Коэн-Стюарт Анна
Парус

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Картинка голландской прибрежной жизни).
    Перевод с голландского Екатерины Половцовой.
    Текст издания: журнал "Міръ Божій", No 2, 1898.

   

ПАРУСЪ.

(Картинка голландской прибрежной жизни).

Анны Коенъ Стуартъ *).

Переводъ съ голландскаго Екатерины Половцовой.

   *) Анна Коэнъ Стуартъ -- голландская писательница, начавшая свою литературную дѣятельность нѣсколько лѣтъ тому назадъ, пользуется въ настоящее время большой популярностью въ Голландіи. Она пишетъ преимущественно новеллы и небольшіе разсказы, отличающіеся какъ необыкновенной простотой и жизненной правдивостью, такъ и изяществомъ формы. Особенно извѣстны ея книги: "Маленькіе наброски" и "Наброски и новеллы". Извѣстный разсказъ ея "Пудель" ("Does"), былъ премированъ "Обществомъ поощренія животныхъ". Предлагаемый здѣсь разсказъ "Парусъ" ('f seil), былъ по выходѣ своемъ въ 1891 г. въ свѣтъ вскорѣ зачисленъ въ книги "Библіотеки для слѣпыхъ".
   
   Крейнъ стащилъ съ лодки первую попавшуюся корзину съ рыбой и понесъ ее на берегъ. Замѣтивъ это, дѣти Гармена, не говоря ни слова, только переглянулись между собой, какъ бы желая сказать другъ другу: "а ну-ка и мы!" и, по взаимному молчаливому соглашенію, засучивъ штанишки выше колѣнъ, быстро понеслись по водѣ, подобно чайкамъ.
   Веселые ребятишки были дѣтьми покойнаго Гармена, участвовавшаго въ прошедшемъ году въ спасеніи англійскаго судна во время бури и потонувшаго вмѣстѣ со всѣми другими несчастными, тамъ находившимися.
   Шлепая по водѣ въ припрыжку и стараясь улизнуть отъ каждой вновь прибивавшейся волны, дѣти, добѣжавъ до лодки, быстро нахватали рыбы, кто сколько могъ, и взапуски понеслись обратно къ берегу; здѣсь они стремительно выбросили рыбу на песокъ и вновь побѣжали за добычей.
   Красныя щеки, загорѣлыя руки и веселые глаза были у дѣтей покойнаго Гармена.
   Питеръ, Клартье, Тейнъ и Ми быстро раскладывали рыбу по кучкамъ, въ то время какъ Диркъ отчаянно звонилъ, сзывая народъ. Это значило, что сейчасъ начнется на берегу публичный торгъ рыбой.
   Весело сбѣгались со всѣхъ сторонъ люди, таща въ рукахъ корзины и деревянныя лоханки. Всѣ смѣялись и шутили, подгоняя другъ друга. Къ вечеру рыба, пожалуй, можетъ заснуть, а сейчасъ она въ самомъ прекрасномъ видѣ.

-----

   Япиксъ медленно прохаживался по дюнамъ. Да и почему бы ему не прохаживаться? Онъ уже записался на судно, получилъ разсчетный листъ, покончилъ со всѣми своими спѣшными дѣлами и завтра долженъ выйти въ открытое море. Онъ чувствовалъ себя бодро, весело и спокойно!
   Тотъ, кому приходилось когда-либо подниматься на верхушки дюнъ, знаетъ, до какой степени при подобномъ поднятіи расширяется передъ глазами горизонтъ, а вмѣстѣ съ этимъ растетъ и видимое пространство, занимаемое землей; большія обработанныя поля кажутся маленькими, а высокія башни совсѣмъ низкими. Стоя здѣсь, не хочется вѣрить, чтобы люди могли спорить изъ-за большаго или меньшаго куска земли, часто изъ-за какого-нибудь ничтожнаго клочка. Особенно бросается это въ глаза при видѣ того крохотнаго пространства, которое покрываетъ собою тѣнь, падающая отъ облака на землю.
   И какъ далеко видно съ верхушекъ дюнъ! Совсѣмъ передъ глазами торчатъ цѣлые ряды песчаныхъ холмиковъ дюнъ, за ними тянутся рощи и виноградники, далѣе -- по обѣимъ сторонамъ канала обработанныя поля, а еще дальше, за плотиной, виднѣются крылья вѣтряныхъ мельницъ, неустанно работающихъ для осушенія мѣстности; совсѣмъ вдали, въ легкой синей дымкѣ, чуть вырисовывается городъ, а тамъ... далеко, далеко въ сѣроватой мглѣ виднѣется осушенное озеро.
