Колтоновская Елена Александровна
А. С. Пушкин. Его жизнь и литературная деятельность

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Текст издания: журнал "Юный читатель", 1899, No 17/

Его жизнь и литературная дѣятельность
Е. Колтоновской

0x01 graphic

Оглавленіе.

   Глава I. Дѣтство Пушкина.-- Происхожденіе.-- Семья.-- Первые дѣтскіе годы.-- Отношеніе къ поэту родителей.-- Сестра.-- Няня Арина Родіоновна
   " II. Ученіе.-- Отношеніе къ гувернерамъ и къ урокамъ.-- Увлеченіе книгами.-- Перемѣна съ Пушкинымъ послѣ семи лѣтъ.-- Отъѣздъ изъ дому
   " III. Годы, проведенные Пушкинымъ въ лицеѣ.-- Привязанность его къ лицею.-- Отношенія съ товарищами.-- Друзья.-- Любовь
   " IV. Ученіе въ лицеѣ,-- Чтеніе.-- Литературныя занятія лицеистовъ.-- Встрѣча Пушкина съ Державинымъ: знакомство съ другими писателями.-- Литературная дѣятельность
   " V. Жизнь Пушкина по выходѣ изъ лицея въ Михайловскомъ и въ Петербургѣ.-- Свѣтское общество и литературныя знакомства.-- "Русланъ и Людмила. "-- Высылка изъ Петербурга
   " VI. Пушкинъ на югѣ.-- Болѣзнь въ Екатеринославѣ.-- Путешествіе на Кавказъ изъ Крымъ.-- Жизнь въ Кишиневѣ и въ Одессѣ
   Глава VII. Пребываніе Пушкина въ Михайловскомъ (1824--1826 гг.)
   " VIII. Жизнь Пушкина на свободѣ въ Москвѣ, въ Петербургѣ и въ деревнѣ.-- Поѣздка въ Эрзерумъ.-- Женитьба
   " IX. Послѣдніе годы жизни Пушкина.-- Семейное положеніе.-- Служба.-- Научная и литературная работа.-- Поѣздка въ Казань и Оренбургъ.-- Болдино.-- Смерть матери,-- Тяжелое душевное состояніе и мрачныя предчувствія
   " X. Дуэль и послѣднія минуты Пушкина.-- Отношеніе къ его смерти современниковъ
   

I.
Дѣтство Пушкина.-- Происхожденіе.-- Семья,-- Первые дѣтскіе годы.-- Отношеніе къ поэту родителей.-- Сестра.-- Няня Арина Родіоновна.

   Александръ Сергѣевичъ Пушкинъ родился 26 мая 1799 г., въ Москвѣ.
   По отцу онъ происходилъ изъ стариннаго рода дворянъ Пушкиныхъ, извѣстнаго въ исторіи еще съ конца XVII вѣка.
   Предками поэта съ материнской стороны были африканскіе негры. Маленькій негръ Ибрагимъ былъ подаренъ императору Петру Великому, который крестилъ его въ 1707 г. и далъ ему фамилію Ганнибалъ. Петръ очень любилъ своего крестника, самъ воспитывалъ его и даже посылалъ въ Парижъ для довершенія образованія.
   Родная внучка этого Ибрагима, или Абрама, какъ его послѣ называли, Надежда Осиповна была матерью нашего поэта.
   Александръ Сергѣевичъ, по наружности, очень напоминалъ своихъ негритянскихъ предковъ. У него были такіе же, какъ у нихъ, густые курчавые волосы, живые, блестящіе глаза и выразительное лицо съ неправильными, подвижными чертами.
   Отъ нихъ же, вѣроятно, унаслѣдовалъ онъ и чрезвычайно пылкую, впечатлительную натуру.

