Янсон Густав
Иоэль Нурд

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказ об одной жизни.
    Перевод с шведского М. И. Благовещенской.
    Текст издания: журнал "Русское Богатство", No 9, 1912.

ІОЭЛЬ НУРДЪ.

Разсказъ объ одной жизни.

Густава Янсона.

Переводъ съ шведскаго М. И. Благовѣщенской.

   Болѣе шестидесяти лѣтъ тому назадъ по всему острову только и слышно было: "Іоэль Нурдъ можетъ управлять какой угодно парусной лодкой въ любую погоду". И часто прибавляли съ примѣсью восхищенія и даже зависти: "Посадите его въ разсохшееся деревянное корыто и при вяжите ему на палку старый мѣшокъ -- онъ и съ этимъ справится".
   И люди были правы. Какой бы сильный вѣтеръ ни дулъ, Іоэль былъ всегда въ морѣ, и для того, чтобы онъ убралъ паруса, должна была разразиться страшная буря. Когда его укоряли въ излишней отвагѣ, онъ отвѣчалъ:
   -- Не могу себѣ представить, чтобы человѣкъ, у котораго глаза на мѣстѣ, пошелъ ко дну. А, впрочемъ, это, конечно, можетъ случиться съ пьяницами, или съ воскресными гуляками.
   На это люди только покачивали головами и бормотали, что, неровенъ, молъ, часъ, или что-нибудь въ этомъ родѣ.
   Однако мало-по-малу всѣ привыкли видѣть Іоэля во всякую погоду на морѣ, тѣмъ болѣе, что никакого несчастія съ нимъ не случалось. Въ концѣ-концовъ за Іоэлемъ Нурдомъ установилась слава лучшаго моряка на всемъ островѣ. Когда свирѣпствовала такая буря, что самые смѣлые рыбаки блѣднѣли при одной только мысли отправиться въ такую непогоду въ море подъ парусами, Іоэль Нурдъ спокойно выходилъ въ море, словно погода стояла самая благопріятная.
   -- Ну, да, сегодня погода какъ разъ для Іоэля, -- говорили старики, многозначительно кивая другъ другу головами. И потомъ они прибавляли:-- Посмотримъ, долго ли еще будетъ везти этому безумцу.
   Однако, счастье не измѣняло Іоэлю. Можно было подумать, что на его пути никогда не бывало ни подводныхъ камней, ни сильныхъ теченій, ни шкваловъ. Онъ всегда благополучно отдѣлывался въ тѣхъ случаяхъ, когда другимъ пришлось бы очень плохо. Обитатели острова невольно восхищались Іоэлемъ; однако, это не мѣшало имъ дѣлать зловѣщія предсказанія.
   Въ то время Іоэль былъ высокій, худощавый юноша. Онъ могъ бы быть немного стройнѣе, но зато во всемъ его существѣ чувствовалась увѣренность опытнаго человѣка. Его голубые глаза смотрѣли открыто и твердо, на вискахъ вились русые волосы. Несмотря на то, что у него была до вольно привлекательная внѣшность, въ немъ не было того, что нравится женщинамъ. Впрочемъ, это не мѣшало ему усердно ухаживать за Анной въ Граншерѣ. Она милостиво принимала его ухаживанія, и Іоэль пока вполнѣ довольствовался этимъ.
   Усадьба Граншеръ находилась на южномъ берегу островавъ глубинѣ залива, входъ въ который преграждался подводными скалами и камнями. Даже въ спокойную погоду нужна была большая ловкость, чтобы пробраться въ этотъ заливъ; вотъ почему, быть можетъ, Іоэль такъ и любилъ, несмотря на опасность, заходить туда на своей парусной лодкѣ. Вглубь залива можно было пробраться прямымъ путемъ по узкому фарватеру между двумя скалами, верхушки которыхъ едва торчали надъ водой, но этотъ путь былъ настолько опасенъ, что его избѣгали, тѣмъ болѣе, что, сдѣлавъ крюкъ и не жалѣя лишнихъ пяти минутъ времени, можно было обойти это опасное мѣсто. Однако, Іоэль Нурдъ предпочиталъ всегда этотъ короткій и опасный путь.
   -- Если хочешь скорѣе повидаться со своей милой, то дороги каждыя пять минутъ,-- говорилъ онъ.
