмертнымъ, ты тщетно стараться будешь меня умертвить. Ежели же напротивъ безсмертія оно не даетъ, то заслуживаетъ ли смерть мой поступокъ."
   "Тай-дзунъ уподоблялъ Государя угнѣтающаго своихъ подданыхъ человѣку, которой рѣжетъ у себя тѣло кусками, дабы ѣвши ихъ толстѣть. Видя однажды ужасное опустошеніе, причиняемое на поляхъ саранчею, взялъ онъ одну въ ротъ, и сказалъ воздыхая: "мерзкое насѣкомое! ты пожираешь пищу моихъ подданныхъ; для чего не пожираешь ты лучше мою утробу? Въ другой день прогуливаясь на суднѣ съ дѣтьми своими, говорилъ имъ: "вы видите сіе судно; его несетъ вода, но она же можетъ его и потопить. Народъ подобенъ сей водѣ, а Императоръ сему судну...
   "Когда Гугъ Капетъ основалъ третіе колѣно Французскихъ Королей (въ 964), Тай-дзу начиналъ девятнадцатую династію Китайскихъ Императоровъ. Разсказываютъ о семъ послѣднемъ, что случилося войску его въ одну весьма холодную зиму сражаться съ Татарами; тогда снялъ онъ съ себя шубу и послалъ къ своему полководцу, увѣряя его, что желалъ бы онъ быть въ состояніи дать подобную каждому солдату.
   "Ши-дзу былъ первой Татарской Князь возшедшій на Китайской престолъ. Онъ жилъ въ одно время съ св. Пудовикомъ (1280) и приобрѣлъ также, какъ и онъ, любовь, тихостію и мудростію своего правленія. Оставилъ новымъ подданнымъ законы ихъ и обычаи; да и самъ по благоразумію своему сообразовался нравамъ и склонностямъ завоеваннаго народа, Сія самая политика была сохранена Манжурскими Татарами; они держа оружіе въ рукѣ поддались законамъ земли, которой похитили престолъ. Во время сего Ши-дзуя полагаютъ созданіе славнаго канала, проходящаго чрезъ Китай отъ полудня на полночь, почти на три тысячи верстъ, и отворяющаго сообщеніе у одного конца Имперіи съ другимъ. Сія работа, называемая Императорской каналъ, превосходитъ все то, что мы ни имѣемъ дивнаго въ Европѣ. Онъ соединяется съ озерами и рѣками, въ коихъ теряется на нѣкоторое время, выходитъ опять изъ нихъ, продолжаетъ свое теченіе, и вновь впадаетъ въ другія рѣки и озера. Главная причина, для которой выкопанъ, есть та, чтобъ снабдить столицу и дворъ съѣстными припасами. Китай наполненъ таковыми каналами, кои хотя и не столь великолѣпны, но весьма много служатъ къ напоенію полей, для привоза всякихъ нужныхъ вещей, и для переѣзду путешествующихъ. Въ числѣ сихъ каналовъ есть такіе, кои идутъ прямо верстъ по пятидесяти. Берега многихъ покрыты домами, гдѣ живетъ безчисленное множество народа. Главные каналы снабжаютъ водою другіе небольшіе по обѣимъ сторонамъ, а сіи раздѣляются на протоки, идущіе чрезъ города и деревни и приносящіе въ оные изобиліе.
   "Великое достоинство, соединенное съ благополучными обстоятельствами, возвело на Китайской престолъ человѣка, которой былъ поваромъ въ монастырѣ Бонзовъ. Хун-фу (такъ назывался сей Монархъ) дабы не имѣть причины стыдиться своихъ предковъ, почтилъ титуломъ Императора своего отца, дѣда, прадѣда и пращура, какъ и во Франціи, когда случай, деньги или достоинства возводятъ подлаго человѣка на такой степень, на которомъ бываютъ благоурожденные; первое ихъ попеченіе стремится на составленіе родословія, коимъ множество презрѣнныхъ предковъ дѣлаются дворянами. Нѣкогда Хун-фу объѣзжая области съ своимъ сыномъ, остановился на полѣ, на которомъ мужики пахали землю: "научись, говорилъ онъ сыну, щадить людей столь почтенія достойныхъ; и когда будетъ царствовать, берегись обременять ихъ податьми...
   "Теунхонгъ, Китайской Генералъ имѣлъ жену, которую любилъ чрезмѣрно, и которую похитилъ у него Императоръ. Огорченной и раздраженной мужъ сдѣлалъ заговоръ противъ Государя умертвилъ его во время бунта,