Lib.ru/Классика: Херасков Михаил Матвеевич. Стихотворения

Прошедшее

Где прошедшее девалось?

Все как сон -- как сон прошло;

Только в памяти осталось

Прежнее добро и зло.

Будущего ожидаем;

Что сулит оно, не знаем

Будущее настает:

Где ж оно? -- его уж нет!

Все, что в жизни нам ласкает

Что сердца ни веселит,

Все как молния мелькает,

Будто на крылах летит, --

Ах! летит невозвратимо;

Как река проходит мимо,

И реке возврата нет, --

К вечности она течет.

Я не тот, кто дней во цвете

На земле существовал;

И не тот, кто жизни в лете

Время числить забывал;

Зимнему подобно хладу,

Старость наших дней отраду

И веселости мертвит;

Уж не тот мой нрав, ни вид.

Те, которы восхищали

Взор мой женски красоты,

Жизни вечером увяли!

Будто утренни цветы;

Те, со мною что родились,

Возрастали, веселились, --

Как трава тех век пожат,

И в земле они лежат.

В юности моей чинами

Мысли я мои прельщал;

Но покрытый сединами,

Суетность чинов познал.

Во цветущи дни приятства

Обещало мне богатство:

Вижу в зрелые лета,

Что на свете все тщета!

Все тщета в подлунном мире,

Исключенья смертным нет;

В лаврах, в рубище, в порфире

Всем оставить должно свет.

Жизнь как ветерок провеет;

Все разрушится, истлеет,

Что ни видим, бренно то;

А прошедшее -- ничто.

Солнце тоже надо мною,

Та же светит мне луна;

Те ж цветы цветут весною,

Но скучает мне весна.

Что меня ни утешало,

Время, время все умчало;

Жизни сей кратка стезя

И продлить ее нельзя.

Что такое есть -- родиться?

Что есть наше житие?

Шаг ступить -- и возвратиться

В прежнее небытие.

Нет! -- когда мы век скончаем,

Жизни будущей встречаем

Наши прежние дела

В книге и добра и зла.

М. X-в.

-----

[Херасков М.М.] Прошедшее ("Где прошедшее девалось?..") / М.Х-в // Вестн. Европы. -- 1806. -- Ч.26, N 6. -- С.104-106.

-----

Михайла Матвеевич Херасков

Сельская муза

О ты, во сладостях житейских утопленный,

От нег и красоты Природы удаленный!

Когда для глаз твоих не дик зеленый лес,

Приятна красота лазоревых небес,

Не скучен чистый луг, усыпанный цветами,

И хочешь сельскими прельщаться красотами;

Когда, укрыв себя из градских пышных стен,

Ты можешь целый день пробыть уединен:

Отважься, и прийди ко мне под тень древесну,

Взирать на красоту, земную и небесну;

Прийди со мной мое спокойство разделить,

Не пышностию дух -- Природой веселить.

Коль можешь ты прервать твоих пристрастий узы,

Прийди, и пения послушай сельской Музы.

Того не повторю, что сладкий пел Марон:

Открыл сокровища всея Природы он,

Любимца своего Природа просветила,

И в таинственный храм как друга допустила.

Не смею заиграть в Маронову свирель,

Для песни моея беру другую цель.

Не тайну скрытую Природы открываю,

Но то, что чувствую, когда в полях бываю.

Мне кажется тогда, что травка, что цветы

Не для одной лугов родятся красоты;

Встречаю на полях разсыпанную пищу

И птице, и скоту, богатому и нищу.

На пышном троне Царь, порфирою покрыт,

Страдает, коль земля плодов не подарит;

Богатый бы сребром и златом не гордился,

О пашне естьли бы крестянин не трудился;

Царя и нищего питает всех равно

Былинка тленная и тленное зерно.

Оставь гражданское свое увеселенье

И слушай, что меня приводит в удивленье!

В восторге я моем, Природы по стопам

Вступая на луга, вхожу как в некий храм;

Натура, мнится, там раскинула порфиру

И пиршество всему приготовляет мiру.

Не блеском занят я престолов и корон,

Зеленый холмик мне Природы зрится трон;

У ней небесный свод сияет над главою,

Цветками устлан пол и мягкою травою;

Церера там пришед на мягкую траву,

Имеет класами венчанную главу;

Держаща серп одной и сноп другой рукою,

Являет жатву мне картиною такою.

Сия сотрудница премудра Естества

Изображает мне щедроты Божества,

Которы Он лиет со отдаленна неба

Для размножения питательного хлеба.

К убранствам данный нам встречаю здесь пример:

Из былий и цветков там Флора вьет ковер;

Обширныя поля богиня покрывает,

Из разных свойства трав покров она свивает.

Премудрая везде мне зрится простота;

Но травка близь другой уж видами не та.

Не смертный, кажется, художник здесь трудится,

Который приманить едины очи льстится;

Но каждый былия трепещущий листок

Являет мне, что в нем течет отличный сок.