   Увидѣвъ издалека своего поклонника, Анна спѣшила на пристань, чтобы привѣтствовать его. Іоэль кивалъ ей головой изъ своей лодки, а Анна улыбалась ему, обнажая свои бѣлые зубы; но едва ли при этихъ свиданіяхъ произносилось много словъ. Повидимому, Іоэль находилъ, что, проявивъ свою ловкость, онъ сдѣлалъ все, что отъ него требуется; а разъ онъ молчалъ, то и Анна не считала нужнымъ говорить. Къ тому же оба они были еще такъ молоды, что не думали о будущемъ. Если ихъ другъ къ другу и привлекала любовь, то чувство это во всякомъ случаѣ было очень спокойнаго свойства.
   Но все перемѣнилось съ тѣхъ поръ, какъ на сценѣ появился Эйдерманъ.
   Эйдерманъ былъ лоцманъ; онъ уже нѣкоторое время вдо вѣлъ и теперь началъ подумывать о томъ, чтобы подыскать себѣ хорошую жену, которая могла бы заботиться о немъ и его двухъ дѣтяхъ. И вотъ онъ обратилъ свое вниманіе на Анну въ Граншерѣ,-- дѣвушка она была молодая, веселая и, повидимому, работящая и разсудительная. Онъ часто пріѣзжалъ въ гости къ родителямъ Анны, съ которыми бесѣдовалъ подолгу, такъ какъ зналъ, что если пріобрѣтетъ благорасположеніе родителей, то едва ли и дочь откажетъ, когда онъ посватается.
   Но и Іоэль Нурдъ былъ не дуракъ: онъ сразу понялъ, откуда подулъ вѣтеръ. А потому въ одинъ прекрасный день, когда буря злилась и завывала, какъ никогда, онъ нарушилъ, наконецъ, молчаніе и заговорилъ съ Анной. Одъ понялъ, что теперь пора порѣшить это дѣло; та тревога, которая охватила его вслѣдствіе все учащающихся посѣщеній Эйдермана, была для него яснымъ доказательствомъ того, какъ дорога ему дѣвушка.
   Сватовство Іоэля Нурда произошло приблизительно слѣдующимъ образомъ:
   -- Здравствуй, Анна,-- сказалъ онъ:-- Вотъ я опять здѣсь.
   -- Да, я вижу.
   -- А разъ я ужъ тутъ, то хотѣлъ заодно спросить тебя, не хочешь ли ты выйти за меня замужъ?
   -- Ахъ, Господи Іисусе Христе, Іоэль. Конечно, хочу.
   Женихъ посмотрѣлъ на нее съ нѣкоторымъ удивленіемъ; онъ замѣтилъ, что Анна отвѣтила ему безъ особой радости, хотя отвѣтъ ея и былъ утвердительный. Впрочемъ, онъ не задумывался надъ этимъ. Въ эту минуту онъ почувствовалъ приливъ энергіи и рѣшилъ довести дѣло до конца.
   -- Въ такомъ случаѣ пойдемъ къ твоимъ родителямъ, не откладывая дѣла въ долгій ящикъ.
   -- У матери въ кухнѣ сидитъ Эйдерманъ,-- прошептала Анна.
   -- Вотъ потому то и надо обдѣлать все какъ можно скорѣе. Я люблю, чтобы разъ-два -- и готово.
   Іоэль привязалъ лодку и пошелъ рука объ руку съ Анной къ избѣ.
   Въ кухнѣ, дѣйствительно, сидѣлъ Эйдерманъ и пилъ кофе. Онъ исподлобья посмотрѣлъ на Іоэля, когда тотъ вошелъ, и выраженіе его лица ничуть не прояснилось, когда вслѣдъ за Іоэлемъ вошла Анна.
   Іоэль поздоровался и усѣлся на диванъ, гдѣ сидѣлъ его старшій соперникъ.
   -- А мнѣ вы не предложите чашку кофе, тетушка?-- началъ Іоэль.
   -- Не успѣлъ войти, а ужъ и кофе подавай.
   -- Ну, да что въ этомъ кофе? Я не голоденъ, да и пить мнѣ не хочется, такъ и Богъ съ нимъ. У меня къ вамъ другое дѣло.
   -- Вотъ какъ, а что именно?
   -- Хочу посвататься.
   Эйдерманъ отставилъ отъ себя чашку, а хозяйка, стоявшая у очага, смѣрила молодого жениха презрительнымъ взглядомъ.
   -- Послушай, Іоэль, въ своемъ ли ты умѣ?