-----

   Отецъ поэта, Сергѣй Львовичъ, какъ и большинство дворянъ того времени, получилъ французское воспитаніе: блестящее, но не глубокое. Сначала онъ служилъ въ Петербургскомъ Измайловскомъ полку, но въ 1798 г. женился на Надеждѣ Осиповнѣ Ганнибалъ, вышелъ въ отставку и переѣхалъ на свободное житье въ Москву.
   Въ томъ же 1798 г. у Пушкиныхъ родилась, дочь Ольга, а въ слѣдующемъ 1799 сынъ Александръ. Впослѣдствіи у нихъ были еще дѣти, но изъ нихъ въ живыхъ остался только сынъ Левъ.
   Сергѣй Львовичъ по натурѣ былъ человѣкъ не злой и очень мягкій, но непостоянный и легкомысленный. Онъ не любилъ заниматься никакими дѣлами: ни хозяйствомъ, ни службой, ни воспитаніемъ дѣтей. Ему нравилась шумная городская жизнь съ ея постоянной смѣной впечатлѣній и удовольствіями. Этимъ развлеченіямъ онъ отдавался всю свою жизнь, проводя день за днемъ въ полнѣйшей праздности.
   Впрочемъ, склонность къ праздности была общимъ недостаткомъ всѣхъ дворянъ того времени. Они жили въ полномъ довольствѣ, благодаря труду. своихъ крѣпостныхъ крестьянъ, и не имѣли ни желанія, ни умѣнія трудиться.
   У Пушкиныхъ было довольно большое состояніе, потому что предки ихъ (Пушкины и особенно Ганнибаловы) часто получали въ даръ отъ государей имѣнія. Но, не умѣя хозяйничать, они въ концѣ концовъ совершенно разорились. Имѣніями управляла Надежда Осиповна, женщина умная и энергичная, но, подобно своему мужу, мало интересовавшаяся хозяйствомъ. Сходясь во вкусахъ, супруги Пушкины вели въ Москвѣ шумный свѣтскій образъ жизни, посѣщали высшее общество и сами задавали балы, часто далеко превышавшіе ихъ средства. На лѣто они всегда уѣзжали въ свое подмосковное имѣніе Захарово. Здѣсь будущій поэтъ впервые началъ знакомиться съ народною жизнью, съ русскими нравами и обычаями и прислушиваться къ родному языку, котораго въ Москвѣ ему почти не приходилось слышать. Въ знатныхъ домахъ тогда имѣли обыкновеніе говорить по французски. Поэтъ былъ еще очень молодъ, когда родители его продали Захарово, но сохранилъ о немъ живое воспоминаніе и впослѣдствіи описывалъ его въ своихъ стихахъ.
   Не смотря на указанные нами недостатки, отецъ Пушкина, Сергѣй Львовичъ, вмѣстѣ со своимъ братомъ Василіемъ Львовичемъ несомнѣнно принадлежали къ числу передовыхъ, т. е. самыхъ образованныхъ людей своего времени. Они вполнѣ сознавали великую пользу просвѣщенія, высоко цѣнили литературу и много читали -- особенно французскихъ книгъ, которыя тогда были въ модѣ въ Россіи. Самъ Сергѣй Львовичъ писалъ стихи на французскомъ языкѣ, а Василій Львовичъ былъ даже довольно извѣстнымъ поэтомъ и своими стихами содѣйствовалъ пробужденію поэтическихъ склонностей у племянника. Оба брата были близко знакомы со всѣми лучшими писателями того времени: Карамзинымъ, Жуковскимъ, Батюшковымъ, Дмитріевымъ и другими. Всѣ охотно посѣщали гостепріимный домъ Сергѣя Львовича. На вечерахъ у него много разсуждали объ иностранной и русской литературѣ и иногда горячо спорили. Дѣтямъ не запрещалось присутствовать при разговорахъ взрослыхъ съ тѣмъ, однако, чтобы они въ нихъ не вмѣшивались. Нашъ поэтъ былъ тогда, конечно, такъ малъ, что не могъ понимать этихъ разговоровъ. Но важно то, что уже съ самаго ранняго дѣтства онъ находился въ кругу писателей и научился отъ нихъ интересоваться литературой и любить ее.
   Пушкинъ въ дѣтствѣ былъ неподвижнымъ, неловкимъ и вялымъ мальчикомъ. Онъ не любилъ ни шума, ни бѣготни, ни дѣтскихъ игръ, и предпочиталъ всему на свѣтѣ лѣниво сидѣть гдѣ-нибудь въ уголкѣ, вдали отъ всѣхъ. Сдвинуть его съ мѣста было очень трудно. Сохранился анекдотъ о томъ, какъ однажды, отправившись гулять съ матерью, онъ незамѣтно отсталъ и усѣлся отдыхать прямо на дорогѣ, посреди улицы. Изъ окна сосѣдняго дома кто-то выглянулъ и началъ громко смѣяться и шутить надъ нимъ. Только это и побудило его подняться. Онъ съ неудовольствіемъ всталъ и побрелъ вслѣдъ за матерью. Нерѣдко родители насильно заставляли сына играть и бѣгать по комнатѣ. Мальчику это надоѣдало, онъ убѣгалъ и прятался возлѣ своей бабушки Марьи Алексѣевны, прося ее разсказать ему что-нибудь. Марья Алексѣевна (мать Надежды Осиповны) была женщина умная и образованная. Ей пришлось многое видѣть и самой переиспытать въ жизни, а потому -- было о чемъ разсказать своему внуку. Онъ съ жадностью слушалъ ее по цѣлымъ часамъ.