Толь свойствы разныя и виды их наружны

Вещают, что сии несходствы мiру нужны:

В растениях хотя Природа неравна,

Но действует равно во всех вещах она.

Трава, как человек, рождается на свете:

Бывает в юности, бывает в лутчем цвете;

Ко старости она, равно как мы, прийдет,

Лишится сил своих, увянет и умрет.

Всему творению закон сей дан Судьбою.

О бедный человек! все сходствует с тобою.

Но только на лугах покажется весна,

Былинкам прежня жизнь бывает отдана:

О тленности своей тужити мы ли станем?

Трава получит жизнь, так мы ль совсем увянем?

Страшится, человек, безбожной мысли сей!

Природу чти, ты сын возлюбленный у ней.

Мне травка из земли всходящая являет,

Что Бог другую жизнь и мне приготовляет;

А в круге сем, где я поставлен от Него,

Велит достойну быть творения Его,

Чтоб я, привыкнув здесь внимать Его уставы,

Свидетель после был Его небесной славы. --

Во храме что-нибудь разсмотрим Естества;

Но где внимание займется наше боле,

Как зренью нашему во предлежащем поле?

Там, кажется, куда мой взор ни поглядит --

Природа каждый шаг приемлет новый вид.

Протея хитраго она изображает,

Который каждый миг себя преображает;

И только я коснусь рукою до него,

Уже не в том лице почувствую его;

Так в таинствах своих сокрытая Природа

От проницания уходит смертных рода.

Во граде пышности -- Натуры здесь труды;

Там роскоши одне, Природы здесь следы.

Куда я ни пойду стопами сей Царицы,

Вниманья моего теряются границы,

И целая душа заемлется моя,

На что ни погляжу в хранилищах ея.

Художникам простым приписывая славу,

Дивимся их трудам, их вымыслам, составу;

Однако на цветок простый сперва воззри,

Внимательно в листке все члены разбери:

Перебегающи сквозь тонкость трубок соки

Питающи цветок, млечные в стебле токи,

Приятный вид его, и запах наконец,

Все скажет -- вещи сей художник Сам Творец!

Мне разширенное в полях Натуры царство

Являет во травах и пищу и лекарство;

"Врачуйте недуги! -- она вещает нам, --

Я всем помощница на свете племенам";

Не зданья для того поставлены высоки,

Но в корнях и листках сии хранятся соки.

Возможно ль нам на луг с презрением взирать,

И наше здравие ногами попирать!

О смертный! потеряв к былинке уваженье,

От смерти, может быть, твое попрал спасенье.

Не для того пишу, чтоб травку зря у ног,

Ты неким божеством ее поставить мог;

Но для того, чтоб ты внимателен казался:

Натуру разбирал, и Богу удивлялся. --

Взгляни, когда в полях пчела цветок сосет,

Узнаешь, где лежал твой сладкий спрятан мед:

Во травке и цветках его Природа скрыла,

И меда таинство пчелам лишь подарила;

Сосуды разны там с напитками стоят,

Которые хранит во гроздях виноград.

Там разны сладости она разсыпав в поле,

Животных множеству пожертвовала воле.

Помона там велит плоды рождать древам,

И с ветвей брать велит приятну пищу нам;

Как Флорины труды в цветах многообразны,

Помонины дары толико вкусом разны.

Заемлют зрение отверзты небеса:

Все чувства ловят здесь цветы и древеса.

Нельзя внимательным к Природе не явиться,

Нельзя ступить шага, и вновь не удивиться!

Там влага тонкая, когда в цветках течет,

Благоухание из недр ея влечет;

Куда ни кинется внимание вперенно,

Все жизни нашея к подпоре сотворенно.

Пчела, слепляюща из вязкой мазти сот,

Снимает со листков растущих в поле тот;

Чрез малое сие животное Природа

Дарует свет, питье и пищу для народа.

Натура, кажется, трудится каждый час

Питать и веселить, обогащати нас:

Одежду, яству нам в полях приготовляет,

Нам ризы тонкие из травок составляет.

О смертный! для твоих убранств и для пелен

Натура щедрая произращает лен;

Там, в поле, для твоей прекрасной багряницы

Рождаются листки у ног сея Царицы:

Чем в жизни красишься и чем гордишься ты,

Разсыпаны в полях даруют то цветы.

Одеждой светлою ты очи удивляешь;

Но ты забыл, что в ней Природе подражаешь.

Сей нищий, коего ты хочешь удивить,

И выше смертного пред ним себя явить,

Сей нищий зрел давно такие розы в поле,

Лежащия всегда Натуры на престоле.

О жены, пышностью прельщенныя одежд!

Познайте, что оне лишь дивны для невежд.

И травки и цветки на них изображенны

Искусством хитрых рук на шелк переложенны,

В очах у пастуха цвели уже давно;

Он ими убирал возлюбленну равно;

Но та, живущая среди лугов, в свободе,

Казалася в венках подобною Природе.