   -- Ну, дѣло не въ томъ, и никому еще неизвѣстно, что изъ меня выйдетъ... Послушай-ка Анна, если твой отецъ дома, то позови его сюда. Самое лучшее съ этимъ дѣломъ сейчасъ же и покончить.
   Въ избѣ наступило молчаніе, пока Анна ходила за отцомъ. Войдя въ избу, отецъ сейчасъ же понялъ, о чемъ идетъ рѣчь. Онъ постоялъ, подумалъ и сплюнулъ въ золу у очага.
   Эйдерманъ сидѣлъ на диванѣ молча и неподвижно, но глаза его говорили очень краснорѣчиво. Хозяинъ прошелъ взадъ и впередъ по кухнѣ и остановился. Онъ и Эйдерманъ обмѣнялись взглядами, послѣ которыхъ каждый изъ нихъ почувствовалъ приливъ силъ къ предстоящей борьбѣ.
   -- Ну, въ чемъ тутъ дѣло?-- съ досадой проговорилъ старый крестьянинъ, увидя, что молчаніе ни къ чему не приведетъ.
   -- Да вотъ, этотъ самый... Іоэль пришелъ, -- сказала хозяйка.
   -- Это и видно,-- пробормоталъ мужъ.-- Такого долговязаго трудно не замѣтить.
   Іоэль кивнулъ головой, какъ бы принимая слова хозяина за любезность.
   -- Да, такъ вотъ, я пришелъ сюда,-- сказалъ онъ протяжно.-- А такъ какъ мнѣ очень нравится Анна, да и она, кажется, ничего не имѣетъ противъ меня, то я и хотѣлъ спросить коротко и ясно: будетъ-ли вамъ по душѣ, если мы поженимся?
   -- Разумѣется, намъ это совсѣмъ не по душѣ,-- фыркнулъ старый крестьянинъ, а жена подтвердила его слова кивкомъ головы.
   -- Такъ я и думалъ,-- продолжалъ Іоэль спокойно.-- Но вѣдь это дѣло обычное, что родители не понимаютъ блага своихъ дѣтей, а потому мнѣ на это наплевать. Главное въ томъ, что я-то хочу жениться на Аннѣ, а потому считаю дѣло поконченнымъ.
   -- Положимъ, ея родители все-таки...
   -- Родителямъ первымъ дѣломъ надо хорошенько обдумать все,-- прервалъ Іоэль.-- Ну, а подумавъ, они поймутъ, что молодые лучше всего подходятъ другъ къ другу. А вотъ толкать девятнадцатилѣтнюю дѣвушку въ объятія старика -- это то же самое, что соединить огонь съ водой. Это плохо. Изъ этого будетъ только дымъ да угаръ, а хорошаго ничего не выйдетъ.
   -- Ну, и языкъ же у него!-- со злобой воскликнула мать Анны.
   -- Пусть такъ,-- продолжалъ Іоэль все съ тѣмъ же невозмутимымъ спокойствіемъ.-- Но теперь разговоръ не объ этомъ. Я просто скажу, что разъ мнѣ понравилась дѣвушка, то я сумѣю отстоять ее.-- Онъ всталъ, подошелъ къ Эйдерману, ударилъ передъ самымъ его носомъ кулакомъ по столу съ такой силой, что всѣ чашки запрыгали, и сказалъ:-- Не то, чтобы я угрожалъ или хотѣлъ завести ссору... Нѣ-ѣтъ... но если только кому-нибудь вздумается позариться на мою дѣвушку, то совѣтую ему сперва помолиться Богу, чтобы Тотъ сохранилъ его въ добромъ здравіи.
   Эйдерманъ весь съежился въ углу дивана и не. отрывалъ глазъ отъ Іоэля. Хозяева тщетно искали словъ, чтобы выразить свое недовольство, да къ тому же они вообще не отличались многословіемъ.
   Іоэль оглядѣлся по сторонамъ и, когда убѣдился въ томъ, что его слова произвели должное впечатлѣніе, самодовольно кивнулъ головой.
   -- Такъ вотъ, теперь я сказалъ то, что хотѣлъ сказать!-- объявилъ онъ.-- И больше ничего. Пойдемъ, Анна, мы тамъ на пригоркѣ поговоримъ съ тобой о нашихъ дѣлахъ.-- Іоэль взялъ Анну за руку и повелъ за собой.
   -- Этакій голоштанникъ, -- пробормоталъ вполголоса Эйдерманъ.
