Lib.ru/Классика: Коллинз Уилки. Лунный камень

ЛУННЫЙ КАМЕНЬ.

РОМАНЪ
Уильки Коллинза.

САНКТПЕТЕРБУРГЪ.
ПЕЧАТАНО ВЪ ТИПОГРАФІИ И. И. ГЛАЗУНОВА, Б. МѢЩАНСКАЯ, 8.
1868.

(*) Не желая лишать постоянныхъ подписчиковъ "Собранія" новаго произведенія знаменитаго англійскаго романиста, редакція имѣетъ честь предупредить читателей, что "Лунный Камень", котораго авторъ вѣроятно не кончитъ въ нынѣшнемъ году, помѣщается только для тѣхъ подписчиковъ 1868 г., которые возобновятъ подписку на 1869 г. Для постоянныхъ подписчиковъ "Собранія" это не составитъ никакой разницы, для невозобновляющихъ же подписка одинъ неоконченный романъ среди множества оконченныхъ не уменьшитъ достоинства изданія, въ которомъ каждый романъ имѣетъ отдѣльную нумерацію и можетъ переплетаться особо, и которое, сверхъ этого неоконченнаго романа, дастъ все, что обѣщано въ программѣ. Пр. Р.

ПРОЛОГЪ.

ШТУРМЪ СЕРИНГАПАТАМА (1799).

Записка изъ фамильныхъ бумагъ.

I.

Я пишу эти строки въ Индіи къ моимъ роднымъ въ Англіи. Цѣль моя -- объяснить причину, заставившую меня отказать въ дружескомъ пожатіи руки моему кузену Джону Гернкастлю. Молчаніе, которое я до-сихъ-поръ сохранялъ объ этомъ обстоятельствѣ, было иначе перетолковано членами моего семейства, добраго мнѣнія которыхъ я лишиться не желаю. Я прошу ихъ отложить ихъ рѣшеніе до тѣхъ поръ, пока они прочтутъ мой разсказъ. Даю честное слово, что а напишу строгую и буквальную истину.

Тайное несогласіе между моимъ кузеномъ и мною возникло во время великаго событія, въ которомъ участвовали мы оба -- штурма Серингапатама подъ предводительствомъ генерала Бэрда 4 мая 1799 г.

Для того, чтобъ обстоятельства были понятны вполнѣ, я долженъ обратиться къ періоду, предшествовавшему осадѣ, и къ разсказамъ, ходившимъ въ нашемъ лагерѣ о драгоцѣнныхъ камняхъ и грудахъ золота, хранившихся въ серипгапатамскомъ дворцѣ.

II.

Одинъ изъ самыхъ невѣроятныхъ разсказовъ относится къ желтому алмазу -- вещи знаменитой въ отечественныхъ лѣтописяхъ Индіи.

Самое старинное изъ извѣстныхъ преданій говоритъ, что камень этотъ украшалъ чело четверорукаго индійскаго бога, представлявшаго Луну. Отчасти по своему особенному цвѣту, отчасти по суевѣрію, что онъ подчиняется вліянію украшаемаго имъ божества и блескъ его увеличивается и уменьшается съ полнолуніемъ и съ убылью луны, онъ получилъ названіе, подъ которымъ до-сихъ-поръ извѣстенъ въ Индіи -- Луннаго камня. Я слышалъ, что подобное суевѣріе преобладало въ Греціи и въ Римѣ, не относясь, однако, какъ въ Индіи, къ алмазу, посвященному служенію богу, но съ полупрозрачному кашпо низшаго разряда, подверженному также вліянію луны, давшей камню названіе свое, подъ которымъ одъ еще извѣстенъ минералогамъ нашего времени.

Приключенія желтаго алмаза начинаются съ одиннадцатаго столѣтія христіанской эры.

Въ ту эпоху магометанскія завоеватель Махмудъ Гизни ворвался въ Индію, захватилъ священный городъ Сомноутъ, ограбилъ сокровища въ знаменитомъ храмѣ, нѣсколько столѣтіи привлекавшемъ нндуетанскихъ богомольцевъ и считавшемся чудомъ Востока.

Изъ всѣхъ божествъ, которымъ поклонялись въ этомъ храмѣ, одинъ богъ Луны избѣгнулъ алчности магометанскихъ побѣдителей. Охраняемый тремя браминами, неприкосновенный идолъ съ желтымъ алмазомъ на лбу бытъ перевезенъ ночью во второй изъ священныхъ индустанскихъ городовъ -- Бенаресъ.