Природа вами та ж во град преселена:

В цветах, мне кажется, и в вас умерщвлена;

Притворство с мудрою Натурою не сходно,

А подражати ей всем смертным обще сродно.

Но я когда во храм Царицы сей явлюсь,

Я восхищаюся, пленяюсь и дивлюсь!

Там гласы слышу птиц; те гласы слаще лиры;

Благоухание разносят там зефиры;

Очам мечтаются различны красоты,

Составленны цветов из нежной пестроты,

Биющие ключи мой разум пробуждают;

Они уста и слух, и взор мой услаждают.

Там скрыв от глаз моих едину часть небес,

Приятну в зелени являет мрачность лес;

Там чудно кажется мне всякое растенье,

Сугубит все мое вниманье и почтенье;

Что я ни слушаю, куда ни кину взор,

Везде представится мне дивностей собор,

Непостижимыя и чудныя работы,

Неизчераемы источники щедроты!

О дщерь небесная! о матерь всех времен!

Для всех трудишься ты растений и племен;

Стезями равными в своем творенье ходишь,

Былинку или кедр высокий производишь.

Из недр земли всему во свет единый путь;

Питает всех равно ея отверзта грудь;

Что дышет, что цветет, что движется и зреет,

В объятиях своих равно она имеет,

И безпристрастная сия во свете мать

Печется всех детей с любовию питать.

Степень имеем ли от тварей мы далеку?

Равно ей червячку дать жизнь, иль человеку,

И равен наш в ея утробе оборот:

Истлеет червячок, разрушится и тот;

С ползущей тварию одну судьбу имеем:

Равно рождаемся, равно по смерти тлеем:

Так тлением своим гордиться можно ль нам?

Где будет червь, и мы конечно будем там.

Не вид от червяка нас тленный отличает;

Но то, что душу в нас безсмертие венчает.

Но чтоб венец такой Натура нам дала,

Едины добрыя потребны нам дела.

Не злато путь к тому, чем смертные прельщенны;

Бывают и враги у нас обогащенны.

Коль вечной жизни ты желаешь человек,

То благочестием укрась текущий век;

Ногами попирай обманчивыя сети,

И помни, что мы все одной утробы дети;

Будь кроток, милосерд, смирен, благочестив;

Разрушится весь мiр, но дух твой будет жив;

Увидишь Бога ты душевными очами,

И будешь озарен безсмертия лучами.

На разпещренныя взираючи поля,

Подумай, сколь щедра для тварей всех земля;

Она детей своих ни в чем не различает,

Но с пищей каждое животное встречает;

Как сына Крезова встречает со млеком,

Заемлется она подобно червяком,

Подобное о нем рачение имеет:

Того во пеленах, сего во травке греет.

Природа тысящи являет нам отрад,

Которых никогда не знает скучный град;

Там все приятности Природы усыпленны,

А здесь они ея присутством оживленны.

Что око Естества в хранилище ни зрит,

По свойству каждому творенью то дарит.

Источники ея щедрот неистощимы,

Но мы во прихотях своих ненасытимы;

Для многих что дано, считаем за свое,

Как будто в нас одних двойное бытие.

О смертный! естьли бы ты прихоти оставил,

И данных Естеством не убегал от правил:

Доволен был бы ты, других не обижал,

И матери твоей, Натуре, подражал:

Она пасущихся овец увеселяет,

Во стаде ни одной из них не оделяет,

Для всех, равно для всех, трава в лугу цветет,

Ни тяжбы у овец, ни ссор за паству нет.

А ты, премудростью и славой одаренный,

Для утешения Природы сотворенный,

Ея любезный сын -- о гордый человек!

О благе собственном печешься целый век;

Ты гласу матери и щедрости не внемлешь,

Последний шаг земли у ближнего отъемлешь;

Когда с избытками уже обогащен,

Еще ты чаешь быть, еще не насыщен!

Ты средства разныя к стяжанью вымышляешь,

С ущербом честности именье прибавляешь;

Ты мучишься в душе, зря брата твоего,

Что ты сокровищем не превзошел его;

И сердце у тебя страдает и томится,

Воображая то, что ближний богатится.

Оставя верные ко истинне пути,

Богатством хочешь ты другова превзойти.

Нещастный! превзойди других любленьем чести;

Не соблазняйся ты, не слушай гласа лести,

И сребролюбием души не отравляй;

Во мнениях пустой мечты не составляй;

Не буди роскошей приятностьми разстроен:

То будешь предпочтен и более спокоен.

Но гласа лирнаго не слушает дракон,

И стихословию уже смеется он:

Какой бы Гарпагон хотел внимать Парнассу,

Когда не слушает естественному гласу?

Ко злату он душой и сердцем пригвожден,

Моим ли пением быть может убежден?

Его ни сирых плачь, ни вопль вдовы не тронет;

Он спит на берегу, а друг у брега тонет!

Ко стону горькому людей нещастных тверд;

Кто слез не может лить, так тот немилосерд.

Закон, вещает он, быть слабу запрещает;

А Тот, Кто дал закон, всех любит и прощает.