   Іоэль услыхалъ эти слова и, остановившись на минуту, сказалъ:
   -- Бѣдность -- не порокъ. А кромѣ того, странно было бы, если бы умный человѣкъ съ парой здоровыхъ рукъ не сумѣлъ пріобрѣсти то, что надо. Вотъ хотя бы Эйдерманъ: онъ первый показалъ, что простой лоцманъ можетъ стать достаточнымъ и даже богатымъ человѣкомъ. Если одному въ этомъ повезло, такъ почему же не повезетъ и другому?
   Іоэль вышелъ, высоко закинувъ голову. Впрочемъ, онъ никогда не нагибалъ головы, но зато на этотъ разъ стукнулся лбомъ о притолку съ такой силой, что въ избѣ пошелъ гулъ.
   Эйдерманъ напрасно насторожился, ожидая услышать стонъ или ругательство. Іоэль и глазомъ не сморгнулъ, какъ будто ничего съ нимъ и не случилось. Тутъ только Эйдерманъ какъ слѣдуетъ понялъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло, и блескъ въ его глазахъ потухъ. Постарѣвшій и истрепанный жизнью, онъ съежился въ углу дивана и проводилъ молодую пару завистливымъ и недоброжелательнымъ взглядомъ.
   На дворѣ на бугоркѣ Іоэль остановился. Онъ хорошо зналъ, что родители дѣвушки, а также и его соперникъ наблюдаютъ за ними въ окошко, но онъ не привыкъ прятаться и дѣйствовать украдкой, а теперь это меньше всего могло бы придти ему въ голову. Рука въ руку стояли молодые нѣкоторое время. Іоэль говорилъ Аннѣ о чемъ-то, а она утвердительно кивала на его слова. Когда они переговорили обо всемъ, то Іоэль поцѣловалъ Анну и сказалъ:
   -- Ты только подожди... годикъ или два! А тамъ увидишь, что Іоэль Нурдъ выберется на сушу.
   Анна плакала и причитала,-- вѣроятно, потому что такъ ужъ полагалось,-- терла глаза фартукомъ, пока они не покраснѣли, и обѣщала ждать. Потомъ она милостиво приняла поцѣлуй жениха и наградила его долгимъ пожатіемъ руки.
   Немного спустя, лодка Іоэля стрѣлой вылетѣла изъ залива. Прежде чѣмъ завернуть за мысъ, онъ долго стоялъ на кормѣ и махалъ своей фуражкой.
   Когда Анна возвратилась домой, то застала стариковъ молчаливыми и недовольными. Она сдѣлала видъ, будто не замѣчаетъ этого, и принялась хлопотать по хозяйству. Видно было, что мать очень сердилась, но на лицѣ отца было какое то особенное выраженіе, и Анна стала надѣяться, что самоувѣренное поведете Іоэля дало мыслямъ старика другое направленіе. Эйдерманъ старался ни на кого не смотрѣть, а когда онъ, наконецъ, поднялся, то у всѣхъ будто гора съ плечъ свалилась.
   -- Да, да,-- сказалъ онъ протяжно и безучастно,-- надо еще посмотрѣть, чѣмъ все это кончится.-- Онъ распрощался и вышелъ, волоча за собой ноги. Но въ глазахъ у него загорѣлся злой огонекъ. Онъ самъ сознавалъ это и избѣгалъ смотрѣть кому-нибудь въ глаза. Пока онъ шелъ по острову, онъ былъ погруженъ въ глубокія думы; что-то зародилось въ его мозгу, но это было еще нѣчто безотчетное и безформенное. На этотъ разъ онъ такъ ни до чего и не додумался, и вскорѣ опять поникъ головой.

-----

   Іоэль Нурдъ также былъ погруженъ въ думы, пока плылъ въ лодкѣ. Послѣдствіемъ его думъ было то, что мѣсяцъ спустя онъ поступилъ въ лоцманскіе ученики. Такъ какъ онъ уже обладалъ громаднымъ опытомъ въ морскомъ дѣлѣ и прекрасно зналъ обязанности лоцмана, а кромѣ того былъ парень работящій и смышленый, то вскорѣ заслужилъ всеобщую любовь, какъ со стороны начальства, такъ и товарищей. Единственно, что ему ставили на видъ, такъ это его самомнѣніе и самоувѣренность. Если представлялся хоть какой-нибудь случай заработать что-нибудь лишнее, то Іоэль сейчасъ же хватался за этотъ случай, не считаясь съ тѣмъ, что это могло задѣть интересы его товарищей. И каждый грошъ, который ему удавалось заработать, онъ припрятывалъ самымъ тщательнымъ образомъ. Однако, когда узнали о причинѣ его крайней бережливости, то къ нему стали относиться снисходительно, и его товарищи говорили другъ другу со смѣхомъ:
   -- Это онъ копитъ для своей невѣсты. Пусть его.