Тамъ, въ новомъ капищѣ -- въ залѣ украшенной драгоцѣнными каменьями, поддерживаемой золотыми столбами -- былъ помѣщенъ богъ Луны и опять сталъ предметомъ поклоненія. Тамъ, въ ту ночь, когда капище было окончено, Вишну-зиждитель явился тремъ браминамъ во снѣ.

Божество вдохнуло свое божественное дыханіе въ алмазъ, украшавшій чело идола, а брамины преклонили колѣна и закрыли лицо одеждой. Божество повелѣло, чтобы Лунный камень охранялся тремя жрецами ночь и день, впредь до окончанія вѣка. Брамины преклонились передъ его волей. Божество предсказало несчастье тому дерзновенному, который наложить руку на священный камень, и всѣмъ происходящимъ отъ его рода и имени, къ которымъ онъ перейдетъ послѣ него. Брамины велѣли это предсказаніе написать на вратахъ святилища золотыми буквами.

Вѣкъ смѣнялся за вѣкомъ -- а все изъ поколѣнія въ поколѣніе, преемники трехъ браминовъ хранили свой неоцѣненный Лунный камень ночь и день. Вѣкъ смѣнялся за вѣкомъ, дока въ началѣ восемнадцатаго столѣтія христіанской эры воцарился Адрунгзебъ, монгольскій императоръ. По его приказанію храмы поклонниковъ брамы снова были преданы грабежу и разоренію. Капище четверорукаго бога было осквернено умерщвленіемъ священныхъ животныхъ, идолы были разбиты въ куски, а Лунный камень былъ похищенъ однимъ изъ военачальниковъ Адрунгзеба.

Не будучи въ состояніи возвратить свое потерянное сокровище открытой силой, три жреца-хранителя слѣдили за нимъ переодѣвшись. Одно поколѣніе смѣняло другое; воинъ, совершившій святотатство, погибъ ужасной смертью; Лунный камень переходилъ (принося съ собой проклятіе) отъ одного беззаконнаго магометанина къ другому, а все, несмотря на всѣ случайности и перемѣны, преемники трехъ жрецовъ-хранителей продолжали охранять свое сокровище, въ ожиданіи того для, когда воля Вишну-зиждителя возвратить имъ ихъ священный камень. Время приходило отъ перваго до послѣдняго года восемнадцатаго столѣтія. Алмазъ перешелъ во владѣніе Типпу, серниганатамскаго султана, который сдѣлалъ изъ него украшеніе для рукоятки своего кинжала и хранилъ между драгоцѣннѣйшими сокровищами своей оружейной палаты. Даже тогда -- въ самомъ дворцѣ султана -- три жреца-хранителя тайно продолжали охранять его. Въ числѣ служителей Типпу находились три иностранца, которые заслужили довѣріе ихъ властелина, перейдя -- можетъ быть притворно -- въ магометанскую вѣру; по слухамъ молвы, это-то и были переодѣтые жрецы.

III.

Такъ разсказывали въ нашемъ лагерѣ фантастическую исторію Луннаго камня. Она не сдѣлала серьезнаго впечатлѣнія ни на кого изъ насъ, кромѣ моего кузена -- его любовь къ чудесному заставила его повѣрить этой легендѣ. Въ ночь передъ штурмомъ Серингапатама онъ самымъ нелѣпымъ образомъ разсердился на меня и на другихъ за то, что мы назвали это басней. Возникъ глупѣйшій споръ, и несчастный характеръ Гернкастля заставилъ его выйти изъ себя. Онъ съ свойственной ему хвастливостью объявилъ, что мы увидимъ алмазъ на его пальцѣ, если англійская армія возьметъ Серингапатамъ. Громкій хохотъ встрѣтилъ эту выходку и тѣмъ дѣло и окончилось, какъ думали мы всѣ.

Теперь позвольте маѣ перенести васъ ко дню осады.

Кузенъ мой и я были разлучены при самомъ началѣ штурма. Я не видалъ его, когда мы переправлялись черезъ рѣку, когда мы водрузили англійское знамя на первомъ проломѣ, когда мы перешли черезъ ровъ и, завоевывая каждый шагъ, вошли въ городъ. Только въ сумерки, когда городъ былъ нашъ и генералъ Бэрдъ самъ нашелъ трупъ Типпу подъ кучей убитыхъ, встрѣтился я съ Гернкастлемъ.