Жестокий человек! помысли: естьли Бог

За каждый твой порок к отмщенью будет строг,

Куда от стрел Его ты можешь укрываться?

Иль добр будь, иль не смей ты Божьим чадом зваться.

Когда при злых делах твой щастлив в мiре путь,

То Бога мстящаго и смерти не забудь.

Не для сердечнаго пишу я оскорбленья;

Пишу для сельскаго в полях увеселенья.

Свобода каждому на свете жить дана,

И Муза никого печалить не должна;

Когда ты пение мое, мой друг, возлюбишь,

Спокойство ты мое и радость усугубишь.

Что нужды, прав ли кто, иль кто несправедлив?

Мiрския суеты среди полей забыв,

Неизреченныя веселости вкушаю,

И душу милою Натурой утешаю.

В зеленой ризе мне является земля,

Усыпав разными цветочками поля,

В убранстве таковом торжественно ликует;

Живущим всем она сокровища дарует;

Как будто призваны на общий пир туда,

Различных птичек к ней слетаются стада;

Там агнцы во траве питаемы играют,

Волы под тению древесной отдыхают;

Согреты солнечной животны теплотой,

Кишат на воздухе, насясь как пар густой;

От стебля, кажется, цветочек отделился,

Он ожил, встрепенул и в воздухе развился.

Дивлюсь, и ближе я на лилию гляжу,

Седящу бабочку на оной нахожу;

Мой взор обманут был сей твари пестротою,

И сходной в бабочках с цветочком красотою;

Пчела, несуща мед, весь воздух сквозь сечет;

Былинку муравей в гнездо свое влечет;

И, словом, кажется, что все животных роды

Сбираются на пир раскошныя Природы:

В веселье плавает там каждо бытие,

И возхищается внимание мое.

Вся тварь желает жить и все ликует в поле,

Единый человек во град бежит оттоле.

Пристрастия сего причиной быть должна

Безпечность, суета и пышность лишь одна.

Давно уже, давно Природой веселились;

Мы в наши дни от ней далеко удалились,

Заснули во тщете на лоне суеты.

Проснися, человек! Натуры чадо ты.

Когда же сам к себе ты стал безчеловечен,

Жизнь кончишь в суетах, и будет сон твой вечен.

Творения М. Хераскова, вновь исправленные и дополненные. Часть VII. М., в Университетской тип., 1801. С. 399-412.

Литература

Сиповский В.В. Херасков // Русский биографический словарь. Фабер-Павловский. СПб., 1901. - С. 309-318.

Кулакова Л.И. Херасков // История русской литературы. Том IV. Литература XVIII века / Часть вторая. М.-Л., 1947. - С.320-341

Давыдов Г.А. Поэзия М.М.Хераскова и религиозные изыскания русских масонов // Масонство и русская литература XVIII - начала XIX вв. Отв. Ред. В.И.Сахаров. М., УРСС, 2000. - С. 130-143.

Цевница. Усадебная лира. 1790 - 1820

-----

Михайла Матвеевич Херасков

(1733-1807)

Просвещение

Царям народ свой просвещать,

Науками обогащать --

Есть первое благотворенье.

Отсель спокойства, правый суд,

Как тихи воды изтекут,

Проникнет дале наше зренье.

Что ныне темно понимаем,

Мы то постигнем и познаем...

Невежество для смертных тма,

Учение -- корысть ума.

Коль хощет кто обогатиться,

Сыщи к Наукам верный путь,

И празден в юности не будь,

Старайся мыслить и учиться!

Бежа, как нищий, от врагов --

Сказал какой-то философ,

С одним жезлом, с пустой сумою:

Моё богатство -- всё со мною! --

Но к знаниям детей привесть

Две разные дороги есть:

Одна Прельщает блеском ложным,

Мелькающий являя свет;

Цветами юношей ведет --

Ведет ко мнениям безбожным;

Другая дружеской рукой

В храм Истины ведёт святой,

Где, став Отечеству полезны,

Цветут его сыны любезны.

Науки тщательно любя,

Познаете самих себя,

Течение светил небесных,

Закон и тайны естества,

Премудрость, славу Божества

В его творениях чудесных. --

Достигнут ваши имена

В позднейши самы времена; --

Имея мысли просвещенны,

Любимы будете, почтенны.

Но да не будут вам в пример

Сии противоборцы вер,

Которы святостью шутили.

Воздвигнул Александр для вас

В России не един Парнас!

Науки Север осветили.

Как Царь, как мудрый человек,

Он Августов восставил век;

Блаженство общее сугубит,

Учёность и таланты любит.

1804

Патриот. Журнал воспитания, издаваемый Владимиром Измайловым. Т. I (январь-март). М., в Университетской тип., у Любия, Гария и Попова, 1804. С. 138-141.

-----

Русская эпиграмма второй половины XVII -- начала XX в

М. М. Херасков

149. "Искусные врачи хвалимы должны быть..."