   Возможно ли, чтобы любой морякъ при видѣ подобной картины не сталъ бы смотрѣть на нее глазами моряка, не мѣрилъ бы разстояній на свой глазомѣръ и не искалъ бы на сушѣ зеркальной поверхности родного моря?
   Такъ было и съ Япиксомъ. Пространство, открывшееся передъ его глазами, было далеко не маленькое. Что лежитъ за всѣмъ этимъ, дальше, Япиксъ, конечно, не зналъ; да и во всю свою жизнь онъ не слыхалъ ни про кого, кто бы прошелъ это пространство пѣшкомъ. По собственнымъ же его разсчетамъ -- при хорошемъ попутномъ вѣтрѣ, да при крѣпкихъ снастяхъ, можно, пожалуй, пройти его въ одинъ день. Когда бы все это пространство было бы однимъ сплошнымъ моремъ, какъ прежде, тогда... о, тогда это была бы сущая бездѣлица!
   И молодой рыбакъ, полуобернувшись къ дюнамъ, сталъ смотрѣть въ противоволожную сторону, по направленію къ морю. Его взорамъ представилась другая картина.
   Море не лежало спокойно, подобно сушѣ. Это было нѣчто совсѣмъ другое! Море волновалось, море звучало, море...
   Япиксъ повернулся къ нему совсѣмъ и съ наслажденіемъ втянулъ въ себя морской воздухъ; отъ моря вѣяло прохладой, здоровьемъ и силой.
   Тамъ, далеко на горизонтѣ, бѣлѣлъ парусъ, а налѣво виднѣлись два рыбачьихъ небольшихъ судна; оттуда же, съ сѣвера, доносился запахъ пароходнаго дыма. Ни церквей, ни башенъ, ни домовъ, ни человѣческой суеты и сутолоки -- ничего этого на морѣ не было.
   То-то велика должна бы быть мельница, которая осушала бы такое море!
   Япиксъ оглянулся вдоль берега; насколько глазъ хваталъ, тянулись дюны, одна сплошная, огромная естественная плотина -- дѣло рукъ Божьихъ. Кабы не это, то-то мученій натерпѣлись бы люди, устраивая свои плотины!
   Замѣтивъ сверху народъ, толпившійся на берегу, и услыхавъ знакомый звонъ, служившій призывомъ къ торгамъ рыбой, Япиксъ, будучи роднымъ сыномъ своего народа, конечно, захотѣлъ лишній разъ поглазѣть на давно знакомое ему зрѣлище, а потому, не долго размышляя, спустился съ дюны, избралъ ближайшую дорогу наискось и медленно пошелъ по берегу къ тому мѣсту, гдѣ происходили торги.
   Приливъ только что начался, вода быстро поднималась выше и выше и постоянно заливала Япиксовы большіе рыбачьи сапоги. Навѣрно шестнадцатая волна задѣнетъ вонъ ту корзину, пока еще цѣликомъ лежащую на сухомъ мѣстѣ!
   Япиксъ поглядѣлъ на море и снисходительно улыбнулся на встрѣчу разстилавшейся волнѣ. Этому здоровенному молодцу, похожему на крѣпкое молодое дерево, забавнымъ казались нѣжно плескавшія у его ногъ волны, ласкавшіяся и заигрывавшія съ нимъ, подобно молодому котенку. Не легкому вѣтерку, а сильной бурѣ нужно вступить съ Япиксомъ въ бой, чтобы у него захватило духъ!
   И молодой герой увѣренно и твердо ступалъ по песку, давилъ валявшіяся по всему берегу въ огромномъ количествѣ мелкія ракушки, трещавшія подъ его тяжелыми сапогами, и съ удовольствіемъ прислушивался къ треску, каждый разъ вновь наступавшему вслѣдъ за разрушительнымъ нажиманіемъ его громадныхъ ногъ.
   Вдругъ Япиксъ сдѣлалъ шагъ въ сторону. Онъ замѣтилъ на пескѣ что-то такое, что сразу вывело его изъ прежняго настроенія. Яркая краска выступила на его загорѣломъ обвѣтренномъ лицѣ и, готовое было сорваться съ его языка проклятіе, замерло на полусловѣ. На сыромъ пескѣ онъ увидѣлъ свѣжій слѣдъ босой ноги... и, представьте себѣ -- вѣдь это часто бываетъ въ такихъ случаяхъ -- Япиксу захотѣлось стереть этотъ предательскій слѣдъ.