Мы оба были прикомандированы къ отряду, посланному, по приказанію генерала, остановить грабежъ и безпорядки, послѣдовавшіе за нашей побѣдой. Солдаты предавались страшной невоздержности и, что еще хуже, пробрались въ кладовыя дворца и разграбили золото и драгоцѣнные каменья. Я встрѣтился съ моимъ кузеномъ на дворѣ передъ кладовыми, для того, чтобъ предписать законы дисциплины нашимъ солдатамъ. Я могъ ясно видѣть, что горячій нравъ Гернкастля былъ доведенъ до высшей степени раздраженія страшной рѣзней, черезъ которую мы прошли. По моему мнѣнію, онъ былъ неспособенъ исполнять обязанность ввѣренную ему.

Въ кладовыхъ было много безпорядка и суматохи, но насилія я не видалъ. Солдаты безславили себя очень весело, если а могу такъ выразиться. Они перекидывались грубыми шутками и поговорками, и исторію алмаза неожиданно напомнили въ видѣ лукавой шуточки: "Кто нашелъ Лунный камень?" было насмѣшливымъ крикомъ, заставлявшимъ грабежъ, останавливавшійся въ одномъ мѣстѣ, подниматься въ другомъ. Пока я напрасно старался возстановить порядокъ, я услыхалъ страшный вой на другой сторонѣ двора и тотчасъ добѣжалъ на это крики, опасаясь найти какой-нибудь новый взрывъ грабежа въ той сторонѣ.

Я подошелъ къ открытой двери я увидалъ тѣла двухъ мертвыхъ индусовъ (по ихъ одеждѣ я узналъ, что это дворцовые офицеры), лежащія на порогѣ.

Крикъ изнутри заставилъ меня поспѣшить въ комнату, которая казалась оружейной палатой. Третій индусъ, смертельно раненый, падалъ къ ногамъ человѣка, стоявшаго ко мнѣ спиной. Человѣкъ этотъ обернулся въ ту минуту, какъ я входилъ, и я увидалъ Джона Гернкастля съ факеломъ въ одной рукѣ и съ кинжаломъ, съ котораго капала кровь, въ другой. Камень, вдѣланный въ рукоятку кинжала, сверкнулъ какъ огненная искра, когда онъ повернулся ко мнѣ. Умирающій индусъ упалъ на колѣни, указалъ на кинжалъ въ рукахъ Гернкастля к сказалъ на своемъ родномъ языкѣ:

-- Лунный камень отмститъ тебѣ и твоимъ потомкамъ!

Сказавъ эти слова, онъ упалъ мертвый на землю.

Прежде чѣмъ я успѣлъ что-нибудь сдѣлать, солдаты, послѣдовавшіе за мною черезъ дворъ, вбѣжали толпою въ комнату. Кузенъ мой какъ сумасшедшій бросился къ нимъ на встрѣчу.

-- Очистите комнату! закричалъ онъ мнѣ:-- и поставьте у дверей караулъ!

Солдаты отступили, когда онъ бросился на нихъ съ факеломъ и кинжаломъ. Я поставилъ двухъ часовыхъ изъ моего отряда, на которыхъ я могъ положиться, на караулъ у дверей. Во всю остальную ночь я уже не встрѣчался съ моимъ кузеномъ.

Рано утромъ грабежъ еще продолжался и генералъ Бэрдъ объявилъ публично съ барабаннымъ боемъ, что всякій воръ, пойманный на мѣстѣ преступленія, кто бы онъ ни былъ, будетъ повѣшенъ. Генералъ-гевальдигеръ былъ налицо, наготовѣ доказать, что генералъ Бэрдъ не шутитъ, и въ толпѣ, слушавшей эту прокламацію, я опять встрѣтился съ Гернкастлемъ.

Онъ, по обыкновенію, протянулъ мнѣ руку и сказалъ:

-- Здравствуйте.

Я не рѣшался подать ему руку.

-- Скажите мнѣ прежде, сказалъ я:-- какимъ образомъ умеръ индусъ въ оружейной палатѣ и что значили его послѣднія слова, когда онъ указалъ на кинжалъ въ вашей рукѣ?

-- Индусъ умеръ, я полагаю, отъ смертельной раны, сказалъ Гернкастль.-- А что значили его послѣднія слова, я знаю такъ же мало, какъ и вы.