0x01 graphic

   Вялость маленькаго Пушкина положительно приводила родителей въ отчаянье и заставляла ихъ опасаться за его умственныя способности. Видя, что всѣ ихъ усилія расшевелить и оживить его остаются тщетными, они, въ концѣ концовъ, оставили его въ покоѣ, но стали относиться къ нему очень холодно. Эта холодность особенно рѣзко бросалась въ глаза въ отношеніяхъ матери, горячо любившей сначала старшую дочь Ольгу, а потомъ младшаго сына Льва. Пушкинъ впослѣдствіи вспоминалъ о своемъ дѣтствѣ съ горечью. Съ матерью онъ все же сблизился, хоть, и незадолго до ея смерти, асъ отцомъ всегда оставался въ холодныхъ отношеніяхъ..
   Самыми близкими людьми, кромѣ бабушки Марьи Алексѣевны, для маленькаго Пушкина были: сестра Ольга и няня Арина Родіоновна. Съ сестрой -- почти однолѣткой и неизмѣннымъ товарищамъ по играмъ и ученію -- Пушкинъ всегда былъ въ большой дружбѣ. Когда его отдали въ лицей учиться, онъ и тамъ вспоминалъ о ней съ нѣжностью и, между прочимъ, написалъ къ ней трогательные стихи:
   
   "Ты хочешь, другъ безцѣнный,
   Чтобъ я, поэтъ младой,
   Бесѣдовалъ съ тобой,
   И съ лирою забвенной,
   Мечтами окрыленный,
   Оставилъ монастырь
   И край уединенный,
   Гдѣ непрерывный миръ,
   Во мракѣ опустился..."
   
   Монастыремъ поэтъ называетъ лицей, а себя воображаетъ монахомъ. Онъ старается мысленно перенестись къ сестрѣ и отгадать, чѣмъ она теперь занята: читаетъ ли, играетъ ли съ своей собачкой или сидитъ за фортепьяно?
   
   "Но вотъ ужъ я съ тобой!
   И въ радости нѣмой
   Твой другъ расцвѣлъ душою,
   Какъ ясный вешній день.
   Забыты дни разлуки,
   Дни горести и скуки,
   Исчезла грусти тѣнь."
   
   Но самымъ дорогимъ воспоминаніемъ дѣтства осталась для Пушкина его няня, Арина Родіоновна; онъ всю жизнь былъ къ ней глубоко привязанъ. Арина Родіоновна была крѣпостной Пушкиныхъ и вынянчила всю ихъ семью. Вй предлагали отпускную на волю, но она отъ нея отказалась: такъ была привязана къ своимъ питомцамъ.
   Поэтъ нашъ былъ обязанъ ей многимъ. Она не только скрасила ему своими заботами и ласками дѣтство, лишенное родительской любви, но, кромѣ того, еще была его наставницей. Зная множество народныхъ сказокъ, пѣсенъ и пословицъ, она пересказывала ихъ своему воспитаннику безъ умолку.
   Это развивало и безъ того живую фантазію мальчика, а, главное, знакомило его съ русскою жизнью, бытомъ и языкомъ. По русски съ нимъ говорили только бабушка да няня, потому что въ домѣ, какъ и во всѣхъ знатныхъ семьяхъ того времени, былъ въ ходу языкъ французскій.
   Пушкинъ самъ считалъ, что первые его порывы къ поэтическому творчеству вызваны въ немъ чудесными няниными разсказами.
   