   Повидимому, босыя ножки въ этомъ мѣстѣ только быстро пробѣжали, но не остановились. Дѣйствительно, вслѣдъ за однимъ Япиксъ замѣтилъ еще цѣлый рядъ такихъ же маленькихъ слѣдовъ. О, какъ милы показались они ему!-- милы, подобно безпредѣльному морю, подобно свѣтлому солнцу на небѣ.
   Конечно, всѣ люди молодые, а Япиксъ былъ еще очень молодъ, способны на все великое и возвышенное -- всѣмъ намъ это давно извѣстно съ дѣтства, но не надо забывать также, что живой слѣдъ маленькой босой женской ножки всегда, во всѣ времена могъ и можетъ любого изъ мужчинъ заставить потерять курсъ. Япиксъ былъ похожъ въ этомъ отношеніи на всѣхъ остальныхъ, а потому не удивительно, что онъ живо заинтересовался свѣжими слѣдами и сталъ ихъ внимательно разсматривать.
   Глубокая ямка въ сыромъ пескѣ -- это несомнѣнно пятка, затѣмъ маленькое возвышеніе, соотвѣтствующее изгибу передъ пястьемъ ноги, дальше опять болѣе глубокая ямка -- это большой палецъ и, наконецъ, едва замѣтно, одинъ, два, тр........, да, три, четыре, пять маленькихъ ямочекъ -- слѣды пальцевъ. О, Боже! что за чудная босая ножка!
   Боязливо оглядываясь, хотя рѣшительно никто за нимъ не подсматривалъ, Япиксъ сталъ прилаживать свою неуклюжую ногу къ свѣжему слѣду. Господи помилуй! что это была за ножища: маленькій слѣдъ равнялся всего половинѣ его огромной ступни. Онъ съ досадой отшвырнулъ ногой принесенное волной и попавшееся подъ ногу мягкотѣлое.
   Япиксъ попробовалъ было на ходу равномѣрно наступать на каждый слѣдъ. Сперва это ему плохо удавалось, потомъ дѣло пошло лучше, хотя было все-таки трудновато сдерживать свои огромные шаги, затѣмъ онъ сталъ попадать ногой каждый разъ только возлѣ слѣда, а не на самый слѣдъ и, наконецъ, просто пустился бѣжать рядомъ съ оставленными на пескѣ слѣдами.
   Япиксъ способенъ многое въ жизни перенести, въ этомъ онъ былъ убѣжденъ, но свободу свою онъ никому бы не уступилъ и ни одинъ человѣкъ не рискнулъ бы, кажется, встать ему поперекъ дороги.
   Какъ бы вы думали, кто же стоялъ на томъ мѣстѣ, гдѣ кончался слѣдъ? Конечно, кто же иной, какъ не Гёрте.
   Гёрте смѣялась и ея бѣлые зубы при сравненіи съ пурпуровыми губками и раскраснѣвшимися загорѣлыми щеками, казалось, выдѣлялись въ этотъ разъ своей бѣлизной болѣе обыкновеннаго, а глаза свѣтились подобно двумъ маленькимъ звѣздочкамъ.
   Да, несомнѣнно прекрасно было серьезное выраженіе красиваго, съ правильными чертами лица вдовы, одиноко стоявшей возлѣ своихъ пяти малютокъ, изъ которыхъ ей предстояло выработать пятерыхъ честныхъ людей; прекрасна была улыбка молодой матери, державшей младенца у своей груди; прекрасенъ; довѣрчивый взглядъ невѣсты, смотрѣвшей въ глаза своему жениху, но много, много прекраснѣе всего этого, на взглядъ Япикса, было постоянно мѣнявшееся выраженіе серьезности и веселья не открытомъ, бодро глядѣвшемъ на встрѣчу жизни, молодомъ лицѣ дѣвушки, непринужденно и чистосердечно смотрѣвшей на всѣхъ ее окружавшихъ. Болѣе прекраснаго существа, нежели Гёрте, не могло существовать. Это было бы прямо невозможно. Понятно, Япиксъ ни на минуту не раскаивался въ томъ, что оставилъ дюны и прибѣжалъ на торги. Правда, разговаривать съ Гёрте ему не пришлось, но все же и на его долю выпало счастье нести одну изъ корзинъ съ рыбой въ деревню вмѣстѣ съ ней...