Я пристально посмотрѣлъ на него. Бѣшенство, въ которомъ онъ находился наканунѣ, совершенно стихло. Я рѣшился дать ему возможность оправдаться.

-- Вы ничего болѣе не имѣете сказать мнѣ? спросилъ я.

Онъ отвѣчалъ:

-- Ничего.

Я повернулся къ нему спиной и съ-тѣхъ-поръ мы не говорили болѣе другъ съ другомъ.

IV.

Я прошу замѣтить, что все здѣсь написанное о моемъ кузенѣ (если только не встрѣтится необходимость опубликовать эти обстоятельства) назначается только для родныхъ. Гернкастль не сказалъ ничего такого, что могло бы дать мнѣ поводъ поговорить съ нашимъ нолковымъ командиромъ. Его не разъ дразнили алмазомъ тѣ, которые помнили его горячую вспышку передъ штурмомъ; но легко вообразить, что воспоминанія объ обстоятельствахъ, при которыхъ я засталъ его въ оружейной палатѣ, было достаточно, чтобы заставить его молчать. Носятся слухи, что онъ намѣренъ перейти въ другой полкъ, вѣроятно для того, чтобы разстаться со мною.

Правда это или нѣтъ, а я не могу сдѣлаться его обвинителемъ -- и мнѣ кажется, по весьма основательной причинѣ. Если я оглашу это обстоятельство, у меня нѣтъ никакихъ доказательствъ, кромѣ моральныхъ. Я не только не могу доказать, что онъ убилъ двухъ индусовъ, стоявшихъ у дверей, я не могу даже утверждать, что онъ убилъ третьяго внутри комнаты -- потому что не видалъ этого собственными глазами. Правда, я слышалъ слова умирающаго индуса, но если скажутъ, что эти слова были предсмертнымъ бредомъ, какъ могу я опровергнуть это? Пусть наши родственники съ каждой стороны составятъ себѣ мнѣніе о томъ, что я написалъ, и сами рѣшатъ, основательно или нѣтъ отвращеніе, которое я теперь чувствую къ этому человѣку.

Хотя я не вѣрю фантастической индійской легендѣ объ алмазѣ, я долженъ сознаться, что на меня имѣетъ вліяніе мое собственное суевѣріе. Это мое убѣжденіе или обманчивая мечта, это все-равно, что преступленіе влечетъ за собою наказаніе. Я не только убѣжденъ въ виновности Гернкастля, но даже такъ причудливъ, что думаю, будто онъ доживетъ до того, что будетъ сожалѣть объ этомъ, если оставилъ у себя алмазъ, и что другіе пожалѣютъ, зачѣмъ взяли этотъ алмазъ отъ него, если онъ отдастъ имъ.

РАЗСКАЗЪ.

ПЕРВЫЙ ПЕРІОДЪ.-- ПРОПАЖА АЛМАЗА (1848).

Событія, разсказанныя Габріелемъ Беттереджемъ, дворецкимъ лоди Джуліи Вертдеръ.

Глава I.

Въ первой части Робинзона Крузо на страницѣ сто-двадцать-девятой вы найдете слѣдующія слова:

"Теперь я вижу, хотя слишкомъ поздно, какъ безразсудно предпринимать какое-нибудь дѣло, прежде чѣмъ мы высчитаемъ издержки и не разсудивъ, придется ли оно но нашимъ силамъ."

Только вчера раскрылъ я моего Робинзона Крузо на этомъ мѣстѣ. Только сегодня утромъ (21 мая 1850) пришелъ ко мнѣ племянникъ мило ли мистеръ Фрэнклинъ Блэкъ и имѣлъ со мною слѣдующій краткій разговоръ.

-- Беттереджъ, сказалъ мистеръ Фрэнклинъ:-- я былъ у нашего адвоката насчетъ нѣкоторыхъ фамильныхъ дѣлъ, и между прочимъ мы стали говорить о пропажѣ индійскаго алмаза изъ дома тетки моей въ Йоркширѣ два года назадъ. Стряпчій думаетъ, думаю также и я, что всю эту исторію слѣдовало бы написать въ интересахъ истины, и чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.