Искусные врачи хвалимы должны быть,

Что могут в крайностях они нам пособить.

Ты хочешь, и тебя чтоб также похвалили,

Что многим пользою твои рецепты были.

Хвалю. Кому ж явил ты пользу ону?

Себе, аптекарям, церковникам, Харону.

<1756>

150. "Искусный медик ты, мы все о том слыхали..."

Искусный медик ты, мы все о том слыхали.

Которые в твоих руках ни побывали,

Те после никогда в болезни не впадали

Затем, что уж они с постели не вставали.

<1760>

151. "Поветрие, война опустошают свет..."

Поветрие, война опустошают свет,

А более всего рецепты да ланцет.

<1760>

152. "Пив много, пьяница в велику немощь впал..."

Пив много, пьяница в велику немощь впал.

Чтоб боль свою прервать, он медика призвал

И говорит ему: "Я лихорадкой стражду,

Причем безмерную всегда имею жажду".

Чтоб медику болезнь по правилам лечить,

Хотел он наперед в нем жажду утолить.

Больной ему на то: "Лечи мое ты тело,

А жажду утолять мое то будет дело".

<1760>

153. "На что науки знать? -- невежда говорит..."

"На что науки знать? -- невежда говорит.--

Добьюсь хорошего и без наук я чина".

Но чин тебе, мой друг, ума не подарит:

Ты будешь и в чести скотина как скотина.

<1760>

154. "Украл мужик коня. Допрашивать в вине..."

Украл мужик коня. Допрашивать в вине

Судья приехал в суд на краденом коне.

Кому теперь решить челобитье и ссору --

Тому или другому вору?

<1760>

155. ЭПИТАФИЯ ПОДЬЯЧЕМУ

За взятки и грабеж подьячий здесь повис.

Вверх тело поднялось, душа спустилась вниз.

<1760>

156. ЭПИТАФИЯ ЛЕНИВЦУ

Под камнем сим лежит умерший человек:

Он здесь спокойно спит; то ж делал весь свой век.

<1760>

157. "Ты, муж, мне говоришь, винна я будто в этом..."

Ты, муж, мне говоришь, винна я будто в этом,

Со всем люблюсь что светом;

Покойся, мой дружок, вины моей в том нет:

Весь свет я чту тобой, в тебе я чту весь свет.

<1760>

ПРИМЕЧАНИЯ

Михаил Матвеевич Херасков -- видный представитель русского классицизма, автор монументальной поэмы "Россияда". Многие из эп-м поэта разбросаны в периодических изданиях XVIII в. Лучшие из них собраны здесь впервые. О Хераскове см.: А. В. Западов, Творчество Хераскова. -- В кн.: М. М. Херасков, Избр. произв., БП, 1961, с. 5--56. Авторство Хераскова в NoNo 153--157 установлено по Указателю Неустроева.

149. ЕС, 1756, с. 287, подпись: М. X. Харон (греч. миф.) -- перевозчик душ умерших в Аид через реки подземного царства.

150--151. ПУ, 1760, No 1, с. 64, подпись: М. X. 151. Поветрие -- здесь: эпидемия.

152. ПУ, 1760, No 5, с. 213, подпись: М. X. Перевод с французского. Этот пуант встречается у многих эпиграмматистов. Ср. анонимную эп-му "Un bon vieux Biberon, ayant un jour traité...", эп-му Антуана Бодрона де Сенесе (1643--1737) "De fièvre et de soif tourmenté..." и наиболее известную Жана-Батиста Руссо (1671--1741) "Certain ivrogne, après maint long repas...". Ср. др. перевод, No 895.

153--155. ПУ, 1760, No 11, с. 169 и 171, без подписи.

156. ПУ, 1760, No 11, с. 171, без подписи. Перевод анонимной французской эп-мы: "Ci-dessous Antoine repose; Il ne fit jamais autre chose". См. также ИКЭ, c. 131.

157. ПУ, 1760, No 11, c. 171, без подписи. Ср. сходную игру в эп-ме А. П. Сумарокова, в реплике неверной жены (ПСВС, ч. 9, с. 127).

Михаил Матвеевич ХЕРАСКОВ (1733 - 1807)

ДОБРОДЕТЕЛЬ

О ты, священна добродетель!

Небесных краше ты светил;

Тебя, тебя миров Содетель

Как лик свой нам в сердца вместил;

Духов бесплотных утешенье,

Ты смертных рода украшенье;

Ты Ангельская красота.

Сияешь ты в вертепах темных,

И в самых пропастях подземных

Всегда светла, мила, чиста.

Тебя везде сопровождают

Надежда, твердость и покой;

Вселенну громы поражают

Но всюду благодать с тобой;

Ты носишь в сердце вечну радость,

Твоя стихия мир и сладость;

Блаженна жизнь, блажен твой сон.

Сады сретает в дебрях райски;

Зимою дни вкушает Майски;

Твой манна хлеб, твой холмик трон.