   Былъ вечеръ. Япиксъ давно уже лежалъ на верхушкѣ одной изъ дюнъ и смотрѣлъ на заходящее солнце. Это случалось съ нимъ очень рѣдко,-- для такого спокойнаго занятія у него обыкновенно не хватало времени. Послѣдніе косые лучи заходящаго солнца ложились длинными полосами по слегка бороздившейся поверхности неспокойнаго моря. Завтра вечеромъ, въ это время, думалось Япиксу, онъ будетъ уже въ открытомъ морѣ и, вѣроятно, берегъ скроется уже изъ виду. И, закрывъ глаза, онъ совершенно ясно представилъ себѣ качку и волнующееся море; ему даже уже начинало казаться, что онъ слегка покачивается на мягкихъ волнахъ. Убаюканный чудной музыкой вѣчно шумящихъ волнъ, онъ закрылъ глаза. Заснуть? Нѣтъ, заснуть онъ былъ не въ состояніи. Въ его воображеніи неотвязно и отчетливо рисовалась, освѣщенная всевозможными радужными цвѣтами, пара маленькихъ свѣжихъ слѣдовъ босой ножки на сыромъ пескѣ. Даже чудный солнечный блескъ, на который онъ передъ тѣмъ какъ закрыть глаза долго, долго смотрѣлъ, и тотъ не въ состояніи былъ затмить этотъ чудный образъ.
   Япиксъ лежалъ до тѣхъ поръ, пока надъ дюнами не показалась луна. Заснуть онъ рѣшительно не могъ, а потому, собравшись наконецъ, съ духомъ, онъ всталъ, чтобы уйти. Да и чего было бы ему еще смотрѣть на солнце, луну или на небо?! На его собственномъ горизонтѣ всходило и горѣло чудное, блестящее, яркое свѣтило...
   Гёрте, Гёрте... неотвязно гудѣло волшебное море ему вслѣдъ. Это стало наконецъ невыносимымъ... Гёрте, Гёрте, Гёрте -- тикали дома стѣнные часы. И что же дѣлать человѣку въ самомъ дѣлѣ, когда весь міръ кругомъ полонъ Гёрте? Когда со всѣхъ сторонъ доносится до ушей только одно это имя? Можно ли требовать въ такомъ случаѣ, чтобы человѣкъ выкинулъ его изъ головы? Начать болтать объ этомъ съ другими? Разсказывать? Да развѣ это поможетъ?
   Япиксъ не спалъ въ эту ночь ни одной минуты. Ворочаясь съ боку на бокъ, онъ промечталъ о томъ, о семъ, и еще о многомъ другомъ -- всего и не пересказать!..
   Вчера старикъ-морякъ, парусный мастеръ, возвращая заплатанный парусъ изъ починки, сказалъ ему: "Помни, Япиксъ, парусъ надо всегда передъ дорогой хорошенько осмотрѣть со всѣхъ сторонъ. Вѣрь мнѣ, старику, и моей опытности! Если чего не усмотришь во-время -- наплачешься потомъ на морѣ". Япиксъ, хотя и намоталъ себѣ на усъ это важное правило, но понятно и даже болѣе чѣмъ естественно, что вчера изъ-за торговъ и еще изъ-за многаго другого, онъ не нашелъ для этого подходящаго времени; а потому рѣшилъ это сдѣлать теперь же, рано утромъ, еще прежде чѣмъ на берегу появится народъ.
   Япиксъ пошелъ въ сарай, взвалилъ парусъ на ручную тачку и покатилъ ее по дорогѣ къ морю, внизъ. Не доѣзжая до берега, онъ свернулъ влѣво, и съ разбѣга вкатилъ тачку на ближайшую дюну. Затѣмъ онъ стащилъ свернутый парусъ на землю, распустилъ веревки, связывавшія его и принялся его раскатывать. Для этого ему пришлось быстро сбѣжать съ горки внизъ. Растягивая на ходу парусъ вправо и влѣво, онъ внимательно разсматривалъ его со всѣхъ сторонъ. Разложенный такимъ образомъ парусъ, право ни что иное, какъ громаднѣйшая тряпка!