   "Наперсница волшебной старины,
   Другъ вымысловъ игривыхъ и печальныхъ,
   Тебя я звалъ во дни моей весны,
   Во дни утѣхъ и сновъ первоначальныхъ.
   Я ждалъ тебя. Въ вечерней тишинѣ
   Являлась ты веселою старушкой
   И надо мной сидѣла въ шушунѣ,
   Въ большихъ очкахъ и съ рѣзвою гремушкой.
   Ты, дѣтскую качая колыбель,
   Мой юный слухъ напѣвами плѣнила
   И межъ пеленъ оставила свирѣль,
   Которую сама заворожила."
   
   Арина Родіоновна горячо любила нашего поэта, больше всѣхъ своихъ воспитанниковъ, и всегда очень безпокоилась и скучала о немъ въ разлукѣ. Вотъ одно изъ ея писемъ, въ которомъ она, около 1826 года, звала его въ Михайловское:
   "Любезный мой другъ Александръ Сергѣевичъ! Я получила письмо и деньги, которые вы мнѣ прислали. За всѣ ваши милости я вамъ всѣмъ сердцемъ благодарна, вы у меня безпрестанно на сердцѣ и на умѣ, и только когда засну, забуду васъ. Пріѣзжай, мой ангелъ, къ намъ въ Михайловское -- всѣхъ лошадей на дорогу выставлю. Я васъ буду ожидать и молить Бога, чтобы онъ далъ намъ свидѣться. Прощай, мой батюшка Александръ Сергѣевичъ! За ваше здоровье я просвиру вынула и молебенъ отслужила. Поживи, дружочекъ, хорошенько -- самому слюбится. Я слава Богу здорова. Цѣлую ваши ручки и остаюсь васъ многолюбящая няня Арина Родіоновна."
   Поэтъ былъ глубоко растроганъ этимъ милымъ письмомъ и выразилъ свои чувства въ слѣдующихъ стихахъ:
   
   "Подруга дней моихъ суровыхъ,
   Голубка дряхлая моя!
   Одна въ глуши лѣсовъ сосновыхъ
   Давно, давно ты ждешь меня!..
   Ты подъ окномъ моей свѣтлицы
   Горюешь, будто на часахъ,
   И медлятъ поминутно спицы
   Въ твоихъ наморщенныхъ рукахъ.
   Глядишь въ забытыя вороты
   На черный отдаленный путь,
   Тоска, предчувствіе, заботы
   Тѣснятъ твою всечасно грудь"...
   
   Содержаніе многихъ произведеній Пушкина заимствовано изъ разсказовъ Арины Родіоновны. Напримѣръ, въ стихотвореніи "Женихъ" передана народная сказка о томъ, какъ купеческая дочь Наташа, заблудившись въ лѣсу, попала Въ притонъ разбойниковъ и видѣла ихъ атамана; а впослѣдствіи, когда родители ее сосватали, съ ужасомъ узнала этого атамана въ своемъ женихѣ. Содержаніе другихъ стихотвореній, изображающихъ русскій народный бытъ, взято поэтомъ изъ того же источника, т. е. изъ няниныхъ разсказовъ.
   Пушкинъ особенно сблизился съ Ариной Родіоновной во время своей уединенной жизни въ селѣ Михайловскомъ въ 1824--1826 гг. Много долгихъ зимнихъ вечеровъ провели они вдвоемъ въ маленькихъ, уютныхъ деревенскихъ комнатахъ. На дворѣ бушевала метель и буря, а они вели у самовара нескончаемыя бесѣды.
   Одно изъ его стихотвореній ярко рисуетъ такой вечеръ:
   