При чувствах, златом обольщенных,

Напрасно счастьем льстит себя

Богач в чертогах позлащенных,

Когда не любит он тебя;

В преддверии его стоящий

И пищи жалостно молящий,

И нищ и бледен и убог,

Коль добродетельми украшен,

Хотя не знает сладких брашен,

Богат и счастлив он - с ним Бог!

С ним Бог!.. Но кто, Лукулл, с тобою?

Тщета, докука, прах и тлен.

Соблазны сильною рукою

Тебя им отдали во плен.

При добродетели богатство

Есть в жизни временной приятство;

Где нет ее там счастья нет;

Где ты, где ты, о дщерь небесна!

Там жизнь и в нищете прелестна.

Пороки тма -- ты чистый свет!

Дерзну ли бренными очами,

Дерзну ли на тебя взглянуть?

Ты вся сияешь вкруг лучами;

Твою покрыло солнце грудь;

Из звезд в составленной короне

Когда сияешь ты на троне,

Ты есть земное божество; -

В бедах, в несчастиях, в гоненье,

От мира целого в презренье,

Ты Ангельское существо!

Паду в слезах перед тобою --

Слеза сия есть сердца глас,

Что я не каждый день с тобою,

Не каждый занимался час.

Но кто же верность ей докажет?

Пускай другой придет и скажет:

"Я лучше добродетель чтил!"

В грехах на свете всяк родится;

Но мне вина моя простится,

Когда я ближнего простил.

Разгните вы священну книгу,

Где в кажду речь дух Божий влит,

Котора тартарскому игу

Сопротивляться нам велит:

Гласит учение златое,

Гласит Писанье нам святое:

"Творите добрые дела;

Друг друга искренно любите;

Коль зла терпеть вы не хотите,

Не делайте друг другу зла!"

Сединой старцы умащены,

Когда вы правым шли путем,

Не молнией сует прельщены,

Но добродетели лучом;

С такою на челе печатью

Во храм, отверстый благодатью,

Не сомневайтеся прейти.

Как лозы, юноши, цветите;

Но добродетель сердцем чтите,

Да краше будете цвести.

Своею мнимой красотою

Ты, пол прелестный, не гордись;

Душевных качеств лепотою

Красуйся, славься, убелись.

Наружное пригожство тленно;

И что им?- бренно око пленно.

При добрых качествах души

Заре подобны наши взоры,

В лице румяный вид Авроры,

И в старости вы хороши.

Героев ли окровавленных

Превыше поставляет свет

Анахоретов удаленных

От шума и мирских сует?

Мудрец ли, в кротости живущий,

Или Аттила, кровь лиющий,

Почтенней кажется для нас?

Злодеев мир весь ненавидит;

А в добродетели он видит

Лик Божий, слышит Божий глас.

Какие смертным в утешенье

Вещает слава имена,

Которые у всех в почтенье

Во все пребудут времена?

Когда мы Титов вображаем,

Их любим, славим, уважаем;

Аврелия сердечно чтим;

Да паче славится отныне

Дух милости в ЕКАТЕРИНЕ,

Ей наши лиры посвятим!

М. Х.

ВЕРНОСТЬ

Престолов и держав защита,

Отечества венец и честь,

О верность, верность знаменита!

Там век Астреин, ты где есть;

Там Царь не стражей, не полками,

Но верных подданных сердцами

Как твердой огражден стеной;

Где корень твой не утвердится,

Вовек, вовек не насладится

То царство сладкой тишиной.

На твердых там столпах законы

Основаны как храм стоят;

Корыстолюбные драконы

Главы потупили и спят;

Рабы Монаршей воле внемлют,

Как Аргусы храня не дремлют

Сокровище вручено им;

Там души искренны, не лживы,

Лукавства нет, торги правдивы,

Народ блажен, а Царь любим.

А естьли злоба ополчится

Спокойство верных возмутить,

Как брат за брата всяк стремится

Обиду ближнего отмстить;

Когда враги на них восстанут,

Взревут как буря, громы грянут

Царя и Царство защищать,

Спасать отечество любезно.

Угодно Богу, нам полезно

К Монархам верность ощущать.

Кто есть всещедрыми Судьбами

Господства титлами почтен,

Тот счастлив, верными рабами

Когда бывает окружен;

Раздоры тамо погашены,

Сокровища не расхищены

И дом как некий сад цветет.

Глава семейства спит спокойно;

Усердье слуг как лира стройно

Согласны тоны издает.

Благополучны те супруги,

Которы верность сохранят;

Как Ангелы ликуют руги,

Закон для коих дружбы свят.

Из верной дружеской приязни

Дамон для Пития для казни

Себя на жертву предает;

Держась священных дружбы правил,

Питий отца и мать оставил,

И друга спасть на казнь течет.

Хвала вовек женам почтенным

И честь пребудет на земли,

Во след супругам заточенным

Которые по воле шли!

Женет иль милует судьбина,

Едина плоть, душа едина,

Едино сердце зрится в них;

Не собственной корысти жаждут:

Ликуют купно, купно страждут,

И жизнь неразделенна их.