   Добродушнѣе всѣхъ надъ этимъ посмѣивался Эйдерманъ. Казалось, будто онъ совсѣмъ забылъ, что случилось въ Граншерѣ. Іоэль же находилъ, что при такихъ условіяхъ лучше тоже забыть непріятное столкновеніе.
   Жизнь шла своимъ обычнымъ порядкомъ на лоцманской станціи. Наступила зима. И въ этомъ году она была бурная, такъ что лоцманамъ часто приходилось очень тяжело. Іоэль Нурдъ, который, въ противуположность всѣмъ другимъ лоцманамъ, не жаловался на тяжелую службу, по нѣскольку часовъ подрядъ проводилъ на берегу, всматриваясь въ морскую даль, въ то время, какъ сердитыя волны съ рокотомъ разбивались о скалистые берега острова; онъ всегда былъ первымъ на мѣстѣ, когда надо было отправляться въ лоцманской лодкѣ навстрѣчу какому-нибудь судну.
   Однажды въ темный мартовскій вечеръ большое парусное судно подало сигналъ, требуя лоцмана. По своему обыкновенію, Іоэль Нурдъ первый очутился на пристани. Вѣтеръ былъ не очень сильный, но зато мракъ царилъ непроницаемый, было темно какъ въ мѣшкѣ, и Іоэль Нурдъ подумалъ, что необходимо взять въ лодку двухъ лоцмановъ поопытнѣе, чтобы благополучно выбраться въ море и вернуться обратно. Возлѣ него трепалась лодка на канатѣ, и паруса сильно бились о мачту.
   -- Что же, если Ларссонъ скоро не придетъ, то...
   Въ эту минуту въ нѣсколькихъ шагахъ отъ себя Іоэль Нурдъ увидалъ темную фигуру, которая вынырнула изъ мрака и пробиралась къ нему по снѣгу.
   -- Ну, живо!-- крикнулъ этотъ человѣкъ озабоченно,-- Намъ нельзя терять времени даромъ.
   На минуту Іоэлю пришла въ голову мысль, что Ларссонъ выпилъ шкаликъ другой, потому что онъ не узналъ его голоса. Но задумываться надъ этимъ было некогда, и онъ прыгнулъ въ лодку. Другой послѣдовалъ за нимъ и усѣлся на кормѣ.
   -- Отдай конецъ!-- скомандовалъ онъ.
   Іоэль развязалъ объиндевѣвшій узелъ каната и оттолкнулся отъ пристани. Лодка сейчасъ же накренилась, но потомъ поднялась и быстро понеслась впередъ. Вокругъ лодки шипѣла вода, подъ кормой громко бурлила, и чѣмъ дальше лодка выходила въ открытое море, тѣмъ быстрѣе неслась впередъ. Вдали, въ темной мглѣ мерцали фонари, то одинъ, то два, и Іоэль ни на мгновеніе не спускалъ съ нихъ зоркихъ глазъ; Онъ сидѣлъ у мачты, спиной къ товарищу, и смотрѣлъ впередъ. Вдругъ парусъ началъ полоскаться. Іоэль повернулся, раздосадованный и удивленный, и сказалъ, что порядочному лоцману непристойно напиваться во время отправленія службы.
   -- Обо мнѣ не безпокойся!-- отвѣтилъ дерзко человѣкъ, сидѣвшій на рулѣ. Повидимому, онъ догадался, какое значеніе имѣло нетерпѣливое движеніе его спутника.
   -- Что это такое?-- воскликнулъ Іоэль.-- Развѣ это не Ларссонъ?
   -- Онъ боленъ. Ты этого не зналъ?
   -- Чортъ возьми, я думалъ... Но теперь я слышу, что это ты, Эйдерманъ.
   -- Развѣ ты не зналъ, что послѣ него очередь за мной?
   На этотъ вопросъ нечего было отвѣтить. Іоэлю только показалось, будто въ голосѣ Эйдермана появились нотки злорадства и торжества.