   "Буря мглою небо кроетъ,
   Вихри снѣжные крутя,
   То какъ звѣрь она завоетъ,
   То заплачетъ какъ дитя.
   То по кровлѣ обветшалой
   Вдругъ соломой зашумитъ,
   То, какъ путникъ запоздалый,
   Къ намъ въ окошко застучитъ.
   Наша ветхая лачужка
   И печальна, и темна;
   Что-же ты, моя старушка,
   Пріумолкла у окна?
   Или бури завываніемъ
   Ты, мой другъ, утомлена,
   Или дремлешь подъ жужжаньемъ
   Своего веретена?
   Выпьемъ добрая подружка
   Бѣдной юности моей,
   Выпьемъ съ горя; гдѣ-же кружка?
   Сердцу будетъ веселѣй.
   Спой мнѣ пѣсню, какъ синица
   Тихо за моремъ жила;
   Спой мнѣ пѣсню, какъ дѣвица
   За водой по утру шла.
   
   И Арина Родіоновна, въ отвѣтъ на просьбы поэта, пѣла и разсказывала, а Пушкинъ записывалъ ея разсказы. Большая часть сказокъ, записанныхъ со словъ няни, была имъ впослѣдствіи нѣсколько измѣнена, обработана и написана стихами. Нѣкоторыя изъ нихъ, вѣроятно, съ дѣтства извѣстны нашимъ читателямъ: "О попѣ Остолопѣ", "О мертвой царевнѣ", "О царѣ Салтанѣ" и др. Чудесный прологъ къ поэмѣ "Русланъ и Людмила", начинающійся словами:
   
   "У лукоморья дубъ зеленый;
   Златая цѣпь на дубѣ томъ;
   И днемъ, и ночью котъ ученый
   Все ходитъ по цѣпи кругомъ..." --
   
   тоже заимствованъ изъ сказки, записанной поэтомъ со словъ няни.
   Во время жизни въ Михайловскомъ Пушкинъ не только много бесѣдовалъ съ- няней, но также часто читалъ ей свои стихи.-- Пускай поэты,-- говорилъ онъ;-- читаютъ стихи кому хотятъ,
   
   Но я плоды моихъ мечтаній
   И гармоническихъ затѣй
   Читаю только старой нянѣ
   Подругѣ юности моей.--
   
   Арина Родіоновна умерла семидесятилѣтней старушкой въ 1828 году, въ то время, когда ея любимецъ пользовался въ Россіи уже большой славой. Пушкинъ никогда не забывалъ ее; особенно сильно онъ всегда чувствовалъ ея отсутствіе, когда бывалъ въ Михайловскомъ.
   
   "Вотъ смиренный домикъ,
   Гдѣ жилъ я съ бѣдной нянею моей.
   Уже старушки нѣтъ; ужъ за стѣною
   Не слышу я шаговъ ея тяжелыхъ,
   Ни утреннихъ ея дозоровъ,
   А вечеромъ при завываньи бури
   Ея разсказовъ мною затверженныхъ
   Отъ малыхъ лѣтъ, но никогда нескучныхъ."
   
   Память о старой нянѣ, объ ея ласкахъ и заботахъ навсегда осталась дорога Пушкину, обладавшему любящимъ и отзывчивымъ сердцемъ.
   

II.
Ученіе.-- Отношеніе къ гувернерамъ и къ урокамъ.-- Увлеченіе книгами.-- Перемѣна съ Пушкинымъ послѣ семи лѣтъ,-- Отъѣздъ изъ дому.