Коль счастливы сердца возженны,

В которых верность не молчит!

Хотя морями разделены,

И море их не разлучит;

Не вложат хлада в них измены:

Ни дальность мест, ни медны стены

Огня любви не погасят;

Как будто во свиданьи точно

Друг друга чувствуют заочно,

Друг с другом нежно говорят.

Недавно я в селеньях дальных

В разлуке с нежным другом был;

Там в рощах, там у вод хрустальных

Я помнил друга и любил;

И в бурях ночи с тишиною

Он весь присутствовал со мною,

Тоску и скуку прочь гоня.

Волшебной свойственно науке

И вместе быть и быть в разлуке;

Но друг, друг в сердце у меня.

Так Юлиин любовник нежный

Когда в изгнаньи обитал,

Савойских гор с вершины снежной

К Кларану мыслями летал;

Стенанье ветров, вод журчанье,

Приятных дней напоминанье

Влекло слез токи из очей;

Разлука сердце огорчала,

Но верность скорби облегчала;

Он духом, зреньем, мыслью с ней.

Но что мне мысль вообразила,

Смутив сладчайшие мечты?

Сокрыла солнце, день затмила...

Увы! Неверность, зришься ты!

Твои сверкающие очи

Суть молнии во время ночи;

Твой каждый смертоносен взгляд;

Как змей вооруженный жалом,

Язык твой кажется кинжалом;

Вражда и каждо слово яд.

Кому дерзаешь вображаться?

Тебе гнездилища здесь нет;

Беги, беги, спеши казаться,

Где ад, где тьма, и чужд где свет!

О дочь гордыни, мать измены,

Исшедшая из недр Геены,

Где Бога, ни Царей не чтут!

Ты душ оракул лицемерных --

А здесь сердца Россиян верных

Как маслины весной цветут.

М. Х.

РАЗМЫШЛЕНИЕ О БОГЕ

Непостижимое рассудку Существо,

Душа вселенныя, Свет, Сила -- Божество!

Невидим будучи, Ты вечен, непременен;

Мы прах, мы тма, мы тлен, а Ты един нетленен.

Что Ты? и где Ты есь, вселенныя Творец?

Ты все, Ты всех существ начало и конец.

Блаженный Августин небесною трубой

Воззвал меня идти повсюду за Тобой;

Он быстрое приняв в подсолнечной паренье,

Искал Тебя, искал, искал во всем творенье:

Искал на сей земле; искал в звездах Тебя --

Не там, не там нашел -- но в сердце у себя!

Перуны пламенны, стихии в их борьбе,

Глаголющия нам, суть гласы о Тебе;

И солнцы и миры, нельзя которых счислить,

Нас нудят о Тебе в священном страхе мыслить;

Тебя гласят моря и бурных ветров шум:

Но наш Тебя нигде не постигает ум.

Не существуешь Ты ни в солнце, ни в луне;

То мудрых рук Твоих творения одне.

Не существуешь Ты натуры во приятстве,

Ни в бедной хижине, ни в храмах, ни в богатстве;

Все прелести -- земля, металлы -- пыль и прах;

И так, мой Боже! Ты лишь в чистых есь сердцах.

Но для чего же прах и тленность возлюбя,

Мы гоним от сердец пороками Тебя?

Обвороженные мирскими суетами,

Преображаемся из ангелов скотами?

Что нам, забыв Тебя, сей тлен любить велит?

Почто нас временность, не вечность веселит?

Непостижимости и тайны естества,

Где ищет ум следов чудесна Божества;

Где оку нашему все то, что в мире зримо,

Все дивно, бренно все, и все непостижимо!

Нам славу Вышнего вещаете почто?

Чему вы учите? -- и вы, и я ничто!

Нет, нет, вы не ничто; вы внятны числы есть,

Из коих корень числ удобно произвесть;

Мы естьли сами чем Создателю подобны,

Так тем, что мы Его вообразить удобны;

От пыли до кремня, от мошки до слона,

Его премудрости вселенная полна.

Не видит Бога кто, тот бедный есть слепец;

Когда творенье есть, так должен быть Творец;

Не мог собою сам прекрасный мир явиться,

Не мог составиться, не мог установиться,

С такой премудростью устроиться не мог;

А та премудрость есть ... непостижимой Бог.

Четыре времени вещают нам о Нем,

Царица звезд луна, светяще солнце днем;

Песчинка и гора, что пламень извергает,

Вещает все Творца, но ум не постигает;

Рассудок наш Его во всей натуре зрит;

Но зрит Его дела, а Сам везде Он скрыт.

Толкуют Бога мне отважные умы,

Но только в нову тму ведут из прежней тмы;

Лишь виден блеск один в великолепном слоге;

Ум внятно говорит о тварях, не о Боге.

О Творче! Ты Себя в Самом Себе хранишь,

И нашим разумам понять Себя претишь.

Довольно для меня великой тайны сей,

Что сердце движется Тобой в груди моей.