   Беря поочередно углы паруса въ руки и оттаскивая ихъ отъ средины къ краямъ, Япиксъ долженъ былъ совершить по склону дюны цѣлое путешествіе, прежде чѣмъ развернуть весь парусъ. Не успѣлъ онъ еще окончить своей работы, какъ увидѣлъ снизу проходившую по верхушкѣ дюны Гёрте. Вотъ досадно-то ему стало, что онъ стоялъ внизу! А тутъ еще какъ на грѣхъ парусъ такъ ужасно великъ!
   -- Эй! Эй! Здравствуй, Гёрте!-- крикнулъ онъ ей, поднося обѣ руки ко рту.
   Гёрте посмотрѣла внизъ, улыбнулась, и въ свою очередь крикнула:
   -- Здравствуй, Япиксъ!
   Смѣривъ добродушнымъ взглядомъ разстояніе раздѣлявшее ихъ, она, слегка поддразнивая его, прибавила:
   -- Скажи-ка чего ты тамъ ищешь? Или стежки считаешь?
   Япиксъ не отвѣчалъ. Онъ пристально смотрѣлъ вверхъ. Сѣровато-голубое небо, солнечные лучи, подобно прозрачному золоту на желтоватомъ пескѣ дюнъ, воздушныя, легкія очертанія облаковъ -- и среди этихъ нѣжныхъ тоновъ фигура Гёрте съ раскраснѣвшимися щеками, свѣтлымъ взглядомъ и смѣющимся ртомъ! Свѣжій утренній вѣтерокъ выбилъ изъ подъ ея бѣлой шапочки короткіе бѣлокурые вьющіеся волосы, Япиксъ видѣлъ въ церкви святыхъ со свѣтлымъ ореоломъ вокругъ головы и это, казалось ему, такъ шло къ нимъ. Гёрте -- не святая, но въ глазахъ Япикса она была окружена, конечно, еще большимъ ореоломъ: она соединяла въ себѣ небесный свѣтъ и земную прелесть. Неужели онъ дурно поступалъ, если молился на нее въ эту минуту? Вѣдь не можетъ же быть, чтобы она была создана столь прекрасной такъ, ни для чего и ни для кого? Нѣтъ, нѣтъ -- предполагать это было бы прямо грѣшно. Несомнѣнно, существовала высшая цѣль при созданіи такого чуднаго творенія!
   Погруженный въ свои думы, Япиксъ снялъ съ головы шапку.
   -- Чего жъ ты стоишь? Или ужъ помочь тебѣ, что-ли?-- послышался сверху вопросъ, сказанный вызывающимъ тономъ. Гёрте подошла ближе.
   -- Помоги,-- отвѣчалъ Япиксъ, опускаясь на колѣни и дѣлая видъ, что разсматриваетъ парусъ.
   -- А, небось, это понимаешь! разслышалъ! --сказала Гёрте.
   -- Иди сюда, а нѣтъ -- такъ я и самъ доберусь до тебя,-- пригрозилъ ей Япиксъ.
   -- Ну, смотря, не очень-то ротъ разѣвай,-- шутила дѣвушка,-- пока ты до меня доберешься, мой и слѣдъ то простынетъ!
   -- А что жъ? Попробовать, что-ли?
   -- Ладно, попробуй-ка,-- смѣло отвѣтила Гёрте, и, смѣясь, встала, какъ бы приготовляясь бѣжать. Япиксъ, конечно, не могъ ее поймать,-- въ этомъ она была твердо увѣрена. Онъ думалъ то-же самое, хотя вовсе и не собирался бѣжать. А хорошо бы какъ-нибудь теперь добраться до нея! Въ одинъ мигъ, не долго думая, онъ упалъ впередъ на парусъ всѣмъ тѣломъ, и принялся усиленно работать колѣнами и локтями, быстро подвигаясь такимъ образомъ кверху. Затѣмъ, растянувшись плашмя, онъ вытянулъ руку вверхъ и достигъ желанной цѣли... схватилъ Гёрте за ногу.
   -- Пусти!-- крикнула та, стараясь высвободить ногу. Но Япиксъ не обратилъ никакого вниманія на ея крикъ. Ощутивъ въ своей большой крѣпкой рукѣ шевелившуюся теплую ногу, онъ вполнѣ вошелъ во вкусъ затѣянной игры. Передразнивая Гёрте ея же словами: "а! небось это понимаешь?", онъ громко хохоталъ, и хохоталъ не однимъ ртомъ. Боже сохрани! Япиксъ хохоталъ всѣмъ своимъ существомъ. Да и было чему радоваться! Вотъ ужъ посчастливилось ему въ это чудное утро!