Не примѣчая еще его намѣренія и думая, что ради мира и спокойствія всегда слѣдуетъ быть на сторонѣ стряпчаго, я сказалъ, что и я такъ же думаю. Мистеръ Фрэнклинъ продолжалъ:

-- Въ этой пропажѣ алмаза репутація невинныхъ людей пострадала уже отъ подозрѣнія -- какъ вамъ извѣстно. Память невинныхъ можетъ пострадать и впослѣдствіи, по недостатку письменныхъ фактовъ, къ которому могутъ прибѣгнуть тѣ, которые будутъ шить послѣ насъ. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что эта наша, странная фамильная исторія непремѣнно должна быть описана, и, мнѣ кажется, Беттереджъ, что мы съ адвокатомъ придумали настоящій способъ, какъ лучше написать ее.

Везъ всякаго сомнѣнія, они придумали прекрасно, по я еще не видалъ, какое отношеніе все это имѣло ко мнѣ.

-- Намъ надо расказать извѣстныя событія, продолжалъ мистеръ Фрэнклинъ:-- и въ этихъ событіяхъ замѣшаны нѣкоторыя лица, которыя очень способны разсказать ихъ. Основываясь на этихъ ясныхъ фактахъ, стряпчій думаетъ, что мы мы всѣ должны написать исторію Луннаго камня поочередно -- насколько простирается наша личная опытность и не болѣе. Мы должны начать съ того, какимъ образомъ алмазъ попитъ въ руки моего дяди Гернкастля, когда онъ служилъ въ Индіи пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ. Этотъ предварительный разсказъ я уже имѣю въ видѣ старой фамильной рукописи, въ которой очевидецъ разсказываетъ всѣ необходимыя подробности. Потомъ слѣдуетъ разсказать, какимъ образомъ алмазъ попалъ въ домъ моей тётки въ Йоркширѣ два года назадъ я какъ онъ пропалъ черезъ двѣнадцать часовъ послѣ того. Никто не знаетъ лучше васъ, Беттереджъ, что происходило въ домѣ въ то время. Слѣдовательно, вы должны взять перо въ руки и начинать разсказъ.

Въ такихъ-то выраженіяхъ мнѣ сообщили, какое личное участіе долженъ былъ я принять въ дѣлѣ алмаза. Если намъ любопытно узнать, какъ я поступилъ въ этихъ обстоятельствахъ, то позвольте сообщить вамъ, что я сдѣлалъ то, что вѣроятно вы сдѣлали бы да моемъ мѣстѣ. Я скромно объявилъ, что совершенно неспособенъ къ возлагаемой на меня обязанности -- а самъ все время думалъ, что я съумѣю ее исполнить, если только дамъ полный просторъ моимъ способностямъ. Кажется, мистеръ Фрэнклинъ прочиталъ мои тайныя чувства да моемъ лицѣ, Онъ не хотѣлъ повѣрить моей скромности и настоялъ, чтобы я далъ моимъ способностямъ полный просторъ,

Проптло два часа, какъ мистеръ Фрэнклинъ меня оставилъ. Какъ только повернулся онъ спиной, я пошелъ къ моему письменному столу, чтобы начать разсказъ. Съ тѣхъ поръ сижу я безпомощный, несмотря на мои способности, видя то, что видѣлъ Робинзонъ Крузо вышеименованный -- то есть, что безразсудно приниматься за какое-нибудь дѣло, прежде чѣмъ высчитаемъ его издержки и прежде чѣмъ разсудимъ, по силамъ то оно намъ. Пожалуйста вспомните, что я случайно раскрылъ книгу на этомъ мѣстѣ наканунѣ того дня, когда я такъ опрометчиво согласился приняться за дѣло, которое теперь у меня на рукахъ, и дозвольте спросить -- неужели это не было предсказаніемъ?

Я не суевѣренъ; я прочелъ множество книгъ въ моей, жизни; я, такъ сказать, ученый въ своемъ родѣ. Хотя мнѣ минуло семьдесятъ, память у меня свѣжая и ноги такія же. Пожалуйста не считайте меня невѣждой, когда я виражу мое мнѣніе, что книги подобной Робинзону Крузо никогда не было и не будетъ написано. Много лѣтъ обращался я къ этой книгѣ -- обыкновенно когда курилъ трубку -- и находилъ ее моимъ вѣрнымъ другомъ во всѣхъ трудностяхъ этой земной жизни. Когда я въ дурномъ рассположеніи духа -- я къ Робинзону Крузо. Когда мнѣ нуженъ совѣтъ -- я къ Робинзону Крузо. Въ прошлыя времена, когда моя жена надоѣла мнѣ, въ настоящее время, когда я выпью черезчуръ -- все къ Робинзону Крузо. Я разорвалъ шесть новыхъ Робинзоновъ Крузо на моемъ вѣку. Въ послѣдній день своего рожденія милэди подарила мнѣ седьмой экземпляръ. Я на этомъ основаніи хлебнулъ слишкомъ много, и Робинзонъ Крузо опять привелъ меня въ порядокъ. Стоитъ онъ четыре шиллинга и шесть пенсовъ въ голубомъ переплетѣ, да еще картинка есть въ придачу.