Пойму ли Бога я, когда не понимаю,

Как вижу, чувствую, как воздух принимаю?

Но тем уже велик кажуся сам себе,

Что мыслю, что пою, Создатель, о Тебе!

Велик, и купно мал! хоть смыслом одарен,

Мне мнится, из вещей я тленных сотворен;

Из тех же я веществ, из коих вся вселенна

Премудро сложена, но вся в составах тленна;

Однако Божий есть вселенная чертог;

Он Духом в ней живет -- и так во мне есть Бог!

Он есть во мне, и что без Бога может жить?

Но я достоин ли Его ковчегом быть?

Какою мрачною Он ризой оболочен!

Он чистый свет, я тма; Он свят, а я порочен;

Грех в сердце у меня, грех царствует в крови;

Но Бог живет во мне, так я чертог любви!

Но действует во мне един ли Божий глас?

Иль действует Господь всемощной волей в нас?

Коль действует в душе Его святая сила,

Какая ж тма во мне свет Божий погасила?

И кем я стал грехов под скипетр покорен?

Ах! в духе человек свободным сотворен!

Правило наших чувств имея во уме,

Вращаться властны мы ко свету и ко тме;

Мы властны избирать из двух одну дорогу,

Ко плотским сладостям или ведущу к Богу;

И в том щедрота к нам Господняя видна,

Что воля избирать нам тму и свет дана.

Как действует в мирах могуществом Господь,

Так действуем в себе, имея дух и плоть;

Миры Он сотворил: я Богу подражаю;

Хощу -- и тысячи миров воображаю.

Вселенну движет Он, порядок предписав:

Так движу сам в себе я каждый мой состав.

Неисчерпаемый любови океян!

Быть может человек с Творцом Своим слиян!

Коль в теле наших душ сражаемся с врагами,

Он в вечности сулит соделать нас Богами:

Сулит нас приобщить на небе к Божеству:

Кто ж нашему претит в сей славе естеству?

Все те, которы мир поработить хотят,

В сей славе воссиять стихии нам претят;

Вступив между собой во пагубны союзы,

Оне ввергают нас в неразрешимы узы;

Мирскою суетой оне прельщают нас,

И всем, что лестно есть для мыслей и для глаз.

Туманный ради нас имеет Бог покров,

Но нашим Он сердцам явить Себя готов;

Когда б мы пламенем греховным не горели,

Давно бы мы Творца лицом к лицу узрели;

Для развращенного и сердца и ума

Не есть Создатель свет: Он есть едина тма.

Но, Боже, Боже мой! хотя от нас Ты скрыт,

Земля мне о Тебе и небо говорит;

Премудрость зрю Твою в колеблемой былинке,

В бесчисленных мирах, вод в капле и в пылинке;

В уме души моей Ты впечатлел Себя;

Меня бы не было, коль не было б Тебя!

Небесных бег планет и солнцы и моря

Вещают тварей всех Создателя, Царя;

Но Ты, о Творче! Сам и вся сия вселенна

Печатью таинства для нас запечатленна;

Дозволив о Себе поведать небесам,

Ты можешь постигать Себя... лишь только Сам!

Оставить комментарий Херасков Михаил Матвеевич (bmn@lib.ru) Год: 1806 Обновлено: 20/11/2025. 103k. Статистика. Стихотворение: Поэзия Поэзия	Скачать FB2 Ваша оценка:
Аннотация: Прошедшее ("Где прошедшее девалось?..") Сельская муза Просвещение "Искусные врачи хвалимы должны быть..." "Искусный медик ты, мы все о том слыхали..." "Поветрие, война опустошают свет..." "Пив много, пьяница в велику немощь впал..." "На что науки знать? - невежда говорит..." "Украл мужик коня. Допрашивать в вине..." Эпитафия подьячему Эпитафия ленивцу "Ты, муж, мне говоришь, винна я будто в этом..." Добродетель Верность Размышление о Боге

Херасков Михаил Матвеевич Стихотворения

Прошедшее

Михайла Матвеевич Херасков

Сельская муза

Михайла Матвеевич Херасков

Просвещение

Русская эпиграмма второй половины XVII -- начала XX в

М. М. Херасков

149. "Искусные врачи хвалимы должны быть..."

150. "Искусный медик ты, мы все о том слыхали..."

151. "Поветрие, война опустошают свет..."

152. "Пив много, пьяница в велику немощь впал..."

153. "На что науки знать? -- невежда говорит..."

154. "Украл мужик коня. Допрашивать в вине..."

155. ЭПИТАФИЯ ПОДЬЯЧЕМУ

156. ЭПИТАФИЯ ЛЕНИВЦУ

157. "Ты, муж, мне говоришь, винна я будто в этом..."

ПРИМЕЧАНИЯ

ДОБРОДЕТЕЛЬ

ВЕРНОСТЬ

РАЗМЫШЛЕНИЕ О БОГЕ

Херасков Михаил Матвеевич
Стихотворения