   Еще одно движеніе, одинъ ловкій упоръ колѣнами, и Япиксъ совершенно овладѣлъ Гёрте. Крѣпко-на-крѣпко защемивъ въ своей здоровенной лапищѣ ея трепетавшую ногу, онъ не выпускалъ ее. Да и съ какой стати отказываться отъ столь выгоднаго положенія?
   -- Вотъ такъ славная западня!-- шутилъ онъ.
   -- Берегись, какъ бы собака не выскочила,-- сказала Гёрте и, нагнувшись къ его рукѣ, сдѣлала видъ, что хочетъ укусить.
   Тогда Япиксъ потянулся еще выше кверху, отпустилъ ея ногу и, обнявъ руками Гёрте за шею, сталъ цѣловать ее въ обѣ щеки.
   -- Пусти!-- сказала она, ярко вспыхнувъ.
   -- А, теперь не убѣжишь?!
   -- Нѣтъ! Да пусти же!
   -- Слово даешь?
   -- Да, даю, безумный!
   -- Что ты тамъ еще бормочешь? А?
   -- Ничего.
   -- Ну ужъ такъ и быть, на этотъ разъ тебѣ повѣрю!-- сказалъ притворно великодушнымъ тономъ Япиксъ, но... въ знакъ примиренія... онъ опять сталъ крѣпко цѣловать ее. Гёрте снова начала было сопротивляться, да не тутъ-то было. Видно, свободу свою ей только тогда, получить, когда это заблагоразсудится Япиксу.
   -- Да отстань же!-- крикнула она, показывая кулакъ.
   Япиксъ выпустилъ ее. Надѣвая свалившуюся на землю шапочку, вся задыхаясь отъ волненія, Гёрте сказала:
   -- А теперь, прощай!
   -- Берегись!-- грозилъ Япиксъ, также вставая съ земли.
   Дѣвушка смотрѣла за него, улыбаясь. Она соображала, что бы ей такое теперь предпринять. Уйти -- этого ей совсѣмъ не хотѣлось, при томъ она ужъ испытала силу Япикса надъ собой. Выказать неудовольство?-- Да вѣдь вся эта возня ей самой нравилась. А между тѣмъ Япиксъ, чего добраго, пожалуй, еще Богъ знаетъ что вообразитъ себѣ, если увидитъ, что она въ немъ заискиваетъ и только изъ-за него одного остается здѣсь на берегу. Сообразивъ все это и перемѣнивъ тонъ, она сказала:
   -- Помочь, что ли, тебѣ, безрукій? И того-то не можешь сдѣлать одинъ!
   -- Много ты можешь!-- сказалъ Япиксъ, ни чуть не обижаясь на ея пренебрежительный тонъ.
   Гёрте сдѣлала нѣсколько шаговъ по разложенному парусу.
   -- Вотъ громадина-то!-- сказала она, останавливаясь и задумчиво разсматривая парусъ.
   -- Даі Небось сейчасъ сама видѣла,-- отвѣчалъ Япиксъ, любовно оглядывая на нее.-- Скоро ль до тебя доберешься черезъ такой парусище?
   Гёрте покраснѣла и улыбнулась, но сейчасъ же приняла опять серьезный видъ и сказала:
   -- Да я вовсе не о томъ!
   -- О чемъ же?-- удивленно спросилъ Япиксъ. Онъ замѣтилъ, что сіявшее до сихъ поръ лицо Гёрте затуманилось, а все же она была чудеснѣйшей дѣвушкой въ мірѣ.
   -- Я думала о штормѣ!-- громко проговорила она.
   -- О чемъ?-- еще болѣе удивленно переспросилъ Япиксъ. И вдругъ, закатившись здоровымъ, веселымъ смѣхомъ, онъ прибавилъ:
   -- Да, вотъ ужъ сказала! Вы, бабы, сидя на берегу, дѣйствительно много объ этомъ знаете!
   -- Гораздо болѣе, чѣмъ ты думаешь,-- отвѣтила на его насмѣшку Гёрте.
   -- Штормъ!-- продолжалъ смѣяться Япиксъ.-- Это вѣрно! Увидите дельфина или еще что-нибудь такое и скорѣй къ берегу! А ужъ если паруса надуются, то давай кричатъ, изо всѣхъ силъ!
   -- Вотъ ужъ совсѣмъ нѣтъ! Нисколько!-- увѣряла Гёрте.