А вѣдь это не похоже на начало исторіи объ алмазѣ, такъ ли? Я какъ будто брожу да ищу Богъ знаетъ чего, Богъ знаетъ гдѣ. Мы, съ вашего дозволенія, возьмемъ новый листъ бумаги и начнемъ сызнова съ моимъ нижайшимъ къ вамъ почтеніемъ.

Глава II.

Я говорилъ о милэди нѣсколько строчекъ назадъ. Алмазу никогда не бывать бы въ нашемъ домѣ, откуда онъ пропалъ, еслибъ онъ не былъ подаренъ дочери милэди; а дочь милэди не могла бы получить этотъ подарокъ, еслибъ милэди въ страданіяхъ и мукахъ не произвела ее на свѣтъ. Слѣдовательно, если мы начнемъ съ милэди, то должны начать издалека, а это, позвольте мнѣ сказать вамъ, когда у васъ на рукахъ такое дѣло, какъ у меня, служитъ большимъ утѣшеніемъ.

Если вы видѣли хоть сколько-нибудь большой свѣтъ, вы навѣрно слышали о трехъ прелестныхъ миссъ Гернкастль: миссъ Аделаидѣ, миссъ Каролинѣ и миссъ Джуліи -- младшей и красивѣйшей изъ трехъ сестеръ но моему мнѣнію, а я имѣлъ случаи судить, какъ вы сейчасъ увидите. Я поступилъ въ услуженіе къ старому лорду, ихъ отцу (слава Богу, намъ нѣтъ никакого дѣла до него по поводу алмаза; я никогда не встрѣчалъ ни въ высшемъ, ни въ низшемъ сословіи человѣка съ такимъ длиннымъ языкомъ и съ такимъ неспокойнымъ характеромъ) -- я поступилъ къ старому лорду, говорю я, пажемъ къ тремъ благороднымъ дочерямъ его, когда мнѣ было пятнадцать лѣтъ. Тамъ жилъ л, пока миссъ Джулія выгода за покойнаго сэр-Джона Вериндера. Превосходный былъ человѣкъ, только нужно было, чтобы кто-нибудь управлялъ имъ, и между нами, онъ нашелъ кого-то; онъ растолстѣлъ, повеселѣлъ и жилъ счастливо и умеръ спокойно, съ того самаго дня, какъ милэди повезла его въ церковъ вѣнчаться, до того дня, когда она облегчила его послѣдній вздохъ и закрыла его глаза навсегда.

Я забылъ сказать, что я переселился съ новобрачной" въ домъ мужа новобрачной и въ его помѣстье.

-- Сэр-Джонъ, сказала она: -- я не могу обойтись безъ Габріеля Беттереджа.

-- Милэди, отвѣчалъ сэр-Джонъ:-- я также не могу безъ него обойтись.

Такимъ образомъ поступалъ онъ всегда съ нею -- и вотъ какимъ образомъ я попалъ къ нему въ услуженіе. Мнѣ было все-равно, куда ни ѣхать, только бы не разставаться съ моей госпожой.

Видя, что милэди интересуется хозяйствомъ, фермой и тому подобнымъ, я самъ началъ этимъ интересоваться -- тѣмъ болѣе, что я былъ седьмой сыпь бѣднаго фермера Милэди отдала меня въ помощники къ управителю, я старался изъ всѣхъ силъ и получилъ повышеніе. Нѣсколько лѣтъ спустя, въ понедѣльникъ, какъ кажется, милэди сказала:

-- Сэр-Джонъ, твой управляющій глупый старикъ. Дай ему хорошую пенсію и мѣсто его отдай Габріэлю Беттереджу.

Во вторникъ сэр-Джонъ сказалъ ей:

-- Милэди, управитель получилъ хорошую пенсію, а Габріель Беттереджъ получилъ его мѣсто.