   Лодка неслась все впередъ и наконецъ совершенно неожиданно попала въ полосу плавучаго льда. Іоэль уже забылъ свое удивленіе по поводу того, что въ лодкѣ съ нимъ сидитъ Эйдерманъ, а не Ларссонъ, и съ наслажденіемъ прислушивался къ шороху льда о борта лодки, такъ какъ любилъ всѣ звуки, которые рождало море. Онъ обратилъ было вниманіе на то, что Эйдерманъ съ чѣмъ-то возится у него за спиной, однако тотъ, замѣтивъ это, сейчасъ же вытащилъ изъ бокового кармана бутылку и спросилъ:
   -- Если хочешь глотнуть разокъ, то не церемонься!
   -- Спасибо.-- Іоэль сдѣлалъ движеніе, чтобы взять бутылку, и при этомъ лодка покачнулась и повернулась по вѣтру, такъ что парусъ снова заполоскался.
   Эйдерманъ разразился ругательствами, а Іоэль съ презрѣніемъ прищурилъ одинъ глазъ. Онъ былъ теперь увѣренъ въ томъ, что Эйдерманъ выпилъ, и подумалъ: "ужъ не труситъ ли онъ?" И онъ разсмѣялся нѣсколько язвительно.
   -- Берегись, мальчишка!..-- проворчалъ Эйдерманъ, беря бутылку обратно.
   Іоэль не могъ отдать себѣ отчета, почему, но его вдругъ охватило предчувствіе надвигающагося несчастія: онъ почувствовалъ въ голосѣ Эйдермана скрытую ненависть. Но онъ вспомнилъ, что силенъ и молодъ, и выпрямился, какъ бы готовясь встрѣтить опасность лицомъ къ лицу.
   Лодка вышла изъ полосы плавучаго льда. Волненія на морѣ не было, хотя вѣтеръ иногда завывалъ очень сильно, и Іоэль рѣшилъ, что подъ утро разразится буря, или пойдетъ снѣгъ. Два фонаря, къ которымъ они направляли курсъ, становились все больше, и они разсчитали, что черезъ четверть часа будутъ на суднѣ. Во мракѣ можно было уже различить громадный корпусъ корабля и двѣ черныя мачты.
   Эйдерманъ что-то ворчалъ и продолжалъ съ чѣмъ-то возиться за спиной у Іоэля.
   -- Не будетъ ни снѣга, ни бури,-- замѣтилъ Іоэль какъ бы про себя.-- Къ ночи будетъ просто морозъ. Хорошо бы поскорѣе снова очутиться дома.-- И онъ поползъ на носъ, потому что вскорѣ они должны были очутиться у корабля. Онъ приложилъ руку ко рту въ видѣ рупора и крикнулъ: -- Лоцманъ здѣсь!
   Съ корабля раздался топотъ сапогъ, сонный, голосъ отвѣтилъ:
   -- О-гой!-- И сейчасъ же вслѣдъ за этимъ раздалось:-- Лови конецъ!
   -- Какъ, къ чорту, онъ правитъ?-- воскликнулъ Іоэль, оборачиваясь къ своему спутнику, такъ какъ лодка сдѣлала совершенно ненужный, крутой поворотъ, вмѣсто того, чтобы причалить къ судну. Больше всего ему было досадно при мысли о томъ, что моряки, силуэты которыхъ онъ видѣлъ на палубѣ корабля, будутъ дурного мнѣнія о лоцманахъ.
   -- Лови конецъ!-- раздалось съ судна во второй разъ, и Іоэль увидалъ, или скорѣе угадалъ, что въ воздухѣ повисъ канатъ. Вслѣдъ за этимъ канатъ шлепнулся о бортъ судна, и тутъ Іоэль ухватился за него. Въ то время какъ онъ при помощи каната притягивалъ лодку къ кораблю, онъ продолжалъ ворчать на неловкость Эйдермана.
   -- Онъ срамитъ всѣхъ лоцмановъ, такъ какъуправляетъ лодкой не лучше слѣпой бабы. Если намъ суждено во второй разъ отправиться вмѣстѣ въ море, то на руль сяду я.
   -- Нечего тамъ болтать мальчишка,-- сказалъ Эйдерманъ какимъ-то торжественнымъ голосомъ.-- Вскорѣ намъ обоимъ придется подумать о другомъ.
   -- Да, да, взбирайся поскорѣе на судно, чтобы намъ можно было поскорѣе отправиться домой,-- отвѣтилъ Іоэль съ нетерпѣніемъ. Онъ былъ увѣренъ, что Эйдерманъ выпилъ и старается по возможности скрыть это отъ моряковъ.-- Вотъ лѣстница, бери ее -- прибавилъ онъ недовольнымъ голосомъ.