   -- Разсказывай! Что же ты лучше другихъ, что ли? Да вотъ и теперь. Увидѣла разложенный парусъ на берегу и сейчасъ ужъ и штормъ!-- не переставалъ Япиксъ смѣяться.-- Довольно-таки я на васъ, бабье, наглядѣлся!
   -- Ну такъ что жъ? Неужто жъ это такъ глупо?-- спросила Гёрте.
   -- Эхъ ты!-- вздохнувъ глубоко, сказалъ Япиксъ.-- А постой-ка, лучше вотъ я дамъ тебѣ сейчасъ работу, такъ живо вся дурь-то вылетитъ изъ головы. Смотри, берись, за этотъ конецъ!
   И, передавъ ей въ руки одинъ изъ угловъ паруса, онъ самъ пошелъ на противоположный конецъ.
   -- Мы возьмемся каждый за углы и побѣжимъ другъ къ другу на встрѣчу до большой складки по срединѣ. Понимаешь? Живо! Вотъ такъ, хорошо. Держи теперь крѣпко оба конца, а я буду свертывать... Крѣпко держишь? Ладно, теперь стой минутку, а я начну съ боковъ -- и Япиксъ быстро сбѣжалъ съ дюны.
   -- Здѣсь шовъ!-- крикнула ему вслѣдъ Гёрте.
   -- Погоди! Сейчасъ!-- отвѣтилъ ей Япиксъ, складывая боковыя стороны паруса вдвойнѣ и еще разъ вдвойнѣ, и затѣмъ беря его подъ мышку.-- А вотъ и я!-- весело сказалъ онъ, выбравшись снова наверхъ.
   -- Покажи-ка, гдѣ ты видишь шовъ?
   -- Вотъ здѣсь, смотри.
   -- Ахъ ты мерзость какая!-- покачалъ Япиксъ головою, ощупывая шовъ.
   -- А что? Никакой бѣды отъ этого не сдѣлается, Япиксъ?
   -- Ну вотъ сейчасъ ужъ и бѣды? Хорошаго, конечно, въ этомъ мало, сама понимаешь -- сила сопротивленія уменьшается. Ну да кто знаетъ, можетъ быть, старый шовъ-то еще дольше насъ съ тобой проживетъ.
   -- Понятно! Да и притомъ, развѣ непремѣнно нужно быть бурѣ?
   -- Вѣрно! А при дурной погодѣ, такъ и съ самымъ новымъ парусомъ можетъ несчастіе случиться. Не въ парусѣ дѣло, а въ погодѣ, въ вѣтрѣ, и тутъ ужъ ничего не подѣлаешь, надо положиться на... а все-таки жаль, что я проглядѣлъ этотъ шовъ вчера.
   Принимая тяжелый парусъ изъ рукъ своей помощницы, Япиксъ замѣтилъ яркую краску, выступившую на ея лицѣ. Но онъ сдѣлалъ видъ, что не замѣчаетъ ея смущенія, и сталъ хвалить ее:
   -- А вѣдь ты славно помогла мнѣ, дѣвушка! Нечего сказать, не ожидалъ!
   Гёрте засмѣялась.
   -- А за это, знаешь, не стоишь ты того, чтобы я руку тебѣ дала. Право! Ну... а теперь что?-- быстро прибавила она вслѣдъ затѣмъ.
   -- Теперь? Теперь на верхъ, да оттуда надо скатать парусъ.
   Япиксъ схватилъ Гёрте за руку и потащилъ ее за собой на верхъ.
   -- Вставай ты съ этого конца, а я съ другого! Смотри вотъ такъ, всунь руку внутрь и наматывай. Да ровнѣе! Старайся, чтобы наравнѣ со мной было! Вотъ такъ!
   Свертывая вдвоемъ парусъ, Япиксъ и Гёрте сами спускались внизъ. При каждомъ поворотѣ старый заскорузлый парусъ шуршалъ и трещалъ, точно будто дѣло шло о его жизни. Гёрте и Япиксъ смѣялись. Чѣмъ труднѣе становилось накатывать парусъ, тѣмъ веселѣе было. Они были молоды и сильны, а ихъ крѣпкія молодыя руки ловко повиновались имъ. Отчего имъ было и не посмѣяться, хотя бы надъ старымъ парусомъ? Весело поглядывая другъ на друга, увѣренные въ своихъ силахъ, они торопились покончить съ своей работой. Гёрте старалась изо-всѣхъ силъ.