   Воспитаніе дѣтей Пушкиныхъ было поручено, согласно обычаю, иностраннымъ гувернерамъ. Главнымъ между ними былъ французъ Монфоръ, за нимъ слѣдовалъ другой французъ Руссло, а позже обоихъ смѣнилъ Шедель. Были также и гувернантки: англичанка и нѣмка. Большихъ подробностей о всѣхъ этихъ лицахъ у насъ не сохранилось, а потому неизвѣстно, каковы они были по своимъ умственнымъ и нравственнымъ качествамъ. Пушкинъ въ своихъ запискахъ, отъ которыхъ уцѣлѣли только отрывки, говоритъ, что у него осталось "непріятное воспоминаніе о гувернерахъ и гувернанткахъ". Даромъ бы онъ этого не сказалъ (онъ писалъ такъ, будучи уже взрослымъ человѣкомъ).
   Несомнѣнно одно, что никто изъ воспитателей, не съумѣлъ близко подойти къ маленькому Пушкину, заглянуть ему въ душу и заинтересовать чѣмъ-нибудь его умъ.
   Воспитаніе велось чисто внѣшнимъ образомъ, какъ и во всѣхъ дворянскихъ семьяхъ того времени. Пушкинъ въ своемъ романѣ "Евгеній Онѣгинъ" прекрасно рисуетъ результаты такого воспитанія:
   
   "Онъ по французски совершенно
   Могъ изъясняться и писалъ,
   Легко мазурку танцовалъ
   И кланялся непринужденно."
   
   Не лучше было и ученіе, къ которому тоже вполнѣ можно примѣнить слова изъ "Евгенія Онѣгина".
   
   "Судьба Евгенія хранила:
   Сперва madame за нимъ ходила,
   Потомъ monsieur ее смѣнилъ.
   Ребенокъ былъ рѣзвъ, но милъ.
   Monsieur l'Abbé, французъ убогой,
   Чтобъ не измучилось дитя,
   Училъ его всему шутя,
   Не докучалъ моралью строгой,
   Слегка за шалости бранилъ
   И въ Лѣтній садъ гулять водилъ
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
   Мы всѣ учились понемногу
   Чему-нибудь и какъ-нибудь."
   
   Дѣти Пушкиныхъ, согласно модѣ, говорили между собой всегда по французски и даже уроки учили и отвѣчали на томъ же языкѣ. Поэтъ нашъ успѣвалъ въ несложныхъ наукахъ, которыя имъ преподавались, еще меньше, чѣмъ его сестра. Онъ былъ очень лѣнивъ и рѣдко выучивалъ уроки, а чаще повторялъ ихъ со словъ сестры. Если ее спрашивали раньше, то это ему прекрасно удавалось, такъ какъ онъ обладалъ замѣчательною памятью: стоило ему разъ прослушать урокъ, чтобъ знать его наизусть. Но когда его спрашивали прежде чѣмъ сестру, онъ оказывался въ большомъ затрудненіи и плакалъ. Особенно много слезъ пролилъ онъ надъ ариѳметикой, которая ему не давалась и которую онъ терпѣть не могъ. По странной случайности русскому языку училъ Пушкина нѣмецъ Шиллеръ. Но мы уже знаемъ, что у него были и другія наставницы: бабушка и няня, рано породнившія его съ русской рѣчью.
   Мы едва ли ошибемся, если скажемъ, что Пушкинъ ничему не научился отъ своихъ гувернеровъ и учителей. Всѣми знаніями, пріобрѣтенными въ дѣтствѣ онъ обязанъ самому себѣ, своей страсти къ чтенію, пробудившейся въ немъ очень рано. У Сергѣя Львовича -- большаго любителя книжекъ, была обширная библіотека, и поэтъ нашъ, увлекшись чтеніемъ, могъ прочесть здѣсь многое. Онъ познакомился съ древними писателями: греческими и римскими (во французскихъ переводахъ), Гомеромъ, Плутархомъ и др. и новѣйшими французскими авторами. Особенно нравились ему произведенія Мольера; ими увлекался также и Сергѣй Львовичъ, который умѣлъ мастерски читать ихъ наизусть.
   Пушкинъ все больше и больше времени просиживалъ въ библіотекѣ. Въ этомъ ему никто не мѣшалъ, потому что въ домѣ, вообще, сочувствовали всякимъ литературнымъ склонностямъ и увлеченіямъ. Скоро онъ и самъ началъ пробовать писать стихи, конечно, на французскомъ языкѣ, который зналъ лучше роднаго. Молодой поэтъ сочинилъ даже цѣлую пьесу, въ подражаніе Мольеру, и тотчасъ же представилъ ее на судъ сестрѣ. Ольгѣ Сергѣевнѣ это произведеніе не понравилось, и она откровенно высказала свое мнѣніе. Но авторъ нисколько имъ не обидѣлся и написалъ по этому поводу шутливые стишки.
   