   Лодка стала наконецъ у самаго судна, бортъ о бортъ; Іоэль отпустилъ немного канатъ, и лодка подошла ближе къ веревочной лѣстницѣ.
   Эйдерманъ первый ухватился за стремянку и поставилъ ногу на первую перекладину.
   -- Думай лучше о самомъ себѣ, мальчишка!-- сказалъ онъ, и Іоэля снова поразила какая-то торжественность въ его голосѣ.
   -- Ну, живѣе!-- отвѣтилъ онъ рѣзко.
   Эйдерману помогла взойти на палубу, и онъ пошелъ на корму. Іоэль хотѣлъ также съ канатомъ отъ лодки въ рукахъ взобраться по лѣстницѣ, какъ вдругъ къ своему удивленію замѣтилъ, что тотъ канатъ, который былъ спущенъ съ судна, и за который онъ продолжалъ держаться, оборвался и свалился въ море.
   Онъ сдѣлалъ невольное движеніе, чтобы ухватиться за стремянку, но не разсчиталъ и, вмѣсто того, чтобы ухватиться за нее, только оттолкнулся отъ борта судна. Іоэль разразился ругательствами по своему собственному адресу и крикнулъ:
   -- Эй, вы тамъ! Спустите другой конецъ.
   -- Что тамъ случилось?-- спросилъ нетерпѣливый голосъ.
   -- Конецъ оборвался, -- отвѣтилъ Іоэль. И тутъ онъ замѣтилъ, что лодку отнесло уже сажени на двѣ отъ судна.
   -- Такъ причаливай сюда!-- крикнулъ съ судна тотъ же голосъ.
   Іоэль понялъ, что на суднѣ потратили слишкомъ много времени, разыскивая новый канатъ, а когда, наконецъ, канатъ былъ брошенъ, то разстояніе между лодкой и судномъ было слишкомъ велико. Іоэль закусилъ губы отъ досады. Если бы онъ не боялся унизиться передъ Эйдерманомъ, то крикнулъ бы, чтобы тотъ повернулъ судно по вѣтру и нагналъ бы его. Но для этого онъ былъ слишкомъ гордъ.
   Между тѣмъ лодку относило все дальше и дальше, а судно шло въ противоположномъ направленіи. Тутъ только Іоэль сообразилъ, что ему нельзя терять время по пусту, а надо дѣйствовать.
   -- Что же, придется отправиться домой одному,-- подумалъ онъ.-- Конечно, пріятнѣе было бы сидѣть на кораблѣ и попивать горячій грогъ.
   Въ эту минуту въ темнотѣ раздался голосъ Эйдермана:
   -- Не передать ли поклонъ Аннѣ?
   Теперь Іоэль понялъ, что очутился въ опасномъ положеніи, хотя онъ еще не зналъ всего,-- "Пожалуй, все-таки лучше повернуть лодку, и идти за кораблемъ",-- подумалъ онъ. При этой мысли въ немъ проснулось желаніе поспорить въ быстротѣ съ большимъ судномъ, и онъ быстро перешелъ на корму.
   Румпеля не было.
   Іоэль поблѣднѣлъ. Онъ перегнулся черезъ бортъ и сталъ нащупывать руль. Когда-же онъ снова усѣлся на кормѣ, то на его лицѣ появилось застывшее выраженіе полнаго покоя: онъ заранѣе былъ увѣренъ, что руль тоже отсутствовалъ.
   Прошло не болѣе двухъ-трехъ минутъ съ тѣхъ поръ какъ его отнесло отъ корабля, а онъ былъ уже на такомъ разстояніи, что голосъ его не былъ бы слышенъ тудадаже если бы онъ и закричалъ. Но Іоэль все таки громко крикнулъ и нѣкоторое время прислушивался къ отвѣту. Кругомъ царила мертвая тишина, слышно было только легкое шуршаніе плавучаго льда. Іоэль крѣпко стиснулъ зубы и бросилъ вызывающій взглядъ по тому направленію, гдѣ, по его предположенію, долженъ былъ находиться корабль, Онъ понялъ, что экипажъ не обратилъ на него никакого вниманія, такъ какъ всѣ были увѣрены, что онъ отправился домой, и что ему не грозитъ никакой опасности, тѣмъ болѣе, что погода была тихая. Вѣтеръ какъ разъ на время совершея но стихъ; однако, когда Іоэль поднялъ вверхъ указательный палецъ, то палецъ сейчасъ же заледенѣлъ съ правой сто ропы.