Вы слыхали много разъ о супругахъ живущихъ несчастливо. Вотъ примѣръ совершенно противоположный. Пусть онъ будетъ предостерженіемъ для нѣкоторыхъ и поощреніемъ для другихъ. А между тѣмъ я буду продолжать мои разсказъ.

Вы скажете, что я зажилъ въ изобиліи. Занимая довѣренное и почетное мѣсто, имѣя свой собственный коттэджъ, утромъ объѣзжая помѣстья, днемъ составляя отчетъ, вечеромъ куря трубку и читая Робинзона Крузо -- чего еще могъ я желать для того, чтобы считать себя счастливымъ? Вспомните, чего не доставало Адаму, когда онъ жилъ одинъ въ раю, и если вы не осуждаете Адама, то не осуждайте и меня.

Женщина, на которой я остановилъ мой взоръ, была та, которая занималась хозяйствомъ въ моемъ коттэджѣ. Звали ее Селина Гоби, Я согласенъ съ покойнымъ Уилльямомъ Коббетомъ относительно выбора жены. Смотрите, чтобы она хорошо жевала пищу, имѣла твердую походку, и вы не сдѣлаете ошибки. Селина Гоби была какъ слѣдуетъ въ обоихъ этихъ отношеніяхъ, и это было одною причиною, по которой я женился на ней. Другую причину я самъ открылъ. Селинѣ, когда она оставалась незамужней, я долженъ былъ платить жалованье и содержать ее. Селина, сдѣлавшись моей женой, должна была служить мнѣ даромъ. Вотъ съ какой точки зрѣнія я смотрѣлъ на это. Экономія съ примѣсью любви. Я представилъ это милади надлежащимъ образомъ, такъ какъ представлялъ себѣ.

-- Я думалъ о Селинѣ Гоби, сказалъ я: -- и мнѣ кажется, милэди, что мнѣ будетъ дешевле жениться на ней, чѣмъ содержать ее.

Милэди расхохоталась и отвѣчала, что не знаетъ, чѣмъ болѣе оскорбляться, моимъ языкомъ или моими правилами. Я полагаю, что это показалось ей смѣшно въ такомъ родѣ, котораго вы понять не можете, если вы сами не знатная особа. Не понявъ самъ ничего, кромѣ того, что я имѣю позволеніе сдѣлать предложеніе Селинѣ, я пошелъ и предложилъ ей. Что же сказала Селина? Боже! какъ мало знаете вы женщинъ, если спрашиваете объ этомъ! Разумѣется, она сказала "да".

Когда время стало приближаться къ моей женитьбѣ и начали говорить о томъ, что мнѣ слѣдуетъ сдѣлать новый фракъ, я немножко струсилъ. Я спрашивалъ другихъ мужчинъ, что они чувствовали, когда находились въ моемъ интересномъ положеніи, и они всѣ сознались, что за недѣлю до вѣнца всѣ желали отказаться. Я зашелъ немножко далѣе: я постарался отказаться. Конечно не даромъ! Я зналъ, что она даромъ меня не отпуститъ. Вознаградить женщину, когда мущина отказывается отъ нея, это предписываютъ англійскіе законы. Повинуясь законамъ и старательно все обдумавъ, я предложилъ Селинѣ Гоби перину и пятьдесятъ шиллинговъ вознагражденія. Вы, можетъ быть, не повѣрите, а между тѣмъ это истинная правда -- она была такъ глупа, что отказалась.

Разумѣется, послѣ этого дѣлать было нечего. Я купилъ новый фракъ, самый дешевый, и все остальное сдѣлалъ такъ дешево, какъ только могъ. Мы не были счастливою, мы не бы.ты и несчастною четой. Того и другого было пополамъ. Какъ это случалось, я не понимаю, только мы всегда мѣшали другъ другу. Когда я хотѣлъ идти наверхъ, моя жена сходила внизъ, а когда моя жена хотѣла сходить внизъ, я шелъ наверхъ. Вотъ какова супружеская жизнь, какъ я самъ испыталъ ее.