   Dis-moi, pourquoi l'Escamoteur 1)
   Est-il sifflé par le parterre?
   Hélàs, c'est que le pauvre auteur
   L'escamota de Molière.
   1) Такъ называлась пьеса.
   
   (Скажи мнѣ, за что публика освистала моего "Похитителя"? Увы! За то, что бѣдный авторъ похитилъ его у Мольера).
   Пушкинъ и впослѣдствіи никогда не обижался, когда ему указывали недостатки въ его произведеніяхъ. Эта строгость и справедливость въ отношеніи къ самому себѣ были отличительными чертами его характера во всю жизнь. Онъ по многу разъ передѣлывалъ свои произведенія, прежде чѣмъ выпустить ихъ въ свѣтъ, и бывалъ очень недоволенъ, когда друзья печатали ихъ безъ его вѣдома.
   Пушкину было около восьми лѣтъ, когда въ характерѣ его произошла рѣзкая перемѣна. Онъ сдѣлался рѣзвымъ, веселымъ и очень шаловливымъ мальчикомъ. Довольно часто случается, что дѣти въ свои ранніе годы бываютъ вялыми, ни чѣмъ не интересуются и ничего не любятъ -- какъ будто дремлютъ, и, вдругъ, неожиданно проснутся,-- и забурлитъ въ нихъ жизнь. А взрослые не могутъ точно указать ни времени, когда совершилась подобная перемѣна, ни ея причины. Такъ было и въ данномъ случаѣ. Никто не зналъ, отчего произошелъ этотъ переворотъ въ мальчикѣ. Можетъ быть, его разбудила прочитанная книга, или чье-нибудь слово, запавшее ему въ душу на литературныхъ вечерахъ отца, или чья-нибудь неожиданная ласка, или незаслуженная обида... Но онъ сталъ совершенно другимъ мальчикомъ. Вся его южная пламенная натура такъ и вскипѣла въ немъ и рвалась въ чемъ-нибудь выразиться. Это чувство cказалось во всемъ: въ его яркихъ загорѣвшихся глазахъ и въ быстрыхъ порывистыхъ движеніяхъ.
   Окружающіе были напуганы этою неожиданною перемѣной въ Пушкинѣ и старались строгостью и наказаніями подавить его излишнюю рѣзвость, взыскивая съ него за каждую дѣтскую шалость. Это раздражало мальчика и вызывало въ немъ упорство и желаніе дѣлать взрослымъ наперекоръ. Въ эту пору жизни маленькій Пушкинъ чувствовалъ себя очень одинокимъ и несчастнымъ. Возлѣ него не было никого, кто бы понималъ его, кто бы съумѣлъ сдержать его и помочь совѣтомъ и указаніемъ. Единственнымъ утѣшеніемъ ему были новые друзья -- книги, къ которымъ онъ и убѣгалъ, какъ нѣкогда къ бабушкѣ. Поглощая книгу за книгой, онъ очень развился и узналъ многое, чего не -знаютъ дѣти его возраста. Но, къ сожалѣнію, онъ читалъ книги безъ выбора и порядка, какія попадались ему подъ руку. Поэтому многія знанія его не отличались полнотой, а въ нѣкоторыхъ мысляхъ и понятіяхъ царила полнѣйшая путаница.
   Пушкинъ всегда очень жалѣлъ о такомъ своемъ безпорядочномъ чтеніи въ дѣтствѣ. Но, разумѣется, онъ не виноватъ былъ въ томъ, что у него не нашлось опытныхъ руководителей, которые указали бы ему, что и какъ нужно читать.
   Когда Пушкину исполнилось 12 лѣтъ, родители рѣшили отдать его въ учебное заведеніе и отвезли его въ недавно открывшійся въ Царскомъ Селѣ лицей.
   Поэтъ нашъ безъ сожалѣнія покинулъ онъ и вступилъ въ ожидавшую его жизнь безъ всякой боязни. Это лучше всего доказываетъ, какъ холодны были его отношенія съ родителями, какъ мало радостей доставляло ему дѣтство.