   -- Вотъ какъ,-- сказалъ Іоэль громко,-- вѣтеръ снова поднимается.-- До сихъ поръ онъ еще не отдавалъ себѣ полнаго отчета въ своемъ положеніи. Но, когда на его лицо пахнуло морозомъ, то онъ вдругъ понялъ, что ему грозитъ серьезная опасность. На мгновеніе его охватилъ страхъ, и сердце его больно сжалось; онъ опустился на корму и нѣкоторое время сидѣлъ такъ совершенно растерянный, недоумѣвая, что дѣлать. Потомъ онъ вскочилъ и началъ искать весла. Веселъ не было, но это его ничуть не удивило и не огорчило, онъ только отдалъ должное ловкости, съ которой Эйдерманъ все это устроилъ.
   "Не передать ли поклонъ Аннѣ?" -- послышалось снова въ его ушахъ. Іоэль горько расхохотался, потомъ снова принялся разыскивать что-то въ лодкѣ. Онъ рѣшилъ отыскать доску, при помощи которой могъ бы все-таки кое-какъ добраться до берега. Конечно, онъ зналъ, что хорошей доски не найдетъ, но все-таки искалъ ее; потомъ ему пришло въ голову выломать одну изъ скамеекъ и пустить ее въ ходъ.
   Черезъ нѣсколько времени ему, дѣйствительно, удалось выломать скамейку. Онъ обернулъ одну руку кускомъ паруса, сѣлъ на кормѣ и въ концѣ концовъ ему удалось таки повернуть лодку. Однако морозъ началъ давать себя чувствовать, и пальцы его совсѣмъ окоченѣли, кожа горѣла, и ее кололо, словно иглами, а руки временами отказывались служить. Ему пришлось употребить надъ собой нечеловѣческія усилія, чтобы не выпустить изъ рукъ доску. Подъ кормой раздавалось тихое журчаніе, и онъ замѣтилъ, что лодка двигается впередъ. Нѣсколько минутъ онъ радовался этому, но вдругъ у него мелькнула мысль, которая наполнила его ужасомъ:
   "Куда я держу курсъ?"
   Вокругъ него продолжала царить непроницаемая тьма, онъ не имѣлъ ни малѣйшаго понятія о томъ, гдѣ онъ... Онъ до слезъ напрягалъ свое зрѣніе, чтобы гдѣ нибудь открыть какой-нибудь свѣтъ, маякъ или фонари какого-нибудь судна. Но вокругъ на всемъ горизонтѣ ничего не было видно. Іоэль поникъ головой и постарался сосредоточиться на томъ, какъ выйти изъ затрудненія. Онъ понялъ, что не будетъ въ состояніи долго держать доску, да и пользы отъ этой доски было слишкомъ мало. А потому онъ рѣшилъ держать курсъ по вѣтру, хотя и зналъ, что такимъ образомъ домой не попадетъ. Онъ пересталъ грести и держалъ доску только въ видѣ руля. Больше всего онъ боялся поддаться чувству страха и отчаянія, такъ какъ сознавалъ, что тогда для него будетъ все потеряно.
   -- Не передать ли поклонъ Аннѣ?-- сказалъ онъ громко.-- Да, да, Эйдерманъ -- молодчина! Я былъ о немъ гораздо худшаго мнѣнія. Теперь ясно, почему онъ такъ возился на кормѣ... Во всякомъ случаѣ, я остался въ дуракахъ, и самъ виноватъ во всемъ: я долженъ былъ быть поосторожнѣе и не довѣряться ему...
   Іоэль Нурдъ нахмурилъ брови и прибавилъ рѣшительно:
   -- Будь ты здѣсь, Эйдерманъ, то одинъ изъ насъ отправился бы на дно морское... ты или я...
   Морозъ все сильнѣе давалъ себя чувствовать, онъ пробирался за воротникъ куртки и ползъ ледяными струйками по спинѣ. Руки ныли отъ напряженной позы, а ноги окоченѣли.
   -- Тутъ мнѣ и конецъ,-- сказалъ Іоэль, какъ бы заканчивая цѣлую вереницу мыслей. И онъ сталъ думать о томъ, что скажутъ на лоцманской станціи, когда узнаютъ о его гибели. Эйдерманъ, конечно, благополучно выпутается изъ этой исторіи, а кромѣ того экипажъ корабля поддержитъ его. Устроено ловко... Его презрѣніе къ сопернику превратилось теперь чуть ли не въ во