   -- Стой!-- подгонялъ ее Япиксъ,-- поставь сюда ногу, а я стяну веревкой. Крѣпче! Вотъ такъ, къ этому краю, впередъ! Ладно!.. А теперь опять закатывай... Э, дѣвушка, да ты что же призадумалась?
   -- Нужно... на лодку тащить?-- не сразу отвѣтила Гёрте.
   -- Ну да, конечно,-- сказалъ Япиксъ, не понимая замѣшательства Гёрте.-- Вѣдь мнѣ же надо парусъ на судно свезти. Или ты думаешь, что рыба сама придетъ на берегъ, пока вы будете глазѣть съ дюнъ на море?
   -- А я вѣдь думала... что вы завтра, а не раньше поднимете паруса!
   -- Нѣтъ, сегодня!-- весело сказалъ Япиксъ.-- Да я и радъ! Чего тутъ болтаться на берегу-то?
   -- Это-то вѣрно!-- отвѣтила Гёрте. Стараясь скрыть свое волненіе, она усиленно принялась работать, помогая плечами и бедрами закатывать парусъ. Япиксъ молчалъ. Онъ былъ теперь всецѣло погруженъ въ свою работу. Улыбка сошла съ его лица. Да и какой же настоящій морякъ станетъ думать о чемъ-либо другомъ въ такой важный моментъ, какъ свертываніе паруса? Конечно, съ Гёрте было весело, и онъ охотно оставилъ бы ее около себя, но навсегда? Низачто! Низачто, кажется, не согласился бы Япиксъ сидѣть постоянно на привязи, здѣсь, на берегу. Свободная жизнь тамъ, среди необъятнаго пространства, жизнь безъ заботъ и огорченій -- да, это притягивало юношу къ себѣ. Вотъ, если бы онъ могъ взять Гёрте съ собой туда, ну тогда бы былъ другой разговоръ! А то какой же ему толкъ, когда сегодня же онъ развернетъ парусъ? Нѣтъ, моряку надо быть твердымъ и выкинуть всѣ глупости изъ головы. Вотъ, когда онъ назадъ вернется, тогда, пожалуй, еще можно будетъ снова дать волю своимъ мыслямъ, и кто знаетъ... кто знаетъ, что будетъ тогда?
   -- Спасибо,-- сказалъ Япиксъ, кладя парусъ на берегу, -- ты мнѣ славно помогла; когда я возвращусь, разсчитывай на меня, я возьму тебя для разгрузки.
   -- А когда это будетъ?-- спросила Гёрте. Яркая краска снова разлилась по ея щекамъ.
   -- Да, когда это будетъ?-- повторилъ Япиксъ, вопросительно поднявъ плечи. Собираясь на судно, гдѣ ему нужно было еще кое-что приготовить передъ отплытіемъ, онъ крѣпко пожалъ ей руку и привѣтливо сказалъ:
   -- До свиданія, Гёрте.
   -- До свиданья,-- беззвучно отвѣтила та.
   -- Что жъ ты мнѣ ничего не пожелаешь?-- спросилъ онъ.
   -- Счастливый путь! Да еще... возвращайся скорѣй назадъ, Япиксъ,-- сказала Гёрте, поднявъ голову и смотря на него.
   -- Ладно!-- весело крикнулъ Япиксъ.-- Спасибо! Счастливо оставаться!
   У Гёрте навернулись слезы на глазахъ. Когда Япиксъ захотѣлъ ее обнять, она не сопротивлялась болѣе, но зато и не смѣялась.
   -- А теперь, отпихни-ка меня отъ берега,-- попросилъ Япиксъ, стоя въ лодкѣ и держа въ рукѣ свободно висѣвшую веревку, которою лодка была привязана.
   -- Да вѣдь я одна!-- сказала Гёрте, оглядываясь по сторонамъ и какъ бы ища поддержки.
   -- Потому-то я и прошу тебя, что никого больше нѣтъ.
   Гёрте уперлась обѣими руками въ бортъ лодки, но какъ она ни старалась ее сдвинуть, у нея не хватало силъ.
   -- Это называется мышинымъ царапаніемъ,-- смѣялся Япиксъ.
   Тогда Гёрте повернулась къ лодкѣ спиной, упершись въ нее всею тяжестью своего тѣла, но и это не помогало. Япиксу пришлось выскочить изъ лодки. Вставши рядомъ съ ней, онъ сталъ помогать