0x01 graphic

III.
Годы, проведенные Пушкинымъ въ лицеѣ.-- Привязанность его къ лицею.-- Отношенія съ товарищами.-- Друзья.-- Любовь.

   12 Августа 1811 года Пушкинъ выдержалъ вступительный экзаменъ и былъ принятъ въ число-воспитанниковъ лицея. Но начало занятій послѣдовало только послѣ 19-го октября -- дня торжественнаго открытія лицея. Число это часто повторяется въ стихотвореніяхъ нашего поэта, который всю жизнь былъ очень привязанъ къ товарищамъ и къ лицею.
   
   "Друзья мои, прекресенъ нашъ союзъ!
   Онъ, какъ душа, нераздѣлимъ и вѣченъ --
   Неколебимъ, свободенъ и безпеченъ,
   Сростался онъ подъ сѣнью дружныхъ музъ.
   Куда бы насъ ни бросила судьбина.
   И счастіе куда-бъ ни повело,
   Всѣ тѣ же мы: намъ цѣлый міръ чужбина,
   Отечество намъ -- Царское Село."
   
   Такъ писалъ онъ въ 1825 году въ стихотвореніи, посвященномъ празднованію лицейской годовщины.
   Лицей былъ вполнѣ закрытымъ заведеніемъ: воспитанники оставались въ немъ безвыѣздно втеченіе 6 лѣтъ со дня вступленія въ него до выпуска; по праздникамъ ихъ могли навѣщать родные, но сами они не отпускались домой ни на праздники, ни на каникулы. Ихъ было всего 30 человѣкъ, и жили они тѣсно и дружно, какъ бы составляя одну семью. Благодаря этой близости тутъ нерѣдко завязывались крѣпкія дружескія связи на всю жизнь.
   Помѣщался лицей въ большомъ четырехъ-этажномъ зданіи. Въ нижнихъ этажахъ были устроены: классы, столовая, зала, больница, библіотека и квартира директора, а на верху жили ученики. Каждый имѣлъ небольшую, особую комнату, за извѣстнымъ номеромъ. Пушкина помѣстили въ No 14. Шесть лѣтъ прожилъ онъ въ этой комнаткѣ, которую въ посланіи къ сестрѣ называлъ кельей. Много ему въ ней пришлось передумать, перечувствовать за время своей лицейской жизни, немало слезъ пролить и радостей испытать. Натура у него была впечатлительная, чуткая. Сердце его страдало отъ малѣйшей обиды, отъ дурнаго слова, отъ жесткаго взгляда. Но за то всякая искренняя ласка, чей нибудь хорошій поступокъ, прочитанная книга наполняли его безконечною радостью, даже восторгомъ.
   Товарищи всегда удивлялись быстрымъ переходамъ въ настроеніи Пушкина: то онъ прыгаетъ, смѣется, веселъ, то, вдругъ, сдѣлается мраченъ, какъ туча. Многія мелочи въ окружающей жизни, которыхъ они часто совсѣмъ не замѣчали, огорчали и разстраивали его до слезъ.
   Такія тонкія, чувствительныя натуры, какъ у Пушкина, подобно нѣжнымъ цвѣтамъ, нуждаются въ бережномъ къ нимъ отношеніи.
   "Блаженъ, кто... постепенно жизни холодъ съ лѣтами вытерпѣть умѣлъ",-- писалъ онъ впослѣдствіи. Не мало пришлось ему выстрадать изъ-за этого "холода"...
   Съ товарищами въ лицеѣ Пушкинъ сошелся не сразу. Сначала многіе не взлюбили его за острый языкъ и склонность къ насмѣшкѣ, которою онъ всегда отличался. Когда ему хотѣлось съострить или подтрунить надъ кѣмъ-нибудь -- онъ рѣшительно не могъ себѣ въ этомъ отказать: будь то самый близкій другъ, учитель или онъ самъ.