Послѣ пятилѣтнихъ недоразумѣній, всемудрому провидѣнію благоугодно было развязать насъ другъ съ другомъ, взявъ мою жену. Я остался съ моей маленькой Пенелопой; другихъ дѣтей у меня не было. Вскорѣ послѣ того умеръ сэр-Джонъ и милэди осталась съ маленькой дочерью, миссъ Рэчель; другихъ дѣтей не было и у ней. Должно быть, я плохо описалъ милэди, если вамъ надо будетъ говорить, что моя маленькая Пенелопа росла на глазахъ моей доброй госпожи, была отдана въ школу, сдѣлалась проворной дѣвушкой, а когда выросла, опредѣлена въ горничныя къ миссъ Рэчель.

Я же занималъ должность управителя до Рождества 1847, когда въ жизни моей сдѣлалась перемѣна. Въ этотъ день милэди назвалась ко мнѣ въ коттеджъ на чашку чаю. Она замѣтила, что съ того дня, какъ я поступилъ пажемъ къ старому лорду, я болѣе пятидесяти лѣтъ находился у ней въ службѣ, и подарила мнѣ прекрасный шерстяной жилетъ своей работы, чтобы предохранять меня отъ зимнихъ холодовъ.

Я получилъ этотъ великолѣпный подарокъ, не находя словъ благодарить мою госпожу за сдѣланную мнѣ честь. Къ великому моему удивленію однако, жилетъ оказался не честью, а подкупомъ. Милэди примѣтила, что я старѣю, прежде чѣмъ я примѣтилъ это самъ, и пришла ко мнѣ въ коттэджъ улестить меня (если я могу употребить подобное выраженіе) отказаться отъ должности управителя и проводить на покоѣ остальные дни моей жизни дворецкимъ въ ея домѣ. Я противился какъ только могъ обидному предложенію жить на покоѣ. Но госпожа моя знала мою слабую сторону: она выставила это, какъ одолженіе для нея самой. Споръ между нами кончился послѣ этого тѣмъ, это я какъ старый дуракъ вытеръ глаза моимъ новымъ шерстянымъ жилетомъ и сказалъ, что подумаю.

Мое душевное разстройство относительно того, чтобы подумать объ этомъ, сдѣлалось ужасно послѣ ухода милэди, и я обратился къ тому средству, которое еще никогда не измѣняло мнѣ въ сомнительныхъ и непредвидѣнныхъ случаяхъ. Я выкурилъ трубку и принялся за Робинзона Крузо. Не прошло и пяти минутъ, какъ я началъ читать эту необыкновенную книгу, я наткнулся на успокоительное мѣстечко (страница сто-пятьдесятъ-восьмая): "Сегодня мы любимъ то, что возненавидимъ завтра." Я тотчасъ увидалъ ясно, какъ мнѣ слѣдуетъ поступить. Сегодня я хотѣлъ оставаться въ должности управителя, завтра, основываясь на Робинзонѣ Крузо, я буду желать совсѣмъ другого. Стоило только перенестись къ завтрашнему дню и къ завтрашнему расположенію духа, и дѣло было сдѣлано. Успокоившись такимъ образомъ, я заснулъ въ эту ночь какъ управитель лэди Вериндеръ, а проснулся утромъ, какъ ея дворецкій. Все какъ нельзя лучше и все по милости Робинзона Крузо!

Дочь моя Пенелопа сейчасъ заглянула, мнѣ за плечо, посмотрѣть, сколько я написалъ. Она замѣтила, что написано превосходно и справедливо во всѣхъ отношеніяхъ. По она сдѣлала одно возраженіе. Она говоритъ, что я до-сихъ-поръ писалъ совсѣмъ не то, о чемъ мнѣ слѣдовало писать. Меня просили разсказать исторію алмаза, а я между тѣмъ разсказываю исторію о самомъ себѣ. Странно, и не могу объяснить отчего это. Желалъ бы я знать, неужели господа, которые живутъ сочиненіемъ книгъ, впутываютъ себя самихъ въ свои разсказы такъ, какъ я? Если такъ, я сочувствую имъ. А между тѣмъ вотъ опять не то. Что же дѣлать теперь? Ничего, сколько мнѣ извѣстно, только вамъ не терять терпѣнія, а мнѣ начать с

Оставить комментарий Коллинз Уилки (перевод: Без указания переводчика) (yes@lib.ru) Год: 1868 Обновлено: 19/04/2019. 1223k. Статистика. Роман: Проза, Переводы Романы	Скачать FB2 Ваша оценка:
Аннотация: The Moonstone Текст издания: Санкт-Петербург, типография И. И. Глазунова, 1868..

Коллинз Уилки Лунный камень